Антон Абрамов

уже зная, куда смотреть: форзац, корешок, карман переплёта, внутреннюю обложку. Люди, прячущие тайны в книгах, редко бывают оригинальны до конца. На третьем развороте ничего не оказалось. На седьмом – тоже. На вклейке

– Вы верите, что литература способна менять жизнь? Лада медленно провела пальцем по краю листа. – Я верю, что жизнь меняет литературу. А литература иногда мстит. – Мстит кому? – Тем, кто пытается сделать из неё украшение,  – сказала Лада и тут же добавила, чтобы не прозвучать нравоучительно: – И тем, кто использует её вместо разговора.

В динамике дыхание. В наушниках чужой голос. В голове – белый шум. Каждая история была почти как другая и оттого страшнее. Почти – потому что в каждой находился повод, из-за которого «не пойдут до конца». Где-то – долги, и соседям всё равно. Где-то – развод и «ему это только в радость». Где-то – начальник, который скажет «сам виноват». Структуры из редких нитей – тоньше человеческих волос – так крепко связывают, что их не видно.

«Истина редко ходит коридорами власти – там ей слишком тесно» Эразм Роттердамский