Read the book: «Правда и дым»
Глава 1. Вызов
Дверь на два щелчка. Три этажа вниз по ночной лестнице. Ключ — быстрым движением руки под громоздкий стальной электрошкаф у дверей парадной.
И вот он — первый шаг в ночь. Сразу трусцой, через минуту чуть быстрее.
Тёмные волосы — в высокий длинный хвост, размеренно бросающийся из стороны в сторону при каждом шаге с размашистой амплитудой. Никаких украшений. Облегающие короткие чёрные шорты, такой же короткий чёрный топик и белые кроссовки. Всё.
Привычный маршрут — около полутора километров до спящего в этот час лесного массива Филёвского парка.
Она выходила на пробежку раз в неделю — всегда в последний рабочий день за полночь. Сегодня как раз была пятница, которую девушка с тайным волнением торопила всю нудную пятидневку, ожидая долгожданного и привычного расслабления после офисного однообразия.
Приятная прохлада, волнующий ветерок в лицо. Тёмные магазины. Пустынная проезжая часть. Удивлённый взгляд вослед одинокого ночного гуляки, бредущего куда-то неверной походкой из неведомых гостей.
Полтора километра по пустой ночной улице, освещённой бледными фонарями, но покрытой такой густой тенью раскидистых деревьев, что, если бы не мелькание белых кроссовок, бегунья казалась бы тенью, пересекающей в ночи два погруженных в сон квартала.
Пять минут лёгкого приятного бега, пешеходный переход через пустынную улицу под взором мигающего жёлтого светофора, и вот уже перед ней кованая стальная ограда ночного парка и ступеньки, ведущие вниз — к неширокой асфальтовой дорожке, по сторонам которой в правильном порядке чередовались скамейки для отдыха.
Доверительная тишина и полумрак тёмной аллеи… Войти вдруг из горячего городского воздуха июльской ночи во влажную густую лесную прохладу — это как нырнуть в море. Коротко перехватило дыхание. Мурашки по коже… Долгожданное волнение под скромной спортивной одеждой захватило бегунью в свои объятия, словно ловца жемчуга — прохладные волны, и она тотчас отдалась этому чувству.
Сменила бег на медленный шаг. Быстро оглядевшись, привычным движением, не замедляясь, стянула через голову топик, затем, всё же на секунду остановившись — шорты, и, безотчётно улыбаясь, плавно пошла по едва освещённой редкими фонарями узкой аллее. Интересно, думалось девушке, что сейчас громче звучит со стороны — стук её сердца или шорох кроссовок по асфальту? К счастью, спросить было некого.
Освобождённое тело, исполненное волнения и радости, ласкала лёгкая зыбь от соприкосновения с ночными флюидами ароматного лесного воздуха. В одной руке всё ещё была одежда, но ненадолго — только лишь до заветного тайничка, ладонью другой руки она, глубоко вдохнув, медленно провела сверху вниз по груди, животу, бедру… выдохнула и неспешно побежала дальше.
После восьмого от начала аллеи фонаря девушка замедлилась, оглянулась по сторонам и сошла с дорожки влево. Через несколько метров из темноты на неё выплыло раскидистое дерево (она уже давно для себя решила, что это дуб), коряги корней которого, вылезая у основания мощного ствола из-под земли, словно питоны, служили ночной спортсменке удобным и надёжным тайником для её одежды. Вот и сейчас, наклонившись, она извлекла чёрный пакет, припрятанный под этим змеиным клубком, сложила в него свой нехитрый спортивный костюм, и аккуратно вернула свёрток назад — в ямку между двух извивающихся корней, и чуть направо — в скрытую нишу, за годы промытую вешними водами и углублённую живущими в парке белками. Наверное, белками. Хотя, может, и бурундуками.
Вернувшись на тропинку, затейница на мгновенье замерла, прислушалась к тишине вокруг, приятному волнению в животе, и тихонько возобновила бег вглубь парка, никуда не торопясь и вполне наслаждаясь моментом.
Теперь бег давал совершенно иные ощущения. Упругая отдача пружинящих подошв её кроссовок от асфальта укрепляла уверенность в себе, до дрожи контрастируя с незащищённой первобытной открытостью кожи. Этот диссонанс, нарастая, превращался в симфонию звуков, ощущений и, поднимаясь, терялся где-то в тёмных вершинах деревьев, смыкавшихся в едва различимой вышине над головой. Прохладный лесной воздух, касаясь обнажённой кожи, волновал её нежную поверхность. Он словно проникал внутрь, в этот миг дыхание перехватывало, и чувство неотождествлённой свободы переполняло до краёв маленький мир ночной бегуньи.
Колени слегка подгибались, ноги дрожали от свежей неизбежной порции адреналина, дыхание стало прерывистым, так что пришлось остановиться, опуститься на корточки, и несколько минут так просидеть прямо на дорожке, дожидаясь, пока исчезнет звон в ушах и восстановится пульс. Как обычно казалось, что всего этого недостаточно, но пора было возвращаться.
Обратный путь лесная нимфа проделала, совершенно сливаясь с окружающей красотой и внешне, и внутренне — настолько непередаваемое чувство природного единения наполняло и одновременно растворяло в себе доверчивое тело. Неспешно, упругой походкой, овеваемая прохладным ласкающим ветерком — шаг за шагом по знакомым тропинкам до тайника. Чуть щекочущая волна приятно переливалась от плеча к лопатке, от лопатки к пояснице, а от поясницы поднималась по позвоночнику и растекалась загадочным ощущением где-то в затылке — как будто толстый жгут живых волокон соединил её чувства напрямую с загадочным космосом …
Ни души вокруг, только шелест листьев на ветру. Это листья шелестят на ветру или ветер трётся о листья? Представив на секунду ночной ветер неуловимым всевидящим драконом с прозрачной чешуёй, снующим среди ветвей, девчушка улыбнулась своим расслабленным мыслям, и сама не заметила, как оказалась в своём секретном промежуточном пункте. Свернув с дорожки в темноту, отсчитала двадцать шагов до явления из темноты старого дуба и нагнулась к его корням. Рука привычно скользнула в полость под корнями старого дерева…
Но что за…? Как?..
Со скоростью света по спине пробежал предательский холодок скользкого предчувствия неотвратимости. Девушка в панике резко присела на корточки и в отчаянии стала судорожно шарить обеими руками среди толстых корней дерева и под ними, уже отчётливо понимая, что это напрасный труд.
Одежда исчезла.
Глава 2. Понедельник
Высокая дубовая дверь осторожно открылась, впустив охапку прохладного воздуха, и вместе с ним, шурша, фыркая и возясь, в холл ввалилось беспокойное существо.
–– Ася, привет! Ты уже здесь, а я опять опоздала… –– неуклюже пытаясь сложить мокрый зонт, невысокая полноватая женщина лет тридцати двух–тридцати пяти виновато улыбнулась Асе. –– Такая погода, уф-ф…
–– Доброе утро, Маша! –– Ася приветливо улыбнулась в ответ: Маша так умилительно напоминала мокрого ёжика… Её покрашенные в сиреневый цвет волосы, не доходившие до плеч, были мокры, несмотря на наличие зонта, и, подвиваясь, торчали теперь в разные стороны.
Наконец, зонт поддался, и Маша остановилась перед Асей, положив локоть на стойку администратора и хитро уставившись на коллегу.
–– Ну? Как провела выходные? –– сквозь запотевшие очки взгляд Маши казался невыносимо испытующим.
Ася покраснела, отвела глаза, непроизвольно втянула голову в плечи и предельно сосредоточенно уставилась в монитор.
–– Ммм… Что?.. А… да, никак… –– звучало неубедительно, она это и сама прекрасно слышала.
–– Ну, правда, давай, рассказывай!
–– Да, обычно… Ничего такого… интересного… –– снова вспомнив свои недавние «ничего такого» приключения, она покраснела ещё гуще и, закашлявшись, подскочила к кулеру.
Внимательно наблюдая за пластиковым стаканчиком и уровнем наполнявшей его прозрачной жидкости, Ася старалась себя ничем не выдать. Выпив пару глотков ледяной воды, она прокашлялась и перешла в наступление:
–– Давай, Машка, иди переодевайся, сейчас главная увидит тебя в мокром плаще посреди холла, а время, между прочим, уже…
–– Ой… — с этим звуком Машу как ветром сдуло.
Теперь можно было выдохнуть. Ася вернулась на своё место за стойкой регистратуры и механически занялась работой: пока тонкие пальцы играли служебный мотив на клавиатуре, мысли её были где-то далеко. «Ну, и чего, спрашивается, вспыхнула, как девочка? Чуть не выдала себя, — Ася на миг остановила работу, закрыла глаза, сморщила от досады носик, коротко вздохнула, но уже через секунду продолжила набирать текст отчёта. — Тоже мне, смелая… Ладно, посмотрим, что день ещё принесёт».
День, между тем, принёс здоровенный ворох бумажной работы и массу посетителей, коим, по большей части, не терпелось поскорее продырявить руку на предмет нахождения в собственной крови опасных микроскопических недоброжелателей и всяческих неприятных примесей. Другим было просто необходимо скучно и дорого побеседовать с врачами-специалистами о неизбежности старения и смерти, ну, а представителям третьей категории, кажется, вообще было всё равно как провести время в понедельник среди дня.
Всё это было вполне привычно и ожидаемо, но ЭТОТ посетитель отчётливо выбивался из ряда прочих. Не слишком высокий, он, едва зайдя в холл клиники, моментально заполнил всё пространство вокруг себя. Потёртая чёрная кожаная куртка на широких плечах, синие джинсы и длинная цепь, свисавшая вдоль правого бедра незнакомца — всё это было совершенно неприемлемо и… дерзко — настолько контрастировал его облик с привычной обстановкой. Ася несознательно взяла со стола карандаш и, слегка прикусив его, стала рассматривать посетителя.
На вид ему можно было дать лет тридцать, но неожиданная ранняя седина в висках и густая чёрная борода с отдельными рыжими волосками прибавляли к его внешности по крайней мере лет пять-семь. На щеке был явственно различим старый шрам, а в ухе блестело кольцо.
При всём своём грозном облике мужчина, по-видимому, неожиданно, и даже, возможно, неприятно удивлённый роскошью вестибюля медицинского заведения, войдя внутрь с улицы, теперь с комичной беспомощностью растерянно озирался по сторонам.
Отложив карандаш, Ася встала со стула, выпрямила спину в осанке боевой готовности и улыбнулась бородатому страшиле:
— Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь?
Мужчина обернулся и собирался было что-то ответить, но, посмотрев на Асю, так и остался стоять с полуоткрытым ртом.
Мысленно порадовавшись силе своей красоты, Ася продолжила учтивое общение, она ведь не собиралась бросать бедолагу одного, необходимо было прийти на помощь этому смущённому большому ребёнку.
— Вы записаны? Как ваша фамилия? — понимая, что эти банальные фразы никого не расположат, Ася постаралась выдать их как можно мягче.
— Простите… — всё-таки смог выговорить обладатель кожаной куртки с явно проступающим мускулистым содержимым, — а вы…?
–– Ася, –– не моргая глядя ему прямо в глаза, улыбнулась девушка. — Я администратор. Вам назначено или вы в первый раз? Как к вам обращаться?
–– Дым… Э-э… Саня… То есть… Да. Саша… Александр, –– внезапно осипшим голосом и невпопад жестикулируя, произнёс он, затем немного подумал и деловито добавил: –– Лисицын.
–– Очень, приятно, Александр! –– обрадовалась Ася. –– А что это вы сказали вначале? Дым?
–– Дым, всё верно. Я же байкер, это моё ездовое прозвище, принято так у нас. У байкеров. — Дым, наконец, немного улыбнулся в ответ. Он уже взял себя в руки и перестал запинаться.
–– Итак, Дым… — Асю всё это ужасно забавляло.
— Да. Я Лисицын, записывался на медкомиссию — права продлевать. Просто, возможно, — он смущённо улыбнулся и неопределённо провёл рукой по дуге справа от себя, — не моего привычного уровня ваш медицинский центр...
Глаза Лисицына между тем не переставали пристально и пытливо изучать каре-зелёный бархат Асиного взгляда.
«Где я его видела? И голос как будто знакомый, — подумала Ася».
— Всё в порядке, — ответила девушка вслух и снова улыбнулась, открытым взором отвечая посетителю. — Проходите, пожалуйста к терапевту, вас ожидают. Кабинет номер пять.
Лисицын кивнул, ещё раз серьёзно и вдумчиво посмотрел на девушку, и прошёл в широкий коридор, где в шахматном порядке располагались двери профильных специалистов, да ютились между кабинетами обитые зелёным кожзаменителем банкетки.
Ася, едва заметно улыбаясь, снова вернулась к рутинной работе в своём компьютере, когда до неё донёсся решительный стук в дверь из коридора, куда только что удалился необычный посетитель Александр Лисицын.
— Разрешите? — голос его прозвучал громко и совсем иначе, нежели минуту назад в холле: уверенно, твёрдо, даже с оттенком металла, как подумалось девушке.
И тут она всё поняла. Поняла, почему так ошарашенно смотрел на неё внезапно онемевший посетитель. У Аси потемнело в глазах, и ей вдруг захотелось спрятаться или раствориться в воздухе. Она вспомнила, где слышала этот голос.
