Read the book: «Мурка и Штык»

Часть 1. Настя

На заброшенном деревенском кладбище было непривычно светло и шумно. Яркий диск полной луны ослепительно сиял в черной бездне ночного неба. Кроме сияния с неба, погост освещали оранжевые всполохи большого костра, свет факелов и множества свечей на заросших могильных холмиках. Рядом с костром гудел хоровод белых, серых и черных балахонов. В центре живого круга, возле большого плоского камня-алтаря, стоял колдун в красной рубахе до пят. Безмолвная девушка сидела на траве у его ног, склонив голову, распущенные волосы едва прикрывали обнаженную грудь.

— ...Примите же эту священную жертву, великие боги, ибо это кровь вашей дочери. Вселенная, это твоя энергия, твоя сила и материя...

Застучал бубен, хоровод закружил быстрее, хор голосов стал громче. Одной рукой колдун взял девушку за волосы и запрокинул ей голову, обнажая беззащитную нежную шею. В другой руке колдуна хищно блеснул серп...

Глава 1

Ключ привычно повернулся в замке, белая пластиковая дверь плавно открылась. Из темного нутра магазина плотной теплой волной выплеснулись запахи кормов, аквариумной воды и разной живности. Вслед за запахом брызнул робкий птичий писк.

— Масики, я пришла! Сейчас всех покормлю, — пропела Настя, входя в теплую духоту.

Она заперла за собой входную дверь, прошла в закуток раздевалки и быстро переоделась в дежурную футболку с принтом зоомагазина и миленький фартучек с карманом посередине и рюшами по плечам.

Волнистые попугайчики с любопытством наблюдали из большой клетки за девушкой, изредка негромко попискивая. Хомяки дрыхли, закопавшись в мягкий наполнитель. Черепахи поблескивали черными бусинками глаз из-под панцирей, сгрудившись в кучку в углу своей клетки. Белые, серые и бежевые крысята деловито забегали по этажам своего вольерчика. В огромном витринном аквариуме, вокруг плавающей кормушки, собрались экзотические рыбки и рыбины. Маленькая красноухая черепашка, расталкивая рыб, вылезла на пенопластовый островок, распахнула хищный ротик и приготовилась к встрече с прекрасным.

Привычными движениями Настя расставляла на прилавке коробки с кормами, отмеряла, раскладывала по кормушкам.

— Курятник — он и в Африке курятник, хоть и попугайник, — сказала Настя, наблюдая за суетой волнистых попугайчиков. — Вы конечно мелкие, но шуму от вас как от полнометражных бройлеров. Только не драться!

Новый рабочий день начинался привычными хлопотами. После кормежки и чистки клеток Настя проверила кассу, заполнила рабочие журналы и ровно в десять ноль-ноль распахнула дверь зоомагазина, подперев ее кирпичом. На крыльце уже топталось несколько рыбаков, заскочивших за свежей малинкой. Следом потянулись и другие покупатели. Большинство из них Настя знала в лицо, некоторых по имени.

На пороге магазина нарисовалась яркая ногастая брюнетка с густо накрашенным ртом и глазами. Настя внутренне напряглась. Эта барышня в последнее время заходит сюда через день и всегда в сопровождении молодого человека. Парень не сказать чтобы красавец, но Насте приятно было смотреть на него. Модная короткая стрижка, волосы, и без того светлые, уже успели выгореть на солнце, светло-карие глаза немного насмешливо наблюдают за подружкой-брюнеткой.

Настю парень в упор не замечал, смотрел сквозь, как в окно или в витрину. Пока его барышня капризно тыкала пальцем в ценники, кареглазый мачо говорил с кем-то по мобильному, всем видом показывая, что ему глубоко плевать на проблемы выбора очередной вкусняшки для драгоценного котика.

— Саблин, ну чо ты там опять залип в своем телефоне, — проговорила брюнетка. — Иди давай, я выбрала.

Настя аккуратно сложила в пакет стопку пластиковых баночек с креветками в собственном соку и вопросительно посмотрела на кареглазого кавалера.

— Карта, — буркнул он и приложил к окошечку терминала банковскую карту. Приборчик сыто пискнул и высунул изо рта-щелочки белый язычок чека.

— Всего доброго, — попрощалась Настя в плечистую спину, обтянутую желтой махровой футболкой.

Парочка даже не обернулась. Настя проводила их взглядом, вытянула шею, чтобы увидеть в окно, как они спускаются с крыльца. «Оплатил и даже не пикнул, — думала она, — а ведь эти чертовы креветки стоят, как шасси от «Боинга», за одну малюсенькую баночку! Интересно, эта его коза крашеная хоть немного понимает, какого парня захомутала? Хотя... Понимает, конечно. Она ж не дура, по глазам видно...»

Каждый раз визит этой парочки вгонял Настю в уныние. И не потому,что брюнетка была капризна и спесива. Насте было тоскливо от того, что парень, который приходил с этой брюнеткой, кареглазый загорелый мачо, совсем не видел ее, Анастасию. «Ни разу даже не поздоровался».

Другие покупатели всегда здоровались, даже если были не в настроении. Настя знала, стоит ей только улыбнуться и произнести «здравствуйте», как у человека уходят морщины со лба, взгляд смягчается и светлеет. Что-что, а разогнать плохое настроение Настя умеет. Потому и торговля у нее идет хорошо. Только на кареглазого Настина добрая магия не действует, потому что он видит только свою ногастую козу.

А что касается внешности... Тут Настя этой брюнетке не соперница. У барышни волосы длинные, ухоженные, неважно, что крашеные, а у Насти две тонкие косички невнятного цвета, едва до плеч. У брюнетки дерзкий резвый бюст, того гляди из топика выпрыгнет, а Настю еще в школе дразнили «доска – два соска». И нос остренький, опять же «крыской» обзывали. У капризной подружки кареглазого большие глазищи с наращенными ресницами, а у Насти... Что толку, что у Насти глаза редкого зеленого цвета? Кареглазый их не видел и не увидит, не оценит.

«Да что я, в самом деле... Влюбилась, что ли?» — подумала Настя. И тут же сама себе ответила с безнадежным вздохом: «Трындец котенку...».

От грустных мыслей отвлек покупатель — невысокий седой дядька, бывший зэк, худой и жилистый, с наколотыми перстнями на пальцах.

Около года назад он впервые забрел в зоомагазин, где работала Настя, в поисках чего-нибудь такого, что согласилась бы съесть его кошка. В тот день бывший зэк получил не только «волшебный» кошачий корм, но и подробную консультацию, препарат от паразитов для своей кошары и душевное обращение. Мужик оттаял, начал криво улыбаться и даже попытался неуклюже позаигрывать с молоденькой продавщицей. С того дня и стал постоянным покупателем и фанатом Анастасии Николаевны, как он уважительно называл девушку за прилавком. Себя же представил просто Геннадием.

— Анастасия Николаевна, наше почтение! — приветствовал мужчина прямо с порога.

Настя тут же вынырнула из глубин своей печали и улыбнулась в ответ.

— Здравствуйте, Геннадий. Как ваша котейка? Как сами?

— Потихоньку. А что, привезли наш-то корм?

— Конечно, — ответила Настя и выставила на прилавок пакет с красочной картинкой.

Мужик обрадовался, полез за кошельком. В довесок набрал еще витаминок и игрушечных мышек с цветными перьями вместо хвостиков.

— Все для любимой! — прокомментировал Геннадий, расплачиваясь.

— На здоровье. Всегда рады вас видеть, — отозвалась Настя, складывая покупки в фирменный пакет.

— А это вам, Анастасия Николаевна, — произнес мужчина и положил на прилавок маленькую шоколадку. — Век за вас бога молить буду.

Настя немного смутилась, отвела глаза.

— Ну что вы... Спасибо. — Она улыбнулась и убрала подарочек в карман фартука. Не смогла отказать себе в этой мелочи, очень любила шоколад. — Разбалуете вы меня, объемся шоколадками, стану толстая и капризная, не смогу влезть за прилавок. Мне ж тогда придется уволиться. Что делать-то будете, уважаемый Геннадий?

— Женюсь на тебе, красавица, — шутливо парировал бывший зэк. — Я уже и зубы новые сделал, могу теперь вот улыбаться как белый человек.

— На толстой женитесь?

— Запросто. Толстая женщина — это хорошо. На жестком-то мы в гробу належимся.

Настя вспыхнула и рассмеялась. Геннадий расплылся в улыбке. Это было немного странно — на смуглом, морщинистом лице, с синими точками выведенных татуировок возле глаз, вдруг сияющая, «голливудская» улыбка с безупречно ровными, белоснежными зубами. Это ж сколько денег он вбухал в эту роскошь? А так-то и не скажешь, что у мужика денег много. Непростой дяденька. Но для Насти он всего лишь покупатель, такой же, как все остальные.

Остаток рабочего дня прошел как обычно. В восемь вечера Анастасия закрылась в магазине, подсчитала кассу, протерла полы. Затем налила во все поилки свежей воды, переоделась и, подключив сигнализацию, закрыла магазин. Постояла чуть на крыльце, вдохнула вечерний воздух, полный ароматов цветущей клумбы у входа, и потопала на остановку автобуса.

* * *

Шесть дней в неделю Настя стояла за прилавком зоомагазина, в воскресенье выходной. Уходила из дома в восемь утра, возвращалась в половине десятого вечера. А куда торопиться? Дома ее никто не ждал. Уже три года Настя жила в таком режиме.

Маму схоронили через полгода после того, как Настя закончила школу. Вместе с маминой смертью закончилась изнурительная битва с отвратительной болезнью, которая по капле, день за днем, высасывала из Настиной матери красоту, голос, свет глаз, живое тепло.

На кладбище, стоя у свежего холма, укрытого венками с траурными лентами, Настя думала только об одном: почему не смогла спасти мать? Ведь поначалу все получалось, маме становилось лучше, казалось, еще немного и болезнь отступит. Но однажды мать сказала:

— Не хочу... Оставь ты это, доча. Сама маешься и меня мучаешь. Врач же объяснил все: вылечить невозможно, можно только поддерживать.

Да знала Настя, что говорили врачи. И знала, что они правы. Но с наивным упрямством твердила себе, что нет неизлечимых болезней, есть долголечимые. «Просто я еще не все умею, не все знаю. Но я же учусь!» — рассуждала она. Снова и снова читала медицинские справочники, изучала анатомические атласы, разыскивала в учебнике латинского языка нужные слова.

— Ты только не рассказывай никому, что сама меня лечишь, — попросила мать. — Будут смотреть как на сумасшедшую. Или того хуже, начнут гнобить, затравят как ведьму какую. Люди-то разные, сама знаешь. А на тебя и так все смотрят, как на дурочку из переулочка. Ты у меня всегда была странная. А таких обычно люди боятся и от страха ненавидят. Вот не будет меня, кто за тебя заступится?