Read the book: «Корона из костей и пепла. Книга 1. Веста»

Пролог

Воздух застыл густой взвесью пепла и гари — каждый вдох обжигал лёгкие, словно глотаешь раскалённые угли. Под сапогами хлюпала мерзкая жижа: грязь, кровь, ошмётки плоти — не разберёшь, чья. Монстров? Людей?

Какая, к чёрту, разница. Все мёртвые одинаково воняют.

Я провела рукавом по лицу, смазывая липкую струйку крови, что ползла от виска к подбородку. Брезгливо сплюнула — вкус железа въелся в язык. Поморщилась, глядя на багровые разводы на ткани.

Привыкнуть к этому аду было невозможно. Хотя три года — срок немалый.

* * *

Три гребаных года назад эта столица утопала в цветах и смехе. Дети носились по мощёным улицам, их визг разносился между белокаменными особняками. Матроны прятались от солнца под кружевными зонтиками, обсуждая последние сплетни на лавочках у фонтанов. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая украшения с бархатных подносов. Из кофеен и пекарен тянуло ванилью, корицей и свежим хлебом — так, что слюнки текли.

А теперь?

Теперь здесь пахло только гарью, кровью и разложением. Сладковатый тошнотворный смрад смерти, въевшийся в каждый камень. Столица Империи стала преисподней на земле — и никакие молитвы уже не помогут.

За время, что из разломов повалили орды тварей, полегло столько народу, что счёт сбился. Целые города стёрты с лица земли. Деревни сожжены дотла.

Моя семья... тоже.

Лицо отца всплыло перед глазами — мертвенно-бледное, с запекшейся кровью в уголках губ. Он умирал на моих руках, хрипел что-то, пытаясь улыбнуться. Я сжала рукоять меча так, что костяшки побелели, загоняя воспоминание обратно в самый тёмный угол сознания.

Нет. Нет времени на это дерьмо.

Нельзя размякнуть. Нельзя остановиться. Мир ещё не сдох окончательно — и пока я дышу, эти твари получат по заслугам.

Каждая. Сука. Из них.

— Тут чисто, — пробурчала я себе под нос, оглядывая квадрат. Трупы монстров дымились, разлагаясь с неестественной скоростью. — Можно валить на следующий участок. Говорили, здоровенный разлом вскрылся у Храма. Да чтоб вас разорвало разломом, мрази…

Я смачно плюнула в лужу крови у своих ног. Слюна зашипела, будто на раскалённой сковороде.

Но сначала — заправиться. Без глотка чего-нибудь крепкого я просто не подниму этот чёртов меч снова. Руки уже тряслись от усталости, в плече ныла старая рана, а в голове гудело, как в колоколе. Нужно было срочно вылить в себя хоть что-то горячительное, иначе следующий бой станет последним.

* * *

Я развернулась и поплелась к входу в подземелье.

Катакомбы. Кто бы мог подумать, что эта клоака станет последним убежищем человечества? Раньше здесь мутили тёмные делишки — работорговля, нелегальные бои, притоны для азартных игр. Аристократы спускались сюда за острыми ощущениями, прикрываясь капюшонами.

А теперь тут прячутся все, кто ещё жив.

Впрочем, ненадолго. Скоро твари и сюда доберутся. Это лишь вопрос времени.

Я с силой пнула тяжеленную железную дверь — та распахнулась с протяжным скрежетом. В лицо ударило волной затхлости, гнили и сырости.

Прелесть катакомб во всей красе.

Фонари мерцали тускло, отбрасывая длинные уродливые тени на каменные стены. Метров через триста наткнулась на торговую точку — жалкую тележку, рядом с которой сидели двое мужиков. Здоровые лбы, каждый с мечом величиной с мою ногу. Оба в грязи и запёкшейся крови — явно с передовой. Сейчас они безучастно пялились в деревянные кружки, будто надеясь найти на дне ответы на все вопросы.

Глаза мёртвые, пустые.

Видела я такой взгляд сотни раз.

Интересно, кем они были до этого кошмара? Может, аристократами — те самые, что ходили в накрахмаленных сюртуках, задирали нос перед простолюдинами, рассуждали о высоком искусстве за бокалом вина?

— Д'рази его за душу.

Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Похер. Абсолютно не важно. Главное — они живы. Всё ещё сражаются. Не сдались. А значит, есть смысл продолжать этот спектакль.

Подошла к старику за тележкой. Тот дремал, привалившись к бочонку.

— Эй, дедуль, — окликнула я. — Что там у тебя из горячительного? Кровавая трещина мне в глотку, если не найдётся хоть капли.

Старик вздрогнул, открыл глаза — мутные, усталые.

— Выдохшееся пиво и сидр, милочка, — хрипло проговорил он, кивнув на бочонки. — Больше ничего нет.

— Эх, не густо. — Я почесала грязный немытый затылок. Когда я последний раз мылась? Неделю назад? Две? — Давай сидр. Что за него нужно? На хлеб махнёшь?

Деньги давно потеряли смысл. Теперь всё менялось на еду, оружие, лекарства. Бартер — как в древности.

— Погоди-ка, — старик прищурился, вглядываясь в меня. — Ты ведь воин? За нас кровь проливаешь?

— Ну допустим.

— Тогда бесплатно. — Он улыбнулся — жалкое подёргивание губ, за которым пряталась бездонная печаль. — Для воинов и магов — даром. Вы кровью платите, милая. Это дороже любого золота.

Дедок нырнул за тележку, зачерпнул сидр из бочонка и протянул мне кружку — деревянную, щербатую, но чистую.

— Ничего, дедуль, — усмехнулась я, приняв кружку. — Мы справимся. Всех этих тварей перебьём и заживём по-новому. Как герцогиня Эккард заявляю — я этим мордалыхам яйца в узелки позавязываю! Пусть Король демонов им снится каждую ночь!

Выкрикнула это так громко, что эхо покатилось по тоннелю. Залпом опрокинула кружку — кислятина, но сойдёт. Приятное тепло разлилось по груди, в мышцах появилась хоть какая-то живость.

Мужики на полу дёрнулись, подняли головы. На мгновение в их мёртвых глазах мелькнул огонёк — почти незаметный, но он был. Губы дрогнули в подобии улыбки.

— Герцогиня Эккард? — старик замер, кружка чуть не выпала у него из рук. — Так это вы... Простите, госпожа, не узнал сразу. Рад, что вы живы...

Он попытался поклониться, но я резко перехватила его плечо.

— Эй-эй, дедуль, о каких манерах речь? — фыркнула я. — Мир в огне, а ты реверансы разводишь. Тьфу!

Смачно сплюнула — гулкое эхо разнеслось по катакомбам.

— Спасибо за сидр, — проговорила я, слащаво изобразив реверанс, как на балу. — Он был восхитителен, милорд.

Развернулась на каблуках, хихикая. Пора было двигать к Храму — к мясорубке, к крови, к очередной порции ночных кошмаров, которые потом будут снова и снова прокручиваться в голове.

* * *

Добралась как раз к закату.

Небо наливалось кровавыми оттенками — зловещее предзнаменование. Спряталась в полуразрушенном доме, метрах в ста от Храма. Отсюда уже было слышно: вой, рык, предсмертные крики. Металл звенел о металл, плоть хрустела под когтями, кости ломались.

Симфония апокалипсиса.

С наступлением темноты у людей шансы падают почти до нуля. Монстры видят в темноте, как днём. А мы — нет.

Но над Храмом то и дело вспыхивали сполохи магии — синие, зелёные, багровые. Значит, маги там есть. Хорошо. С магами у меня больше шансов выжить. Да и сама я могу поднять купол огня — пусть ненадолго, но этого хватит, чтобы выровнять шансы.

Я злорадно ухмыльнулась, представляя, как моё то синее, то красное пламя пожирает одну тварь за другой. Как они извиваются, визжат, сгорают заживо.

Красивая картинка.

Ладно. Прибухнули — проверено. Пофантазировали — тоже. Пути отступления засекла — есть подземный ход под тем домом слева, прямо в катакомбы. Если что, смоюсь туда.

Пора идти яйца монстрам выкручивать.

Выхватив меч из-за пояса, я рванула вперёд, пересекая площадь перед Храмом.

* * *

Картина была будто из самого худшего ночного кошмара.

Храм Солара — величественный, белоснежный, с золотыми куполами — теперь представлял собой руины. Стены изрыты когтями и магией, витражи выбиты, колонны обрушены. По полуразрушенным стенам ползали монстры — химеры, гарпии, гончие Бездны. Они словно нарочно демонстрировали своё презрение, показывая, что боги бросили нас.

Что никакие молитвы не помогут.

Но это только подстёгивало ярость.

Справа от меня святой рыцарь — весь в сияющих доспехах, с мечом, пылающим божественным светом — увидел, как химера оторвала голову у статуи бога Солара. Голова с короной упала к ногам твари, раскололась. Химера расхохоталась — гнусный, булькающий звук.

У рыцаря в глазах вспыхнул огонь — слепой, безумный. Он заорал боевой клич и ринулся на химеру, забыв обо всём.

И не увидел гарпию, что пикировала на него сбоку.

Она снесла ему голову одним ударом когтей. Голова в шлеме отлетела в сторону, покатилась по камням. Тело рыцаря рухнуло, из шеи фонтаном хлестала кровь.

Я даже не моргнула.

Привыкла. За три года насмотрелась на такое, что любой кошмар покажется детской сказкой.

Вместо этого собрала всю свою магию — она откликнулась горячей волной в груди — и швырнула её в небо.

Красное пламя взметнулось ввысь, взорвалось ослепительной вспышкой и разлилось куполом над площадью, освещая каждый камень, каждое существо в радиусе тысячи метров. Люди ахнули, обретя надежду. Монстры завизжали, на мгновение ослеплённые и дезориентированные.

Этого мгновения хватило.

Воины ринулись в атаку с удвоенной яростью. Маги обрушили на тварей залпы заклинаний. Площадь превратилась в кровавую мясорубку.

Я билась, как одержимая. Меч в правой руке рассекал плоть, магия в левой сжигала всё, до чего дотянется. В каждом убитом монстре я видела того, кто убил моего отца. Того, кто разорвал Эдвина. Того, кто выпотрошил младшего братишку Лорена — озорного мальчишку, который мечтал стать капитаном корабля.

Я не плакала по ним. Не было времени.

Не было права на слабость.

— ЧЁРТОВЫ КРЫСОЛИСЫ! СМЕРДЯЩИЕ ОГРЫЗКИ ОГРА! СЕЙЧАС Я ВАМ ЖОПЫ ПОРАЗРЫВАЮ! — взревела я, швыряя сгусток пламени в пасть гончей Бездны.

Тварь взвыла, когда огонь прожёг ей глотку изнутри. Я не дала ей упасть — подскочила и всадила меч прямо в череп. Лезвие прошло сквозь кость с хрустом, мозги брызнули на руку. Выдернула клинок, развернулась — удар справа. Заблокировала. Ещё один. Ещё.

Меч пел в воздухе, кровь летела веером, обдавая лицо горячими каплями.

Рядом маг призвал ледяные копья — они с визгом пронзили трёх гарпий разом, пригвоздив к стене Храма. Другой воин — здоровенный детина с секирой — раскроил химеру пополам. Внутренности выплеснулись наружу с мерзким чавкающим звуком.

Но монстров не убывало. На место одного приходило двое.

Разлом изрыгал их бесконечным потоком.

* * *

Время шло. Солнце село окончательно. Взошла луна — огромная, кроваво-красная.

Неестественная.

Над руинами Храма возникла тень — нет, не тень. Фигура. Человеческая по силуэту, но... иная. Словно сотканная из самой темноты, из ночного кошмара, обретшего плоть.

Он парил в воздухе, и воздух вокруг него дрожал, искажался. Длинные волосы струились, будто живые. Два рога — витые, чёрные, с красными прожилками — венчали голову. Лица не было видно — только тьма и два глаза.

Пылающие. Кроваво-красные, как та луна над нами.

Все — люди, монстры — замерли, глядя вверх.

Я почувствовала это нутром, каждой клеткой тела. Ужас. Первобытный, животный ужас, который заставляет хотеть упасть на колени, зарыться в землю, исчезнуть. Это была не просто сила — это было нечто запредельное, что не должно существовать в этом мире.

Король Демонов.

Его запечатали тысячу лет назад. Шесть величайших героев той эпохи бились с ним месяц без перерыва — и не смогли убить. Святая Ясмина Маркун потратила всю свою божественную силу, чтобы запечатать его в Бездне. После этого она осталась обычным человеком до конца своих дней.

А теперь он здесь.

Свободен.

Как?

Мой рот открылся раньше, чем мозг успел что-то сказать.

— Слышь, дитя Нергала рогатое! — заорала я, задирая голову. — Это дерьмо твоих рук дело?!

Тишина была оглушительной. Все головы повернулись ко мне. Я почувствовала на себе десятки взглядов — недоумевающих, испуганных, восхищённых безумием.

«Веста, да чтоб тебя мордалыха потопчила! Не язык у тебя, а гребаное помело! Когда ты, сырой мертвяк конченый, научишься сначала ДУМАТЬ, а потом рот открывать?!»

Я больно стукнула себя рукояткой меча по башке. Но поздно. Ляпнула — не проглотишь обратно. Внимание привлекла? Да так, что все в шоке.

Теперь разгребай это дерьмо, умница.

— Ну что же ты повис там, как сопля? — продолжила я, изображая наглую усмешку. — Поговори хоть со мной. Или с муравьями принципиально не общаешься?

Нужно было вывести его на разговор. Узнать, как он вырвался из печати. Может, есть способ загнать обратно. И главное — выиграть время, чтобы люди успели свалить. И самой смыться, конечно.

Жить-то ещё хочется.

Я незаметно скосила взгляд в сторону — дом слева, под ним проход в катакомбы. Если что, рвану туда. План идеален в своей простоте.

А потом я почувствовала его взгляд.

Это было физическое ощущение — будто два раскалённых клинка уперлись тебе в грудь, выжигая дыры. Тяжесть навалилась на плечи, колени подогнулись. Воздуха не хватало.

Монстры замерли. Люди не шевелились, как статуи.

— Человеческому дитя страх невидан, как я посмотрю? — голос прокатился по площади.

Он не кричал. Даже не повышал тона. Но звук вибрировал в костях, отдавался в черепе, словно кто-то бьёт по нему изнутри. Загробный, мёртвый голос. Без эмоций.

Абсолютно пустой — и от этого ещё страшнее.

— Ты либо невероятно отважна, — продолжил он, — либо безнадёжно глупа.

Я сглотнула. Горло пересохло. Сердце колотилось, как бешеное.

— Скорее глупа, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но это не важно. Давай опустим формальности, ладно?

Я развела руками, изобразив показную расслабленность, хотя мускулы были напряжены до предела.

— Мы оба понимаем, что все, кто здесь находится, сдохнут в ближайшие пять минут. Так утолите же моё любопытство перед смертью, милорд. Будете ли вы столь милостивы?

Сарказм капал с каждого слова. Не знаю, знакомо ли этому чудовищу понятие иронии, но сейчас я могла брызгать только ей. Это помогало не завизжать от ужаса и не обоссаться прямо здесь.

Он молчал.

А потом произнёс:

— Твои сородичи меня заточили. Они же и освободили…

Люди?! Мы сами его...

Не дав ему закончить, я резко вскинула руку, собирая магию. Нужно было отвлечь его, дать остальным шанс бежать. Пламя вырвалось из ладони — огромный огненный шар синего цвета, с меня ростом. Воздух задрожал от жара.

Я швырнула его в Короля Демонов изо всех сил.

Шар взмыл вверх, оставляя за собой пылающий след.

Пять метров.

Десять.

Пятнадцать.

И начал рассеиваться. Растворяться в воздухе как дым.

Моих сил не хватило, чтобы даже достать до него.

«Бля».

Я развернулась, чтобы бежать — но замерла.

Потому что увидела пламя Короля Демонов.

Чёрное. Абсолютно чёрное, но одновременно пылающее. И холодное — я чувствовала этот леденящий жар даже на расстоянии. Оно двигалось, извивалось, как живое.

Голодное. Жадное.

Пламя поглотило остатки моего огня за секунду. И устремилось ко мне.

Я даже не успела крикнуть.

Чёрное пламя накрыло меня целиком — и мир превратился в боль.

Я горела.

Каждая клетка тела выла от агонии. Кожа пузырилась, плавилась, облезала. Мышцы корёжило. Кости трещали от жара. Но при этом — холод. Леденящий, мёртвый холод, который вгрызался внутрь, замораживал кровь в венах.

Я горела заживо и замерзала одновременно.

Не знаю, сколько это длилось.

Секунды? Минуты?

Вечность?

Каждое мгновение тянулось бесконечно. Я хотела кричать — но голоса не было. Хотела умереть — но смерть не приходила.

Я проклинала себя. За слабость. За тупость. За то, что открыла рот. За то, что не смогла защитить их — отца, братьев, всех тех, кто полагался на меня.

«Простите. Прости, отец. Эдвин. Лорен. Я оказалась недостаточно сильной. Я не смогла...»

Тьма поглотила меня.

Глава 1. Девушка, которой я была

— ААААААААА!

Я рывком распахнула глаза — и замерла, не веря тому, что вижу.

Огонь исчез. Боль исчезла. Я лихорадочно осмотрела руки, поднося их к лицу, вертя ладонями перед собой. Ничего. Ни единого шрама от бесчисленных боёв. Ни ожогов. Ни слезшей, обугленной плоти, которую чёрное пламя Короля Демонов превратило в кровавое месиво. Лишь крошечные, едва заметные следы — лёгкие ожоги от собственной магии огня, которые я получала на тренировках.

А сами руки… Они будто помолодели. Кожа гладкая, упругая, без мозолей от рукояти меча, без грубых наростов на костяшках.

Сорвавшись с кровати, бросилась к туалетному столику, припадая к зеркалу.

«Господи…»

Кожа чистая, почти бледная, с россыпью веснушек на носу и щеках. Ни единой морщины. Ни шрама от когтей химеры, что полоснула по лбу в битве за императорский дворец. Ни рваной отметины на подбородке от гарпии.

Ничего.

Я судорожно ощупывала лицо руками, не веря глазам. Пальцы искали привычные рельефы, неровности, следы войны — но находили лишь гладкую, девичью кожу. Будто тех трёх лет ада не было вовсе.

Волосы… Мои волосы. Огненно-рыжие, густые, с медными и золотистыми переливами, рассыпались по плечам. Длинные — чуть ниже лопаток. Я обрезала их коротко на второй год войны, когда гончая Бездны чуть не задушила меня, намотав пряди на когти. После этого носила стрижку по-мужски: коротко, практично, удобно под шлемом.

А сейчас они снова длинные. Растрёпанные после сна, непослушные, торчат во все стороны — точно такие, какими были тогда.

Лицо юное. Скулы чёткие, но мягкие. Подбородок упрямый, но без той жёсткости, что выточила война. Нос прямой, чуть длинноват.

Глаза — янтарно-золотистые, как у отца. Но в них горел иной огонь. Не тлеющие угли опыта, пережжённые болью и потерями. А яркое, беспокойное пламя молодости.

Я медленно выдохнула, вглядываясь в своё отражение.

Сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет. Я села на кровать и обвела взглядом комнату — свою старую спальню в замке Эккард, с балдахином и видом на Сад Пламенной Розы. Ту самую, что сгорела на второй год войны.

— Неужели этот ублюдок поместил меня в какую-то иллюзию? — пробормотала я.

Тьфу.

Машинально сплюнула — и тут же осознала, что это не земля боевого лагеря, а роскошный шёлковый ковёр посреди моей комнаты. Персидский. Ручной работы. Стоит как три боевых коня.

— Вот же ты, Веста, чудила, — бурчала я, стягивая покрывало с кровати. — Совсем одичала, блять.

Упала на колени, яростно вытирая плевок тканью. Руки тряслись. В голове бушевал хаос — мысли налетали, сталкивались, разлетались осколками.

Иллюзия? Предсмертная галлюцинация? Или…

Или хуже. Гораздо хуже.

— Госпожа Вестия, вы в порядке?

Я замерла.

Этот голос.

До боли знакомый. До тошноты ненавистный. Голос человека, который просто обожал стучать на меня отцу, превращая и без того несладкую жизнь в настоящий ад.

Но сейчас — именно сейчас — я была безумно рада его слышать.

Дверь тихо приотворилась, и в комнату скользнула Агата Шварц.

Женщина сорока лет, сухощавая, будто вобрала в себя всю строгость мироздания. Тёмные волосы стянуты в тугой пучок, ни единого выбившегося волоска. Карие глаза — холодные, осуждающие, полные вечного неодобрения. Поджатые губы — казалось, она родилась с этим выражением лица. Серое платье, белый воротничок, связка ключей на поясе.

Идеальная слуга технически. Эмоционально — ледышка. Отец назначил её моей старшей камеристкой специально — следить, докладывать о каждой «странности». Агата считала меня позором рода, а я её ненавидела. Взаимная антипатия в чистом виде.

Её взгляд скользнул по мне, задержался на одеяле в моих руках, на мокром пятне на ковре.

— Леди Вестия, — голос стал вызывающе осуждающим, — что вы уже натворили?

Мне было плевать.

— Агата! — я бросила одеяло и кинулась к ней. — Я так рада тебя видеть!

Повисла на шее ошарашенной женщины. Та чуть не рухнула от неожиданности, попятилась, пытаясь сохранить равновесие.

— Л-леди Вестия! — она задыхалась, будто я душила её. — Ваше поведение… кхм-кхм… совершенно недопустимо для леди вашего ранга!

— Да-да-да, — отпустив её, отступила на шаг. — Бла-бла-бла, недопустимо, неприлично, позорище. Знаю-знаю.

Вся моя радость испарилась за секунду. Эта женщина одной фразой магическим образом убила любые тёплые чувства. Впрочем, ничего нового.

Я схватила её за руки — Агата вздрогнула, глаза расширились.

— Какой год, Агата? — выпалила я, сжимая её запястья. — Какой, блять, год?!

— Э-м… — на лице камеристки отразилось искреннее недоумение. Наверняка решила, что взбалмошная младшая дочь герцога окончательно спятила. — 21 июня 1216-й год Эры Могущества, госпожа.

1216-й.

За четыре года до моей смерти.

За год до начала апокалипсиса.

— Спасибо, Агата, — выдохнула я, разжимая пальцы. — Можешь идти.

— Но, леди, вам нужно…

— Я СКАЗАЛА ИДИ!

Рявкнула так, что женщина физически отпрянула, побледнела. На секунду в её глазах мелькнул неприкрытый страх. Она развернулась и поспешно вышла, плотно прикрыв дверь.

Тишина.

Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Сердце колотилось, как бешеное. В ушах звенело.

1216-й год.

Я вернулась. Не иллюзия. Не галлюцинация. Я реально вернулась на четыре года назад.

— Как ты это провернул, рогатый ублюдок? — выдохнула я в пустоту.

Ответа, разумеется, не последовало.

Ноги подкосились. Я опустилась на край кровати, уткнулась лицом в ладони.

Чёрное пламя Короля Демонов. Та нечеловеческая боль. Смерть — я умерла, я это точно знаю. А потом… пустота. И пробуждение здесь.

Магия времени? Но это невозможно. Все великие маги утверждали, что время нельзя повернуть вспять. Можно замедлить, ускорить, заморозить на мгновение — но не отмотать назад.

Или… месть? Его месть? Король Демонов мог…

Если я действительно вернулась — знания не должны сгореть вместе с эмоциями. Я метнулась к столу, схватила перо, придвинула чистый лист.

Писала быстро, коряво, пока память не начала стираться, размываться, как всегда бывает со снами:

Лето 1216 — первые мелкие разломы.

Март 1217 — пропадёт эльфийский маг из Академии, тело не найдут.

21 июня 1217 — солнцестояние. Разломы откроются одновременно в семи точках Империи, один — в получасе от нашего замка.

Барон Кресс — предаст герцогство, откроет ворота крепости демонам ради спасения своей шкуры.

Отец погибнет, прикрывая отступление, — но не в 1217-м, позже, если ничего не изменить.

Спрятала лист за гобеленом, в старой нише с дневниками. Руки всё ещё дрожали, но теперь хотя бы было с чего начинать — не с истерики, а с плана.

Тело — вот что нужно проверить следующим. Знания без силы ничего не стоят.

— Тренировки, — пробормотала я, глядя в потолок. — Мне жизненно необходимо начать тренироваться. Прямо сейчас.

Но тут же вспомнила — осознание обрушилось, как ушат ледяной воды.

Сейчас ещё важны манеры. Отец не даст мне полноценно тренироваться с мечом и магией. Для младшей дочери герцога это неприлично. Я должна вышивать, танцевать, учиться управлять хозяйством. Боевая подготовка — только базовая, для самообороны, раз в неделю.

— Этот сраный этикет! Да чтоб его разорвало разломом! — взревела я, вскакивая. — Святошья гниль, а не манеры! В будущем они никак не помогают мочить монстров! Благодаря им я смогу лишь пощекотать их вилочкой за ушком, перед тем как они отгрызут мне голову!

Плюнула от злости — и тут же виновато вытерла слюну носком.

— Давай, Веста, думай, — я прошлась по комнате, нервно теребя прядь волос. — Не будь туманной головой. Стандартной утренней тренировки хватит, чтобы проверить уровень моих навыков сейчас. А основные… основные буду проводить тайком. В восточной башне. На рассвете или после заката.

План начал формироваться.

Я глянула на часы — огромные напольные, с маятником.

Половина девятого.

— Чёрт! Опаздываю!

Схватила колокольчик со столика, яростно зазвонила. Через минуту в дверь просунулась голова молоденькой горничной — перепуганная, с круглыми глазами.

— Тренировочный костюм! Живо! — рявкнула я.

Девчонка пулей вылетела из комнаты.

* * *

Тренировочный костюм сидел непривычно свободно на теле, которое ещё не знало ни одного настоящего боя. Я почти бежала через двор, злясь на себя за опоздание — привычка из прошлой жизни, где любая задержка стоила чьей-то жизни.

Капитан Рауль ждал на полигоне, скрестив тяжёлые, будто вылитые из чугуна, руки.

— Опаздываете, леди Веста, — буркнул он, не глядя на меня, поправляя перевязь. Шрамы на его правом предплечье белели на солнце — старая история о том, как он закрыл отца от удара пятнадцать лет назад, всплыла в памяти сама собой, без нужды в пересказе.

— Задержалась, — коротко бросила я, беря тренировочный меч со стойки.

Легкий. Слишком легкий. Пальцы сомкнулись на рукояти — и тело вспомнило, каким должен быть настоящий вес клинка, а этот ощущался как палка для отбивания мух.

— Прошу простить мою грубость, капитан, — проговорила я, стараясь подбирать слова аккуратно, — но этой зубочисткой я сражаться не могу. Позвольте сменить оружие.

Как же тяжело подбирать слова. Отвыкла от всей этой помпезности. За три года войны речь огрубела — матом, приказами, короткими фразами. Светские обороты вылетели из головы.

Рауль вскинул бровь — недоумение читалось без слов.

Так и хотелось ляпнуть что-нибудь едкое, добавить сарказма. Но я стойко держалась, повторяя про себя мантру:

«Веста Эккард, спрячь яйца, они тебе не по рангу. Ты леди. Ле-ди. Пока что.»

— Возьми мой.

Я обернулась. Отец стоял у барьера, протягивая мне свой меч — тот самый, тяжёлый, с идеальным балансом. На миг наши пальцы соприкоснулись, когда я принимала рукоять из его руки.

Тепло. Живое тепло чужой ладони.

Я умерла, держа за руку остывающее тело отца. А сейчас его пальцы были горячими, сильными — и от этого простого прикосновения к горлу подкатил ком, будто там застряло что-то, чему нет названия. Я быстро отступила, пряча лицо за суетой — перехватом рукояти поудобнее.

— Благодарю, — только и выговорила.

Развернулась, возвращаясь к капитану Раулю. Приняла боевую стойку — ноги на ширине плеч, вес на носках, меч в правой руке, левая свободна для магии.

— Ну что, — выпалила я, ухмыляясь, — попляшем, петушок? Тьфу.

И снова мой язык смолол раньше, чем мозг успел включиться.

Повисла тишина.

Сзади раздался громкий, тяжёлый вздох отца.

Капитан Рауль покачал головой, лицо стало каменным.

«Молодец, Веста. Отличное начало. Леди, мать её.»

— Приношу извинения, — я постаралась изобразить смущение, — но мы пришли сражаться или языком молоть?

Не дав капитану шанса ответить, ринулась вперёд.

Тело откликнулось само: диагональный удар, разворот, ложный выпад. Мышечная память трёх лет войны вела руки — но кисть предательски дрожала от непривычной тяжести клинка, а лёгкие уже жгло после нескольких резких движений.

Рауль среагировал мгновенно — опыт сработал. Вскинул меч, заблокировал мой удар. Металл звякнул о металл, искры брызнули.

Обернувшись вокруг своей оси, отскочила в сторону — и тут же атаковала снова. Диагональный удар справа налево, целясь в шею.

Блок. Он легко отбил атаку, контратаковал — быстрый выпад в корпус.

Отклонилась, лезвие просвистело в сантиметре от груди. Отступила на два шага, меняя дистанцию.

— Неплохо, леди Веста, — голос капитана ровный, спокойный. — Но предсказуемо. Классическая школа Эккард. Попробуйте добавить…

Я не стала слушать.

Рванула вперёд, замахнулась горизонтальным ударом — он приготовился блокировать. В последний момент я присела, ушла в подсечку. Нога прошла по голеням капитана, подкосив его.

Рауль охнул, теряя равновесие, начал падать. Я использовала этот миг — вскочила, развернулась, ударила рукояткой меча ему по запястью. Его клинок выпал из ослабевших пальцев.

Наставила остриё ему под горло.

Три секунды. Бой закончился за три секунды.

— Это... — он задыхался, глядя на меня снизу вверх, — это не техника дома Эккард.

Я тоже задыхалась — куда сильнее, чем следовало после трёх выпадов. Руки тряслись уже не от адреналина, а от настоящей слабости — этому телу шестнадцать лет, и оно никогда не держало боевой клинок дольше пяти минут кряду.

Рисунок движения есть. Силы, дыхания и связок — нет, — мелькнула трезвая мысль. Прошлый опыт дал мне тактику. Не тело.

— Подсечка? — выдавил он. — Это… это не благородная техника. Это дворовая драка, леди Веста!

— Но эффективная, — парировала я, убирая меч. Протянула руку, помогая ему подняться. — Мёртвому рыцарю плевать на благородство, капитан.

— Леди Веста! — он вскочил, отряхивая штаны, лицо покраснело. — Ваш отец…

— Продолжайте, капитан, — голос герцога прозвучал властно.

Я обернулась. Отец стоял у края барьера, скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое.

— Но, милорд, — Рауль растерянно посмотрел на него, — это грязный приём! Леди Веста использовала…

— Эффективный приём, — перебил его отец. — Продолжайте.

Капитан открыл было рот, но промолчал. Кивнул, поднял меч.

— Как прикажете, милорд.

Развернулся ко мне. Теперь в глазах горела злость. Задетое самолюбие. Его только что уложила на лопатки шестнадцатилетняя девчонка позорным приёмом.

Это надо исправить.

— Ещё раз, леди Веста, — процедил он сквозь зубы. — И на этот раз я не буду церемониться.

— Отлично, — я усмехнулась, приняла стойку. — Мне так больше нравится.

Он атаковал первым — размашисто, зло, без пауз. Я блокировала первый удар — плечо взорвалось острой болью, будто связки не выдержали резкой нагрузки. Второй блок дался ещё тяжелее — руки предательски заныли, хватка на рукояти ослабла.