Read the book: «Фронтир»

© Яков Литвинов, текст, 2025

© Ro47, иллюстрации, 2025

© Ольга Володина, иллюстрация на обложке, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Глава I: Штормовое предупреждение

– Винсент. Винсент, открой глаза, – ласковый девичий голос вырвал мальчика из темноты.

Он осторожно, со страхом, приоткрыл глаза, но ничего толком не увидел из-за пелены слез. В воздухе стоял едкий запах пороха. Змейка дыма медленно тянулась из дула лежавшего на полу револьвера. Красивый револьвер… Револьвер отца. Мальчик вновь сжался и заплакал.

– Дорогой, пожалуйста, посмотри на меня. – Теплые руки прикоснулись к его щекам и приподняли прижатую к коленям голову.

Мальчик с опаской поднял взгляд на девушку, пытаясь не смотреть на мертвую тварь, лежащую рядом.

– Не бойся, Винни, теперь всё хорошо. Тебе никто не навредит. – Девушка нежно смахнула слезинки с его глаз. – Будь хорошим мальчиком, ладно? Ради нас всех. Ради меня.

Мальчик опустил взгляд и увидел то, что навсегда отпечаталось в его памяти: белое, словно сияющее, девичье платье, обагренное кровью.

* * *

Тяжелые серые тучи затягивали небо над Городом, поглощая последние клочки вечерней синевы. Утробно гремя, они надвигались неспешно, но неумолимо. В Городе уже объявили штормовое предупреждение. По прогнозам мегалополис должен столкнуться с самым сильным за несколько десятков лет буйством стихии, но он готов к вызову.

Яркий свет неона рассеялся в молочном тумане, и разноцветные огни стали похожи на пятна краски, повисшие в воздухе. Из центра города, из самого сосредоточения света, во все стороны, к окраинам и дальше – за его пределы – тянулись линии желтых огоньков: фонари сети эстакад, которые паутиной оплели Город.

В небе неторопливо летели к своим стоянкам дирижабли, наблюдая за ним сверху.

Город раскинул свои объятья на несколько сотен километров и разросся настолько, что даже не обращал внимания на останки целых вымерших кварталов, на которые можно было неожиданно наткнуться. Город вобрал в себя всё: яркие, кипящие жизнью районы, депрессивные промышленные зоны и порты, спокойные и не очень жилые массивы, более или менее роскошные квартальчики с частными домами. У него не было единого лица. Небоскребы из стекла и бетона соседствовали с кирпичными и панельными домами, старинные или же просто стилизованные под старину частные дома встречались как в пригородах, так и на крышах высотных зданий почти что в самом центре.

На две половины Город делила великая река, по которой нескончаемым потоком шли торговые и транспортные суда, перемежаясь речными трамвайчиками.

Наверное, кто-нибудь даже мог принять это место за рай, но вскоре всё равно понял бы, что обманулся.

* * *

По опустевшей улице брел одинокий человек. Налетающий порывами ветер трепал копну его густых черных волос. Из-под поднятого воротника выцветшего плаща виднелись только хмурые серо-голубые глаза.

Парень лет двадцати шел, вжав голову в плечи и засунув руки в карманы, мимо заброшенных, поросших зеленью особняков, которые пристально смотрели на него черными провалами окон.

Обычно в подобных местах селились сквоттеры, но не здесь. Дурная слава отпугивала даже самых отчаянных, благодаря чему эта и несколько соседних улиц навеки застыли во времени.

Он прошел мимо детской площадки. Ветер оживлял брошенные карусель и качели, могло показаться, что завсегдатаи площадки, живущие своей веселой и беззаботной жизнью, вернулись сюда и впору бы услышать детский смех, но раздавались только лязг цепей и скрип ржавого металла.

Каждый шаг по потрескавшемуся и поросшему зеленью асфальту отдавался эхом на пустой улице. Заброшенные дома, тишина, нарушаемая лишь порывами ветра, шелест листьев, молочный туман и далекие мутные огни центра могли бы навевать спокойствие, но с каждой минутой внутреннее напряжение парня только росло.

Пройдя еще немного дальше, парень остановился. Его интересовал один конкретный дом: трехэтажный особняк, обшитый почерневшим от времени деревом, с непроглядно грязными окнами. Светилось лишь одно-единственное окошко на чердаке. Тот, кто был сейчас внутри, думал, что он один во всей округе.

Парень достал из-под плаща серебристый револьвер с витиеватой гравировкой. Винтажный вид револьвера портили только дульный тормоз и планка для установки прицела сверху ствола. Такой экземпляр сейчас было трудно достать.

Медленно открыв калитку, которая всё равно предательски заскрипела, он направился по засыпанной листьями каменной тропинке к тяжелой дубовой двери. Та была заперта, но замок был механическим, так что парень вставил автоматическую отмычку и через пару мгновений дверь поддалась.

Он оказался в прихожей, затем перешел в гостиную. Трудно было понять, что находится дальше, поскольку и без того тусклый осенний свет единственного уличного фонаря проникал в помещение лишь через открытую дверь.

Комната соответствовала внешнему виду дома и была стилизована под старину: деревянная мебель, цветные обои с цветочным орнаментом, паркет, роскошный ковер. Пройдя немного внутрь, парень зацепился взглядом за шкафы, плотно заставленные книгами, настоящее пианино и музыкальный центр, стилизованный под старинный граммофон. Кроме того, у лестницы напротив входа стояли большие напольные часы, в которых до сих пор из стороны в сторону раскачивался маятник. Вероятно, просто новодел. У левой стены был большой камин, над которым висел портрет.

Парень медленно закрыл дверь и, освещая себе дорогу фонариком смартфона, подошел поближе, чтобы рассмотреть картину. На ней была изображена молодая женщина с длинными золотыми волосами, мягкими чертами лица, точеной фигурой. Бледность кожи не отталкивала, а только придавала ей еще больше аристократической красоты. Женщина была одета в черное платье с кружевами, делавшими ее похожей на мастерски сделанную элегантную куклу. Бледно-алые тонкие губы были изогнуты в легкой теплой улыбке, а глубокие зеленые глаза, казалось, смотрели прямо на зрителя, будто живые.

На камине под портретом стояло много фотографий, покрытых толстым слоем пыли. Парень взял одну из них: тоже эта женщина. Она сидела в кресле в этой самой комнате, а рядом с ней стоял мужчина. Мужчина на фото был заметно старше ее. Его русые волосы уже начали седеть и выпадать.

Отойдя от камина, парень еще раз осмотрел всю комнату. Всё поросло паутиной и стало серым от пыли. Благодаря той же пыли на полу были видны следы ног: и его собственные, и чужие. Следы неизвестного вели на лестницу, обрываясь у запертой двери на второй этаж. Замок был не закрыт, значит, дверь заблокировали с другой стороны.

Он подошел к музыкальному центру. Надпись на пластинке было не разобрать, даже сдув с нее пыль, хотя состояние ее было хорошим. Это уже точно был раритет.

После щелчка кнопки музыкальный центр, пару раз прохрипев, начал проигрывать мелодию, исполняемую фортепиано, виолончелью и скрипкой. Почти классика, хотя некоторые особенности композиции указывают на то, что она была написана незадолго до Инцидента.

Сделав звук музыкального центра громче, парень выключил фонарик и спрятался за напольные часы. Его расчет оказался верным: сверху донеслись шаги.

Спустился человек с лампой. В полумраке было трудно его разглядеть, но было заметно, что он одет дорого и вычурно. Значит, аристократ.

С недоумевающим видом он подошел к музыкальному центру, а парень, медленно выйдя из-за часов, взял его на прицел. Он медленно подходил всё ближе, чтобы застать жертву врасплох и оглушить, как вдруг неожиданно часы начали отбивать время.

Это сбило парня, и он дернулся, случайно выстрелил в воздух. Испуганный аристократ резко развернулся.

Увидев вооруженного незнакомца, он тоже выхватил пистолет и сделал несколько выстрелов. От напольных часов полетели щепки. Парень кинулся в сторону и выстрелил несколько раз в ответ, но снова мимо. Аристократ уже бежал вверх по лестнице.

В тусклом свете что-то блеснуло. Что-то, похожее на небольшие металлические шарики.

Парень не обратил на это внимания и кинулся следом. Вдруг яркая вспышка больно ударила по глазам и он зажмурился.

В темноте раздался утробный рык. От страха парень резко открыл глаза. Несмотря на еще не прошедшую рябь, он увидел два силуэта. Они походили на людей, но было в них много неестественного: осанка, выступающие плечи, длинные руки, бесформенная голова, покрытая костными выступами.

Такого он никак не ожидал. Обе твари одновременно кинулись на него. Парень попытался отступить, вскинув руку для выстрела, но они оказались слишком близко и повалили его на землю.

Ему просто повезло, что рука с револьвером оказалась свободна. Он успел ткнуть стволом в шею монстра, который собирался разорвать его глотку, и нажал на спуск. Пуля крупного калибра оторвала голову чудовищу. Пройдя навылет, пуля задела и второго монстра, заставив его шарахнуться в сторону. Этого хватило, чтобы скинуть с себя тело и встать на ноги.

И все же монстр успел сократить расстояние и несколько раз сильно ударить когтистыми лапами по руке парня, которой он закрылся. Движения твари были быстрыми, но достаточно предсказуемыми. Вскрикнув от боли, но не дернувшись, парень сделал два последних выстрела от бедра.

Во время коротких вспышек пламени было видно землисто-серую плотную кожу твари, похожую на резину, и глаза без белка и радужки – лишь зрачки.

Тварь издала противный крик и попятилась, но устояла на ногах. Парень выхватил раненой рукой нож, вонзил его в шею монстру, стремясь попасть в позвоночник, и провернул лезвие в ране. Монстр, почти не сопротивляясь, упал.

Покончив с тварями, парень перезарядил барабан и побежал к лестнице. По ступенькам посыпались шарики. Много. В этот раз парень успел отвести глаза и кинуться прочь, в глубь дома. Он не знал, что делать, но знал, что с таким количеством монстров ему не совладать.

Позади слышался стук множества небольших лап. К счастью, парню удалось завернуть за угол раньше, чем твари его заметили, и это дало ему небольшую фору. Впрочем, он понимал, что скоро они разбредутся во все стороны, как копошащиеся животные.

Парень включил фонарик и стал торопливо проверять попадающиеся на пути двери в поисках чулана или подсобки. Через каждые пару шагов он оборачивался, чтобы выстрелить. По пятам бежала свора крупных, но низкорослых четырехлапых существ. Из-за своей животной натуры они устроили толкучку в коридоре – это было на руку.

Наконец, нужная комната нашлась. Парень проскользнул внутрь и захлопнул дверь, сразу подперев ее стоящим рядом хламом. Тут должно было быть хоть что-то, что поможет справиться с такой толпой. Он надеялся хотя бы на бензопилу или газонокосилку. Бензопилы здесь не было, а автоматическая газонокосилка оказалась сломанной.

На глаза попался распылитель для удобрений. Парень бросился к стеллажам и стал рыться в хламе. Кроме удобрений нашелся еще и керосин. Парень перемешал все в распылителе и туда же засыпал найденные гайки и гвозди. Немного смеси он залил в стоящую рядом бутылку и заткнул ту найденной здесь же тряпкой. Не лучшая идея, но выбора не было.

Парень отодвинул от двери хлам и несколько раз выстрелил в нее, проделав дыру. Он пропихнул в него распылитель с горючей смесью, поджег тряпку и бросил следом бутылку, тут же кинувшись на пол.

Только он успел упасть, как раздался громкий взрыв, вырвавший дверь вместе с петлями. Теперь главным было торопиться. Парень вскочил, закрыл голову плащом и побежал сквозь разгоравшееся пламя. Деревянная отделка, перекрытия, мебель, ткани и книги – всё это быстро станет горелыми развалинами.

Парень вернулся к лестнице и побежал наверх. Проход на третий этаж был закрыт шкафом, который, видимо, только что спустили по лестнице. Кроме того, по звукам казалось, что на этом этаже тоже были монстры.

Он забежал в ближайшую комнату, где, судя по лучику света, было окно, и закрыл за собой дверь. Подняться по лестнице теперь было невозможно, но, может быть, можно как-то залезть снаружи? Открыв окно и высунув голову, он стал искать подходящую лозу из тех, что так обильно обвивали дом. Возле окна соседней комнаты растительность выглядела достаточно крепкой. Сквозь окна первого этажа уже валили клубы черного дыма.

Несколькими выстрелами парень разнес дверь в щепки, убив часть столпившихся тварей, хотя всё же успел получить от оставшихся несколько ударов острыми когтями, когда выскочил из проема.

В соседней комнате он завалил дверь всем тяжелым, что только было, и открыл заедающее окно. Взобравшись на подоконник, он взялся за лозы и дернул их на себя. Те с хрустом растянулись, но выдержали, и парень стал карабкаться наверх. Растение провисало и трещало под его весом, а некоторые мелкие лозы обрывались, так что он лез как можно быстрее, боясь сорваться.

Схватившись при первой же возможности за деревянный карниз, он с трудом подтянулся и прострелил окно.

Внутри, на третьем этаже, все было спокойно. Аристократ, видимо, счел, что остановил незваного гостя этажом ниже, и поднялся на чердак.

Немного переведя дух, парень решил тихо подниматься выше, но при первом же шаге раздался громкий противный скрип половицы. Идти медленно, не раскрывая себя, смысла уже не было, так что он сразу сорвался на бег и выбил прикрытую дверь плечом.

От светодиодных ламп на чердаке было ослепительно ярко. На полу стояли работающий генератор и несколько ящиков, в которых были небольшие контейнеры с черными кристаллами. Кругом были разбросаны какие-то бумаги с записями, толстые книги с закладками, тетради. Оккультные символы, нарисованные мелом и кровью, покрывали всё пространство. В центре стояло какое-то оборудование, похожее на медицинское.

Его опутывали провода и трубки, которые были воткнуты в лежащее на металлическом столе тело мужчины. Оно было в отвратительном состоянии: плоть практически полностью разложилась, обнажая почерневшие кости, а то, что не разложилось, имело мерзкий серо-зеленый оттенок.

Аристократ судорожно нажимал на кнопки. В руке у него был пистолет и, когда дверь распахнулась, он начал стрелять, но не попал.

Промазал и парень, ворвавшийся на чердак, но хотя бы успел укрыться за одним из ящиков.

У аристократа был обычный пистолет, а значит, пуль у него было больше, чем в револьвере парня. Одной рукой он всё еще работал с аппаратурой и стрелял вслепую.

Нажав несколько кнопок, он дернул за рычаг и отошел. Машина загудела, и по трубкам, воткнутым в то, что осталось от тела, потекла темная, слегка светящаяся жидкость.

Останки начали биться в судорогах, символы на стенах засияли, и сверкнула пурпурная вспышка.

Когда всё стихло, парень выглянул из укрытия. То, что было разложившимся телом, теперь стояло на ногах, в целости и сохранности. Возможно, даже в лучшем состоянии, чем было при жизни. Оно походило на одну из тех тварей: темная кожа или даже какое-то подобие хитина, развитая мускулатура, звериные конечности. Но лицо оставалось человеческим.

У парня отвисла челюсть. С таким он тоже сталкивался впервые.

Существо молча осматривало само себя. Аристократ, глядя на свое творение, что-то бурчал под нос. Он уже не волновался за свою жизнь и, засунув пистолет в кобуру, подошел к монстру.

– Вы узнаёте меня? Убейте, убейте его, – он указывал пальцем в сторону незваного гостя.

Тот выскочил из укрытия и прицелился. Монстр схватил аристократа за шею и без усилия швырнул его в парня, сбив того с ног.

Он выполз из-под аристократа и открыл огонь. Пули достигали цели, но оставляли лишь небольшие отверстия, будто попадали в масло.

Порождение ритуала неторопливо приближалось. Их взгляды пересеклись. Казалось, будто монстр наделен разумом, подобным человеческому, но парня это не особо волновало, а медлительность и надменность противника давали ему время перезарядиться. Аристократ же лежал на полу, истошно кашлял и жадно глотал воздух, держась за горло.

Парень закрыл барабан в тот же момент, когда крепкие пальцы монстра схватили его за шею и сжали мертвой хваткой. Он выхватил нож и что есть силы ткнул монстру в глаз.

Тот зарычал от боли, закрывая лицо рукой. Второй он ударил наотмашь, отбросив парня.

Когда незваный гость вскочил, монстр уже пришел в чувство и сделал то, чего от звероподобного чудовища никак нельзя было ожидать. Он схватил аристократа и закрылся им как живым щитом, после чего потянулся к его кобуре за пистолетом.

Парень, взяв револьвер двумя руками, тщательно прицелился.

Аристократ что-то неразборчиво хрипел, кашляя после каждого слова. Он постоянно дергался, а монстр старался плотнее закрыться им.

Монстр схватил пистолет и прицелился, глядя оставшимся глазом, в который как раз целился сам парень. В этот момент аристократ нашел в себе силы и с криком резко дернулся. Оба пистолета выстрелили.

Этот рывок аристократа спас парню жизнь, так как монстр выстрелил в сторону. Пуля из револьвера попала чудовищу во второй глаз, и тот вновь стал бездыханным телом. Рядом в луже крови лежал аристократ, который уже почти не издавал звуков и не шевелился.

– Вот черт…

Парень подошел ближе, всё еще держа оружие наготове. Только теперь, присмотревшись к лицу монстра, он понял, что уже видел его – на фотографии внизу. Этот мужчина стоял рядом с прекрасной женщиной на снимке. Перед ним был хозяин этого дома. Точнее, то, что с ним стало.

Парень пару мгновений простоял молча, окинул все непонимающим взглядом, после чего убрал револьвер. Оторвав кусок от рубашки аристократа, он перевязал кровоточащую руку, после чего достал из внутреннего кармана флягу и жадно сделал несколько глотков.

Что же здесь произошло? Времени разбираться, впрочем, не было. Да и это уже было не его дело. Расследованиями подобных случаев занимаются другие люди. У него же здесь был сугубо частный интерес. Хотя ящик с черными кристаллами навел его на мысль об одном друге.

А еще эти необычные шарики. Они зацепили в его душе чувствительные струны, которые он стремился заглушить. Его руки задрожали, а в голове проносились образы, от которых хотелось поскорее отмахнуться. Темнота, запах пороха, чужая липкая кровь и руки, обнимающие его в попытке успокоить.

Из кармана аристократа выпала записная книжка. Парень поднял и бегло пролистал ее. Записи перемежались рисунками монстров, оккультными печатями и какими-то формулами.

Сейчас времени читать это всё не оставалось: дым от пожара добрался уже и до чердака – значит, надо было скорее бежать.

Глава II: Бегущий по лезвию

Раздавались треск огня и грохот рушащегося дома. Неистовое пламя тянулось к осеннему небу, которое отвечало ему скромными каплями дождя.

Стоит скорее покинуть район: хотелось бы надеяться, что местные системы слежения давно вышли из строя, но если нет, то спутник должен уже обнаружить пожар и послать сюда экстренные службы.

Пробежав несколько улиц, пока не заметил в домах признаки жизни, парень замедлил шаг и достал телефон. В его списке контактов было всего два номера, а журнал вызовов мог пустовать целыми днями. Он нажал на контакт, записанный просто как «Б», и в трубке раздались длинные гудки. Через несколько мгновений на том конце прозвучал щелчок и низкий прокуренный голос сказал:

– Слушаю, Винсент. Что-то случилось?

– Вроде того. Я хотел бы встретиться, – ответил парень. Его голос был низким, ледяным, словно любой разговор с другими людьми был для него обузой.

На несколько секунд повисло молчание, потом голос на том конце вновь заговорил:

– Редкая честь для меня. Приехать в бар или ты где-то рядом?

– Давай встретимся у поместья.

– Хорошо. Буду где-то через час.

– Отлично.

Винсент повесил трубку и сунул руки в карманы. В подобные районы чужаки не забредают, не стоит задерживаться.

К счастью, прохожих в округе не было. Никому не хотелось выходить накануне шторма.

Он направился к ближайшей автобусной остановке.

В окнах некоторых домов горел свет, напоминающий о тепле домашнего очага и уюте. Опустившая улица была будто погружена в сон, отчего начинало казаться, что весь Город-левиафан объят этим спокойствием. Осень, вступившая в права, уже начала окрашивать деревья в оттенки золотого. Налетавший временами ветер вздымал в воздух опавшие по всей улице золотые листья, закручивая их в круговорот и унося прочь.

Пройдя еще несколько кварталов и подойдя к самой границе района, он сел в автобус. К счастью, можно было обойтись без пересадок. Кровяные тельца транспорта бурно циркулировали по тысячам километров асфальтовых сосудов.

Автобус покинул тихий пригород и после нескольких остановок в богатом на яркие вывески и огни коммерческом районе выехал на магистраль. Вид за окном сменился на огненные красно-оранжевые деревья. В Городе было мало зелени, но богатые районы без хотя бы скромного парка представить было невозможно. Винсент вышел из автобуса посреди буйства красок и снова пошел пешком по узким дорожкам, освещаемым фонарями, через гущу деревьев, пока не вышел к домам на другом конце.

Один богатый и неприветливый к чужакам район сменился другим. Но в этот раз вместо уютных небольших домов парня окружали огромные поместья. Здесь обосновались аристократы и крупные предприниматели. Дома, выглядящие как стеклянные кубы, чередовались с роскошными деревянными и кирпичными особняками.

Сверху раздавался грозный рев, словно предупреждавший каждого, кто до сих пор не спрятался от стихии.

Наконец, Винсент вышел к месту встречи перед большим старым необитаемым поместьем. Ворота поместья были перетянуты цепью, на которой висел тяжелый замок. Листья покрывали всю землю за забором ярким ковром. Чуть поодаль от ворот был небольшой фонтан с заросшим плющом каменным ангелом, за которым стояло большое кирпичное здание в несколько этажей.

Его уже ждали. Около опустевшего дворянского гнезда стояла полицейская машина. Винсент подошел к ней и сел рядом с водителем.

За рулем был человек лет пятидесяти. Седина уже прочно въелась в его редеющие волосы вокруг большой залысины и в еще черные усы. Черная полицейская форма с красно-синей повязкой на левой руке сидела впритык на его, мягко говоря, неатлетической фигуре. Обручальное кольцо впивалось в палец так, что снять его без кусачек было бы уже невозможно. У этого человека было изрытое морщинами и заплывшее лицо, но в глазах еще горел огонек.

– Привет, Винс… – сказал полицейский.

– Добрый вечер, Броншевски, – ответил Винсент.

– После охоты, я погляжу? Давай дам аптечку.

Винсент ничего не сказал, но от первой помощи не отказался.

– Итак, о чем ты хотел со мной поговорить? – спросил Броншевски, когда тот закончил с ранами.

– Вот, – сказал Винсент, протягивая ему найденную записную книжку.

– И что это?

– Улика.

– Улика?

– Да. По делу о пропавших черных кристаллах. Насколько я помню, ты говорил про это дело пару недель назад, когда сидел в баре. Я нашел ее во время охоты.

Полицейский промолчал и лишь тяжело выдохнул:

– Винс…

– Ты знаешь, что у меня есть деньги.

– Подвернулся неплохой случай, и я решил хоть как-то позаботиться о тебе.

– Странная забота. Я там чуть не погиб.

– О господи боже… Там же был всего один человек.

– И с десяток демонов. Они появились, когда он бросил какие-то шарики. Без ритуала. Почти как тогда…

– Час от часу не легче. Может, Ликвидаторы о чем-то таком и знают. Раз уж у тебя такая неуемная жажда, пошел бы во Фронтир…

– Да ни черта Фронтир не знает. Либо скрывает. А ликвидатором мне не стать. Я вроде не эспер, если ты не забыл.

– Господи. Прости меня, я не знал, что там опасно. Но как мне еще помогать тебе?

– Никак! Я и сам прекрасно справляюсь! Я верну деньги, что ты заплатил. – Винсент уже собрался выходить из машины. Броншевски схватил его за плечо и дернул обратно к спинке кресла:

– Винс, посмотри на себя, ты ранен, у тебя уже лицо позеленело от усталости, а ты еще и хочешь… отказаться от оплаты? Что с тобой, черт возьми, такое? Ты выполнил свою работу, и какая разница, чьи деньги?

Винсент молча сидел, глядя исподлобья через лобовое стекло.

– Приди наконец в себя, – продолжил Броншевски. – Сколько лет уже прошло? И почему ты вообще решил, что должен страдать и надрываться? Парень, возьми эти деньги, или, я клянусь, я отметелю тебя так, что мозги сразу встанут на место.

Винсент перевел взгляд в пол и нахмурил брови. В машине вновь повисло молчание.

– Ладно… – бросил Винсент и собрался было выходить, но остановился. – Но почему ты сделал заказ, если вы ведете расследование?

– Оно почти закончилось. Мы взяли нескольких подельников того парня. Что с ним, кстати?

– Умер.

– Боже, парень…

– Это не я. Дом тоже сгорел.

– Ох… В общем, это были студенты. Аристократы. Когда выяснилось, что они демонопоклонники и оккультисты, мы передали дело Ликвидаторам во Фронтир. Пока они там возятся, я и решил, что ты сможешь его сам задержать и сдать. Еще и сверху денег за заказ получил бы.

– Неплохой уровень подготовки для студентов.

– Они продолжали работу за своим профессором из Императорского университета. Сам он умер, вроде как от естественных причин. А мир-то продолжает потихоньку сходить с ума.

– Аристократы-демонопоклонники, тоже мне новость. Записную книжку возьмешь?

– Нет. Последний подозреваемый мертв, всё сгорело. Потом возникнут вопросы, откуда я взял эту улику.

– Там было еще что-то… – Перед глазами Винсента встал образ того существа. – Странное…

– Это как?

– Ладно, забудь.

– Я подвезу тебя до метро.

Винсент ничего не ответил.

* * *

Рабочий день закончился, и те, кто был обременен офисной работой, спешили вернуться домой до начала шторма. Пока Винсент ехал в метро, морось превратилась в ощутимый дождь. Улица, на которой он вышел, была узкой и в час пик становилась живой рекой, которая сама несет тебя своим течением, а на обочину то и дело брызгала вода из-под колес гудящих машин.

Несмотря на поздний вечер, здесь было очень ярко. Неоновые огни, большие дисплеи, бегущие строки и фонари нещадно сжигали электроэнергию. «На фоне очередного политического обострения акции БЛК потеряли 10% из-за возможного частичного ухода с восточного рынка», – гласила бегущая строка под новостным репортажем об очередной протестной демонстрации членов религиозного течения «Рассвет». Рядом, на соседнем дисплее, проигрывалась реклама самой корпорации БЛК, вместе с которой «возможно всё и даже больше».

Эта улица располагалась неподалеку от реки, за которой уже находился центр Города. Отсюда даже было видно верхушку огромного стеклянного купола, по которому барабанил дождь, стекая по нему и превращаясь в настоящий водопад.

Здесь же ничего похожего не было. Вся округа была застроена преимущественно зданиями от пяти до десяти этажей. Возможно, однажды все их снесут и построят на этом месте еще один или два монструозных небоскреба.

Винсент шел под проливным дождем в плотном потоке людей, то и дело уклоняясь от зонтов прохожих. Его длинные волосы сильно промокли и постоянно липли к лицу.

Внезапно его взгляд зацепила невысокая девушка в белом платье посреди черной толпы. Его словно поразило молнией. «Эстер?» – пронеслось в голове. Он решил, что уже грезит наяву, но девушка оказалась реальной. Хрупкая, с фарфорово-бледной кожей, волосами цвета воронова крыла и глазами, словно скованное льдом чистейшее озеро, вокруг которых растекалась тушь. И это белое платье, такое же, как было на Эстер в ту ночь. Она шла без зонта, промокнув насквозь и прижимая к себе скрещенные на груди руки.

– Вы в порядке? – спросил Винсент, удивив себя самого.

– У меня зонт сломался… – произнесла она дрожащими от холода губами.

Винсент молча снял с себя плащ и укрыл им девушку с головой.

– Не надо, что вы…

– Я и так промок. Дойдем до метро.

– С-спасибо.

Они шли молча, Винсент прокладывал дорогу через поток пешеходов.

– У вас кровь…

– Я знаю.

Спустившись под землю, девушка вернула плащ.

– Спасибо вам огромное…

– Пустяк.

– Будем знакомы. Меня Агния зовут.

– Винсент.

Не сказав больше ничего, он натянул свой рваный промокший плащ и снова вышел на улицу. Проплыв по людскому течению до нужного переулка, Винсент протолкался через плотную толпу, которая выплюнула его в узкое темное пространство.

Переулок вилял между несколькими домами, был темным, тесным и ужасно пах, так что, несмотря на возможность срезать дорогу, здесь почти никто не ходил.

Винсент переступал через рассыпанные коробки, раскисшие от дождя и прилипающие к подошвам. Срезав путь еще по нескольким переулкам, уже без приключений он вышел к тупику, окруженному неказистыми жилыми кирпичными домами. Лавки, расположенные на первых этажах, уже не работали и были закрыты железными ставнями. На все машины были накинуты чехлы, кроме одной, которая стояла со спущенными колесами на вечной парковке возле дорожного знака. Это место когда-то давно прозвали Крысиным тупиком из-за бедноты, которая его населяла, и, хотя ее здесь почти не осталось, историческое название никто не менял и не забывал, относясь к нему даже с лаской.

Тупик был забытым всеми осколком прошлого. Словно навеки вырванный из времени и пространства, он был зажат с трех сторон меж многоэтажных жилых зданий, столь высоких, что для их жильцов обитатели Тупика, наверное, как крысы или тараканы и выглядели. Зато только отсюда открывался отличный вид на купол прямо с улицы. В этом мирке время всегда текло по-своему и царила какая-то даже уютная добрососедская атмосфера. Для Винсента это место всегда было своим безопасным уголком, где тебе ничего не угрожает. Кроме твоих собственных демонов в голове, конечно.

Сейчас все электронные вывески были погашены. Кроме одной, которая всё равно почти не работала: над спуском в полуподвал, под потухшей и разбитой неоновой трубкой, горело желтое слово «Сокол».

Винсент быстро спустился по ступенькам и открыл деревянную дверь. Колокольчик над дверью зазвенел. Внутри бара горел тусклый свет от ламп и старых рекламных вывесок. В самом центре стояло несколько потрепанных бильярдных столов, за которыми никто не играл. На стенах кроме рекламы и телевизора висело оружие и фотографии с трофеями с «охоты».

Справа от входа была барная стойка, за которой весьма мускулистый и уже немолодой мужчина в черной футболке с логотипом очень старой рок-группы мыл и протирал стаканы.

Бар был почти пуст, и лишь в самом дальнем углу за столиком сидела кучка охотников. Когда Винсент вошел, один из них заметил его и помахал рукой. Остальные подняли свои кружки или пустые руки. Винсент кивнул в ответ.

Бармен, не отрываясь от протирания кружек, поприветствовал его, приподняв голову. Винсент сел за стойку перед ним рядом с открытым ноутбуком.

– Привет, Папаша. У тебя вывеска перегорела, – сказал он, сев за стойку и устало положив голову на руки.

– Здорово, Винни, – раздался громкий, низкий и хриплый от многолетнего курения голос. – Фигово. После дождя сразу починю. Я уже видел всё в новостях. Знатно ты поработал. Лови перевод. – Папаша нажал кнопку на ноутбуке.

– Залей по новой, – сказал Винсент и протянул Папаше флягу. Тот взял ее и налил туда красную жидкость из картонного пакетика. – И… давай виски.

Тот на секунду остановил взгляд на Винсенте, задумавшись, после чего взял деньги и налил в стакан со льдом виски.

– Не с той ноги встал? – спросил Папаша.

– Типа того… – Винсент сделал глоток и замолчал на несколько минут. Папаша не лез. – Броншевски просто попросил тебя не говорить, что он заказчик? Или доплатил?

– Смышленый парень. – Папаша оскалился в ухмылке, зажав в зубах сигарету, и продолжил протирать стаканы. – Попросил. Хотя я бы и так тебе не сказал.

– Понятно. – Винсент сделал еще глоток.

Ноутбук запищал. Папаша отложил стакан и уставился в экран. Сигарета в его зубах тлела, и столбик пепла становился все длиннее, готовясь вот-вот упасть. Он набрал что-то на клавиатуре, после чего достал из-под стойки рацию и сказал:

– Прием, это «Бар». Всем, кто свободен, на сорок седьмом участке «зеленый» всплеск, прием. Подробности в рассылке. – Папаша затушил сигарету и тут же прикурил новую. – Уже четвертый всплеск за вечер. Что-то очень уж неспокойно сегодня.

– Зато сверхприбыль.

– А еще отчеты, бумажки, доказательства, волокита… К черту. Не люблю я на господряде работать. Особенно когда мы сами должны заботиться о детекторах, связи и снаряжении. Делай все сам, но в казну плати.

– Но ведь такой работы больше.

– Зато с частных заказов нет налогов, потому что берем наличными или криптой. Хорошо хоть система покрытия не все всплески до сих пор ловит и бывают еще люди, которые обращаются к нам, а не во Фронтир. А ведь однажды это всё закончится, парень. На твоем веку, я думаю. Станем мы все просто горсткой госслужащих. Туда не ходи, так не делай, столько отдавай. – Папаша сплюнул в раковину, не вынимая сигареты. – А ведь когда-то нам даже «красные» случаи доставались. И никакой Фронтир нам не указывал.

– Разве охотники появились не позже Фронтира?

– Враки всё это. Мы одновременно появились, если не раньше.

– Почему нас тогда уже не подмяли под себя?

– Только потому, что на нас меньше расходов требуется. И проблем никаких, если кто погибнет на охоте. А чуть что – всегда может появиться герой-ликвидатор и всех спасти. Мы на аутсорсе. Выведены за штат. Причем у всех и сразу: у Фронтира, у БЛК и у Церкви. Скидываются на нас в общак, чтобы мы санитарами леса работали и какой-никакой паритет «на земле» за счет этого выстроили.

– Чем бы ты занялся, если бы вольных охотников уже не стало?

– Не знаю. Да и какая разница. Я бы и до Инцидента себе место нашел. Тоже держал бы бар, наверное. Только нормальный.

– Понятно. – Винсент резко охладел к разговору и сделал еще глоток, опорожнив стакан.

– От государства зла больше, чем от демонов. Вот вспомни историю, как всё во времена Инцидента было…

– Я тогда еще не родился, как и ты, – резко перебил его недовольный Винсент. – И мне неинтересно. Лучше налей еще виски.

– Да, точно не с той ноги встал, – сказал Папаша, наливая новый стакан.

* * *

Дверь открылась, пропуская лучи света в квартиру. Это была студия, внутри которой стояла полная тишина.

В квартиру будто только заехали: из мебели были лишь диван, журнальный стол и пустой книжный шкаф.

Винсент захлопнул дверь. Он не стал включать свет и первым делом скинул порванный плащ и кобуру на пол, после чего пошел в ванную. Он умылся, отмыл с себя засохшую кровь и сменил повязки. Вернувшись, обессиленно упал на диван.

Его взгляд был устремлен в окно, выходящее на соседний дом, за которым виднелись небоскребы центра. В небе над крышами летали дроны, которые фиксировали события в Городе и распыляли антитуманную смесь. Не особо-то она помогала сегодня.

На небольшом клочке неба, который было видно из окна, рядом с белым пятном луны было еще одно пятно, чуть больше. Движущиеся языки пламени пурпурным кольцом окружали самый загадочный и устрашающий объект в мире – Черное Солнце, шрам от Великого Инцидента.

Винсент лежал на диване в абсолютной тишине и смотрел на движущееся размытое пурпурное кольцо. Он думал о чем-то своем. Печальном, но очень значимом. О том, о чем он не мог забыть. Через несколько минут его веки начали тяжелеть, а мысли побрели в разные стороны и он провалился в сон.

Его сон был неразборчивым, отрывистым, словно его лихорадило. Сны сменялись один другим, тяжелые и утомительные, и тут же забывались. Кроме одного. Того, который снился ему последним почти каждую ночь.

Он видит девушку, окруженную светом. Стройная, почти хрупкая, словно из хрусталя. Ее волнистые светлые волосы спускаются до самого пояса. Она одета в легкое белоснежное платье. Ее босые ноги не касаются земли, она парит. Он не видит ее лица – только ее улыбку. Ее губы двигаются, но он не может разобрать слов. Она касается его щек, но он не чувствует ее рук. И лишь когда она убирает руки, отдаляясь, он видит, что они покрыты яркой алой кровью.

* * *

Стихия бушевала третий день и прекращать не собиралась. По прогнозу, в ближайшие дни погода должна испортиться еще сильнее.

Телефон то и дело сообщал о новых заказах, которые, несмотря на ужасную погоду, быстро разбирали. За последние дни и правда стало даже слишком много всплесков активности.

Утром, которое из-за дождя невозможно было отличить от вечера, Винсенту позвонил Папаша и сказал зайти в бар: в том же здании, но на несколько этажей ниже.

Он натянул одежду, на которой добавилось несколько заплаток, и, спустившись, зашел через служебный вход.

– Винс, я для тебя один заказ отложил. Всплеск почти желтого уровня! Немного не хватило. Все данные скину. Держи, лучше поторопиться. – Папаша бросил ему ключ от машины.

– Не боишься давать?

– Нет. Ты же знаешь, отвечаешь своей шкурой.

Винсент вышел из бара. Всё же пришлось промокнуть, пробежавшись до гаража. Внутри его ждал старенький маслкар, который, несмотря на солидный возраст, выглядел превосходно. Купить такую машину, привести в порядок и потом содержать стоило немалых денег, но Папаше было не жалко изредка давать на ней прокатиться. «Машина должна ездить, а не стоять», – говорил он, но сам редко куда-то ездил.

Сообщение от Папаши шло на удивление долго. С тех пор как начался шторм, начались и проблемы со связью, хотя за всю жизнь Винсент мог вспомнить лишь пару подобных случаев.

Он завел двигатель и выехал из гаража. В любом случае сначала надо добраться до магистрали. Маслкар зарычал и вырвался на почти пустые, залитые водой дороги.

Уже в пути до него дошла информация о задаче. Цель находилась в старой промзоне в часе с небольшим езды. Такие места часто привлекали вспышки активности из-за обильного использования черных кристаллов и эмульсии в производстве. Впрочем, благодаря непогоде и объявленному чрезвычайному положению по широкополосным шоссе-эстакадам можно было спокойно доехать.

Машина была хоть и старой, но не устаревшей. Прямо на лобовое стекло выводился интерфейс автомобиля, который показывал скорость, ограничения и маршрут.

Поднявшись на эстакаду, Винсент влился в скудный поток других машин и прибавил газу.

Распыляемый антитуман не помогал, и, оказавшись на магистрали, уже невозможно было ничего разглядеть по сторонам и даже впереди. Лишь по карте навигатора можно было понять, какие места ты проезжаешь. Виртуальная стрелка, которую лобовое стекло рисовало на дороге, превратилась в сплошную прямую без поворотов. Дворники, работая без остановки, открывали обзор лишь на несколько секунд. Можно было бы спокойно включить автопилот и откинуться в кресле, но Винсенту этого не хотелось. Ему нравилось так ехать, а удовольствие он испытывал очень редко.

Коротать время помогала и музыка. Конечно, весь плейлист составлял Папаша и он представлял собой преимущественно доинцидентную тяжелую музыку, но Винсент был не против, хоть она и казалась ему немного однообразной. По крайней мере, уснуть под нее не хотелось.

Вскоре он добрался до промзоны, сбавил скорость и поехал осторожнее, оглядываясь по сторонам. Из-за непогоды все предприятия, кроме полностью автоматизированных, остановили свою работу.

Он припарковал машину возле высокого бетонного забора закрытого под реновацию предприятия, за которым начинался биокупол. Надпись у ворот гласила: «БЛК-Агро». Здесь разводили скот, выращивали овощи и фрукты, синтезировали искусственное мясо, поставляя каждый день в ближайшие магазины «свежие продукты с фермы».

Винсент потянулся к пассажирскому сиденью и нажал на секретный рычажок под ним. Внутри что-то щелкнуло и он открыл тайник Папаши, из которого достал нагрудный фонарик, несколько гранат и пистолет-пулемет. Почти желтый уровень как-никак. Кроме оружия, тут был шприц-экстрактор и пальцерез. И то и то применяли для получения доказательств уничтожения демонов. Винсент отхлебнул немного из своей фляги, разложил всё по карманам и вышел под дождь.

Ворота предприятия были заперты. Придется перелезать, а при таком ливне это совсем не просто. За пару мгновений Винсент уже промок до нитки. Он зацепил пистолет-пулемет за небольшой выступ на верхушке ворот и начал подтягивать себя за ремешок. Лишь бы не сорваться.

Предприятие было разделено на три условных части, каждая из которых занималась своим видом производства, и склад с погрузкой. Сейчас Винсент шел как раз вдоль рядов для погрузки продукции в грузовики.

Заметив, что одна из металлических дверей повреждена, словно ее пытались оторвать, он осторожно вошел внутрь. Склад пустовал. В нем не осталось ни одного ящика – одни лишь пустые стеллажи. Из-за спины раздался шум. Винсент резко обернулся и взял пустоту на прицел. За его спиной оказался уходящий куда-то коридор, откуда и доносился звук. Не торопясь и не зажигая фонарик, он пошел туда, держа оружие наготове.

Винсент медленно переставлял ноги в темном коридоре, приближаясь к источнику шума, напряженно вглядываясь в беспросветный мрак. Вдруг он заметил в темноте несколько бликов. Он знал, что так бликует. Парень вскинул револьвер и несколько раз выстрелил.

Демона откинуло выстрелами назад, а Винсент разрядил перед собой магазин пистолета-пулемета.

Монстр был мертв, но второй, стоявший позади, отбросил навалившееся на него тело сородича в сторону и кинулся к парню. Пятясь, Винсент отстреливался из револьвера и прострелил монстру плечо и часть живота. Тот обессиленно упал, хоть еще был жив.

Лишь опустив ствол и потянувшись за новым магазином для пистолета-пулемета, парень увидел еще одну пару глаз в темноте. Он наспех отстрелялся, попав твари в руку, которую разорвало в клочья. Демон завопил от боли, замерев на несколько мгновений. Винсент еще несколько раз нажал на спусковой крючок, но послышались лишь щелчки по пустому барабану.

Времени перезаряжать оружие не было. Он рванул вбок, к приоткрытой двери, и оказался в помещении, где, видимо, отдыхал и обедал персонал.

Демон быстро пришел в себя и последовал за Винсентом. Из обрубка его руки текла кровь. Парень схватил со столика телевизор и ударил монстра по голове. Голова демона пробила дыру в экране и застряла. Винсент потянул телевизор на себя, повалив тварь на пол. Затем ударил стоявшим рядом стулом, бросил гранату и кинулся бежать, захлопнув дверь.

Всего несколько секунд – и взрыв. Винсент закрыл лицо рукой от клубившейся пыли. Едва она осела, он сменил магазин и вгляделся в пустой проем. Тишина. Монстр не показывался – видимо, всё же мертв. Тогда Винсент расслабился и перезарядил револьвер.

Перезарядившись, он достал телефон и проверил данные по активности с ближайших детекторов. Те всё еще показывали зеленый уровень на грани с желтым. Обычно желтый уровень начинается примерно с дюжины демонов. Вероятно, остальные были где-то неподалеку. Парень вернулся к убитым демонам и набрал три небольших ампулы крови экстрактором. Кровь демонов всегда была густая и тягучая, словно уже свернувшаяся человеческая, и проще было набрать ее, чем отрезать пальцы. Отрезать пальцы Винсент не любил.

Закончив собирать трофеи-доказательства, он отправился искать карту предприятия, чтобы понять, где могли быть оставшиеся демоны. Плакат с картой, на которой любезно было указано, где он сейчас находится, висел снаружи у противоположного входа в склад. Судя по плану, прямо к складу примыкало здание, где располагались бойня и фасовочный цех.

От склада Винсент добрался до разделочного цеха, медленно и осторожно ступая вперед во мраке, который едва рассеивался светом из окон. Воздух был пропитан смрадом гниения, кругом жужжали мухи. Он закрыл нос, подтянув воротник футболки и прижав его рукой.

Подойдя к ближайшей двери, Винсент очень медленно отодвинул ее и заглянул внутрь.

В высоту цех занимал все два этажа. Внутри оказалось больше демонов, чем он ожидал увидеть, хоть большинство из них и было мелкими бесами, которые передвигались на четвереньках. Видимо, проблемы были не только со связью, но и с работой детекторов. Это уже не почти желтый, а точно желтый уровень.

Демоны жрали брошенные прогнившие туши животных. Напротив двери был грузовой лифт, сломанный и открытый.

У правой стены в полу были жернова большой мясорубки. Стеклянный куб под потолком – комната управления оборудованием цеха. По потолку шли салазки, по которым передвигались цепи с крюками. Вдоль цеха растянулись несколько конвейерных лент, на которых все еще лежали мясо и окровавленные инструменты.

Эти твари были лучше человека в скорости, рефлексах и восприятии. И хотя сейчас они были слишком заняты трапезой, идти в открытую было бы самоубийством Винсент взглянул на потолок и увидел датчики. Кнопка пожарной тревоги была возле двери.

Демоны не любили воду. Она не причиняла им вреда, но вызывала сенсорную перегрузку, притупляя органы чувств. Подобные тонкости охотники узнавали самостоятельно, на практике, или же от других охотников, пусть и конкурентов.

Винсент отступил: решил кое-что проверить и двинулся к лестнице. Идти надо было очень осторожно – среди мусора под ногами могло быть что-то звонкое.

Медленными шагами он подошел к лестнице и спустился вниз. Кругом была кромешная тьма, но вонь была не такой сильной. Пришлось рискнуть и осветить дорогу фонарем, который вырывал из темноты лишь небольшой клочок света.

Внизу оказалась морозильная камера, тяжелая металлическая дверь которой была уже приоткрыта, из открытой щели шел холодный пар. Винсент подошел вплотную и резко, со скрипом, распахнул ее. В нос ударил тошнотворный запах.

Одинокий демон, который поглощал сваленное в кучу мясо возле стены, заревел и обернулся. Винсент выстрелил из пистолета-пулемета. Он попал демону в торс и плечо, но не убил его. Зато несколько пуль попали в толстые трубы на стене и из них с силой повалила струя газа прямо на демона. Тот заревел еще сильнее и попятился, закрывая морду. Винсент подбежал ближе, выхватывая револьвер, и выстрелил ему в голову. Демон рухнул. Система охлаждения всё еще исправно работала.

Парень посмотрел, куда ведут трубы, и вышел из камеры. Следуя за трубами вдоль стен, он вышел к техническому помещению, где к трубам подсоединялись баллоны с газом. Рядом на тележке лежали еще несколько баллонов.

Винсент взял тележку и покатил ее в сторону грузового лифта. Он поднял заедающую дверь лифта и начал осторожно спускать в техническую яму баллоны с газом. Они были чертовски тяжелые, и одно неловкое движение могло все испортить. Сходив несколько раз туда и обратно, он перетащил все свободные баллоны, после чего закрыл лифт.

Поднявшись, Винсент направился в сторону проходной. Его интересовала комната охраны, где он нашел ключи от дверей цеха.

Вернувшись в коридор, он закрыл на замок все двери, кроме одной, через которую смотрел. Конечно, стопроцентной уверенности в том, что план сработает, у него не было, но и лучших вариантов – тоже.

Действовать надо было быстро. Винсент ворвался внутрь и начал стрелять очередью по верхним окнам, после чего сразу дернул рычаг пожарной тревоги.

Демоны взвыли. Мелкие бесы начали хаотично бегать. Парень выскочил обратно и закрыл последнюю дверь на замок. Приготовившись открыть огонь, он повернулся лицом к коридору. Воздух разрывался звоном пожарной тревоги, звуками ливня в цехе, ревом демонов и грохотом ударов о запертые двери.

Через какое-то время визг бесов стал еле слышным, значит, они все свалились в шахту лифта. Тут же одну из дверей выбил демон. Винсент расстрелял его из пистолета-пулемета.

Перекинув оружие за спину, он снова вошел в цех. Следующий демон побежал в его сторону. Винсент сделал выстрел, который пришелся в руку, разорвав ее. Он пнул демона в живот, отчего тот попятился. Винсент схватил крюк, свисающий на цепи с потолка, и проткнул им демону глотку. В последнюю оставшуюся тварь он разрядил остаток барабана.

Закончив с крупными тварями, он подошел к открытым дверям лифта. Внизу шахты, рядом с баллонами, суетливо толкались бесы, копошась, словно огромные крысы. Парень бросил вниз гранату и отбежал. Раздался страшной силы взрыв, и из шахты повалило облако белого газа и пыли.

Винсент перезарядил револьвер. Он подумал, что не так уж это было и трудно для желтого уровня.

Когда он убрал револьвер, из шахты раздался лязг, сменившийся грохотом. Это сам лифт упал вниз шахты, поднимая новые клубы пыли. Винсент внимательно смотрел туда.

Раздался пронзительный рев. Такой, какого парень еще никогда не слышал, и из клубов дыма показалась тварь, с которой мало кто пожелал бы встречаться. Как, впрочем, и сам Винсент в этот момент.

Высотой она была под три метра. Три с половиной, если считать раздвоенные рога. У нее было огромное гипертрофированно-мускулистое тело, которое невозможно было держать не ссутуленным; морда с торчащими из нее, как шипы, костями, рот без губ, наполненный большими острыми зубами, и белые глаза с вертикальными зрачками.

Демон смотрел на парня, но тот был скован страхом.

Тварь зарычала и ринулась на него.

– Черт! – закричал он в голос и кинулся к двери. Забыв про планировку здания, он просто бежал. Бежал по коридорам и помещениям. Других демонов не встречалось, но ему хватало и того, что гнался за ним. Винсент старался чаще поворачивать и забегать в сквозные комнаты: на прямой дистанции его шансы на побег равнялись нулю.

– Черт! Черт! Черт! Черт! – повторял он.

Бесконечно убегать было нельзя, но и сражение не было вариантом. Сначала Винсент хотел выманить демона на улицу, но даже при усиленной сенсорной перегрузке тот был бы сильнее и, кроме того, злее. А злить такую тварь ему не хотелось. Он старался вспомнить все, что увидел: морозильная камера, крюки, шахта. Шахта! Но другая. Мясорубка в цеху. Главное, чтобы механизм работал.

Но сначала надо было как-то выиграть время. Силы покидали парня, чего нельзя было сказать о его преследователе. Он вернулся на первый этаж, проделав круг по зданию, и, забежав в цех, бросился к ближайшему крюку. Тварь ворвалась следом, немного притормозив в дверях, и попыталась напрыгнуть на Винсента с такой силой, что его сломало бы пополам, попади он под удар.

Но он успел увернуться, и, заскочив сзади, воткнул крюк в коленный сгиб демона. Тот упал на одно колено, но повернулся в сторону парня, пытаясь поймать его рукой. Винсент обежал его по кругу, и тварь опутала сама себя цепью, а парень побежал из цеха обратно к лестнице на второй этаж. Демон встал, накрутил цепь на руку и разорвал ее, после чего ринулся следом.

Винсент, выиграв немного времени, успел оторваться и побежал в комнату управления механизмами цеха. Забежав, он захлопнул дверь и подошел к пульту.

Ноги предательски дрожали и болели, а легкие были налиты огнем. Он жадно глотал воздух.

Пульт был покрыт слоем пыли и паутиной. Из панели торчал ключ с брелоком. Винсент повернул его, и многочисленные огоньки загорелись тусклым от пыли светом. Парень повернул все возможные ручки на включение и выкрутил все колесики мощности на максимум. Через стекло было видно, как полузакрытые стальные двери мясорубки стали открываться, а окровавленные жернова и лезвия внутри пришли в движение, набирая скорость.

Винсент открыл дверь, чтобы выйти наружу, но демон уже был там. Увидев парня, он зарычал. Тот захлопнул дверь и, расстреляв стекло, выскочил наружу, спустившись вниз по цепи. Демон прыгнул вслед за ним. Винсент посмотрел на мясорубку. Она была готова. Сил у парня совсем не осталось. Сейчас или никогда.

Монстр прыгнул со второго этажа, приземлившись со страшным грохотом. Винсент побежал в сторону мясорубки повторяя про себя: «Давай, давай, давай!» Демон бежал следом, стремительно сокращая дистанцию. Он уже даже протянул лапу и вот-вот был готов схватить его. Парень вел свою цель прямо в мясорубку. Только на такой скорости он и сам не успеет увернуться так, чтобы его не схватили. Мясорубка была буквально в десяти метрах перед ним, но перед ней висела еще одна цепь с крюком.

Винсент, делая последний рывок, запрыгнул на конвейер и, оттолкнувшись от него, схватился за цепь. Она заскользила по салазкам в сторону жерновов. Парень прямо перед ними успел оттолкнуться ногой от открытой двери мясорубки и подтянулся выше, после чего оттолкнулся и поехал назад. Всё это он сделал с такой скоростью, что демон, не успев ничего понять, понесся прямо в мясорубку.

Жернова моментально зажевали ноги демона, отчего он заревел и начал размахивать руками. Мясорубка затягивала его глубже, но быстро перегорела, зажевав тварь по пояс.

Винсент спрыгнул вниз и согнулся пополам от одышки. От него валил жар. Через разбитые окна в цех заливалась вода и со свистом врывался ветер.

Демон рычал и тянулся одной рукой к Винсенту, но поделать ничего не мог. Парень выпрямился и, тяжело дыша, подошел ближе. Он достал револьвер и высадил весь барабан в голову демона. Тварь хоть и обмякла, но, несмотря на все раны, была еще живой. Тогда Винсент достал оставшуюся гранату и бросил в мясорубку, а сам прихрамывая побежал из цеха. Как только он выбрался, раздался взрыв и кровавые ошметки вылетели из дверей.

Винсент прислонился к стенке и съехал вниз на пол. Одежда, вся промокшая от пота и воды, противно прилипла к телу. Он достал телефон и посмотрел на показания детекторов – всё было спокойно. В горле всё горело. Он выплюнул изо рта набравшуюся воду и произнес:

– Ненавижу воду…

* * *

– У моей бабушки лицо было не таким бледным, когда она умерла, – сказал Папаша, пересчитывая ампулы с кровью демонов.

– До сих пор не могу отдышаться.

– Эх ты, слабачок, сидел бы книжки читал.

Винсент гневно уставился на Папашу, но промолчал. Он не был настроен болтать, так что, получив деньги, поднялся к себе в квартиру.

Открыв конверт, он пересчитал деньги, полученные за последний заказ, после чего пошел в спальню. Он лег на пол и на ощупь открыл секретный отсек в толстой деревянной ножке кровати. Достав оттуда большой сверток с заначкой, он отсчитал часть денег и, отложив большую часть в заначку, убрал ее на место.

После этого Винсент пошел в ванную комнату, где уже была набрана полная ванна, скинул всю одежду на пол и лег в горячую воду в полной темноте.

Глава III: Соборные шпили

Раздался громкий звон колокольчика, висевшего над дверью, и следом последовали скрип и хлопок. Привычное начало дня для Винсента.

– Парень.

– Папаша.

Они лаконично обменялись приветствиями, и Винсент сел на свое постоянное место за стойкой.

– Хорошо отдохнул после последнего дела? – спросил Папаша, смоля сигарету и натирая до блеска кружки, как, впрочем, и всегда.

– В такой дождь вставать даже лень. Так что отдохнул.

– Это хорошо. – Папаша отложил стакан, потушил сигарету и тут же прикурил новую. – Потому что сегодня у меня для тебя снова есть кое-что особенное! – Он оперся локтями на стойку, пододвинулся к Винсенту так близко, что тот почувствовал прокуренное дыхание, и заговорил непривычно тихо, практически шепча ему на ухо: – Звонит мне вчера один тип. На нашем языке изъясняется, но неумело, слышно, что сам из Антанты. Говорит, ему нужен курьер, чтобы перевезти особо важный груз до границы, и что ему посоветовали обратиться сюда и спросить о господине ван Хайме.

– Обо мне? В роли курьера? Кто ему посоветовал?

– Этого он не сказал, но тут семи пядей во лбу не надо. Он сказал тебе приехать в «Розарий».

– Вот как. – Винсент удивился еще больше. – Отец Дмитрий.

– Думаю, да. Наниматель пообещал неплохую сумму, и всё наличкой. Аванс выдадут сразу же, как прибудешь. Но вот что интересно уже лично для меня. Смотри, груз особо важный, но нужен человек со стороны. Зачем? Чтобы провезти его совершенно незаметно. Следующий вопрос: почему нельзя подключить дипломатические каналы или спецслужбы Антанты? Потому что дело не политическое, а у самой Церкви Святого Престола нет ресурсов в Роксолане, чтобы провести подобную операцию. Возможно, конечно, что это всё совпадение и наниматель частный, но что-то мне мое нутро покоя не дает.

– Понятно. И что это меняет?

– Да ничего, по большому счету. Просто будь осторожнее. С демонами ты умеешь справляться, а вот с людьми… – Папаша усмехнулся. – В любом случае платят целую гору денег, так что не забудь про мои комиссионные. За непыльную работу столько не платят, конечно, но я верю, что отец Дмитрий не мог подписать тебя на что-то опасное.

– Это меня и напрягает. Не знаю даже. Видимо, у них с Броншевски одновременно проснулся отеческий инстинкт и они решили, что я нуждаюсь в их заботе. Мне кажется, это будет тратой времени.

– Зато я с тобой всегда честен. Меня интересует только прибыль. – Услышав это, Винсент саркастично усмехнулся. – Да и будто тебе есть чем заняться? Прокатишься хоть. Погода, конечно, подвела, но что уж теперь. Честно говоря, я надеюсь, что ты еще и нароешь там какой-нибудь информации для меня. Не одной же охотой мы едины.

– Дашь машину?

– Нет. Ты в прошлый раз ее не заправил. А бензин – недешевое удовольствие, знаешь ли. Так что прогуляйся так.

Винсент показал Папаше средний палец. Папаша ответил тем же.

– Ладно. – Парень встал и направился к выходу. – Поговорю с ними, а там посмотрим.

– Легко разбазаривать деньги, когда в них нет нужды.

– Я не прикасаюсь к деньгам со счетов! – вспыхнул Винсент, не порачивая головы в сторону барной стойки.

– И очень зря. Ты хоть проверял, что там происходит? Может, у тебя не осталось ни гроша и завтра у тебя отберут поместье?

– Мне плевать. И на счета, и на поместье.

– Почему тогда всё не продашь?

Парень помолчал, неуверенно выдавив из себя:

– Потому что не хочу заморачиваться.

– Ты живешь беззаботно, Винсент, не обманывай себя. Иначе бы ты сейчас так не разглагольствовал.

– Может, мне просто наплевать на деньги?

– Потому что у тебя за спиной всегда стоят трое дядюшек, готовых тебя подхватить в трудную минуту.

– Я вас об этом не просил…

– Ну тогда за работу.

– Я же уже сказал, я подумаю.

Колокольчик зазвенел, и дверь захлопнулась…

Папаша вдавил сигарету в пепельницу и, глядя на тлеющий пепел, усмехнулся:

– Упертый… Дитрих бы гордился.

* * *

Винсент вышел на улицу. Ливень нещадно барабанил по металлическому навесу, вывескам и трубам над головой. Следовало выйти через черный ход, который вел на лестницу, но он по привычке вышел через главный. Возвращаться ему не хотелось, так что придется опять промокнуть. Винсент обежал угол дома, накинув плащ на голову, вернулся к себе и взял дождевик.

Он направился в сторону метро. Сейчас Крысиный тупик был похож на город-призрак из-за закрытых магазинов и черных окон. Но стоило пройти несколько улиц, как от мертвецкого спокойствия не осталось и следа.

Машины проезжали мимо, окатывая водой из луж, с горящих вывесок капала вода, в кафе и магазинах были люди. Парень постоянно уклонялся от зонтов пешеходов, которым почему-то не сиделось дома.

Он прошел мимо переулка, где кучка бездомных укрывалась от дождя, соорудив навес из мусора и распивая одну бутылку на всех.

Винсент старался смотреть либо прямо, либо под ноги. Это помогало ему оставаться сосредоточенным. Он считал, что забивать голову оценкой происходящих вокруг событий или мыслями по поводу других людей, с которыми не будет иметь дела, – лишнее занятие в его жизни. Он сторонился политики и свежих новостей. Не обращал внимания на новые веяния культуры, моды и технического прогресса. Всё, чему он учился и что знал раньше, он прятал в сундук в глубине своей памяти, если это не имело отношения к его образу жизни. И чтобы тот ненароком не открылся, изливая наружу все свое содержимое, Винсент всячески гнал посторонние мысли прочь – и всё же не мог избавиться от них полностью ни на день. Поэтому он старался думать о себе как об инструменте, предназначение которого – охота.

Не выбиваясь из потока пешеходов, он подошел к станции метро. Возле спуска прямо под проливным дождем, одетый в прозрачный дождевик, стоял мужчина, который раздавал всем прохожим буклеты и листовки – один из многих волонтеров Рассвета. Непонятно только, какого из его ответвлений. Впрочем, Винсент и не хотел вникать в детали.

Метрополитен в Городе состоял из сотен станций и нескольких десятков линий и, казалось, изрыл землю настолько, что, если бы туннели в одно мгновение обрушились, весь Город провалился бы в огромную воронку. Неплохое, впрочем, развитие событий. Практически все станции выглядели одинаково, разве что в зависимости от линий менялась цветовая гамма. Было и несколько станций, появившихся задолго до Инцидента, но их давным-давно закрыли и изолировали.

Винсент спустился в резко возросшем потоке людей. Вестибюль, казалось, сиял изнутри, настолько гладкой и белой была его облицовка. По полу тянулись светящиеся линии, указывающие направление к нужным поездам и переходам.

Рев поездов, объявления диктора по громкоговорителю, гул толпы – всё смешивалось в неразборчивый шум. Парень прошел сквозь турникеты и оказался на станции.

Станция мало чем отличалась от вестибюля. Разве что она была похожа на огромную овальную трубу, приплюснутую сверху и снизу, в центре которой стояла платформа. Платформа была тоже оформлена минималистично: скамьи, информационное табло, металлические клумбы с искусственными растениями. Пути поездов представляли собой не рельсы, а длинные толстые магнитные полосы. На стенах были прибиты металлические буквы с названием станции.

Винсент подошел к поезду из центра. Состав прибыл меньше чем через минуту. Он парил над путями на магнитной подушке – подобную технологию применяли лишь здесь, все остальные железные дороги в стране делались по старинке, из стали и бетона.

Винсент зашел внутрь и прислонился к стенке в углу вагона. Вдоль стен располагались сиденья, по три в ряд, но всё равно больше места было для проезда стоя. Под потолком протянулись ряды дисплеев, которые показывали новости и рекламу.

Большая часть пассажиров была белыми воротничками, которые спали или смотрели что-то на своих телефонах и планшетах, заткнув уши наушниками. Несколько человек даже читали бумажные газеты. Кто-то просто ехал молча с мрачным лицом, будто оказался по соседству с заклятым врагом. Были тут и компании по несколько человек – школьники или студенты.

Винсент рассматривал интерактивную карту метро. Для него любимым развлечением в дороге было запоминать название станций, их расположение и все пересадки. Метрополитен был настолько большим, что он до сих пор не смог всё это выучить. Хотя никогда и не пытался всерьез.

Через несколько станций поезд поднялся из туннеля на виадук и понесся сквозь ливень на высоте автострад. Панорама, которая открывалась с высоты состава, была монументальной. В небе ярко сверкали разноцветные молнии, а весь Город был окутан беспросветной мглой, пульсирующей разными красками. Если буйство стихии станет критическим, выходы будут заблокированы, а составы встанут на ближайших станциях. Весь город опустится в объятья спокойствия и мирно заснет, приостанавливая свой сумасшедший ритм хотя бы на какое-то время. Титан из стекла и железобетона должен был пройти проверку стихии и показать, чего он стоит.

– Всё? Сеть совсем накрылась? – Винсент услышал разговор двух клерков рядом.

– Ага. Сегодня пик бури на Черном Солнце. Самая мощная вспышка долетела.

Парень достал свой телефон. Сети и правда не было. Через несколько минут сигнал появился, но очень слабый и непостоянный. Город запустил систему наземных ретрансляторов. Поток информации не должен останавливаться, сигналы должны бежать по синапсам.

Он зашел в поисковик и попытался найти какие-нибудь новости о Соборе «Розарий» и Церкви Святого Престола за последнее время. Поисковые страницы загружались поразительно долго. Единственными недавними новостями было сообщение о полномасштабном ремонте Собора, а также о том, что материалы для ремонта и реставрации прибудут прямиком из Антанты.

Нутро Винсента бастовало против этой работы, и, если бы не связь этого дела с еще одним старым другом, он отказался бы еще в баре. В конце концов, он хотя бы навестит одного старика, с которым давно не виделся. А повидаться стоило, ведь кто знает, сколько тому еще осталось.

Винсент вставил в уши наушники, закрыл глаза и проехал остаток дороги в легкой дреме.

* * *

Желтое такси медленно ехало по залитой до верхов бордюра дороге будто бы в никуда. Путь от метро Винсент решил все же преодолеть под крышей. Фары светили вперед на полную мощность, но смысла в этом почти не было, и светили они просто потому, что так было положено.

Винсент сидел на заднем сидении и смотрел через перегородку вперед на туман. По радио играла музыка, постоянно перебиваемая помехами. Помехи были и в телепередаче на дисплее потертой перегородки.

Дорога, по которой ехало такси, упиралась в Собор. «Розарий» занимал целый квартал и выглядел как наследие далекого прошлого: каменные стены, бесконечные скульптурные панно, колонны, арки, своды, узкие и вытянутые окна и, конечно же, высокие и острые шпили, которыми изобиловала многоуровневая крыша Собора. Откуда-то сверху, перекрывая дождь и шквальный ветер, доносился звон колокола, низкий и тяжелый.

Винсент подбежал к массивным деревянным дверям в огромных арочных порталах и зашел внутрь. Когда он вошел, колокол уже перестал бить и на смену набату пришла тишина. Сразу за входом, как и полагается, находился центральный неф. Длинные ряды скамей могли вместить несколько сотен человек, но сейчас здесь, в огромном зале, их набиралось не больше десятка. Они сидели порознь и тихонько молились. На противоположной стене, по бокам от круглого витража, располагалось несколько больших экранов, чтобы во время проповедей всем было видно маленького священнослужителя, который терялся в монструозности этого зала. Под одним из экранов был небольшой проем, откуда вышел человек. Это была колокольня, где звонарь звонил в главный колокол. Он звонил, собственноручно натягивая канат, тянущийся через всю высокую колокольню к колоколу на самом верху, что являлось одной из традиций Церкви.

Этот храм был лишь небольшой частью всего соборного комплекса, включающего в себя еще несколько церквей поменьше, монастырь, библиотеку, несколько музеев, офисные и подсобные помещения и много чего еще. «Розарий», помимо того что был местом, где отправлялись церковные ритуалы, являлся еще и главным центром всей миссии ЦСП в Роксолане.

Винсент пошел вдоль стены, стараясь мягко ступать, чтобы не мешать своими шагами молящимся людям. Где-то в глубине души он им даже немного завидовал. По бокам зала были коридоры, которые вели в глубь комплекса.

Добравшись до монастыря, в одном из бесконечных сводчатых коридоров он свернул в ту часть, что не предназначалась для простых прихожан. Если не брать во внимание общественные места комплекса, то хитросплетение его коридоров и помещений было настоящим лабиринтом. Винсент и сам в них не разбирался, знал только свой путь. Кроме того, ему не надо было заходить далеко – лишь до келий.

Он подошел к нужной двери – одной из десятка таких же, протянувшихся вдоль обеих стен – и постучал.

– Войдите, – прозвучало с той стороны, и Винсент открыл дверь.

Комната была обставлена скромно: одна кровать, один стол с письменными принадлежностями, небольшой книжный шкаф, плотно уставленный книгами, рядом второй шкаф для вещей. Картина, которую парень видел уже много раз. Комната освещалась приглушенным светом свечей, хотя тут были и обычные лампы.

За столом сидел и читал книгу старик. Его некогда густые белые волосы изрядно поредели от прожитых лет, всё лицо было испещрено глубокими морщинами, а тело подрагивало от болезней.

Когда дверь со скрипом открылась, старик отложил книгу и перевел серые глаза на входящего.

– Винсент! – радостно воскликнул он и встал, опираясь на стол. Старческая немощность давала о себе знать. – Винсент! Как я рад тебя видеть, мой мальчик!

Старик подошел к парню и заключил его в объятья. Тот обнял его в ответ. Впервые за долгое время он почувствовал покой и расслабился:

– Прости, что в последнее время редко захожу.

– Ничего страшного, мальчик, ничего страшного, – он рассмеялся и отпустил Винсента из объятий. – Садись, расскажи мне, как ты поживаешь?

Старик медленно сел на кровать, а парень сел на его стул.

– Поживаю я как обычно. Ничего нового.

– Ты пошел учиться куда-нибудь?

– Нет. Не вижу смысла.

– У тебя ведь есть такие прекрасные возможности. Ты мог бы пойти по стопам отца.

Винсент обжег его взглядом.

– Извини… Значит, ты по-прежнему занят своим божьим делом?

– Я воспринимаю это иначе. И в Бога я всё еще не верю.

– Это ничего. Главное, что ты занят добрым делом. И трудишься, не жалея живота своего.

– Разве? Мне казалось, что как раз в том-то и суть, чтобы делать добрые дела во имя Бога, а не просто так.

– Я уверен, что ты придешь к Богу рано или поздно. Его пути неисповедимы, но у него есть план для каждого из нас. И все будет в порядке.

– А как вы относитесь к Рассвету?

– Почему ты спрашиваешь?

– Они тоже заняты добрыми делами, но ваша Церковь относится к ним враждебно.

– В Рассвете много хороших людей, и многие из них верят в то же, что и мы, просто трактуют они это неверно…

– Это позиция Церкви.

Старик тяжело выдохнул:

– Я считаю, что неважно, какими причинами руководствуется человек. Лишь бы его действия несли добро. Я старый человек, и я многое повидал. Я знаю, что не следует относиться к слову Церкви слишком буквально, хоть и неправильно так говорить. Но я говорю искренне.

– Разве благими намерениями не вымощена дорога в ад?

– И что же теперь? Не делать вообще ничего? Даже попытка доброго дела уже чего-то да стоит. Ад и рай – они в душе каждого человека. Как и дьявол. Остальное – это просто метафоры, чтобы доносить идею.

– И всё же демонов я видел. Все они были вполне материальны.

– Почему же тогда ты не веришь в Бога?

– Потому что ангелов я не видел.

– Ты же очень неглупый человек, Винсент. Почему же тогда ты сам себя заковал в цепи? Почему ты даже не допускаешь возможности иного пути для себя?

– Потому что я не вижу в нем смысла. Почему вообще должен быть какой-то смысл? Какая разница, как я провел эту жизнь, если в итоге все сходится к одному? Вы сами сказали, что я занят богоугодным делом. Как по мне, то я уже делаю больше, чем ЦСП.

– Такую материю нельзя просто так измерить.

– Ну вот чем занимается Церковь? По крайней мере, в Роксолане? И не надо про спасение души и луч света в темном царстве. Раз измерять, то что-то осязаемое.

– Мы заботимся о стариках и бездомных, о всех забытых и обездоленных.

– То же самое делает и Рассвет, и БЛК, и государство. Просто вы с Рассветом не требуете отработать свое место. Но ведь не проповедями вы сами себя кормите. Откуда у Церкви столько денег? Знаете, почему мир всё сильнее сходит с ума? Потому что человечество не может смириться с тем, что конец света наступил, а ничего не изменилось. Катарсис не настал. Значит, нет в этом ничего особенного, нет никакого смысла, как нет смысла и в нас самих, и во всем, что мы делаем. – Винсент вдруг замолчал. Это не его дело. Это всё не его ума дело. Это всё лишнее, мусорное. Он потерял самоконтроль. За последнее время слишком часто ему давили на больное место, вот он и вспылил. – Прости… Меня занесло…

– Всё в порядке, Винсент, – искренне сказал старик, хоть в его глазах и была видна горечь. Парню стало стыдно, что их первая за долгое время встреча обернулась для него расстройством. – Дело не в Церкви. Она просто помогает людям зажечь внутри себя свет, помогает пройти долиной смертной тени. Для меня главное – это. Даже небольшой лучик света способен рассеять кромешную тьму, а темные пятна не способны затмить свет солнца.

– Касательно предложения работы…

– Ах да, коадъютор Ариальдо уже ждет тебя…

– Честно говоря, мне не очень интересно за нее браться и я…

– Сделай это ради меня, Винсент. – Старик внезапно взял его за руки. – Я вряд ли смогу тебя убедить, поэтому просто прошу. Пожалуйста.

Парень был обезоружен. Он хотел поспорить, но язык не поворачивался. Он даже не смог открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, и просто молча кивнул.

– Спасибо тебе. Для меня это очень важно. Ты потом все поймешь. Пойдем, я провожу тебя к коадъютору.

Старик встал и повел Винсента за собой. Они шли молча, лишь звуки шагов эхом разлетались по коридорам, стены которых изобиловали факелами. У Церкви была склонность ко всему аскетичному и старому.

Пройдя по хитросплетениям коридоров, они наконец вышли в просторную комнату, которая вовсе не вписывалась в образ готического храма. Стены были обиты металлом, под потолком висели мостки и ряды ярких ламп, вокруг бесконечных рядов ящиков и контейнеров, сложенных в высоту нескольких этажей, мельтешили погрузчики и работники в экзоскелетах. Это был склад, центральный склад всего соборного комплекса, а следовательно, и главный склад всей церковной миссии. Здесь была даже вертолетная площадка и порт для грузовиков.

Работа кипела вовсю. Служащие выглядели очень нелепо в своих монашеских робах и в ярких касках и жилетах поверх них. Процессом руководил немолодой полный человек с длинными черными волосами, рассыпавшимися по плечам. Он был единственным в помещении человеком в дзимарре с фиолетовой окантовкой, усеянной религиозными символами и перетянутой цепями с металлическими двусторонними крестами.

Отец Дмитрий и Винсент подошли к нему. Тот неторопливо отвел взгляд от планшета, посмотрел сначала на старика, потом на Винсента, потом опять на старика.

– Это кто? – спросил он отца Дмитрия на старинном церковном языке. Для своей комплекции этот человек обладал слишком высоким голосом. Скорее даже скрипучим, чем высоким.

– Этот молодой человек пришел помочь вашему делу, преподобный, помните, вы иска…

– Я отлично всё помню, спасибо.

Винсент молчал, хотя и понимал, о чем они говорят. Кроме того, он заметил, что отец Дмитрий, его старый товарищ и попечитель, снова начал страдать от тремора. Его руки подрагивали, а пальцы непроизвольно сгибались. Хоть он и старался держать их ровно, было видно, как он напрягает свои старые уставшие мышцы. Подрагивал и его голос. На секунду Винсент испытал страх, представив, что скоро он потеряет близкого человека.

– Понимаешь меня? – обратился коадъютор к парню, но уже на другом языке, языке Антанты.

– Да, – ответил он.

Пару секунд они стояли, глядя друг другу в глаза.

– Хорошо, – сказал иерарх. – Знаешь, что делать?

– Перевезти какой-то груз на границу с Антантой.

– Согласен?

– Согласен. – Винсенту даже не было интересно, что ему надо перевезти. – А что насчет аванса?

Коадъютор ненадолго замолчал, разглядывая его.

– Завтра утром перед отбытием получишь. Устраивает?

– Устраивает.

– Отлично. У нас тут свободных рук не хватает, помоги остальным, – сказал коадъютор и снова уткнулся в планшет. – Чего стоишь? Иди спроси у них, что делать. А вы, святой отец, можете быть свободны.

– Я зайду к тебе, как закончу тут, – сказал Винсент старику, и все трое разошлись.

Как оказалось, одну часть груза готовили к отправке, а другую – разгружали. Непонятным Винсенту оставалось то, зачем для этого прислали эмиссара из Антанты. И зачем тут нужен был вольный охотник. Никакой интересной информации для Папаши тут пока тоже не намечалось.

Парень помогал носить небольшие ящики, направлял оператора грузового крана и помогал по мелочи. Нельзя было сказать, что груза мало, но, запросив еще пару погрузчиков, которые наверняка тут были, можно было бы управиться меньшими силами.

– Он просто хочет нас тут загонять до смерти, – услышал Винсент разговор двух монахов, которые, видимо, пришли к той же мысли.

Он ни с кем из них не разговаривал, хотя люди показались ему неплохими. Здесь собрались представители всех частей света. Большинство, конечно, были местными, из Роксоланы, следом шли приехавшие из Антанты, где Церковь Святого Престола имела наибольшее влияние, но встречались даже люди, прибывшие из-за океана.

Не меньше чем четыре часа спустя, коадъютор наконец объявил о завершении работы на сегодня. Первая партия грузов завтра отправится в Антанту.

Монахи пошли единым потоком, подобно муравьям, в столовую на ужин, а Винсент пошел в келью отца Дмитрия. Коадъютор сказал парню, что он отправляется завтра рано утром отдельно от основной колонны и что покидать Собор ему нельзя. Но кельи или хотя бы койки он ему не выделил, так что Винсент рассчитывал найти у своего друга горячую еду и хоть какое-то спальное место.

Глава IV: Око Бури

После нескольких поворотов не туда Винсент понял, что потерялся, и начал на всякий случай делать засечки на стенах – от Церкви не убудет. Проделав второй раз за день свой путь от церкви, он увидел, как из кельи старика вышел незнакомый человек. Он обратил внимание, что мужчина одет не как монах и не как рабочий или кто-то еще из ЦСП. Может, обычный прихожанин? Он направился в противоположную от парня сторону, так что увидеть его лицо и определить возраст не получилось. Но зато он хорошо разглядел его длинные вьющиеся волосы.

Войдя в келью, Винсент застал друга только что раскрывшим книгу. На столе стояло жаркое в миске и простенький стакан с вином.

– Ты уже пришел! Отлично. Вот, я выпросил тебе порцию, знал, что в столовую ты не пойдешь. – Старик добродушно и тихо засмеялся, уступая место Винсенту. – Ты пока ешь и позволь старику дочитать книгу, мне как раз немного осталось. – Он перебрался на свою кровать с некоторой осторожностью: тело всё еще пробирала дрожь.

– Спасибо большое. Кто сейчас был?

– А, это Михаил. Хороший парень. Вам бы с ним познакомиться. Ты давай садись и ешь.

Винсент накинулся на еду. Он проголодался как волк и опустошил свою миску достаточно быстро, после чего в три глотка осушил стакан с вином.

Доев, он сел на кровать рядом со стариком. На секунду прикрыв глаза, он достал свою флягу и сделал добрый глоток.

Отец Дмитрий сел обратно на свой обветшалый деревянный стул, который заскрипел под незначительным весом иссушенного ветрами времени тела, и молча смотрел на Винсента с довольным видом.

– Вот и ты, мальчик мой, – начал старик, истосковавшийся по общению с ним.

– Прости, было много дел.

– Хоть я и переживаю за тебя, я рад, что ты не боишься смотреть в лицо опасности. В наше время почти не осталось смелых людей.

– Мне казалось, ты считаешь меня безрассудным.

– Не без этого, конечно, но это молодость. Все приходит с годами. Даже твой отец не избавился до конца от этой черты, хотя куда там в его годы… – Старик посмотрел на Винсента. – Знаешь, а ведь мы познакомились с ним прямо здесь, в Соборе. Он читал книги в нашей библиотеке. Молодой аристократ, совершенно растрепанный, сидел, обложившись грудой книг. Помню, меня тогда это поразило. Сначала мне показалось, что он ужасно ветреный, но я очень рад, что ошибся. Он многим помогал: и Городу, и нашей Церкви.

– Церкви? Разве он был верующим?

– Нет. А ты никогда не задумывался, как он подружился со священником?

– Нет. Стараюсь поменьше думать о семье. – Смесь тоски и стыда кольнула его в грудь.

– Как и ты, он не верил, но относился к вере и религии с пониманием. Кроме темных ее сторон видел и светлые. Когда у человека отнимают всё, когда он стоит на грани, когда его прошлое стерто, а будущее темнее, чем самые дальние уголки небесной сферы, что может спасти его? Вера. Человек в такой ситуации будет искать любую поддержку, будет готов поверить во все что угодно и ступить на опасную тропу. Мы же исцеляем души, даем им надежду на завтрашний день, не отворачиваемся и укореняем в них стремление стать лучше, чем они были вчера, и даем им веру в светлое завтра. Твой отец видел это и старался сделать свой вклад. Он любил помогать беспристрастно. Стремился узнать и сделать что-то новое и полезное, хоть иногда и совершенно безрассудно… – На глазах старика выступили слезы, которые он быстро смахнул.

– А что за книги он читал?

– По демонологии, о Великом Инциденте, читал всё: от старых священных писаний до научных книг.

– У вас тут и научные книги есть?

– В этом нет ничего удивительного. Церковь издревле была центром познания и образования. Мы же не варвары. Кроме того, у нас одна из крупнейших библиотек Города! Заходи как-нибудь.

– Как-нибудь зайду.

– Расскажи мне лучше, как твои дела? Что интересного происходит?

– Всё в порядке вещей, ничего нового или особенного. Даже не запоминаю ничего. Спроси, что было неделю назад, – не смогу ответить.

– Как же так, такая необычная «работа», и нечего рассказать?

– Работа как работа на самом деле. Ничего особенного, не отличается от работы в офисе, на заводе или от твоей. Волка ноги кормят. Я самый скучный человек на свете.

– Ха-ха, твой отец говорил точно так же. А ведь он, кстати, вел дневник, может, и ты попробуешь? Это очень дисциплинирует.

– Всё равно забуду про него через пару дней, да и не нужна мне эта макулатура. – Винсент отодвинул миску. – Я хочу спать. Можешь постелить мне на полу?

– Спи на кровати. Ты устал сильнее, чем я.

Винсета не нужно было уговаривать, он просто рухнул на постель. Он думал, что физически тяжелее охоты быть ничего не может, но всё тело ныло. Он потянул несколько мышц, пока носил ящики, а устроиться поудобнее на скромной монашеской кровати было проблематично. Усмирение плоти укрепляет дух.

Винсент, хоть и занимался своей работой уже не первый год, еще был слишком слаб и неопытен. Основная масса охотников – бывшие сотрудники силовых структур, военные или, на худой конец, просто спортивно сложенные, крепкие люди. Это занятие требовало постоянной работы над своим телом, умения мыслить холодной головой быстро, на несколько шагов вперед. Ну и метко целиться, конечно. Винсент же в силу возраста и характера был вспыльчивым и неосторожным, несмотря на внешнюю невозмутимость. Он часто рвался очертя голову и уже потом думал, что делать. Каждый раз он считал, что в следующий раз учтет все свои ошибки и всё сделает правильно, но всё равно продолжал повторять их. «Хотя последний раз сработал хорошо», – похвалил он сам себя.

Уже засыпая, перескакивая с одного обрывка воспоминаний и событий на другой, он вновь увидел ту девушку, с которой столкнулся на улице. Она казалась ему нереальной, словно светлое видение посреди дождя и темноты. Может, он и не видел ее вовсе, а придумал сейчас, на грани сна и яви? Ему не давало покоя ее платье. Платье прямо как у Эстер в тот день…

Наконец он провалился в сон. Сон беспокойный и тягучий, сотканный из обрывков воспоминаний и кошмаров, которых в жизни с ним не случалось.

* * *

Мальчик лет восьми сидел у себя в комнате и возился с игрушечной машинкой. Через распахнутое окно проникали летнее солнце и пение птиц. Большая яблоня за окном оставляла на полу комнаты причудливые тени, которые извивались, когда дул прохладный ветер.

Комната была слишком большая, но мальчику ее хватало, чтобы уместить все свои сокровища – игрушки и книги. На обоях оливкового цвета было приколото много нелепых рисунков карандашами.

– Винсент! – раздался женский голос из коридора, и в дверь постучали. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула женщина с красивыми голубыми глазами и длинными золотистыми волосами. – Сынок, Эстер нужна твоя помощь, иди помоги ей развесить белье.

Мальчик смущенно опустил взгляд и перестал играть с машинкой, но отвечать не спешил.

– Так, Винсент, она же тебе всегда помогает. Иди помоги сестре.

Мальчик еще пару мгновений задумчиво посидел, после чего встал, надув пухлые щечки. На выходе из комнаты мать остановила его и поцеловала в лоб, растрепав волосы. На ней было длинное тонкое летнее платье, подол которого развевал бродивший по дому легкий сквозняк.

Мальчик пригладил волосы и пошел по длинному коридору поместья, оформленного под старину, где даже последние достижения прогресса были замаскированы под что-то из прошлого.

Навстречу ему из-за угла вышел высокий худой мужчина в дорогой одежде, которую он носил небрежно: рубашка была не заправлена, а рукава закатаны по локоть. Поверх нее он носил жилетку, к карману которой тянулась цепочка карманных часов. У него были длинные, но ухоженные волосы, а оба уха были проколоты.

– Привет, мелкий, – сказал мужчина, когда они поравнялись. Мальчик сердито взглянул в ответ и опять насупился. Мужчина улыбнулся и так же, как мать, растрепал ему волосы.

Мальчик недовольно принялся приглаживать прическу и ускорил шаг. Он спустился по раздвоенной закругленной лестнице на первый этаж и вышел через стеклянные двери во двор.

Во дворе были беседка, фонтан, сад, небольшой пруд и просторная лужайка.

На этой лужайке доставала из корзины и развешивала на бельевую веревку вещи девочка в белом платье, по возрасту немногим старше мальчика.

Мальчик побежал к ней.

– А, Винни, ты пришел помочь мне? Спасибо. Давай тогда ты будешь подавать мне вещи, а я буду их вешать.

Мальчик улыбнулся и стал помогать сестре. Когда они почти опустошили бельевую корзину, поднялся сильный ветер. Его резкий порыв сорвал несколько вещей и унес их прочь.

Мальчик побежал за вещами, унесенными ветром, и попытался их поймать. Два покрывала и наволочка зацепились за ветку дерева. Он потянулся за ними. Но на эту ветку сел большой ворон, он клюнул мальчика в протянутую руку, посмотрел на него, после чего громко и протяжно каркнул. Эхо разнеслось по всему двору, словно по каменному туннелю.

Ворон взлетел и клюнул еще раз. Мальчик попятился. Птица стала странно извиваться. Ее суставы и кости начали выворачиваться и ломаться с хрустом. Плоть птицы прорывалась изнутри, а из ран вылезали новые конечности: головы, лапы, крылья. Ворон полностью изменился, он и на ворона перестал быть похожим. Эта химера вновь раскрыла клюв, но вместо карканья прозвучало что-то между рыком и истошным визгом.

Мальчик пятился все дальше, на его глазах появились крупные слезы, и он побежал обратно к сестре. Ветер поднялся еще сильнее, небо заволокли серые тучи, а с деревьев моментально облетели листья и обратились в пепел. Мир начал искажаться.

Химера мчалась на своих шипастых перепончатых крыльях за мальчиком.

Он бежал к сестре, громко плача. Девочка развернулась и побежала к нему навстречу, ее испуганный взгляд был направлен на летящего монстра.

Когда они поравнялись, она схватила и крепко обняла брата, пытаясь его закрыть, но химера мощным острым клювом впилась в плоть мальчика.

* * *

Винсент с криком открыл глаза, разрываемый дикой болью в животе. Он лежал на той же кровати, на которой заснул, но из его живота торчала лапа демона. Прямо возле него стоял монстр, который пронзил его насквозь. Монстр вырвал свою лапу и приготовился нанести следующий удар, но Винсент выхватил револьвер и расстрелял чудовище.

Мозг, еще не отошедший от крепкого сна, разрывался болевым шоком. Рана была тяжелая. Винсент скатился с кровати и упал на пол. Каждое движение давалось ему с ужасной болью. С трудом он встал на ноги. Надо было что-то делать с раной. Он открыл вещевой шкаф, сделал из каких-то вещей компресс с двух сторон и очень туго обмотал себе поясницу. В шкафу отец Дмитрий хранил лекарства, и Винсент знал это. Он открыл его аптечку и выпил абсолютно все обезболивающие таблетки, после чего вколол в ногу несколько шприцов с другим обезболивающим и коагулянтом. Он не знал, поможет ли это, но выбора не было.

В звенящей голове бушевал водоворот мыслей. Он не мог поверить в случившееся и стремительно перебирал в голове все возможные варианты. Откуда здесь демон? Как он вообще мог появиться в Соборе, где было полно глушилок? И где отец Дмитрий? Непонятно. Совершенно ничего непонятно. С этим делом всё непонятно с самого начала. А теперь явно что-то нечисто. Зря он сюда приехал. Зря согласился. Но ведь он не мог не согласиться. С самого начала у него был лишь один прямой путь. Он почувствовал себя куклой в чужом кукольном театре.

Придерживая рану рукой, Винсент вышел из кельи. Он не знал, что делать и куда идти. Просто уйти он не мог. Но где искать отца Дмитрия? Кроме склада, ничего ему в голову не пришло.

Он прошел до конца коридора и тут же замер в ошеломлении. На стене и полу были недобрые знаки – кровь в таком количестве, будто здесь разорвали пару человек. В лужах крови были четко видны отпечатки ботинок и лап демонов. Та тварь была не единственной.

– Что за… – в голове Винсента всё запуталось окончательно.

Он достал револьвер и пошел по бесконечным коридорам. Прямо, направо, опять направо, опять прямо, налево, еще раз налево, прямо, опять направо и прямо, еще, и еще, и еще, и еще. Он бы решил, что идет не в ту сторону, если бы не услышал в глубине шум. Впереди раздавались выстрелы, крики и звериный рев.

Винсент ускорил шаг, насколько это позволяла ему его рана. Вдруг из-за угла спиной вперед вышел человек, облаченный в силовую броню, похожую на рыцарскую, с мантией поверх. Это был инквизитор. Они истребляли демонов в Антанте и охраняли храмы ЦСП в Роксолане.

Воин пятился и стрелял перед собой из дробовика. Парня он не видел. Демон, с которым он сражался, быстро передвигаясь по стене на шести лапах, запрыгнул на него и пробил стеклянное забрало его шлема своим хвостом насквозь.

Эта тварь была Винсенту знакома. Наверное, самая опасная из тех, с которыми он встречался. Это была «многоножка», и с ней можно было расправиться, только если ты достаточно ловок и быстро реагируешь. На попытку победить ее хитростью просто нет времени.

Многоножки были длинными, – меньше двух метров в длину никто ни разу не встречал – и чем-то походили на аллигаторов. От затылка до кончика хвоста наружу выступали острые пластины позвоночника, соединенные вместе и похожие на длинную застежку-молнию. На конце хвоста было острое костяное жало. Конечности были всегда согнуты под прямым углом, а из локтей наружу торчали острые кости. С внутренней стороны их лапы были испещрены маленькими, но острыми зазубринами, что позволяло цепляться за разные поверхности и раздирать плоть врагов. Голова была чем-то отдаленно похожа на черепашью, только с более вытянутыми пастью и носом и длинными острыми ушами. Венчали голову две пары рогов, похожих на оленьи.

Тварь спрыгнула с осевшего тела и устремилась к Винсенту. Парнем овладела паника. Он не задумываясь вскинул револьвер и выпустил все пули в многоножку. Повезло: три пули крупного калибра попали в цель, и монстр упал, издав гортанный хрип.

Винсент вставил в барабан револьвера обойму с патронами и подобрал дробовик. Все-таки в замкнутом помещении, несмотря на то что против многоножек это почти бесполезно, картечь была лучше, чем пуля. Кто знает, что тут еще может быть, кроме них?

Он двинулся дальше. Всё же лучше было действовать скрытно. Повсюду были трупы. Много трупов. Монахи, инквизиторы, демоны. И кровь. Целое море крови. Некоторые тела еще шевелились, но Винсент не проверял, живы они или это просто предсмертные конвульсии. Часто он был буквально за поворотом от битвы, но не вмешивался, даже если погибали люди, а, наоборот, старался затаиться, чтобы демоны прошли мимо.

Ему было трудно сосредоточиться. В голове бушевали эмоции: досада, злоба, ненависть к себе, непонимание, страх.

В одном из мрачных узких коридоров ему встретился раненый воин без одной ноги. Он сидел на полу, прислонившись к стене рядом с трупом многоножки. Стекло на его шлеме было пробито, и были видны его безумный взгляд и жадно глотающий воздух рот. Его палец безостановочно нажимал на спусковой крючок, но, кроме пустых щелчков, ничего не происходило. Казалось, он даже не видел Винсента, который прошел перед ним.

Винсент долго плутал в паутине коридоров. Рана в боку горела от боли, и он увидел, что повязка полностью пропитана кровью. Стук приближающихся шагов вывел его из оцепенения, и он вскинул дробовик. Рана противно пульсировала, мешая сосредоточиться. Из-за угла впереди выбежал монах. Палец Винсента легонько дернулся на спусковом крючке.

Он кинулся на Винсента, схватив его за одежду:

– Помогите! Скорее!!!

Вслед за ним выбежал обычный демон. Монах оттолкнул Винсента в сторону и побежал дальше. Тот попятившись поскользнулся на луже крови, но сохранил равновесие. Демон в это время ударил его с размаху когтями. Винсент только и успел, что закрыться рукой. Когти распороли мясо почти до кости. Повезло, что ее не перерубило. Демон замахнулся второй лапой, но парень нажал на спусковой крючок и дробовик выстрелил демону в плечо, отталкивая его назад. Человека от такого отбросило бы на спину, но тварь продолжала стоять. Несколько дробинок попало в морду демона. Тот издал противный резкий визг и закрылся лапами. Винсент с силой ткнул дробовик ему в ребра, выстрелил, перезарядил и выстрелил еще раз. Тварь обмякла.

Из рваных ран сочилась кровь. Он отрезал уже и так порванный рукав и начал аккуратно стягивать его. Как бы медленно он это ни делал, всё равно было жутко больно и он не сдержался – закричал. Наконец, сняв рукав и тяжело дыша, он начал хаотично перевязывать себе руку ниже локтя, чтобы хоть как-то уменьшить кровопотерю. Приведя себя в относительный порядок, он перезарядил оружие.

От усталости, ран и алкоголя с кучей медикаментов в крови ужасно кружилась голова, а картинка в глазах начала расплываться. Пульсирующая боль в руке и животе отдавалась ударами колокола в сознании. Следом начало стучать и в висках.

Он оказался в столовой. Похоже, что, когда началось вторжение, люди еще ели. Потому что то, что он увидел здесь, было похоже на бойню. Груды тел, поваленных одно на другое. Некоторые лежали на столах, составленных в длинные ряды. Кругом была перевернутая посуда и подносы. Запах крови бил в нос.

Люди, похоже, пытались убежать одновременно, из-за чего началась давка. Это первое, что пришло ему в голову, так как он успел посмотреть внутрь лишь на мгновение.

Винсент непроизвольно напрягся, когда послышался знакомый свист. Он спохватился и отскочил назад за дверь, но недостаточно быстро. Воздух в месте, где он только что стоял, пронзил поток из множества летящих костяных шипов, несколько из которых ободрали ему бок.

Такие демоны появлялись нечасто. Они были похожи на обычных, но несколько выше и гораздо более худые. Вместо глаз у них было по две пары прорезей с каждой стороны морды. Плечи и голову сзади украшал костяной гребень, похожий на частокол. Пальцы на руках были длиннее за счет когтей. А из внутренней стороны кисти торчали те самые костяные шипы, которыми они и стреляли. За это их прозвали дикобразами.

Винсент с трудом поднял лежащий рядом труп какого-то послушника и закрылся им как щитом. Дикобраз отстрелялся, а значит, ему было нужно время, чтобы отрастить новые шипы.

Закрываясь трупом, парень вернулся в столовую. Он пошел на дикобраза настолько быстро, насколько это было возможно, и, оказавшись предельно близко, начал стрелять из дробовика. Он не успел заметить, что стало с демоном, так как сбросил на него труп, перезарядил оружие и выстрелил еще раз в бок твари, после чего та упала замертво.

Расслабляться было рано. Кроме дикобраза, тут было еще несколько демонов – два обычных и две гончие, которые пожирали трупы людей. Гончие были размером с очень большую собаку, но с головой носорога. Глаз было целых три пары, которые располагались треугольниками, каждый на своей половине лица.

– Черт…

Гончие побежали прямо на него, а демоны обходили с боков.

Винсент рванул навстречу ближайшему из них и выстрелил в него на бегу. Несколько залпов дробью – и монстр упал замертво.

Гончие бежали под столами, что не позволяло в них прицелиться. Приближаясь к Винсенту, они раскрыли пасти, из которых хлынули струи огня.

Он забрался на стол и стал перепрыгивать с ряда на ряд, подальше от них. Второй демон сделал то же самое, только побежал навстречу. Винсент остановился и стал заряжать дробовик, что было не так просто: в висках стучало, сердце вырывалось из груди, руки и ноги начали дрожать, пот заливал глаза. Каждый патрон он вставлял как можно осторожнее, чтобы не промахнуться.

Демон был все ближе и ближе, он прыгал со стола на стол без труда, прямо по трупам. Оказавшись через один стол от Винсента, он сделал последний прыжок сразу через целый ряд столов. Винсент бросил те патроны, что еще держал в руке, передернул затвор и выстрелил, пока тварь была в полете. Демон умер, но своим телом снес Винсента на пол.

Одна из гончих была уже близко и приготовилась выплюнуть пламя. Парень, прижатый телом демона, вытянул руку с дробовиком в ее сторону и выстрелил. Дробь лишь немного подкосила тварь, но она быстро восстановила равновесие и побежала дальше. Тогда Винсент опустил дробовик и дотянулся до револьвера, который был с той же стороны. Гончая уже открыла пасть, и он, не теряя времени, разрядил ей туда весь барабан, отчего ее голову разорвало и туша упала, волочась вперед по инерции.

Винсент встал, подбирая дробовик, и снова запрыгнул на стол, укрываясь от пламени последней гончей. В этот раз он бежал вдоль ряда столов, вставляя в дробовик два последних патрона. Гончая преследовала его, поливая всё вокруг потоками пламени, в воздухе пахло жженой плотью.

Из столовой было два выхода, и один их них находился параллельно ряду Винсента. Попасть по твари из дробовика в этой ситуации было очень сложно; а если перезаряжать револьвер, можно потерять скорость и псина догонит его. Когда выход был максимально близко, Винсент резко повернул и снова стал прыгать по рядам столов в надежде, что гончая хоть ненадолго, но потеряет его из виду.

Выскочив из столовой, парень завернул за угол и упал: ноги подкосились. Прижавшись к стене и сидя на полу, он ждал, когда гончая выскочит наружу. Как только тварь показалась, он открыл огонь, лихорадочно спуская крючок и перезаряжаясь. Безжизненная туша гончей проскользила по полу.

Можно было немного перевести дыхание, но расслабляться еще рано. Винсент чувствовал себя обессиленным, тело стало будто тяжелее на несколько десятков килограммов, но он не мог остановиться: надо было найти отца Дмитрия. Лишь бы тот был в порядке.

Он заблудился теперь окончательно и просто шел куда вздумается. Иногда мимо пробегали отряды инквизиторов, но он прятался и от них, так как не знал, чего ожидать, и считал их врагами, как и демонов. Разве что демоны не могли изрешетить его из дробовиков.

Его внимание привлекли двери. Уже на грани потери сознания Винсент оказался рядом. Две тяжелые дубовые двери, лакированные, с красивой отделкой, которые выбивались из аскетичного интерьера внутренних покоев этого Собора. Он остановился и прислушался. Внутри, кажется, все было тихо. Винсент повернул позолоченную дверную ручку и медленно открыл дверь.

Это оказалась библиотека, большая и красиво обставленная. Огромные дубовые шкафы с красивой резьбой, ряды таких же впечатляющих столов, кожаные кресла, под арочными сводами потолка – массивные люстры, которые, впрочем, не горели. Вся библиотека была погружена во тьму. Почти вся. На одном из мест для чтения, которые располагались между шкафами, горел свет.

Удивительно, но здесь было совершенно пусто. Не было ни людей, ни демонов, всё было абсолютно чисто и не тронуто творящейся вокруг бойней, только тишина и покой. Даже звуки снаружи не доносились.

Винсент всё же взял оружие наизготовку и осторожно двинулся к свету, медленно перебирая ногами. Пройдя несколько рядов шкафов, парень опешил.

– Отец? – на стуле он увидел сидящий к нему спиной знакомый силуэт ссутулившегося за чтением мужчины с густыми волосами до плеч и закатанными по локоть рукавами. Винсент бессильно опустил оружие.

Он медленно шел, протянув руку, внутри него всё сжалось, он ничего не понимал и хотел поскорее добраться до мужчины. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле.

Подойдя вплотную, он медленно положил руку человеку на плечо и посмотрел ему в лицо.

В этот момент видение рассеялось. Перед ним сидел старик в монашеской робе, совершенно не похожий на его отца. Старик сидел с умиротворенным лицом, держась за живот одной рукой. Рука, как и роба под ней, была пропитана багровой кровью, которая по капельке стекала в лужу под стулом. Только сейчас Винсент заметил небольшие капли крови, которые тянулись по полу от дверей. Похоже, что старик просто пришел умереть в спокойствии. Винсент выключил свет настольной лампы и медленно двинулся назад.

Выйдя в коридор и снова оказавшись в атмосфере творящегося хаоса, он пошел дальше. Хотя куда идти, он так и не понял. В поисках отца Дмитрия, возможно, пришлось бы обойти весь Собор, а Винсент рискует умереть раньше от потери крови. Так смерть и приходит. Внезапно. На полуслове.

Он блуждал, уже почти не скрываясь, и пытался упорядочить в голове свою жизнь, придать ей какую-то законченность и полноценность, когда на одной из стен заметил свою засечку. Наконец забрезжил свет надежды. Непонятно на что, но надежда есть. Стоит хотя бы попытаться. Он лихорадочно начал искать дорогу на склад, внимательно осматривая стены на предмет засечек.

Склад был недалеко. Всего лишь в паре поворотов.

Но отца Дмитрия Винсент нашел раньше, чем добрался до склада. Видимо, старик тоже шел туда, но не успел дойти.

Парень выронил из ослабевших рук дробовик и упал на колени. Перед ним в луже крови лежало растерзанное тело его старого друга. Челюсти Винсента сжались со всей силы, но продолжали дрожать. На глаза накатила пелена слез, которым он не позволял вырваться. Из уст вырывался сдавленный стон, всхлипы и нечленораздельные звуки. Винсент изо всех сил старался держать себя в руках.

Внезапно тело, которое показалось ему мертвым, пошевелилось и Винсент увидел, что отец Дмитрий смотрит на него и тянет руку.

– Забери посылку у Ариальдо. Она твоя… – это было последним, что сказал старый друг, и его взгляд стал стеклянным. Из открытого рта стекала кровь.

Первобытный крик вырвался из груди Винсента, раскатами отражаясь от арочных сводов Собора.

Второй раз в жизни он чувствовал такое опустошение. Он больше не видел смысла ни бороться с разрывающей его физической болью, ни идти дальше.

Весь адреналин, который бурлил в его крови, не дал ему сломаться окончательно. И все равно его охватила паника. Казалось, что он упустил шанс сделать что-то очень важное и нужное.

Что имел в виду покойный? Почему посылка его? Единственной ниточкой, которая еще связывала его с жизнью, была эта проклятая посылка. Наверняка это было что-то ужасно важное, раз старик шел за ней через весь этот кошмар. Мясорубка не могла застать его здесь врасплох, иначе он давно бы уже умер. Выходит, всё это время он скрывался и шел на склад. Хоть что-то Винсент сегодня делал правильно. Он не ошибся со своей целью.

Парень склонился над телом и аккуратно закрыл усопшему глаза и рот, после чего, обезумев от ярости, направился дальше. Он не разбирался в людях и их интригах. Поэтому он и любил охоту: она была простой и понятной. В мире людей Винсент жить совершенно не умел. Но он больше и не хотел разбираться ни в чем. Он верил старому другу и должен был сделать то, что его попросили. Старик не был ни в чем виноват, это было ясно. Он был такой же жертвой, как и Винсент. Кто был истинным виновником, его тоже не интересовало. Все, кто остался, были врагами.

Когда парень добрался до склада, всё оказалось еще хуже, чем он предполагал: тот стал настоящим полем битвы.

Примерно полсотни людей сражались с уступающими по числу, но не по силе монстрами. Кругом сверкали вспышки выстрелов, иногда слышался лязг мечей и когтей, крики и рев.

Во всем этом хаосе на Винсента не обращали внимания.

А он нашел то, что должен был: в дальнем конце цеха, наверху, за импровизированной баррикадой из ящиков и кусков витого металла, отдавая приказы, стоял коадъютор с каким-то контейнером в руке. Удача. Наконец-то.

В этот момент Винсенту стало наплевать на боль, он побежал к своей цели. Кругом свистели выстрелы и нападали демоны, но он продолжал бежать. Ему приходилось отстреливаться, уворачиваться, петлять среди развалин и баррикад.

Уже закончились патроны в дробовике, а сам дробовик вместе с последним выстрелом пошел в глотку одному из демонов. Плевать, плевать на всё, надо успеть догнать.

Там, куда держал путь Винсент, уже не было коадъютора, но он видел, как тот заходит в технические помещения за баррикадой, на которой сейчас появилось несколько человек с пулеметом. Когда пулеметный расчет был полностью развернут, стальной монстр застрекотал как швейная машинка. Огонь велся бездумно, и под раздачу попадали и свои и чужие.

Это затрудняло дорогу к цели. Нужно было импровизировать. Путь был и без того нелегким, а при таком огне – тем более. Одежда Винсента была изорвана в лоскуты. Он оторвал более-менее длинный кусок ткани, сложил его поплотнее и закусил, после чего начал карабкаться по ящикам и контейнерам на подмостки второго этажа.

Дикая боль разлилась у него в животе и руке, и с повязки уже капала багровая кровь. В ногу что-то ужалило. Шальная пуля.

Забравшись на подмостки, он полез еще выше, на крепежи для кабелей и ламп – туда огонь пулемета не достанет, а пулеметчики не обратят внимания. Он хватался за ребра жесткости, выбоины и гайки на стенах, иногда цеплялся за провода и всё сильнее закусывал тряпку. Казалось, скоро начнут колоться зубы.

Забравшись под самый потолок, он пополз по толстым линиям кабелей к своей цели. Пулеметчики строчили бездумно, дергая дулом в разные стороны и не давая ему остыть. Наверное, оно скоро начнет плавиться.

Винсент спрыгнул за их спинами. Один из стрелков обернулся, и Винсент ударил его в то место, где за стеклом должно было быть лицо, в надежде, что тот перевалится за баррикаду и упадет вниз, но тот только попятился, а Винсент больно ушиб руку. Тогда он вставил револьвер в небольшой зазор между пластинами брони и шлемом и нажал на спуск. За стрекотанием пулемета стрелки не услышали выстрела и не сообразили, что их товарищ убит. Винсент не стал их трогать и вошел в дверь технических помещений.

Внутри никого не было. Это была пультовая, откуда осуществлялось управление механизмами склада. Одна из дверей была распахнута, туда Винсент и направился.

Оказавшись в коридоре, он увидел еще одну распахнутую дверь, а за ней еще одну и еще. Двери сами вели его по нужному пути, пока он не оказался перед одной, которую жестоко бил об стену шквальный ветер. Над ней было написано «вертолетная площадка». Значит, на крышу. Прямо в сердце бури.

* * *

Винсент стоял, пригнувшись, на неровной наклонной крыше Собора. Большая грузовая платформа вертолетной площадки осталась позади.

Его переполняла ярость. Слишком многое сегодня произошло с ним, слишком многое накопилось. Ярость сжигала его изнутри, и, если бы он не выплеснул ее наружу, он бы сгорел заживо. Так он себя чувствовал. Ему было плевать на раны, плевать, что он промок до нитки под ледяной водой, плевать, что всё лицо было исцарапано градинами, а тело покрыто ранами, – на всё плевать.

Он двигался вперед. Вспышки фиолетовых молний, бьющих в острые соборные шпили, пронзающие небосвод, освещали всё вокруг так ярко, будто на секунду наступал день, и можно было увидеть неуверенно ползущий на четвереньках силуэт титулярного епископа, прижимающего к груди контейнер.

Винсент шел. Крылья дождя нещадно хлестали его, но он не останавливался. Крыша была скользкой, и идти быстро не получалось.

Ариальдо поднимался по приставной лестнице на пологом скате крыши наверх, где она заострялась, чтобы подняться на узкую горизонтальную полосу, которой заканчивался пик крыши и которая вела к колокольне.

Винсент поднялся за ним. Оба они шли по самой высокой точке Собора, если не считать колокольню. Толщина этого ребра была не больше полуметра, а падение с него означало неизбежную смерть. Винсент нагонял Ариальдо, который так и полз на четвереньках. Парень наступил на подол его сутаны. Тот остановился и обернул голову. Последнее, что он увидел, – дуло револьвера и свирепое лицо Винсента, к которому прилипли промокшие длинные волосы.

Но убил его не выстрел. Крыша под ними проломилась и снизу, из Собора, выпрыгнула огромная тварь. Такой же огромный демон, что встретился ему на бойне.

Коадъютор подлетел высоко в воздух и выронил контейнер, после чего приземлился прямо на соборный шпиль. Винсента откинуло в сторону, и он покатился по пологой крыше. Контейнер упал недалеко от него и тоже заскользил вниз. Парень потянулся к контейнеру. Плевать, что он уже покойник, плевать, что сейчас он упадет и разобьется в лепешку или будет так же насажен на шпиль, главное – хотя бы схватить этот проклятый контейнер перед смертью, хотя бы попытаться сделать то, что должен был.

Крыша была длинная, а остановиться уже было невозможно. Извиваясь на скользкой поверхности, он дотянулся до проклятой коробки, хотя и стер себе руки до мяса.

«И ради чего вся эта чертовщина?» – подумал он и отстрелил крышку контейнера. Внутри была… латная перчатка? Но перчатка была странная, не из цельного металла, а будто связанная из металлических лент, с большими зазорами. Она была большая – до локтя – и заканчивалась острыми когтями.

«Пускай хотя бы помучаются, снимая ее с моего трупа», – решил Винсент и надел перчатку на левую руку.

В этот самый момент перед его глазами блеснула вспышка. «Ого. А вот это интересно. Посмотрим», – раздался внутри его головы незнакомый мужской голос. То, что было дальше, Винсент просто наблюдал, словно запертый в своем теле.

Перчатка затянулась на его руке. На ней прямо из металла начали вырастать новые лезвия: два лезвия в форме полукапли выросли около его локтя. Между ними появилось еще одно лезвие в форме полумесяца, закрывая собой локоть снаружи. Еще шесть лезвий, похожих на острые плавники, вскочили на тыльной стороне по всей длине в два ряда. На тыльной стороне кисти раскрылся цветок из металлических лепестков, в центре которого был фиолетовый камень. Костяшки были полностью закрыты металлом и походили на кастет. Всю перчатку обвило двумя цепями, подобными змеям.

Тело парня двигалось само, хотя он был в полуобморочном состоянии. Его рука ударила скат крыши, и из-под лезвий полетели искры. Он перестал катиться вниз. Цепь сама собой метнулась вверх и, зацепившись за верхушку крыши, потянула его за собой. Боль от поездки в обратную сторону он чувствовал, но притупленно.

Он снова оказался наверху. Демон и не думал уходить. Он заревел и бросился вперед на Винсента. Цепь вновь вырвалась вперед из перчатки, ударив демона острыми металлическими лепестками по ногам. Демон споткнулся, но не упал. Из перчатки выросла длинная игла. Парень ударил тварь в голову и выколол ей один глаз. Хоть острие и вошло глубоко, но не убило демона.

Тот, в свою очередь, ударил Винсента. Он отлетел и врезался в стену колокольни. Послышался хруст ребер. Демон понесся на него, готовый раздавить хрупкого человека о камни.

Цепь из перчатки снова взмыла вверх и потянула хозяина за собой, словно тряпичную куклу. Демон начал карабкаться следом по стене. Несмотря на свои внушительные габариты, делал это он весьма быстро. Но у Винсента снова была фора в пару секунд.

Поднявшись на самую вершину колокольни, шпиль которой венчал золотой двусторонний крест в человеческий рост, он этот самый крест перерубил пополам. Демон сделал последний рывок и прыгнул вверх, взмывая еще выше.

Он замахнулся обеими руками, а Винсент схватил крест левой рукой и ударил демона в грудь. Сколотое острие вышло из затылка.

Но и тварь успела его ударить с такой силой, что он проломил черепицу крыши. Сам демон, так и не тронув поверхности, повалился куда-то вниз.

Винсент летел вниз по колокольне. Тело снова его слушалось, хотя было уже всё равно. В колокольне проходила реконструкция. Его тело билось обо все выступы, обо все поставленные деревянные леса, о стены, о камни – обо всё. А лететь было еще долго, колокольня была сплошной трубой до той самой церкви, около входа в Собор.

Всех его сломанных пальцев не хватило бы, чтобы пересчитать все его сломанные кости. Кровь из раны на животе уже не текла, а лилась, внутри всё горело.

При падении он заплелся ногой о колокольный канат, который стер ткань его джинсов и теперь протирал мясо. Лететь оставалось недолго, вот уже виден пол. До контакта его головы с камнем оставалось пять… четыре… три метра… два… Петля на его ноге затянулась, и он повис.

Он повис с громким хрустом, закинув руки. Он висел одной ногой в петле, конвульсивно дергая другой, хотя он ее уже и не чувствовал. Был сломан позвоночник. Он уже ни о чем не думал. Его глаза начала застилать пелена.

Перед ним стояли две фигуры, которые он не мог разглядеть.

– И что это тут у нас? – произнесла фигура повыше высоким мужским голосом.

Раздался звон битого стекла, и рядом упала туша умирающего демона.

– Это он сделал? – снова спросил высокий, но ответа ни от кого не получил. – Ты смотри, перчатка-то на нем.

Фигура подошла вплотную, и Винсент смог разобрать только то, что у мужчины были белые волосы. Он взял Винсента за голову. Пареньт почувствовал сильный удар током, и снова темнота…

Глава V: Колокола ада

На обочине залитой бурными потоками пенящейся воды дороги остановилась ничем не примечательная машина с пятном горящего в салоне света. За рулем сидел молодой мужчина, одетый в хороший дорогой деловой костюм и пальто. Его кожа была смуглой, глаза темно-зелеными, а уложенные волосы были белыми как снег с небольшим фиолетовым, словно аура, отливом.

– Приехали, – раздался мелодичный голос водителя.

Он обращался к девушке, которая спала на соседнем сиденье, закутавшись в накидку с капюшоном. Та моментально открыла свои недовольные карие глаза. Он поправила капюшон, из-под которого торчали несколько прядей багровых и черных волос, и потянулась. Накидка разъехалась, открывая надетую на девушке разгрузку и какое-то подобие специального комбинезона.

– Выспалась? – спросил у нее водитель.

– Не очень. – Она выгнулась вперед, потягивая мышцы. – Эти проклятые дворники так скрипят по стеклу, да и свет ты врубил.

– Прости, иначе бы я сам заснул. И погода уж очень унылая.

– Радуйся. Сделаем всё чисто и быстро. Без шума.

– Будто тут есть кому шуметь.

– Мало ли. Собор большой.

– Как думаешь, почему за столько лет они не вывезли перчатку?

– Не знаю и знать не хочу. – Девушка вдруг вспылила. – Пошли, Ахимас.

Они вышли из машины. Звуки дождя и ветра рассекали воздух со страшным свистом. Трудно было представить, сколько тонн воды проливалось в эти дни с неба и всасывалось в чрево Города. Город всё переварит.

Но этих двоих ни ветер, ни дождь не касались. Вода обступала их, стекая словно по еле заметному мерцающему стеклу, которым они были окружены.

Они подошли к большим деревянным дверям, которые оказались закрыты. Девушка достала электронную отмычку и начала взламывать замок.

– Я бы быстрее справился, – сказал Ахимас, сложив руки на груди.

– Побереги силы.

Расшифровка кода электронного замка закончилась, и он щелкнул. Они зашли внутрь. Перед ними была большая, но совершенно опустевшая церковь, утонувшая в полумраке. Струйки воды причудливо стекали по большому, подсвеченному снаружи витражу на противоположной стене и отбрасывали жутковатые тени на пол церкви.

– Ух, как страшно, – саркастично сказал парень. – Куда пойдем сначала?

– Вероятнее всего, перчатка на складе, с остальными грузами, хотя эмиссар Церкви может хранить ее у себя. Пойдем вместе. Только не выжигай никому мозги, если нас заметят.

– Но ведь тогда они про нас не вспомнят, – явно в шутку сказал Ахимас.

– Лучше просто не попадаться на глаза.

– Ты же чувствуешь перчатку?

– Очень слабо, но да. Она немного теряется в шуме прочего излучения, но я ее ни с чем не спутаю. А что?

– Я тоже что-то чувствую. Решил, что это может быть она.

– Скорее всего. Сильно они ее глушат, раз сигнал такой слабый.

– А что, если они сами нашли ее только недавно?

– И все эти годы она была в Городе, не подавая ни одного знака?

– Да. Иначе как они могли так глупо открыть ее для всех детекторов?

– Возможно. Ладно. Нам сейчас обоим в ту сторону. Пошли.

Они двинулись в глубь Собора по многочисленным узким мрачным коридорам, скрываясь от глаз местных обитателей и выводя из строя камеры наблюдения.

Несмотря на то что они знали направление и у них была карта, разобраться в хитросплетениях Собора было непросто. Коридоры неожиданно разделялись, обрывались, делали резкие повороты в разные стороны.

– Смотри. – Девушка подошла к стене, на которой была неглубокая засечка. – Каменная крошка на полу, значит, делали их совсем недавно.

– И что это может значить?

– Не знаю. Может… – она собиралась ответить ему, но тут же за их спинами раздался стук быстрых шагов, звонко разносящийся по каменным сводам.

Шаги приближались столь стремительно, что стоило им нырнуть за угол, как тут же в коридоре появился монах. Старый, совсем бледный, одна рука дрожала, вторая нервно перебирала розарий, губы его почти беззвучно нашептывали молитвы, а шаги были столь быстрыми, что он чуть не срывался на бег.

Он двигался в ту же сторону, где находился источник излучения, которое они чувствовали.

– Какой торопливый. Кажется, нам с ним по пути, – сказал Ахимас, когда старик скрылся за следующим поворотом.

Они двинулись следом. Не хотелось бы терять его из вида, чтобы не тратить время на поиск верного пути.

Вдруг девушка встала как вкопанная. Ее глаза были широко раскрыты, а дыхание участилось. Она почувствовала что-то. Словно земля провалилась из-под ног, а в сердце вонзили нож.

– Ты чего? – спросил Ахимас.

Она молчала. На ее лбу стали выступать капельки пота. Ей показалось, словно второй удар пронзил ее, но теперь она смогла двигаться. Она резко начала озираться по сторонам, будто стараясь что-то высмотреть.

– Черт! – сказала она и побежала в обратном направлении.

– Эй! Ты куда? Стой… Анна! – Ахимас побежал за ней.

Угнаться за ней было непросто. Она неслась словно молния вперед, неизвестно куда.

Буквально сразу произошло то, что удивило Ахимаса до невозможности. Впереди появился одинокий инквизитор, который шел в противоположную от них сторону и даже не видел их. Несмотря на это, Анна, вместо того чтобы спрятаться, продолжала бежать прямо на него с невероятной скоростью. Он обернулся на шум и снял с плеча дробовик, выкрикивая какие-то предупреждения. Ее глаза загорелись ярким золотым светом. Анна отскочила от стены и ударила его ногой в прыжке с разворота с такой силой, что того впечатало в кирпичную стену. Если бы не силовая броня, удар оказался бы смертельным.

– Ты с ума сошла? – крикнул ей вслед догоняющий Ахимас. Его глаза тоже загорелись, но голубым свечением, и он начал быстро сокращать дистанцию.

Далеко бежать не пришлось. Анна остановилась возле одной из дверей и выбила ее. То, что оказалось внутри, было совершенно неожиданным для монастыря. Впрочем, как и для любого другого нормального места. В обычной келье пол, стены и потолок были кровью расписаны оккультными символами. На полу в определенных местах были разложены черные кристаллы, которые дрожали и искрились фиолетовыми молниями. Четверо мертвых монахов лежали с воткнутыми в сердце кинжалами, а пятый стоял на коленях в центре между ними и бился в конвульсиях.

– Черт, – одновременно вырвалось у них обоих.

Тут же их ослепило яркой вспышкой и откинуло назад потоком воздуха. Когда зрение вернулось к ним, в комнате уже не было ни кристаллов, ни тел – только несколько оставшихся от них частей. На их месте было огромное пульсирующее нечто из плоти и камня. Гигантское сердце, покрытое черным пламенем, билось, зависнув над полом.

Оккультные изображения горели огнем, и по комнате пробегали разряды электричества. Из ниоткуда, словно обрастая поверх костей органами и плотью, в мгновение ока появились демоны.

Анна вскочила на ноги и, выхватив длинный изогнутый нож, стремительно изрезала того монстра, который оказался к ней ближе всего. Глаза ее вновь горели золотым светом. Она вытащила из кобуры пистолет и короткой очередью расстреляла в голову второго, который стоял рядом. Ахимас, поднявшись, достал свой дробовик, похожий на крупный револьвер, и также принялся убивать чудовищ. В комнате появилось чуть меньше десятка монстров, с которыми Анна и Ахимас расправились, словно двигаясь в каком-то танце.

Когда последний демон был убит, Ахимас перезарядил дробовик и взял на прицел пылающее сердце, как вдруг прокатилась вторая волна электричества. Казалось, что пришло землетрясение, которое никак не заканчивалось, и всю комнату озаряли вспышки.

Как только всё стихло, они обнаружили, что в комнате вновь появились демоны. Только больше. Кроме обычных здесь появилось несколько многоножек и бесов.

– Сюда, быстро! – Ахимас вытащил Анну за собой из комнаты, отодвинул в сторону, после чего вытянул руку. Его глаза засияли, а из руки хлынул поток белого пламени. Всю комнату поглотил огонь. Воздух пронзали зверские крики горящих демонов. Когда Ахимас закончил, всё внутри было совершенно черным, а на обугленных телах плясали язычки пламени.

– Идиот! Кто знает, что теперь будет, а ты так тратишь силы.

– Их было слишком много. Погоди-ка. – Ахимас достал небольшой прибор с выдвижной иглой и уколол ей то, что осталось от человеческих тел. – М-да, тут без отпечатков… Есть голова, но глаза сварились… А, нет, один цел. Повезло. – Тем же прибором он просканировал уцелевший глаз мертвеца. – Биометрия моя, биометрия. Персональные данные – наш хлеб.

– Можно было не поджаривать их так сильно, тогда персональных данных было бы больше.

– Уже поздно. Что вообще сейчас такое было? Это же не обычный ритуал.

Анна не успела ответить. Из-за угла появилась многоножка и сразу кинулась на них. Анна бросилась вперед, выхватывая два ножа, и стремительно отрезала ей голову. Золотой свет глаз потух.

Откуда-то издалека стали доноситься крики, выстрелы и звериный рев.

– Что происходит?

– Ритуал призыва… как видишь… только вот… – Анна не могла подобрать слов. Ахимас видел, что она испугана. – Я никогда не чувствовала такого сильного выброса энергии даже от одного разлома. А сейчас я чувствую еще четыре.

– Четыре!? Здесь? В Соборе?

– Верно.

– Я чувствую только сильные искажения повсюду. Что за чертовщина здесь происходит?

– Буквально она самая. Это какой-то другой ритуал. Большой. Выходит, демоны появились повсюду.

* * *

Каменные своды стен были залиты кровью и ошметками плоти. Кругом лежали мертвые тела монахов, демонов, инквизиторов. Повсюду грохотали выстрелы и раздавались пронзительные крики.

Анна и Ахимас медленно продвигались вперед.

– Ликвидаторы ни с чем таким не сталкивались? – спросила Анна.

– Не припомню. – Ахимас стряхнул кусок мяса с обуви. – Может быть, военные сталкивались, но нам-то кто расскажет? Такое больше для них подходит.

– До сих пор поверить не могу.

– Лучше скажи, что ты предлагаешь делать?

– Идти за перчаткой.

– А с большим разломом?

– Это проблема церковников. У нас есть своя.

– Не можем же мы просто это проигнорировать.

– С каких пор ты стал заботиться о людях?

– С тех пор, как ты чуть не сорвала такое важное задание. И с тех пор, как тут начался сущий ад. Маленков найдет способ обернуть это против нас, и я не хочу давать ему такой повод. Почему ты вообще сорвалась?

– Да… – Анна отвела взгляд. – Само как-то, инстинктивно. И будто теперь это на что-то влияет? В любом случае у нас уже не получится действовать скрытно, но, если мы заберем перчатку, Фронтир найдет способ решить все вопросы с ЦСП.

– Только вот нас с тобой по головке не погладят. И наш единственный шанс станет последним гвоздем в крышку нашего гроба.

– Я и сама понимаю! – огрызнулась Анна.

– А главное, мы подставим Демина и Серебрякову еще и для чужаков. Не думаю, что госпожа сможет всех нас защитить, да и жертвовать собой ради нас тоже не станет. Подумай, как бы поступил сам Демин на твоем месте. Закрыл бы он глаза на эту бойню?

Анна молча закусила губу.

– Ты старшая по званию. Ты знаешь об оккультизме больше, чем я. Я сделаю так, как ты скажешь. Но взвесь всё еще раз.

– Хорошо… – вздохнула она. – Разделимся. Я закрою два разлома и пойду за перчаткой. Ты закрой оставшиеся два. Чтобы достичь такого резонанса, их должны были расположить как на концах пентаграммы.

– Серьезно? Как в дурацкой дешевой фантастике?

– Будь серьезней! Это всё не просто так. У каждого символа есть вполне логичное происхождение.

– Почему тогда не шесть концов?

– Я не знаю! Может, на шестиконечную звезду у них людей не хватило.

– Кстати, о людях…

– Как закончишь с разломами, найди серверную. Забери всё что сможешь, а остальное уничтожь. Я покажу тебе разломы. – Анна положила руку на голову Ахимаса, а он положил руку на ее голову и почувствовал в море информационного шума несколько пульсирующих точек.

– Понял. Разберусь со всем быстрее, чем ты найдешь перчатку.

– Ахимас…

– Что?

– Осторожней.

– Да я сама осторожность!

– Ты понимаешь, о чем я…

– Не волнуйся, – Ахимас широко улыбнулся. – Я пока не тороплюсь умирать, – сказал он с ухмылкой и пошел в другую сторону.

* * *

Анна очень торопилась, боясь, что может потерять перчатку из вида. Хотя не было похоже, что кто-то может легко покинуть это место.

Ей не давали покоя мысли о произошедшем. Тот, кто стоял за всем этим, имел глубокие познания в оккультизме и был способен найти как людей, так и черные кристаллы. Конечно, культистами могли оказаться заранее засланные люди, но так же возможно, что культ рос изнутри. В любом случае это была спланированная атака, и Анна была уверена, что ее целью было заполучить перчатку.

Но как культисты узнали о ней? Вряд ли, зная о большой ценности этой вещи, про нее рассказывали всем подряд. И что вообще культистам с ней делать? Обычно культы и секты – это небольшие и разрозненные группы демонопоклонников, которые никогда раньше не демонстрировали таких знаний и способностей к планированию.

Она шла по коридорам, утопающим в полумраке. В воздухе стояла вонь крови и пороха. На стенах были следы от пуль, брызги крови и сколотые камни. Где-то мигали покосившиеся или сбитые лампы, торчала проводка. И очень много мертвых: как людей, так и демонов. Оторванные конечности и вырванные внутренности усеивали все вокруг.

Издалека доносились звуки боя. Интересно, сколько все это еще продлится?

Размышления Анны прервал раздавшийся над ее головой рев. Она машинально отпрыгнула назад, и тут же из мрака тени выпрыгнули две многоножки. Если бы не ее реакция, они бы уже разрывали ее на части.

Анна развернулась и побежала прочь, отстреливаясь вслепую. Демоны кинулись следом. Они передвигались по полу, стенам и потолку, уклоняясь от выстрелов и друг от друга, действуя очень слаженно, словно дикие звери, что гнались за добычей.

Она неслась вперед, перепрыгивая через трупы и скользкие лужи крови. Она уступала демонам в скорости и ловкости, и они были совсем близко, непрестанно атаковали. Лишь в последнее мгновение Анне удавалось уклониться от смертоносных выпадов. Все эти пируэты замедляли ее, и демоны уже дышали ей в затылок.

Впереди коридор расходился в разные стороны. Она бы не смогла свернуть, не попавшись в лапы монстрам. Ее глаза вновь засияли, а бег ускорился. Анна стала отрываться от демонов, всё быстрее сокращая расстояние до каменной стены. Оказавшись совсем близко, она прыгнула вперед, на стену, и пол под ее ногами пошел трещинами. С невероятной скоростью она оттолкнулась от стены, от которой крошкой посыпались камни, и вытолкнула себя навстречу демонам.

Поравнявшись с ними в полете, она вонзила каждому в горло нож, потащив за собой. Когда демоны упали, Анна всадила клинки по самую рукоять им в черепа.

Свет в ее глазах потух, и они снова стали карими. Анна убрала ножи и пошла дальше. Она чувствовала, что энергия, исходящая от разломов, становится все слабее – значит, Ахимас хорошо справляется. В то же время она всё сильнее чувствовала перчатку. Та была все ближе и ближе.

Внезапно раздался вопль, словно человека живьем рвали на части. Анна снова приготовилась к бою и осторожно направилась к источнику шума. Впрочем, за криком больше ничего не последовало.

Она приближалась к складу. Как она и предполагала, перчатка была там. В одном из коридоров возле трупа старого монаха она увидела свежие следы ног, которые также вели на склад.

Анна зашла на склад, который превратился в настоящее поле боя с укреплениями и баррикадами. Она чувствовала, что перчатка совсем рядом, где-то наверху.

Спрятавшись за одним из контейнеров, она оценивала ситуацию. Там, где была ее цель, из-за баррикады стрелял пулемет. Значит, путь был только по конструкциям и подмосткам наверху.

Она начала свой путь наверх, когда заметила кое-что странное. Кто-то еще карабкался в сторону пулеметного гнезда. Израненный парень в разорванной одежде, совсем не похожий ни на кого из членов Церкви, медленно полз туда, где Анна чувствовала перчатку. Он спрыгнул вниз и начал драться с одним из инквизиторов.

Ее отвлек громкий хлопок рядом с ней. Металл, державший на себе часть конструкций склада, лопнул и со скрежетом повалился на землю вместе с Анной, раздавив нескольких демонов.

Она упала почти в самую гущу боя, оказавшись окруженной разбросанными контейнерами, изорванным металлом, погрузчиками и складскими грузовиками, а также демонами и инквизиторами. Потолок над ними пошел трещинами, посыпалась пыль.

Анна вскочила и бросила быстрый взгляд наверх, к пулеметному гнезду. Парня уже не было, но за пулеметчиками была дверь.

«Что там может быть? Вспоминай», – пронеслось в голове у девушки. Колокольня осталась далеко позади. Значит, она сейчас около технического двора и… вертолетной площадки, откуда можно попасть на крышу Собора.

Глаза Анны вновь засияли. Она, стремясь укрыться от битвы, кинулась к уцелевшим балкам, чтобы забраться наверх. Она ловко перепрыгивала через препятствия, стараясь уклоняться от нападающих на нее противников, что не всегда удавалось и приходилось их убивать, независимо от того, демон это был или человек.

Она чувствовала перчатку, та была где-то над головой. «Значит, она у него, проклятье!» Ее сердце забилось быстрее, в висках застучало. Она с кошачьей ловкостью забралась наверх и, встав во весь рост, просто побежала по балке.

Крыша в том месте, где под ней рухнула опора, упала, рассыпаясь массивными осколками. Некоторые такие осколки попали по контейнерам.

– Что за?!. – крикнула Анна вслух и опешила. Из-под груды металла и бетона гремели взрывы и растекалась горящая жидкость. Запустилась цепная реакция, взорвалось еще несколько ящиков, а из огромной дыры в потолке хлынула вода.

Помост, где располагался пулеметный расчет, тоже медленно покосился и рухнул. Анну задело несколькими осколками от взрыва, скинув ее вниз.

– Черт! Черт Черт! – закричала девушка, упустив свою цель. Она чувствовала, что перчатка удаляется от нее, медленно, в сторону колокольни. Надо было возвращаться. Она поднялась и еще раз окинула глазами горящий склад, наполненный смертью и разрухой. Настоящий ад.

* * *

Ахимас не торопясь шел к последнему разлому. Перед этим он успел заглянуть в серверную, забрать все жесткие диски, что смог найти, и распихать по карманам, а всё остальное превратил в груду расплавленного металлолома. Ему часто приходилось вступать в сражения, и, чтобы сэкономить время, он нередко пользовался своей силой вопреки просьбе Анны, из-за чего сейчас его самочувствие оставляло желать лучшего. Его восприятие говорило ему, что последний разлом находится там, где на карте собора был отмечен музей. «Интересно, завтра останется хоть что-то ценное и не безвозвратно утраченное?» – подумалось ему.

Подошвы его туфель быстро и ритмично стучали по металлическим винтовым ступенькам технической лестницы. Просторные каменные лестницы, устланные ковровыми дорожками, встречались лишь там, где было разрешено ходить обычным прихожанам и посетителям. Поэтому монахи в большинстве своем были вынуждены пользоваться такими вот узкими и неудобными лестницами, коих было по всему соборному комплексу неисчислимое множество.

Он вышел на этаж выше через небольшую служебную дверцу. Музей находился через несколько залов, и Ахимас чувствовал энергию разлома всё ближе и ближе. Здесь было то же, что и везде: кровь, трупы, разруха, разве что коридоры были шире, поскольку это уже была публичная часть храма.

Ахимас подошел к закрытым дверям, попытался их открыть. Заперто. Он подергал ручки сильнее, но безрезультатно. Сейчас ему не хотелось тратить силы, но делать было нечего. Его глаза засветились.

Он не успел закончить, как удар нечеловеческой силы выбил обе двери, откидывая его назад. Из проема вышла широкая массивная фигура под два метра ростом, закованная в доспехи вроде рыцарских. Темные доспехи были красиво расписаны золотыми узорами и имели много рельефов в виде голов невиданных тварей. На спине рыцаря висел длинный алый плащ. Его голова была покрыта рогатым шлемом. Но Ахимас понял, что к шлему рога не имели никакого отношения. Шлем собирался из двух частей, застегиваясь по бокам. В руках рыцаря был двуручный меч.

Ахимас опешил. Он впервые в своей жизни столкнулся с таким демоном.

– Очень интересно, – сказал он вслух и достал оружие.

Демон замахнулся мечом. Ахимас бросился к нему, и его глаза вновь засияли. Он проскользнул за спину демона прямо под опускающимся клинком и оказался в музее.

Разлом, который там находился, был открыт так долго, что из него начали прорастать странные щупальца, которые походили больше на огромные кости, поросшие пульсирующим мясом и разветвляющиеся подобно ветвям плюща. В центре всё так же висело в воздухе пульсирующее, горящее пламенем сердце.

Ахимас кинулся к нему, но упал от удара в спину – рыцарь метнул в него мраморным бюстом, после чего быстрыми, но тяжелыми шагами, каждый из которых разносился эхом по помещению, стал сокращать дистанцию.

Ахимас вскочил, хотя боль в спине несколько сковывала движения. Рыцарь уже был рядом и ударил мечом. Защищаться Ахимасу было нечем, и единственное, что оставалось, – уворачиваться и отступать. С каждым новым взмахом меча те экспонаты, что еще были целы, разрушались. Вазы, статуи, бюсты, картины – всё сметалось в этой неравной битве. Рыцарь в силу своего роста наносил удары в основном сверху, что оставляло Ахимасу возможность для маневра снизу.

Но пока он только лишь отступал. Меч пролетел у него над головой, разрубив пополам статую, стоящую за спиной. Ахимас нырнул за нее. Верхняя половина упала на рыцаря, что хоть и не сбило его с ног, но заставило попятиться. Навалившись, Ахимас опрокинул остатки статуи на демона. Шансы, что это его остановит, были ничтожны, но лучше так, чем совсем ничего не предпринимать.

Рыцарь все же немного замялся, что дало Ахимасу время. Он прицелился и начал стрелять в шлем. Стрелять в другую часть тела смысла не было, а вот стрелять по шлему, который звенел от попаданий, что могло оглушить врага, смысл имело.

Но не ошеломление спасло его, а то, что случайная дробь попала демону в прорезь для глаз. Тот разразился звериным воплем и схватился за лицо.

Ахимас не растерялся. Его глаза снова загорелись светом, и он побежал прямо на демона. Тот махнул мечом наотмашь. Ахимас сделал кувырок по полу, и меч только задел подол его пальто. Оказавшись за спиной рыцаря, он вставил дуло своего оружия в маленький, плохо защищенный стык доспехов на сгибе ноги и выстрелил несколько раз подряд.

Демон вновь зарычал и повалился на колено. Он не сдавался и ударил Ахимаса тяжелым бронированным кулаком в грудь, отчего тот отлетел к стене.

Демон выпрямился и, хромая, но всё же быстро пошел к нему.

Патронов у Ахимаса не осталось.

Он осмотрелся в поисках оружия: около стены, в которую он прилетел, стояли раритетные доспехи гвардейцев, которые служили в войсках Церкви давным-давно. Этот призрачный воин, охранявший только память о былой славе, держал в руках алебарду.

Ахимас выхватил алебарду, и его глаза вновь засияли, а алебарда покрылась бороздками наподобие кровеносных сосудов, светящихся слабым синим цветом.

Он не стал ждать, пока демон набросится, и атаковал первым. Обращаться с холодным оружием ему приходилось, но нечасто – Анна была в этом гораздо лучше. Главное – просто отражать удары и контратаковать.

В теории сделать это было легко, но вот на деле – совсем нет. Устоять на месте и не упасть под ударами такого большого меча было трудно, а ноги то и дело запинались или скользили по гладкому полу. Подходить близко тоже было нельзя – демон мог просто ударить его второй рукой. Хоть и раненый в ногу, противник продолжал напирать, и Ахимасу приходилось бегать вокруг него и лишь парировать атаки, изредка нанося точные удары.

Так и продолжался их смертельный танец без перевеса в чью-либо пользу. Ахимас хотел бы превратить противника в горсть пепла, но не мог. Он уже чувствовал себя плохо, в глазах двоилось. Не хватало только дождаться приступа. Демон же если и устал, то не подавал вида.

В этот момент случилась еще одна неприятная вещь – за спиной Ахимаса, где был разлом, раздался низкий гул. Он на секунду оглянулся и увидел, что сердце алтаря начало гореть ярче и биться быстрее. Если сейчас появится очередная партия демонов, у него точно нет шансов. Из-под помятого шлема демона раздался смех.

Гул тем временем всё усиливался. Пот заливал Ахимасу глаза. Будь что будет. Он нанес звонкий удар лезвием алебарды по шлему и, воспользовавшись секундной форой, пустил струю огня из одной руки в демона, а из второй – в сердце алтаря. В этот момент его голову пронзила страшная боль и он упал на колени.

Сердце взорвалось, и гул затих. Но тут же в комнате возникли электрические разряды и поднялся ужасный ветер. Всё вокруг начало засасывать туда, где мгновение назад было сердце. Засасывало туда и его омерзительные отростки.

Начало засасывать и Ахимаса с рыцарем. Рыцарь вонзил свой меч глубоко в пол и схватился за него. Ахимас успел схватить алебарду и попробовал сделать то же самое.

Лезвие вошло в пол, но совсем неглубоко и предательски тряслось, показывая, что сейчас выскользнет. Так и случилось. Лезвие алебарды выскользнуло, и Ахимас упал на живот, увлекаемый непреодолимой силой. Туда же летело и всё, что когда-то было произведениями искусства, а теперь стало просто мусором.

Ахимас пытался перекатываться в сторону и катиться поближе к стене в надежде за что-нибудь зацепиться. Алебарду он не выпускал из рук и в итоге как раз ею зацепился, будто крюком, за постамент для статуи, прикрученный к полу. Держась обеими руками за самый конец алебарды, он осматривался, есть ли еще за что схватиться? Его руки постепенно соскальзывали.

Рядом с ним вдоль стены откуда-то сверху шел толстый длинный канат, привязанный к крюкам. Его конец трепыхался из стороны в сторону. Ахимас осмотрелся и оказалось, что этот канат держит на себе колокол, который висит в центре комнаты под потолком.

В пылу боя он и не заметил его. Колокол был большим и явно тяжелым. Его язык бился о стенки, но громкий звон заглушался свистом воздуха. Делать было нечего, противоположный конец алебарды медленно, но верно съезжал.

Ахимас с трудом встал на ноги, всё так же держась за алебарду обеими руками. Его глаза сияли. Демон же стоял неподвижно – лишь его плащ развевался на ветру. Ахимас собрался с силами, еще раз примерился и прыгнул на канат, срывая алебарду с зацепа.

Схватившись одной рукой, он начал обвивать его вокруг своей руки. Долго это продолжалось или нет – сказать он не мог. Ему это показалось целой вечностью. Канат так туго впился, что пережал вены и рука уже онемела. И тем сильнее Ахимас сжимал пальцы, чтобы не выскользнуть. Одежда прилипла к телу, ноги дрожали, мокрое лицо хлестал холодом поднявшийся ветер, а канат собирался, как казалось, переломить руку. Пальцы впились с такой силой, что даже разжать их уже будет больно. Ужасно болело и плечо, которое, казалось, скоро оторвется, потому что ноги его наконец оторвались от пола, и он повис в воздухе.

И всё же это закончилось. Так же быстро, как и началось. Разлом схлопнулся сам в себя. Ахимас упал плашмя на пол. Он с трудом поднял голову и увидел, что рыцарь уже вытащил из пола меч и направился к нему. Ахимас вскочил и, подпустив рыцаря ближе, с криком перерубил канат выше крюков. Тот проскользнул, извиваясь как змея, через карабины и кольца и улетел вверх, и одновременно с этим упал колокол, обрушившись на рыцаря с громким и последним звоном.

Рыцарь повалился, прижатый сверху тяжелой грудой расплющенного металла. Из-под нее торчали лишь голова и рука.

Ахимас встал и на ватных ногах пошел к демону, так быстро, как мог. Канат тянулся за ним, так и оставаясь примотанным к руке. Алебарду он просто волочил за собой по полу, ее лезвие скрежетало о плитку.

Он подошел к демону и снял с него раскладывающийся шлем. Под ним Ахимас увидел лицо, которое было похоже на человеческое: глаза, точнее, теперь один, нос, уши, рот, брови, ресницы, длинные черные волосы. Единственным отличием были рога и неестественные черты лица: в них словно было что-то звериное. Демон был без сознания. Может быть, уже мертв.

Ахимас не стал проверять. Он обеими руками занес алебарду над головой, его глаза засияли, и он быстро ударил. Лезвие прошло насквозь, и голова рыцаря упала с плеч. Из раны брызнула красная кровь.

Сил у Ахимаса почти не осталось, но тело демона нельзя было просто бросить. Он закинул голову и шлем в общую кучу, собрался с духом, положил руки на колокол и своей силой начал сминать его и доспехи в единую груду металла, разрывая тело демона на мелкие кусочки, после чего всё это поджег.

* * *

Ахимас вернулся ко входу в Собор, в ту самую церковь, где они оказались, только зайдя внутрь.

Оказавшись там, он обнаружил, что это место бойня обошла стороной. Всё застыло в блаженной тишине и пустоте, точно находилось в каком-то другом мире.

Ахимас, обессилев, повалился на скамью и закрыл глаза, тут же почувствовав, как из носа идет кровь. Долго сидеть ему не пришлось: вскоре появилась Анна.

– Как успехи? – спросил он ее.

– Никак. Тут есть кто-то еще, и перчатка у него.

– Ого! – Ахимас вскочил на ноги. – И ты его упустила?

– Не совсем. Он сейчас на крыше.

– На крыше?! Тогда он сумасшедший.

– Не знаю, или, наоборот, слишком умный. Как бы то ни было, по прежнему пути ему не выбраться, так что ему остается только эта колокольня. – Анна показала пальцем на небольшую комнату, в которой висел канат сверху до пола.

Ахимас рассмеялся.

– Какого черта ты ржешь? – вспылила Анна.

– Потому что группа Ликвидаторов или военных добилась бы бóльших успехов, чем мы. Такой себе результат для проверки. Может, теперь нас наконец хоть на эшафот отправят.

Анна стояла молча. Лицо ее было обеспокоенным и сосредоточенным.

– Подожди. Еще есть шанс, – сказала она.

– Кстати, я тут демона встретил.

– Да, их тут, знаешь ли, полно.

– Нет, не простого – антропоморфного, в рыцарских доспехах.

Глаза Анны широко раскрылись, а челюсть медленно отвисла.

Она хотела что-то сказать, но в этот момент со стороны колокольни донеслись какие-то странные звуки – будто что-то падало, а канат задергался из стороны в сторону. Ахимас и Анна медленно пошли в сторону колокольни, держа оружие наготове.

Наконец, сверху упала груда досок, а вниз по канату с запутавшейся в веревке ногой резко скатился парень головой вниз. Тот самый, которого видела Анна. Он был промокший, перепачканный кровью, израненный, его свободная нога непроизвольно дергалась.

– И что это тут у нас? – спросил удивленный Ахимас. Похоже, парень не представлял опасности.

Сверху раздался треск битого стекла и из большого витража на пол упал огромный мертвый демон, проткнутый обрубленным крестом.

– Это он сделал? – снова спросил Ахимас. Анна просто стояла молча. – Ты смотри, перчатка-то на нем.

Ахимас подошел к свисающему парню и положил ему на голову руку. Тот негромко вскрикнул и потерял сознание.

Ахимас взял обмякшее тело на руки.

– Перережь веревку, – сказал он Анне. – Он поедет с нами.

Глава VI: Застывшие воспоминания

Боль. Винсент чувствовал лишь страшную боль. Она словно заняла все пространство, а он сам стал лишь точкой в своей же голове. Его тело стало ощущаться так же чуждо, как любая другая часть окружающего мира. Даже картинка перед глазами стала какой-то далекой. Тело ему еще подчинялось, но сознание словно находилось по другую сторону стекла. Ничего из происходящего вовне или внутри собственной головы он понять и описать не мог. Иногда всё исчезало и он оставался в темной пустоте один, бестелесный, ожидая, что будет дальше. Время бесконечно растягивалось, оставаясь при этом лишь коротким мгновением. Изображение снова появилось, и он увидел, как тянет вперед руку и что-то бормочет. Точнее, не он сам, а кто-то по ту сторону стекла. Когда такое случилось в следующий раз, он уже что-то делал, но не понимал что. Словно он случайно оказался в чужом теле. Что он делал? Или не делал ничего? Неясно.

Он ощущал себя вереницей фрагментов сознания, боли, потоком бессвязных мыслей, будто одновременно бесконечное множество двойников вело монолог каждый о своем. Но всё равно будто бы он сам, именно он, настоящий, оставался где-то на заднем плане, за стеклом.

Он был неподконтролен сам себе. Водоворот чувств и эмоций уводил его в сторону, постоянно меняя направление, а на заднем плане всё еще проносилось множество мыслей и пульсировала ужасная боль.

«Штормит… В состав воздуха входят преимущественно кислород и азот… Конечно, Папаша снова нальет бесплатно, хоть он и ворчит каждый раз… Эстер… Ты же присмотришь за мной?.. Не нравится мне это дело, но ради отца Дмитрия… Перчатка?.. Как там дела у Эстер, интересно, она помогает маме на кухне?.. И почему я должен учить историю?.. Неясно, Черное Солнце спровоцировало Великий Инцидент или же стало его следствием… Опять пойдем на крышу? Здорово… В результате появились Черные Кристаллы и Эмульсия, а также эсперы. Флора и фауна претерпели множество изменений… Зачем им перчатка? Это моя перчатка? Кому нужна моя перчатка?.. А зачем мне нужна моя перчатка?.. Стоп, кажется я лег спать, потом оказался на крыше. Зачем я полез на крышу?.. Там же дождь. Меня зовут Винсент ван Хайме… Стала основой новых экономических отношений… Как он вызвал демонов без ритуала? Что он сделал с тем человеком? Многомиллиардные человеческие потери и популяционные сдвиги… Мировая система пришла в равновесие… Сейчас осень… Или вчера была осень?.. Где я вообще?.. За мной бежит демон, а тот дом горит… Красивый дом… Мама просила помочь Эстер в саду… Простите, Александра Алексеевна, я больше не буду сбегать с урока… Что за чертовщину я несу?.. Где я вообще?.. У себя в голове… Биологически демонов можно отнести как к гоминидам, так и к членистоногим, а возможно, и к другим видам, их анатомия и физиология способна вынести земные условия, хотя и не приспособлена под них. Многое еще остается загадкой… Не хочу в интернат, я и сам о себе позабочусь… Завтрак, иностранные языки, математика, история, физика, фехтование, этикет… Остается неясным, готово ли человечество ко второму нашествию демонов… Надо будет позвонить Броншевски… Это что, эксперименты по демонологии?.. Тут хранится револьвер отца… Интересное начало знакомства… Что? Кто это сказал? Или это тоже я сказал… Дезинфицировать рану, прокалить нож, вынуть инородное тело, снова дезинфицировать, зашить или прижечь… Глушители не способны обеспечить абсолютную защиту, значит, все мы всегда под угрозой…»

Он лежал на чем-то мягком, под пальцами ощущалась приятная, очень гладкая поверхность, внутри которой что-то слегка пружинило. Нос ловил теплый запах, приятный, пожалуй, но очень уж слащавый. Тело его слегка покачивалось и чувствовало ритмичные вибрации.

Дождь барабанил снаружи по какой-то поверхности, очень близко, но все равно очень глухо. Картинка в глазах была размытой, плывущей и двоящейся. Винсент видел перед собой два сидения, над которыми горели маленькие лампочки.

В них сидели люди. Тот, что слева, держался за руль, а того, что справа, он толком не видел, так как не мог приподнять голову. Горел монитор приборной панели, а за лобовым стеклом фары скупо вырывали из неприглядного тумана лишь струи дождя, походившие на осколки гигантского стекла, разбитого высоко-высоко. «Небо разбилось?» – пронеслось в воспаленном мозгу Винсента, когда он снова проваливался в темноту.

«Какое всё вокруг мягкое… Я что, под водой?.. Сначала галстук перекидывается крест-накрест… Большая часть планеты покрыта водой… Каждый раз страшно, но всё равно не прекращает звать… С крыши недостроя открывается красивый вид… Я охотник, и ничего больше… В общежитии есть люк на чердак, там можно спрятаться и сбежать с урока… Забыть, просто забыть… Ничего не надо, ничего не хочу…»

Он все еще ехал в машине. Его тело горело. Голова будто была налита свинцом. Даже движения глаз отзывались резкой болью. Волосы прилипли к лицу, а промокшая от дождя и крови одежда неприятно облепила всё тело. Его колотило от холода, а внутри будто горел пожар. Отвратительное чувство. Он попытался немного поменять позу, чтобы было хоть чуточку удобнее, но понял, что нижняя половина тела его не слушается. Винсент попытался помочь себе руками, но любые движения давались ему с титаническими усилиями, руки дрожали, а пальцы и вовсе не разжимались. На левой руке, ко всему прочему, всё так же была массивная перчатка из металлических полос, пластин и цепей. «Мешается. Снять бы…»

– Кажется, зашевелился, – сказала девушка, которую Винсент не видел.

– Ура. Наверное, доедет, – сказал мужчина с платиново-белыми волосами, сидящий за рулем.

– Зачем мы вообще его взяли? Отрезали бы руку и уехали, – вновь отозвался женский голос, но на этот раз он звучал недовольно, хотя и все так же негромко.

– Кто бы говорил…

Винсент не услышал продолжения фразы, снова провалившись в ничто.

«Бежать, бежать, бежать, страшно, до чертиков страшно, пистолет тяжелый, и стрелять трудно, упал, больно, сзади, я слышу его, стрелять, скорее… Он один, он лишь один, стрелять, стрелять… Как здесь стало пусто и тихо, будто бы ничего и не произошло… Я убил демона, я смогу стать охотником…»

Яркий свет. Пускай плохо, но Винсент видел яркий свет. Он больше не в машине, но он всё еще лежит. Он продолжает двигаться. Яркий свет падает сверху. Рядом какая-то суета. Люди рядом, они полностью одеты в белое, даже волос не видно, и о чем-то разговаривают. Звук такой, будто что-то большое катится по полу. Больше нет мокрой прилипшей одежды, но рука всё еще чувствует металл от перчатки. «Почему не сняли?» Он пытается приподняться, что-то сказать, поднять руку, но его тут же хватают и прижимают обратно. Голоса что-то говорят. Громче чем раньше, но он не понимает. Трубки. Из него тянется несколько трубок. Процессия останавливается, и Винсент чувствует, как в его вену втыкается что-то острое. Когда иглу вынимают, процессия продолжает движение, а его веки наливаются свинцом.

«Нужно больше бегать, тренировать выносливость… Ты же понимаешь, что по закону я должен вернуть тебя обратно в приют… Практики в стрельбе не хватает… Папаша поможет, другие ничего нового мне не скажут… Ребята тут неплохие, может быть, я к ним жесток?.. Мне и одному неплохо… Целиться лучше всего в голову или сердце, сэкономит патроны… Лягу спать у отца Дмитрия… Тихая улица, даже дома не тронуты вандалами… Я вроде не грузчиком работать подписывался… Что я сделал? Что я сделал? Что я сделал? Что я наделал?!.»

Огонь. Внутри снова всё горело огнем, но теперь сильнее чем раньше. Ему было нечем дышать, он хотел вырваться, разодрать себе горло, лишь бы вдохнуть воздуха.

«Жжется, очень жжется, я сейчас сойду с ума! ВОЗДУХ!!! ДАЙТЕ МНЕ ВОЗДУХ, Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ!!!»

Его снова прижали, теперь Винсент лежал на чем-то мягком и неподвижном. Челюсти разжало что-то холодное, и в горло начало проникать что-то острое, гибкое и тонкое. Он всё еще брыкался, ничего не понимая и сходя с ума от нехватки кислорода. Он чувствовал, что его сейчас стошнит, и пытался вертеть головой, чтобы избавиться от трубки. Когда это случилось, он начал захлебываться. Его рот и глотку быстро прочистили чем-то и вновь засунули трубку. Теперь до конца, глубоко внутрь. Винсент почувствовал, как его легкие начали наполняться прохладным воздухом. Он сделал глубокий вдох, и снова проклятая темнота…

* * *

Он шел по серой пыли в веренице других людей. Хотя людьми этих существ назвать было сложно. Невообразимо исхудавшие тела такого же серого цвета, как и пыль под ногами. У них не было ни лиц, ни волос, ни ногтей, а кожа была похожа на скомканную сгоревшую бумагу.

Винсент огляделся по сторонам и понял, что они идут по круглому туннелю совершенно невообразимых масштабов. Его огромные земляные своды могли вместить в себя целую планету.

Он видел вдали и другие такие же тянущиеся цепочки людей, коих было столь много, что невозможно было сосчитать. По мере отдаления они становились всё мельче и мельче. Они двигались, противореча законам физики, и по стенам, и по потолку. Хотя, может, это Винсент шел не понизу? Понять, где тут верх, а где низ, было невозможно.

В начале туннеля была непроглядная тьма, а в конце сиял ослепляющий свет, столь величественный, что вызывал оцепенение.

Никто, впрочем, не проявлял никаких эмоций. Все просто шли прямо. К свету. Туда же шел и Винсент. Шел уже давно. Невозможно было сказать, сколько он пробыл здесь. Он не чувствовал усталости и не ощущал времени. Он просто медленно шел вперед…

* * *

Раздробленное на множество осколков сознание наконец успокоилось. Винсенту казалось, будто он находится под водой, и он не чувствовал совершенно ничего. Он бестелесен и парит где-то посреди окутывающего его мягкого, приятного и теплого ничто. Спокойствие. Кругом есть лишь спокойствие и умиротворение. Может быть, это и есть загробная жизнь? Он не знал, и ему было всё равно. Винсент не знал, провел он тут минуту или целый год. Он существовал в вечном «сейчас», но иногда приходило осознание, что это «сейчас» длится дольше, чем нормальное «сейчас» в обычной жизни. Впрочем, это тоже быстро забывалось. Оставался лишь покой. Тут не было боли и слез, смеха и радости, добра и зла. Тут был лишь настоящий покой, ощутив который осознаешь, что и радость и печаль – лишь суета и ни в коем случае не суть всех вещей. Родился – умер, радовался – страдал, любил – ненавидел, – тут Винсент возносился надо всем этим на высоту птичьего полета.

Если он уже умер и сейчас находится по ту сторону, тогда у него плохая новость как для верующих, так и для неверующих. Или, может, он еще не умер, но уже стоит на грани?

В обычной жизни его не волновали метафизика и философия, потому что он считал это лишним для себя. Он – охотник, его дело стрелять и убивать, пока не умрет сам. Но, находясь в неопределенном «здесь и сейчас», он подумал о том, что всё человеческое существование, пестрящее своим многообразием и разносторонностью, на самом деле ничего собой не представляет. Чем бы ты ни заполнял свою жизнь, конец один. Всем наплевать на твой богатый внутренний мир и индивидуальность – ты нужен лишь до тех пор, пока приносишь пользу остальным. После этого вся индивидуальность становится мусором, тело разлагается, а имя стирается в стремительном водовороте истории. Самое большее, на что можно рассчитывать, – это «Да, хороший был человек, помнится…»

Хотя возможно, что весь этот покой и «птичий полет» были лишь больной реакцией агонизирующего мозга Винсента.

В какой-то момент в темноте что-то мелькнуло. Небольшой пульсирующий сгусток света, плывший где-то впереди. Винсент видел его, но не осознавал как что-то необычное или противоестественное. Будто это сгусток был тут, в темноте, с самого начала. Свет плавно двигался из стороны в сторону, постепенно заполняя всё вокруг себя, пока наконец не осталось ничего, кроме света – яркого, режущего глаза.

Когда свет потух, к Винсенту вернулось осознание всего случившегося. Он вспомнил и Собор, и перчатку, и падение, и чьи-то силуэты, которые он видел перед тем, как отключиться. Всё, что случилось с ним после, он так и не разобрал, но, по крайней мере, теперь понимал, что с его мозгом творилось что-то странное. Обрывки сознания, мельтешащий водоворот из воспоминаний и эта непонятная спокойная темнота, в которой ему было так хорошо. Кусочки собрались в единое целое.

Но странности не закончились. Он обнаружил себя целым и невредимым, стоящим на маленькой, мощеной плитами площадке перед большим поместьем. Поместье было заброшено, и об этом говорило многое: трава уже высоко проросла между стыками расколотых плит; окна были заколочены; буйная растительность обвивала стены поместья. За спиной Винсента были проржавевшие черные створки ворот, перекрученные множеством массивных цепей.

«Как я здесь оказался? Сколько времени прошло?» – подумал Винсент, оглядевшись. Место было ему, впрочем, знакомо. Удивил его и собственный наряд – он сам бы никогда в здравом уме так не оделся: черные брюки со стрелками, такого же цвета до блеска вычищенные туфли, белая рубашка, коричневые жилетка, галстук и фрак. Кругом не было ни души, а в небе повисли тяжелые серые облака, полностью закрывшие собой лазурь. Но ни шторма, ни дождя не было. Гулял лишь холодный ветер, от которого содрогалась листва.

Несмотря на заколоченные окна и запертые ворота, на входных дверях самого поместья не было прибитых досок или навесного замка. Две узкие высокие створки были единственным, что выглядело здесь новым. Краска и лак не потрескались и не потерлись. Металл на ручках не был тронут ржавчиной и выглядел отполированным.

Винсент подошел к двери. Каждый его шаг по плитам и по ступенькам звонко раздавался в воздухе. Он потянул за ручку, и дверь почти без скрипа отворилась.

Внутри оказалась небольшая комната. Ни других дверей, ни коридоров – ничего, похожего на проход в глубь этого поместья, не было. Лишь небольшое окно в деревянной раме, разделяющей стекло на четыре части. Из окна открывался вид на черные скелеты деревьев и белый туман, хотя ничего подобного здесь быть не могло.

Комната тонула в сумраке и выглядела такой же устаревшей, как и наряд Винсента. Он обратил внимание на большие напольные часы с разбитым циферблатом и потертый граммофон, который привлекал к себе внимание шорохом иглы по пустой пластинке. Всё остальное место занимали массивные дубовые книжные шкафы вдоль стен, на которых не было свободного места.

Винсент был здесь не один. За столом, держа в руках книгу, сидел незнакомый ему человек. Он был уже в летах, и его аккуратно уложенные вороные волосы были испещрены сединой. Черты его лица отдаленно напоминали Винсенту его самого, будто бы они состояли в родстве.

– Вот и главный герой, – сказал неизвестный, захлопнув книгу и взглянув на Винсента пронзительными серыми глазами. – Винсент ван Хайме. Надеюсь, тебя не очень утомил, так сказать, путь сюда? Это наша первая встреча, но отнюдь не последняя, я тебя уверяю. Мы теперь, можно сказать, живем вместе.

– Кто ты и где мы? Что случилось в Соборе? – Винсент, несмотря на странность ситуации, держал себя в руках и думал холодной головой.

– Ах да, тебя наверняка мучит множество вопросов. Как я не подумал? Начну с конца. Я помог тебе победить чудовище на крыше и спас твою жизнь, после чего ты упал с колокольной башни и наверняка разбился бы, если бы не канат, привязанный к языку колокола. С другой стороны, ты все равно был при смерти. Те добрые люди, пускай и в несколько грубой форме, забрали тебя оттуда и оказали медицинскую помощь. А сейчас ты лежишь в коме у себя в палате. Весь тот красочный калейдоскоп образов и событий, который ты лицезрел, – реакция твоего мозга, переполненного лекарствами и прочей химией, ну и это, так сказать, мое знакомство с тобой.

Винсент стоял, пытаясь переварить эту информацию и понять: правду говорит незнакомец или нет?

– В сомнениях нет ничего страшного, – незнакомец быстро замахал одной рукой, убрав вторую в карман пиджака. – Я не прошу и не ожидаю от тебя, что ты сразу мне поверишь. Но позволь мне продолжить. – Он сомкнул ладони в замок. – Следующий вопрос: где мы? Ответ: у тебя в голове, – незнакомец показал пальцем на Винсента… – И, как ты видишь, дела у тебя в голове творятся прискорбные. Огромное поместье, но всё заброшенное, поросшее дикими растениями, а внутри представляет собой лишь эту скромную комнатушку. Однако и в этой комнатушке есть всё, что мне надо о тебе знать. – Он провел пальцем по книгам на полке. – Эта комната – отражение твоего сознания и души.

– Что за бред ты несешь? – сказал Винсент, лишь немного подняв голос. Но он решил медленно потянуться к револьверу, пока незнакомец говорит. Он еще не успел пошевелиться, как незнакомец сказал:

– О, в оружии нет никакого смысла. Да и тем более его у тебя тут нет. – Винсент одернул фрак и посмотрел на место, где обычно висела кобура. Ее и правда не было. – Ты же неглупый парень, а принимаешь такие глупые и поспешные решения. – Мужчина начал расхаживать из стороны в сторону. – Кто знает, может, именно это тебя и погубит – нежелание подумать получше, взвесить всё как следует. А может, уже погубило? – незнакомец ухмыльнулся несколько пугающе и искоса посмотрел на Винсента.

Винсент чуть прищурил глаза и сжал челюсть. Незнакомец знал, на что давить.

– Итак, последний вопрос: кто я? Ответ: я – та самая перчатка, которую ты забрал. Имени у меня нет, но ты, – незнакомец целился пальцем в Винсента и смотрел словно сквозь него, – ты можешь называть меня Потрошитель Душ, ну или как тебе самому угодно. Приятно познакомиться.

– И как это понимать?

– Да, личность ты у нас неосведомленная. А теперь подумай: в чем цена куска металла, ради которого в ту ночь было отдано столько жизней, в том числе близких тебе? И откуда в Соборе самого Святого Престола взялись орды демонов?

Винсент немного промолчал в раздумье, а потом сказал:

– Возможно, какая-то реликвия… Что-то, связанное с Черным Солнцем и оккультизмом… Что-то, что манит не только людей.

– Горячо. Ты очень верно выразился – «реликвия». В нашей «дружбе» есть ряд преимуществ для тебя. Преимуществ, которые охотно заполучили бы себе многие, но, пожалуй, об этом не на первой встрече. А пока можешь считать, что я твой воображаемый друг. Зато самый верный.

Винсент стоял молча.

– Нет, так не пойдет. Нас с тобой свела судьба, и нравишься ты мне или нет, но работать мы будем вместе. Однако у меня будет один своеобразный каприз. – Он остановился на месте и посмотрел прямо на Винсента. – Я живу у тебя в голове. Я вижу тебя насквозь, и я знаю всё о твоей жизни. Совершенно всё. Я видел все твои воспоминания. Возможно, я знаю твое прошлое лучше, чем ты сам его помнишь. И я живу в тебе ровно с того момента, как ты надел перчатку. – Винсент вспомнил раздававшийся в его голове несколько раз голос. – Но это всё немного не то. Я их прочел, но ты не открыл мне их добровольно. А так неинтересно, – он наклонил голову набок, и его голос изменился, стал ниже. – Наша связь установилась, но она хрупкая. Я не смогу помогать тебе в полной мере. Пока что. Я покажу тебе кое-что. Первый раз просто как демонстрацию. Вспомни. С чего начался твой путь?

На мгновенье в воздухе повисла тишина. Затем комната начала растворяться, становясь всё прозрачнее и прозрачнее. Когда она окончательно исчезла, пропал будто и сам Винсент. Он снова стал бестелесным зрителем. Перед глазами медленно, из белого света, появился бар Папаши.

Здесь всё было как обычно. Бильярдные столы, кожаные диванчики, барная стойка и Папаша. Он всё так же смолил сигарету и протирал стаканы. В баре никого не было, что случается не так уж и часто. Как правило, хотя бы кто-то один у него да сидел.

За дверью в бар послышался топот, и дверь резко распахнулась, хлопнув о стену.

На пороге стоял мальчик-подросток лет шестнадцати. Весь запыхавшийся и растрепанный. На нем была синего цвета форма – брюки и пиджак с нашивкой на нагрудном кармане. Одежда его была порвана в нескольких местах и вся перепачкана. У белой рубашки под пиджаком не хватало нескольких пуговиц. К ботинкам прилипли комья земли. За поясом у него торчал револьвер. Он стоял согнувшись и жадно глотал воздух, одной рукой держась за дверной косяк, глядя горящими глазами на Папашу.

– Боже мой! Винс, ты что тут делаешь? Ты же должен быть в интернате. И какого черта у тебя револьвер?! Смотри причиндалы себе не отстрели, так таскать его. Так…

– Я хочу быть охотником, Папаша.

Папаша замер в той позе, в которой стоял, и с приоткрытым ртом, в котором догорала сигарета:

– Так. Ты с ума сошел, сопляк? Какой е… кхм… к чертям охотник? Твое место в школе за партой. И кто тебе разрешил называть меня Папашей?

– Но тебя все так называют.

Папаша задумчиво поднял глаза кверху:

– Ну-у, да. Но те, кто меня так называют, постарше тебя будут.

– И как же мне тебя звать?

Папаша снова задумался.

– Хорошо, пускай так, тебе можно звать меня Папашей, – сказал он достаточно спокойно, но потом опять поднял голос. – Но это сейчас отношения ни к чему не имеет. Ты сбрендил, что ли, малыш? Тебе башку оторвут и дай бог хоть что-то, что от тебя останется, похоронят.

– Дай мне шанс, и ты увидишь.

– Заткнись. Я тебе ничего не собираюсь давать. Хотя нет, ремня я бы тебе всыпал как маленькому. Твой долг сейчас спокойно доучиться и выйти в люди. Будь мужчиной.

– Я и пытаюсь, мать твою, быть мужчиной, старый идиот!

Папаша рассвирепел. Но потом он еще раз заглянул в глаза Винсенту-подростку. Горящие, полные злобы и решимости, но при этом готовые сейчас же пролить слезы. Папаша выдохнул и успокоился.

– Слушай, – сказал он тихим голосом. – Я понимаю твои чувства. Давай сейчас ты сядешь и мы просто спокойно поговорим. Положи револьвер на стойку и садись. А я налью тебе чего. Так, что тут можно налить детям? – Папаша стал оглядываться. – Наверное, в подсобке есть чего. Подожди.

Он ткнул сигарету в пепельницу и ушел. Винсент-подросток сорвался с места и кинулся к стойке, за ноутбук. Сигналов тревоги было не очень много, но одно зеленое было. Подросток просто сфотографировал экран ноутбука, отметил этот сигнал в программе как «принятый» и бросился бежать из бара.

«Сколько лет прошло, а он так и не изменился внешне. Даже не замечал», – подумал Винсент, который наблюдал всю эту картину.

Вспышка света – и место действия снова изменилось. Мрак, бетонные стены и сырой воздух. Бомбоубежище гражданской обороны, одно из очень старых и заброшенных. Посреди гробовой тишины громко зазвенел металл. В комнате-аппаратной, где стояли фильтры воздуха, через выбитое отверстие в ржавой трубе вылезает Винсент-подросток. В одной руке он держит револьвер, а в другой – слабый фонарик-брелок, который ему когда-то подарили.

Он шел осторожно, потому что очень нашумел. Пятно света, выхватывашее из темноты лишь ближайшие пару метров, подрагивало. Как подрагивало и дуло револьвера. Он хватал воздух ртом, а белые от напряжения пальцы впивались в рукоятку револьвера и фонарь. Он шел, осматривая каждое помещение у себя на пути: спальни, кухни, бытовки. Бункер был не из маленьких. Некоторые двери были закрыты, а механизмы их проржавели и отказывались открываться.

Винсент спустился на этаж ниже и стал искать там. Далеко идти не пришлось, в коридоре за лестницей спал демон. Обычный бес, маленький и почти не представляющий в одиночку угрозы для опытного человека. Винсент посветил на него фонарем, а сам неуверенно прицелился и начал медленно взводить курок.

Свет спящему демону пришелся не по нраву, и бес сначала крепко зажмурился, а потом открыл глаза. Увидев незваного гостя, он вскочил и пронзительно зашипел. Винсент автоматически нажал на спусковой крючок. Пуля со свистом попала в бетон. Мимо. Из-за отдачи рука дернулась и он чуть не выронил револьвер. Бес бросился на Винсента, а тот бросился бежать по закольцованному главному коридору, подгоняемый страхом и рыком демона за спиной. Он бежал и то и дело, пользуясь случаем, стрелял в беса, стараясь держать револьвер покрепче, но каждый раз мимо.

Не зная, что делать, он побежал наверх по лестнице, а дальше куда придется. У него остался последний патрон и ни одной идеи, как быть. Ватные от страха ноги предательски норовили подкоситься. Фонарь светил едва-едва, и рассчитывать он мог только на удачу.

Удачу, которая его подвела. Его дорога закончилась тем, что в свете фонаря показались огромные металлические гермоворота. Неприятное чувство ударило его в сердце, и он издал отчаянный стон. Ноги подкосились, и он упал. Но страх и инстинкт самосохранения не давали бездействовать, и еще в падении он начал разворачиваться. Бес быстро бежал к нему. Похожий на гибрид собаки и обезьяны, он зашипел и прыгнул на Винсента.

Подросток схватил револьвер двумя руками. Он уронил фонарик и ориентировался лишь на стремительно приближающееся шипение. Винсент закричал и нажал на спусковой крючок. В это же мгновение на него брызнула холодная кровь и упало мертвое тело беса. Он скинул его с себя. Теперь он остался совсем один в большом пустом темном бункере.

Снова вспышка света. Папаша стоял за стойкой и что-то читал на своем планшете, попивая черный кофе. Дверь так же резко, как и в прошлый раз, распахнулась.

– Я убил его. – На пороге стоял Винсент-подросток. Перепачканный хуже прежнего: теперь добавилась засохшая кровь и серая пыль. Папаша стоял, раскрыв рот.

– Вот, – паренек положил на стойку отпиленный палец демона.

– Господи, Винс, ублюдок ты маленький. – Папаша посмотрел на палец, потом на Винсента. – Чудо, что ты выжил. Но это ничего не значит, – прогремел он, – я сейчас же звоню и везу тебя в пансионат.

– Я сбежал оттуда один раз, сбегу и второй. Только в следующий раз я пойду за помощью не к тебе, да и кто знает, что я сделаю в следующий раз. Но обратно я не вернусь.

Папаша посмотрел на него. Он впервые увидел у него такой взгляд – холодный и тяжелый, будто глаза мертвеца, но за этой решимостью было что-то глубокое и безысходное.

– Да уж, кровь ван Хайме, – Папаша положил руку Винсенту на голову. – Ладно, парень, твоя взяла. Будешь со мной в паре. Не помешает еще и мне размять кости и поохотиться как раньше. Потом отпущу тебя в свободное плавание.

Последняя вспышка света и Винсент вновь оказался в комнате поместья.

– В этот раз рассказчиком истории был я. Но, повторюсь, это лишь первый раз, демонстрация. В следующий раз историю, которую мы увидим, рассказывать должен будешь ты. На этом всё. Еще увидимся.

В глазах у Винсента потемнело, и он почувствовал, что медленно падает. Но приземлился он мягко.

Когда свет погас, он увидел перед собой другую комнату, совершенно не похожую на предыдущую. Белые стены, в окно льется яркий солнечный свет. Винсент лежит на кровати. В теле больше нет ни боли, ни усталости, но осталась какая-то сонливость. Рядом с ним стоит капельница и какие-то аппараты. Слабо покрутив головой, он понимает, что лежит в больничной палате.

Рядом с ним стоит человек в белом халате. Он замечает, что Винсент пришел в себя, и осматривает его. После чего он уходит из комнаты. Парень всё так же лежит. Всё тело слишком легкое и слабое, чтобы вставать. Дверь открывается, и в комнату заходит мужчина. Он одет строго: брюки, черная рубашка с красным галстуком, жилетка. У него интересный цвет волос – белый, словно снег.

– Проснулся? – спросил его мужчина. – Извини меня, но нам нужно поболтать. Это чтобы ты вдруг не брыкался. – Он потянулся к нему рукой.

«Удачи, парень», – последнее, что мелькнуло в голове у Винсента, прежде чем он снова почувствовал удар током.

Глава VII: Славные парни

Тяжелый крепкий кулак ударил в скулу, отчего голова Винсента дернулась в сторону, откуда прилетел еще один удар, но теперь в челюсть.

Хотя начиналось это не так. Габаритный мужчина с короткой стрижкой начал с удара в солнечное сплетение, отчего Винсент согнулся и начал судорожно глотать воздух, после чего он пнул парня ногой в грудь и тот отъехал назад.

Винсент сидел в кресле-каталке с прикованными руками и ногами. В таком состоянии он пришел в себя, когда мужчина, что пришел к нему в палату, вез его по коридору. Не успел парень ничего у него спросить, как пришел этот, который сейчас его избивал, и они начали спор, предметом которого был сам Винсент. Спор продлился недолго и закончился тем, что второй задавил званием первого.

Итак, Винсент был на допросе у человека, который ни разу в жизни не вел переговоры. Даже не начав задавать вопросы, он сразу пустил в ход руки.

– Что там случилось в Соборе? Что ты там делал? Откуда ты вообще взялся? – сыпал он вопросами, но уже после ударов.

– Исповедаться зашел.

Бугай врезал Винсенту по челюсти с такой силой, что у него брызнула кровь. «Вылечили, чтобы еще раз покалечить», – подумал он. Слишком много неудач сыпалось на его голову в последнее время. Неудач и неопределенности. Он даже не пытался задуматься о том, что с ним случится через десять минут, и решил просто глядеть в лицо неизвестности.

А град ударов и вопросов продолжался, не давая Винсенту шанса сказать что-то членораздельное. Всё, что он делал, – это сплевывал кровь и тяжело дышал. Наверное, это классическая игра в хорошего и плохого полицейского. Сейчас вернется тот, с белыми волосами, и будет вести себя очень дружелюбно.

Винсенту так это осточертело, что он от злобы плюнул бугаю кровью на грудь. Хотел бы в лицо, но выше просто не долетело. За это бугай пнул его ногой в грудь с такой силой, что кресло-каталка, на котором сидел парень, не поехало назад, а подпрыгнуло и опрокинулось. Винсент ударился затылком об пол и закашлял, поперхнувшись кровью.

Бугай подождал, пока он отхаркается, и, схватив его за волосы, поднял обратно в сидячее положение. Винсент крепко стиснул зубы и веки, чтобы не закричать. Сейчас начнется второй раунд.

Не начнется. Пока что. Дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял тот самый беловолосый парень, который забрал Винсента из палаты, и еще один мужчина, которого он раньше не видел.

Среднего роста, но с выправкой, ничем особо не примечательный мужчина в мундире, с погонами, но без наград. Уже седеющий и покрытый морщинами, но еще с огоньком в глазах. Лицо его, впрочем, не располагало к себе. На погонах у него был изображен небольшой круг, из которого выходило пять тонких лепестков, между которыми были круги побольше, и две полосы по краям погон.

В комнате повисло молчание, а незнакомый мужчина посмотрел сначала на Винсента, потом на того, кто его избивал.

– На каком основании вы забрали нашего свидетеля и мешаете нам вести расследование? – спросил он наконец.

– Вашего? Произошедшее в Соборе попадает под юрисдикцию военного ведомства. Ни вы, ни ваш Ликвидатор не имеют оснований для работы со свидетелем.

– Вообще-то имеем, – он достал из внутреннего кармана сложенный в несколько раз документ. – Вот документ от генерала Серебряковой, где она уполномочивает вести это расследование. Младший лейтенант мне в этом помогает. – Он протянул бумагу.

Тот прочитал и вернул со словами:

– Вы, может, и находитесь в ведомстве госпожи Серебряковой, но я – нет. Все вопросы решайте с командованием. – Он протянул бумагу обратно.

Мужчина забрал бумагу и подошел к военному почти вплотную.

– Вы верно заметили: и вы, и я со своим помощником находимся в ведении разных лиц. Однако это не помешало вам остановить младшего лейтенанта, который доставлял свидетеля к нам, и заполучить его себе, козыряя чином. Так что будьте добры. – Он достал из кармана платок и протянул его блондину: – Ахимас, вытри ему кровь с лица и увози.

Ахимас взял платок и начал аккуратно вытирать кровь Винсенту.

– Я еще раз говорю, что мне плевать на вашу записку от мамочки. У меня есть приказ от генерала Маленкова, и я отдам вам свидетеля только после его команды.

– Вам хочется, чтобы генерал Серебрякова и генерал Маленков обсуждали это на Совете? Вы уверены, что генерал Маленков будет не против публичной дискуссии по этому вопросу? А почему, кстати, военные так плохо сработали во время атаки на Собор? И не пытаетесь ли вы теперь исправить свое положение? Может, им стоит и это обсудить на Совете?

Военный замолчал и, стиснув челюсти, кивнул головой.

– Хорошо. Забирайте его. – Он сверлил взглядом мужчину в мундире.

Ахимас уже взялся за коляску, и все они пошли на выход из комнаты.

– Ты, как обычно, прячешься за бабскую юбку, Демин. И за что тебя демоном прозвали? – донеслось им в спину.

Ни Ахимас, ни тот, кому это оскорбление было адресовано, ничего не сказали. Но стоило им выйти из комнаты, как одновременно в ней полопались все лампочки, рассыпаясь мелкими осколками.

– Мать твою! Эспер проклятый, я тебя сейчас… – Ругань оборвалась на полуслове, так как дверь в комнату сама по себе захлопнулась, а замок щелкнул и заискрил.

– Ты бы поосторожнее, – сказал старший.

– Всё в порядке, ваше высокоблагородие.

Они шли по просторным светлым коридорам, где ходили люди в мундирах с темно-зелеными повязками. Все они неласково поглядывали на эту троицу.

– Эй, парень, как себя чувствуешь? – спросил его тот, которого звали Ахимас.

Но Винсент молчал. Хотя эти двое ему нравились куда больше, чем его предыдущий собеседник, они все равно не внушали ему доверия. В конце концов, руки они ему так и не развязали, да и кто знает, что будет, когда они его привезут туда, куда хотят? Может, там будет еще один такой же бугай? Или сам этот Ахимас возьмется за допрос? Тем более что он уже несколько раз вырубил Винсента ударом тока. Эспер, значит. Не просто же так их многие недолюбливают. Кто знает, что там у них на самом деле с головой?

– Не из разговорчивых? Оно и понятно.

Дальше они шли молча. Пройдя через несколько коридоров, они свернули на длинный стеклянный мост, полностью прозрачный со всех сторон. Он вел из одного небоскреба в другой, еще больше. Рядом, по обе стороны, были еще две башни – одна чуть ниже, другая чуть выше той, которую они только что покинули.

Пройдя через мост, они оказались в просторном зале, на противоположном конце которого было с дюжину лифтов. К ним они и направились, встав первыми перед закрытыми дверьми. Возле них быстро собралась группа людей.

– Почти приехали, парень, – сказал Ахимас.

Несмотря на величину небоскреба, лифт приехал быстро. Они зашли первыми, затем часть людей заполнила кабину, а часть осталась снаружи. Лифт тоже был стеклянным, но через стекло были видны лишь металлические стены шахты.

Лифт ехал наверх тихо и плавно, но быстро. У Винсента от этого сильно закружилась голова и заложило уши. Кабина несколько раз останавливалась, люди выходили, а они ехали дальше. Парень смотрел в стекло, где не было ничего интересного – лишь его отражение.

Но вот после очередного этажа лифт снова тронулся вверх и металлическая шахта кончилась. Оказалось, что лифт едет по стене здания.

От открывшегося вида Винсент даже разинул рот. Он только сейчас обратил внимание, что никакого шторма больше нет. Перед ним раскинулся во всей своей красе колоссальный великий Город. Хоть они были очень высоко, конца ему видно не было – лишь россыпь разных домов и зданий: высоких и маленьких, старых и новых, кирпичных и стеклянных, обвешанных щитами – рекламными и неоновыми вывесками. Он был похож на беспокойное море из стекла и бетона, в котором нарастают волны, – всё из-за рельефа и резких перепадов высоты. Солнце уже садилось, отчего небо, покрытое местами лишь тонкими молочными облаками, имело ярко-оранжевый, слепящий оттенок – нереальный, будто нарисованный. Этот свет окрашивал и сам город, отражавший его от своих бесчисленных окон.

Свет причинял боль глазам, но Винсент не обращал на это внимания. Он даже забыл про головокружение и про неизвестность впереди – столь завораживающим был пейзаж.

Паутина дорог, огромные автомагистрали и шоссе – главные артерии города, рельсовые эстакады железной дороги и метро, появляющиеся из-под земли и ныряющие обратно. По всем этим линиям, которые уже окрашивал свет фонарей, бежали машины и вагоны.

В некоторых окнах уже загорался свет. Заметнее всего это было на главных небоскребах центра. Сам же центральный купол был похож на огромный мыльный пузырь, по которому растекалось сияние.

Небо бороздили дирижабли, охранявшие город с воздуха, самолеты то и дело шли на взлет или посадку.

Сейчас всё казалось таким прекрасным и умиротворенным. Но все равно Город есть Город. Мясорубка, которая своими жерновами перемалывает людские души с их счастьем и горем, любовью и ненавистью, радостью и печалью. И вся долгая человеческая жизнь, пестрящая событиями и эмоциями, – лишь капля в море.

Лифт наконец остановился, и Ахимас покатил коляску с Винсентом на выход. Винсент еще сидел лицом к стеклу, и пейзаж мирного Города удалялся от него, возвращая его к неизбежному здесь и сейчас.

Двери лифта закрылись, и они снова покатили вперед по коридорам. Интерьеры места, куда он попал, отличались роскошью: мрамор, золото, геометрические фигуры и статуи из металла, картины и растения. Смесь богатства с демонстрацией возможности человеческих устремлений и свершений.

Удивительно, но даже такая недолгая поездка ужасно утомила Винсента. Сказывалась госпитализация. Он начал проваливаться в дрему. Его спутники о чем-то разговаривали. Он ловил их слова, даже понимал их смысл, как ему казалось, но тут же забывал и не мог вспомнить. Голова клонилась набок, и он закрыл глаза, не сопротивляясь этому.

Много времени прошло или нет, но Винсент очнулся, когда они уже никуда не ехали. Он пришел в себя в обычной комнате, похожей на офисный кабинет. Здесь было шесть столов, два из которых пустовали. На остальных стояли компьютеры, а на одном еще и лежали какие-то приборы. Слева была стеклянная стена, выполнявшая роль окна.

Когда Винсент открыл глаза, то поначалу все немного расплывалось, и он активно проморгался. За время короткой отключки руки с ногами затекли.

За одним из столов стояли те двое, что привезли его сюда. Они говорили о чем-то, но он не слышал. Рядом с ними сидел мужчина в темно-синем рабочем комбинезоне, верх которого он расстегнул и завязал на поясе, так что на торсе была только белая футболка. У него была желтоватого оттенка кожа, черные суженные глаза и такого же цвета жесткие волосы. Возраст определить было трудно. Мускулатура у него была ярко выражена. Он сидел и что-то мастерил, изредка вставляя реплики в общий разговор, не отрываясь от работы.

– О, проснулся, – сказал Ахимас и подошел к Винсенту. – Пить хочешь?

– Да, – сказал тот осипшим голосом. Еще придя в себя в палате, он чувствовал во рту странный вкус, а после недавней взбучки к нему добавился еще и привкус крови.

Ахимас налил воду из кулера в кружку и поднес к губам парня. Руки ему они так и не развязали. Винсент запрокинул голову и жадно выпил все содержимое, после чего откашлялся.

В это время в комнату зашла девушка. Кажется, это она была в машине вместе с этим Ахимасом. Короткие яркие волосы были мокрыми и немного растрепанными. Первым, кого она увидела, был Винсент. Она бросила на него быстрый, но пристальный взгляд, после чего подошла к столу и взяла свою кружку.

– Как тренировка? – спросил ее Ахимас.

– Как обычно. У Ликвидаторов, кстати, пополнение, сейчас с новичками возилась. Тех, кто поопытнее, переводят по всей империи. Давно пора.

– Есть причины? Кроме происшествия в Соборе?

– Нет, – ответил за девушку Демин, который, видимо, был здесь старшим. – Всплесков активности и происшествий больше не стало. Это просто мера профилактики. О тебе я позаботился, тебя не переведут. Ты с завтрашнего дня вместе со мной в Административной канцелярии. Военных, кстати, тоже распределяют по стране в гарнизоны.

– Зашевелились наконец, – сказал инженер, не отрывая глаз от прибора, который мастерил.

– Дым без огня, как мне кажется, – ответила девушка.

– Угрозой могут быть не только демоны, Ани, – сказал Демин. – Святой Престол развязал большой скандал. Антанта уже начинает трясти оружием. Но сейчас не об этом. – Он подошел ближе к Винсенту. Рабочий, Ахимас и девушка повернулись к нему лицом. Впервые за многие годы Винсент почувствовал себя настолько в центре внимания.

– Еще раз здравствуйте, молодой человек. У вас наверняка есть вопросы, но и у меня к вам тоже есть. Так что давайте как можно скорее со всем разберемся. Меня зовут Дмитрий Демин, полковник Административной канцелярии ОНИИ Фронтир. – Он замолчал. Никто не отрывал взгляд от Винсента.

– Винсент. Винсент ван Хайме. – Упираться смысла уже не было.

– Ван Хайме. Сын Дитриха ван Хайме?

– Верно.

– Интересно. Мне доводилось видеть твоего отца несколько раз. Он неоднократно помогал Фронтиру в научном и финансовом плане. Прими мои соболезнования, даже столько лет спустя.

Винсент хоть и слышал, что его отец вращался где-то в просвещенных кругах, но таких подробностей о нем не знал.

– Теперь по порядку. Винсент, почему ты оказался в ту ночь в Соборе?

– Задание. Какой-то высокопоставленный священник Святого Престола искал вольного охотника для помощи.

– Помощи? Какого рода? – вопросы полковник задавал монотонно, без эмоций.

– Я так и не понял. Всё, что я делал в тот день, – помогал с погрузкой. Он был скрытным и на взводе. Кажется, я должен был потом помочь с перевозкой.

– Понятно. Значит, вольный охотник ему нужен был, чтобы скрытно вывезти кое-что… – проговорил полковник, размышляя вслух. – Хорошо. Это он дал тебе перчатку?

– Перчатку? – Винсент немного помолчал. – Нет.

– Откуда ты узнал, что именно ее они собирались перевозить? Что ты вообще про нее знаешь?

– Я ничего не знал ни про их планы, ни про эту перчатку. Впервые я ее увидел, когда отобрал у него контейнер.

– Тогда зачем ты преследовал его? – Мужчина стал серьезнее. Он упер руки в бока.

– Я чуть не умер тогда. И мой старый друг погиб. Я решил, что это из-за него, и хотел отомстить. – Винсент решил умолчать о некоторых подробностях.

– И гнался израненный через самое пекло, после чего полез на крышу во время такого шторма? – в разговор влез Ахимас. – Ради мести? Из тебя не только курьер хреновый, но и лжец.

– Ахимас, молчи, – заткнул его Демин. – Винсент, не усложняй.

– Мой друг сказал мне забрать посылку, потому что она моя. Не знаю, почему и что он имел в виду. Может, он давно про нее знал и потому посоветовал нанять меня. Но откуда она взялась, я не знаю. – Теперь на него горящим взглядом, полным злобы, посмотрела девушка, но ничего не сказала.

– Кем был твой друг?

– Он был монахом. Был другом моего отца и часто помогал мне после смерти семьи.

– А что насчет демонов?

– Понятия не имею. Может, вы мне скажете?

– То есть ты хочешь сказать, что ты случайно оказался не в том месте и не в то время? – Полковник сложил руки на груди, а Ахимас засмеялся.

– Ну… да.

Полковник обратился к сидящему рабочему:

– Кендзо, пробей его по базе.

Кендзо сел за компьютер на соседнем месте и забарабанил по клавишам.

– Винсент ван Хайме, – начал читать Кендзо с экрана. – Из рода ван Хайме. Инородец. Двадцать лет. Лицензия охотника есть. Образование среднее, гимназист. За нарушение закона не привлекался. Воинской службы не нес. Живых родственников нет. На фотографии он.

– Спасибо, Кендзо. – Полковник повернулся к Винсенту. – Кто-нибудь может подтвердить твою историю?

– Да. Бармен, на которого я работаю. Бар в том же доме, где я снимаю квартиру. Тридцать четвертый округ. Еще может офицер полиции Станислав Броншевски.

– Ахимас, поезжай.

– Есть, ваше высокоблагородие! – Ахимас, не прекращая улыбаться, заглянул в монитор к Кендзо, после чего вышел из комнаты.

– Еще не все. Винсент. Можешь показать перчатку?

– Но ведь вы ее забрали. – И правда, на левой руке у него ничего не было.

– Вообще-то я тут, парень, – заговорил голос в его голове.

– Очень интересно. Значит, ты ничего не чувствуешь? – Демин нахмурился.

– Они не знают обо мне того, что знаешь ты. Лучше молчи.

«Всё это время молча сидел и наблюдал», – подумал Винсент.

– Можешь ее показать? – снова спросил полковник.

В этот момент внезапно для самого Винсента изнутри его руки начали вылезать ленты металла и цепи. Оплетая его руку и срастаясь между собой, они превратились в перчатку, какой Винсент ее запомнил. Боли при этом он не чувствовал, как и не ощущал ее физически – ни холода металла, ни его тяжести. Она будто была частью его тела. Путы, привязывающие руку Винсента к креслу-каталке, лопнули.

Девушка схватила со стола два ножа и была готова броситься на Винсента, дай он ей повод. Хотя свой пылающий взгляд она не сводила с перчатки.

– Интересно. Кендзо, проведи измерения.

Тот поставил на колени Винсенту какой-то странный тяжелый прибор явно кустарной сборки. Провода из него шли в компьютер Кендзо. Сам техник снова уставился в монитор.

– Ого. Вы посмотрите, – подозвал он к себе полковника. – Фон не больше, чем от обычного эспера.

– Интересно. Очень интересно. – Полковник смотрел себе под ноги и потирал подбородок. – Можешь убрать. Анна, развяжи его.

Перчатка спряталась внутрь руки так же, как и появилась. Винсента это удивило, хотя он и вида не подал. После этого девушка разрезала путы.

– Если вам от меня больше ничего не надо, то отпустите меня. Перчатку можете забирать… – сказал он, неуверенно поднимаясь с кресла-каталки на ватные ноги. Такой вариант показался ему самым разумным после всего пережитого. Ему хотелось поскорее вернуть всё на круги своя.

– Мы еще не полностью убедились в твоих словах, Винсент. Да и перчатку мы забрать просто так не можем.

– В смысле?

Полковник взял папку со стола и показал Винсенту рентгеновский снимок оттуда:

– Вот. Это снимок твоей руки.

На снимке были кости левой руки от плеча до кончиков пальцев. Но все кости, что ниже локтя, обвивало что-то черное, подобно какому-то спруту.

– А вот общий снимок твоего тела, когда тебя доставили в нашу больницу, – он дал Винсенту еще один.

На этом снимке был весь его скелет. Но теперь этот черный спрут расползался ветвями по всему телу, особенно по позвоночнику.

– С такими ранами, какие были у тебя, если и доезжают до больницы, то лежат в ней несколько месяцев. У тебя было парализовано всё ниже пояса, куча переломов, многочисленные внутренние кровотечения. А ты пришел в себя всего через две недели. Перчатка спасла тебя. Более того, мы не можем отделить ее. Конечно, если ты не против, чтобы мы отрезали тебе всю левую руку. Хотя у меня есть еще одна идея…

– И что со мной будет? – спросил Винсент, стараясь не показывать испуг, хотя внутри его колотило.

– А это решит уже наш Ангел Смерти.

Глава VIII: Пульс

Ахимас шел по коридору, как обычно, ухмыляясь.

Сегодня был последний рабочий день недели, сокращенный, так что коридоры Фронтира почти опустели и многие двери были уже заперты.

Через стекло он видел, как дороги заполонили машины. Жутко было представить, что сейчас происходит в метро. Хоть светофоры, навигаторы и анализатор трафика и были объединены в сеть, пробки в прошлое не ушли.

В здании еще можно было встретить клерков, хотя в основном остались только научные сотрудники из ведомства генерала Тумановой. Ахимас любил работу, которой занималась Туманова и ее люди. Он воспринимал ее как высшую форму искусства, потому что только в их лицах он видел какой-то интерес и жизнь, чего нельзя было сказать о многих служащих Канцелярии. Ахимас завидовал им. Он завидовал даже простым служащим Канцелярии с их бумажной работой и на самом деле беззаботной, хоть и пустой жизнью.

Вечером обычно оставались служащие диспетчерской, Ликвидаторы, ученые, чрезвычайно занятые исследованиями, и военные на дежурстве.

Пройдя по отдающему стерильностью коридору, Ахимас зашел в лифт. Он нажал на кнопку и поехал еще выше. В лифте, кроме него, никого не было, и он смотрел через стекло на Город. Буйство пестрого оранжевого цвета уже закончилось, и яркое закатное солнце уступило бледно-голубому вечернему небу. Как жаль, что в Городе не видно звезд.

На небе висели лишь полная яркая луна, как всегда, самая красивая в этом месяце, и Черное Солнце, по размерам не сильно отличающееся от луны. В темное время суток огни Города горели еще ярче и сочнее. Буйство природных цветов сменилось буйством цветов искусственных. Неоновые огни и фонари, прожекторы на дирижаблях и их проблесковые маячки, бегущие в противоположные стороны по дорогам ленты белого и красного цвета, тянущиеся змеи поездов, игра света на неспокойной воде великой реки, – всё это приковывало взгляд и вызывало трепет, особенно при взгляде с высоты. Но всё равно звезды были бы лучше.

Лифт остановился. Ахимас сразу же оказался в просторном помещении, захватившем этот и следующий этаж. Здесь не было стен, но было много колонн. Также всюду были металлические подмостки, а внутреннее наполнение этажа умещалось на платформах, разнящихся по уровням. Это было необходимо из-за множества проводов, охладительных труб, системных блоков и серверов, окутанных холодным пурпурным паром, которые умещались под всеми этими конструкциями.

Ахимас попал в информационный центр Административной канцелярии – места, где обрабатывали всю информацию и координировали работу Фронтира. Сотрудники центров несли ответственность за поддержание единого информационного пространства организации. Они занимались радиосвязью, анализом данных, информационными сообщениями, справочной деятельностью и множеством других задач как в Городе, так и по всей стране. Даже ночью здесь работало около сотни человек, поскольку не все задачи могли выполнять машины. Центр был наполнен шумом оборудования, журчанием жидкости по трубам и звуком шагов по металлическим настилам. Это был огромный открытый офис с непрерывным потоком работы. Он пошел в сторону одной из консолей. За ней работали две девушки. Точнее, сейчас они просто сидели, повернувшись друг к другу, разговаривали и пили чай. Одна была брюнеткой с каре, другая – темно-рыжей, с волосами, собранными в хвост, на столе подле нее лежали очки. На обеих была надета форма их ведомства: юбки ниже колен, колготки, белые блузки и повязки на руке – голубого цвета с белыми просветами.

– Ахимас! – Брюнетка поставила свою кружку с чаем. – Давно ты в наши края не заходил. Не звонишь, не пишешь, я уж решила, что ты умер.

– Нет еще, – тот, как всегда, улыбаясь, ответил им еще издалека. – У нас сейчас всё в движение пришло, надо держать руку на пульсе. Проблемы на проблемах.

– Ты сам – ходячая проблема.

– Да-да. Елена… Татьяна… – Ахимас подошел и поцеловал в щеку сначала брюнетку, потом рыжую. – Как вы тут поживаете?

– Третий раз за неделю в ночную смену поставили, все паникуют из-за нападения на Собор. – Елена взяла свой чай и сделала глоток. – Гарнизоны на востоке скоро утро встречать будут, а мы тут сидим одни на всю страну. Вот, сейчас хоть все спят еще, можно чай попить.

– Я слышала, что тебя и Анну в наше ведомство перевели, – сказала Татьяна, протерев линзы и надев очки.

– Опасный ты человек, знаешь всё и про всех, – сказал он и рассмеялся. – Да, перевели, но думаю, что ненадолго. Думаю, что полковник боится, что нас с ней тоже погонят на отдаленную базу. – Об их проникновении в храм знало очень мало людей, так как это была секретная операция. Он решил, что такая версия прозвучит правдоподобно. – Я думаю, скоро всё вернется на круги своя.

– Если нам угрожает Святой Престол, то почему мы отводим войска? И вообще, разве это не дело армии? – спросила Елена.

– У нас – да, армии, но во время войны наши солдаты тоже обязаны участвовать в сражениях, если нет других угроз, – отвечала Татьяна вместо Ахимаса. – Тем более в странах Антанты Святой Престол является одной из структур надгосударственного взаимодействия, в отличие от нас – научно-исследовательского института, хоть и военизированного, а значит, войска Святого Престола – войска Антанты.

– Нашими войсками сейчас затыкают бреши в обороне. В основном на востоке. Кто знает, что сделает Империя, если Антанта перейдет к действиям, – закончил Ахимас.

– Хорошо, что наше дело – просто сидеть тут, – сказала Елена.

– Я к вам, собственно, по делу. Где находится 34-й округ? И как туда добраться? Я опять без машины.

– Служебную больше не дадут, а Полковник жадничает? – хихикая спросила Елена.

– Как-то так. – На самом деле машины у полковника больше не было. Именно на ней они с Анной были в ту ночь в храме, и машину пришлось уничтожить как улику на всякий случай. Об ее угоне Демин заявил еще за несколько дней до операции, выкорчевав все трекеры и сняв номера.

– А чего у телефона не спросишь? – спросила Татьяна, уже пробивая маршрут в компьютере.

– Телефон не такой умный и интересный собеседник, как вы, дамы.

– Та-а-ак. Тебе надо сейчас на метро, потом доехать до реки. – Татьяна одной рукой загибала пальцы на второй. – Там сесть на речной трамвай, плыть вниз, до Западного речного вокзала в центре, там еще эта огромная транспортная развязка, – она жестикулировала руками, изображая масштаб развязки. – Так, дальше на поезде семь станций, а потом пешочком или машину поймай. – Закончив, она сложила руки вместе.

– Да, не быстро.

– Ну что поделать.

– Отправишь мне по внутренней связи?

– Да, сейчас.

– Спасибо огромное, дамы, – Ахимас хлопнул в ладоши и сцепил их. – Рад был с вами повидаться, хорошего вечера.

– Не пропадай. – Елена повернулась на стуле, закинув ногу на ногу. – Заходи почаще.

– Да, заскочу как-нибудь. – Он улыбнулся и пошел к лифту. На обратной дороге он перебросился парой слов еще с несколькими знакомыми девушками. Здесь он был желанным гостем.

Великая река, имея причудливое извивающееся русло, разделяла город на три части: большие западную и восточную и небольшую северную. Еще был крупный остров, получившийся искусственно за счет создания канала в узком месте между главным руслом и небольшой дочерней рекой, но он всё равно относился к западной части города. Таким образом, в Городе было три главных речных вокзала, кроме которых, было еще три порта: Северный, Восточный и Западный.

Здание Фронтира находилось в северной части города, недалеко от мыса, где располагался вокзал, так что Ахимас решил поехать туда, а не на речную станцию.

Он вышел на улицу. Воздух уже стал морозным, и холодный ветер дул резкими порывами. В этой части города располагались преимущественно коммерческие предприятия и офисы, так что людей на улице почти не было, чего не сказать о машинах. Ахимас пошел вниз по улице мимо стеклянных коробок офисных зданий, в некоторых из которых свет горел на целых этажах. Кто-то не переставал трудиться даже в уикенд. Он выдохнул клуб пара и ускорил шаг.

* * *

В метро людей стало больше, почти все сидячие места были заняты, но Ахимас успел сесть. Занять себя ему было нечем, и он смотрел на мониторы, где передавали выпуск новостей с субтитрами, который прерывался рекламными вставками Корпорации БЛК, и на бегущую строку. Почти все новости были о происшествии в Соборе и о реакции Антанты и Святого Престола, которые почти что призывали к священному походу на Роксолану. Рядом с ним разговаривали офисные служащие:

– Слышал, что на той неделе еще было?

– Во время шторма?

– Да.

– Куча всего. По всему Городу, говорят, демоны появлялись. Просто жесть.

– Я еще читал, что в деревне возле полей БЛК демоны резню устроили. Кучу людей перебили. Их в итоге местные сами убили, прежде чем Фронтир и БЛК появились.

– А БЛК зачем пришли?

– Местным помогают понемногу вроде как. Без БЛК никто ни о чем и не узнал бы. Государственные СМИ про это молчат.

– С ума сойти.

– Вот так вот живешь ты, живешь, и вдруг тебя дома тварь поджидает. И всё.

– Ну, мы хотя бы в столице живем.

– И что? Будто здесь никто не погиб на прошлой неделе.

– Ну да…

– Демонов всё больше и больше. Это не конец. И это не просто так.

– Так вроде всегда было. Чего ты суетишься-то?

– Всегда было, потому что весь мир с ума сошел. Окончательно. Знаешь, я всё чаще задумываюсь, может, это потому, что мы от Бога отвернулись? Вся эта дрянь – Черное Солнце, эсперы – может, это кара?

– Что ты вообще несешь? При чем тут Бог? И чего с тобой вообще такое сегодня? Ты весь день на взводе.

– Просто, знаешь, я понял, что наша жизнь ничем не лучше ада. Ты когда последний раз после работы домой возвращался, а не в корпоративное общежитие? И тебе еще повезло, что у тебя дом есть. Разве это жизнь? И вообще, о многом мы задумывались в юности? Нет. А это потому, что мы родились уже в аду! Знаешь, мне открыли глаза. Я никогда не видел картины яснее, чем сейчас. Может, еще есть спасение.

– Ты совсем мозги пропил? Я больше не хочу это слушать. Возьми отпуск и отоспись – вот твое спасение…

Ахимас давно не ездил в метро, но сумасшедших в нем меньше не стало. Мир и правда обезумел, и этот парень был явным тому подтверждением.

Нужная Ахимасу станция метро была связана пересадочным узлом с речным вокзалом. Пройдя по подземному переходу, он сразу попал в просторный двухэтажный зал с зоной отдыха, лавками и кафе.

С каждого из речных вокзалов можно было не только проплыть по столице, но и сесть на корабль в другой город, так что людей здесь всегда было много.

Пройдя мимо турникетов, он оказался на перроне с пристанями, у которых стояли составы из сцепки трамвайчиков. Слева от пристаней, за забором, стояли транспортные корабли, а еще дальше – грузовые, на которые кран опускал контейнеры. Пришедшие грузы прямо здесь разделялись и отправлялись либо дальше по реке, либо по районам. И так на каждом из трех портов. Некоторые суда были транзитными и стояли на дозаправке.

Ахимас сел в первый попавшийся трамвайчик. Ему нужно было попасть на Западный речной вокзал, а там остановка делается всегда.

Вагончик тронулся и поплыл. Несмотря на внушительную скорость, речной трамвай оставался самым спокойным и медитативным транспортом. Правда, сложно представить, чтобы в Городе кто-то получал удовольствие от дальних поездок.

Ахимас смотрел на горящие огни вдоль набережной. Чем ближе к центру, тем чаще ему встречались монументальные здания из стали и гранита в сотню этажей, размером с целый квартал, украшенные обтекаемыми геометрическими орнаментами, стремящимися к небу каменными и металлическими статуями, рядом с которыми по стенам вверх тянулись лучи света. Они всем видом демонстрировали стремление к возвышению. Нечасто ему доводилось так неспешно путешествовать по Городу. На заданиях времени медлить нет, да и передвижения все происходят на служебном транспорте, а это, как правило, автомобиль. Сейчас же он просто получал эстетическое наслаждение. Он смотрел на огни набережной: подсветку уровня воды, фонари, огни домов, проносящиеся фары машин.

Их можно было даже разглядеть: в основном это были либо скромные городские машины – седаны и универсалы, либо новомодные машины, стилизованные под ретро, – похожие на кареты или на вытянутых округлых жуков, с большими круглыми фарами. Иногда мелькали и дорогие спорткары. Периодически обзор загораживали проплывающие мимо суда. Даже в такой спокойной обстановке он чувствовал пульс Города.

* * *

Ахимас оказался посреди небольшой улицы, заканчивающейся тупиком из кирпичных домов, зажатых между более современными постройками. Подобные дома вырастали неподалеку от промышленных зон. Во времена бурного роста Города в них селились в основном малоимущие, хотя в нынешнее время даже такое жилье можно было назвать роскошью.

На обочине стояли несколько машин, одна из которых, прямо у дорожного знака, была со спущенными колесами и поедена ржавчиной. Несколько фонарей постоянно мигало, еще один не горел вовсе. Но, несмотря на это, он отметил, что эта улица в некотором плане весьма уютна: на первых этажах домов было всё, что нужно для жизни: бакалейная лавка, химчистка, почтовое отделение и даже бар, который и был нужен Ахимасу.

Он зашел в дверь под тускло горящей вывеской, и над ним зазвенел колокольчик. Первое, что он почувствовал, – запах табака. Настолько сильный, что, казалось, им должно было пропитаться абсолютно всё в баре. Табачный дым висел в воздухе как ленты серпантина, рассеивая свет ламп.

Второе, что он почувствовал, – неприветливость обитателей. Когда он вошел, группа опасного вида мужчин, сидевшая за одним угловым столиком, молча проводила его взглядами. То же самое сделал и бармен, протиравший стаканы и куривший сигарету. Более-менее разряжала атмосферу музыка, играющая из музыкального автомата.

– Вечер добрый, – сказал Ахимас.

– Добрый, – ответил бармен.

Ахимас пошел к барной стойке, разглядывая трофеи, висевшие на стенах. Посетители, удовлетворившие свое любопытство, вернулись к своим делам.

– У нас тут новые лица нечасто бывают, – сказал бармен, не отрываясь от протирания стакана и не вынимая сигарету изо рта. – Чем могу помочь?

– Да вот, только переехал сюда, зашел осмотреться. – Ахимас решил, что в лоб лучше не спрашивать. Вдруг бармен и тот парень – сообщники. Хотя Ахимас так не считал, но проверить всё равно надо было.

– Не припомню грузовиков с мебелью в последнее время.

– Мои вещи привезут позже. Торопиться некуда. Да и квартиру я уже с мебелью купил. Прямо в этом доме, на пару этажей повыше. Говорят, пару недель назад освободилась. – Ахимас следил за реакцией бармена. Сначала ему показалось, что последняя фраза удивила бармена, но его невозмутимое лицо не давало понять, прав Ахимас или ошибается.

– Понятно. – Бармен потушил сигарету. – Знаете, наше заведение, оно немного специфическое.

– Да, я уже заметил. Похоже на сходку байкеров, правда, мотоциклов я снаружи не видел. А теперь вижу, что это охотники на демонов. – Ахимас провел взглядом по фотографиям и трофеям. – Простым смертным вы ведь тоже наливаете?

– Конечно. Что будете?

– Пиво, пожалуйста.

– Светлое? Темное?

– Светлое.

Бармен начал наливать пиво в кружку, не сводя глаз с Ахимаса.

– А у вас, так сказать, закрытый клуб? Или к вам можно присоединиться?

– Открытый. Справитесь ли?

Ахимас улыбнулся, как обычно, широко. Бармен поставил перед ним кружку пива.

– У меня за плечами служба в армии и несколько лет в полиции, так что за меня не переживайте.

– Демоны опаснее отчетов.

– И правда.

– Ну, если есть оружие, то можно что-нибудь сообразить.

– Можно совет новичку? Лучше работать одному или в группе?

– Тут уж кому как.

– Просто не знаю, если искать группу, то как другие воспримут новичка? Тут у всех вид бывалый.

Бармен просто хмыкнул.

– Если подумать, то как вообще становятся охотниками? – продолжал строить из себя дурака Ахимас. – Неужели нету молодых?

Бармен молчал, снова взявшись протирать стаканы.

– Кстати, вот бывший хозяин моей квартиры – парень чуть младше меня, хотя я сам его лично не встречал, не знаете его? У него имя еще необычное, кажется, он из инородцев.

Бармен всё еще молчал, Ахимас растерялся, но продолжил свою линию:

– Вообще странной мне эта сделка показалась. Вдруг у парня проблемы какие?

Бармен бросил стакан, схватил Ахимаса за шиворот и рванул на себя с такой силой, что оторвал его от пола и он повис на барной стойке. Охотники за столом посмотрели, но без интереса, и опять отвернулись.

– Не держи меня за идиота, парень, я с порога вижу, что ты Ликвидатор, – сказал бармен, подтягивая его к себе. – Говори, что случилось с Винсентом, пока мы с ребятами тебе ноги не переломали.

Всё пошло немного не так, как хотел Ахимас, но главное он узнал – эти двое хорошо знакомы.

– С Винсентом всё в порядке, и вы скоро увидитесь, если поможете мне.

– Это вы натворили дерьма в Соборе?

– Давайте обо всем по порядку. – Ахимас схватил бармена за руки, его глаза засветились, а хватка бармена ослабела.

Ахимас снова сел на стул, а бармен смотрел на свои руки, которых он больше не чувствовал.

– Это пройдет через пару минут.

– Где Винс?

– В безопасности. И я хочу ему помочь.

– Тогда к чему это всё?

– Мало ли. Вдруг вы решите, что ваш друг в бегах, а я его разыскиваю, и ничего не скажете?

– Из тебя актер всё равно плохой.

– Теперь к делу. Что вы знаете о событиях в Соборе?

– Что там была бойня. Чертова армия тьмы из ниоткуда. В ту ночь еще по всему Городу летела аппаратура из-за вспышки на Черном Солнце.

– Как я понимаю, Винсент оказался там не случайно, верно?

– Да. Накануне поступил заказ от кого-то из Святого Престола. Был нужен охотник, чтобы перевезти какой-то груз на границу с Антантой.

– Больше ничего?

– Нет. Он предложил такую сумму, что вопросы отпали сами собой.

– И вы поручили это дело Винсенту?

– Да.

– Почему именно ему?

– Парню деньги не помешают. Да и повидал бы страну.

– И больше ничего?

– Ничего.

– Нам Винсент говорил другое…

– Ладно. Его рекомендовали. Старый друг. Один из церковников.

– Понятно. А что вы можете сказать о нем вообще как о человеке?

– Сначала скажи мне, что с ним случилось и где он.

– Сейчас он во Фронтире. Мы ведем расследование. Винсент оказался в эпицентре бойни, но он выжил, не переживайте. Хотя, когда мы его нашли, он был на грани смерти. Буквально сегодня он пришел в себя, его жизни больше ничего не угрожает. В Соборе он получил ценное… – в этот момент бармен нахмурился, – сведения. Он важный свидетель. Свои показания он дал, а я здесь, чтобы всё перепроверить. Тут еще и политический вопрос. Вдруг он не тот, за кого себя выдает.

Ахимас и бармен смотрели друг другу в глаза. Такой спектакль Ахимас разыгрывал впервые. Несколько мгновений они помолчали, после чего бармен кивнул. Ахимасу всё равно было до конца не ясно, поверил он или нет.

– Понятно. Я слышал новости, что у Антанты и Святого Престола появились к нам претензии после этого случая. Что там вообще произошло?

– Я этого вам не говорил, но акция была спланирована. Замешаны демонопоклонники.

– Час от часу не легче…

– Можете что-нибудь рассказать про Винсента? Для полной картины.

– Парень – настоящий кремень. Рано осиротел, это и замкнуло его. Подростком сбежал из интерната, захотел стать охотником. Хех, я кое-как уговорил его закончить школу экстерном, чтобы проблем потом не было. Надеюсь, что он бросит охоту и станет обычным человеком. Поначалу он ходил вместе со мной или с кем-то из ребят, потом стал работать один.

– А кем вы ему приходитесь?

– Друг его покойного отца.

– Понятно. Спасибо за помощь. Вопросов больше нет.

Ахимас сложил руки у лица и задумался. А руки у бармена снова пришли в порядок.

– Будьте добры еще пива. А то моя кружка разбилась.

* * *

Ахимас стоял на лестничной клетке. Подойдя к одной из дверей, он приложил к ней руки, замок щелкнул и он зашел внутрь. Слабая головная боль появилась в его затылке, разливаясь по черепу.

Он надеялся узнать еще что-то про Винсента в его квартире. Она была очень скудно обставлена, почти без мебели. Похоже, что единственным интересом хозяина было чтение, и то нечастое, судя по пыли на книгах. На компьютере пыли было еще больше, даже с учетом того, что хозяина не было дома несколько недель.

Пройдя в спальню, он заметил, что и там почти ничего не было: кровать, комод, стоящий на полу будильник. Однако кое-что интересное он всё же нашел. Между рамой кровати и матрасом была зажата деревянная рамка.

Ахимас достал ее. В рамке была фотография. Улыбающийся молодой мужчина. Рядом его жена – красавица с роскошными золотыми волосами. Подле них дети – мальчик и девочка. Он убрал фотографию назад и направился к выходу.

Но тут в его голове раздался страшный звон с болью, а в глазах начало двоиться. Он оперся о стену.

– Дьявол… – Через несколько мгновений всё прошло и от приступа не осталось и следа.

Это был первый звонок. Надо было возвращаться, пока звон колокольчика не превратился в удары колокола.

Глава IX: Ангел Смерти

Огромный зал с гранитным полом, в котором всё отражалось почти как в зеркале, толстыми мраморными колоннами с позолотой, высоким купольным потолком, с которого свисали лампы столь яркие, что теням почти не оставалось места, тяжелыми бордовыми шторами, знаменами с вензелями, свисающими с потолка, и семью роскошными креслами выглядел скорее как тронный зал какого-то старинного дворца, чем как зал заседаний Совета Фронтира.

В креслах сидели люди в парадных мундирах, которые, впрочем, выглядели строго: ткань темных цветов, пуговицы с белыми ореолами, эполеты темно-красного цвета, ордена, просветы и нарукавные повязки, у каждого своего цвета, и значки на отворотах мундиров.

По центру, выше всех, сидел мужчина в наиболее выделяющемся мундире – только у него эполеты и пуговицы были с золотыми деталями и не было нарукавной повязки. Его длинные темно-русые волосы были частично собраны в хвост. Лицо было молодым, но мужественным. Он был одним из тех людей, которые сохраняют моложавость до преклонных лет.

Рядом сидели еще четверо мужчин и две женщины.

Винсент стоял в центре зала, закованный в наручники. Рядом с ним был полковник Демин и двое солдат Фронтира в церемониальной броне.

– Прошу вас, полковник, начинайте, – сказал тот, что был в центре, и его голос эхом разлетелся по всему залу.

– Спасибо, ваше высокопревосходительство. Уважаемый председатель, уважаемые члены Совета, я стою перед вами для того, чтобы предоставить финальный доклад о проведении тайной операции на территории Церкви Святого Престола, ответить на ваши вопросы, а также решить судьбу этого человека. – Низкий и пугающий голос Демина был еще более жутким с этим эхом. – Две недели назад, во время вспышки на Черном Солнце, по решению экстренного заседания Совета мои люди тайно проникли в главный Собор ЦСП. Целью операции было заполучить находившийся там источник сильного излучения Арамаки – Феймана. Как мы предположили, это был некий артефакт, имеющий вид перчатки. В случае успеха данной операции под личным началом генерала Серебряковой предполагалось создание тайного отделения с оперативными полномочиями по делам особой важности. В ходе операции случилось непредвиденное событие крайней степени тяжести. Неопознанной организованной группой лиц, которая, скорее всего, планировала свои действия заранее с учетом той же вспышки, был совершен ритуал, результатом которого стало появление неизвестного ранее типа разломов на территории Собора. Это событие осложнило ход операции и потребовало вмешательства моих людей. Помимо этого, предмет – перчатка – оказалась в руках третьей стороны. Тем не менее я оцениваю результаты операции как успешные…

– Успешные?! – полковника перебил мужчина, сидящий по правую сторону от маршала. Он был моложе Демина. Его голос походил на львиный рык и был, пожалуй, еще более пугающим, чем у полковника. У него были коротко стриженные светлые волосы, бакенбарды, грозно нахмуренные брови, черные глаза, нарукавная повязка цвета хаки. – Ваши люди, находясь в экстремальных условиях, имея четко определенные и жесткие рамки, начали действовать самовольно. И хотя расследование Святого Престола и затруднено всем тем хаосом, который остался в храме, и у них пока нет никаких доказательств против нас, отношения с Роксоланой и Фронтиром уже обострились. А это может привести к международному скандалу или вооруженному конфликту. И, в конце концов, ваши люди провалили свою главную задачу – упустили объект. А вместо перчатки привели нам это, – он указал на Винсента. – Если вы называете это успехом, Демин, то вам пора на пенсию и лечить голову. Хотя я бы с большим удовольствием отдал и вас, и ваш ручной цирк уродов Святому Престолу как диссидентов и преступников.

– Никогда бы не подумала, что такой трусливый поступок в вашем стиле, генерал. И как это будет выглядеть: сначала мы все отрицали, а потом выдали виновных? – сказала женщина, сидевшая по левую руку от маршала. У нее были длинные тяжелые черные волосы и большие голубые глаза. Ее голос мелодично лился, хотя и отдавал металлом. Она была, наверное, самой молодой из здесь присутствующих, моложе был разве что сам Винсент. Ее повязка была синей и голубой, как у Демина и Ахимаса. «Глава Административной канцелярии Фронтира генерал Серебрякова», – подумал Винсент.

– Я пытаюсь найти оптимальное решение, – ответил «хаки».

– Все мы пытаемся. Кроме того, кто виноват, что агентура ничего не знала про готовящийся в храме оккультный ритуал?

– Оккультисты могли оказаться там так же, как и люди полковника.

– Тогда это вина Ликвидаторов?

– Прекратить! – отрезал председатель. – Госпожа Серебрякова, господин Маленков, можете обсудить это вне стен Совета. Продолжайте, полковник.

– Спасибо, ваше высокопревосходительство. Повторюсь, я считаю миссию успешной. Во-первых, мои люди исполняли свой прямой долг как служащие Фронтира – защиту людей от демонов.

– В храме не осталось выживших, – заявил Маленков.

– Генерал… – маршал перевел на него взгляд. Тот закинул ногу на ногу и стал слушать дальше.

– Выживших нет, тем не менее закрытие разлома способствовало минимизации потерь. Второе – мои люди не бросили выполнять задание, а разделились. За перчаткой отправилась лейтенант Демина и почти получила ее. Обстоятельства сложились так, что если бы она не отступила, то ее труп был бы самым веским доказательством Святого Престола о нашем вмешательстве. Второй человек выкрал все полезные данные, которые смог. И третье, мы не получили саму перчатку, но мы получили перчатку с носителем. Дело в том, что после того как этот молодой человек надел перчатку, снять ее без ампутации не представляется возможным. Нам пока неизвестно, но возможно, что перчатка не отделится и от отрезанной руки.

– Это неудачный довод, так как такая ситуация только затрудняет проведение исследований и опытов, – высказался лысеющий седой старик с бесцветными глазами, сидящий самым последний по левую сторону от маршала. Его голос был сухим, но громким. Повязка была черно-желтой.

– Кто это вообще такой, и как он оказался в Соборе? И почему он тоже знал про перчатку? Может быть, он и есть виновник произошедшего? А вы притащили его сюда, полковник, – сказал мужчина, сидящий рядом с Маленковым. У него была густая борода и собранные в пучок черные волосы, лицо было изрезано глубокими морщинами, карие глаза глубоко посажены под острыми бровями. Нарукавная повязка – черно-красная.

– Вынужден не согласиться с этими заявлениями, – продолжал Демин. – Этот молодой человек – сын Дитриха ван Хайме, который, как вы знаете, помогал Фронтиру. Его нанял прибывший из Антанты служитель Святого Престола с целью тайно вывезти перчатку. В детали работы его не посвятили, но я предположу, что он должен был везти контейнер с перчаткой отдельно от делегации Святого Престола. Про перчатку он узнал в тот же момент, как она оказалась у него в руках. Мои люди нашли его в Соборе в крайне тяжелом состоянии, после чего он находился в коме несколько недель. Четыре дня назад он пришел в себя, и за это время мы провели расследование, подтверждающее личность и слова этого человека. По поводу другого высказывания: хотя я и не занимаюсь наукой, я считаю, что обладание этим человеком перчаткой позволит нам изучить артефакт с разных сторон и в разных условиях. В том числе и на оперативной работе.

В зале поднялся гул. Четверо из присутствующих одновременно начали высказывать свое возмущение полковником. Магистр же молчал, находясь в размышлениях. Две женщины смотрели на происходящее.

– Полковник, – сказал Маленков, когда гул поутих, – вы верите этому человеку?

– Да, ваше высокопревосходительство.

– И я правильно понимаю, что вы предлагаете взять этого человека на службу в Фронтир? Насколько я помню, безупречная репутация семьи ван Хайме была запятнана тяжким преступлением, за которое вся семья и поплатилась.

Винсент больно закусил губу.

– Да, ваше высокопревосходительство.

Гул поднялся вновь.

– Господин Виельгорский, – обратился Маленков к председателю. – Разрешите мне выразить мнение большинства, а заодно и здравого смысла.

– Говорите, генерал.

– Вы знаете, что я с самого начала был против идеи создания особого оперативного отряда внутри Административной канцелярии. Думаю, мотивы госпожи Серебряковой понятны, так что я не буду их озвучивать. Канцелярия и так третье по важности ведомство Фронтира, и ее главная обязанность – обеспечивать координацию всей структуры организации, а не лезть заниматься тем, в чем она абсолютно не разбирается.

– Смотрите, генерал, вдруг ваши войска совершенно случайно отправятся не в ту сторону, – Серебрякова улыбнулась.

– Кроме того, – Маленков проигнорировал ее выпад, – я возмущен тем, что в своей афере госпожа использует полковника Демина, который, как известно, уже давно пользуется ее протекцией, и его людей. Под своими людьми он понимает свору, которая оказалась во Фронтире только благодаря оппортунистскому характеру полковника и госпожи. И что это за люди? Безродная девка, от которой неизвестно чего ожидать, так как она потенциальный враг. Невменяемый эспер, который, кстати, применил свою силу против моего человека четыре дня назад прямо в стенах Фронтира. Еще один потенциальный враг, перебежчик из вражеской армии. Это его питомцы. И госпожа генерал хочет создать из ЭТОГО особый оперативный отдел с полномочиями, пересекающимися с моим ведомством и ведомством Ликвидаторов, а может, и шире. А теперь предлагается принять еще одного потенциально опасного элемента! – разошелся Маленков.

В этот момент Винсенту стало ясно, что генерал имел в виду под «ручным цирком уродов». «Они же все домашние зверьки… и этот полковник хочет посадить на цепь и меня», – подумал он. «Интересный у тебя ход мыслей», – раздались в голове слова Потрошителя. Винсент проигнорировал его. «Даже если ты будешь прикидываться, что меня нет, я всё равно не исчезну».

– Умерьте пыл, господин генерал, – заговорила Серебрякова. – Решение о создании спецотряда было уже принято ранее. Если этот молодой человек окажется во Фронтире, то задание можно будет считать полностью выполненным. Я соглашусь с полковником, что это прекрасный случай для исследовательской работы. Мы все знаем о помощи, которую оказывал Фронтиру Дитрих ван Хайме, и о его незавидной судьбе. Некоторые даже знали его лично. Не думаю, что молодого человека следует обвинять в оккультизме и в том, что это он открыл разломы. – Сердце Винсента забилось быстрее, перед глазами появилась комната, залитая кровью, и мертвые лица. – По поводу моих мотивов, генерал. Вы ведь прекрасно понимаете, что обвиняете меня в том же, чем руководствуетесь сами, как и генерал Самарин, – она указала на бородатого с черно-красной повязкой, – и я замечу, что в условиях мирного времени Ликвидаторы генерала Самарина и моя канцелярия играют более значимую роль, чем военное ведомство. Возвращаясь к тому, что уже говорила, скажу, что я считаю Винсента ван Хайме полезным приобретением для Фронтира.

«Они уже решают мою судьбу, будто я вещь», – подумал Винсент.

«А почему к тебе должно быть какое-то особенное отношение, парень? Надо доказать свою значимость».

«Взгляни на всё, что я пережил и сколько демонов я уничтожил», – продолжил он внутренний диалог.

«И что теперь?»

Ответа не последовало.

– Тут я с вами соглашусь, госпожа, – продолжил Маленков. – Эта личность может оказаться полезной. Я тоже вернусь к вышесказанному. Почему бы нам не отрубить его руку и не отдать его Святому Престолу как виновного в произошедшем? Скажем, что спасли возможного свидетеля, который был в критическом состоянии, сделаем официальный запрос, а когда его не окажется в их базе данных, передадим как подозреваемого. Можно для убедительности покалечить еще.

Больше всего сейчас Винсента злила его беспомощность. В очередной раз за последнее время он оказался в критической ситуации, когда совсем ничего не может сделать. Сам не зная зачем, он просто захотел побежать, хотя бежать было некуда. Он немного дернулся, но полковник в качестве предупреждения ткнул его плечом.

– Однако, генерал, – парировала Серебрякова, – вы не устаете поражать меня своей изобретательностью сегодня. Но вот в чем проблема: с того момента, как люди полковника задержали господина ван Хайме, он оказался фигурантом спецоперации, проходящей под моим личным контролем. И я не допущу того, чтобы с ним поступали по-вашему.

В зале впервые за всё время повисла тишина. Маршал все время внимательно слушал и о чем-то думал.

– Тогда предлагаю компромисс, – нарушил тишину Маленков. – Как вам такая идея? Мы ведь живем в цивилизованной стране, а это значит, что каждый, кто претендует на государственную службу, должен пройти соответствующие испытания.

Серебрякова засмеялась.

– Вы говорите о письменных экзаменах? Господин, вас сегодня кидает из крайности в крайность, – сказала она.

– Вы зря смеетесь, госпожа. Почему бы и нет? Пускай этот человек сдает все экзамены, которые необходимы для того, чтобы поступить на службу в вашу канцелярию. Но так как у нас особый случай и он у нас кандидат в спецотряд, то пускай заодно сдаст все нормативы для военных и для Ликвидаторов. Ему ведь предстоит не в офисе с бумажками сидеть. И если он выполнит все не ниже восьмидесяти пяти процентов, то пускай остается. Если же нет, то поступим, как я сказал, заодно отправим и полковника Демина на заслуженный отдых как ответственного за провал задания в Соборе.

– Согласна, – не раздумывая сказала Серебрякова. – Думаю, что господину ван Хайме нужно время на подготовку. Пускай до тех пор он будет находиться в заключении и оказывать всевозможную помощь в изучении артефакта. А через два месяца проведем все испытания.

– У меня нет возражений. Ваше высокопревосходительство, вы согласны? – генерал обратился к маршалу.

– Да. Разрешаю. Что касается судьбы спецотряда, то я не разрешаю его создание, так как не считаю задание выполненным. Однако вам будет дан второй шанс. Успешное прохождение испытаний господином ван Хайме будет одним из этапов, так как он представляется нам ценным. Пока что, – Виельгорский посмотрел на Винсента, на что он ответил немигающим взглядом, – на этом всё. Полковник, вы свободны. Сопроводите господина ван Хайме в его камеру.

Полковник поклонился, взял Винсента за плечо и повел его прочь. За дверями стояли Ахимас и Анна.

– Ну, как все прошло? – спросил Ахимас.

– Потом расскажу. Сейчас нам надо проводить его в камеру.

Винсент не слушал, о чем они говорят. Из огня он попал в полымя. Перспектива быть изуродованным и казненным его не прельщала, хотя ему всегда казалось, что случись что-либо подобное и эту ситуацию он встретит с равнодушием. Он считал сам себя инструментом – орудием убийства демонов и ничем больше. Орудие должно выполнять только лишь свою работу до тех пор, пока не придет в негодность. А сейчас, сейчас он был не орудием – он был вещью. Простой вещью, разменной монетой в политических играх этих людей, независимо от того, справится он с поставленной целью или нет.

Первое, о чем он подумал, – побег. Но как его совершить, он не представлял. Просить о чем-то Потрошителя он тоже не хотел: еще не разобрался, что он собой представляет. Кроме того, сам факт, что в его голове живет кто-то еще, кто видит насквозь его мысли и душу, казался совершенно нереальным. Он даже думал, что просто сошел с ума или повредил голову. По крайней мере, он хотел в это верить.

* * *

Винсент стоял посреди абсолютной темноты. Кругом не было ничего, кроме эха. Куда бы он ни пошел, он мог идти вечно. Он не помнил, сколько он уже бродил здесь, он просто шел – то в одну сторону, то в другую.

Наконец, за его спиной вспыхнул свет. Он обернулся и увидел девочку. Она, казалось, парила, а не стояла, и свет исходил от нее во все стороны, рассеивая тьму. Ее волосы медленно развевались, как будто она была под водой.

Винсент пошел ей навстречу. Он чувствовал, как от нее исходит тепло, которое греет его изнутри, наполняет всё безмятежным спокойствием. Он подходит всё ближе и ближе, но она не приближается ни на йоту. Винсент начинает бежать, тянет к ней руки, но это ничего не меняет.

Свет слабеет, и Винсент может различить ее лицо. Оно очень красиво, с утонченными формами и линиями, с большими светлыми глазами, которые смотрят на него. Девочка начинает улыбаться и протягивает руки к нему.

Наконец, он подходит всё ближе и ближе к ней. Но в этот момент из глаз девочки начинает литься кровь, хотя она продолжает улыбаться и смотреть на него.

С каждым его шагом крови становится всё больше. Теперь она льется из носа, изо рта. По всему ее телу открываются кровоточащие раны. Ее белое летнее платье начинает покрываться кровавыми пятнами, и свет, исходящий от нее, становится всё тусклее и тусклее. Тьма начинает поглощать девочку.

Винсент не останавливается, напротив – ускоряется. Девочку становится почти не видно, остались часть лица и протянутые руки. Он делает последний рывок и успевает схватить девочку за руку, но в этот момент она окончательно тает.

* * *

Винсент открыл глаза. Сразу после заседания Совета его привели в камеру, где он провел последние несколько дней, и он, обессиленный, тут же лег и уснул.

Камера была хорошая: удобная кровать, умывальник с зеркалом, телевизор на стене, прикрученный к полу стол, небольшое бронированное окно, даже туалет с душем в отдельной комнате. Единственное напоминание о том, что здесь место его заключения, – тяжелая металлическая дверь с щелью для подносов с едой и панорамная камера на потолке.

– Ну и сны у тебя каждую ночь. Я уже готов делать ставки на то, что тебе приснится в следующий раз. Хотя я бы хотел услышать всю историю от тебя, – сказал Потрошитель.

– А я бы хотел вышибить себе мозги, чтобы ты оставил меня в покое.

Он медленно встал и, облокотившись на умывальник, посмотрелся в зеркало. Организм еще нескоро восстановится после всего пережитого. В зеркале отражался похожий на него парень, только бледный, с запавшими, потускневшими голубыми глазами и острыми скулами, проступающими на лбу венами. Хорошо, что дали побриться перед тем, как повести на Совет, а то за время его бессознательного состояния щеки и шея поросли жесткой щетиной.

Из-за спины раздался скрежет, и дверь открылась. В отражении он увидел, что на пороге стоит генерал Серебрякова. Она прошла внутрь, и дверь закрылась.

– Добрый вечер, Винсент.

– Ваше высокопревосходительство.

Она села на его кровать, сложив руки на коленях. Винсент прислонился к стене напротив.

– Решила зайти, поговорить с тобой лично.

– Я польщен. – Эта женщина располагала к себе, но Винсент всё равно ей не доверял. Что-то внутри предостерегало его.

– Не жалуешься на условия?

– Да.

– Немногословный. Может, это и хорошо. Не сболтнешь лишнего никогда. Как тебе заседание? Не боишься предстоящего?

– У меня есть выбор?

– Генерал Маленков с радостью осуществил бы свою идею и не выжидая два месяца, пока ты попробуешь попасть во Фронтир, так что ты можешь по первому желанию отправиться к нему. Хотя меня бы это очень и очень огорчило, Винсент. Ты не против, что я к тебе просто по имени?

– Не против.

– Это хорошо. А то в моих кругах одни звания, титулы, ранги, даже прозвища.

– Да, я слышал.

– А что слышал?

– Один военный назвал полковника Демина демоном несколько дней назад. Это меня удивило. Генерал Маленков тоже сегодня был щедр.

– Да, в армии прозвища пристают быстро. Полковник получил свое прозвище во время последней войны с Империей Двух Солнц. Не то чтобы он был жесток в бою, просто с фамилией созвучно: Демин – Демон. На той войне, кстати, мы и познакомились.

– Сколько же вам тогда лет?

– Неприлично задавать такие вопросы даме, Винсент, – она улыбнулась. – Тридцать два. Но тогда мне было только двадцать два. – Винсент бы сказал, что ей так и осталось двадцать два года. – Я была медсестрой. А полковник, кстати, уже тогда служил во Фронтире. Как раз под ведомством генерала Маленкова.

– Как же медсестра оказалась во главе административной канцелярии?

– Это было, скорее, хобби. Я с детства не испытывала трудностей ни с одной наукой. Еще в университете освоила первую помощь и начальную военную подготовку. Просто так. А как университет закончила, так война и началась. Кто сказал, что аристократке пристало быть лишь в свете? Мы же цвет нации. Я еще во время учебы начала в административном ведомстве работать. Раньше его главой был мой отец, так что на руководящем посту я оказалась, перепрыгнув несколько ступеней, когда он ушел. Брат не захотел занимать его место здесь, подался в политику, а мне в самый раз. Научным ведомством, кстати, моя кузина руководит, генерал Туманова. Ты видел ее на Совете.

– Вы свое прозвище тоже на войне получили?

– А-а-а, ты и его слышал.

– Ангел Смерти.

– Ангел Смерти. Именно так. Но, как и в случае с полковником, просто совпадение. Красивая как ангел девушка в окружении смерти: раненых, покалеченных, умирающих и убитых. Вот так Ангел Смерти и прицепился.

Назвать эту женщину скромной было трудно. Но она была абсолютно права – она была красива как ангел: мраморная кожа, волосы цвета воронова крыла, большие и яркие голубые глаза, отлично сложенная фигура, пышная грудь, длинные стройные ноги.

– Этого Кендзо, значит, тоже вы спасли?

– Нет. То, как он оказался вместе с полковником, – совершенно другая история. Впрочем, может быть, он сам тебе ее расскажет? Кстати, а что ты думаешь о самом полковнике?

«То, что он у вас в кармане и пляшет под вашу дудку», – хотел сказать Винсент после всего услышанного и увиденного.

– Он любит играть не по правилам. И забирать к себе неординарных людей, – ответил он. Серебрякова рассмеялась.

– Полковник и не по правилам? Найти такого жесткого формалиста и человека принципов, как полковник, нынче трудно. А вот со вторым ты угадал. Он умеет замечать таланты там, где другие не могут. Наша команда была разбросана по разным ведомствам, но всегда подчинялась только Демину и мне. Собственно, поэтому я и решила создать спецотряд, Фронтиру нужно это. И я считаю, что Фронтиру нужен и ты.

– Понятно.

– Главное, что я хотела тебе сказать, это что я понимаю тяжесть твоего положения. Я буду содействовать тебе всеми возможными способами. Армейские нормативы у нас жесткие, и, если ты сможешь их сдать всего через два месяца после госпитализации, это будет чудо. Но это не повод сдаваться. К тому же, вдруг наши исследования помогут узнать, сможет ли артефакт оказаться тебе в этом полезен. Мы составим ежедневный график твоих тренировок по всем фронтам. Ты ведь аристократ, так что, думаю, с бумажной частью ты справишься легко, было бы еще высшее образование. Но ты будешь под колпаком. В любом случае для нас первостепенным является изучение самого артефакта, а ты пока просто живой придаток. Ну и, естественно, попытки к бегству, противодействие, шаг в сторону – и ты не жилец. Мы сами смутно представляем, с чем имеем дело. Есть вопросы?

– Нет.

– Замечательно. – Она встала и подошла к нему. – Я верю в тебя, Винсент.

Сказав это, она направилась в сторону двери. Та со скрежетом открылась, пропустила ее и закрылась вновь. Винсент успел заметить снаружи нескольких охранников в полном военном снаряжении.

– Последние месяцы жизни я проведу под конвоем…

Ему стало интересно, какие отношения между полковником и генералом Серебряковой. Полковник вызывал у него больше доверия. Ему казалось, что его забота о своих людях искренняя, в отличие от госпожи, которая преследует свои мотивы. Он все-таки военный, а воинское братство славилось во все времена. Но почему тогда такой человек, как он, делает всё, что захочет она? Или она тоже искренняя и бескорыстная, просто глубоко это прячет? Или всё же полковник ввел Винсента в заблуждение и они два сапога пара? Все было слишком непонятно.

– Да, парень, с такой логикой и такими сомнениями и спятить недолго.

Винсент посмотрел в окно. Вид был прекрасен – недалеко протекала река, а впереди открывался вид на центр. Купол и небоскребы были такими огромными, что казались ближе, чем на самом деле. Солнце уже село, и Город пестрел буйством электронных огней. Небо рассекали лучи прожекторов с земли и с дирижаблей. По венам дорог тек поток машин. Редкие деревья были одеты в золото – первый месяц осени подходил к концу. Из-за окна не было ничего слышно, и потому эта картина казалась умиротворяющей.

Винсент простоял так с полчаса, медленно и внимательно осматривая всё, что попадалось на глаза. Иногда задерживал взгляд в одной точке и долго смотрел, что там происходит. Наконец, его ноги и спина устали. Он медленно отошел от окна, выключил свет и снова лег в кровать.

Он задумался о том, как забавно сложилась судьба, ведь корни творящихся с ним событий уходили глубоко в прошлое. Если бы много лет назад перчатка не оказалась в Соборе. Если бы генерал Серебрякова не познакомилась с полковником Деминым на войне. Если бы… Если бы. Винсент закрыл глаза.

Судьба расставила новые сети. Начинается другая игра.