Alexei Ivanov

Непримиримый к большевикам, сейчас он понял, что не важно, за кого ты – за белых или за красных. Чья власть – дело десятое, когда человек выбирает себе облик: людской, когда за други своя, или звериный, когда за свою шкуру

Давние враги - это почти друзья.

Перечень запомнившихся прибауток географа. (Страницы приведены по данному изданию ).

Снаружи шоколадка, а внутри кокос. Поначалу сладко, а потом понос (17).

Хорош не хорош, а вынь да положь (18).

Доведет доброта, что пойду стучать в ворота (20).

Ори не ори, будут пить до зари (22).

Квартира, машина и хрен в пол-аршина (22).

Имеет терема, а пригреет тюрьма (37).

Давай ищи съеденные щи (39).

Вольный художник – это босой сапожник. Все умеет, ничего не имеет (45).

Невесты без причинного места (49).

Залетайте в самолетах «Аэрофлота» (50).

Ей неохота… да и мне неохота. Взяли и завязали (50).

В плечах аршин, а на плечах кувшин (56).

Жег глаголом, да назвали балаболом (74).

Посмеяться над собой – значит лишить этой возможности других (74).

Метили в цари, да попали в псари (78).

Без шутки жить жутко (98).

О нем поминки, и он с четвертинкой (100).

Смышлен и дурак, коли видит кулак (100).

Атлет объелся котлет (103).

Новое поколение выбирает опьянение. Молодежь тянется к культуре: пришла узнать, чем отличается Тинторетто от «Амаретто» (104).

Кто за ляжки, а мы за фляжки (113).

Но долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я литрой пробуждал (114).

Бог, когда людей создавал, тоже не выбирал материала (120).

А я не люблю, когда мне ставят сапоги на пироги (182).

Как я – на коне и в броне (186).

Я стою на асфальте, ноги в лыжи обуты. То ли лыжи не едут, то ли я долбанутый (195).

Брехать – не кувалдой махать (216).

Командир пропил мундир (217).

Язык Златоуста, да мыслей негусто (226).

Невеста из сдобного теста, жених – на свободе псих (227).

Ну, пьянка, естественно, застолье как в период застоя (227).

Свидетели наставляют в добродетели (227).

А потом свадебное путешествие: молодая пара в туче дыма и пара (227).

По-моему, нужно меняться, чтобы стать человеком, и нужно быть неизменным, чтобы оставаться им (228).

Говорит, что астроном, а бежит лишь в гастроном (234).

Подначки в заначке (249).

Страшнее беса посреди леса (251).

Объелся репой, вот и свирепый (253).

Это что за видение из публичного заведения? (254).

На Свете счастья нет (254).

То, что раньше было – преамбула. А сейчас будет амбула (260).

Тебе орден, а ему по морде? (265).

Великий факир изгадил сортир (267).

Доверишь листу – не донесешь Христу (278).

Горе со щалми, счастье с прыщами (281).

Дал, да потом страдал (293).

У париев нет комментариев (293).

Окиян окаян, где же остров Буян? (296).

Молитвы у попа о том, что ниже пупа (296).

Задним местом в царствии небесном (299).

Новости из Временных лет повести (321).

Горе как море. Да случай был: мужик на соломинке переплыл (328).

Жил генерал, да жир разорвал (338).

Погрузился в сон, не надев кальсон (378).

Я проиграл. И на бога не надеялся, и сам плошал (453).

Начальство решило, что в лице меня оно вырастило глисту длиною в версту (498).

На каждое мое положение от тебя унижение (499).

Курочка по зёрнышку клюёт. Да весь двор в помёте

Можно быть стойким, когда ты один, но, когда тебя поняли, сдерживаться не получается.

Я вот в связи с этим придумал уникальный рецепт, как справиться со всеми жизненными трудностями. Надо все проблемы разделить на две части – разрешимые и неразрешимые. Разрешимые отбросить. Неразрешимые тоже разделить на две части - важные и неважные. Неважные отбросить. Важные тоже разделить на две части – срочные и несрочные. Несрочные отбросить. Короче, вот так все делить, делить проблемы, пока, наконец, не останется последняя, самая главная: где купить пива?

Ребенок оправдывал все. Мужа-алкоголика. Огромную жопу. Дурное настроение. Образование в восемь классов. Кандидатуру мэра. Старую шубу. Опоздание на работу. Скандал в поликлинике. Тариф сотовой связи. Отсутствие машины. Все неудачи ребенок превращает в победы, потому что неудачи объяснялись жертвами во имя ребенка. Рожая, можно было ничего не делать сверх того, что назначено природой, и требовать с мужа, с родителей, с государства… И поэтому бездетная женщина оказывалась вне жизни, вне общества. В новом мире обмана и несправедливости дети были протезами успеха, костылями успеха, а Танюша этих костылей не имела и падала, падала на каждом шагу.

Юмор «Пельменей» — это юмор middle-класса, опоры государства. Это те, для кого поёт «Чайф», и те, кто понимает, почему Гена Букин — национальный герой.

Скорбь должна быть смиренной и кроткой. А когда посреди площади с воплем лбом бьешь в грязь так, чтобы всех вокруг окатило, - это не скорбь.

Грозы отгремели, страсти отгорели, былые титаны перешагнули предел земной жизни, а Россия осталась, и Сибирь тоже осталась. История двигалась дальше: её огромные зубчатые колёса вращались всё так же неумолимо, державные куранты отбивали урочные часы, и жернова событий перетирали в песок новых героев, новых святых и новых злодеев. Но это происходило уже иначе, хотя всё та же вечная тайга шумела по берегам великих рек, и северные сияния по-прежнему полыхали над тундрой, и неизменные ветра неслись над бескрайними степями. Но Сибирь стала другой. Она осознала в себе силу и славу главного достояния нации. Она была наградой. Она была наказанием. Она была вызовом, надеждой и спасением.