Read the book: «Петр I: Подмена»

Глава

Искореняя древние навыки, представляя

их смешными, глупыми, хваля и вводя

иностранные, Государь (Петр I) унижал россиян в их собственном сердце. Презрение к самому себе располагает ли человека и гражданина к великим делам?

Н.М.Карамзин

ПРОЛОГ

Март 1647 года. Англия, Хэмптон-Кортский дворец . Туманное утро. Под деревом свергнутый король Англии, Шотландии и Ирландии Карл I Стюарт и Уильям Брюс, барон Клакмэннан.

Карл I: Барон, мои дни сочтены…

Уильям Брюс: Но Ваше Величество.

Карл I: Не перебивайте меня и выслушайте со всем вниманием. Круглоголовые1¹ перехватили мое письмо Людовику ХIV2². Мое будущее мне известно, но оно не должно отразиться на моей жене и детях. Надеюсь, что король Франции не оставит свою сестру и племянников в бедственном положении, но я должен быть уверен. Во Францию вместе с семьей я сумел переправить часть своей коллекции, и королева с детьми какое-то время смогут прожить, как подобает их высокому положению. Но больше я ничем им помочь не смогу. Мы с вами, барон, храбро сражались против узурпатора3³ и Вы никогда не давали повода усомниться в Вашей преданности. Так выполните же мое последнее поручение. Вам предстоит отправиться к цезарю Московии. В свое время мы помогли им людьми и деньгами4⁴ и он не откажет моей семье в помощи. Возвращаться опасно, поэтому прошу Вас стать в Московии глазами и ушами Англии. Вы еще можете послужить Родине. Прощайте.

Уильям Брюс: Боже, храни нашего милостивого короля!

Июнь 1687 года. Италия, Кастель Гандольфо, Апостольский дворец - летняя резиденция Папы Римского. В часовне Папа Иннокентий ХI и магистр Священного дворца Раймондо Капицукки.

Иннокентий ХI: Вам известно, что мы длительное время прилагаем усилия к поиску московской Либерии и приведению диких московитов в лоно католической церкви. Аркудий и Сапега5⁵ вернулись безрезультатно, и мы в этом направлении больше никаких шагов не предпринимали.

Капицукки: Ваше Святейшество желает поручить мне подборку, подготовку и отправку новых миссионеров?

Иннокентий ХI: Только одного. Его имя я назову позже.

Июль 1698 года. Королевство Нидерландов, Верхняя Голландия, деревня Саардам. За столом Председатель Тайного государственного совета Дании Ульрик Фредерик Гюлленлёве и генерал-адмирал Русского царства Франц Лефорт.

Гюлленлёве: Молодой царь Московии выказывает много самостоятельности и упрямства. Пришло время покончить с ним. Претендент доставлен?

Лефорт: Находится в городе.

Гюлленлёве: Устройте нам встречу и как можно скорее.

В январе 1725 года в Санкт-Петербурге, в своей спальне (конторке) Зимнего дворца в страшных мучениях умирал поданный Республики семи Соединённых провинций Северных Нидерландов Яан Муш: корабельный плотник и флибустьер, основатель Санкт-Петербурга и император Всероссийский, более известный как Петр Алексеевич Романов.

Порой император кричал так, что вздрагивал караул, бессменно находившийся у дверей конторки, и тогда сержант Преображенского полка Петр Ханыков, командовавший караулом из двадцати восьми человек, тайком вытирал слезы.

Почки императора отказывали, организм отравлял сам себя. Умирающий то приходил в сознание, то впадал в забытье. Он часто просыпался среди ночи, произнося неразборчивые слова, словно беседуя с кем-то невидимым. Перед смертью Яан-Пётр видел «тени прошлого» - разговаривал с людьми, которых давно не было в живых…

ЧАСТЬ I

Глава 1

- Эй, Сухая кость, где ты там, черт тебя подери?! - Голос боцмана прорывался сквозь абордажный бой, рассеиваясь в гнетущем прохладном воздухе, пропитанным солью и гнилью, обволакивающим, словно саван. - Где этот чертов плотник?! Тащи сюда заплату!

Я бросился в плотницкую, схватил все, что было для устранения пробоины: просмолённую парусину, доски, мешки с соломой и ринулся на хриплый голос боцмана. Слава Богу, дыра находилась чуть выше ватерлинии, и мы быстро поставили заплату, не прибегая к помощи атакующих.

После длительной погони ранним утром 5 июня 1682 года корабли Лоренса де Граффа, нашего капитана, владельца четырех шхун и одного баркалона, наконец-то смогли настичь вблизи юго-восточного побережья Эспаньолы6⁶ вооруженный до зубов испанский галеон «Сантиссимо Сакраменто», который мы преследовали от Гаваны, едва тот снялся с ремонта.

О, это был чудесный бой. Я, двадцатитрехлетний, к тому времени уже освобожденный от схваток, мог наблюдать эту картину. Наши корабли зажали испанца в «клещи» так быстро, что он только и успел, что дать несколько выстрелов из пушек. Зато мы грохнули из всех орудий, и галеон тут же были взят на абордаж.

Наш капитан - красавец, аристократ, книголюб и музыкант, стоял на мостике, широко расставив ноги и между управлением кораблями играл на трубе. Да-да, это Лоренс де Графф придумал подавать кораблям команды сигналами этого громкого инструмента, но сейчас он выводил allegro сонаты для одной трубы Джузеппе Торелли7⁷. Вообще, капитан часто нас баловал игрой на трубе и скрипке и чтением наизусть любовных стихов Питера Корнелиса Хофта8⁸.

Что и говорить, капитан у нас был замечательный. Цинга на наших кораблях была редкой гостьей, а все потому, что капитан требовал от нас пить не просто ром, а бумбо9⁹, кок нам готовил замечательный сальмагунди10¹⁰, в то время как другие капитаны частенько кормили своих людей потажем11¹¹ и заготавливал квашенную капусту, хотя за пределы Мексиканского залива и Карибского моря мы не выходили. А во фруктах в тех местах недостатка никогда не было. Вот почему и в зрелом возрасте почти все мои зубы были на месте и выглядели неплохо, хотя я рано пристрастился к трубке, а бумбо заменял мне воду. Впрочем, покривлю душой, если не скажу, что годам к пятидесяти зубы начали меня беспокоить из-за чрезмерного курения и любви к сладкому.

Кроме того, Лоренс де Графф требовал неукоснительного соблюдения Кодекса, который мы разработали сообща и приняли к исполнению на общем собрании, а неисполнение его жестоко карал.

Но я несколько отвлекся. Итак, бой был быстрым и кровопролитным, но он стоил того. Галеон вез жалование для гарнизонов Пуэрто-Рико и Санто-Доминго. Мы поделили огромный куш на Эспаньоле, и я получил двести песо, а чуть позже еще и жалование. Отремонтированный и переименованный в «Ла Франсез» галеон Лоренс де Графф вооружил тридцатью пушками, взял на борт сто пятьдесят флибустьеров, и мы стали очень грозным противником для испанцев.

Не буду докучать вам подробным рассказом о том, как я стал одним из морских разбойников. Скажу лишь, что двумя годами ранее мы с отцом прибыли из родного Саардама в Амстердам, откуда планировали отправиться в Московию плотничать на брянские верфи. Волею судьбы я не без приключений оказался на корабле тогда еще начинающего голландского пирата Лоренса де Граффа, которому как раз нужен был плотник, а отец, как я узнал позже, вернулся домой и продолжил плотничать на верфях Саардама и Амстердама. При первой же возможности я поставил в известность родителей о своем местонахождении, утаив, разумеется, характер своей деятельности. Я был худ, долговяз, и капитан тут же окрестил меня Сухой костью, кличкой, с которой я буду жить долгих десять пиратских лет, разумеется, помня, что меня зовут Яан Муш.

Если вы думаете, что должность плотника на пиратском корабле - должность рядовая, то ошибаетесь. Это капитана корабля можно сменить простым голосованием членов экипажа. А попробуй-ка найти флибустьера, который ответит тебе, что используется для соединения шпангоута со стрингерами или в процессе боя сможет быстро отремонтировать механизм управления кораблем, или расскажет, как спастись от корабельного червя. Черта с два найдешь. Поэтому хороших плотников - а я был таковым - уважали и берегли, освобождая от рукопашных схваток и несения вахты.

Конечно, в критических ситуациях в стычках участвовали все, включая и капитана, но это было скорее исключением из правил. Да и первый год братства, пока не показал свою незаменимость и надежность, я наравне со всеми участвовал в абордажных боях, о чем напоминают шрамы на моем теле. «В драке ты становишься сумасшедшим», - говорили пираты, удивляясь моим неконтролируемым приступам ярости, которые всю оставшуюся жизнь меня преследовали.

Только два человека на корабле - плотник и врач получали, кроме прочего, еще и жалование, но деньги у меня не задерживались. Спиртное, табак и женщины, - вот на что я их тратил, не думая о старости.

- О чем задумался, парень? - хрипловатый голос боцмана оторвал меня от раздумий.

- А что, старик, неужто и ты когда-то, как мы сегодня, так же лихо брал корабли на абордаж? Или только байки травить горазд? - откликнулся я.

- Байки, говоришь? Ха! Я в твои годы уже три раза тонул, два раза висел на рее и знал по именам всех чертей в аду. А теперь... Теперь вот только и могу, что ветер слушать да кости свои считать - не скрипят ли слишком громко.