Солнечные дети тёмной планеты

Text
Read preview
Mark as finished
How to read the book after purchase
Font:Smaller АаLarger Aa

Глава 2. Сгустки Тьмы нападают

На следующий день мы запасали дрова на зиму. Начался день со смеха и ругани. Смеялись мы, ругались родители. Суть дела была в том, что наша кошка Туся каким-то образом спелась с нашей собакой Натой и за завтраком спихнула той с разделочного стола кусок мяса. (Тусе разрешалось запрыгивать на разделочный стол). Мама, которая отвернулась на секунду, даже не заметила в первый момент пропажи. Кошка сидела на месте и изображала полную безмятежность. Собака в это время бочком – бочком покинула кухню. Мы наблюдали эту сцену из-за обеденного стола и с интересом ждали, когда мама заметит исчезновение мяса.

Через несколько секунд кошка поднялась и неторопливо ушла, очевидно, за своей долей добычи. Мама хватилась пропажи только через минуту, когда уже зашипела сковорода. Сначала мама проверила пакет, потом задумчиво сказала: «Вроде выкладывала?» Первым не выдержал Мася:

– Его кошка с собакой украли!

– Как?

Мы засмеялись и пересказали историю. Мама рассердилась и сказала, что хотела пожарить нам мясо на обед, с собою, и что теперь мы будем есть только сыр. Мы данному факту были только рады: кусок, что принесла мама, наша семья получила после раздела мяса одного бизона, случайно убитого охотниками, а мясо у бизонов не самое мягкое. Есть сыр гораздо приятнее, особенно тем, у кого ещё шатаются некоторые молочные зубы. А вот папу история совсем не рассмешила, он предпочёл бы мясо. По дороге к роще папа измучил нас с Найвой таблицей умножения, которую мы давно прекрасно знали.

Мы с папой подрубали деревья, оттаскивали в сторону и распиливали на чурбачки, женщины с Масей обрубали ветки и тоже пилили.

День клонился к вечеру, горка чурбачков радовала взгляд. Мы сидели на поленьях и перекусывали, когда кое-что произошло. Найва долго смотрела на маленькую точку в небе, потом сказала:

– Кажется, он снижается.

Все подхватились, чтобы бежать в лес, но это был не дракон. Мы долго не могли понять, что это такое, пока не стало ясно, что это летающий корабль. Он был огромен! Он был больше тех кораблей. которые привозили нам по морю железо и другие полезные вещи. Но это, несомненно, был корабль: такое большое количество непонятных выступов, загогулин и пристроечек ни на одном живом существе не возникнет. Кроме того, он сиял, как отполированная сталь. Корабль сел между нами и лесом, отрезая нам пути к бегству: позади нас находились скалы (в которых, впрочем, было несколько убежищ).

Меня удивил рисунок на борту корабля: три горизонтальные полосы – белая, синяя, красная – а посередине человек, скачущий на чём-то типа коровы и поражающий копьём дракона под ногами коровы. Человек был облачён в металлическую одежду, видимо, этот народ умел делать такую одежду из металла, которая могла выдержать удар дракона. Почему-то я подумал, что на этом корабле могут быть только хорошие люди, раз они выбрали своим символом человека, способного побеждать драконов.

– Самострелы к бою. На счёт три бежим к убежищам, – скомандовал папа.

– Я думаю. не придётся, – сказал я, – посмотри на их рисунок на борту. Папочка сощурил глаза – от постоянной работы с мелкими деталями и чертежами видел он уже не очень хорошо. Пришлось ему описать человека на корове. Папочка удивился.

В борту корабля открылась дверь. Забавное дело: она откинулась вниз, а потом разложилась вдвое, становясь тем самым удобными сходнями для пассажиров. Из корабля вышли три фигуры, закованные в сталистую одежду и огромные шлемы. Наверняка это были шлемы – не может же у человека быть такая большая голова, правда? Папочка направил на них самострел. А самострел у папочки изрядный – с настоящими стальными рогами, не ореховая дешёвка, как у нас, у детей. Фигуры подняли руки кверху, демонстрируя отсутствие злых намерений. Одна из фигур что-то сказал и нажала на шлем. Верхняя часть шлема откинулась, открывая довольно миловидную женщину.

Это, несомненно, была женщина. Мягкие, тонкие черты лица, выступы на груди. Она была миловидна, несмотря на то, что уши у этих людей были очень смешными. У нашего народа уши наверху, большие, треугольные, с кисточками. Это очень удобно, ими можно передать целую гамму чувств. Да и слышно всё, что нужно, за километр. А если сложить треугольничком внутрь – то ничего не слышно и можно спать, как бы домашние не шумели. У этого народа уши были по бокам и маленькие – маленькие, почти как у гномов, у которых ушей совсем нет – только дырочка в черепе. Как они ими что-то слышали, не представляю. Но если им так нравится, то пусть так и будет. За то, что они научились делать летающие корабли и прилетели к нам, я им отсыплю целый мешок самых лучших орехов, и совершенно бесплатно.

Двое других летающих людей тоже сняли шлемы. Эти, похоже, были мужчинами. Немного коверкая звуки, один из них произнёс:

– Мы пришли с миром. Мы будем помочь.

Ух ты, они и говорить ещё умеют! Впрочем, чему я удивляюсь? Как бы они смогли построить корабль, не умея говорить? А вот папочки с мамочкой удивились так, что не смогли ничего сказать. Не слыша ответной речи, я посмотрел на них и увидел, что папа пытается что-то сказать, но ничего вымолвить не может, а мама вообще «поплыла», даже ушки сложены. У меня такое в жизни было только один раз, когда меня спросили, кто уронил банку с мёдом (все наши запасы на зиму) на банку соли и разбил обе. Впрочем, это было давно и я был тогда намного младше.

– А вы покатаете нас на корабле? – спросил я.

Троица летающих людей переглянулась и – будь я проклят – засмеялась удивительными, лающими звуками. Папочка отмер и отвесил мне подзатыльник: не попрошайничай!

– Я много чего должен у вас спросить, – сказал он.

– А мы много чего должны вас учить, – ответили летающие люди. Потом они немного посовещались между собой, и пришли к единому мнению:

– Ваш маленький высказал хорошую идею. Давайте мы вас немного провезём на нашем корабле над вашим островом, вы посмотрите на него сверху. Заодно и поболтаем.

– Дракон, – сказал Майлайтин. Он, как хорошо воспитанный мальчик, во время разговора смотрел в противоположную сторону. Так нас учат: если все рядом с тобою смотрят в одну сторону, ты должен смотреть в другую.

Огромный дракон пикировал на нас. Он даже не стал разворачиваться и падать вертикально, как они это обычно делают, он просто открыл пасть и нёсся на нас, надеясь зацепить своими клыками хоть кого-нибудь. Что-то много в последнее время стало драконов, способных летать днём. Раньше они только вечерами были опасны.

Один из летающих людей достал из кармана на бедре продолговатую палку и направил на дракона. Палочка издала резкий отрывистый звук. Голова дракона отделилась от шеи и упала, не долетая корабля. Тело врезалось в корабль и сползло на землю, истекая кровью.

Световой самострел! Он отрезал голову дракону на расстоянии! Вот бы нам такие!

Женщина пришельцев сказала стрелявшему что-то неласковое – очевидно, выругала за то, что тот допустил падение дракона на их корабль. Стрелявший пожал плечами и ответил коротко – извини, мол.

– Э-э…, – сказал папа, глядя на световой самострел.

– И этому научим тоже, – понял его невысказанный вопрос пришелец.

– Вы могли убить нас сто раз, – констатировал папа.

– Мы не убиваем тех, кому помогаем.

– Тогда, я думаю, нам будет безопасно подняться на ваш корабль, – вслух подумал папочка. Пришельцы разулыбались. Они даже улыбаются так, как мы!

Внутренности корабля меня потрясли. Если снаружи корабль был оформлен единым сталистым цветом, то внутри он выглядел совсем иначе. Материалы были самые разные, местами даже виднелись вставки из дерева. Но насколько же продуманно выглядели все вещи, находившиеся в корабле! Гладкие кресла! Они так и манили своими изгибами, хотелось развалиться на них в самой расслабленной позе. Полированные стены отражали свет ярких и – о, чудо – бездымных светильников в рифлёном потолке. Поручни были гладкими и имели закруглённые кронштейны крепления к стенам. И эти кронштейны сияли желтоватым металлическим светом – я никогда не видел такого металла! А на ощупь он был тёплым, как дерево.

Мы сразу поняли, насколько серой и неустроенной была наша пещера. Нам никогда не пришло бы в голову делать стены вертикально ровными да ещё и полировать их. По сравнению с нашей пещерой этот корабль был верхом роскоши.

Но больше всего потрясена была мама. Когда я подошел к ней, она смотрела через открытую дверь на внутренности небольшой каюты. Я заглянул внутрь. На небольшом бежевом диванчике с выпуклой мягкой спинкой лежало небрежно брошенное шерстяное одеяло – плед. Очевидно, это была каюта дамы. Одеяло было как две капли воды похоже на одно из тех, которые делали наши женщины, только рисунок тоньше и ярче. Ещё в каюте было много полок с прозрачными дверками, на них стояли разные коробки с картинками. Над диваном висела картина – огромные, по десять этажей дома на берегу большой реки, по набережной идут люди. Картинка была волшебной – при взгляде на неё казалось, что она объёмная, а при виде сбоку было видно, что она плоская.

– Живут же люди, – шёпотом сказала мама, – а мы тут как крысы под землёй прячемся.

– Обстановка у нас простенькая, корабль маленький, разведывательный, – сказал один из мужчин, – так что показывать особенно нечего. Проходите в рубку, лучше будет видно полёт.

Перед входом в корабль пришельцы всем выдали специальную плёнку, её нужно было обернуть вокруг себя целиком. Только так, объяснили они, можно войти в корабль – иначе преграда на входе в корабль убила бы нас. Преграда выглядела как светящийся туман, когда я проходил через неё, мне послышалось лёгкое гудение. Теперь, сжимая мотки этой плёнки, мы столпились у задней стенки рубки. Даже взрослые засмущались и жались друг к другу.

– Не стойте так плотно, иначе при взлёте вас может разметать по рубке. Прислонитесь к стенке и держитесь за вертикальные рукоятки, привяжитесь верёвками, которые мы для вас на них навязали, – объяснил пришелец, пока его руки бегали по панели управления.

 

Панель управления – огромная, загадочная, горевшая сотней разных огоньков, поразила меня в самое сердце. Как бы я хотел сидеть за такой панелью и управлять чем-нибудь таким великим и загадочным!

А вот окошки у пришельцев были какими-то странными. Их было много, и они смотрели в разные стороны. И это при том, что мы находились в самом центре корабля, а никаких окошек снаружи – кроме нескольких у входа – я не видел. Как в них попадал свет – уму непостижимо. Но он как-то попадал, пришельцы могли видеть, что происходит и впереди, и с боков, и сзади! Свет в этих окошках был каким-то странным, он почти не давал тени.

– Взлетаем, держитесь, – скомандовала нам женщина. Сами пришельцы сидели в креслах – причём не простых, а даже с подставками под головы, – и были пристёгнуты ремнями.

Корабль дрогнул. Больше ничего не изменилось, только через странные окошки стало видно, как земля начала отдаляться. Взлетев на высоту десяти или двадцати деревьев, корабль пошел в сторону побережья, а затем вдоль берега. Мы с Найвой и Масей смотрели во все глаза. Так далеко от дома мы ещё никогда не были! За несколько минут мы долетели до Макланты – пещеры соседнего племени (по суше до неё ехать два дня) и миновали её, направляясь к северному краю острова. Ну и скорость у этого корабля!

Папа в это время разговаривал с пришельцами. Они рассказывали, что уже давно наблюдают за нашей планетой, что по всему нашему острову расставлены передающие устройства, которые передают изображение со звуком на спутники, которые летают над планетой, и так они выучили наш язык. Для меня это всё было абсолютно непонятной тарабарщиной, особенно про наш язык. Разве в мире бывают другие языки?

Дальше речь пошла о совсем непонятных вещах: об источниках энергии, о самодвижущихся экипажах, устройстве материи и прочих скучных взрослых вещах. Я совсем потерял нить разговора и стал смотреть в окно. А там было, на что посмотреть – мы огибали северный край острова, место, на котором никто из нашего народа не бывал никогда. И вдруг я увидел такое, что не поверил своим глазам.

– Найва, ты видела?

– Что?

– У северного края острова есть скалы! И много!

– Ну и что? – и немного погодя, – А!

Наличие скал на северном берегу говорило о том, что мы сможем когда-нибудь организовать там свою – новую! – пещеру! Мама прислушивалась к разговору папы и ничего не заметила. Немного погодя я спросил у пилотов:

– А ваш корабль на чём работает, на дровах или на топлёном масле?

Пришельцы почему-то засмеялись. Вдруг мама забеспокоилась:

– На улице уже должно быть темно. А сколько времени?

– Уже темно. Мониторы отображают реальность, которую наружные камеры видят в инфракрасных и ультра – фиолетовых лучах. Поэтому кажется, что светло. Но вы не беспокойтесь, мы доведём вас до пещеры под охраной, никто на вас не нападёт.

Мама успокоилась, на зато начали беспокоиться мы с Найвой. Мы ЗНАЛИ, что драконы отнюдь не самые опасные существа на нашем острове.

– Нам наперерез идёт дракон, – немного удивлённо сказал второй пилот, тот, что был чуть пониже и сидел слева.

– Так поджарь его, – спокойно откликнулся первый.

И тут корабль содрогнулся, как от удара, на приборной панели замелькали красные лампочки. Пилоты принялись что-то кричать друг другу, на одном из центральных окон вдруг появился белый прямоугольник, который наехал на дракона. Изображение дракона почему-то увеличилось. В следующую секунду дракон вспыхнул и обрушился на землю кусочками обугленной плоти. Изображение отъехало обратно, открывая панораму моря и леса. У них что, окна могут ещё и приближать?

– Что у вас за драконы? – спросил один из пилотов, – Он сейчас пальнул по нам энергетическим оружием из установки на голове.

Папочка подтвердил: да. драконы могут излучать огонь, но только очень редко пользуются этой способностью, поскольку для охоты она бесполезна – на месте цели остаётся только кучка пепла. Изредка они применяют её для боёв друг с другом или с особо нахальными наземными ящерами.

– Нас учат этому на уроках природоведения, даже в детском саду, – похвастался Мася.

Пилоты переглянулись и принялись что-то оживлённо обсуждать на своём языке. А потом сказали очень удивительную вещь:

– Похоже, ваши драконы созданы людьми.

Этим они удивили даже папу. Потом пришельцы высадили нас там же, где и подобрали. Нас опять провели в защитной плёнке через барьер на входе, плёнку пилоты забрали. Двое из пришельцев пошли с нами, девушка стояла у сходней и махала рукой. Мы почти дошли до леса, когда из ниоткуда возник призрак бабушки и замахал нам руками: бегите! Мы с Найвой и Масей второго приглашения ждать не стали и припустили со всех ног. Папочка с мамочкой немного протормозили, но потом решили последовать нашему примеру. Тут появились Сгустки Тьмы. Я сначала даже не понял, что это они. Просто на фоне леса появились три чёрных пятна, три чёрных пятна без бликов и отражений, как будто дыры в ткани мироздания. Сгустки Тьмы метнулись к пришельцам – те после нашего рывка оказались к ним ближе всего. Пилоты разрядили в них свои лучевые самострелы, но без какого-либо эффекта.

Тут я опять услышал знакомое пение. Из-под земли начал подниматься туман. Тело окаменело, слух пропал. Падая на землю (на этот раз я окаменел намного быстрее, прямо в позе бега), я увидел, как две тени вцепились в пилотов, а третья метнулась к девушке. Пилоты осели на землю, девушка успела забежать по трапу в люк, когда тень догнала её. Вместе они пересекли защитное поле. Тут я впервые увидел, как гибнет Сгусток Тьмы. Пожрав девушку, он поднялся над ней, но попал в лучи света и разорвался изнутри на множество мелких чёрных клякс.

Два других Сгустка Тьмы выползли из скафандров пилотов и неторопливо поплыли по воздуху куда-то на восток, в направлении материка. Корабль остался стоять, где и был. Из его окон и входного люка продолжал литься мягкий свет.

Как и в предыдущий раз, мы пришли в себя только с восходом Светила. Папочка не стал сразу возвращаться в пещеру. Задумчиво постояв над телами пилотов, он решил:

– Мы должны выжечь все останки и забрать их металлическую одежду в пещеру.

Ответом ему было четыре изумлённых взгляда, но мы с папой не спорим. Для папы, наверное, очень важно попытаться разобраться в устройстве этой одежды. Ведь мой папа – один из основных механиков нашего племени. Все самострелы, подъёмные устройства и даже лодки – это его забота. Вскоре поленница дров с пришельцами наверху уже пылала. Пока огонь делал своё дело, я прошел ко входу в корабль. Мама предупреждающе заворчала.

– Я не буду входить в корабль, – пообещал я.

Защитное поле гудело и слегка потрескивало на входе. Девушка лежала по ту сторону люка, от неё, как и от пилотов, осталась одна сухая оболочка. На полу вокруг девушки кое-где виднелись чёрные горстки пепла – всё, что осталось от Сгустка Тьмы. И тут из скафандра девушки поднялся её призрак. В отличие от призрака бабушки, этот был бесформенный и бестолково метался, а затем пропал. Похоже, бедняга испугалась. Я бы на её месте тоже испугался. Впрочем, я и так испугался и пятился до тех пор, пока не упёрся в папу у костра. Папочка истолковал мой испуг неправильно:

– Не плачь, малыш, они искали судьбы с честью и нашли её.

Из костра встали два призрака пилотов. Эти были похожи на себя с абсолютной точностью. Они начали подниматься и истаивать. Один из них поднял руку, помахал ею и улыбнулся. Тут уже все мы заплакали. И зачем только он махал рукой?

Призраки поднялись к небу и исчезли. Оказалось, что папа и мама не видели призрака бабушки – не могли её видеть, зато призраки тех, кто исчезал навеки – пилотов – увидеть смогли.

Потом папочка потратил полчаса на попытки научиться пользоваться самострелами пришельцев. Бесполезно – они оставались просто кусками металла. Когда металлическая одежда пилотов остыла, мы вытряхнули из неё всё содержимое в костёр и закопали пепел. Чуть позже мы поставим здесь могильный камень.

Возвращение в пещеру с вестями о летающем корабле и погибших пилотах повергло племя в шок. Но шок быстро прошел, когда папа упомянул о сбитом драконе. Весь день наше племя рубило тушу дракона (то, что от неё осталось после ночных хищников) и перетапливало жир. Драконий жир – самая лучшая заправка для масляных ламп, он почти не коптит и не воняет, не то, что все остальные жиры. Ещё неплох жир китов, куски которых иногда выкидывает на наш берег после того, как ими пообедают гигантские акулы или головоноги. Жаль, что и те, и другие нам достаются очень редко.

К кораблю приблизиться не посмел никто. Тот факт, что мы с Найвой приближались безбоязненно, создал нам славу безголовых храбрецов. С этого момента жители племени начали сторониться нашей семьи. Никто не поверил, что ночные хищники просто не стали нас есть, а мы не рассказывали, каким образом спаслись. Не говорить же вслух, что нас превратил в камень призрак бабушки? Согласно учения Главного Ведуна, призраков не бывает. С нами, с детьми, перестали играть в школе, папу и маму больше не приглашали на свадьбы и другие праздники. Только несколько старых друзей продолжали общаться с нами.

Глава 3. Бабушкины сказки

– И тогда неупокоенный мертвец встал из могилы, схватил дядьку Ватуру за ноги, затащил в могилу и перекусил ему горло, – закончила бабушка Марта долгую страшную сказку. (Это была не наша бабушка, а бабушка просто так).

Найва и её подруга – Макуната Октаева – даже шить перестали от страха. Как, впрочем, и большинство сидевших вокруг бабушки Марты девушек и детей.

– Охота вам придуманные страхи пережёвывать, реальных вам не хватает, – недовольно пробурчал папа, проходя мимо.

– Интересно! – протестующее воскликнула Найва, – А потом, так и работать быстрее.

Свет в нашем мире стоит дорого. Масляные лампы потребляют слишком много масла, и поэтому, чтобы сэкономить драгоценный продукт, все, кому нужно делать какую-либо мелкую работу – шить, вязать или вырезать ножом, собираются в большой пещере. В незапамятные времена люди просто сидели группками вокруг ламп и делали свою работу. Теперь такого нет, мы теперь – очень культурная пещера. Теперь все дети и многие взрослые имеют обязанность во время общей работы петь, плясать, играть музыку или рассказывать сказки со сцены. Получается очень весело: и работа, и отдых в одно и то же время.

Именно по этой причине мы с Найвой, Макуной и моим дружком Серым сидели в общем зале и мотали наручные украшения для Найвы и Макуны. Им послезавтра и ещё много вечеров после танцевать на сцене в бальных платьях, со специальными мохнатыми шариками на руках. Вот эти-то шарики – сшитые особым образом полукруглые кусочки тканей и шкур – мы сейчас и создавали. Найва и Макуна шили платья для выступления, я помогал Найве, а Серый помогал мне. Серый – мой лучший друг, полностью его зовут Серофан, а фамилия Висалу.

Я очень горжусь Найвой – она ходит в кружок танцев и умеет много такого, чего обычные люди не умеют. Например, садиться на шпагат или долго кружиться на одной ноге. Я один раз так попробовал, закружился и упал. Найва долго тренировалась, несколько лет, и это будет её первое выступление. Меня не взяли ни в танцы, ни в музыкальные группы – сказали, ни растяжки, ни слуха. А сказки я пока придумывать не умею, это вообще обычно дело стариков.

Сидевшая около бабушки Марты молодая девушка – её звали Инира, она только в прошлом году закончила школу, то есть восьмой класс, – испуганно спросила:

– А неупокоенные мертвецы вправду бывают?

– У нас на острове чего только нет, может, и мертвецы оживают, – ответила бабушка Марта.

– Не бывает ни оживших мертвецов, ни призраков, – сказал папа, отчаянно стругавший в отдалении какое-то приспособление.

– Призраки бывают, – дружно сказали мы с Найвой.

– Мало вам попало за эти россказни?

– Ты же сам видел пилотов из костра!

– Так это их души уходили! Они умерли, и всё. А такого, чтобы духи ходили и из людей кровь выпивали – такого не бывает.

– А мы такого и не говорили, – обиделась Найва.

Песта, бездельничавший в отдалении, сразу обрадовался случаю сказать гадость:

– Смотрите, смотрите! Лунтаевы друзья призракам и с неупокоенными мертвецами на охоту на гномов ходят!

– Ты это меня имеешь в виду? – спросил папа.

Песта сообразил, что наш папа – тоже Лунтаев, и быстренько скрылся в дальнем ходу. Мы засмеялись – было трудно не посмеяться на врединой Пестой. Но нам теперь придётся быть осторожными – этот Песта был противным типом, он наверняка попытается отыграться за осмеяние.

В следующий момент все разговоры стали невозможны, поскольку оркестр завёл свою музыку. Сегодня был день музыки, а бабушка Марта рассказывала свои истории не со сцены, а просто так. Под музыку мы быстро и весело доделали пушистые мотки для Найвы и Макуны. После работы мы с Серым пошли в нашу пещеру играть в «волков и зайца». Найва осталась в большой пещере, поскольку там появился Парка – её парень, которого она прилюдно называет женихом. На мой взгляд, отношения Парки с Найвой – это дорога с движением в одну сторону. Найва без ума от парня, а тот к ней скорее равнодушен, хотя ему, несомненно, льстит её внимание. Вот и сейчас он появился строго в тот момент, когда вся работа уже была закончена. Мог бы придти и пораньше, помочь подруге.

 

Игра в «волка и зайца» очень проста – играют на чёрно-белом поле восемь на восемь, волков четыре, заяц один, все ходят только по чёрным. Волки в начале игры выстраиваются вдоль края, зайца ставят посередине. Хитрость игры в том, что заяц – при правильном поведении – всегда выигрывает. Мне этот фокус показал папа, уже давным-давно. Серый этого понять никак не мог. Я обыграл его пять раз, когда он всё-таки решился спросить:

– А это правда, что вы с Найвой призраков бабушки и пилотов видели?

После нашего приключения мы рассказывали о корабле всему племени со сцены, но про призраков не упоминали. Согласно учению нашего народа, призраков не существует, и Главный Ведун – суровый старик, который возносит за всё племя молитвы к Богу, – строго следит за тем, чтобы древнее учение не изменялось. Мы не рассказывали, но слухи всё-таки просочились – ведь как-то мы выжили ночью в лесу.

– Правда. Только, я думаю, это не призраки, а какая-то часть человека, которая не умирает насовсем после нападения Сгустков Тьмы.

Мы поиграли ещё немножко. Пришли Найва с Масей. Общее собрание и музыка в большой пещере закончились, пора была ложиться спать. Серый стал собираться. И тут из стены выплыл призрак бабушки. За руку бабушка тянула кого-то, кто постоянно терял форму и вообще находился не в лучшем виде. Серый открыл рот, чтобы заверещать от ужаса, но я сказал ему: «Молчи!». Серый послушался. Найва сказала: «Привет, бабушка». Серый присмотрелся повнимательнее, узнал нашу бабушку – он помнил её не хуже нас – и успокоился. Тот, кого бабушка тянула за руку, наконец-то смог взять себя в руки, и мы смогли узнать в новом призраке девушку – пилота. Она постоянно теряла форму, у неё изменялось количество пальцев и форма рук, но она стала хотя бы узнаваемой.

Бабушка обвела нас рукой, показала на девушку и изобразила пальцами идущего человека.

– Она хочет, чтобы вы завтра пошли к кораблю за девушкой? – догадался Серый. Бабушка кивнула, и парочка призраков вернулась в стену.

– Ух, ты, они и вправду существуют! – восхитился Серый, – Можно, я завтра пойду с вами?

Идти решили после обеда – утром у нас по расписанию купание в море. Искупаться в море нам удаётся очень нечасто, это целое мероприятие, над обеспечением которого работает много людей. С осени по весну вода слишком холодная, чтобы купаться, а летом все взрослые слишком заняты на полях, чтобы отвлекаться на обеспечение всяких забав. Но иногда нам купания всё-таки устраивают, правда, очень редко, и это веская причина для того, чтобы не пропускать ни одно купание. Даже если об этом просят призраки.

Светило сияло с неба, вода была прекрасной. Океанские волны с шумом разбивались о камни преграды, а дозорные, стоявшие над ними и внимательно всматривавшиеся в бурлящие воды, не подавали никаких сигналов тревоги. То есть денёк был образцово восхитительный.

Наша суша по сравнению с нашим морем является почти безопасным местом. Конечно, на ней встречаются и драконы, и волки, и хищные ящеры, и ядовитые белки, но по сравнению с тем, что живёт в море, они сущие цыплята. В море косяками ходят зубастые рыбы – они нападают на всё плавающее и оставляют от человека один костяк за несколько секунд. В море живут страшные головоноги, у которых длина щупальцев в восемь раз больше роста взрослого человека – такие твари с лёгкостью ловят китов на завтрак. Они способны порвать рыбацкую лодку прямо на весу или утащить человека с корабля, если тот вдруг забудет закрыть входной люк. По этой причине наши рыбацкие лодки выходят в море только зимой, когда головоноги уплывают куда-то в тёплые места, а корабли в море ходят только такие, которые длиннее головонога минимум в двое. Иначе твари утащат его на дно в первые минуты плавания. Никому за время плавания не придёт в голову выйти на палубу, это верная смерть, все наши корабли имеют прочные крыши, из-под которых моряки не высовываются до прихода в порт. По этой же причине на наших кораблях нет парусов – они бывают только гребными. Паруса бывают только на рыбацких лодках, а вот на кораблях их нет – починить заевший или не поднимающийся парус в море будет некому.

Это не все чудовища, которые обитают в океане. Иногда к берегу прибивает штормом туши китов или головногов, на их мясе видны следы укусов огромных челюстей. Люди никогда не видели таких существ, а те, кто видели, уже никому не смогут об этом рассказать. Папа говорит, что это либо гигантские акулы, либо морские плавающие ящеры. Как по мне, так это странно – ящеры живут на суше и дышат воздухом, как мы, что им делать в море?

Но в этот день никого из хищников не было в нашем бассейне – небольшой гавани, отгороженной от океана специально установленными огромными камнями, через которые не пробраться ни зубастым рыбам, ни головоногам. Во избежание неприятных неожиданностей на камнях, в специально смонтированных клетках, стояли старшеклассники – ученики седьмых и восьмых классов, и всматривались в воду – всегда остаётся вероятность, что через разъеденные волнами камни прорвётся небольшая акула или зубастая рыба. Такое случалось в прошлом, но сегодня всё было спокойно.

Мы с Найвой, Масей, Серым, Макуной и сотней других друзей весело соскальзывали с покрытых водорослями камней прямо в бурлящие волны бассейна. Восторженные визги висели над водой непрестанно. Несколько взрослых с улыбками наблюдали за нами сверху. Это были те взрослые, которые несколько минут назад ныряли в воду первыми, с копьями – на случай, если в бассейн проникла незамеченной какая-нибудь маленькая акула.

Мы уже в десятый раз съезжали «очередью» со скользких прибрежных камней и думали, что день удался, когда над водой внезапно поднялся огромный столб. Щупальце головонога! Какое же оно большое, почти до второго этажа, а может быть, и до третьего! Остановиться не было никакой возможности, мы так и плюхнулись в воду, но ещё до того, как солёная вода закрыла нам рты, мы дружно издали тревожный крик «Вау!». Нам самим ничего не грозило, мы были слишком далеко от ограды, а вот дозорные старшеклассники могли пострадать. Головоног начал загибать щупальце, чтобы пошарить в бассейне. Малышня вовсю гребла к берегу, выходя из зоны досягаемости хищника. А вот дозорные на ограде так и не поняли, откуда грозит опасность – они всё ещё смотрели вниз, в воду. В щупальце полетели стрелы – взрослые сверху начали стрелять, не столько для того, чтобы нанести головоногу ущерб, сколько для того, чтобы дать понять дозорным, откуда надвигается опасность. Для щупальца головонога наши стрелы – не более, чем для человека заноза. Старшеклассники на ограде наконец-то поняли, что им грозит, и начали разбегаться.

Головоног загнул щупальце в бассейн и начал в нём шарить. Из-за высоких камней ограды он мог дотянуться всего до нескольких метров в бассейне, и, конечно, никого не поймал, зато снёс одну из дозорных клеток. Все пловцы к тому времени уже были на берегу, последних друзья вытаскивали из воды за руки. Остальные издевательски свистели. Старшеклассники тоже успешно достигли безопасной зоны.

Наверху послышался шум, затем раздалось глухое «Бум!», и в головонога полетел горящий моток тряпок, пропитанный маслом. Это принесли катапульту нашего папочки. Особого вреда огонь головоногу не нанёс, зато горящее масло, растекаясь по воде, начало жечь ему щупальца, и головоног уплыл. Они такого не любят.

You have finished the free preview. Would you like to read more?