Read the book: «Ужасно богатые вампиры. Второй Обряд»

Name: Ужасно богатые вампиры. Второй Обряд
Author: Женева Ли
ISBN: 978-5-04-231139-0

Женева Ли

Font::

Geneva Lee

Second Rite

* * *

Посвящается моей второй половинке

Глава 1. Тея

– Тебе срочно нужно выбраться отсюда, – заявила Оливия, входя в мамину палату.

Она все еще была в сценическом костюме и вязаных гетрах поверх колготок. В руках она держала букет свежих цветов.

– Сегодня что, воскресенье? – поинтересовалась я, пытаясь осознать, куда делись пятница и суббота.

– Да! И это подтверждает мою правоту.

Оливия заменила увядший букет на свежий, поправила несколько бутонов, после чего повернулась и улыбнулась моей маме.

– Здравствуйте, мама Мельбурн.

Мама не ответила. Она и не могла. Но, несмотря на ее кому, Оливия все равно всегда здоровалась с ней.

Моя соседка по комнате устроилась на стуле рядом со мной, поджав ноги и обхватив колени руками.

– Послушай, Тея, – сказала она, – твоя мама не хотела бы, чтобы ты так себя изводила. Тебе нужно отвлечься, выбраться в люди. На мир посмотреть и себя показать.

Я поморщилась. Именно этим я и занималась, когда мне позвонили и сообщили о том, что мама не здорова. Последние четыре недели я не покидала пределов этой комнаты. Четыре недели с тех пор, как я оставила Джулиана в Париже. С тех пор, как сошла с трапа самолета в Сан-Франциско. Дни стали похожи один на другой, но я упорно игнорировала тот факт, что моя подруга права.

– Прости, неудачно выразилась, – поспешно произнесла она. – Но, милая, это не ты сейчас лежишь на больничной койке.

– Знаю, – резко ответила я, отчего меня тут же охватило чувство вины.

Оливия и Таннер были рядом со мной в трудную минуту, а я повела себя как последняя дрянь.

– Мне очень жаль. Просто я очень хочу, чтобы она очнулась.

– И я, дорогая, – сказала она и сжала мое плечо.

На секунду я вспомнила о Жаклин, и сердце сжалось от тоски по утраченной подруге. Но то было в другой жизни, и мне пришлось заплатить за это высокую цену.

– Мне не стоило уезжать, – призналась я. – Не стоило покидать ее и отправляться в Париж за придурком, которого я едва знала.

– Ну, ты все же уехала, – раздраженно проговорила она.

Я посмотрела на нее удивленно.

– Извини. – Она глубоко вздохнула. – Если ты будешь корить себя за это, ничего не изменится.

– Знаю. Именно поэтому я сейчас здесь.

– Ты не в силах помочь ей, Тея. По крайней мере, пока она сейчас в таком состоянии. Ты ведь слышала, что говорят врачи.

Проблема заключалась в том, что врачи не могли точно ответить, что случилось с моей матерью. Никто не мог этого объяснить, и беспокойство вызывала не сама кома, нет – это было бы слишком просто, – а то, почему мама вообще в нее впала. Когда все произошло, меня не было рядом, и теперь я не собиралась отходить от нее ни на шаг, пока она не придет в себя.

Прежде чем я успела напомнить об этом Оливии в очередной раз, нас прервал уверенный стук в дверь. На пороге появился мамин врач, доктор Ривз, с ее медицинской картой в руках. Заметив, что я не одна, он ослепительно улыбнулся.

Оливия поменяла позу, вытянула ноги и выпрямилась.

– Добрый день, доктор!

– Рад видеть тебя, Оливия, – ответил он, с улыбкой кивнув на букет свежих цветов. – Ты замечательная подруга. Тея, тебе несказанно повезло.

– Знаю. – Я с трудом подавила желание закатить глаза.

Оливия украдкой взглянула на доктора Ривза. Похоже, она уже успела досконально изучить его расписание, потому что на неделе обычно забегала ко мне, чтобы принести чистую одежду или кофе, только когда время позволяло, но каждое воскресенье была здесь как штык, чтобы пофлиртовать с маминым лечащим врачом. Не то чтобы мне стоило винить ее за это. На самом деле, это чем-то напоминало мне любовный роман, который разворачивался у меня прямо на глазах.

– Я как раз пыталась убедить Тею, что ей нужно немного передохнуть, – произнесла Оливия, опустив ресницы.

– Я отдыхаю, – возразила я.

– Перерыв на поход в уборную не в счет, – добавила она, все еще глядя на доктора Ривза. – Разве нет?

– Боюсь, она права, – мягко сказал он мне. – На прошлой неделе мы делали вашей маме снимки, и я бы хотел повторить некоторые. Вы двое могли бы пока перекусить чего-нибудь.

Я недоуменно переводила взгляд с одной на другого.

– Вы двое спланировали это?

– Отчаянные времена…

Оливия поднялась со стула и бросила мне пальто.

Я поймала его, нахмурившись. Должно быть, я выглядела очень жалко, раз доктор столь бесцеремонно выгнал меня.

– Сколько по времени займет обследование?

– Пару часов, – ответил доктор Ривз.

– А если она…

– Мы немедленно свяжемся с вами, если что-то изменится, – перебил он.

Да, они все предусмотрели. Я с неохотой поднялась на ноги и подошла к маминой кровати. Стараясь не задеть трубки и провода, которые вели к дюжине аппаратов, следящих за пульсом, уровнем насыщения крови кислородом, кровяным давлением и бог знает чем еще, я поцеловала ее в лоб.

– Скоро вернусь.

Повернувшись, я увидела обеспокоенное выражение лица Оливии, но она быстро натянула улыбку:

– Давай-ка выбираться отсюда.

Оливия взяла меня под руку и вывела из больничной палаты. Мы направились к лифту, и в воздухе витало предчувствие чего-то светлого и хорошего.

– Мы могли бы перекусить в кафетерии, – предложила я.

Формально это можно было расценить как мой выход в люди, но Оливия лишь простонала в ответ:

– Нет, на ближайшие два часа ты от меня никуда не денешься.

Я хотела было возразить, но она подняла руку:

– Ты же слышала, что сказал доктор. Твоей мамы не будет в палате. Кроме того, на углу открылась новая забегаловка с буррито.

Она нажала кнопку выхода в холл, все еще держа меня под руку. Я подозревала, она боялась, что я от нее сбегу при первой же подвернувшейся возможности.

Было странно выйти через стеклянные больничные двери на улицу. В Сан-Франциско было холодно, что для Калифорнии довольно необычно. Мне не нравилось, что даже погода напоминала мне о Париже.

А может, погода просто отражала состояние моего разбитого сердца, которое словно замерзло. Я застегнула пальто, едва не столкнувшись с парой, проходящей мимо.

– Извините, – пробормотала я, когда они отпрянули в сторону.

Мужчина выглядел раздраженным, но его девушка улыбнулась:

– Все в порядке. Счастливого Рождества.

Я не нашла, что ей ответить, поэтому просто кивнула, но они уже отправились восвояси с бумажными пакетами, набитыми рождественскими покупками. Мужчина остановился, чтобы забрать у девушки пакеты, которые та несла, и взял ее за руку. Мое сердце наполнилось тоской, и я, отвернувшись от них, внезапно заметила, что улицу буквально заполонили влюбленные парочки и семьи с детьми, которые отправились за праздничными покупками.

– Давай возьмем по буррито, – пробормотала я.

Оливия, с сочувственной улыбкой на лице, потянула меня за собой.

– Наконец-то, – сказала она. – Давай разделим наши чувства на двоих.

Приправленные гуакамоле и сметаной, мои чувства стали гораздо более приятными на вкус.

К тому времени, как мы расправились с нашими огромными буррито, я почувствовала себя гораздо лучше, однако не собиралась признаваться в этом Оливии. Она бы хотела, чтобы подобные вылазки стали нашей новой традицией, но мне нужно было оставаться в больнице, рядом с мамой.

– Спасибо, – сказала я, когда мы вышли из ресторанчика. – Кажется, мне действительно лучше…

– У нас в запасе еще час, – напомнила она. – Даже не думай пока возвращаться.

– Хорошо.

С каждой минутой становилось все холоднее, и мы вжались друг в друга, пока шли. На углу через дорогу я заметила мужчину, который наблюдал за нами. Даже с этого расстояния его глаза выглядели слишком темными. Неужели мы привлекли внимание вампира?

Или мне просто хотелось, чтобы это было так? Весь последний месяц я мечтала вернуться в мир, из которого сбежала. Как отреагировал бы Джулиан при известии, что на меня напал один из представителей его вида? И волновало бы это его вообще? Если Джулиан действительно верил, что мне лучше держаться подальше от его мира, – он бы не остался в стороне. Но с каждым днем вдали от него я начинала понимать, что ему все равно. Это было лишь предлогом. Если в наш последний разговор он и правда имел в виду, что я просто не создана для его ужасно богатого мира, то ему было бы не плевать. Но дни сменялись днями, и до меня стало доходить, что ему действительно все равно. И он был прав: я не создана для его мира.

С противоположной стороны улицы за нами продолжал наблюдать незнакомец. Даже на таком расстоянии я отчетливо видела на его лице два черных провала вместо глаз. Меня начало мутить.

Он определенно был вампиром.

– Тея, что скажешь? – спросила Оливия, вырвав меня из паутины размышлений, и настойчиво потянула за руку, на мгновение отвлекая от вампира.

Когда я обернулась, его и след простыл.

– Давай зайдем, – предложила она, увлекая меня к магазину, мимо которого мы проходили.

Я взглянула на видавшую виды дверь и успела заметить облупившуюся надпись на пластиковой вывеске: «Мадам Ленор» и ниже «предскажет вам судьбу», – а под этой фразой красовалась нарисованная распростертая ладонь. Я бы ни за что не позволила какой-то незнакомке читать мою судьбу по ладони, пока вампир бродит по улице.

– Подожди! – воскликнула я, но было уже слишком поздно.

Оливия весело поздоровалась с недрами набитой всяким хламом комнаты.

Из-за занавески, расшитой бисером, высунула голову пожилая женщина с незажженной сигаретой во рту.

– Входите! – воскликнула мадам Ленор с сильным восточноевропейским акцентом. – Присаживайтесь. Я сейчас приду.

Занавески из бисера зашуршали, когда она скрылась где-то в задней части магазина.

Нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы разобраться в лабиринте диковинок, заполнявших крошечный магазинчик: бессистемная коллекция стульев разных эпох, шкаф, наполненный потускневшим серебром, и книги на всех языках, сваленные и разбросанные повсюду. Гадалка вернулась в комнату, облаченная в яркие шелка, и указала на потертый столик неподалеку. Мы расположились на стульях, буквально запутавшись ногами в кружевных скатертях, покрывавших столешницу. Мадам Ленор зажгла новую коробочку с благовониями и, вдохнув аромат сандалового дерева, развеяла дым по комнате. Тяжелый запах наполнил воздух, и я закашлялась.

– Вашу ладонь, – произнесла мадам Ленор, протягивая свою шишковатую руку мне.

– О нет, – быстро сказала я. – Это была ее идея.

Оливия послушно опустила свою ладонь в руку старухи, и ее глаза при этом хитро заблестели.

– Я буду богатой? – хихикнула она и перевела взгляд на меня.

– Если ты этого хочешь, – осторожно сказала ей мадам Ленор, – или можешь быть счастлива.

Я сдержала улыбку и отвернулась, пока Оливия не заметила ее. Очевидно, мадам Ленор не гнушалась быть жестокой из лучших побуждений.

– В чем разница? – поинтересовалась у гадалки Оливия.

– Деньги не делают людей счастливыми, – машинально ответила я.

Мои щеки стали пунцовыми, когда я осознала сказанное.

Но даже если я и сорвала фразу с губ мадам Ленор, она, кажется, не возражала.

– Твоя подруга мудра. Перед взором моим дорога не одна. Путей тех два, – сказала она.

Пока она пересказывала предсказания для Оливии в общих словах, я постепенно теряла всякий интерес к повествованию. К концу ее рассказа моя соседка по комнате была совершенно подавлена, а я – разочарована. Видение Ленор о нормальной, простой жизни явно не оправдало надежд Оливии.

– Твоя очередь. – Ленор повернулась ко мне.

– Нет, правда. Нам уже пора, – сказала я.

Было глупо так страшиться вкладывать свою ладонь в руку этой женщины. Возможно, она была просто старой женщиной, которая рассказывала людям все, что приходило ей в голову. Но я знала кое-что, о чем Оливия не догадывалась.

Магия существовала. Или, по крайней мере, так казалось. Конечно, в этой пожилой женщине вряд ли была хоть капля магии, но как я могла утверждать обратное?

– Просто сделай это, Тея! – настаивала Оливия. – Ради меня.

– Хорошо, – согласилась я и, чувствуя жар на щеках, протянула гадалке руку. Последний раз, когда кто-то проявлял такой интерес к моей ладони, был…

Я сглотнула, не желая возвращаться к этим мыслям. Ведь речь шла о моем будущем, верно?

– Встретит ли она высокого темноволосого незнакомца? – спросила Оливия, снова хихикнув.

Ленор долго молчала, изучая линии на моей руке, а затем тихо произнесла:

– Кажется, уже встретила.

Я отдернула руку, словно старуха могла меня укусить.

– Нам пора. – Меня всю трясло.

– Разве тебе неинтересно узнать секреты, которые вижу я? – спросила она.

– Я думала, вы поведаете мне о моем будущем.

Я резко вскочила, не желая, чтобы она рассказывала мне что-либо о нем.

– Что есть твое будущее, кроме тайны, Тея? – произнесла она с загадочной улыбкой. – Когда будешь готова узнать правду, разыщи меня.

Я достала из кошелька пару двадцаток – часть денег, вырученных от продажи сумки Chanel, купленной в Париже, – и бросила их на стол.

– Спасибо.

Я покинула магазин в рекордно короткие сроки. Оливия поспешила догнать меня.

– Ладно, это было странно, – призналась она.

– Ничего особенного, – честно ответила я. – Просто какая-то старушка-мошенница. Мне нужно возвращаться.

– Я провожу, – предложила Оливия.

Небо затягивали тучи, когда мы направились в сторону больницы. На углу я обернулась и увидела в витрине магазина пристальный взгляд ярко подведенных глаз Ленор, но старушка быстро скрылась из виду. Я попыталась прогнать эту картину, когда увидела, что на пешеходном переходе загорелся зеленый. Мы быстро перешли на другую сторону улицы и продолжили свой путь.

– Мне искренне жаль, – произнесла Оливия, стоя в дверях больницы.

– Все в порядке, – поспешно обняла ее я.

– Нет, все определенно не в порядке. Она заставила тебя думать о нем.

Оливия упорно отказывалась произносить имя Джулиана.

Я покачала головой и солгала:

– Она оказалась безобидной старухой, которая старалась нагнать страху. В следующий раз давай ограничимся кофе?

– Договорились, – пообещала она.

– Будь осторожна! – воскликнула я.

Оливия натянуто улыбнулась и свернула за угол.

Я последовала своему же совету и выпила чашку свежего кофе, прежде чем вернуться в мамину палату. Как ни старалась, я не могла избавиться от тревожного чувства, которое затягивалось в тугой узел в животе.

И когда я наконец добралась до маминой палаты, то поняла, почему меня не покидало это чувство.

Глава 2. Джулиан

– Нет.

Я пристально посмотрел на барменшу, ожидая объяснений. Она вытерла стакан и поставила его под бутылку с абсентом, но не открыла краник.

– Стоит ли напоминать тебе, кому принадлежит весь этот квартал? – с усмешкой спросил я, протягивая руку к стакану.

– Вы это уже сделали, – бросила она, не поведя бровью. – Можете уволить меня. Можете укусить. Мне все равно, но с вас хватит. Вам нужно срочно выбираться отсюда.

Я вернулся в комнату, которую снял три или четыре ночи назад. Перешагнул через несколько тел и опустился на подушку, словно растворившись в тени. Судя по стонам с пола, некоторые все еще были в сознании, хотя и остальные, я знал, еще живы.

Внезапно в проеме появилась голова Себастьяна, а затем и его обнаженная грудь. Он направился ко мне, преодолевая море из обнаженных конечностей.

Расстегнутая ширинка его джинсов открывала моему взору копну волос, которую я предпочел бы не видеть.

– Думал, ты отправился за добавкой, – сказал он, опускаясь на мягкую подушку напротив меня, вытер кровь с губы и взял со стола трубку.

– Она отказалась мне наливать, – с горечью произнес я.

Обнаженная женщина подползла ко мне, но я оттолкнул ее.

Себастьян удивленно приподнял бровь.

– Я потолкую с ней, – предложил он, а затем кивнул в сторону оргии, которая происходила в углу. – Тебе полегчает, если ты присоединишься к нам.

– Это не совсем в моем вкусе, – парировал я.

– Послушай, ты не избавишься от мыслей о Тее, если будешь продолжать заливать глаза. По крайней мере, абсент тебе не поможет. – Он выпрямился. – Как насчет славного перепихона…

– Ни одна из здешних женщин меня не интересует, – прорычал я.

– У меня для тебя найдется парочка достойных вариантов, если ты не против поэкспериментировать, – предложил он.

Я картинно закатил глаза и резко вскочил. Я потерял счет времени и не знал, сколько всего употребил, но, даже когда абсент оказывал свое действие, у меня не возникало желания участвовать в бесконечном секс-марафоне, организованном Себастьяном. Мой брат, который постоянно испытывал сексуальное влечение, не мог понять, почему я не разделяю его энтузиазма.

Он вздохнул:

– Вампиры – существа, движимые инстинктами. И это нормально – следовать своим желаниям.

– Сейчас мои инстинкты кричат мне, что если ты не закроешь рот, то я непременно оторву тебе голову.

Я прислонился к стене и с удивлением почувствовал приятную шероховатость. Провел рукой по узорчатым обоям, припоминая, когда успел избавиться от перчаток.

– Теперь понятно, почему Лейла тебя отшила. – Он протянул мне трубку. – Затянешься?

Я покачал головой, которая болела сильнее, чем следовало. Курение поможет. А еще я буду сидеть в углу и наблюдать за тем, как Себастьян в течение нескольких часов кряду вгоняет свой болт в каждую попавшуюся ему дырку. Настоящая проблема заключалась в том, что действие алкоголя и курения на вампира заканчивалось через считаные минуты, и мое тело возвращалось к изначальному состоянию – будто ничего и не было.

Боль прошивала десны, ломило клыки от желания пустить их в ход. Я не знал, как долго мы здесь находимся, но осознавал, что прошло уже несколько суток с тех пор, как я употреблял в пищу что-либо, кроме алкоголя, к которым прибегнул, чтобы убежать от реальности.

– Мне нужно поесть, – сказал я.

– Здесь много… – начал он, но я перебил его.

– Мне нужна чистая кровь. Пойду узнаю, найдутся ли у Лейлы пакеты с кровью.

– Веди себя учтиво, – предупредил он, но я уже направлялся в сторону бара.

Когда я приблизился, Лейла глубоко вздохнула и продолжила пристально следить за каждым моим движением тяжелым взглядом. Она положила руку на бедро, и ее грудь, обтянутая жестким корсетом, поднялась в такт дыханию. Мой взгляд невольно задержался на жилке, пульсирующей на ее нежной шее. Я никогда не видел, чтобы она что-то употребляла.

– Могу я быть вам чем-то полезна? – спросила она нехотя.

– Пакеты с кровью, – сказал я, оторвав взгляд от ее шеи.

– Такого не держим. Оглянитесь вокруг. Здесь полно людей. Попросите вежливо, и кто-нибудь точно поделится.

– Ты бы предпочла, чтобы я притащил с улицы какого-нибудь бедолагу? – бросил я с вызовом. – Я никого здесь не трогаю, разве что ты можешь предложить мне свои вены ради разнообразия.

Лейла меня не интересовала как женщина. Она, скорее, была средством избавления от сильной головной боли, которая усиливалась с каждой секундой.

– Твоя наглость не знает границ, – прошипела она. – Думаешь, раз твоя фамилия Руссо, можешь брать все, что вздумается, а?

– Думаю, что могу, потому что я вампир, милая. – Приблизившись к барной стойке, я положил на столешницу руку. – Уверен, что могу, потому что моя фамилия Руссо.

Она пробормотала что-то по-французски, но я уловил только два слова.

Dégoûtant¹ и pur-sang².

Итак, она не ошиблась ни в одном из этих определений. Я протянул руку и попытался перемахнуть через стойку, но не смог, потому что в следующую секунду уже впечатался в стену.

– Он докучает тебе? – спросил грубый вампир, вытирая руки и взирая на меня.

Я вспомнил, почему был без перчаток: здесь никто их не носил.

Было бы слишком просто выдать себя, надев перчатки. Бар «Ночная смена» не обслуживал представителей вампирской знати, хотя там всегда ошивалась парочка чистокровных. Располагался бар в подвале стрип-клуба на Пигаль³. Сюда стекались в основном обращенные вампиры. С тех пор как Себастьян привел меня сюда, я не ощущал ни малейшего намека на магию. Это были не те вампиры, которые придерживаются традиций или заботятся о своем происхождении.

Но у меня с ними было кое-что общее – мы все оказались здесь, ища спасения.

По крайней мере, это утверждение было верным по отношению к ним. Я же оказался здесь с совершенно иной целью и, оглянувшись на вампира, который швырнул меня через барную стойку, понял, что наконец-то нашел решение своей проблемы.

– Тебе-то что за дело, подменыш? – бросил я парню, вставая и отряхиваясь.

Головы всех присутствующих разом повернулись в мою сторону. Казалось, их шокировало, что кто-то произнес столь грубое слово в комнате, заполненной обращенными вампирами.

– Алек!

Лейла обежала барную стойку, пытаясь встать перед ним, но он уже шел ко мне.

Значит, у этой кирпичной стены есть имя. Так мне будет проще подначивать его. Нужно только не дать Лейле помешать моему плану.

– Дай парням самим все разрулить, милая, – заявил я.

Несколько вампиров тут же подскочили. Для нашей братии хуже невежественного ханжи может быть только ханжа-женоненавистник.

– Алек, – попыталась вмешаться разом запаниковавшая Лейла, – это Руссо.

Я как-то сразу сник, стоило ей назвать мою фамилию. Выглядело так, будто она предложила последний шанс избежать трагедии. Но Алек лишь обошел девушку.

– Без разницы, будь он сам Иисус, мать его, Христос.

– Звучит как-то пафосно, Алек, – бросил я, поднимая сжатые кулаки. – Потанцуем, дорогой?

Он зло улыбнулся:

– Надеялся, что ты предложишь.

– Я приглашаю. – Я поманил его рукой.

Не успели мы сделать и шага по направлению друг к другу, как раздался голос Лейлы:

– На улицу!

Мы оба расправили плечи и направились к выходу. Я кивнул ей, проходя мимо.

– Что ты, черт возьми, творишь? – спросила она, схватив меня за рукав. – Ты понимаешь, каков будет исход.

Она поставила на Алека. А это значило, что он победит. Я не случайно выбрал именно этого парнишку. Алек выглядел так, будто мог одолеть меня.

– Ага, – произнес я, испытывая странное облегчение от открывающейся перспективы. – Если Совет начнет задавать вопросы, скажи им, что я это затеял. Мой брат подтвердит. Алеку ничего не угрожает.

– Если полагаешь, что они возьмут и простят обращенного вампира, который убил чистокровного…

– Послушай меня, – прервал я. – Я постараюсь, чтобы все выглядело как самооборона.

Я не стал дожидаться, пока она начнет со мной спорить. В конце концов, мы уже забили стрелку.

Пока я поднимался по лестнице, ведущей из подвала, за мной последовало еще несколько вампиров. Я ощущал, как в них закипает ярость, смешанная с жаждой крови. Это определенно ускорит дело.

И оборвет все.

Как только я поднялся на верхнюю ступеньку, то сразу же набросился на Алека, обхватил его поперек туловища, и мы вывалились через черный ход стриптиз-клуба прямо в толпу людей. Народ с криками повскакивал со своих мест, когда я с силой швырнул Алека на сцену. Я подбежал к нему и отступил немного в сторону, когда мимо нас промчалась танцовщица, прижимая руки к обнаженной груди.

– Грязный чистокровка, считаешь, что правила писаны не для тебя, – бросил он, указывая на клуб. – Она же сказала нам выйти на улицу.

– Я был менее категоричен в интерпретации выражения «на улицу». – Я пожал плечами. – Кончай тянуть резину, позволь мне растолковать тебе что к чему.

– Мне все равно, кто ты. – Он присел, расправил плечи и приготовился к прыжку. – Сегодня ночью я планирую повесить твою голову у себя на стене.

– Это мы еще посмотрим, подменыш.

Я принял боевую стойку, словно готовясь к атаке. Это оскорбление стало последней каплей, и он накинулся на меня. В последний миг я позволил себе расслабиться, закрыл глаза и приготовился встретить свою смерть.

Однако смерть оказалась беспощадной леди.

Раздался громкий треск, но на этом все и закончилось. Ни тебе пальцев, впивающихся в шею или грудь. Ни-че-го. Я приоткрыл один глаз и увидел ошеломленного Алека, распластанного на полу. На другом конце сцены стояла очаровательная блондинка, которая, поправив свои кожаные перчатки, укоризненно посмотрела на меня. Она выглядела так, будто только что покинула ресторан высокой кухни: в пальто из кашемира цвета яркого пламени и туфлях на изящных каблуках.

– Как же ты вовремя! – произнес я.

– Все зависит от того, как на это посмотреть, – с едва заметной улыбкой сказала Жаклин.

Она слегка развернулась, когда один из обращенных вампиров приблизился к ней. Она обхватила его за шею и подняла в воздух.

– Какой непослушный мальчик. Где твои манеры?

Она бросила его в сторону остальных, которые последовали за ней в надежде на хорошенькую потасовку. Впопыхах вампиры бросились в разные стороны, опрокидывая мебель. Два чистокровных вампира существенно изменили расстановку сил в нашу пользу.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я. В течение нескольких недель я старательно избегал встреч с моей лучшей подругой. То, что она не искала меня раньше, говорило лишь о том, что она не простила меня за разрыв с Теей.

– Спасаю твою задницу.

Она стиснула зубы и пристально оглядела меня с головы до пят. Затем порылась в кармане пальто, достала пакет с кровью и еще одну пару перчаток и бросила их мне.

Со вздохом я поймал и то и другое. Сунув перчатки в карман, разорвал пакет с кровью, осушил его за пару глотков и бросил пустую упаковку на землю.

– Лучше? – поинтересовалась она.

Я не знал, что на это ответить. Я все еще был жив, хотя и не рассчитывал на это, но головная боль утихла. Вот как все обернулось.

– Как ты меня нашла?

Я прошел мимо нее, спрыгнул со сцены и направился к выходу.

Жаклин тоже спрыгнула со сцены, правда, изящно, и последовала за мной. Когда мы подошли к выходу, внутрь, пошатываясь, вошла группа молодых людей. Они застыли в шоке, когда увидели, какой беспорядок мы тут учинили.

– Клуб закрыт, – промурлыкала Жаклин.

Они же пялились на нее так, будто никогда прежде не встречали женщину.

Из-за, без сомнения, высокой концентрации алкоголя в крови, один из них наклонился к ней ближе.

– Куда вы направляетесь? Можно нам с вами?

– О, вам, славные, незатейливые юноши, я не по зубам. – Она посмотрела на них своим острым взглядом. – Отправляйтесь домой, проспитесь, а завтра помогите своим мамочкам с домашними делами.

Казалось, они недоумевали, но затем, медленно развернувшись, вывалились обратно на улицы Парижа. Когда мы вышли из клуба, то увидели, как они расходятся по домам, и каждый из них говорил что-то о своей матери.

– У них не было ни единого шанса, – сказал я с невозмутимым видом.

Жаклин повернулась ко мне так стремительно, что я не успел отреагировать, как ее ладонь уже впечаталась мне в щеку. Я отпрянул, морщась от боли после ее пощечины.

– Как и у тебя, – с упреком произнесла она. – О чем ты только думал? Если бы Себастьян не позвонил…

– Когда вы двое успели так сблизиться?

Я продолжал массировать щеку. Несмотря на ее недавнее показательное выступление, ее сила все равно удивила.

– У нас общая цель – спасти твою жизнь, упрямец.

Она вцепилась в мою куртку и с силой дернула на себя.

– Отвезу тебя домой.

Было бессмысленно сейчас препираться с ней, хотя меньше всего мне хотелось оказаться дома. Какой смысл говорить ей то, что она и так знала?

Что, куда бы я ни бросил взгляд, мне повсюду мерещилась Тея.

Что я все еще ощущаю ее аромат.

Что я был так зол, что чуть не разрушил мой дом до основания, пытаясь забыть ее.

Жаклин не была слепой, но в течение последнего месяца не проявляла особой проницательности. Она ясно выразила свое отношение к моему решению, когда забирала Тею и помогала ей собирать вещи.

С тех пор ее мнение не изменилось.

Мы шли молча, пока не выглянуло солнце. Испив крови, я ощутил прилив сил, но меня не покидало ощущение зияющей черной дыры там, где раньше было мое сердце. Что бы я ни предпринимал, ничего не могло компенсировать потерю. То была незаживающая рана, невидимая для окружающих. Каждый вздох, каждый шаг, каждое мгновение – я ощущал ее.

Ее отсутствие.

Хьюз встретил нас у входа в дом, уже при полном параде. Увидев мой наряд, он лишь недовольно поджал губы, но ничего не сказал.

– Доброе утро, – произнес я с легкой иронией в голосе, снял шерстяное пальто, порванное в нескольких местах, и передал ему.

– Следует ли мне…

Он внимательно осмотрел пальто и, по всей видимости, пришел к выводу, что оно не подлежит ремонту.

– Распоряжусь, чтобы доставили новое.

Я уже направился к лестнице, когда он остановил меня:

– Ваша комната в том виде, в каком вы ее оставили, как вы и просили.

Фе-но-ме-наль-но. Я с нетерпением ждал, что скажет по этому поводу Жаклин, пока поднимался по лестнице, растегивая рубашку, а она шла за мной.

Она не произнесла ни слова, когда мы оказались в спальне, вернее, в том, что от нее осталось. Стулья были разбиты в щепки, картины валялись на полу, а кровать оказалась в еще более плачевном состоянии. В какой-то момент я попытался прогнать Тею из этого пространства, но она словно растворилась среди окружающих предметов. Она была повсюду: в стенах, на полу, в самом воздухе. Я не мог убежать от нее. Куда бы я ни пошел. Я осознал это после того, как напрасно потратил время на площади Пигаль.

Но здесь я не только не мог от нее сбежать. Я не мог игнорировать ее.

Я сел на остатки стула и взял в руки шарф, который все еще хранил ее запах. Зажав его в кулаке, я с нетерпением ждал, когда моя лучшая подруга прервет молчание.

Жаклин открыла рот, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, после чего обратила на меня взгляд, в котором плескалась всепоглощающая ярость.

– Я действительно приложила немало усилий, чтобы превратить этот дом в конфетку.

Тогда я не думал о том, сколько она приложила усилий.

– Прости.

– Что ты творишь? – поинтересовалась она, пытаясь устроиться рядом со мной, но через некоторое время оставила попытки сесть и склонилась надо мной. – Ты окончательно порвал с ней.

– Знаю, – с горечью признал я.

– Если у тебя все еще есть чувства к Тее…

– Она моя пара! – взревел я.

– Мне кажется, это доказывает, что ты не намерен продолжать двигаться дальше по жизни без нее. – Она скрестила руки на груди, и ее ноздри раздулись. – В чем же, собственно, проблема? В твоей семье? В ее невинности?

– Для начала.

– Порой мне кажется, что тебе не хватает воображения. – С этими словами она покачала головой. – Есть возможность обойти это препятствие. Тебе просто нужно рассмотреть варианты.

– У меня не получается, – произнес я сквозь зубы.

Она цыкнула:

– Ты хочешь сказать, что не планируешь этого делать.

– Я хочу сказать, что не могу, – произнес я громко. – Каждая клеточка моего тела стремится к ней. Я не знаю, сколько еще смогу продержаться.

– Так каков же твой план? – поинтересовалась она. – Убить себя, чтобы не поддаться искушению?

Я взглянул на нее, и на моем лице ясно отразился ответ.

Жаклин, покачиваясь, сделала несколько шагов, и ее гнев постепенно угас.

– Как? Почему? – Она встряхнула головой, чтобы собраться с мыслями. – Ты так легко сдался. Как бы Тея отреагировала, если бы узнала, что ты скорее умрешь, чем будешь с ней?

– Думаешь, у меня есть выбор? – прошептал я.

По каким-то причинам сама эта мысль показалась мне еще более неприятной.

– Что произошло?

– Меня навестили члены Совета. Они предоставили мне возможность спасти ей жизнь. Однако для этого мне пришлось отказаться от нее.

Она изумленно распахнула глаза, но покачала головой:

– Ты действительно считаешь, что они способны убить ее?

– Понятие «смертная казнь» нашло широкое применение в наших кругах, если помнишь.

Жаклин тяжело вздохнула. Ее брови сошлись на переносице, пока она пристально вглядывалась в меня.

– И вместо этого ты предпочел вырвать ей сердце?

– Я спас ее, – прорычал я.

– А ты подумал о том, какую цену пришлось заплатить ей? Какой смысл жить, если в душе нет ничего, кроме пустоты?

Я потупился:

– У меня не было выбора.

– У тебя был выбор. И он у тебя все еще есть.

– О чем ты толкуешь? – пробормотал я.

– Джулиан! – Она буквально выкрикнула мое имя. – Отправляйся в Калифорнию.

Глава 3. Камила

В понедельник мне наконец-то позвонили. Я ждала звонка целый месяц с того самого вечера в опере, когда на представителей вампирского высшего сословия было совершено нападение. И за это время что сделал Джулиан? Да ровным счетом ничего.

Какой позор.

Но теперь, если верить моему информатору, мой дорогой братец наконец-то отправился вслед за своей человечишкой. Частный самолет нашей семьи должен был вылететь из Парижа в Сан-Франциско.

Он продержался дольше, чем я ожидала, учитывая слухи, которые до меня доходили.

Кажется, он искренне привязался к этому жалкому отродью, поэтому я крайне удивилась, когда он начал тосковать по ней, вместо того чтобы открыто заявить о том, чего так жаждал. Она была человеком. Она принадлежала ему, а он просто взял и позволил ей уйти. Может, он становился мягкотелым? Мне казалось, все члены моей семьи были в этом схожи, и это меня несколько беспокоило.

Самое время дать ему волшебного пенделя.

Я припарковалась на противоположной стороне от его парижского дома и стала ждать, пока подъедет машина, которая должна была отвезти его в аэропорт. Доверюсь Жаклин, она-то уж убедит его начать действовать. Убедить моего брата сделать что-либо было под силу только ей.

Джулиан вышел из дома, не прихватив с собой почти ничего, кроме небольшой кожаной сумки.

Он выглядел даже хуже, чем в ту ночь в Парижской опере, когда лились реки крови. Тогда он представлял смертельную опасность, убив нескольких моих соратников, но он также был неуправляемым и охваченным жаждой крови – эта его черта едва не привела к трагедии и заставила меня вмешаться.

Я могу испытывать неприязнь к своей семье, но никому другому не позволено убивать их.

Но его убийство помешало бы мне найти ее, а она была той самой наградой, за которой я охотилась. Он не общался со своим человеком с тех пор, как она ушла, и это крайне усложнило мне задачу по ее поиску. Поскольку я не знала ее имени, казалось, что она просто растворилась, как будто ее и не было.

Даже те вампиры, которые когда-то видели ее лично, едва могли вспомнить что-то о ней. Удивительно, как мало сведений о себе оставила эта девушка. Никто не располагал информацией о ней, но слухи только разжигали мое любопытство. Я хотела увидеться с ней прежде, чем решу ее судьбу.

Когда брат садился в машину, которая должна была доставить его в аэропорт, раздался телефонный звонок. Я коротко ответила:

– Да?

– Не вовремя? – так же вкрадчиво поинтересовался голос на том конце.

Я поморщилась:

– Чего тебе, Буше?

Я не доверяла вампиру с глазами-бусинками, однако он был более чем готов поделиться с нами имеющейся у него информацией. Все, чего он хотел, – это вернуться в Париж из своего вынужденного изгнания. После того как его помиловали, он оказался у нас в долгу. Это отнюдь не означало, что он был предан мне. Это всего лишь означало, что его сведения обошлись мне малой кровью.

– Я связался с одним из наших соратников, который сейчас находится в Калифорнии, – сообщил он с ленцой. – Но если я не вовремя…

– От тебя мне не будет никакого проку, если так и продолжишь нахально махать морковкой у меня перед носом, – сказала я с досадой. – Выкладывай, что они нарыли.

– Девушка побывала у гадалки, – доложил мне Буше. – И она подходит под описание Теи. Старая ведьма, хозяйка салона, не спешила делиться секретами. Было ясно, что она не позволит себя заставить. У нее явно была защита от внушения.

– Заплатите ей, – приказала я.

– Не стоит сорить деньгами. Мой коллега может быть весьма убедительным. Она знала не очень много, но с уверенностью утверждала, что эта женщина связана с вампиром.

– Пусть кто-нибудь наблюдает за ней на всякий случай.

Возможно, мне удастся опередить своего брата с его девушкой. Разве это не стало бы воссоединением семьи? Но сначала мне нужно было кое-что сделать.

– Мне нужно идти.

Буше остановил меня:

– Есть еще кое-что.

– Да? – нетерпеливо бросила я.

– Ведьма сказала, что от девушки пахло ладаном.

– Ладаном? – спросила я.

Я была ошеломлена этой информацией и не могла произнести ни слова. Таков уж Буше, он всегда оставляет все самое интересное напоследок. Я органически не переваривала этого парня. У него не было никаких высоких стремлений. К тому же он испытывал искреннее отвращение к тому, чтобы действовать по чьей-то указке. С той же долей вероятности он оказал бы содействие как нам, так и чистокровным, если бы это отвечало его интересам.

Но у него всегда был припасен козырь в рукаве.

– Если это правда, значит… – начал он.

– Я в курсе, что это значит, – прошипела я.

Машина увезла Джулиана, а для меня вдруг открылись радужные перспективы. Я так долго ждала этого момента, что сейчас не могла позволить себе отвлекаться на что-либо еще. У меня было дело, которое я должна была выполнить самолично.

– Отличная работа, Буше.

Я повесила трубку, прежде чем он успел отпустить еще какой-нибудь язвительный комментарий, схватила канистру с пассажирского сиденья «Мерседеса», вышла из машины и перешла через дорогу. Водитель проезжающей машины резко ударил по тормозам и начал что-то кричать в открытое окно, пока не разглядел меня. Слабовольных человеческих мужчин так легко ввести в заблуждение. В другой день я, возможно, задержалась бы, чтобы подкрепиться, но в доме Джулиана меня ждало нечто гораздо более аппетитное.

Я нажала на дверной звонок и стала ждать, сильнее затягивая пояс на черном плаще. Дверь отворилась, и на пороге возник Хьюз. Он явно был крайне огорчен тем, что кто-то явился в отсутствие его хозяина.

– Чем могу быть вам полезен? – поинтересовался он.

Неудивительно, что он меня не узнал. Прошло несколько десятилетий, и, хотя никто из нас не изменился внешне, я стала другой. Я приподняла свои солнцезащитные очки от Chanel, чтобы он мог лучше рассмотреть меня.

Его маска невозмутимого слуги дала трещину, и он судорожно вздохнул.

– Госпожа Руссо, – произнес он ошеломленно.

При этом он резко открыл дверь, отступил в сторону и впустил меня в дом.

– К сожалению, вашего брата здесь нет, вы с ним немного разминулись. Он только что уехал. Я могу ему перезвонить.

– В этом нет нужды.

Осмотревшись, я была поражена интерьером прихожей. С другой стороны, Джулиан, как и я, вырос в роскоши и всевозможных привилегиях и умело пользовался и тем и другим.

– Однако он непременно захочет узнать. У него сложилось впечатление, что…

Хьюз осекся.

– Что? – подбодрила его я.

Хотела услышать, как он это произнесет.

– Что вы умерли. Мы все полагали…

– Так вот какую расчудесную историю они сочинили обо мне? – с улыбкой на лице спросила я. – Думаю, меня это не удивляет.

– Думаю, я не совсем понимаю, но, пожалуйста, позвольте мне позвонить…

Он не успел закончить фразу. Она оборвалась так же внезапно, как и его жизнь.

Я опустила его голову на мраморный пол, и его тело безжизненной тушей упало рядом.

– Извини, старина Хьюз, ничего личного, – обратилась я к его телу, закрывая за собой входную дверь.

Работать, когда он находится рядом, было бы сложнее, чем убить его. А у меня были дела поважнее. Я даже не сочла нужным прятаться. Скрываться означало, что я опасалась обнаружить себя.

А меня это ни капли не заботило.

Длинными пальцами правой руки я нежно касалась деревянных перил, когда поднималась по лестнице на второй этаж, минуя прихожую.

Поджигатели точно знают, с чего начать. Это инстинктивное поведение, которое у них в крови, как некая болезнь. Мой муж был поджигателем… когда был жив.

Очаг возгорания дольше всего остается незамеченным на чердаке или в подвале. Однако, если огонь на чердаке обнаружат сразу, то пламя можно будет быстро потушить, при этом основной части здания он нанесет незначительный ущерб. А вот развести огонь в подвале – это как оставить включенной газовую плиту. Оставленное без присмотра пламя, вырвавшееся из-под контроля, превратит все строение в груду пепла. Однако я не пыталась скрыть свое преступление, как и свои передвижения по дому. План заключался в том, чтобы отправить сообщение. Я крепче сжала в руке канистру, которую несла. В начале войны подготовка нередко быстро приносила свои плоды.

От капли бензина огонь распространится быстрее.

По пути наверх я не забывала обильно поливать бензином ступени. Его запах попал мне в нос, и я с наслаждением вдыхала обещание скорого разрушения. Спальня Джулиана находилась на верхнем этаже, а прямо под ней располагались еще два этажа. Внизу же находились просторные комнаты, где он хранил свои сокровища, собранные за всю жизнь: антиквариат, книги и произведения искусства. У входа я наткнулась на прелестную картину Ренуара. Когда-то у моего брата был весьма изысканный вкус.

Теперь же у него выработалась дурная привычка тосковать по гребаной человеческой девчонке.

Когда я оказалась в его спальне, меня резко начало мутить. Комната выглядела так, словно здесь все кто-то перерыл. Зеркало, расколотое на две части, лежало на полу, а вокруг него валялись фрагменты стекла. Кровать была перевернута. Я повсюду ощущала запах его человеческой девчонки. В глазах потемнело. Если бы она оказалась сейчас здесь, я бы с удовольствием осушила ее до капли. Я бы заставила его увидеть, заставила столкнуться лицом к лицу с тем, во что он превратился – с этим жалким современным вампиром.

Это был ключ к тому, чтобы сломить Джулиана и тем самым разрушить всю нашу семью. Как только они явят миру свою истинную суть, то будут умолять нас принять их в свои ряды.

А когда одна чистокровная семья окончательно падет, за ней последуют остальные.

Я приблизилась к прикроватной тумбочке, на которой в беспорядке лежали письма и книги. Некоторые из них были разорваны на части.

– Что же ты искал, дорогой братец? – спросила я, обращаясь к пустоте, но потом обратила внимание на одну деталь.

На груде старых блокнотов лежало сложенное письмо, которое от времени пожелтело и стало хрупким. Я взяла его в руки и внимательно изучила написанное, с трудом разбирая нечеткие каракули, – это была смесь французского и латыни, которая выглядела довольно забавно. Я была поражена, когда увидела подпись в конце. Единственный звук, который нарушил гнетущую тишину в опустевшем доме, – это мой возглас. Интересно, он хранил письмо из тщеславия или из сентиментальности? То, что оно по-прежнему покоилось подле его кровати спустя века, кое-что да значило.

Я бросила письмо на кровать, а затем собрала страницы, которые он вырвал из книг, скомкала их и собрала в кучу. Достав единственную спичку, я чиркнула ею о спинку кровати, и она с треском вспыхнула. Я позволила себе на мгновение залюбоваться тем, как огонь рассекает воздух в своей отчаянной борьбе за жизнь.

Затем я ловко метнула спичку на кровать, радуясь тому, что старые бумаги с написанными на них мыслями и идеями вот-вот превратятся в пепел.

– С новосельем, Джулиан, – произнесла я.

Огонь распространялся с невероятной скоростью, и скоро языки пламени охватили весь дом. Характерные черты французской старины проступали даже после нанесения нового слоя краски. Я не спешила покидать дом, наслаждаясь приятным теплом, которое гладило мою спину, но и не тратила время на то, чтобы полюбоваться результатом своей работы, пока не переступила через тело Хьюза и не остановилась.

Я знала, как можно убить вампира: нужно пронзить его сердце и сжечь тело. Надо признать, что действовала я в обратной последовательности, но теперь, узнав, где находится дорогая сердцу Джулиана человечишка, я бы с радостью вычеркнула ее из его жизни. Особенно после того, как выяснила, какие тайны скрывает ее кровь. Возможно, тогда он наконец-то сможет посмотреть правде в глаза. А пока я покинула горящий дом, оставив в нем послание, адресованное моему брату и нашей ужасно богатой семейке.

Однако я не смогла устоять перед соблазном и решила прихватить с собой картину Ренуара.

Глава 4. Тея

Медики не находили объяснения этому явлению. Только что моя мать лежала в коме, а в следующее мгновение пришла в сознание. Я вернулась после неудачного гадания по ладони и обнаружила, что она сидит на больничной койке как ни в чем не бывало. Я не знала, смеяться мне или плакать, поэтому делала и то и другое одновременно, пока доктора проводили все необходимые тесты.

– Не могу поверить, что меня здесь не было, – пробормотала я и села рядом, прижимаясь к ней.

Мама улыбнулась, хотя ее лицо было бледным, а сама она больше походила на игольницу.

– Теперь ты здесь. Это все, что имеет значение.

Она замолчала и глубоко вздохнула.

– Хотя, полагаю, тебе, скорее всего, придется уехать.

От ее слов у меня защемило сердце, но я заставила себя покачать головой в знак протеста.

– Нет… Это место – мой дом, и я останусь здесь.

– Значит, ничего не вышло? – поинтересовалась она. – Я про твою загадочную работу, на которую тебе удалось устроиться.

Я старалась не говорить на эту тему с тех пор, как она пришла в себя, но понимала, что не смогу долго скрывать свои чувства. Пока меня не было, мы почти не общались. Она очень расстраивалась из-за того, что я решила взять творческий отпуск незадолго до окончания учебы. В то время я прилагала все усилия, чтобы она не догадалась, почему я внезапно бросила все и поехала в Париж. Мы всегда были близки, но она все равно оставалась моей мамой. Что я должна была ей сказать? Что без ума от вампира?

– Думаю, мне просто захотелось совершить что-то безрассудное, – призналась я, опустив голову. – Я поступила неразумно.

– Возможно, – произнесла она с нежностью в голосе. – Но, дорогая моя, ты никогда раньше не совершала ничего безрассудного. Возможно, пришло время для приключений и новых открытий.

Я украдкой взглянула на нее, не ожидая такого ответа.

– Подожди. Теперь ты смирилась с моим решением?

– Осознание собственной смертности помогает по-новому взглянуть на мир.

Она обняла меня свободной рукой и притянула ближе к себе. Другую обвивали множество проводов и трубок, которые не давали беспрепятственно ей двигать.

– Я не хочу, чтобы ты провела всю свою жизнь, работая официанткой и пытаясь свести концы с концами. Я рада, что ты решилась поехать. – Она взглянула на меня. – А ты?

Я ощутила, что в горле у меня образовался ком. Весь последний месяц я винила себя за то, что приняла решение уехать отсюда. Это оказалось легче, чем принять правду.

Джулиан сделал мне больно. Он разбил мне сердце. Я оставила все позади и отправилась вместе с ним в удивительное путешествие по всему миру, которое, к сожалению, закончилось так же быстро, как и началось. Мне стоило бы ненавидеть его. Я должна была чувствовать себя глупо. Какая-то часть меня так и делала. Но если бы кто-нибудь предложил мне сейчас ключи от машины времени, я бы не раздумывала ни секунды.

От воспоминаний о времени, проведенном с ним, у меня мурашки побежали по коже.

Иногда мне казалось, что я все еще ощущаю прикосновение его руки к своей. Я сжала руку в кулак, нежно провела кончиками пальцев по ладони и вспомнила то удивительное чувство, которое охватило меня в тот момент, когда он взял меня за руку. В ту ночь он не лишил меня невинности, но забрал нечто более ценное – мое сердце.

– Понятно, – тихо произнесла мама, когда я не ответила. – Значит, эта работа была…

– Сложной. – На этом слове мой голос дрогнул, выдавая боль. – Она была крайне сложной.

– Тея, ты…

Прежде чем она успела закончить вопрос, в комнату заглянул доктор Ривз.

– Как дела у моей чудо-женщины сегодня?

Мама вздрогнула и, поправив подушку у себя за спиной, села немного ровнее. Очевидно, Оливия была не единственной, кто положил глаз на очень привлекательного доктора. Я не могла понять, что же в нем так возбуждало их обеих. С другой стороны, я была крайне закрытым человеком.

– Превосходно, – с восторгом произнесла мама. – Но когда я смогу вернуться домой?

– Собрались покинуть меня так скоро?

Доктор Ривз вошел в палату, прислонился к дверному косяку, сунул ручку в карман врачебного халата и улыбнулся.

– Конечно нет, – сказала она. – Но я бы с радостью избавилась от этой больничной робы.

– Мы ожидаем результаты вашей компьютерной томографии. Как только получим их, то со спокойной совестью отпустим вас домой. – Ривз взглянул на меня. – Полагаю, не видать мне больше воскресных букетов.

Я закатила глаза. На протяжении нескольких недель я наблюдала, как моя соседка по комнате рьяно флиртует с ним.

– Я дам вам ее номер телефона.

– О, это не… – В его голосе слышалась легкая паника.

– Поверьте мне. Все в порядке. Сначала я спрошу у нее.

Я достала свой телефон, чтобы написать Оливии, и почувствовала, как внутри все сжалось. На экране высвечивался пропущенный звонок с французского номера. Но прежде, чем я успела извиниться и прослушать голосовую почту, в дверь постучала пышнотелая женщина с планшетом в руках.

– Могу ли я побеседовать с пациенткой? – поинтересовалась она, входя в палату. – Я из отдела бухгалтерии.

С этими словами она указала на свой бейджик с именем «Мардж». Под ним крупными синими буквами было написано: «Бухгалтерия». Меня чуть не вывернуло.

– Мне нужно, чтобы вы подписали кое-что, миссис Мельбурн.

– Мисс, – гордо поправила ее мама. – Я не замужем.

– О, прошу прощения.

Но Мардж, на полпути к ней, уже начала перекладывать листки бумаги.

– Это займет всего минуту.

– Я зайду позже, – сказал доктор Ривз, покидая палату, чтобы дать нам возможность пообщаться без посторонних ушей.

Мне тоже вдруг захотелось провалиться сквозь землю. Это была часть, которую я на дух не переносила.

В конце концов, представители бухгалтерии всегда предлагали рассмотреть варианты погашения кредита. Я не винила Ривза за то, что он ушел. И с трудом представляла, что чувствует доктор в такой ситуации. Он так много работал, чтобы спасти жизнь моей мамы, все это время, вероятно, понимая, что долг приведет нас к краху. Я понимала это с того момента, как мне позвонили. В больнице, по крайней мере, дождались, пока мама придет в себя. До сих пор никто не беспокоил меня по поводу этого счета.

– Позвольте мне, – сказала я, протягивая руку за планшетом. – Я могу подписывать любые документы. У меня есть доверенность.

– Тея, ты не обязана, – мягко произнесла мама. – Это не твоя забота.

– Нет, моя, – пробормотала я.

В конечном счете моя мама была единственным человеком, на которого я могла положиться. Она была для меня всем, как и я для нее, и мне не хотелось, чтобы она беспокоилась, особенно теперь, когда вернулась ко мне.

Я просмотрела бумаги. Мы уже имели задолженность перед больницей в размере приличного состояния. Они были так любезны, что указали предыдущий остаток в самом верху, чтобы напомнить о нем. Долги за месяц, проведенный мамой в отделении интенсивной терапии, лишь увеличились. Я наблюдала, как цифры растут с каждой новой детализацией счета, и страх охватывал меня все сильнее, пока я не добралась до последней страницы.

– Не понимаю, – произнесла я в растерянности, пристально вглядываясь в последнюю строчку. В графе с суммой долга стоял нуль, а в соседней клетке – знак «минус» и шестизначное число, обозначая сумму последнего платежа.

– Возможны небольшие изменения. Но ранее в этом месяце нам сообщили, что счет будет оплачен в частном порядке. Тем не менее я все равно подала все необходимые документы в страховую компанию, – пояснила она мне. – Хотя ваш супруг четко дал понять, что в этом нет нужды.

– Мой кто? – Я запнулась, почувствовав, как пересохло во рту, а сердце забилось как сумасшедшее, и рассеянно потерла ладонью грудь. – Я не замужем.

– Тея, что происходит? – Мама, вытянув шею, пыталась заглянуть в документы.

– Это ошибка, – тихо произнесла я.

– Он выразился предельно ясно.

Представительница бухгалтерии приблизилась и проверила больничный браслет моей мамы.

– Да, он оплатил счет за Келли Мельбурн. Вы же Келли Мельбурн, верно?

– Да.

Мама переводила взгляд с меня на Мардж, словно желая получить подтверждение ее слов.

– Но я не понимаю. Кто оплатил мои счета?

Я была в полном смятении – мне хотелось одновременно кричать и плакать – и не могла определиться, радоваться ли мне, злиться или быть настороже. Может, это какая-то ошибка?

Возможно, кто-то неправильно назвал имя. Возможно, какой-то состоятельный миллиардер, испытывая чувство вины за размер своего банковского счета, решил оплатить больничные счета случайной пациентки.

Но я понимала, что дело не в этом.

– Простите. Мне показалось, что он ваш зять. Он показался мне очень знакомым, – заявила Мардж.

Я побледнела, когда она внимательнее присмотрелась ко мне и сказала то, от чего я только растерялась.

– Вы не замужем?

– Нет, – безапелляционно произнесла я.

– Похоже, сегодня ваш счастливый день.

От меня не укрылось, как она с явным неодобрением осмотрела меня с головы до ног, произнося эти слова. Очевидно, когда появляется мужчина и начинает оплачивать твои долги, все автоматически начинают думать, что ты работаешь в эскорте.

Но меня не волновало, что она обо мне думает. Вместо этого я задумалась о пропущенном телефонном звонке. Это звонил он? Неужели он звонил мне, чтобы сообщить, что оплатил счета? Я не могла решить, что удивляло больше. Выполнял ли он условия нашего соглашения, которое было нарушено, или же он вообще не помнил о нем? В Париже он ясно дал понять, что я для него ровным счетом ничего не значу. Я оказалась просто лишней в его жизни. К этому моменту он, вероятно, уже подыскал очаровательную юную ведьмочку, не обремененную неприятными проблемами с целомудрием.

Эта мысль заставила сердце сжаться, словно противясь самой вероятности такого.

Джулиан любил меня. Я не сомневалась в этом, но не могла поверить, что именно поэтому он решил рассчитаться с моими долгами. По крайней мере, не тогда, когда он даже не удосужился позвонить и справиться о моем самочувствии с тех пор, как я ушла от него.

– Я все улажу, – пообещала я маме. – Ничего не подписывай.

– Все уже улажено, – объявила Мардж. – Будь я на вашем месте… – Она осеклась, встретившись с моим пронзительным взглядом. – Зайду позже.

Очевидно, она собиралась поговорить с мамой, когда я окажусь где-нибудь подальше отсюда. Конечно, Мардж была права: неразумно отказываться от оплаты, но мне потребовалась минута, чтобы осознать, как повернулись события.

– Тея, тебе известно, кто оплатил все эти счета? – спросила мама, когда мы остались одни.

Я не могла заставить себя посмотреть на нее, но спустя минуту утвердительно кивнула:

– Думаю, да.

Воцарилась звенящая тишина. Отсутствие какой-либо реакции от мамы было почти оглушительным, она потеряла дар речи от шока. Однако в ее голосе не было ни капли осуждения, когда она наконец задала вопрос:

– Во сколько это тебе обошлось? Что взял этот человек?

– Только мое сердце.

Я закрыла глаза, удивляясь, как можно испытывать такую сильную боль от разлуки.

– Больше он ничего не взял. Он не желал ничего иного.

– Почему-то я в этом сильно сомневаюсь, – произнесла она с осторожностью. – Ах, дорогая, мне кажется, в этой истории есть еще один момент, который я упустила.

– Есть, – пробормотала я.

Мама взяла меня за руку и крепко ее сжала.

– Поступай так, как велит тебе сердце.

– Я не могу заставить их вернуть ему деньги и не буду. – Я отрицательно покачала головой. – Но вернуть ему долг могу.

– Что? – выдохнула она. – Как? Не…

– Ничего такого, – быстро возразила я, осознав, что она неправильно истолковала мои слова.

Неужели все думали, что у меня есть богатый покровитель?

– Он подарил мне виолончель, очень дорогую. Я могу ее продать.

Мысль об этом причиняла боль. Виолончель – это все, что осталось от моих отношений с Джулианом. У меня не было времени, чтобы продать ее. По крайней мере, так я убеждала себя. Но теперь, при мысли, что я потеряю последнее материальное доказательство наших отношений, мне хотелось плакать.

Нас связала виолончель. И именно виолончель разорвала бы все нити, которые еще соединяли меня с ним.

Это было просто невероятно – в каком-то смысле даже походило на оперную постановку.

– Возможно, тебе стоит сначала поговорить с ним, – предложила мама. – Позвони ему. Дай ему шанс…

– Он в Париже, – перебила я.

Я уже приняла решение… В ту ночь, когда уехала оттуда. Я не собиралась возвращаться к Джулиану Руссо, потому что заслуживала лучшего. Он выбрал свой путь, а я свой. Телефонный звонок не смог бы ничего изменить. И нечего было объяснять. То был лишь краткий миг безумия для нас обоих.

– Ты любишь его, – произнесла она с грустью в голосе.

Это был не вопрос. Она просто знала. Еще бы ей не знать. Она ведь моя мать. И все же я пожала плечами.

– Верно. – Я встала, чувствуя легкое головокружение. – Прости. У меня один пропущенный звонок.

Она кивнула и отпустила мою руку, когда я поднялась.

– Я никуда не денусь.

Я наклонилась и нежно обняла ее. Спасибо Богу за это.

Выйдя в коридор, я взглянула на пропущенный звонок на экране своего телефона.

Мой палец дрогнул, когда я провела по уведомлению, и телефон выпал из рук, приземлившись с душераздирающим треском.

– Отличная работа, Тея, – произнесла я, наклоняясь, чтобы поднять телефон, на дисплее которого виднелись повреждения.

Когда я уже обхватила его, длинные, изящные пальцы коснулись моих. В тот момент, когда наша обнаженная кожа соприкоснулась, я испытала потрясение от узнавания. Колени подогнулись, но, прежде чем я упала, как и мой телефон, Джулиан поймал меня и поддержал, а затем чуть отступил назад.

Мне казалось, что грудная клетка вот-вот лопнет, а все, что накопилось у меня внутри, вырвется наружу. Я не могла заставить себя посмотреть на него. Не была уверена, что смогу справиться с этим. Вместо этого я сверлила взглядом табличку «Не работает», которая висела на фонтанчике для питьевой воды в коридоре. Возможно, мне тоже понадобится похожая табличка. Одно его прикосновение вызвало у меня трепет и волнение. Почему он без перчаток? Я старалась не придавать этому особого значения, хотя каждой частичкой своего существа хотела оказаться в его объятиях и насладиться каждым драгоценным моментом с ним.

Однако мой разум не был в восторге от этой идеи. Я не могла разобраться во всем так сразу. Чересчур много страданий. Чересчур много надежд. Чересчур много любви. Чересчур много гнева.

Я вцепилась в телефон и вздрогнула, когда наткнулась большим пальцем на трещину. Опустив взгляд, я обнаружила, что порезалась, из пореза сочится кровь, поэтому быстро сунула палец в рот, прежде чем случайно спровоцирую у мужчины рядом приступ кровожадности.

– Ты не поранилась? – спросил он, и в его голосе звучало беспокойство, когда он сделал шаг в мою сторону.

Я попятилась, качая головой.

– Позволь мне взглянуть, дорогая, – произнес он мягко, но настойчиво.

Я без колебаний показала ему свой поврежденный палец. Джулиан взял его, нежно обхватив мои руки своими без перчаток. Это ничего не значило. Я это понимала. Он положил всему конец. Он разбил мне сердце. Отверг меня. Возможно, его руки без перчаток служили предостережением для окружающих. Мне следовало бы недоумевать или же рассвирепеть.

Я стояла перед ним в оцепенении, потому что не ожидала, что он снова прикоснется ко мне. Однако я не могла найти ни рационального, ни логичного объяснения, ни даже выхода гневу, который кипел внутри, несмотря на мое замешательство.

Все, что имело значение, – это прикосновение его ладони к моей.

И, естественно, я не смогла сдержать слез и расплакалась.

Это было так глупо и так по-человечески.

Он попытался заключить меня в объятия, но я отпрянула.

– Почему ты здесь? – потребовала я, не желая, чтобы он жалел меня.

– Мне нужно было оплатить счет, – произнес он чуть отрывисто.

Его челюсть при этом напряглась, и я не могла оторвать взгляд от его четко очерченных губ. Они словно притягивали меня, напоминая о том, что скрывается за ними. Я ощутила легкую пульсацию в том месте на бедре, куда он меня укусил. Мое тело будто тоже вспоминало о его клыках.

– Тебе не обязательно было это делать. Наша договоренность…

– Мне плевать на какие-то там дурацкие договоренности, Тея, – пробормотал он. – Я не допущу, чтобы ты сидела у больничной койки своей матери и беспокоилась об оплате счетов.

– Не понимаю, почему тебя это вообще волнует, – парировала я.

Он вздрогнул, и во взгляде его голубых глаз отразилось страдание.

– Я это заслужил.

– Может быть, ты…

Прежде чем я успела попросить его уйти, появился доктор Ривз.

– Все в порядке, Тея?

– Да, – произнесла я, но Джулиан напрягся. – Просто друг заглянул.

Доктора Ривза это, похоже, не убедило. Он повернулся к Джулиану, не замечая, какая ярость исходит от него.

– К сожалению, на сегодня часы посещения уже закончились. Исключение только для членов семьи…

– Я член семьи, – оборвал его Джулиан.

Мое сердце, словно глупый и вероломный зверь, забилось в ответ на его слова.

– Насколько помню, у мисс Келли до недавнего времени был только один ребенок – дочь, – сказал доктор Ривз и взглянул на меня, словно ожидая подтверждения его словам.

– Эм. – Я прикусила губу. – Джулиан – это…

– Семья, – повторил Джулиан, глядя на Ривза с напряженным выражением лица. – Прямо сейчас вам нужно пойти и проверить, как там пациент. Один из тех, кто находится в палате на другом этаже.

Доктор Ривз кивнул, и на его лице появилось озадаченное выражение.

– Прошу прощения. Мне нужно узнать, пришли ли результаты анализов миссис Грант.

Я с трудом сдержала стон, когда ошеломленный доктор направился к лифту.

– Зачем ты ему это внушил?

– Мы еще не закончили наш разговор, – произнес Джулиан, и я заметила, как его глаза в уголках слегка потемнели.

– Вообще-то, закончили. – Я вздернула подбородок, пытаясь подавить настойчивое желание приблизиться к нему. – Я могу договориться о продаже Гранчино, или ты можешь забрать виолончель себе. Это должно покрыть большую часть расходов. Остальные…

– Прекрати! – прорычал он.

Несколько проходивших мимо медсестер чуть не выпрыгнули из своих штанов от страха. Он приблизился и, понизив голос, сказал:

– Мне не нужны твои деньги. Я здесь не ради них и не для того, чтобы узнать, у кого из нас больше терпения.

Я с трудом сглотнула, стараясь, чтобы мой голос не выдал страха, когда Джулиан прижал меня к стене.

– Что тебе нужно? Зачем ты вернулся?

Он наклонил голову к самому моему уху, чтобы только я его слышала. Это было единственное, что я могла ему предложить, и последнее, что я должна была ему сказать.

– Мне нужна ты, – произнес он. – Я вернулся за своей парой.

Глава 5. Джулиан

Пара. Это слово повисло между нами в воздухе. Мое заявление не стало неожиданностью для нее, как и для меня. В Париже мы наконец-то столкнулись с этой действительностью, но тогда я все безнадежно испортил. В конце концов, я бы честно рассказал ей, почему оттолкнул ее тогда. У меня просто не было выбора. В ту ночь в Париже я совершил опрометчивый поступок и убедил себя, что таким образом защищаю Тею. Я думал, что смогу жить без нее и что ей будет лучше без меня. Однако теперь осознал свою ошибку. Мне следовало бороться за нее, рассказать ей всю правду. Вместо этого я решил, что проявил милосердие. Но, судя по ее уставшему виду и синеватым кругам под глазами, я отнюдь ее не пощадил.

Я подвел ее в самый ответственный момент, когда она нуждалась во мне.

Никто не мог предугадать, какие действия предпримет Совет, когда выяснится, что я нарушил недавно принятый ими закон. В тот момент меня не беспокоило, что я, возможно, рискую своей жизнью и жизнью Теи. Не имело значения даже то, что наши отношения изначально были обречены на провал. Все это не имело значения – пока она была готова принять меня.

Ее грудь поднималась и опускалась в такт неглубокому и едва уловимому дыханию.

– Мне нужно вернуться к матери.

Я хотел отвести ее в сторону, чтобы мы могли спокойно поговорить, но это не принесло бы мне никаких преимуществ в вопросе завоевания подорванного доверия своей пары. Я дернул головой в знак согласия.

– Конечно. Могу ли я пойти к ней с тобой?

– Ты спрашиваешь у меня разрешения? – поинтересовалась она с легкой холодностью, и в ее голосе прозвучала та прямота, которую я уже успел оценить. – Это что-то новенькое.

– И это не ответ, дорогая.

Всего один шаг – и я бы смог ее поцеловать. Она бы никуда от меня не убежала и даже не попыталась бы. Но мои ноги словно приросли к полу. Я собирался сделать все как полагается. Брачные узы связывали людей на всю жизнь, а Тея была человеком. Чем дольше она сердилась на меня, тем меньше времени у меня оставалось, чтобы сделать ее счастливой. Я не хотел тратить ни секунды.

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула:

– Думаю, да.

Но она не торопилась в палату к матери, а спустя несколько секунд прочистила горло и склонила голову набок. Я преграждал ей путь, и она даже случайно не хотела задеть меня в попытке обойти. Я одарил ее едва заметной улыбкой, отступая немного в сторону.

– После тебя, – произнес я, стараясь сохранить спокойствие.

Она сделала несколько шагов, но остановилась, не дойдя до двери.

– Это ты…

Я приподнял бровь в ожидании, когда она закончит свой вопрос.

– …сказал в бухгалтерии, что ты… член моей семьи?

Она тщательно подбирала слова.

Ей и без моего подтверждения было известно об этом. Та женщина, что оказала мне содействие, вероятно, поделилась информацией с Теей. Я пристально изучал ее, пытаясь понять, как она относится к моему заявлению, однако Тея мастерски скрывала свои чувства.

– Я сказал им, что я твой муж, – ответил я спокойно.

Глаза Теи расширились от удивления, а рот приоткрылся.

– Тебя это беспокоит? – спросил я, словно не заметил ее реакцию.

– Мы не женаты, – произнесла она медленно.

– Я в курсе.

Я отряхнул невидимую пылинку с рукава.

– Ты не можешь открыто заявлять всем, что ты мой муж.

– Это еще почему? – спросил я, воспользовавшись случаем, чтобы придвинуться ближе. – Ты моя пара.

– Неофициально, – произнесла она с легким недовольством и пристально посмотрела на меня снизу вверх.

Я нахмурился.

– Но пара и муж – это разные вещи.

– Разве? – повторила она, внезапно почувствовав неуверенность в своем голосе.

– Пара – это намного серьезнее, чем супруг. Многие вампиры вступают в брак.

– Но не со своими парами? – Она прижала руку к животу, как будто ее вот-вот стошнит. – Как же они могут поступать подобным образом?

Мне не нужно было уточнять, что она имела в виду, потому что я испытывал те же самые чувства. Сама мысль о том, чтобы связать себя с кем-то другим, пока есть Тея, была мне невыносима. С другими представителями моего вида все обстояло иначе. Для вампирской супружеской пары не было ничего необычного в том, чтобы иметь любовников, как в мире людей, так и в мире вампиров. Мои собственные родители служили тому подтверждением. Как правило, это действовало именно так. Как оказалось, обретение пары имело совершенно иной смысл.

– Обретение пары – это удивительное явление. И очень редкое для вампиров.

На этот раз Тея выглядела шокированной не от удивления. Она внезапно разозлилась, и я не до конца понимал почему. Это была лишь одна из многих тайн, которые мне еще предстояло разгадать о моей паре.

– Давай-ка кое-что проясним. – С этими словами она ткнула меня пальцем в грудь. – Ты мне не муж.

Я кивнул и затем добавил:

– Пока.

Вот вам и мое образцовое поведение.

– Что за…

Тея всплеснула руками, и я с трудом сдержал улыбку, глядя на ее очаровательное личико.

– Не смотри на меня с этой препротивной ухмылочкой «я твой парень», – приказала она.

– Ты бы предпочла, чтобы я изобразил ухмылочку твоего «муженька»? – спросил я, изображая саму невинность.

Но ей было не до смеха. Нисколько.

– Ты не можешь просто так вернуться в мою жизнь, вести себя будто ничего не произошло, и называть себя моим мужем. Это так не работает.

– Знаю, – произнес я уверенно. – Обычно сначала дарят кольцо, а затем идет свадьба. Не волнуйся, милая, мы непременно пройдем с тобой все этапы.

Тея издала приглушенный возглас досады, топнула ногой и направилась к больничной палате. Я шел совсем рядом, когда она, сощурившись, развернулась в мою сторону. Такими темпами ее мать могла состариться и умереть, пока мы в больничном коридоре обсуждаем столь незначительные детали.

– Никаких разговоров о внезапном обретении мужа или пары в присутствии моей мамы, – строго предупредила Тея.

– Хорошо.

Возможно, мне доставляло слишком большое удовольствие наблюдать за тем, как Тею терзают сомнения. По большей же части мне просто нравилось снова находиться так близко к ней. Сейчас я бы с удовольствием даже понаблюдал за тем, как она поедает бутерброд. Тея не знала, но сейчас она могла убедить меня в чем угодно – я был полон решимости довести дело до конца. Но я бы не хотел обострять ситуацию с ее матерью, особенно учитывая мои планы произвести впечатление на Келли Мельбурн. Похищение дочери и неожиданная поездка в Париж оказались не лучшим началом. Возвращение ее домой с разбитым сердцем, вероятно, тоже не способствовало тому, чтобы я выглядел в глазах матери как рыцарь в сияющих доспехах. Я осознавал, что мне предстоит вернуть доверие не только Теи, но и ее матери.

И, если у меня не получится, если Тея не захочет быть со мной, я найду способ отпустить ее. Однако на этот раз я не собирался отступать без борьбы.

Тея открыла дверь в палату, жестом указывая следовать за ней.

– Мама, я хочу познакомить тебя с одним человеком.

Благодаря своему сверхъестественному слуху, я смог услышать ответ ее матери. В ее голосе звучала тревога, как будто она была уверена, что за дверью стоит тот самый пропавший парень ее дочери. Возможно, мне следовало дождаться, пока нас не представят друг другу официально, прежде чем оплачивать счет.

Со стороны все выглядело так, будто я стремился завоевать их доверие. Если Келли хоть немного похожа на свою дочь, ей эта идея пришлась не по нраву.

Мне было любопытно, как они отреагируют на другие новости, которые я собирался им сообщить.

Тея вошла внутрь и жестом пригласила меня войти.

– Мама, это мой друг Джулиан Руссо.

Я же приблизился к ней и нежно взял за руку. Тея опустила взгляд, и ее губы сложились в букву «О», прежде чем она смогла взять себя в руки.

Это не походило на поведение друга. Возможно, позже мне сделают выговор за это, но я не хотел причинять боль Тее, снова говоря полуправду.

– Друг? – повторила ее мать, глядя на наши переплетенные руки.

– Парень, – произнес я уверенно.

Тея вздохнула, явно почувствовав облегчение от того, что я не стал произносить «муж» или «вторая половинка», и раздражение из-за того, что я взял дело в свои руки.

– Отлично. Он мой парень.

Келли помолчала минуту. Затем она откинулась на подушки, приподнялась на кровати и скрестила руки на груди.

– В мое время мы называли таких, как вы, ублюдками.

– Мама! – вскрикнула Тея.

Я усмехнулся без особого энтузиазма и склонил голову набок. Я это заслужил, и все присутствующие в комнате это знали.

– Как и в мое время.

– Сомневаюсь, – пробормотала Келли с загадочным выражением лица.

Она выглядела почти столь же привлекательно, как и Тея. У нее были волосы цвета каштана, но с медным отливом и с легкой проседью. Она была невысокого роста, но не настолько, как моя пара. Зеленые глаза Келли сверкнули, а морщинки на лице стали чуть глубже, когда она внимательно посмотрела на меня, словно оценивая.

Однако было в ней что-то еще, что я не мог описать словами, – какая-то мистическая черта, присущая только Тее. Она вызывала не совсем то чувство, которое я испытал, когда впервые увидел, как Тея играет на виолончели, но не менее знакомое.

Где-то в глубине моего сознания зазвучал тревожный сигнал, но я не придал ему значения, продолжая слушать Тею.

– Джулиан не ублюдок.

Услышав эти слова, я усмехнулся. Я вел себя как последний негодяй. У меня было девятьсот лет, чтобы убедиться в своей глупости. И вот наконец я совершил невероятно опрометчивый поступок, который чуть не стоил мне Теи. Это стало очередным дополнением в мою историю персональной глупости.

– Это не так, – решительно заявила она, слегка ткнув меня локтем. – Однако ты много для меня значишь.

Черт, как же мне было приятно услышать такие слова от нее! Они не решали наши проблемы и не приближали ее прощение, но стали отправной точкой. О большем я и мечтать не мог. По крайней мере, пока.

– Кажется, вы все же не в Париже, – сказала мне Келли.

– Нет.

– Мама, – тихо, едва слышно произнесла Тея. – Может быть, отложим допрос на потом?

– Все в порядке, – сказал я. – Твоя мама может задавать мне любые вопросы.

Глаза Келли засияли, и она, казалось, была более чем рада поймать меня на слове, даже когда Тея беспокойно заерзала рядом со мной.

– Это вы оплатили больничные счета?

– Я.

– Из чувства вины? – спросила она. – За то, что сделали больно моей дочери?

Я моргнул, пытаясь осознать, какой поворот принял сейчас наш разговор. Очевидно, прямолинейность Теи была заложена в нее генетически. В Келли было столько же желчи, сколько и в моей паре. От этого я еще больше проникся симпатией к женщине.

Но мне показалось, что это чувство не нашло взаимности. Пока нет.

– Нет. Я осознаю, что мне не удастся купить прощение у Теи. – Я сказал это совершенно серьезно. – Ни один из вас не обязан брать на себя эту ношу, ведь я могу с легкостью оплатить счета.

– Тея хочет отдать вам долг. Она упомянула, что хочет продать виолончель, которую вы ей подарили. Вы всегда осыпаете молодых женщин дорогими подарками, которые полностью меняют их жизнь, чтобы убедить их уйти с проторенной колеи привычной жизни?

– Нет.

Я не осмелился сказать больше. Несмотря на все свои благие намерения, я был на грани того, чтобы сказать что-то, о чем впоследствии мог пожалеть. Мать Теи была настроена критически, ища во мне только недостатки. Я не мог винить ее за это.

– Чем же вы тогда занимаетесь, мистер Руссо? – произнесла она, скорее размышляя вслух, чем задавая вопрос. Прежде чем я успел ответить, она продолжила: – Сколько вам лет?

– Я старше Теи, – просто ответил я.

Старение замедлялось, когда вампир достигал своего расцвета. По человеческим меркам мне можно было дать двадцать восемь или тридцать лет, что делало разницу между нами не такой большой, но Келли определенно волновалась. Ее терзало что-то еще, о чем она старалась не думать. Я мог бы внушить ей и понять, о чем она действительно думает. Мог бы заставить ее полюбить меня. Если бы все было так просто!

В моем кармане зазвонил телефон.

– Разве вам не следует ответить на звонок? – поинтересовалась Келли.

Она хотела выпроводить меня из палаты, чтобы потребовать от Теи объяснений. Звонок прервался, а я пожал плечами:

– Уверен, это может подождать.

Эта чертова штуковина снова зазвонила.

– Похоже, не может, – произнесла она с таким видом, будто выиграла в лотерею.

– Прости. – Я взял Тею за руку, а затем отпустил. – Отойду на минутку.

Выйдя из палаты, я чуть не сломал трубку, когда отвечал на звонок.

– Что?

– Как обстоят дела в Сан-Франциско? – спросил Себастьян.

Я не стал спрашивать, как он узнал, куда я отправился. Если мой брат узнал, что я уехал на поиски Теи, то вскоре об этом узнают и остальные члены моей семьи. Угроза того, что может произойти со мной, могла бы заставить их держать язык за зубами, но в конце концов эта новость все равно дойдет до Совета. Мне нужно было придумать план, как завоевать расположение Келли и вернуть Тею как можно скорее.

– Ты позвонил, чтобы поболтать или у тебя есть причина беспокоить меня?

Я взглянул на часы марки Rolex, которые все еще были настроены на парижское время, и увидел, что сейчас немного за полночь. Возможно, я пропустил один из их праздников, и кто-то заметил это.

– Хочешь услышать плохие новости или хорошие, братишка?

– Выкладывай, – прорычал я.

– Хьюз мертв.

– Что? – Я моргнул. Из всего, что я ожидал услышать от него, этого точно не было в списке. – Как?

– Убит. – Теперь Себастьян говорил абсолютно серьезно.

– Кто это сделал?

Неужели Совет нанес визит в мое отсутствие и наказал Хьюза за мой отъезд? Трудно было представить, что кто-то захочет навредить старому дворецкому. Он не был явной целью.

– Вероятно, это тот же, кто сжег твой дом дотла, – сказал Себастьян. – Пожарные обнаружили его тело. От здания почти ничего не осталось, но пожар удалось потушить до того, как он распространился.

Я едва слышно выругался. Раньше я бы очень расстроился из-за потери своих книг, произведений искусства и личных документов. Но это было до того, как я осознал, что такое настоящая утрата. До того, как потерял Тею.

И все же смерть Хьюза потрясла меня. Это определенно не входило в обязанности Совета.

– Мы работаем над этим вопросом. Я делаю все возможное, чтобы информация не просочилась.

– Обращенные вампиры, которых я разозлил в баре, где подают абсент? – догадался я. К счастью для них, меня там не было. Тогда они бы не опустились до того, чтобы чиркнуть спичкой.

– Возможно, но здесь замешано что-то еще. На мой взгляд, это был кто-то, у кого есть веская причина тебя ненавидеть.

Список был внушительным.

– Когда ты вернешься в Париж? – спросил он.

Я поискал глазами дверь больничной палаты.

– Без понятия.

– Что ж, поторопись. Когда станет известно, а это обязательно произойдет, они поймут, что ты уехал.

– Позвони Жаклин, – произнес я, едва сдерживая раздражение. – Интересно, что она скажет по этому поводу.

– Уже. – На том конце повисло молчание. – Будь осторожен, брат.

Я повесил трубку, гадая, сколько внимания привлечет это происшествие, и понял, что у меня не так много времени, чтобы наладить отношения с Теей. Теперь его стало еще меньше. Дом не имел значения. У меня были и другие. Однако кто-то убил одного из моих людей. Кто-то проник в мой дом. Себастьян прав. Это сделал не какой-то разъяренный незнакомец. Это было чем-то личным.

Это осознание давило на меня, словно тяжелая ноша, когда я вернулся в больничную палату. Я остановился, услышав, что внутри идет жаркий спор, и приложил все усилия, чтобы не мешать им – дать уединение. Но контролировать Тею, когда она находилась в таком состоянии, было практически невозможно.

– Ты не понимаешь…

– Мам, все сложно.

Голос Теи звучал устало. Я предполагал, что она все это время находилась рядом со своей матерью.

– Но мне нужно его выслушать.

– Нет! – вскрикнула Келли. – Ты должна выслушать меня. Ты понятия не имеешь, кто он такой.

В моей голове снова зазвенел звоночек, и я инстинктивно потянулся к дверной ручке.

– Понимаю, что все происходит чересчур быстро, но прошу, доверься мне. Я люблю его, – тихо произнесла Тея.

Меня окатило облегчением и радостью, и я уже было открыл дверь, чтобы ответить на ее слова, когда Келли схватила Тею за руку и прошептала умоляющим тоном:

– Ты не можешь его любить. Ты должна бежать. Тея… он вампир.

Глава 6. Тея

Я неправильно ее расслышала. Мамины ногти впились в мою руку еще глубже, когда Джулиан тихо вошел в комнату. Взглянув на его лицо, я сразу поняла, что он слышал ее слова. Мне с трудом удалось подавить смешок, чтобы не выдать своего недоумения.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Я выдавила еще одно подобие смешка и осторожно убрала мамины пальцы со своего запястья. Она ничего не знала о вампирах. Не могла знать.

Мама откинулась на спинку больничной кровати и закрыла глаза:

– Ты знала.

– Мама, как ты себя чувствуешь? – начала было я, но не смогла заставить себя задать ей вопрос.

Откуда ей было знать о его мире?

Наконец она открыла глаза и прервала затянувшееся молчание:

– Ты вампир?

На мгновение, в ужасе, я подумала, что она спрашивает, не обратил ли он меня, но затем осознала, что она пристально разглядывает Джулиана.

Он молчал, на его скулах ходили желваки.

– Да, я вампир.

Возможно, то был лишь сон. Возможно, я задремала рядом с маминой кроватью, и мне приснилось все, что произошло с тех пор, как мы с Оливией побывали у гадалки. И Джулиана здесь нет. Он так и не вернулся. А моя мама все еще в коме. Она не знала о вампирах. Она не задала ему этот вопрос, а он не ответил на него утвердительно. Я предполагала, что нам придется обмануть ее, чтобы уберечь от опасности, и это отдалит нас, как это часто происходит с теми, кто вынужден хранить секреты. Однако она уже была в курсе некоторых вещей и теперь жаждала узнать все.

Правда не могла освободить маму.

Это все еще походило на кошмарный сон. Я ущипнула себя за запястье и поморщилась.

– Котенок, – мягко произнес Джулиан, – не надо так делать.

– Так вот кто она для тебя? – спросила моя мать. – Домашнее животное?

Джулиан сжал губы в тонкую линию, сдерживая гневный ответ, который уже готов был сорваться с его языка.

– Она для меня не домашнее животное.

Все его тело застыло от усилий сохранить спокойствие. Мускул на шее напрягся, как натянутая резинка, которая вот-вот лопнет. Я почувствовала, как в его жилах закипает ярость. Еще немного – и он взорвется.

– Тогда кто же она? Игрушка? – продолжала мама, приподнимаясь на кровати. Она поморщилась, когда спустила ноги на пол.

– Мама, не нужно.

Я попыталась остановить ее, чтобы она не вставала, но она не обратила на меня внимания.

– Что ты будешь делать, когда расстанешься с ней? Внушишь ей? Убьешь?

Я замерла, осознав, что она не просто знала о существовании вампиров – она много знала. Как ей удавалось скрывать это от меня все эти годы?

Почему она скрывала?

– Я никогда не причиню вреда вашей дочери, – твердо произнес Джулиан.

– Ты уже это сделал, – пробормотала она, и в ее тоне зазвучали обвиняющие нотки. – Не то чтобы ты мог что-то изменить. Такие, как ты, никогда не смогут.

– Вы невысокого мнения о вампирах.

Губы Джулиана едва заметно шевелились, а тело оставалось неподвижным, словно у статуи. Он просто олицетворял собой самообладание.

Но надолго ли?

Я уговаривала маму вернуться в постель, пока пыталась осмыслить происходящее. Неужели ситуация может стать еще хуже?

Мама повернулась ко мне, отмахнувшись от моей попытки успокоить ее.

– Пробовал ли он твою кровь?

Могло быть и хуже… намного хуже.

– Нет.

Я сглотнула, но она заметила мою заминку.

– Тебе никогда не удавалось врать. – Она покачала головой, и из уголков ее глаз потекли слезы. – О, моя дорогая, ты даже не представляешь, что натворила.

– Я люблю его.

Я все время думала об этом. Не то чтобы раньше ее это не беспокоило. Возможно, мои чувства не помогут ей разобраться в ситуации.

– А он любит меня.

Она с недовольным видом рухнула обратно на кровать и отвернулась от меня.

– Вампиры не умеют любить.

– Ошибаетесь, – сказал Джулиан.

В его едва слышных словах явственно ощущалось желание сеять смерть. Я поспешила к нему, качая головой, потому что не хотела слышать, как он это произнесет. Не хотела, чтобы его слова сбивали меня с толку еще больше, чем сейчас, но он не замолчал.

– Я люблю Тею больше, чем вы можете себе представить.

– Вы едва знакомы.

Она даже не потрудилась взглянуть на него. Вместо этого она сосредоточилась на мониторах рядом с ней, которые издавали непрерывный звук.

Ее плечи, обтянутые тонкой тканью больничной робы, безвольно опустились.

– Освободи ее от любого внушения, которому ты ее подверг.

– Мам, меня никто не принуждает и ничего не внушает. – Теперь настала уже моя очередь злиться. – Я уже не ребенок и знаю, что делаю.

– Ты не можешь этого осознавать, – отрезала она с усмешкой.

Внутри меня словно прорвало плотину. Все эмоции, которые я пыталась скрыть, пока сидела у ее кровати и умоляла ее очнуться, внезапно нахлынули на меня.

– Поверь, я прекрасно все осознаю! Я побывала на настоящем кровавом пиршестве. Видела, как вампиры отрывали головы другим вампирам.

Я решила не вдаваться в подробности, что именно Джулиан был тем вампиром, который отрывал головы другим вампирам.

– Я прошла через древний ритуал, в ходе которого змеи ползали по моему телу, и мне довелось встретиться с матерью Джулиана лично. И заметь, я осталась жива.

– Ты в его власти.

Она вела себя так, словно вообще меня не слышала.

– Ты бы никогда не позволила этой твари питаться тобой, если бы не была под внушением.

Ярость закипала во мне, но, прежде чем я успела выйти из себя, в разговор вмешался Джулиан.

– Я ничего ей не внушал. Я не могу ничего внушить Тее.

– Что? – спросили мы в один голос, одновременно повернув головы к нему.

Джулиан посмотрел на меня, и в его взгляде горело раскаяние, но потом он обратился к маме:

– Тея невосприимчива к моему внушению.

– Вероятно, вампиры слабеют.

Меня поразило, с каким самодовольством она это произнесла. Это было лишь одним из множества сюрпризов, которыми изобиловала эта ночь. Как будто ее подменили.

– Нет.

Больше он ничего не сказал.

– Вы ожидаете, что я поверю, будто моя дочь, которая посвятила свою жизнь тому, чтобы стать руководителем симфонического оркестра, просто отказалась от своей мечты ради вас? – Колкости, сыпавшиеся на него, заглушали ее смех. – Возможно, она и не догадывается о ваших способностях, но я-то знаю. Скажи ей правду. Скажи ей, что ты вынудил ее уйти.

Это было странно. В тот момент я, как никогда, была уверена, что Джулиан – моя пара. Он ничего не внушал мне, и я это знала. Как знала, что завтра снова взойдет солнце и земля продолжит вращаться. Он никогда не принуждал меня делать то, чего я не хотела. Даже после того, как разбил мне сердце, я была единственной, кто ушел. Он не пытался меня переубедить. Однако мой отъезд не изменил этой основополагающей истины. Я не знала, чего ожидать завтра, на следующей неделе или даже через минуту, но не сомневалась, что, пока живу, он будет моим, а я – его.

Я заговорила, не успев как следует все обдумать:

– Джулиан – моя пара.

– Нет! – Мама глубоко вздохнула, и у нее отвисла челюсть от удивления. Она покачала головой. – Пожалуйста, только не говори мне, что ты связана с этим существом.

Джулиан открыл рот. Несомненно, он хотел прояснить ситуацию. Если моя мама так много знала о вампирах, то, вероятно, она также знала и о процессе обретения пары.

– Мы связаны, – сказала я, опережая его с ответом. – Вот почему Джулиан сказал в бухгалтерии, что он член семьи, потому что так оно и есть.

– Несколько часов назад ты плакала из-за него, – заметила она.

– Да, – ответила я, взволнованная тем, что она указала на это при Джулиане. – И мне все еще больно. Я все еще злюсь. Но это не меняет того факта, что он моя пара. И никогда этого не изменит.

– Ты не можешь знать…

– Я знаю, – перебила я.

Я не осмеливалась взглянуть на него, когда признавалась в этом, но чувствовала, как его беспокойство нарастает, заполняя собой пространство. Расстроило ли его то, что сказала ей правду? Может, он передумал?

Ее лицо исказилось болью, которая разрывала мне сердце. У нее вырвалось прерывистое рыдание.

– Вы даже не представляете, что натворили.

Однако у меня тоже накопилось много вопросов, и теперь, когда первый шок прошел, я была решительно настроена получить на них ответы.

– Откуда тебе известно о вампирах? Как ты поняла, что он один из них?

– Я узнаю монстра по одному лишь взгляду.

Я содрогнулась от ненависти, прозвучавшей в ее голосе. Эта женщина не была моей матерью.

Каждую весну Келли Мельбурн высаживала цветочки, но, к сожалению, через несколько недель они неизбежно погибали. Она стала волонтером в детской библиотеке, чтобы отвлечься от курсов химиотерапии. Моя мама всегда находила возможность оплачивать мои уроки музыки, даже когда мы не могли себе этого позволить. Женщина передо мной была мне незнакома.

– Поговори со мной, – умоляла я ее. – Расскажи, откуда ты знаешь о вампирах. Расскажи мне хоть что-нибудь. Я не стремлюсь утаивать от тебя подробности своей жизни.

– Ты не говорила мне, что он вампир.

– Просто не хотела, чтобы ты подумала, будто я сошла с ума.

Я решила воспользоваться представившейся возможностью и объяснить ей, что имею в виду.

– Если бы ты только могла дать ему шанс…

– Я никогда не стану доверять вампиру. – Она пристально посмотрела на меня. – И не могу поверить, что так поступаешь ты. Ты не можешь быть с ним.

Внутри меня бушевал пожар ярости.

– Ты не сможешь мне помешать. Я уже взрослая.

– Тогда убирайся.

– Что? – Я закашлялась.

– Я никогда не одобрю эти отношения, так что тебе придется выбрать: либо он, либо я.

– Ты не можешь заставить меня выбирать. – Она блефовала. По-другому и быть не могло. Я уставилась на нее, но она и бровью не повела. – Я просто хочу понять, почему ты не рассказала мне все раньше. Может, нам стоит обсудить это позже, когда ты успокоишься?

Это было неверное замечание, потому что она расправила плечи, и в ее взгляде полыхнула ярость.

– Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя от ему подобных. Всегда так делала, – добавила она язвительно.

О чем она говорила?

– Если хочешь получить ответы, порви с ним немедленно.

Мир словно закружился вокруг, и я сделала всего один неуверенный шаг, прежде чем Джулиан оказался рядом. Он обнял меня за талию и поддержал.

– Все в порядке, – пробормотал он.

Он не пытался отстаивать свою правоту. Не просил меня выбирать его.

– Я уйду.

– Нет.

Я прижалась к нему.

Как же так получилось? Моя мать была права. Всего несколько часов назад я плакала, не в силах сдержать боль в сердце, которое еще не успело оправиться от его предательства. Моя мать утешала меня, обнимала, а теперь предлагала мне жить с этой разбитой половиной сердца. Я бы оказалась в проигрыше при любом раскладе. Не было никакой возможности выиграть эту битву.

Я повернулась к ней лицом, слишком уставшая, чтобы произнести хоть что-либо, кроме мягкого:

– Пожалуйста.

– Он или я, – повторила она.

Я закрыла глаза. Меня больно ранили шипы ее ультиматума.

Она дала мне все. Мы прошли через многое вместе. Я не могла представить свою жизнь без нее. Благодаря ей я стала той, кто я есть сейчас. Она была для меня олицетворением детства, воплощением грез, всей моей жизни.

До него.

– Я люблю тебя, – произнесла я тихо, не в силах сказать это громче.

Затем накрыла руку Джулиана своей ладонью, безмолвно прося его увести меня, пока я окончательно не потеряла самообладание.

– Тея! – В ее голосе слышалась паника. – Не ходи с ним. Ты не можешь ему доверять.

– А тебе я могу доверять? – бросила я ей с вызовом.

Она лгала мне, а я и представить себе не могла, как глубоко эта ложь пустила корни в моей жизни. Осознание этого факта смягчило выражение ее лица.

Но это длилось лишь мгновение, после чего ее лицо вновь окаменело.

– Я расскажу тебе все, клянусь, но покончи с этим сейчас, пока не стало слишком поздно.

– С этим не покончишь. Я уже пыталась.

Мне казалось, что я падаю в пропасть. Я крепко держалась за Джулиана, опасаясь того, что может произойти, если я его отпущу. Мой привычный мир словно вращался в противоположных направлениях, пока я старалась сохранить равновесие.

– Ты хотела, чтобы я сделала выбор? Я выбираю его. Я всегда буду выбирать его, даже если он будет конченным ублюдком.

Джулиан тихо фыркнул, как будто снова соглашаясь с моим утверждением.

– Ты изменишь свою точку зрения. Увидишь, каков он на самом деле.

Она вцепилась в простыни.

– Не изменю, – твердо сказала я. – Но если я тебе понадоблюсь, то знай, что я рядом.

Я подождала немного, в глубине души надеясь, что она скажет мне то же самое, но мама отвернулась.

– Пойдем.

Джулиан взял инициативу в свои руки. Он снял мое пальто с вешалки у двери и помог мне надеть его в коридоре, а затем повел меня к лифтам. Я едва понимала, что рядом с нами есть другие люди. Когда двери лифта открылись, Джулиан буквально втолкнул меня внутрь и, протянув руку врачу, произнес:

– Жди следующего.

Я не знала, внушил ли Джулиан доктору что-то или же просто напугал беднягу, мне было все равно, главное, что это сработало.

Джулиан нажал кнопку на панели и обнял меня. Я прижалась к нему и начала всхлипывать. Он ничего не говорил, только нежно гладил меня по спине, позволяя выплакаться. Как только мы спустились до гаража, он взял меня за руку, и там, где соприкасалась наша кожа, разливалось тепло, словно напоминая мне, что я не просто так выбрала его.

Мы подошли к его БМВ, и он открыл мне дверцу, после чего скользнул на водительское сиденье так быстро, что я не успела даже пристегнуться.

– Домой? – спросил он, беря меня за руку. Я с удивлением взглянула на него, и он пояснил: – В твою квартиру?

Мне совсем не хотелось объяснять все это своим соседям по квартире.

– Куда ты собирался? – спросила я, и мой голос сорвался от сильной боли, пульсирующей в горле.

– Планировал сначала найти тебя, дальше не загадывал, – признался он. – Мне все равно.

А мне было не все равно. Он мог бы скинуть нас с моста Золотые Ворота, и я бы ни слова не сказала.

– Возьми меня с собой.

Вероятно, у него имелся определенный план, потому что он тронулся с места с такой скоростью, которая свидетельствовала о его целеустремленности. Я не стала спрашивать его, куда он направляется. Мне было все равно. Единственное, что имело значение, – это ладонь, сжимающая мою. Джулиан был моим якорем. Он был всем, что у меня сейчас осталось.

Когда он наконец остановился, я посмотрела в окно на здание, напоминающее крепость. На мгновение мне показалось, что мы направимся туда, но Джулиан заехал в ближайший частный гараж. Я не стала торопиться выходить из машины, вместо этого отстегнула ремень безопасности и тут обнаружила, что дверь с моей стороны уже распахнута, а Джулиан протягивает мне руку. Он остановился, чтобы закрыть дверь гаража, а я огляделась вокруг, пытаясь понять, какое из зданий принадлежит ему. Он потянул меня в сторону дома-крепости. Я же застыла на месте.

– Куда мы направляемся?

Как и многие другие жители Сан-Франциско, я уже видела здание Арсенала раньше. Просто не понимала, зачем мы здесь.

– Ко мне домой.

Джулиан словно не замечал, что мы приближаемся к зданию, которое больше напоминало крепость, чем обычный дом. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то может называть Арсенал своим домом.

– Я приобрел его, когда Национальная гвардия выставила на продажу. Не волнуйся. Большую часть дома я сдаю в аренду.

– Отлично. Не хотелось бы мне драить все эти туалеты, – пробормотала я.

Осознание этого, по крайней мере, отвлекло меня. Джулиан прошел мимо главного входа и направился к маленькой боковой двери, приложил большой палец к панели, и стальная дверь с легким жужжанием открылась.

– Завтра мы добавим твой отпечаток пальца, чтобы ты могла приходить и уходить без проблем.

Я сглотнула, стараясь осознать не только то, что завтра наступит, но и то, что он будет со мной и завтра.

– Устала?

Джулиан провел меня в узкую прихожую, окаймленную решетчатой лестницей, обнял меня за плечи и стал снимать пальто. Я отрицательно покачала головой.

– Проголодалась?

Я резко развернулась, схватила его за лацканы пиджака и потянула вниз, привстав на цыпочки. Джулиан тихо зарычал, когда наши губы соприкоснулись. Этот первобытный звук вызвал у меня трепет. Через мгновение Джулиан взял меня на руки и начал подниматься по лестнице. Его язык с жадностью исследовал мой рот, пока он преодолевал ступеньки.

Завтра мы будем действовать: бороться, разговаривать или заниматься чем-то другим, что потребуется. Завтра мы справимся с этой сложной ситуацией.

Но этой ночью мы будем залечивать свои раны с помощью нежных прикосновений пальцев, губ и кожи к коже.

– Хочешь проведу экскурсию? – пробормотал он, прерывая наш поцелуй, когда мы поднялись на второй этаж.

Я слегка прикусила его губу, и он зарычал, а в следующий миг я обнаружила, что прижата спиной к холодному оконному стеклу. Это произошло с головокружительной скоростью. Я оперлась на Джулиана, стараясь сохранить равновесие, когда он склонил голову к моей шее. Клык царапнул горло, и по моей коже пробежали мурашки, а дыхание перехватило.

– Пожалуйста, – выдохнула я, вспоминая ту ночь в опере, когда от одного его укуса я достигла кульминации. – Это уже твое.

Джулиан замер, словно обдумывая мое предложение.

– Не испытывай меня, котенок, – предупредил он. – Иначе я могу потерять самообладание и прижать тебя к окну, а внизу – оживленная улица.

– Я бы не возражала, – произнесла я, опуская руку, чтобы нежно коснуться выпуклости, которая отчетливо проглядывала сквозь брюки.

– Я – твоя пара. Все это принадлежит тебе.

– Тея.

Мое имя прозвучало в его устах предостережением. Я отчетливо услышала его и понимала, чем рискую. Но мне было плевать.

– Возьми меня, – настойчиво попросила я.

Он выпрямился, и его лицо приняло серьезное выражение. Но глаза… эти голубые глаза, которые в нашу первую встречу сверлили меня убийственным взглядом через переполненную комнату, теперь казались совершенно дикими.

– Я твоя.

Слова сами слетели с моих губ. Джулиан попытался отвернуться, но я прижала ладонь к его щеке, и меня словно пронзила молния в том месте, где наша кожа соприкоснулась.

– Моя кровь. Мое тело. Они принадлежат моей паре. Все это принадлежит тебе. А теперь заяви на них свои права.

Глава 7. Джулиан

Ее рука коснулась моей щеки, и по телу пробежала дрожь. Прикосновение моей пары действовало сильнее любой магии, которую я когда-либо испытывал. Я не мог дышать. Не осмелился. Однако это было не то предложение, которое нам стоило обсуждать прямо сейчас. Я мог бы найти множество причин, чтобы отказаться от него сегодня вечером, но основная причина состояла в том, что из-за нынешнего эмоционального состояния Тея могла очень болезненно принять мой отказ.

– Я не могу, – произнес я, не дав ей возможности задать вопрос. Тея, обмякнув в моих объятиях, начала постепенно высвобождаться из них, но я крепко обнял ее, прижав к окну. – Пожалуйста, выслушай меня, прежде чем убегать.

– Интересно, все вампиры такие разговорчивые или мне просто повезло? – произнесла она с легкой иронией.

– Дело не в этом, и ты это прекрасно знаешь. Сейчас не лучшее время.

– Подходящий момент, похоже, не наступит никогда, – с грустью произнесла она. – Отпусти.

Было бы лучше прислушаться к ее желаниям. Не только потому, что я уважал ее, но и потому, что едва ли мог устоять перед ее предложением, когда она прижималась так близко ко мне. Я повернулся и поставил Тею на пол.

Вместо того чтобы продолжать разговор, она направилась к лестнице, как будто намеревалась уйти.

– Куда-то собралась?

Я последовал за ней.

– Разобраться с этим, – объявила она. – Где-то поблизости наверняка должен быть бар?

Я замер, боясь пошевелиться или произнести хоть слово.

В действительности она бы так не поступила…

В Париже я предложил ей переспать с другим мужчиной и отдать ему свою девственность, чтобы мы смогли двигаться дальше. После этого мы могли бы стать истинной парой. Мне пришлось бы найти способ смириться с мыслью, что другой мужчина прикасался к ней. Я хотел верить, что смирюсь с этим, надеялся, что я не просто животное, которое живет внутри меня.

Когда Тея начала спускаться по лестнице, я почувствовал, как кровь прилила к голове.

Я хотел остановить ее. Хотел умолять остаться, но сдержался, хотя все мои инстинкты кричали мне последовать за ней.

Она остановилась тремя ступеньками ниже и, повернув голову, взглянула на меня.

– Это ты меня надоумил, – напомнила она мне.

– Ты не передумала? – спросил я.

Я ничего не сказал против. Я должен был отпустить ее. Должен был позволить ей выбрать.

Я оставался на месте, но вместо этого хотел перебросить ее через плечо и унести в свою постель. Я не мог ее привязать и никогда не поступил бы так по отношению к ней. Неважно, во что это обойдется мне, но для нее подобное решение будет стоить гораздо больше.

Тея пожала своими узкими плечами:

– Поскольку ты, кажется, не возражаешь и не проявляешь интереса к тому, чтобы скрепить нас парными узами, полагаю, у меня нет другого выбора. Увидимся позже.

Ее легкие шаги раздавались на лестнице, но когда она потянулась к входной двери, я уже стоял перед ней.

Тея моргнула, отпрыгивая назад.

– Я никогда к этому не привыкну.

– Привыкнешь.

Я не сдвинулся с места, и она взглянула на меня снизу вверх.

– Ты так и будешь стоять?

Она скрестила руки на груди и в ожидании начала отстукивать ногой ритм по деревянному полу.

– Я больше не вижу смысла затягивать с этим.

– Ты не можешь так поступить, – произнес я, не в силах сдержать эмоций.

– Для меня это неожиданная новость. – Она удивленно приподняла бровь. – Это было твое предложение.

– Знаю.

Возможно, на короткое мгновение у меня случилось помутнение рассудка, а может, я просто не ожидал, что она согласится с этой абсурдной идеей.

– Думаю, увидимся позже.

Она направилась к двери, но я поймал ее за талию, прижал к двери и, наклонившись, заключил Тею в кольцо рук.

– Не делай этого, – произнес я с мягкой настойчивостью.

– Ты не оставляешь мне выбора, – прошептала она.

Ярость улетучилась, и осталась только щемящая грусть.

– Нам нужно поговорить, – произнес я.

Мне нужно было выиграть время. Я должен был объяснить ей, что ошибочно поддался тогда эмоциям и она будет сожалеть об этом всю жизнь.

– Ты огорчена и не в состоянии мыслить здраво.

В ней вскипела ярость, которая постепенно нарастала, пока я не ощутил, как она буквально клокочет внутри нее.

– Я проявляю излишнюю эмоциональность? – Ее укоризненный взгляд пронзил меня сильнее любого кола. – Ты это имеешь в виду?

Это был неправильный способ решения проблемы. Теперь я осознал.

– Я хочу сказать, – произнес я поспешно, – что так много всего произошло, и я не хочу, чтобы ты вспоминала об этом и чувствовала себя виноватой.

– Ты бы счел ошибкой то, что мы связаны? – прошептала она.

Я не ответил.

– Я так и думала, – произнесла она, не в силах сдержать эмоции. – Почему ты считаешь, что для меня все иначе?

– Потому что я все еще пытаюсь понять, что такого сделал, чтобы заслужить тебя, – признался я. – Как только узы нашей пары укрепятся, пути назад не будет. Я никогда не смогу отпустить тебя на поиски кого-то… более достойного.

Потому что я не был достоин ее и сомневался, что когда-нибудь буду. В прошлом я совершал ужасные поступки. Она лишь на мгновение увидела часть той тьмы, что жила во мне. Я научился контролировать ее, но это не оправдывает моего прошлого.

– Так вот что тебя тревожит?

Я стиснул зубы и кивнул:

– Меня не это беспокоит. Я это знаю. Тея, я живу уже сотни лет. Если бы ты знала, сколько всего я успел совершить, сколько жизней забрал…

– У меня нет времени тратить сотни лет впустую. Я сделала свой выбор в твою пользу и не собираюсь от него отказываться. Ты все, что у меня есть. Ты моя семья.

– Но если ты привязана…

– Знаешь, что я думаю? – взорвалась она. – Я думаю, что вся эта история с привязкой – полная чушь. Ты не можешь меня принудить. Ты сам мне об этом говорил.

Что-то изменилось. Может, из-за парных уз, а может, из-за меня. Тея посмотрела на меня.

– Возможно, я другая. Возможно, именно поэтому моя мама знала, что ты вампир.

Это был первый раз, когда она заговорила о том, что ее мать рассказывала ей о вампирах. Я ухватился за ее предположение.

– Вот именно. Мы должны все выяснить. Разве тебе не интересно, откуда твоей матери известно обо мне? Разве тебе не любопытно?

– Конечно, интересно. – Тея разочарованно фыркнула и повернулась.

Я вздохнул с облегчением, когда она начала подниматься по лестнице. По крайней мере, она не намеревалась воплощать свою угрозу в реальность и делить свое тело, пусть даже на одну ночь, с другим мужчиной. Я бы позволил ей уйти, но сомневался, как в таком случае следует поступить. Как не обращать внимания на страдания, которые это причинит ей, и делать вид, что она не против такого расклада?

Тея искала повод, пусть даже этим поводом и не мог стать я… и мы оба это знали. Я поднялся наверх раньше ее, и она посмотрела на меня с недовольством.

– В этом доме найдется что-нибудь пожевать? – спросила она.

Я в этом сомневался:

– Ты голодна?

– Не совсем, – пробормотала она, направляясь на кухню, открыла холодильник и обнаружила, что он пуст. – Просто привыкла заедать стресс. Это характерно для человеческой натуры.

Она принялась рыться в шкафах и через некоторое время обернулась с пакетом кофе в руках.

– Он, наверное, уже несвежий.

– Могу принести свежий, – предложил я. – Я бы никогда не стал лишать тебя кофеина.

Тея подошла к итальянской кофеварке и, не раздумывая, приступила к приготовлению кофе.

– Даже если у меня есть только кофе, который уже не первой свежести, это все равно лучше, чем не иметь его вообще.

Она не проронила ни слова, пока выполняла все необходимые манипуляции, за исключением нескольких неразборчивых ругательств. Наконец она вздохнула.

– Неужели все, что у тебя здесь есть, умнее меня? Это всего лишь кофеварка. Зачем подключать к ней половину компьютерной мощности?

– Давай я.

– И вообще, зачем тебе кофеварка? Я думала, тебе всегда кто-то прислуживает.

– Не здесь. Думаю, ее принесла сюда моя мама. Когда я вернулся домой с острова, она уже напичкала весь дом гаджетами и техникой. Ты бы видела, сколько времени у меня ушло на настройку термостата.

Я улыбнулся при воспоминании об этом. Я спрятал его подальше в надежде, что когда-нибудь освою эту штуковину. После нескольких попыток наконец я смог заставить ее исправно работать.

– Вампиры вообще-то не пьют кофе, – сказала она. – Почему твоя мать решила, что тебе нужна кофеварка… – Тея замолчала, догадавшись. – Она надеялась, что ты найдешь себе хранителя среди смертных. В конце концов, именно в этом и был замысел твоего возвращения домой.

– Все прошло успешно, – произнес я с легкой улыбкой, стараясь казаться невозмутимым, учитывая обстоятельства. – Потому что у меня есть отличная кофеварка, а моя пара очень любит кофе.

– У тебя есть девушка, которая любит кофе, – уточнила она. – Я приняла решение, что ты больше не можешь обращаться ко мне «моя пара».

Я резко повернулся к ней:

– Если я займусь с тобой любовью прямо сейчас, это не изменит сути наших отношений. Ты моя пара. Ты сама это признала.

– Нет, это не так, – с вызовом ответила она. – Я всего лишь твоя девушка, и я, честно говоря, не совсем уверена, что мы с тобой встречаемся. Я тебе не пара, не жена и все такое прочее.

– Тогда давай поженимся.

Какой бы резкий ответ ни собирался слететь с ее уст, он все же прозвучал, когда она заговорила:

– Ты говоришь это не всерьез.

– Я абсолютно серьезен.

Я подошел к ней и прижал к кухонному столу. Ее руки задрожали, и она выглядела так, будто вот-вот упадет.

– Выходи за меня замуж.

Глава 8. Джулиан

– Не знаю, что и сказать, – произнесла она, часто моргая.

– Скажи мне «да».

– Говоришь так, словно пытаешься заставить меня.

– Мы оба понимаем, что я не могу этого сделать.

К счастью. Если бы я мог заставить ее, мы бы сейчас не стояли здесь, не ссорились и не делали друг другу предложения, от которых сложно отказаться. Или что бы там ни происходило. Я бы вынудил ее уйти от Валенте в ту ночь, и, вероятно, мы бы больше никогда с ней не встретились.

Тея внимательно рассматривала меня, и я надеялся, что она обдумывает мое предложение.

– А тебе хотелось бы это сделать? Я имею в виду – заставить меня? Так вот почему ты не говорил мне об этом раньше?

– Я не говорил тебе об этом, потому что не осознавал, почему так поступаю.

Мне было нелегко сформулировать ответ. Конечно, именно так она бы и подумала. Я бы не спешил с выводами, пока не пойму, как все исправить.

– Просто не мог понять, что это значит. Или, возможно, я просто старался не замечать этого.

– Продолжай.

– Хранить секреты – это в моей природе. Я живу под охраной. Я все еще учусь правильно общаться с тобой. Я должен был сообщить тебе до сегодняшнего вечера, но признаться в этом означало бы принять, что супруги не могут принуждать друг друга. Если верить бабушкиным сказкам. Мне следовало это предвидеть. Уверен, что не замечал этого, так как просто не хотел этого замечать.

– Потому что я всего лишь обычный человек?

Ее голос звучал холодно.

Однако, несмотря на ледяное выражение лица, ее нижняя губа слегка дрожала.

Так вот что она думала? Нет, это я заставил ее так чувствовать. Я стал причиной этого ущерба, и теперь мне предстояло все исправить. Я должен был дать ей понять, насколько она ошибалась в моих чувствах к ней.

– Потому что ты такая нежная и эфемерная, и у тебя есть все, о чем я только мог мечтать. И я так боюсь, что этот мир может отнять тебя у меня или причинить тебе вред, что не хотел признавать то, о чем знал с самого начала, с момента нашей встречи.

Тея не пошевелилась. Она лишь смотрела на меня в ответ, ее лицо оставалось бесстрастным, а взгляд был устремлен куда-то вдаль. На мгновение я подумал, что она не слушала меня, но тут ее горло дрогнуло, словно она с трудом проглотила правду, которую я ей выложил.

– Кстати, это было очень неудачное предложение.

Я совсем не этого ожидал. Я предполагал, что Тея будет вести себя легко и непринужденно. А она предпочла критиковать, чтобы избежать прямого ответа.

– Это не входило в мои планы, – сказал я. – Но если тебе нужны доказательства нашей неразрывной связи, я могу их предоставить. Выходи за меня замуж.

Тея прищурила один глаз, словно бы ее привело в ярость второе неудачное предложение за этот вечер.

– И что потом? Лишенный радостей секса брак?

Возможно, она и искала лазейки в моем предложении, но в то же время задавала вопросы. Это уже начало.

– Это компромисс.

Во время нашего разговора я изо всех сил старался придумать что-то, что, как я надеялся, она воспримет с энтузиазмом. Я ничего не терял, предлагая ей это.

– Слушаю, – произнесла она еле слышно.

– Шесть месяцев. – Я прижался к ней еще теснее. – Выходи за меня замуж через шесть месяцев, и я обещаю, что сделаю тебя своей во всех смыслах этого слова.

Но она покачала головой:

– Это слишком долго.

– Ты ведешь со мной переговоры? – осторожно спросил я.

Переговоры были на грани завершения, и я решил подыграть.

– Пять месяцев.

– Шесть недель, – возразила она. – Это позволит нам найти ответы на вопросы о моей матери и разобраться в этом бардаке.

– У нас есть три месяца, чтобы спланировать достойную свадьбу, – сказал я, а затем, прежде чем она успела возразить, быстро добавил: – И я готов пойти на еще один компромисс.

Тея ждала, затаив дыхание. Мой взгляд задержался на изящной голубой жилке, которая пульсировала на ее шее. Человеческий глаз едва ли мог ее разглядеть, но она настойчиво звала меня. Ее пульсация, каждый удар сердца звучал для меня как тихая песня сирены, которую старался не замечать. Я бережно провел рукой по ее шее, ощущая, как пальцы скользят по коже, исчезая в ложбинке между грудей. Мой палец задержался там.

– Ты предложила мне свою кровь.

Тея с облегчением выдохнула, сдерживая эмоции, и сделала еще один глубокий вдох. Наконец она кивнула, и ее глаза округлились, став похожими на луну за окном. Она все молчала, и я решил продолжить свою мысль.

– Для меня было бы честью питаться от своей пары, – промурлыкал я.

При этой мысли меня охватила такая жажда, что во рту пересохло. Клыки удлинились, и тело словно приготовилось к удовольствию, в котором я так долго себе отказывал.

– Если вампир пьет кровь одного и того же человека многократно, это влияет на биохимический состав крови человека. Никто не усомнится в том, кем мы являемся друг для друга, когда почувствует наш запах.

– Но это не похоже на обряд обретения пары, – осторожно произнесла она.

– Верно, – согласился я. – Но я никогда не считал, что связь с любовницей должна быть похожа на связующие узы.

– Ты никогда никого не кусал во время интимной близости?

В ее голосе звучало сомнение.

– О, еще как кусал. – Я мрачно рассмеялся, и Тея недовольно зашипела. – Инстинкт сложно контролировать. Однако я никогда не стремился к общению ради того, чтобы насытиться. Это всегда казалось мне слишком… интимным.

– Почему? Раньше ты мне отказывал. Почему передумал сейчас?

Однако это был не тот вопрос, который она действительно хотела задать.

– Думаешь, я пытаюсь увести тебя от размышлений о нашей близости?

Тея приподняла бровь:

– А ты пытаешься?

Я наклонился, заставляя ее посмотреть мне в глаза. Я не хотел, чтобы она узнала обо мне что-то, кроме самой откровенной правды, которую я хотел до нее донести.

– Через три месяца, когда ты станешь моей женой и мы станем парой, я буду иметь тебя во всех позах и питаться тобой каждый час. Я буду наслаждаться своей второй половинкой всеми возможными способами. Но сейчас не уверен, что смогу продержаться еще хоть минуту, чтобы отказать себе в удовольствии насладиться твоим вкусом.

Тея прижала ладонь к моей груди, удерживая меня на месте, и выдвинула еще одно требование:

– Если я соглашусь, то хочу быть единственной, чью кровь ты пьешь.

– Милая, – начал было спорить я.

– Решай, да или нет.

Я ласково обхватил ее за шею, придвинулся ближе и поцеловал. Это было так волнующе, что я не мог остановиться и продолжал спускаться ниже, пока не достиг соблазнительной точки у нее на шее. Тея глубоко вдохнула, и воздух наполнился сладким ароматом дыни в меду. Прежде всего, я бы насладился вкусом ее крови.

Это было бы моим вторым блюдом.

– Согласен, – тихо произнес я, принимая ее условие.

Она приглашающе вытянула шею, но я лишь усмехнулся.

– Я ценю твой энтузиазм. – Мой голос был таким же мучительным, как и взгляд. – Но это считается невежливым – позволять тому, кого уважаешь, питаться напрямую из нежной шеи.

Тея с достоинством вскинула голову, чтобы бросить на меня очередной суровый взгляд.

– Существуют ли еще какие-либо правила, которые мне следует знать, чтобы избежать неловких ситуаций? Имею в виду, откуда ты предпочитаешь питаться?

Я не стал напоминать ей, что она уже знает ответ.

– Некоторые вампиры предпочитают прокусывать запястье. – Я поднес ее руку к своим губам и запечатлел поцелуй на пульсирующих венах. – Но такой способ мне тоже не нравится. Не хочу, чтобы другие видели отметины, которые я оставил на тебе. Они только для моего удовольствия.

Наши тела так тесно прижимались друг к другу, что я уже чувствовал возбуждение. Но когда вспомнил о двух маленьких колотых ранах, которые оставил на ее нежной коже, мои внутренности болезненно сжались. Возможно, она пожалеет о своем состоянии, когда осознает, как часто мне хочется касаться ее и пробовать на вкус.

Тея вздрогнула, словно увидев тени и призраков, которые скрывались за моими словами. Но, несмотря на желание раздвинуть ей ноги и вонзить зубы в вены ее запретного плода, я предложил альтернативу:

– Если тебе не понравилось, как это произошло в прошлый раз, могу предложить несколько более укромных местечек, куда я бы с радостью вонзил свои клыки. Или, если тебе так будет удобнее, мы всегда можем провести кровопускание.

– Кровопускание? – пискнула она. – Как они обычно поступали?..

Я подавил смешок, увидев ее реакцию, и пожал плечами:

– Одним из недостатков целительских способностей является то, что люди иногда не совсем понимают, как они работают, задавая вопрос «почему». Вампиры часто практиковали кровопускание в обмен на исцеление. Наш источник пропитания был неиссякаем, и мы без труда убеждали людей верить в то, что нам нужно. Когда люди занялись врачеванием, в эту практику внесли изменения, чтобы избежать гибели пациентов. Именно по этой причине в наши дни запрещено исцелять смертных в обмен на кровь. После того как Совет принял новый закон, врачи надеялись, что простое переливание крови позволит им достичь того же эффекта, что и у вампиров, – пояснил я. – И снова события развиваются в обратном направлении. По вампирским меркам, кровопускание – довольно безболезненная процедура. Небольшой аккуратный надрез, и вот уже на его месте – чаша или игла, а также трубка и пакет для сбора крови. Некоторые люди не хотят видеть острые клыки.

– А мне нужны клыки.

В ее голосе звучала властность, которая окутала меня, сжав в своих тисках мое сердце, и вызвала сильный отклик во всем моем естестве.

– В таком случае, – произнес я, стиснув зубы, чтобы не наброситься на нее немедленно, – могу предложить способ снизить порог боли на начальном этапе.

– Как в опере? – выдохнула она.

Когда я кивнул, мой мир погрузился во тьму, а вампирские инстинкты готовы были взять верх над нашим новым соглашением.

– Да, именно так. Уверен, тебе понравится.

– Хорошо.

Тея потянулась к пуговице на джинсах. Вероятно, ее выдержка тоже была на исходе.

Я крепко схватил ее за запястье.

– Спешка ни к чему. Каждый миг, когда ты заставляешь меня ждать, пробуждает во мне мысли о том, что должно случиться.

– Мне надоело ждать, – произнесла она с легким раздражением, притопнув ногой.

– О, дерзновенная, прекрасная дева… как же мне противостоять чарам твоим?

Я ухмыльнулся и оторвал Тею от пола, но не понес ее в спальню, а направился прямиком к обеденному столу и уложил на спину. Ее ноги раздвинулись, словно приглашая меня присоединиться к ней в этом добровольном союзе.

– Хочу насладиться тобой, – сказал я, и она застонала в ответ. – Поэтому стол показался мне более подходящим, чем кровать.

С этими словами я потянулся к ее джинсам, и она прикусила губу, когда я расстегнул молнию и приспустил их на несколько сантиметров, обнажив бедра.

– Касательно моего другого вопроса…

Тея оторвала голову от стола, возвращаясь к реальности:

– Задай мне его позже и постарайся сделать это не так занудно.

Я усмехнулся и провел большим пальцем по ее обнаженному животу.

– Уверена?

– Ожидание хуже принуждения, – проворчала она.

Я запрокинул голову и расхохотался.

– Мы сделаем так, как ты скажешь, – согласился я, когда приступ смеха прошел. – Но я мог бы не спешить.

– Не спеши, сколько посчитаешь нужным, но сними с меня брюки немедленно, – потребовала она, и я опустил их еще на дюйм.

– Возможно, мне потребуется преподать тебе урок, чтобы напомнить про границы дозволенного.

Медово-дынный аромат стал таким насыщенным, что я почти ощущал его в воздухе.

– Возможно, это будет позже, – с мрачным видом продолжил я, снимая с Теи джинсы и опускаясь на одно колено. – Возможно, я заговорю об этом, когда ты будешь лежать передо мной, словно на праздничном столе.

Она захныкала, когда я провел ладонями по внутренней стороне ее бедер. Я помолчал.

– Не могла бы ты повторить то, что говорила мне ранее?

Я услышал, как она сглотнула, ее возбуждение нарастало с каждой секундой. Тея понимала, что именно я хотел услышать.

– Я твоя. Моя кровь. Мое тело. Они принадлежат моей паре. Все это принадлежит тебе. А теперь заяви на них свои права.

Я подтащил ее за ягодицы к краю стола и опустился на другое колено.

– С удовольствием.

Глава 9. Тея

Мне снились клыки – яркие вспышки острых белых клыков, которые словно вторглись в мой сон.

Но я не убегала от монстра из своих снов в страхе. Я приветствовала его. В моих столь ярких сновидениях не существовало никаких ограничений. Никаких границ. В них не было ничего предосудительного.

Я изгибалась и предлагала себя снова и снова, однако всякий раз, когда приближалась к разрядке, сон прерывался, оставляя меня в состоянии неудовлетворенности.

Я проснулась вся в поту и обнаружила, что Джулиан стоит у изножья кровати с подносом в руках и улыбается мне. Я вздрогнула, на секунду потеряв ощущение реальности, пока не осознала, где нахожусь и что не все клыки были лишь плодом моего воображения. У меня закружилась голова. Он был здесь, и он был реален. И в отличие от моих снов он пять раз подряд доставлял мне невероятное удовольствие.

– Надеюсь, герой твоих снов я, котенок? – спросил он, и его улыбка стала еще шире, когда он бесцеремонно окинул взглядом мою фигуру.

– Кто-то слишком высокого мнения о собственной персоне.

Я натянула простыню на грудь, закрывая ему обзор.

– Должно быть, это из-за того, что ты все время путала меня с небожителем прошлой ночью. – Он приблизился к моему краю кровати и издал недовольный звук. – Пожалуйста, сядь.

Я приподнялась, все еще стараясь укутаться в простыню, и прислонилась спиной к кожаной спинке кровати.

– Я приготовил тебе завтрак.

Джулиан поставил поднос мне на колени, ворча, пока пытался справиться с непослушными деревянными ножками.

Когда я взяла тарелку с яичницей, тостами и свежими фруктами, горло внезапно начало саднить. Из небольшого серебряного кофейника, укутанного в льняное полотенце, поднимался пар. Еда выглядела невероятно аппетитно, и я не смогла устоять перед ароматом, который исходил из кофейника, поэтому тут же взяла его в руки. От насыщенного запаха свежего кофе у меня перехватило дыхание.

– Может, мне оставить тебя с кофе наедине? – спросил Джулиан.

Мой взгляд метнулся к нему.

– Раздевайся и можешь присоединиться к нам.

Его тихий смех пробежал по моей коже и задержался там, где позволено было бывать лишь ему – Джулиану. Однако он подошел к креслу у окна и сел.

– Тебе нужно поесть. У тебя низкий уровень сахара в крови.

Я сморщила нос. Еще одним несправедливым преимуществом моего возлюбленного-вампира было то, что он мог многое узнать о моем организме по одному только запаху. Но я не стану возражать, если это означает, что он будет приносить мне завтрак. Я налила немного кофе в кружку из костяного фарфора, с наслаждением отпила глоток и закрыла глаза.

– Тебе нравится? – поинтересовался Джулиан. – Я купил его на рынке, который находится дальше по улице.

Я кивнула в ответ, открыла глаза и улыбнулась:

– Спасибо, но тебе не обязательно было это делать.

– Мне не спалось, – сказал он, закидывая свои длинные руки на спинку кресла, и его сильные мышцы напряглись под тканью футболки. – Возможно, дело в кофеине, который ты употребляешь.

Я поперхнулась и закашлялась, а затем схватила салфетку и промокнула рот.

– Хочешь сказать, что моя кровь…

– Она как тройной эспрессо плюс несколько порций добавки, – сухо заметил он.

Я удивленно подняла бровь и отпила очередной глоток:

– Полагаю, если это тебе не нравится…

– Нравится? – мрачно повторил он. – Мне неловко за свои действия. Я мог бы вкушать тебя всю ночь, малышка.

Я сочла нужным проглотить его слова вместе с очередным глотком кофе. И то и другое вызвало ощущение тепла в животе и разлилось по всему телу, наполняя меня до самого моего естества.

– У меня на сегодня нет никаких планов, – произнесла я с подтекстом. – Не бойся взять инициативу в свои руки.

Джулиан издал звук, похожий на рычание, и крепко вцепился в подлокотники кресла.

– Не испытывай мое терпение и ешь, – отрезал он.

Я покорно взяла тост и откусила от него большой кусок. Возможно, я очень проголодалась, а может, пища по ту сторону границы, разделявшей нас с ним, была просто вкуснее, но я осилила весь кусок за два укуса. Когда я потянулась за вилкой, то заметила две таблетки рядом с небольшим стаканом воды.

– Что это? – спросила я, приподнимая одну из них.

– Витамины. – Джулиан слегка откашлялся. – Подумал, что было бы здорово, если бы ты позволила мне продолжить…

– Кормиться? – закончила я за него, приподняв бровь. – Подожди. Ты передумал? Всему виной кофеин? Я могу перестать пить кофе.

– Нет, – поспешно ответил он и нервно заерзал в кресле, его пальцы так сильно сжались на подлокотниках, что костяшки побелели. – Я не смел даже думать, что тебе может понравиться так же сильно, как мне. Ты уверена, что хочешь именно этого?

Его слова словно окутали меня и проникли в самое сердце. Я взяла таблетки, положила их в рот и проглотила, запив глотком воды.

– Это ответ на твой вопрос?

Его горло опасно сжалось.

– Продолжай есть.

У меня было такое чувство, что мне понадобятся все мои силы. Я принялась за яичницу, а он наблюдал за мной. Когда с тарелки исчезла последняя ягода черники, Джулиан забрал у меня поднос. Я отправила ягоду в рот и протянула ему вилку. Джулиан поставил поднос на прикроватный столик. Теперь, когда я наелась, ожидал ли он, что настала его очередь насытиться? От этой мысли я невольно вздрогнула и позволила простыне соскользнуть вниз.

Его взгляд неотрывно следил за траекторией ее движения, а когда он поднялся на меня, в глазах Джулиана заискрился озорной огонек. Однако, облизнув губы, он тут же отвернулся.

– Я хотел бы проверить, как заживают укусы от моих клыков.

Укусы. Это слово растопило мое сердце. Большая часть прошлой ночи прошла в прикосновениях кожи к коже, привкусе пота и боли от зубов. Я почувствовала не один укус, но не знала, сколько всего их было.

– Ты уверен, что не хочешь позавтракать? – спросила я многозначительно.

– Мне девятьсот лет, Тея, – произнес Джулиан с легкой хрипотцой в голосе. – Мне нужна кровь только раз в несколько дней.

– А? – Я прикусила губу. – А прошлой ночью?

– Я употребил столько, что хватит на целый месяц.

От этого признания его челюсть напряглась, и я поймала себя на том, что хочу протянуть руку и успокоить его.

– Прошлой ночью все было иначе, – тихо произнесла я. – Нам это было нужно.

Джулиан покачал головой, и я поняла, что он со мной не согласится. По крайней мере, пока не убедится, что не причинил мне вреда. Пальцы без перчаток коснулись моей груди, и я не смогла сдержать стон.

Джулиан кашлянул:

– Котенок…

– Прости, – произнесла я, чувствуя себя неловко, потому что не могла контролировать свои реакции на его прикосновения. Он нежно провел большим пальцем по груди, и я снова не сдержала стона.

– Ты их видишь? – тихо спросил он.

Я опустила взгляд на его большой палец, которым Джулиан продолжал описывать круги на моей коже, и старалась не забыть, почему он прикасается ко мне. На внутренней стороне моей левой груди можно было различить две едва заметные жемчужно-белые точки, напоминающие рубцы.

– Они зажили, – удивилась я.

– Почти. Я не хотел, чтобы твои раны кровоточили.

Я не могла отвести взгляд от свидетельства его страстного поцелуя.

– А шрамов не останется?

– Останутся, – тихо сказал он. – Я должен был заранее предупредить тебя.

– У меня будут шрамы каждый раз? – спросила я.

– Похоже, что так. На некоторых участках кожи вероятность появления рубцов выше. – Джулиан поднял взгляд и внимательно посмотрел на меня. Он оставался невозмутимым, скрывая свои эмоции по этому вопросу, потому что ждал услышать, что я думаю. – Тебя это беспокоит?

– Не совсем. – Я лишь пожала плечами, хотя внутри все сжалось от волнения при воспоминании о шраме. – А тебя? – поинтересовалась я.

Он проигнорировал мой вопрос.

– У тебя так сильно бьется сердце. Пожалуйста, поделись, что ты чувствуешь на самом деле.

– Это… это меня возбуждает, – произнесла я, слегка прикусив губу.

Маска Джулиана треснула, выдавая его удивление.

– Тебе нравится наличие отметин от моих клыков?

Я немного помедлила, прежде чем кивнуть в знак согласия.

– Даже если от них остаются шрамы?

Он говорил так, словно не верил мне – не мог поверить.

– А почему бы и нет? – бросила я ему ненавязчивый вызов. – Мне нравится в тебе все. И я горжусь тем, что на моем теле есть отметины от твоих клыков. Это значит, что я принадлежу тебе.

– Думаю, это значит, что я принадлежу тебе, – поправил он меня.

Его голос прозвучал так тихо, что я почувствовала, как у меня по телу словно прочертили раскаленную линию. А затем он добавил:

– Потому что отметины моих укусов на тебе – это самое страстное, что я видел за девятьсот лет своей жизни.

Когда его взгляд потемнел, а тело напряглось, как у хищника, у меня пересохло в горле. Мне казалось, что он сейчас набросится на меня, и всем своим существом я жаждала, чтобы он так и поступил.

Его рука медленно опустилась, на мгновение задержавшись, чтобы сместить ткань с моего бедра и открыть взору линию бикини.

– Здесь, – сказал он, обводя кончиком указательного пальца маленькие шрамы. – Вот здесь два.

Я заставила себя дышать, когда Джулиан опустил руки еще ниже.

– А еще здесь.

Когда он дотронулся до шрамов, меня словно пронзило током, и я ахнула.

– Есть еще один аспект, о котором тебе следует знать.

Он продолжал поглаживать шрамы, и с каждым его прикосновением у меня все сильнее и сильнее кружилась голова.

– В отличие от обычной раны укус вампира заживает иначе. Ты видишь, как твоя кожа напоминает лунный камень в том месте, куда я тебя укусил?

Я вновь опустила глаза. И он был прав. Шрамы практически мерцали.

– Да.

– Часть магической энергии, или что бы там ни поддерживало вампира, а также часть яда остаются. – Он усилил давление на шрам, и я задрожала. – Они делают это место особенно чувствительным.

– Каждый раз?

Я сделала глубокий вдох, стараясь не отвлекаться на его движения, а слушать то, что он говорит.

– Да.

Я украдкой взглянула на него.

– Имеешь в виду, что с каждым разом, когда ты будешь питаться от меня, мои ощущения обострятся?

– Если я буду брать кровь из одних и тех же мест, то да.

Я с глубоким вздохом приняла эту информацию к сведению.

– Уверен, что не хочешь позавтракать?

Джулиан снова рассмеялся, и от этого звука у меня внутри все сжалось.

– Неужели это мой замечательный, прожорливый питомец, – произнес он, довольно мурлыкая.

Его пальцы продолжили свой путь вверх, лаская мои чувствительные места в поисках той самой точки у меня между ног, которая заставляла мое тело трепетать.

– Прожорливый? – повторила я и отстранила его от себя.

Джулиан не стал противиться, когда я подтолкнула его к матрасу и уселась к нему на колени.

– Я могу быть очень щедрой.

– А?

Его губы изогнулись в усмешке.

– Да. – Я прильнула обнаженной телом к выпуклости на его джинсах. – Позволь мне показать тебе, насколько щедрой я могу быть.

Я встала с его колен и опустилась на кровать рядом с ним.

– Мне понравилось, – сообщил Джулиан, нахмурившись.

– Мы могли бы избавить тебя от брюк, и тогда ты по-настоящему оценишь ситуацию.

Я знала, что он не займется со мной любовью, пока мы не найдем ответы, но с радостью продемонстрирую ему, в чем он нуждается. Я расстегнула его джинсы и запустила руку внутрь, коснулась пальцами его достоинства.

Джулиан издал одобрительный звук.

– Что ты делаешь, малышка?

– Я по-прежнему голодна.

Чтобы не потерять равновесие, я оперлась рукой о кровать и наклонилась, нежно погладила Джулиана другой рукой, наслаждаясь его реакцией на мое прикосновение. Его тело напряглось еще больше, что только усилило мои ощущения. Мои губы осторожно коснулись его напряженного достоинства, язык скользнул по чувствительному изгибу. Затем я медленно углубила поцелуй.

Подняв глаза, продолжая свои ласки, я увидела, что Джулиан смотрит на меня взглядом, полным тьмы. Мой стон сорвался с губ, дав понять, что я получаю такое же удовольствие, наслаждаясь им, как и он – мной.

Джулиан положил руку мне на бедро и начал водить кругами по коже. Затем он поднял руку и хлопнул по ней ладонью. По телу пробежали мурашки, и я простонала, продолжая ласкать его губами.

– Мне нравится смотреть, как ты доставляешь мне удовольствие.

Он провел рукой по моей спине, дойдя пальцем до заветного местечка, а затем неторопливо прикоснулся. Из меня вырвался очередной сдавленный стон.

– Сейчас ты почти такая же горячая, как тогда, когда я впился в тебя своими клыками.

Черт… Я поддалась в ответ на его прикосновения.

Предполагалось, что это я буду искушать его.

– Когда-нибудь это будет принадлежать мне.

Джулиан медленно двигался, и вдруг его палец нащупал какую-то особенную точку, отчего я закрыла глаза.

– Как и вся ты без остатка.

Я энергично закивала в ответ, продолжая ласкать его, пока он аккуратно раскрывал меня одним пальцем.

– Я уже близко, – сообщил он, пока я продолжала дарить ему наслаждение. – Сделай это со мной одновременно.

Я напряглась, и меня охватила дрожь, когда его наслаждение наполнило мой рот. Я рухнула на него, и Джулиан заключил меня в объятия и нежно поцеловал в лоб.

– Вот что происходит, когда я приношу тебе завтрак в постель? – спросил он.

– Может быть. – Я украдкой взглянула на него. – Будет лучше, если ты сделаешь это завтра снова.

Его лицо приняло серьезное выражение.

– А как ты относишься к остальному?

Я понимала, что он говорит о моей матери. Я отрицательно покачала головой.

– Понятия не имею.

– Неужели мы не можем хотя бы на мгновение представить, что мы обычные люди, состоящие в нормальных отношениях?

– Как пожелаешь, милая.

Джулиан рассмеялся, обнажив слегка удлинившиеся клыки. Вот и вся суть этой идеи. Увидев его клыки, даже их кончики, я судорожно сжала бедра.

– Мы могли бы продолжить валяться в кровати, – сказала я, садясь на колени Джулиану. Он напрягся, и я сдержала порыв прильнуть к нему.

– Это может быть опасно.

Он говорил резко, словно его волновало даже то, что наши тела находятся так близко друг к другу.

– Вероятно, мы останемся здесь навсегда.

– Неужели это было бы так ужасно? – спросила я, наклоняясь для поцелуя.

Наши губы соприкоснулись, и я вдруг осознала, что в финале этой импровизированной схватки именно я оказалась на лопатках.

Джулиан возвышался надо мной, и на его красивом и жестоком лице играла усмешка.

– Если верить древним вампирским легендам, то неспособность держать руки при себе – это естественная часть процесса обретения парных уз.

– А?

Каждый раз, когда он произносил это слово, меня охватывал трепет.

– И сколько времени это занимает?

– Я думаю, что нам не удастся передохнуть, пока…

Я судорожно сглотнула и кивнула, показывая, что понимаю, о чем он говорит.

– И когда мы это сделаем?

– Процесс затянется на месяцы. Может, даже на годы. Хотя, – он запечатлел на моих губах поцелуй, – я не могу вообразить, что когда-нибудь насыщусь тобой, так что, возможно, пройдут десятилетия.

Я закрыла глаза и попыталась вообразить, каково это – любить его без всяких ограничений. Да, слово «десятилетие» звучало более оптимистично. Разве что…

– Что будет, когда я состарюсь? – прошептала я.

Такова была реальность, с которой нам только предстояло столкнуться. Иные проблемы представлялись более актуальными. Однако теперь, когда мы достигли новой договоренности и поняли, что однажды будем вместе, я не могла оставить без внимания необходимость принятия еще одного решения.

– Даже тогда, – прошептал он.

Я провела кончиками пальцев по его мускулистому бицепсу и постаралась смириться с тем, что он был девятисотлетним вампиром, а я – всего лишь человеком.

– А когда я умру?

Он замер, как и всегда, когда я начинала говорить о чем-то неприятном.

– Ты умрешь еще очень не скоро, – сказал он, едва шевеля губами.

Однако это было не совсем так. По крайней мере, не по вампирским стандартам.

– Джулиан, я смертная. Я могу умереть завтра.

– Если хочешь, чтобы я привязал тебя к кровати и держал здесь, в безопасности и в усладе…

Но в его голосе не было ни капли насмешки, когда он произнес эти слова. В его глазах отразилась печаль, как будто он уже думал о том, что нас ждет в мрачном будущем, которого мы не могли избежать.

Я сделала глубокий вдох и заставила себя задать вопрос, которого, как мне казалось, мы оба старались избегать. Вопрос, которого мы старались даже не касаться. Вопрос, от которого зависело наше будущее.

– Джулиан, ты обратишь меня в вампира?

Глава 10. Джулиан

Я колебался. Для Теи это было лишь мгновение, но для меня – целая вечность.

– Ты не знаешь, о чем просишь. – Я отстранился от нее и поспешно встал. – Нет, я этого не сделаю.

– Неужели? – Она встала, не обращая внимания на упавшую простыню.

Я старался не смотреть на нее, но Тея приблизилась ко мне вплотную. Ее аромат изменился, и он вместе с ее роскошным телом, были единственными причинами, по которым я мог контролировать себя и не овладеть ею прямо здесь и сейчас.

– Посмотри на меня, – потребовала она, – и назови мне хоть одну вескую причину.

Я вздрогнул и отрицательно покачал головой.

– Посмотри на меня!

Когда я обернулся, комната словно погрузилась во тьму. Тея сделала шаг назад, заглянув мне в глаза. Она смотрела на меня, заметив мое напряжение и что мои руки сжаты в кулаки. Один только вопрос уже вызвал во мне непреодолимую жажду крови. Неправильное слово может заставить меня поступить так, как я не хочу.

– Что за чертовщина?.. – Она сделала неуверенный шаг в сторону, продолжая настороженно следить за мной, но не отошла далеко. – Мы даже не можем поговорить об этом?

– Надень. На. Себя. Что-нибудь. – Каждое слово давалось мне с трудом. – Пожалуйста.

На этот раз она не стала спорить, схватила первое, что увидела на полу, и быстро надела через голову. Тея почти утонула в моей футболке, но это помогло – она стала пахнуть почти как я. Пульсация в моих жилах замедлилась, а потом и вовсе прекратилась. Постепенно мир вновь обрел привычные краски.

– Это была жажда крови или кровожадная ярость? – тихо спросила она, все еще держась поодаль.

– Вожделение. Может, и то и другое.

Напряжение постепенно спадало, и плечи мои расслабились, а голова поникла. Первобытное влечение ослабло, но все еще сохранялось, хотя и не так явно. Я не нападал на свою пару, не припирал ее к стене и не делал того, что промелькнуло у меня в голове. Я не обратил ее в ту же секунду, как она попросила сделать ее своей навеки.

Тея молчала, словно взвешивая свой следующий вопрос.

– Почему?

Однако я не смог дать ей ответ. Его просто не было. Вожделение охватило меня с небывалой силой. Даже в ночь кровавой оргии я ощущал себя более уверенно. Именно неожиданность произошедшего и вызывала у меня беспокойство. Еще минуту назад я полностью владел ситуацией, а в следующее мгновение уже был на грани полного срыва.

Тея, несомненно, пристально изучала меня, стараясь заметить малейшие признаки угрозы.

– Нам следует обсудить это как-нибудь.

– Мы так и сделаем, – процедил я сквозь зубы, – но, возможно, нам не стоит находиться во время разговора в постели. А теперь надень что-нибудь еще, прежде чем…

На ее лице читался вопрос, который она не решалась задать. «Прежде чем что?»

Мы внимательно смотрели друг на друга, пока она не откашлялась.

– Я бы хотела принять душ.

Я лишь кивнул. На большее я не осмелился.

– Ванная там. Внутри ты найдешь все необходимое.

– Не хочешь?..

Она поспешно прервала вопрос, заметив, как в моем взгляде загорелся огонь.

Тея ушла в ванную, а я продолжал стоять на месте, пока не услышал звук льющейся воды. Что, черт возьми, только что произошло?

Всякий раз, когда мне казалось, что я контролирую ситуацию, какая-то первобытная сила брала верх над моим самообладанием. Если бы Тея оттолкнула меня или отказалась прикрыться, подозреваю, я бы не только подтолкнул ее к кровати, но и не стал бы церемониться и лишил ее девственности, и мог бы зайти очень и очень далеко.

Ты обратишь меня в вампира?

Я не ответил ей. Не мог. Мой разум словно отключился в тот же миг, когда она задала этот вопрос, и его место заняло чудовище. Монстр во мне продолжал настаивать, несмотря на мои попытки сопротивляться его натиску, и подталкивал меня к двери ванной. Я не был уверен в себе настолько, чтобы присоединиться к Тее. И не был уверен в том темном чувстве, которое испытывал, и это меня беспокоило. Зверь подошел к двери в ванную, которую она оставила приоткрытой. Почему она поступила так опрометчиво после случившегося? Было ли это искушением? Или подношением?

Или, что еще хуже, она доверяла мне?

Я подглядывал за ней, глядя в щель в двери. Тея запрокинула голову, подставив лицо под широкую лейку душа. Вода стекала по ее волосам, а затем по груди и дальше, исчезая ниже.

Меня снова поглотила темнота, и я метнулся от двери в другой конец комнаты, стремясь убежать подальше. Чем больше расстояние, тем слабее становилась хватка монстра, и я изо всех сил рвался к выходу из комнаты. Наконец я закрыл за собой дверь, и зверь расслабился.

Тея была права: нам необходимо обсудить это. Но, вероятно, для начала нам следовало бы оказаться по разные стороны от железной решетки. Я сделаю все, чтобы защитить ее, в том числе и от самого себя, но для этого мне нужно научиться сдерживаться.

Я направился на кухню и сварил ей свежий кофе. К тому времени как она оденется, я уже буду в состоянии контролировать свои эмоции.

Нужно вывести ее на прогулку, чтобы мы могли поговорить о насущном. Например, о том, что мой дом в Париже, который теперь стал нашим общим домом, превратился в груду развалин. Но это необходимо, чтобы принять решение, как быть дальше.

Вероятно, она захочет остаться в Сан-Франциско, но я не мог допустить, чтобы она продолжала жить в своей квартире, которая не обеспечивает ей должной безопасности. Перечень тем для обсуждения увеличивался с каждой минутой, но ее вопрос в нем не значился.

Ты обратишь меня в вампира?

Что я мог ей ответить? Ничего. Я бы так не поступил. Быть обращенным – это совсем не то же самое, что родиться вампиром. Из-за разного социального положения к ней, как к обращенному вампиру, относились бы иначе, чем к другим представителям моей расы. Но истинная сложность заключалась в том, что я не мог видеть ее мучения, а обращенные вампиры испытывали боль в процессе обращения. Мысль о том, что Тее придется это пережить, была невыносима. Как я мог ей об этом сказать?

Особенно когда мысль о ее кончине причиняла мучительную боль.

Я отсоединил телефон от зарядного устройства и набрал номер Жаклин, не задумываясь о разнице во времени. Она наверняка уже проснулась. Да она вообще никогда не спала. Даже прожив почти тысячелетие, она ненавидела отдыхать и не хотела упустить что-то значимое.

– Я ждала, когда ты позвонишь, – ответила она после второго гудка и зевнула, чем удивила меня. – Мне кажется, ты был чем-то занят.

Я не мог не заметить в ее голосе полные надежды нотки.

– Да, – небрежно ответил я.

– Слава богам. – Она вздохнула. – Скажи мне, что ты сделал из нее достойную пару.

– Я позвонил не за этим.

Проигнорировав ее вопрос, я вместо этого подошел к окну и стал наблюдать за мужчиной, который справлял нужду в давно заброшенном здании. Я уже скучал по Парижу.

– Понятно, – многозначительно произнесла она. – Я забрала из твоего дома все, что смогла, но вещей оказалось не так уж и много. – В ее голосе звучало разочарование. Учитывая, сколько сил она вложила в ремонт, я не мог упрекнуть ее.

– Мне жаль, что так получилось с домом, Жаклин.

– Зачем ты меня успокаиваешь? Это был твой дом. – Но в ее голосе звучала благодарность. – Следующий будет лучше. Считаю, тебе следует купить Тее поместье на Ривьере.

– А? – Я все равно улыбнулся.

– Ей там понравится.

Перевод: Жаклин будет счастлива обставить там поместье. Правда, она не знала, что у меня уже есть два дома на Ривьере: один на итальянской стороне, а другой – на французской. И пентхаус в Монако. И Жаклин могла делать с ними все, что задумала, – лишь бы Тея согласилась.

– Принято к сведению, но мой звонок не связан с обсуждением недвижимости.

– В чем дело?

– Произошло нечто странное.

Я поделился с ней всеми подробностями, начиная с пребывания в больнице и заканчивая случаем, когда я испытал жажду крови, опустив более интимные моменты моего воссоединения с Теей.

– Вероятно, это брачный порыв, – произнесла она, но явно сомневалась. – Твое тело, сознание и все, что можно считать твоей сущностью, стремятся поглотить ее. Просто сделай это уже.

– Как романтично. Наверняка есть способ обойти эту привязку. Я просто обязан найти его.

Терпение. Вот ключ к разгадке.

– Ты ведь не планируешь ждать три месяца, верно?

На другом конце провода что-то зашуршало.

– Я готов ждать столько, сколько потребуется, – произнес я, ощущая, как мое настроение резко ухудшается.

– А что, если ты не сможешь? – настаивала она. – Если ты причинишь ей боль? Обратишь ее?

– Ты ведешь себя так, будто я сам не задаюсь этими вопросами.

Я ущипнул себя за переносицу. Если бы вампиры могли испытывать головные боли, то я бы уже давно страдал от них.

– Знаю, что это так, потому что ты уходишь от главного вопроса, Джулс. Ты обратишь ее?

– Как я могу даже помыслить об этом, не подготовив ее к пониманию сути процесса обращения? И как мне ее подготовить, когда мой чертов брачный инстинкт продолжает разжигать во мне жажду крови?

– Ты же сам говорил про три месяца, – напомнила она. – Я убеждена, что Тея будет счастлива, если вы скорректируете график.

– Говоришь совсем как она.

– Конечно, ведь мы, представительницы прекрасного пола, не только красивы, но и очень умны.

Я удержался от того, чтоб возразить ей.

– Молчание – знак согласия. – Она продолжала: – Послушай, я поговорю с ней об этом. Мы обсудили ключевые моменты, но я готова ответить на все ее вопросы. Может, мы могли бы провести выходные только между нами девочками? Если она согласится на твое предложение, это можно считать девичником.

Я с трудом сдержал гнев, представив, что Тея будет вне пределов моей досягаемости на протяжении всех выходных.

Жаклин рассмеялась, когда я не ответил.

– Клянусь, я слышу, как ты думаешь. Каким бы ни было это испытание, ты сможешь его преодолеть. Просто помоги ей позаботиться о матери и сосредоточься на том, чтобы получить ее «да».

– Может быть. Есть кое-что еще. Мать Теи… она знала, что я вампир.

На том конце повисло молчание, сменившееся удивлением.

– Тея рассказала ей?

– Нет. Тея казалась не менее шокированной.

– Но откуда ей было знать? – спросила Жаклин. – Кто-то проявил небрежность и забыл сделать ей внушение?

Я рассматривал такую же возможность.

– Не думаю. Похоже, она много знает о вампирах. По крайней мере, она казалась весьма субъективной в своих оценках нашего рода и племени. Она заставила Тею выбирать между тем, чтобы остаться с ней или быть со мной.

Жаклин присвистнула.

– И Тея предпочла общество твоей ворчливой персоны?

– Напомни, почему я снова обращаюсь к тебе за советом? – спросил я.

– Потому что ты любишь меня, и, как я уже говорила, я всегда права, – ответила она. – Это очень важно.

– Но дело не в этом.

Я насторожился и внимательно прислушался, не перестал ли работать душ. Я уже составил детальный перечень того, что хотел обсудить с Теей, но этот вопрос требовал дополнительного размышления, прежде чем его озвучить.

– В ее маме было что-то знакомое. Как будто я ее знал.

– Правда?

– Ну, не совсем… – Я не то чтобы узнал ее, и это было совсем не так, как когда я впервые увидел Тею – момент, который, как я теперь понимаю, был окрашен нашей с ней связью, протянувшейся ко мне.

И все же в матери Теи что-то меня озадачивало. Мне нужно было во всем разобраться. Это могло стать отправной точкой для налаживания отношений между матерью и дочерью – один из множества пунктов в моем списке задач. Я не мог позволить, чтобы из-за меня Тея лишилась матери, и не поступил бы так. Мне было важно понять, с чем я имею дело.

– Я не могу отделаться от ощущения, что Келли Мельбурн не та, за кого себя выдает.

– А за кого она себя выдает? – спросила Жаклин.

Я услышал, как Тея выключила воду. Время поджимало, и я не мог позволить себе пространные рассуждения, поэтому ответил кратко:

– За человека.

Глава 11. Тея

В БМВ казалось теснее, чем обычно. Джулиан был немногословен с тех пор, как мы покинули его жилище и отправились ко мне, чтобы захватить кое-какие вещи. Когда мы подъезжали к дому, он недовольно поджал губы, окинул взглядом граффити и мусор и покачал головой.

– Раз уж ты моя пара…

Его слова вызвали у меня трепет в душе, особенно после того, как утро приняло такой неожиданный поворот.

– …Я бы предпочел, чтобы ты переехала ко мне.

– Переехала? – повторила я.

На его мрачном лице появилась зловещая улыбка.

– Только не говори, что ты боишься жить со мной в одной квартире. Еще недавно ты была готова привязать себя ко мне.

И он понимал, что я все еще этого хочу. Как и намеренно не упомянул о другом значимом условии, которое я имела в виду, – об обращении меня в вампира.

– Хочешь, чтобы я переехала в Арсенал?

– В случае, если ты решишь остаться в Сан-Франциско.

Он пожал широкими плечами, выруливая на свободное место на улице.

– Или мы можем найти место, которое устроит нас обоих, независимо от наших предпочтений.

– Например, в Париже? – тихо спросила я. До того, как наши отношения дали трещину, я была очарована Городом Света.

– Да, к примеру. – Его губы сжались. – Но нам придется подыскать там новое жилье.

– Что случилось с домом? – спросила я.

– Это долгая история, но теперь его нельзя назвать домом.

– И?

– Сейчас он больше напоминает тлеющую груду развалин.

Должно быть, на моем лице отразилось удивление, потому что он добавил:

– Не я его сжег.

– Думаю, нам есть что обсудить. Кроме вопросов, связанных с обретением пары, вступлением в брак и моей возможной смертью.

– Да, эти вопросы могут подождать. Мне показалось, что тебе, возможно, захочется остаться в Сан-Франциско, чтобы быть ближе к университету. – Он поколебался, прежде чем добавить: – И к твоей матери.

В тот момент я мечтала лишь об одном – скрыться от всего происходящего. И перспектива выйти замуж за Джулиана и создать семью казалась мне заманчивой. А возможность оказаться за океаном, вдали от матери, выглядела еще привлекательней. По крайней мере, пока она не приняла мой выбор и не начала относиться ко мне по-человечески. Я пыталась дозвониться до нее, но она не отвечала. Я не могла поверить, что она на самом деле отказалась от меня.

Но Джулиан был прав насчет университета. Мне и в голову не пришло подумать о Ласситере.

Казалось, это было сто лет назад. Все изменилось, когда я встретила Джулиана. Передо мной открылся новый мир, и он настолько очаровал меня, что я позабыла о своем собственном мире.

– Мне оставалось лишь завершить обучение в этом семестре.

Я глубоко вздохнула, размышляя о том, чтобы начать все заново.

– Убежден, что все можно организовать, – беззаботно произнес Джулиан, и в его взгляде цвета неба отразилось что-то таинственное.

– Имеешь в виду дать на лапу? – сухо спросила я.

Его взгляд смягчился.

– Я бы ни в коем случае не стал мешать тебе самой добиваться успехов, но если ты стремишься сдать выпускные испытания и получить диплом, то, полагаю, это можно устроить.

– Выпускные экзамены на этой неделе, – напомнила я.

– Тогда, возможно, стоит рассмотреть вариант с небольшим подкупом, – улыбнулся он. – Но… экзамены тебе придется сдавать самой.

– В большинстве своем они касаются произведений, которые я практически не репетировала.

Я сцепила пальцы в замок. Можно на пальцах одной руки пересчитать, сколько раз я практиковалась в игре с момента нашего знакомства. Но это было скорее связано с тем, что моя мама находилась в больнице, чем с ним.

– Тогда нам лучше забрать твою виолончель, если только ты ее еще не продала.

– Нет. – Я закатила глаза. – Вместо нее я продала все шмотки и побрякушки.

– Ну, разумеется, как же иначе.

Джулиан лишь слегка покачал головой, никак не комментируя мой поступок.

В голову пришла мысль, что в течение недели мой гардероб пополнится. Мне стало интересно, кто из его подчиненных удостоится чести выполнить столь рутинную задачу. Скорее всего, Селия.

– Забирай свою виолончель и нижнее белье, которое тебе так необходимо, – напомнил мне Джулиан о причине моего визита в квартиру.

Он считал, что нижнее белье не является необходимым элементом гардероба.

– Ты можешь позаниматься у меня дома, а я тем временем сделаю пару звонков в администрацию Ласситера.

Часть меня хотела отказаться, но именно из-за Джулиана я лишилась возможности получить диплом с отличием. Пока я могла завершить начатое, мне было все равно, кто откроет мне эту дверь.

– По-моему, в последний раз, когда я играла, именно ты не дал мне закончить.

– Странно. – Он провел кончиком языка по зубам. – Помнится, в ту ночь ты несколько раз достигла пика наслаждения.

Я приподняла бровь, как бы говоря: «Вот именно».

Он с радостью предложил:

– Буду рад стать для тебя источником вдохновения и мотивации для развития твоих навыков.

– Каких именно?

От того, как он посмотрел на меня, у меня поджались пальцы на ногах.

– Тебе придется слушать, как я музицирую, до конца выходных, – предупредила я.

– Мне нравится, как ты играешь, – произнес он с нежностью. – Ты играла, когда я впервые встретил тебя.

– Ты говоришь о том разе, когда я увидела тебя с таким выражением лица, будто ты хотел меня прикончить? – спросила я с некоторым раздражением. Видимо, мы воспринимали нашу первую встречу по-разному.

– Верно.

Он сделал вид, что сосредоточен на управлении автомобилем, однако его голос звучал напряженно и глухо.

– Думаю, именно так все и выглядело. Все мои инстинкты кричали мне, что я обязан увести тебя оттуда. Я также задумывался о том, чтобы расправиться с тобой, но, полагаю, предпочел бы провести с тобой ночь, как только мы окажемся одни.

Меня поразила столь суровая правда. В тот вечер Джулиан сумел обуздать свои первобытные инстинкты, но это далось ему нелегко. А что было бы, не сделай он этого? Что, если бы он…

– Ты кажешься встревоженной.

Я попыталась возразить, но он не дал мне закончить.

– Так и должно быть. Никогда не забывай, кто я, милая. Я – не забываю.

Мне стало понятно, что он хотел сказать. Всегда помни, что представляют собой вампиры. Я поинтересовалась у него ранее, обратит ли он меня. Хотел ли он тем самым подготовить меня к своему отказу?

В горле у меня встал ком, но я усилием воли заставила себя прогнать эту мысль. Окончательное решение еще не принято. Через три месяца, когда наша парная связь укрепится, мы сможем во всем разобраться.

– Мне нужно собрать свои вещи, – произнесла я спустя мгновение.

– Пойти с тобой?

– Позволь мне для начала убедиться, что все одеты, – произнесла я, но моя попытка пошутить не увенчалась успехом.

Я была уверена, что мои соседи по квартире обрадуются нашему с Джулианом воссоединению так же, как и мама.

– Ладно, иди.

Я помедлила, прежде чем перегнуться через консоль и запечатлеть краткий поцелуй на его губах, и, отстранившись, обратила внимание, что Джулиан продолжает сжимать руль. Когда он находился со мной, то не надевал перчаток, и его побелевшие костяшки пальцев были хорошо видны.

Как мы переживем эти три месяца, когда он столь взвинчен? Я изобразила улыбку, вышла из автомобиля и поспешила к зданию. У меня ушло некоторое время на поиски ключа в сумке, и все это время я ощущала, как Джулиан взглядом буквально прожигает мне дырку на спине. Когда я оказалась внутри, то оставила дверь чуть приоткрытой, чтобы он мог войти следом. Я знала, он нападет на любого, кто покажется ему подозрительным.

Я неторопливо поднималась по лестнице, размышляя о том, как мне следует поступить, если Оливия и Таннер окажутся дома. Неважно, как они отреагируют, это все равно будет лучше, чем реакция мамы.

Как только я вошла, стало ясно, что эта гипотеза оказалась несостоятельной. Оливия, одетая в пижаму, резко вскочила с дивана и подбежала ко мне. Однако не последовало ни приветственных объятий, ни радостных восклицаний.

Вместо этого она размахивала зарядным устройством для сотового телефона, словно оружием.

– Ты в курсе, как подзарядить свой телефон?

Я поморщилась.

– Прости. Я оставила зарядник в больнице.

– Я в курсе, – ответила она. – Мне известно об этом, поскольку они связались со мной и попросили приехать и забрать его.

– Что? – спросила я, забирая у нее зарядник. – Почему они позвонили тебе?

– Ты не брала трубку, и тогда они связались со вторым указанным контактным лицом, которым, к слову, являюсь я.

Оливия поправила свой растрепанный пучок и, охваченная негодованием, принялась мерить шагами комнату.

– После того как твою маму выписали из больницы, она оставила все твои вещи там.

– Ее выписали? – спросила я.

Это известие ошеломило, словно меня ударили обухом по голове. Я вцепилась в диван, чтобы не упасть.

– Ну что ж, все хорошо.

Вероятно, эти новообразования были доброкачественными. Я переживала об этом, в то время как мама выписалась, даже не сообщив мне.

– Сомневаюсь, – бушевала Оливия. – Дело в том, что у них есть результаты анализов, которые они хотели бы обсудить с тобой, так как не могут связаться с ней.

– Что ты имеешь в виду?

Я взглянула на нее и меня охватил ужас.

– Твоя мама просто ушла. Медсестра мне ничего не сказала, но я разыскала доктора Ривза, и он сообщил мне, что твоя мать была в крайне подавленном состоянии после ссоры с тобой и мужчиной, который представился твоим мужем.

– Вот дерьмо!

– Не желаешь ли рассказать мне об этом поподробнее? – Она уперла руку в бедро. – Что, черт возьми, происходит, Тея?

– Я могу все объяснить, – начала было я, но не успела закончить, потому что в дверь постучали.

Оливия посмотрела на меня, затем на дверь, и я готова была поклясться, что увидела, как ее мозговые клетки буквально разорвало. Она загородила проход, словно пытаясь не дать мне открыть ее.

– Это он? Неужели ты оставила свою мать, чтобы снова сбежать с ним?

Снова. Это слово пронзило меня до глубины души, и я ахнула. Мы уставились друг на друга и стояли так, не двигаясь с места.

Наконец Оливия отвернулась:

– Прости. Я не должна была так говорить.

– Все хорошо, – ответила я, но понимала, что она не шутит.

– Вот и он, – как-то слишком уж весело сообщила она.

– Да, но я не бросала ее в больнице, чтобы сбежать с ним. Все гораздо сложнее… она будто слетела с катушек.

– Почему? Наверное, потому что какой-то парень, который искромсал твою душу в клочья, вернулся как ни в чем не бывало?

– Все не так просто.

Я терпеть этого не могла. Не выносила ссориться с Оливией.

Мне было невыносимо осознавать, что меня заставляют выбирать между мужчиной, в которого я влюбилась, – моей парой, и моей прежней жизнью. Я испытывала отвращение к себе за то, что не могла выразить свои чувства к нему: сколько он значил для меня, насколько красочным и разнообразным становился мир, сколько в этом мире жило существ, которые могли ей только сниться. Мне претило хранить от нее секреты, но что я могла поделать? Оливия ни за что не поверит мне, а если и поверит, я сомневалась, что моя информация пойдет ей на пользу. Я хотела рассказать ей, что нужно опасаться не только грабителей и насильников, но и вампиров.

– Тебе известно, куда отправилась твоя мать? – Оливия сменила тему, но все еще стояла так, чтобы закрывать мне проход к двери.

– Домой? Без понятия. Она… – Я сглотнула. – Она поставила меня перед выбором: она или он.

– И ты выбрала его?

Оливия повысила голос, давая понять, что думает по этому поводу.

– Я вообще не должна была выбирать! – в сердцах воскликнула я. – Так что да, я ушла с ним, потому что мне нужно было его выслушать. Ведь это моя жизнь, а я провела в больнице долгие годы, молясь о ее спасении. Ведь Джулиан оказался там, чтобы компенсировать нам те убытки, которые мы понесли за лечение, а они исчислялись сотнями тысяч долларов. Но главная причина, почему я ушла с ним, в том, что он не просил меня делать выбор. Он предоставил мне возможность самой принять решение, хотя я и так уже знала, как поступить. Поскольку любое мое действие, любое решение, любой выбор неизменно будут приводить меня к нему.

Оливия удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мое заявление ошеломило ее. Джулиан снова постучал в дверь, и мне показалось, что я слышу его голос где-то у себя в голове.

Я был достаточно терпелив, милая. Впусти меня, пока я не обезумел.

Оливия не попыталась мне помешать, когда я проскользнула мимо нее и распахнула дверь. Джулиан прислонился к дверной раме, заняв собой все пространство.

Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: он слышал весь разговор.

– Не вовремя? – пробормотал он, демонстрируя мне экран своего телефона. – Мне только что позвонили. К сожалению, дело не требует отлагательств. Хочешь, чтобы я вернулся за тобой позже?

Я задумалась, прикрыв глаза, удастся ли нам когда-нибудь отдохнуть, и отошла в сторону.

– Нет, мне нужна всего минута.

Он вошел и приветственно кивнул Оливии. Она и бровью не повела.

– Заскочила, чтобы забрать кое-какие вещи. – Я подняла зарядное устройство. – Поживу у Джулиана несколько дней, пока буду готовиться к экзаменам, которые хочу попытаться сдать.

Я не понимала, зачем решила поделиться с ней этой информацией, но Оливия взглянула на меня и коротко кивнула.

– Подожду здесь, – тихо произнес Джулиан.

Я задумалась, стоит ли мне оставлять их наедине в одной комнате. Джулиан склонил голову, словно читая мои мысли.

– Иди.

Разъяренная лучшая подруга и моя пара-вампир, от которого исходила смертельная угроза, представляли собой гремучую смесь. Они оба стремились к тому, чтобы я была счастлива. Разве что у них были диаметрально противоположные взгляды на то, что означает счастье для меня. Когда я отправилась собирать вещи, мне вдруг подумалось, что, возможно, вампир наконец-то нашел достойного противника.

Глава 12. Джулиан

В прошлом мне довелось пережить ряд серьезных конфликтов. Себастьян даже уговорил меня отправиться на Американский запад, где я смогу на несколько месяцев почувствовать себя настоящим ковбоем. Я понимал, что нахожусь под прицелом.

Возможно, у Оливии не было оружия, но она была готова в любой момент наброситься на меня. Она едва сдерживала эмоции, которые бурлили внутри, вызывая у нее невероятный всплеск адреналина.

Я подозревал, что Тея разозлится, если я решу перекусить ее соседкой по квартире, поэтому сел на стул и постарался собраться с духом.

– Тебя что-то беспокоит?

Оливия широко распахнула глаза и разразилась потоком испанских ругательств.

Я изобразил усмешку, чтобы показать себя настоящим мерзавцем. Она понятия не имела, кто я.

– Что ж, заслужил, – признал я.

Оливия помолчала, оценивая меня:

– Ты уловил суть моих слов.

– Я бегло говорю по-испански.

Я не стал вдаваться в подробности.

– Совсем забыла, – произнесла она с театральным пафосом. – Ты же генеральный директор крупной компании-миллиардера или что-то в этом роде? Полагаю, тебе пришлось выучить иностранный язык, чтобы отдавать приказы людям, которых ты бесцеремонно используешь в своих целях.

– Я люблю изучать иностранные языки, и я не генеральный директор.

– Это еще хуже. – Она раздраженно прислонилась к стене. – Денежный мешок без цели.

– А?

Это была совсем не та нападка, которой я от нее ожидал. Мы с ней разом были застигнуты врасплох и заинтригованы.

– Считаешь, у меня нет цели?

– Мне известно лишь то, что ты внезапно возник в нашей жизни, начал сорить деньгами и дарить многообещающие надежды, а затем моя подруга бросила учебу и отправилась с тобой в Париж.

– И ты не одобряешь выбор Теи? – тихо спросил я.

Этот вопрос задел ее за живое.

– Конечно, я уважаю любое решение Теи…

– Если только это решение не предполагает, что я заберу ее с собой, – предположил я.

– Она потратила много сил и времени, чтобы получить образование, и все ради того, чтобы обеспечить достойную жизнь своей матери. Она обожает виолончель.

Оливия указала на футляр от виолончели, который стоял в углу, и в ее голосе зазвучали нотки осуждения.

– Она даже не потрудилась взять ее с собой.

– Досадная ошибка, – сказал я. – Мне хотелось бы, чтобы Тея продолжала заниматься музыкой.

– Для тебя или для людей по всему миру? – потребовала ответа Оливия.

Еще одно внезапное нападение, на этот раз достигшее цели.

– Я хочу того же, чего хочет она.

– Правда? Поскольку предложить ей отправиться с тобой означало бы для нее потерять шанс на получение гранта, который даст ей возможность самостоятельно обеспечивать себя, занимаясь музыкой. Ты можешь предложить ей это?

Я промолчал. Ей бы не понравился мой ответ. Оливия не желала слушать о том, что рядом со мной Тее не нужно трудиться, чтобы обеспечивать себя.

– Я не стану препятствовать Тее в осуществлении ее мечтаний.

– Ты уже это сделал, – произнесла она. – А затем разбил ей сердце. Теперь ты лишил Тею матери. Поэтому прости, если я не в восторге от того, что она живет с тобой.

– Принято к сведению.

Я с силой сжал кулаки так, что ногти вонзились в кожу перчаток. К счастью, я надел их, прежде чем отправиться за Теей, иначе мог повредить обивку старого кресла.

– Ты мне не по душе, – завершила она без всякой на то необходимости. Это было ясно как день. – И я не доверяю тебе.

– Стоит ли мне пытаться изменить чью-то точку зрения? – Я удивленно поднял бровь.

– Вероятно, нет.

– Ты танцовщица, – произнес я, чтобы сменить тему.

Она пристально посмотрела на меня.

– И что?

– Я лишь пытаюсь поддержать беседу. Мне бы хотелось больше узнать о людях, которые окружали Тею до встречи со мной.

– Почему? Планируешь забрать ее отсюда?

Я промолчал. Было не просто дать ей однозначный ответ.

– Моя должность предполагает разъезды. Мне бы хотелось, чтобы Тея была рядом со мной, но она может остаться здесь, если захочет.

– Она так не поступит. – Оливия покачала головой. – Я видела, как она смотрит на тебя. В твоем присутствии она теряет способность здраво мыслить.

Я встал, услышав, как в комнате Тея застегнула дорожную сумку.

– Это чувство взаимно. – Я помолчал, но затем постарался утешить Оливию как мог: – Я бы никогда не причинил Тее вреда. Она вольна поступать так, как велит ей ее сердце.

– Ты уже сделал ей больно.

Снова здорово. Я постарался сохранять спокойствие.

– Подобное больше не повторится.

Оливия посмотрела мне в глаза и произнесла последнее слово:

– Лжец.

– Ты, наверное, считаешь, что я использую твою подругу в своих целях, – сказал я грубовато.

– А ты пытаешься?

– Нет.

Этот лаконичный ответ вызвал у нее сомнения.

– Однако я думаю, что время все расставит по своим местам.

– А ты всегда будешь где-то рядом, верно? – Ее невеселый смех подействовал на мои и без того расшатанные нервы.

– Я буду здесь, пока она не попросит меня уйти, – ответил я, и голос мой звучал напряженно.

– А что, если она именно так и поступит?

– Я говорил именно то, что хотел сказать. Тея имеет право принимать решения самостоятельно.

– В таком случае, Тея хотела бы пообедать прямо сейчас, – прозвучало из коридора.

На ее хрупких плечах висело несколько сумок. Я подошел и забрал их у нее.

– Рыцарь без страха и упрека.

– Ты все еще считаешь, что рыцари вымерли, милая? – проговорил я, внимательно вглядываясь в ее лицо, пытаясь понять, слышала ли она мой разговор с Оливией. – Я заберу твой инструмент и буду ждать тебя в коридоре.

Я кивнул Оливии, вынося вещи Теи из квартиры. По крайней мере, она выглядела невозмутимой. Когда дверь за мной захлопнулась, я застонал. В попытках расположить к себе близких Теи я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Я услышал, как Тея тихо сказала что-то Оливии на прощание и, кажется, неловко обняла ее. Я пытался не подслушивать, но не моя вина, что в этом обветшалом строении оказались такие хрупкие перегородки.

Когда Тея появилась в коридоре, я постарался скрыть свои эмоции за маской безразличия. Она вздохнула и присоединилась ко мне.

– Хватит делать вид, что ты ничего не слышал. – Тея попыталась взять одну из сумок, но я отрицательно покачал головой.

– Я сделал все возможное, чтобы дать вам немного личного пространства.

– Мне следует объяснить тебе, в чем дело? – спросила она. – Я о моей маме?

– Нет, – признался я. – Я слышал, что сказала Оливия.

Если бы Келли Мельбурн пропала, нам было бы сложнее найти ответы. Однако то, что она внезапно ушла из больницы, уже само по себе давало ключ к пониманию. Боялась ли она меня? А если боялась, то разве доверила бы мне свою дочь?

– Я понимаю, мама вела себя не слишком приветливо, но она ведь тебя не знает. Возможно, если мы немного подождем… – Тея, похоже, не огорчилась, узнав о матери, потому что на ее лице отразилось облегчение. – Предлагаю пока поговорить с врачом.

– Все, что пожелаешь.

Она обернулась и столкнулась со мной в самом низу лестницы.

– Ты действительно так считаешь? Учитывая, что она говорила, я считаю, что лучше нам не вмешиваться. Но если они не смогут с ней связаться, а результаты анализов окажутся…

– Да, – прервал я ее, после чего продолжил как можно мягче: – Я не шучу. Твоя мать, вероятно, не в восторге от наших отношений, но она часть твоей семьи. Это автоматически означает, что она член и моей семьи тоже.

Тея слушала, и ее лицо постепенно разгладилось. Затем она фыркнула.

Не такой реакции я ожидал.

– Извини, – сказала она. – Я просто подумала, могу ли сказать то же самое о твоей семье.

– Никто не осудит тебя за то, что ты не испытываешь подобных эмоций. Вампирские семьи бывают разные. Моя мать действительно напустила на тебя змей.

Я не стал упоминать ей о том факте, что она заработала психологическую травму.

– Вот именно, – буркнула Тея, когда мы вышли на улицу.

Заметно похолодало, и я задумался, не стоит ли предложить ей накинуть что-нибудь потеплее.

– Я в порядке, – произнесла она, кутаясь в свитер от пронизывающего ветра. – В смысле, как мне следует себя вести, если она испытывает ко мне столь сильные негативные чувства?

– Кто? – спросил я, моргнув, обошел машину сзади и открыл багажник.

– Твоя мама. Я понимаю, что не являюсь хранителем, поэтому не могу исполнить ее желание и подарить ей внуков.

Последнее, чего она сейчас хочет, – это внуков. Я убрал сумки Теи в багажник, разложив их вокруг ее виолончели, и все это время Тея следила за мной, выстукивая ритм пальцами по крыше.

Я сделал шаг, чтобы открыть ей дверцу, и она начала садиться, но остановилась.

– Мне казалось, что именно в этом и заключается суть… обрядов. Еще больше вампирских детенышей.

– Так и есть, – медленно произнес я, – но это еще не все.

Тея прикусила нижнюю губу, когда я закрыл ее дверцу. Я не спешил садиться за руль, размышляя над ее словами, а когда сел, Тея лишь пожала плечами.

– Неважно, – сказала она.

– Для меня важно. – Я завел машину. – Не хочу, чтобы ты переживала о том, что моя семья думает о тебе.

– Я могла бы сказать то же самое, – иронично заметила она, а затем вздохнула. – Мне стоило проявить больше уважения к твоей матери. Знаю, что ты пытался быть вежливым с моей.

– По крайней мере, твоя мама не будет пытаться убить меня.

В отношении Сабины я не мог сказать того же. Тея рассмеялась:

– Не знаю. Она могла бы.

Я резко ударил по тормозам, не доехав до перекрестка, где горел красный свет, всего несколько сотен метров. Позади нас раздался визг шин и гудок клаксона. Мгновение спустя мимо пронеслась машина, водитель которой показал неприличный жест в нашу сторону.

– Джулиан! – закричала Тея, схватившись за грудь. Адреналин подскочил в ее крови, наполняя воздух вокруг сладостью искушения.

– Успокойся, – приказал я.

– И не подумаю.

Она провела рукой по отметине в области сердца и наблюдала, как автомобиль впереди нас удаляется, превращаясь в маленькую точку.

– Один из нас все еще смертен. Что за…

Черт. Это то слово, которое ты ищешь.

– Я способна самостоятельно завершить свои чертовы фразы, – произнесла она с досадой.

Тея?

– Что? – спросила она.

Я не говорю этого вслух.

– Что? – переспросила она, на этот раз в замешательстве. – Я слышала тебя.

Взгляни на мои губы, дорогая.