Read the book: «Три огурца на красном заднике»
©
Jacob13@Yandex.ru
8 903 121 54 13
Яков Пикин
ТРИ ОГУРЦА
НА
КРАСНОМ ЗАДНИКЕ
роман
АННОТАЦИЯ
Когда –то пластинки с западными исполнителями стоили больших денег. Иногда просто половину месячной зарплаты. Чтобы донести до людей музыку, создавались вокально-инструментальные ансамбли, сокращённо ВИА. Многие из них были самодеятельными. Каждая уважающая себя огранизация, завод или институт, каждая школа или профтехучилище имела свою группу. Они выступали на праздниках или конференциях, играя в фойе, разных мероприятиях и, конечно на свадьбах. Поскольку за свадьбы группам платили, между ними была конкуренция. Всем хотелось заработать. Чтобы определить, какая из групп самая лучшая устраивались общегородские конкурсы. Победители могли рассчитывать на большее число ангажементов и, как следствие, на более современную аппаратуру и хорошую зарплату в будущем.
Профессиональные музыкальные коллективы самодеятельные обычно презирали. Потому что конкуренты из самодетятельных групп отнимали у професиионалов хлеб. Мало кто из непрофессинальных музыкантов мог попасть в настоящий филармонический коллектив. Но иногда случалось и такое. Наш рассказ как раз об одном из таких непрофессиональных музыкантов Леониде Аръе, который по счастливой случайности попал в инструментальный ансамбль, работавший на танцверанде городской зоны Отдыха.
На зоне Отдыха Лео, как называли его приятели, знакомится с тремя отдыхающими девушками Сесилией, Зоей и Наташей и по очереди влюбляется в каждую из подруг. Все три девушки спортсменки и комсомолки, все три занимаются велоспортом. Лео не догадывается, что между подругами соревнование идёт не только в спорте, но и в жизни. Они борются друг с другом за право называться самой привлекательной, самой успешной и самой красивой. Поэтому подруги ревнуют друг друга буквально к каждому сердечному увлечению, каждому вздоху, стараясь непременно перейти подруге дорогу, если такой шанс выпадает. Так Лео однажды оказывается в постели одной из подруг Наташи, хотя ему понравилась совсем другая – Сесилия. Он совершенно напрасно обвиняет себя в этом проступке, так как все три девушки просто используют его, как инструмент, в борьбе между собой. Каждая из подружек, как дальше выяснится, готова пожертвовать многим, включая семейное благополучие и только ради того, чтобы две другие признали её «огурцом», как называет их тренер по велоспорту Бурцев победительниц из числа своих подопечных.
Когда однажды Лео делает окончательный выбор в пользу Сесилии, предложив ей руку и сердце, в его жизни начинают происходить события, которые уводят его далеко от целей, поставленных однажды перед ним его честолюбимой мамой и им самим.
События романа охватывает трёхлетний период с 1984- го по 1987- й год.
СИНОПСИС
СССР, год 84-й. Лео играет на бас гитаре в школьном самодеятельном ансамбле. Его мечта – попасть в профессиональный коллектив. Но его чаяниям вряд ли суждено сбыться, поскольку у Лео нет музыкального образования. И всё –таки судьба ему однажды улыбается. Волей случая Лео оказывается в профессиональном коллективе, которым руководит отец его друга Тараса Зимкина – Авангард Зимкин.
Вместе с инструментальным ансамблем Лео едет на гастроли в Подмосковный дом отдыха «Сказка Леса». Там он знакомится с девушками Сесилией (Цилей), Зоей и Наташей, которые тоже приехали отдыхать по профсоюзной путёвке. Все три девушки занимаются велоспортом.
Лео сначала влюбляется в Цилю и та отвечает вроде бы ему взаимностью, но то ли всерьёз то ли в шутку предупреждает: «я занята!». Однако Лео не обращает на её слова внимания. Так уж выходит, что в отсутствии Цили и Зои Лео увлекается Наташей, и они идут к ней в номер. Но когда между ними всё происходит, Лео понимает, что близость с Наташей была ошибкой. Всё оказалось совсем не таким, каким он себе это представлял. Лео ненавидит себя за своё легкомыслие, он не понимает, зачем это сделал. Когда Циля с Зоей возвращаются из города, куда ездили на цирковое представление, Наташа рассказывает подругам, что она была в постели с Лео. Но Циля ей не верит. Между Наташей и Цилей ними происходит ссора. В ярости Циля кидает в Наташу цветочным горшком, но промахивается. Понимая, что в следующий раз промаха может не быть, Наташа собирает вещи и уезжает с зоны Отдыха. Но даже отъезд Наташи Цилю не успокаивает. Её женская гордость уязвлена. Она не может поверить, что Лео мог предпочесть Наташу ей. Подумав, она решает напрямую спросить Лео, когда тот приходит к ней в гости.
Услышав вопрос Цили, Лео искренне заявляет, что между ним и Наташей ничего не было. Он без ума от Цили и готов поклясться ей в чём угодно, лишь бы не потерять её. В глубине души Лео уверен, что между ним и Наташей ничего серьёзного не было, потому что то скомканное соитие, которое между ними произошло, никак нельзя назвать близостью, скорее, отдалением. Конечно, Лео понимает, что поступает скверно, обманывая Цилю, но он оправдывает себя тем, что в глубине сердца дал себе клятву, никогда больше не идти на поводу у своих желаний. В доказательство правдивости своих слов, он предлагает Циле руку и сердце, и клянётся ей в вечной любви. В знак того, что она ему верит, Циля позволяет Лео овладеть собой.
В это время третья подруга девушек, Зоя, издалека подглядывает за тем, что происходит между Лео и Цилей. В глубине души, она знает, что последнее слово останется за ней. Она никогда не уступит своим подругам права быть лидерами, или «огурцами», как называет это их тренер по велоспорту Бурцев, в игре с мужчинами. Зоя, как пантера, пока затаилась в ожидании прыжка. И когда нужный момент наступит, она прыгнет и утащит добычу.
По окончании летнего сезона Лео везёт Цилю к себе домой, в надежде, что его близкие её примут. Но их обоих выгоняет из дома пьяный отчим Лео. В результате пара ночует у тётки Лео в Подмосковном посёлке.
В доме тётки Циля неожиданно признаётся Лео, что она замужем. Лео не до конца понимает, почему Циля не сказала ему об этом сразу, но, поскольку он любит её, то решает принять всё, как есть.
Лео продолжает работать и учиться. Циля занимается домашним хозяйством и в свободное время приезжает к Лео на работу в ресторан, где он, на время учёбы в институте, подрабатывает поваром. Вроде бы всё идёт нормально. Но однажды, когда он приезжает домой после работы, Цили дома не оказывается. Вскоре выяснилось, что она собрала вещи и уехала.
Не зная, что предпринять, Лео начинает пить, однако это не помогает. Водка ему кажется водой, жизнь кошмаром. Он думает, что недостоин Цили. В голове у него вертится одна и та же навязчивая фраза: «клин клином вышибают». Думая, что сможет так излечиться, он ложится с первой попавшейся женщиной, молодой соседкой, которая зашла к нему попросить соли. Попав в трудную ситуацию, он сразу же забыл о клятве, которую дал себе на зоне Отдыха, когда пришёл к Циле. Соседка, проведя с ним ночь, убегает от него, поскольку во сне он постоянно называет её Цилей.
Заехавшая к нему как -то в гости Зоя, третья подруга девушек, воспользовавшись ситуацией, соблазняет его и ложится с ним в постель. Окончательно потерявший верный ориентир Лео проклинает себя за свою слабохарактерность. Он ещё больше начинает ненавидеть себя за то, что не может контролировать свои желания и потакает им! И хотя Зоя вдруг признаётся ему в любви, он понимает, что она, так же, как и Наташа, совсем не та женщина, которая ему нужна. Он любит Цилю и больше никого!
Желая доказать свою верность Циле, Лео говорит Зое о своём намерении поехать в Торжок, родной город Цили и забрать её оттуда. Его даже не останавливают сказанные, будто вскользь, слова Зои о том, что муж у Цили криминальный тип, вагонный катала, то есть картёжник и наверняка водит знакомство с бандитами. Однако Лео так увлечён своей идеей, что ничего не хочет слышать.
В Торжке Лео, в самом деле, сталкивается с мужем Цили. Но тот настолько пьян, что не в силах разобраться с Лео в первый момент. Однако, протрезвев немного, он бросается на Лео с ножом. И хотя всё заканчивается без крови, Лео в состоянии аффекта, говорит Циле обидные слова. Он полагает, что если бы Циля с самого начала была с ним честна и рассказала ему о своём замужестве, то ничего бы этого не случилось.
Согласная поначалу с ним уехать, Циля вдруг говорит, что остаётся с мужем. Лучше-де жить мужем -пропойцей, который тебя любит, чем с человеком, которому становится дурно при виде столового ножа!
Вернувшись, Лео находит в почтовом ящике повестку в армию. Но в первый момент его это не пугает. Ведь Лео учится в институте и у него есть бронь. Он думает, что завтра же поедет в институт, возьмёт в деканате справку и отвезёт её в военкомат.
Однако, приехав в институт, Лео узнаёт, что из-за пропусков лекций, ему грозит отчисление. В панике Лео начинает искать декана, чтобы выпросить справку под обещание сдать все хвосты. Но декан в отпуске. Замдекана, у которого сын погиб в Афганистане, заявляет, что не подпишет Лео никакой справки, поскольку тот плохо учится. В доказательство своему решению, он задаёт Лео несколько вопросов из своего исторического курса, и Лео на них не отвечает. Лучше переведитесь на заочное отделение, молодой человек, советует ему педагог, и идите служить в армию, а потом вернётесь и восстановитесь!
Но Лео не согласен с таким предложением замдекана. Он начинает искать способ взять справку в обход решения. Ему удаётся уговорить секретаря института напечатать ему справку. Но без печати и подписи она всё равно недействительна. В военкомате, куда Лео приезжает со справкой, ему подтверждают это. Видя, что Лео пытается найти выход из трудного положения, Военком говорит ему, что если завтра он поедет на призывной пункт, найдёт там коменданта и объяснит ему ситуацию, то возможно тот даст ему немного времени, чтобы оформить справку правильно.
Уверенный, что у него всё получится, тем же вечером Лео идёт в ресторан, чтобы отметить это событие. Там он сталкивается со своим старым приятелем музыкантом Самвелом, которого друзья провожают в армию, и напивается с ним. Пьяным он приезжает тем же вечром к Зое, которая, перед его отъездом в Торжок, оставила ему свой адрес.
Зоя предлагает ему остаться у неё на всю ночь и уставший от приключений Лео соглашается. Однако, проснувшись ночью в постели Зои, Лео, так же, ка после близости с Наташей, понимает, что Зоя совсем не та женщина, которая ему нужна. Он тихонько одевается и исчезает из дома Зои, думая, что их встреча была последней.
Утром Лео едет на призывной пункт, чтобы найти коменданта и договориться об отсрочке. На Призывном пункте коменданта не оказывается. Зато Лео опять встречается здесь с Самвелом, который, прогуляв всю ночь в ресторане, приехал, как он сам говорит, «сдаваться». Они снова напиваются, на этот раз с каким –то армянином, который угощает их коньяком, взятым из дома и затем ввязываются в драку с призывниками. Во время драки от удара по лицу Лео теряет сознание.
Приходит в себя Лео уже в армейском эшелоне. Лео пытается объяснить двум сержантам, с которыми он оказался в одном купе, что его нахождение в армейском эшелоне ошибка. Он студент и не должен тут находиться! Лео призывает военнослужащих войти в его положение и отпустить домой. Но те лишь смеются над ним. А когда Лео, вопреки их нежеланию его выпустить, пытается уйти самовольно, то они очень жёстко дают ему понять, что ничего у него из этого не выйдет: «попал ты, парень! Сел ж…в костёр»!
Вскоре Лео он узнаёт, что его вместе с остальными призывниками везут в какую-то военную часть в восточной Украине. На дворе всё ещё 1984-й год.
В первые дни Лео своего пребывания в армии, Лео понимает, какую ошибку он совершил, бросив учёбу в институте. Его поднимают среди ночи, в холод, и полуголого ведут на плац ходить гуськом. Как и остальным, Лео достаётся от старослужащих. Одного из его друзей пьяный сержант во время дежурства по кухне едва не убивает ножом. Но делать нечего, теперь нужно продолжать службу.
Порой Лео спасает музыка. Нет, конечно, её не включают здесь повсюду, но она звучит в его душе. Теперь сцена для Лео это казарменный пол, а нотный стан – плохо окрашеная стена штабного коридора, по которой ползут в разные стороны извилины от потрескавшейся краски. Стоя в наряде на тумбочке Лео «даёт концерт»!
Внезапно в часть к Лео приезжают Зоя и её мать. Отыскав замполита, мать Зои заявляет, что Зоя беременна от солдата, который служит в его части, Леонида Аръе. В доказательство этого, мать Зои представляет замполиту части справку от гинеколога, где чёрным по белому написано, что Зоя в положении. Она просит армейское начальство отпустить Лео в Москву для заключени брака с его дочерью. Свою просьбу Зоина мать подкрепляет звонком из кабинета известного партийного босса Украины, с которым она, оказывается, вместе училась. Задобренный подарками из Москвы и прижатый к стене серьёзными знакомствами матери Зои, замполит разрешает Лео покинуть на время часть для заключения брачного союза.
По дороге домой к Лео, Зое и её матери в купе подсаживается мужчина. Вскоре выясняется, что он так называемый катала, картёжник, обыгрывающий людей в поезде. И хотя мать Зои, очень проницательные женщина, быстро разоблачает его и выгоняет из купе, становился понятно, что у новоявленной семейной пары, как и у любой карточной игры, кон будет не долгим.
В Москве Лео окончательно понимает, что не любит Зою и не видит себя её мужем. Отныне всю затею со свадьбой отныне он воспринимает, как шутку. Про себя он думает: но раз ему выпал отпуск, надо воспользоваться этим и отдохнуть на всю катушку.
Когда Зоя уезжает в парикмахерскую делать причёску, Лео, выйдя покурить на общий балкон, внезапно сталкивается там с Наташей, которую Зоя, оказывается, тоже пригласила на свадьбу. После пары бокалов шампанского, Лео изменяет Зое с Наташей прямо на лестничной клетке.
Каким –то образом Зоя, вернувшись из парикмахерской, догадывается по виду подруги, что произошло между ней и Лео, однако делает вид, что ничего не случилось. В тот же день они с Лео едут в ЗАГС и расписываются.
После свадьбы Лео возвращается в армейскую часть. Там его ждёт сюрприз. Его, недавнего призывника, вдруг назначают на должность начальника столовой и дают сержантское звание. Понимая, что всем этим он обязан Раисе Павловне и её связям, Лео соглашается принять должность, так как служба солдатом в той части, в которую он попал, связана со многими рисками из-за неуставных отношений.
В помощники Лео назначают сержанта Кувыкина, того самого, который ранил ножом его сослуживца и больше всего над ним издевался в первые дни призыва. Каким –то образом Лео находит общий язык с Кувыкиным, причём настолько, что тот обещает научить Лео некоторым приёмам уличной драки. Как дальше выяснится, для Лео, который никогда не умел драться, уроки Кувыкина окажутся весьма полезными.
Отслужив в армии и вернувшись к гражданской жизни, Лео даже не пытается зайти к Зое, понимая, что их семейная жизнь невозможна. Он хочет найти работу, но все предложения это не то. Не найдя другого достойного способа зарабатывать, он снова решает заняться музыкой и поступить в группу к своему знакомому Василию Ходеру. Вместе они собирают новую группу, пригласив в неё старых школьных товарищей Лео. Теперь им нужно найти только хорошего гитариста. В одной из школ Лео знакомится с солисткой школьного ансамбля Лорой.
Лора не соглашается пойти с Лео в его группу, но она помогает ему найти талантливого гитариста и автора песен Славу Букетова. Когда группа собрана, Ходер объявляет участникам, что они примут участие в общегородском конкурсе, главным призом которого является поездка в Германию. На дворе осень 1986 –го года. Поскольку мать Ходера работает в аппарате Исполкома и занимается молодёжной политикой, то она возглавляет жюри конкурса, и у группы Ходера есть все шансы, чтобы конкурс выиграть.
Ансамбль серьёзно готовится к выступлению, репетирует, однако перед самым выступлением группы Ходер заявляет, что не может участвовать в конкурсе, так как ему предложили поехать в качестве перкуссиониста в загрантурне вместе с известным на всю страну государственным оркестром Силантьева, и он не в силах отказаться.
Место за барабанами в группе срочно занимает техник ансамбля и друг Лео – Микки Хомяков.
Микки знает репертуар, но у него из-за страха сцены во время выступления возникает ступор. Вместо того, чтобы начать играть заявленные композиции, он начинает стучать совсем не то, что запланировано. Хотя группа имеет успех среди зрителей, призового места она не занимает. Как следствие, все музыканты, кроме Лео и Микки, после конкурса покидают группу.
После распада коллектива Лео понимает, что самодеятельность это не его. Он больше не видит себя и банковским клерком, на которого учится, и принимает решение радикально изменить свою жизнь, став профессиональным репортёром. Однако от идеи до воплощения пройдёт ещё очень много времени. А пока что всё идёт по-старому.
Лео снова едет в дом отдыха «Сказка леса», где когда -то начиналась эта история, но уже не в качестве музыканта, а в качестве простого зрителя, так как на зоне отдыха будет проходить очередной конкурс среди непрофессиональных музыкантов. С собой в попутчицы он берёт Лору, девушку, на которой собирается жениться.
На зоне отдыха он внезапно встречается снова с Зоей. Его бывшая жена приехала сюда вместе с братом Самвела Анастасом, который работает в исполкоме референтом известного на весь город партийного функционера Изольды Викторовны. Лео старается не смотреть на Зою, ведь она обманула его тогда в армии, заявив, что беременна от него и теперь они разведены.
Вчетвером, Лео, Лора, Анастас и Зоя приплывают на лодке на крошечный островок посреди водохранилища, где для гостей конкурса устроители разбили палатки.
На островке они весело проводят время, хорошо подогревая себя коньяком, в результате чего Лео ночью ложится в палатке с Зоей, которая кажется ему в ночи и под действием всё того же алкоголя просто обворожительной, а Анастас с Лорой.
Проснувшись утром, и увидев Лору в объятьях Анастаса, Лео в ужасе покидает палатку. Он, как давно в молодости, ненавидит себя за то, что из-за своего эгоизма, предал человека, которого любил!
Сев в лодку, Лео гребёт на середину водохранилища. На середине водохранилища Лео приходит в голову мысль утопиться. Бросив вёсла, она смотрит на воду. На душе у него очень гадко, он в смятении. Лео думает, что такому, как он нет места на земле. Он любил Цилю, а она предпочла остаться с мужем. Он хотел жениться на Лоре, а она на его глазах переспала с другом! Нет, такой неудачник, как он не имеет права жить! Лео встаёт, чтобы кинуться в воду. Но увидев рыбу в воде, которая, подплыв к лодке, доверчиво предложила погладить ему свою спину, Лео принимает рещение отказаться от своего ужасного намерения. В очередной раз он даёт себе клятву никогда больше никого не предавать!
Лео снова один. Самодеятельность для него теперь почти ругательное слово. В глубине души он уже твёрдо решил, что будет профессионалом в области журналистики и – никакой больше самодеятельности!
Но, увы, это пока лишь мечта. Пройдёт ещё целый год, прежде чем эта история придёт к своему логическому завершению. 7- го ноября 1987-го года, в праздник 70 –ти летия Революции, Лео с Микки должны выступить на площади в уличном джаз-банде, так как обещали это боссу городской самодеятельности Юрию Веселовскому.
Хотя концерт прошёл без приключений, Лео всё же не доволен собой, он недоволен в целом, как складывается его жизнь. Он хочет большего. Например, попасть на телевидение и стать репортёром. Он думает: а в силах ли он сделать это? Ведь у него нет специального образования. Вот бы судьба дала ему знак! Прямо сейчас! И вдруг в толпе он видит… Цилю! Нет, этого не может быть! Лео протирает глаза. Да, сомнений быть не може! Это она, а рядом с ней малыш, которому не больше лет 3-х.
Лео с большим трудом пробирается через плотный строй демонстрации и оказывается перед ней. Их взгляды встречаются. Они обнимаются. Лео целует Цилю, вглядывается в ребёнка. Вместе идут к нему домой, уже не боясь, что их выгонит отчим, который, пока Лео странствовал по жизни, ушёл из жизни, сунув голову в петлю.
ЭПИГРАФ
Город спит в ночи, и Луна ушла за тучи
Озаряя тускло небосвод
Я иду себе, напевая "рокки-чуччи"
Как самый отъявленный пижон.
(проигрыш)
Через Би-Би-Си нам известны все джазисты
И хиляю я с чувихою любой
И недаром я зовусь поп-гитаристом
А на самом деле я совесткий бизнес-бой
О, yes!
(проигрыш)
И под Юрай Хипп мы торчим своей конторе
Сухачём дешёвым наполняя животы
А потом, как всегда, накачавшись до упора
Обалдевши в кайф мы орём до хрипоты
Oh, yeh!…………………………………..
(из дворового фольклора советского периода)
©
ПРОЛОГ
Колонка бас- гитары хрипела так, будто свинье пропороли бок. В ламповом усилителе УэМ-50, у которого для большего охлаждения сняли верхний металлический кожух, бешенно мигали от напряжения лампы.
Техник школьного вокально –инструментального ансамбля «Сезон» Миша Хомяков, по прозвищу Микки, вот уже пол -часа безуспешно пытался наладить усилитель, чтобы тот нормально работал, но у него это всё никак не выходило. Наконец, бросив в отчаянии отвёртку, он положил ладонь на лоб и замер, как замирают теоретики науки над чересчур сложной задачей.
– Миша, сделай что –нибудь! – Умоляюще произнёс стоящий над ним на сцене с гитарой наперевес лидер школьной группы Тарас Зимкин, у которого от волнения и стресса выскочила на носу стайка потливых росинок:
– Через пол –часа народ запустят, а у нас усилитель не работает!
– Ну и что? Ко второму подключим, там два входа, – часто заморгал в ответ на его слова Микки. Он всегда быстро моргал, когда рядом с ним кто –то терял терпение.
– Ты обалдел? – От возмущения закричал фальцетом Зимкин. – Чтоб бас с «Йоникой» из одной колонки шли?! Да там такая каша будет, не то, что народ, что сам чёрт музыки не услышит!
– Что же я могу сделать? Он живёт своей жизнью, со мной не советуется! – Показав на усилитель, часто заморгал Микки.
– Найди где -нибудь лампу, Миша! – Заорал уже Зимкин. Вообще –то он мог в самые критические запросто мог впасть с истерику. Не лучшее, кстати, свойство для полководца.
– Да где я тебе её сейчас найду? – Ещё пуще заморгал Хомяков, сразу став похожим на испорченную лампу в усилителе.
– Где угодно! – Сжав покрепче гитару и сделав в его сторону поклон, с красным от натуги лицом, прошипел Зимкин. – Мне всё равно. Хоть в директорском кабинете!
– Слышай, а это идея! – Микки перевёл взгляд с Зимкина на своего друга, гитариста Ва Жировских, который всё это время, стоя в уголке и поглядывая на них обоих, отрабатывал сольный проход на гитаре.
Подскочив со стула, Хомяков крикнул:
– Эврика, чуваки. Знаю! Ждите, сейчас вернусь!
Он побежал, уже почти дойдя до дверей, снова вернулся, схватил из ящика под столом отвёртку и, сказав:
– Минут десять порепетируйте на неподключенных. Я скоро.
И снова побежал к выходу.
В это самое время директор школы и по совместительству мама Тараса Зимкина Людмила Александровна Зимкина выходила из своего кабинета в сопровождении завуча Марии Ивановны Сутуловой. Они обе торопились на расширенный Педсовет, где должны были, кроме всего прочего обсуждать вопросы предстоящих школьных экзаменов у выпускников, а также поведение отдельных учащихся, которые позволяли себя прогуливать в преддверии экзаменационной поры. У входных дверей школы они вдвоём на минутку задержались, привлечённые шумом толпы молодёжи на улице, нетерпеливо ждущей, когда их запустят на школьный танцевальный вечер.
– Ваня, смотри, чтобы не было пьяных! – Крикнула она на ходу старшему из ребят, дежурившему у входа, парню атлетического сложения по фамилии Лихолетов.
– Не волнуйтесь, Людмиласанна, с запахом никто не пройдёт. – Отозвался Ваня, школьный силач и любимец учителя физкультуры. – А когда их уже можно будет уже впускать то?
– Давай минут через десять, – посмотрев на часы, сказала директор. Потом, обернувшись к завучу добавила:
– Не понимаю, кто придумал эти вечера? Была б моя воля, я бы их запретила!
– Ой, не знаю, Людмила Александровна, если запретить, они, думаете, себе тогда другого развлечения не найдут? – Спросила ничуть не более либеральная, но куда более предусмотрительная Мария Ивановна:
– Да прямо в ближайшем подъезде, может быть, даже вашем. У меня вот тут недавно прямо такой устроили, ужас…Я иногда, знаете, когда лифт сломается, по лестнице иду, так господи, чего ж там только нет – и бутылки, и окурки, и лужи, простите за такие подробности! Чем так, пусть уже лучше приходят в школу и танцуют на глазах у всех!
– Это да, с такими доводами не поспоришь, – с серьёзным видом кивнула Людмила Александровна.
На улице в это время, переминаясь с ноги на ногу, и с нетерпением поглядывала на школьные двери, дымилась паром толпа молодёжи. Падал снег. Поглядывая сверху вниз, нецензурно обзывала толпу ворона с дерева.
Справа от школы белела запорошенная уже первым снежком спортивная площадка с понуро висящими на щитах баскетбольными кольцами, козлом для прыжков, и гимнастическими брусьями. Какие –то подростки у леса, нахохлившись и вибрируя от холода, гоняли по кругу окурок, ёжась при порывах ветра и воровато оглядываясь по сторонам.
Стоял ноябрь, с самого утра воздух замутневался туманной сыростью, а небо затягивалось промозглой хмарью. Неуютно и тускло горела под школьным козырьком примурованная толстым овальным плафоном лампа. В такую погоду хотелось зайти в тепло и долго оттуда не выходить. Но перед этим неписаный закон требовал до посинения губ и носов стоять перед закрытой дверью на холоде и ждать, чтобы заработать на это право.
– Чего они там тянут? – унылым голосом спросила одна девушка другую, шмыгнув носом. –Так же и околеть можно!
– Не знаю, – выдав зубами дробь, которой бы позавидовал сам Джон Бонэм, ответила её подруга.
Девушке было лет пятнадцать, не больше. На ней была куртка их кожзаменителя, почти не греющая, но зато выглядящая издалека модной. Из-под неё наружу выглядывал рыжий хомут вязаного свитера. Тот же свитер выглядывал и из рукавов куртки, раструбы которых девушка, шмыгая от холода носом, то и дело вытягивала, чтобы спрятать в них озябшие, посиневшие от холода руки. Голову девушки украшала морская зимняя форменная шапка с кокардой вместо краба. Пальцы её, не развитые, с коротко постриженными, покрытыми голубым лаком ногтями, были унизаны дешёвыми из пластмассы кольцами и перстнями из нержавеющей стали.
Из-под куртки сзади у неё виднелся эрзац синих отечественных джинсов той заурядной марки, которые в отличие от настоящих никогда не «тёрлись», не меняли цвета, а лишь безобразно вытягивались, превращаясь со временем в нечто бесформенное. На ногах у девушки белели кеды, глянув на которые любой и не беспочвенно мог начать крутить пальцем у виска, потому что в холод такие кеды не грели, а напротив охлаждали, впрочем, большинство сверстников девушки отнеслись бы к такой обуви вполне снисходительно, учитывая общий низкий уровень жизни и зарплатный минимум.
Ответив подруге, и одновременно с этим снова выдав зубами дробь, девушка посмотрела на подругу и вяло улыбнулась. Подруга тоже скривила губы в ответ, плотнее прижав к щекам воротник пёстрого габардинового пальто, какие охапками продавались в Детском мире по цене сорок пять рублей за штуку. После этого она натянула пониже связанную бабушкой шапочку, из купленной за пятерик ровницы на рынке, и одновременно закопала нос в мамин мохеровый платок, который, надо сказать, был вещью вообще бесценной в таких погодных условиях.
– Холодно, атас! – Пробормотала она.
– Блин, да вечно у них всё в последний момент! – Тоже стуча от холода зубами, приоизнесла их третья подруга, черноволосая, приземистая и крепко сбитая, с мощными, как у борца сумо руками. У девушки были узкий лоб, узкие глаза, узкие брови, узкая переносица, от которой вырастал широкий нос в форме седла, выпуклые губы, двойной подбородок и толстые, как осенние яблоки, щёки. Звали девушку Римма.
Одета Римма была в косуху из кожзаменителя табачного цвета, маловатую ей по размеру, из -под которой мощным тараном выпирали уже две боевые торпеды не по возрасту развитой груди. Под косухой у девушки ещё был свитер бледно -сиреневого цвета с горлом типа «хомут». Шапки на ней не было. Вместо этого на голове возвышался начёс, который она без конца взбивала красными от холода пальцами, проверяя, не опустился ли он вниз, но добиваясь этим, как это часто бывает, прямо противоположного результата. Снег всё шёл, а просушить волосы было негде.
Ходить в то время без шапки зимой было особым шиком, но отважиться на это могли лишь «очень крутые», «безбашенные» или «совершенные оторвы», к которым, девушка как видно себя видно причисляла. Снизу она была одета в чёрную юбку с разрезом посередине, из-под которой виднелись, как у многих в эту погоду, толстые шерстяне рейтузы.
Рейтузы в те времена не просто грели, а были ещё и своеобразной страховкой от проникновения шальных мальчишеских рук, которые, дай им только волю, обязательно к тебе лезли, особенно если кавалер перед этим выпил пару глотков портвейна. Вообще –то обычные рейтузы продавались в магазине с резинкой на поясе, но эти были усовершенствованы. Вместе с резинкой в паз у Риммы была ещё вставлена толстая верёвка, которая завязывалась на поясе узлом. Мало кому из представителей мужского пола удавалось развязать его, таким он был сложным.
Девушка без шапки время от времени одёргивала юбку то ли боясь замёрзнуть, то ли не желая ещё больше оголить толстые, оковалистые ноги, облаченные в эти мглистого цвета шерстяные рейтузы. Она всё время шмыгала носом, вытирая его то и дело манжетом куртки.
– Оделась, главное, блин, как в кино. – Выпуская пар изо рта и поглядывая на двери школы, ворчала она. – Думала, сразу пустят.
– Да, ты, Риммк, вечно прямо как будто сейчас лето на дворе выступаешь…– осклабилась ей более удачливая в плане одежды её подруга. – В лёгком весе!
Обе девушки, та, что с кольцами и та, что в габардиновом пальто, затряслись беззвучным, похожим на пламя восковой свечи, смехом.
– А чего побаиваться -то, – глядя в сторону и тем показывая, что она не желает стать предметом насмешек, шмыгала носом Риммка. Но, видя, что подруги продолжают хихикать над ней, решила окоротить их, заявив громко, но не настолько, чтобык ним стали поворачиваться:
