Read the book: «Moonbeam. Изнанка музыкального бизнеса»

* * *

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателей запрещается.

© Хвалеев В. А., текст, 2021

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2021

© ИП Соседко М. В., издание, 2021

Часть 1
Moonbeam

Moonbeam

2003 год – время дорогого и медленного интернета, а казенного интернет-трафика я в то время потреблял много. Каждый вечер, сидя за компьютером в офисе одной из известных сетевых радиостанций, я пролистывал десятки англоязычных сайтов звукозаписывающих компаний, прослушивая минутные превью каталога виниловых пластинок.

Подходил к концу четвертый год моего проживания в Нижнем Новгороде. Я учился в аспирантуре на кафедре анатомии и физиологии человека педагогического университета и писал диссертацию на соискание ученой степени кандидата биологических наук. Аспирантская стипендия была мизерная, и денег не хватало даже на аренду комнаты, поэтому приходилось совмещать учебу с работой сразу на двух радиостанциях. Днем я монтировал рекламные ролики и программы в студии одного радио, а по ночам – по графику «сутки через трое» – следил за эфиром другой станции. Офисы компаний находились через дорогу, поэтому я практически жил на работе, успевая время от времени ездить в университет для встречи с научным руководителем.

По ночам, когда в офисе никого не было, я сидел в интернете по несколько часов и прослушивал виниловые новинки на британском сайте juno.co.uk, параллельно составляя список звукозаписывающих компаний. Информацию о каждой компании я искал на сайте discogs.com и затем скрупулезно вписывал в таблицу всю информацию о лейбле (звукозаписывающей компании): его контакты (email и почтовый адрес), стиль музыки, имена артистов, издаваемых на этом лейбле, и делал пометки об отправке демодисков. В течение года каждую пятницу в конце рабочего дня мы с Олегом ездили на местный почтамт и рассылали по 10–15 дисков в разные части света, надеясь, что какая-нибудь звукозаписывающая компания из США, Германии или Великобритании заинтересуется нашими демотреками и подпишет с нами контракт. К концу 2003 года мы отправили посылки более 500 лейблам.

Это был первый год существования проекта Moonbeam.

Я, мой младший брат Павлик и Олег Кумагин – коммерческий директор радиостанции, решили создать электронный музыкальный проект Moonbeam в 2002 году. До проекта Moonbeam у нас с братом уже была группа «Экзальтация», но ее успех так и не вышел за пределы Набережных Челнов – нашего родного города. Сейчас же – с началом моей работы на радио в Нижнем Новгороде и после знакомства с Олегом – у нас появилось больше ресурсов: профессиональная студия радиостанции, на которой была возможность записывать первых вокалистов, «бесплатный» интернет и небольшие деньги с зарплаты, которые мы инвестировали вдвоем с Олегом в продвижение проекта.

Павлик продолжал жить с родителями в Набережных Челнах и был студентом политехнического университета, но, спустя какое-то время, мы перевели его в Нижний Новгород. Мой младший брат был техногиком, техническим «мозгом» проекта и лучше всех разбирался в различных синтезаторах и плагинах. Еще задолго до переезда в Нижний Новгород, сидя дома за первым компьютером на платформе Windows 95, мы с Павликом слушали тонны музыкальных новинок на дисках и, работая над первыми треками, пытались достичь того же модного и актуального звучания, что выпускали британские и американские лейблы того времени. В нашей ранней дискографии были треки в разных стилях: от ambient и chill-out до танцевального неофициального саундтрека к фильму «Брат 2» и «качового» acid-techno. И только спустя 5 лет экспериментов у Moonbeam сформировалось то самое фирменное звучание, которое в последующем стало узнаваемым во всем мире.

Ну, обо всем по порядку…

Конец 90-х годов
Набережные Челны, Республика Татарстан – переезд в Нижний Новгород

Лето 1998 года. Родители уехали на дачу на все выходные, и я в очередной раз решил устроить домашнюю вечеринку. Пришли все мои институтские друзья, и, как подобает 17-летним студентам, мы тусили всю ночь до рассвета – кто-то пил «Кровавую Мэри», кто-то курил через пластиковую бутылку в подъезде. Всю ночь из самодельных колонок звучал drum & bass, и мы прыгали под вспышки самодельного стробоскопа, который сделал мой отец. Моему младшему брату Павлику только исполнилось 13 лет, уже в этом возрасте он был увлечен электронной музыкой. Ему нравилось тусить на наших домашних студенческих вечеринках. Все мои друзья всегда поддерживали моего младшего брата, он обладал отличным музыкальным вкусом и часто был диджеем на наших тусовках.

Несмотря на громкую музыку, соседи никогда не жаловались на шум, и было ощущение, что все жители целого подъезда пятиэтажного дома уезжали на свои дачи на выходные. Это было веселое студенческое время. Мы жили в классической брежневке, построенной еще в 80-х годах, в спальном районе ГЭС города Набережные Челны. В 90-х годах наш родной город с населением чуть больше полмиллиона человек был одним из самых криминальных городов в России. Город Набережные Челны был поделен на комплексы, и в каждом комплексе лидировала своя группировка. Практически каждый пацан был вынужден вступать в группировку и периодически участвовать в массовых драках – комплекс на комплекс. Нам с братом повезло, мы избежали участия в массовых разборках «стенка на стенку», и в этом нам помогли наши родители, у которых были нужные знакомства. Мы с братом отчасти были «ботаниками», но тем не менее старались правильно «держать базар» в разговоре и все уличные наезды от гопников разруливать без драк. 90-е годы – один из сложных периодов моей подростковой жизни, и те, кто сейчас романтизируют то время, скорее всего, не жили даже в нем или были еще маленькими детьми. Кстати, недавно вышла книга о том времени – «Слово пацана» Роберта Гараева.

Начиная с 1997 года мы с Павликом работали диджеями в местных клубах. Брат, несмотря на свой несовершеннолетний возраст, проходил диджейскую практику в одном из модных мест города Набережные Челны – в клубе «Армада». Официально в силу возраста он, конечно, не мог там работать и чаще приезжал в клуб днем, чтобы обучиться игре на виниловых пластинках. Но иногда арт-директор позволял ему выступать в будние дни перед немногочисленной публикой. Я же работал резидентом в одном из местных попсовых стрип-клубов и пару раз в месяц играл в еще одном танцевальном клубе «Пирамида».

Денег на покупку дисков и пластинок у нас не было, но мы всегда были в курсе всех музыкальных новинок и полки нашей комнаты были заполнены кассетами. Рядом с нашим домом находился магазин одной известной музыкальной сети, и, подружившись с продавцами, каждые выходные мы забирали домой десятки дисков электронной музыки: от LTJ Bukem до известных hardcore сборников, чтобы переписать их на кассеты и CD-R. Позже, с появлением первых заработанных денег с резидентства в клубе, мы начали собирать собственную музыкальную коллекцию, которая включала такие сборники, как Funny House DJ Фонаря или альбомы Радиотранс «К Звездам! (Через Тернии)», F.R.U.I.T.S. – Electrostatik, Триплекс – «Катапульта» и другие. Первую же виниловую пластинку Mijk Van Dijk – Suck my soul мы купили у одного местного диджея за 12 долларов, и это были серьезные деньги для нас в то время. Обучаясь сведению музыки, мы с братом заездили эту пластинку до дыр.

В то время информация была в дефиците, и единственным нашим источником музыкальных новостей об электронной музыке было легендарное радиошоу Garage FM московского диджея Олега Сухова, которое транслировалось на первой и единственной в то время FM-радиостанции в Набережных Челнах. Также иногда родители привозили из Москвы журнал «Птюч», у меня до сих пор хранится большая коллекция журнала за несколько лет. Но главным гидом было именно радиошоу. Из эфиров Сухова мы узнавали обо всех музыкальных новинках и старались не пропустить ни одного выпуска Garage FM. Мы познакомились с творчеством таких музыкантов, как Hardfloor, The Advent, CJ Bolland и многих других. В Набережные Челны не так часто приезжали московские диджеи, каждый приезд был большим событием. И когда крупнейшая сетевая радиостанция организовала оупен-эйр под открытым небом на местной площадке Майдан, пригласив в качестве хедлайнера мероприятия Dj Олега Сухова, я не мог этого пропустить. Такого массового мероприятия в Челнах еще не было, огромное количество людей разного возраста танцевало под ритмы House. Олег Сухов создавал чистое волшебство. Я чувствовал, как он управлял огромной толпой людей с помощью музыки. Я с большой любовью и ностальгией вспоминаю то время, особенно сейчас, спустя более 20-ти лет, когда мы с Олегом Суховым стали хорошими друзьями.

В 1998 году родители купили нам первый компьютер. У знакомых приобрели студийные мониторы Radiotechnika S70, которые работают до сих пор и прошли не одну реконструкцию. Павлик установил «крэкнутые» версии секвенсора Cakewalk и программный синтезатор ReBirth RB 338 (имитатор популярных синтезаторов TB-303 и TR 808). Ни у кого из нас не было музыкального образования, но было огромное желание что-нибудь создать. Первый наш трек Сinobit был записан полностью в ReBirth RB 338. Он звучал очень сыро и непрофессионально, но мы были вдохновлены работами немецкого электронного проекта Hardfloor и пытались создать что-то подобное, используя их знаменитое acid звучание. Позднее мы написали еще несколько неофициальных ремиксов на песни известных групп.

В 1999 году, обучаясь на 3 курсе педагогического института в Набережных Челнах, у меня зашел разговор с родителями на тему переезда в более крупный город. Мы долго выбирали город для переезда, я планировал после окончания института поступать в аспирантуру, но в Набережных Челнах такой возможности не было. Наш выбор стоял между Нижним Новгородом, Москвой и Санкт-Петербургом. В Москве жить было очень дорого, а до Питера далеко добираться на машине, и мы остановили свой выбор на Нижнем Новгороде.

Приехав в Нижний Новгород на разведку весной 1999 года и познакомившись с деканом Естественно-географического факультета НГПУ (Нижегородского государственного педагогического университета), вместе с родителями мы договорились о моем переводе из набережночелнинского института с условием сдачи разницы в предметах. И уже в сентябре 1999 года я переехал в Нижний Новгород и продолжил обучение на 4 курсе университета, а младший брат с родителями остался жить в Набережных Челнах. Родители сняли мне комнату в квартире, в которой проживала пожилая женщина, и ежемесячно отправляли мне немного денег на проживание. В течение первого полугодия я сдал всю академическую разницу и в январе 2000 года приступил к поиску работы.

Каждую пятницу и субботу я ездил по местным клубам Нижнего Новгорода в надежде устроиться на работу резидентом, раздавая арт-директорам свои миксы на кассетах. Спустя месяц поисков я попал в один из местных клубов «Манхэттен». Клуб находился в подвальном помещении и доживал последние дни. По словам местных тусовщиков, «Манхэттен» был одним из известных клубов Нижнего Новгорода. Но в тот момент посетителей в клубе было мало, и почти все вечеринки я играл для пустого задымленного танцпола. И ни о каком заработке речь даже не шла.

В клубе я познакомился с одним из тусовщиков – начинающим музыкантом, 19-летним парнем, таскающим повсюду с собой Roland Groovebox MC303 и время от времени выступающим в «Манхэттене» под псевдонимом PCF, – Олегом Золотаревым. Мы сдружись с ним и часто тусили у него дома. Как-то, сидя у него в квартире, нам пришла идея выпустить собственную кассету. У родителей Олега была знакомая владелица магазина брендовой итальянской одежды в Нижнем Новгороде. Она согласилась стать спонсором и взяла на себя все расходы по производству тиража кассет. Мы в свою очередь должны были указать логотип ее бутика одежды на обложке и обеспечить распространение кассет в магазинах Нижнего Новгорода. Мы подписали договор, и уже через месяц наша кассета PCF vs Black&Cap появилась на прилавке модного магазина того времени – «Луноход», где продавались виниловые пластинки и одежда местных дизайнеров. Это было настоящим достижением для нас всех. На одной стороне кассеты были записаны треки Олега, а на другой стороне наши с Павликом неофициальные ремиксы на Jean Michel Jarre, Tito&Tarantula и пара оригинальных работ (в авторских правах в то время особо никто не разбирался).

К сожалению, Олега Золотарева уже нет в живых, он умер в 2018 году.

Начало 2000 годов
Нижний Новгород

Проработав в клубе «Манхэттен» до самого его закрытия, я снова приступил к поиску работы. Я отбивал пороги радиостанций, пытаясь устроиться звукорежиссером. Мне необходимо было найти хоть какой-то постоянный доход, чтобы после окончания университета остаться в Нижнем Новгороде и не возвращаться в Челны. Деньги нужны были на аренду комнаты и проживание, в дополнение ко всему перед глазами маячила другая проблема – армия. Мне не хотелось идти в армию, было жалко потратить год своей жизни, а затем снова возвращаться в Челны.

Законно избежать призыва я мог, только поступив в аспирантуру или уехав в деревню работать школьным учителем. Вариант с деревней мне не подходил, оставалось очное обучение в аспирантуре, но нужно было еще как-то зарабатывать деньги на проживание в Нижнем Новгороде. Рассчитывать даже на минимальную финансовую помощь родителей я уже не мог, так как Павлик только поступил на первый курс в Набережночелнинский филиал Казанского политехнического института и родители оплачивали его обучение.

На втором семестре 5 курса университета мне удалось устроиться на работу в одну из местных радиостанций. В мои обязанности входило записывание и монтирование программ, а также создание рекламных аудиороликов. Работа в офисе была ужасной. Микроклимат в коллективе был нездоровый, постоянные интриги и подставы сотрудников вынудили меня уволиться уже через 4 месяца. Ко всему прочему, мой научный руководитель на кафедре зоологии отказался брать меня в аспиранты. Это был май 2001 года – я находился в точке бифуркации и не знал, что делать дальше.

У меня оставался ровно месяц, чтобы найти способ не уезжать из Нижнего Новгорода. В течение двух недель мне все же удалось договориться с научным руководителем кафедры анатомии и физиологии человека о том, что через год я смогу обучаться у них, но при условии, что осенью поступлю на подготовительные курсы и начну заниматься научной работой на кафедре. Оставалась еще одна нерешенная проблема – деньги, нужно было на что-то жить в Нижнем Новгороде. Сложность с поиском работы заключалась в том, что на полный рабочий день я не мог выйти, так как 3–4 раза в неделю я должен был посещать учебные курсы в аспирантуре и писать научные работы. Найти работу молодому выпускнику педагогического университета на неполный рабочий день с зарплатой, которой хватало бы на аренду комнаты и минимальное проживание, было непросто, но реально.

В июне 2001 года, когда я уже отчаялся что-то делать и готов был уехать из Нижнего Новгорода, я случайно устроился на работу в известную сетевую радиостанцию звукооператором эфира (по графику «сутки через трое») и вторым звукорежиссером на 2–3 рабочих дня в неделю. Зарплата была небольшая, но денег от заказов на производство рекламных роликов хватало на аренду комнаты в хрущевке старого трехэтажного дома. Мой рабочий график позволял и работать, и учиться, хотя денег еле хватало на проживание. Но я был доволен тем, что смог решить вопрос и остаться жить в Нижнем Новгороде.

2001 год был сложным годом, времени на написание музыки почти не было, я был погружен в работу по созданию рекламных роликов, параллельно сочетая с работой на кафедре и подготовкой к сдаче вступительных экзаменов.

В 2002 году ситуация начала постепенно улучшаться. Я поступил в аспирантуру и приступил к написанию диссертации на тему «Психофизиологические механизмы формирования единого звукового образа при дихотической стимуляции». Целью моей работы было изучение формирования звукового образа и анализ восприятия звукового образа на разных этапах онтогенеза. Не буду вдаваться в научную терминологию, напишу только, что диссертацию я так и не закончил. Параллельно я начал работать звукооператором на еще одной сетевой радиостанции, и мой доход пошел вверх. Наконец я мог не думать о «хлебе насущном» и больше времени уделять музыке.

Павлик все это время жил с родителями в Челнах. Он находился в окружении таких же начинающих челнинских музыкантов, которые делились друг с другом опытом и обменивались «пиратским» софтом. Брат как раз только начал осваивать работу в новой программе Reason, большинство ранних треков были записаны в нем. Это были ремиксы на известных артистов Tito&Tarantula – After Dark, Jean Michel Jarre – Zoolook, Sting – Desert Rose, Metallica – The Unforgiven, Dire Straits – Six Blade Knife и многих других.

Позднее мы перешли на работу в секвенсоре Cubase SX 3.0, и все последующие треки были записаны в нем. К тому времени мы записали более 30 композиций. Мы мечтали издать свои работы на виниловых пластинках, но не имели представления, как это сделать. У нас были проекты «Экзальтация» и «Black&Сар», но, кроме выпуска кассеты совместно с PCF в Нижнем Новгороде в начале 2000 года, мы не знали, куда двигаться дальше.

В 2002 году после моего знакомства с Олегом Кумагиным – коммерческим директором радиостанции, на которой я работал, – нам пришла идея создать новый музыкальный проект с большими амбициями и выходом на международный музыкальный рынок. Мы поставили перед собой грандиозные цели, но не имели представления, как работает международная музыкальная индустрия, и к тому же плохо владели английским языком. Собственной профессиональной студии у нас не было, но, работая на радиостанции, у нас была возможность пользоваться студией на свое усмотрение. Денег на маркетинг и продвижение проекта у нас также было немного, и первые несколько лет я и Олег тратили часть своих зарплат на развитие проекта. Обсудив втроем (я, Павлик и Олег) примерный план, мы поставили перед собой первую цель – в ближайший год выпустить виниловую пластинку на западном лейбле. Внутреннее чутье подсказывало нам, что все получится и Вселенная будет способствовать этому, нужно только приложить усилия и не останавливаться.

Виталий Хвалеев, Олег Кумагин и Павел Хвалеев

Датой основания проекта было выбрано 1 января 2003 года. Осталось придумать название нашему грандиозному музыкальному проекту.

Вскоре встал вопрос о переезде родителей и Павлика в Нижний Новгород. Родителям было морально сложно переезжать в другой город, но мы с Олегом и моей женой Анной помогли пройти адаптации как можно мягче. Олег помог отцу устроиться на работу на автомобильный завод ГАЗ и договорился о переводе Павлика из Казанского университета на обучение в Нижегородский государственный политехнический университет. Моя жена помогла моей матери устроиться на руководящую должность в один из известных нижегородских строительных холдингов. Родители всю жизнь учили меня, что старший сын должен заботиться о младшем брате и о них. Так было принято в нашей семье: старший ребенок отвечает за благополучие всей семьи. Это правило передавалось из поколения в поколение. Так в 70-х годах моя бабушка (старшая в семье) перевезла свою семью и семью своей сестры из Казахстана в Набережные Челны и помогла всем обустроить свою жизнь на новом месте, тот же путь спустя 30 лет повторил и я. Это родовое правило не нарушалось, даже когда у старшего ребенка появлялись свои дети, он все равно был обязан нести ответственность не только за своих детей, но и за всех членов семьи, которые его вырастили, родителей и своих младших братьев или сестер.

2003 год
Moonbeam

В 2003 году я познакомился с Крисом Ленсфордом – студентом из Америки. Крис приехал в Россию по учебной визе изучать русский язык. Он был наполовину испанцем, интересовался политикой, увлекался поэзией и писал стихи на английском и испанском языках. Я предложил Крису прочитать пару стихов на наши треки. Он с удовольствием согласился. Напеть он не мог, и получилось что-то вроде песен Гришковца в танцевальном стиле. На студии радиостанции мы записали более десяти совместных работ: Forgotten Grey Raven Gipsy, Consumption, Vodka and Sand и другие. Все они были изданы на виниловых пластинках на различных лейблах. Несколько треков попали в наш первый альбом Consumption, выпущенный на английском лейбле SOUNDZ.

Как-то в студии, сидя вдвоем с Крисом, мы размышляли о названии нового проекта. Крис предложил два варианта: Fatal Asophagus и Moonbeam. Оба названия мне показались интересными. У нас были уже записаны несколько работ в разных стилях, и мы решили оставить оба названия. Андеграундные техно-работы мы решили издавать под псевдонимом Fatal Asophagus, a Moonbeam сохранить для выпуска более коммерческих вокальных треков.

Запуская проект, мы грезили иллюзиями успеха. Мечтали, что, выпустив одну пластинку, сразу попадем в горячую ротацию крупнейших зарубежных радиостанций и отправимся в мировой гастрольный тур. Мы были уверены, что звукозаписывающие компании вложат кучу денег в раскрутку и будут заниматься нашим продвижением. Но действительность была такова, что перед тем, как чего-то достичь, нужно было приложить еще больше усилий, и мы погрузились в рутинную работу.

Первым делом мы заказали создание сайта на домене moonbeam-music.net. Удовольствие было не из дешевых, на оплату работы ушло почти половины наших с Олегом месячных зарплат. Но социальных сетей не было, и единственной визитной карточкой артиста было наличие сайта.

Каждую неделю мы с Павликом скачивали последние релизы западных лейблов с известного российского сайта recordings.ru, нещадно потребляя интернет-трафик радиостанции. Затем, прослушивая скачанный материал в радийной студии, пытались достичь такого же звучания в собственных треках. Мы не зацикливались на одном стиле и сочиняли все, начиная от мелодичного chillout в стиле Cafe Del Mar и IDM в стиле Aphex Twin до progressive house в стиле bedrock компиляций того времени и жесткого techno в стиле Chris Liebing. Параллельно каждый вечер, сидя за офисным компьютером на радиостанции, я просматривал сотни сайтов зарубежных лейблов, слушал превью виниловых релизов на Juno и составлял список всех мировых лейблов. В течение года мы отправили международной почтой сотни дисков по 200 лейблам в разные страны: США, Великобританию, Германию, Испанию, Нидерланды и получили ответы от 50 звукозаписывающих компаний, таких как Gigolo Records, Stereo Productions, Plastic City, Ninja Tune, Poker Flat, Rebirth, Lo Recordings, Pork Recordings.

С Pork Recordings была интересная история. Pork Recordings – известный английский лейбл, основанный в 1992 году и выпускающий музыку в стиле downtempo и chillout. В списке артистов лейбла стояли такие имена, как: Fila Brazillia, Baby Mammoth, Bullitnuts. Примерно раз в два месяца мы отправляли лейблу пару наших треков и каждый раз получали ответы, написанные рукой David 'Porky' Brennand на фирменных почтовых открытках. В каждой открытке он писал развернутые рецензии на трек, описывал, что ему понравилось в наших работах, а что нет, и просил продолжать отправлять ему новые работы. Было приятно получать открытки из Англии от такой культовой фигуры того времени, как Дэвид. К сожалению, переписка остановилась на шестом диске, и нам так и не удалось издаться на Pork Recordings, но коллекция, состоящая из 5 открыток, сохранилась.

В августе 2003 года, спустя 8 месяцев после запуска нашего электронного проекта, мы наконец получили предложение на выпуск винила от одного небольшого австрийского лейбла. Владелец лейбла прислал нам контракт на издание трех треков: Forgotten Grey, Colour Box, The Tribe под псевдонимом Fatal Asophagus. Получив первый контракт, мы радовались и были переполнены эмоциями в предвкушении успеха, но, прочитав контракт, который был к тому же составлен на немецком языке – и нам пришлось еще потратиться и на переводчика, – мы немного расстроились. Лицензионный договор включал пункт о передаче эксклюзивных прав не только на эти 3 трека, но и на артистическое имя Fatal Asophagus, что запрещало нам издаваться на любом другом лейбле под этим же псевдонимом. Мы предполагали, что раз лейбл забирает права на имя, то он будет инвестировать в наш проект деньги, и так мы станем быстрее популярными. Поэтому мы решили не отказываться от сотрудничества и подписали договор с этим австрийским лейблом. К тому же у нас оставалось второе имя Moonbeam, что позволило нам продолжать рассылать новые демо и не ждать выхода первой пластинки. Релиз Fatal Asophagus – Forgotten Grey ЕР был назначен на осень 2004 года, через 13 месяцев после подписания договора. К сожалению, забегая вперед, пластинка так и не вышла в свет, владелец лейбла не отвечал на наши письма, и только в марте 2005 года мы получили ответ, что подразделение лейбла, на котором планировался выпуск нашего ЕР закрывается и релиз отменяется.

Хорошо, что мы не стал и ждать релиза Fatal Asophagus и весь 2003 год продолжали отправлять демодиски под именем Moonbeam другим лейблам, заранее договорившись о том, что больше не будем передавать эксклюзивные права на артистическое имя Moonbeam.

Мечты о гастролях и выступлениях за рубежом не покидали нас. Ждать, пока демо послушают, захотят подписать и затем несколько месяцев находиться в ожидании, пока пластинка выйдет в свет, и тогда, возможно, нас кто-нибудь пригласит – если, конечно, трек станет хитом – мы не хотели! Потому я начал самостоятельно собирать контакты зарубежных клубов, и уже за несколько месяцев у меня был составлен список из 1000 клубов. Каждый вечер я рассылал именные письма с надеждой, что какой-нибудь клуб или фестиваль отзовется и пригласит нас. Олег продолжал отправлять горы демодисков почтой и на лейблы, и в клубы Великобритании, Германии, США и других стран. В то время крупные бренды охотно вели переписку с неизвестными начинающими артистами из России. Мы пытались связаться с организаторами фестивалей Love Parade и Street Parade, Nature One, Sonar и даже вели активную переписку с легендарным клубом Fabric.

Проделанная работа дала свой результат, и уже осенью 2003 года мы получили приглашение выступить в Supermarket, Цюрих, Швейцария. Арт-директор клуба послушал наш демодиск и решил организовать русскую вечеринку с нашим участием 31 января 2004 года.

2004 год
Первое выступление в Швейцарии

Получить приглашение выступить в Швейцарии для нас было неожиданным. Мы до конца в это не верили, пока не увидели авиабилеты Москва – Цюрих – Москва. У нас не было даже загранпаспортов, и мы ни разу не летали на самолете. Олег взял на себя все переговоры и занялся оформлением документов, а мы с Павликом поехали в Набережные Челны, где все еще были прописаны, получать загранпаспорта. И уже через пару месяцев швейцарская виза стояла в наших «пустых» паспортах со сроком нахождения в стране – одна неделя.

Клуб спросил, есть ли у нас райдер и контракт. Ни того, ни другого у нас не было. Мы ни разу не ездили на гастроли и не знали, как правильно должны быть заполнены документы. Образец райдера мы получили от одного американского артиста, притворившись букинг-агентами. А контракт на выступление прислал сам клуб, согласно которому покрывал все расходы на визу, перелет, гостиницу, питание и выплачивал отдельный гонорар в 800 евро за 2-часовое выступление.

Мы хотели выступить в Цюрихе не просто с DJ-сетом, а дополнить его Live и исполнить собственные треки. Но, к сожалению, денег на покупку оборудования у нас не было, да и виниловых пластинок для сета тоже было мало. Пришлось взять в аренду MIDI-клавиатуру и несколько виниловых пластинок, примерно подходящих по стилю.

Буквально за пару дней до вылета арт-директор клуба связался с нами и попросил привезти несколько банок черной икры, чему мы были сильно удивлены. Мы, конечно же, отказались. Со стороны организаторов было логично – какая же русская вечеринка без икры, но встрять на таможне нам не хотелось.

31 января 2004 года мы выехали на машине из Нижнего Новгорода до аэропорта Шереметьево. Была сильная вьюга, и мы более 7 часов добирались по заснеженной дороге. В аэропорту Олег помог нам зарегистрироваться на рейс, и мы пошли на паспортный контроль. Пройдя все предполетные процедуры, мы сели в самолет. Наши эмоции выплескивались через край, мы чувствовали себя детьми, оказавшимися в новом «дивном» мире.

Из фильмов мы видели, как авиапассажиров встречают прямо возле трапа самолета. Поэтому, как только самолет приземлился, я тут же набрал организатора и стал спрашивать, где наша машина. Он ответил нам, что стоит с желтым шариком и ждет нас. Вспоминая этот случай, до сих пор смеюсь. Так как по-английски мы говорили плохо и понимали только процентов 10 его слов, мы не могли понять, куда нам идти и где его искать. В общем, машины мы не увидели и со всем потоком людей мы сели в какой-то поезд и куда-то поехали, как оказалось, из одного терминала аэропорта в другой. Заблудившись между терминалами и кое-как пройдя паспортный контроль, мы нашли выход только спустя 1,5 часа после приземления. Выйдя из аэропорта, мы встретили одиноко стоящего недовольного организатора, державшего в руках большой желтый шарик.

Мы приехали в гостиницу к 3 часам дня и, перекусив небольшим обедом по заоблачной цене за счет организатора, вышли на прогулку по Цюриху. Первое впечатление от города оказалось неоднозначным – людей на улицах не было. Мы ходили по пустому городу, вглядывались в витрины уже закрытых магазинов и не встретили ни одного гуляющего человека. Только вокруг по дорогам проезжали машины. Возможно, гостиница находилась в каком-нибудь спальном районе, но я до сих пор так и не понял, почему на улицах не было людей в тот январский субботний вечер в Цюрихе.

В 11 вечера за нами приехал водитель, и мы выехали в клуб. Supermarket является одним из старейших клубов Цюриха, работает он с 1998 года. В клубе выступали такие techno-артисты, как: Luciano, Animal Trainer, Lehar и многие другие, и мы были первыми российскими музыкантами, выступающими в этом клубе. Наш дебют прошел успешно, танцпол был заполнен под завязку пришло много русских, живущих в Цюрихе. Большинство людей на танцполе находилось в «измененном» состоянии сознания и танцевало до изнеможения. Честно говоря, и у нас не было полной осознанности происходящего, мы как будто бы попали на другую планету и не могли адекватно оценить всю окружающую реальность. Еще вчера мы разбирались с гопниками, а сейчас выступаем в Швейцарии перед огромным количеством людей, дико отплясывающих на танцполе. Это можно увидеть в наших лицах на фотографии.

Для нас все было новым и необычным: первый полет на самолете, первая поездка в другую страну, первое выступление в крупнейшем клубе и даже первое интервью на видеокамеру, которое провалилось из-за незнания английского языка. Но это выступление в швейцарском клубе показало нам, что мы движемся в верном направлении и проект Moonbeam обязательно достигнет мирового уровня.

Вернувшись вдохновленными из Швейцарии в студию, мы в течение нескольких месяцев записали более 50 треков в разных стилях: house, techno, trance, chillout, IDM, ambient. Кроме того, мы продолжили массовую рассылку демодисков по европейским и американским лейблам. Ответы на наши письма приходили от Fade Records, Lost Language, Renaissance, Vandit, F Communications, Milk&Sugar, Saw, Anjunabeats, Yoshitoshi, Soma. К сожалению, все письма были отказами, треки им нравились, но они были недостаточно хороши для издания. Я продолжил собирать контакты лейблов и перерыл весь discogs.com в поисках ссылок на их сайты. В итоге список лейблов для отправки демо включал в себя уже более 500 лейблов. Каждую пятницу Олег стоял в очередях на почте и рассылал десятки дисков. Сотрудница почты уже хорошо знала Олега и всегда подготавливала картонные коробки для отправки дисков.

И вот день настал – 30 июня 2004 года британский лейбл Dirty Blue Records заинтересовался, прислал контракт сразу на 5 техно-треков: Spirit of the fight, The Rite, Totem, Game laws, Diffusion. Через полтора года The Rite и Diffusion были изданы на виниле.

Спустя 3 месяца еще один молодой лейбл из Португалии – Feed Me Records – заинтересовался нашей музыкой и подписал еще 2 хаусовых трека – Raven Gipsy записанный совместно с Крисом Ленсфордом, и лирично-мелодичный Air. Лейбл решил включить в пластинку также ремикс от американского продюсера Chris Micali. Ремикс на Raven Gipsy нам не очень понравился, но мы были рады, что нашу музыку ремиксируют в Штатах. Пластинка получила много положительных отзывов, трек прозвучал на британской радиостанции KISS FM, и, кроме того, крупнейший онлайн-портал Resident Advisor написал рецензию на пластинку. Впервые мы получили аванс от лейбла в 250 евро. В то время контракты с независимыми лейблами не были такими жесткими, как сейчас, и ограничивались сроком на 3–5 лет. Звукозаписывающие компании готовы были платить начинающим артистам авансы от 200 до 2000 евро за релиз и соглашались на условия выплаты 50 % роялти с цифровых продаж.

Пластинка Moonbeam – Raven Gipsy ЕР вышла в свет в июне 2005 года и была первым релизом Moonbeam.

Первый опыт в организации мероприятий

После подписания контракта с Feed Me Records владелец лейбла, португалец Барт Круз, предложил нам организовать Feed Me Records Party в России в честь выпуска первой виниловой пластинки Moonbeam и привезти его в качестве хедлайнера вечеринки. Все расходы по организации мероприятия должны были ложиться на нас. К тому же Барт запросил приличный гонорар за свое выступление. Подсчитав все расходы, включая траты на аренду клуба, рекламу, на визу, перелет, проживание и гонорар артиста, было понятно, что финансовые риски достаточно высоки. Олег обладал большим опытом в коммерческих делах, чем мы, и не хотел идти на риск. Павлик, как самый молодой и эмоциональный, настаивал на привозе Барта в Россию. Возник спор между нами, я находился посередине, с одной стороны, познакомившись с владельцем лейбла лично, мы могли узнать больше информации о том, как устроена международная музыкальная индустрия, но, с другой стороны, мы могли «попасть» на деньги. Поcле долгих споров мы все же решили рискнуть, но так как денег на организацию у нас с Павликом не было, то Олег согласился взять на себя все расходы с условием, что в случае провала вечеринки все финансовые потери мы разделим на троих и вернем ему деньги в равных долях из будущих поступлений Moonbeam.

Feed Me Records Party запланировали на 30 апреля 2005 года в одном из клубов Нижнего Новгорода. Сняли в аренду клуб, оформили визу и купили авиабилеты Барту. Дизайн афиши и флаера сделали сами, а по вечерам развешивали афиши на фонарных столбах по всему городу.

Билеты на вечеринку продавались плохо, никто в городе не знал, кто такой Барт Круз из Португалии. Ближе к мероприятию мы поняли, что ошиблись с выбором даты. Оказалось, что вечерника попадала на страстную субботу в ночь перед Пасхой. В эту ночь большинство людей сидят дома, а не ходят на вечеринки. В итоге Барт выступил в полупустом клубе, а мы потеряли несколько десятков тысяч рублей. Барт не особо расстроился, для него важнее было посетить Россию, и он проявил желание задержаться еще на сутки. Денег на дальнейшую оплату его пребывания у нас не было, но он согласился остановиться у меня в съемной двухкомнатной квартире. Я приготовил ему пельменей на ужин, Барт съел пару штук и с небольшим отвращением отодвинул от себя тарелку. Местная кухня вызывала у него антипатию. И в целом было видно, что он был не особо доволен поездкой. На следующий день мы с женой повезли его в Москву. Барт мечтал посетить Красную площадь, но и здесь его постигло разочарование – площадь оказалась закрытой для туристов. Поймав такси, мы отправили ворчащего Барта в Шереметьево.

Деньги, которые мы потеряли, были для нас серьезной суммой в то время. Вернули мы их только к концу следующего года, выступая в местных заведениях Нижнего Новгорода. Мы решили больше не повторять ошибок и не заниматься организацией мероприятий. Но, как говорится, «никогда не говори „никогда“», и уже в июне 2005 года после отправки очередного демодиска нам ответил британский лейбл Distraektions, владельцами которого были Piliavin&Zimbardo. Они заинтересовались в выпуске винила, но с условием, что мы организуем для них вечеринку Distraekt в России!

Снова идти на риск после неудачного опыта и с наличием долгов было бы глупо. Но нашелся партнер – местный нижегородский диджей и промоутер DJ Юджин, который согласился взять на себя половину расходов и договорился с еще одним клубом в Ярославле на проведение мероприятия. Чтобы минимизировать риски, мы привезли только одного участника дуэта – Zimbardo. Мы оплатили ему внутренний трансфер из Манхеттена в Лондон, перелет из Лондона и в Москву, взяли на себя все расходы по оформлению визы, оплатили гонорар в фунтах. В итоге обе вечеринки в Нижнем Новгороде и Ярославле прошли без потерь. Конечно же, мы не заработали деньги, но зато добавили в дискографию Moonbeam еще одну виниловую пластинку.

За 2005 год у нас вышло 3 виниловые пластинки и несколько цифровых релизов на лейблах Minimal Records, СР Digital, Pure Substance Records.

2006 год
Moonbeam Digital – первый цифровой лейбл в России

Прилет владельца британского лейбла Distraektions – Zimbardo помог нам в запуске собственного цифрового лейбла Moonbeam Digital. В то время, в середине 2000-х, только начали открываться первые магазины по продаже электронной музыки в цифровом формате: Beatport, Trackitdown, Audiojelly и другие. Все магазины работали напрямую с лейблами, и посредников в виде дистрибьюторов между лейблами и магазинами еще не было.

Благодаря рекомендации Zimbardo нам удалось заключить прямой контракт с крупнейшим американским цифровым магазином Beatport. В дальнейшем мы подписали прямые соглашения с другими зарубежными площадками по продаже музыки в цифровом формате – Juno, Audiojelly, Trackitdown. Сейчас, когда я пишу эту книгу, я думаю об упущенных возможностях. У нас были заключены контракты практически со всеми крупными цифровыми площадками, что давало нам шанс запустить собственную дистрибьюторскую компанию. По этому пути пошли многие крупнейшие лейблы, такие как Black Hole, Kompakt, Armada и другие. Все, что нам нужно было, это нанять программистов и построить систему для отправки музыки в цифровые магазины. Но, к сожалению, мы были слишком сосредоточены на проекте Moonbeam.

Тем не менее открытие собственных лейблов Moonbeam Digital, Moon Tribal Records, Disoma Records снизило нашу зависимость от других лейблов. За 3 года мы записали огромное количество треков в разных стилях и не хотели, чтобы они были написаны «в стол». Мы придумали еще несколько псевдонимов – Glockenspiel, РАК&VAK – и начали издавать весь наш накопленный материал на собственных лейблах. За 2006 год мы выпустили более 10 релизов, почти каждый новый релиз попадал в чарты Beatport. Проект Moonbeam становился все более заметным на международной электронной музыкальной сцене.

В 2006 году у нас вышло 4 виниловых релиза на Flow Vinyl, Cyber Production, Mezzotinto Records, Regular и более 15 цифровых релизов. Каждый новый выпущенный трек получал поддержку от именитых артистов. Мы были переполнены эмоциями, когда увидели видео с выступления известного американского диджея Sasha на крупнейшем фестивале в Великобритании, где многотысячная толпа танцует под наш трек What Dreams May Come.

Треки и ремиксы начали попадать в известные мировые компиляции, наш ремикс на Jiva feat Rula – Timelapse (Moonbeam presents Glockenspiel Mix) вошел в легендарную компиляцию Global Underground – Sharam GU 029 Dubai и был издан на виниле.

В студии мы продолжали экспериментировать, находясь в поиске собственного звучания. Денег на профессиональных вокалистов у нас не было, и мы сотрудничали в основном с местными певцами. Так мы случайно познакомились с темнокожим студентом медицинской академии, приехавшим учиться в Нижний Новгород из Судана, – Мохаммедом Эль-Фатихом. Он сам писал тексты и был не против выступать с нами в клубах. Мы записали около десяти песен с Мохаммедом, и почти все они были изданы. Самый известный трек «Malaria» вышел на виниле на французском лейбле Mezzotinto Records и попал в компиляцию Private Fiction Vol. 3 на Universal Music Switzerland.

Несмотря на рост популярности и на огромное количество релизов, гастрольной активности у проекта еще не было. В течение года мы в основном выступали на разогреве у известных артистов в местных клубах Нижнего Новгорода. Несколько раз нам удавалось съездить на гастроли в свой родной город Набережные Челны и в близлежащие города Татарстана – Елабугу и Альметьевск. Помогал нам в этом наш старый друг Максим Емелин из Набережных Челнов. Он был нашим первым промоутером с момента создания Moonbeam и занимался организацией наших выступлений в Татарстане вплоть до закрытия проекта Moonbeam. Максима можно назвать одним из лучших промоутеров за все время существования проекта.

Популярность росла, но доход проекта еще не позволял мне и Олегу уволиться с наших основных работ, так как гонорары за выступления были небольшими и на покупку студийного оборудования денег не хватало, поэтому мы активно пользовались профессиональной студией радиостанции, где я продолжал работать звукорежиссером. Павлик же был еще студентом и продолжал жить с родителями.

Резкому финансовому скачку проекта способствовала новая идея Олега – сотрудничество с крупнейшими сетевыми компаниями на создание специальных фирменных музыкальных дисков от Moonbeam. Так как Олег работал коммерческим директором на радиостанции, он был знаком со многими директорами компаний, такими как Евросеть, пивоварня Тинькофф, мобильные операторы Теlе2 и МТС. Компании заказывали у нас специальные миксы с нашими авторскими работами и оригинальные треки с фирменным джинглом, печатали диски и затем дарили их своим крупным клиентам и партнерам. Деньги, полученные от этого сотрудничества, позволили нам дальше развивать проект, увеличить расходы на маркетинг и начать строить собственную студию.