Read the book: «Щенок»
Все события и действующие лица являются выдумкой.
Читать о том, как все было на самом деле, стало бы довольно скучным занятием.
Сюжет этой истории я подсмотрела в одном из своих снов.
Одно из трех утверждений ложно.
Часть первая.
Нельзя воспитывать щенков
Посредством крика и пинков.
Щенок, воспитанный пинком,
Не будет преданным щенком.
Ты после грубого пинка
Попробуй, подзови щенка!
Сергей Михалков.
Глава 1. О наглости и любопытстве.
Приземлилась я бесшумно. По крайней мере, когда вампир поднял глаза, в них отразилось безмерное удивление. Ровно полсекунды отражалось. Большего я дать ему не могла. После приземления я не сумела бы размахнуться, как следует, поэтому предпочла колющий удар. Бедолага. Ему, пожалуй, еще и пары месяцев после обращения не исполнилось. Вампиры отличаются поражающей воображение живучестью, поэтому, коль хочешь быть уверен, что вам больше не придется общаться, изволь потрудиться отделить голову от тела.
Завершив неприятную работу, я выпрямилась, поймала взгляд напарника и показала жестом: все в норме, уходим. Справа раздался предсмертный хрип, и из темноты материализовался Мрак, на ходу вытирая меч.
– Леди, ты как?
– Нормально, пошли.
Ретировались мы быстро, четко и слаженно. Совместную работу брать случалось часто, сработались мы уже давно, поэтому действовали на автомате, устало перешучиваясь на ходу. Дело, не обещавшее большой мороки, вышло тяжелым и грязным, и напряжение требовало выхода.
– Ну что, по норкам или махнем в «Тыкву»? – поинтересовался рыжеволосый Бинго, оглядываясь на нас.
– В «Тыкву», – решил за всех Мрак, – обсудить хочется. На дорогу смотри.
Название заведения пошло от Джокера. Сильно напившись на одной из наших вечеринок, он пытался произнести хвалебный тост заведению, постоянно запинаясь и повторяя «в этот скромный кабачок». Кто-то поддержал его овощную тему, и к нашему любимому месту прочно прилепилось прозвище «Тыква». Я прикрыла глаза и откинула голову на плечо Мрака. Он, поворчав, все же подвинулся, устроив меня удобнее. Говорить прямо сейчас не хотелось. Для начала, требовалось навести порядок в своих собственных впечатлениях.
В баре было, как всегда: шумно, вязко и накурено. Мужчины задержались снаружи, а я, еле волоча ноги от усталости, двинулась к нашему столу, лениво отвечая на попутные приветствия. Нестерпимо хотелось домой. Отдохнуть, расслабиться, немного постоять под горячим душем, смыв грязь с тела и мысли из головы. Но желание обсудить с ребятами некоторые подробности работы пересиливало.
– О, привет, Леди, – Тень подвинулся и махнул рукой на пустующий стул, – как заказ?
– Плохо, – отозвалась я, рухнув на указанное место.
– Что так?
– Гнилой заказ. Сейчас парни подтянутся, поговорим подробно, – я достала сигарету и кивком поблагодарила друга за предложенный «огонек». – Чтоб я еще раз на мохнатых подписалась. Охраны там оказалось почти вдвое больше обещанного. Одна особь матерая, опытная. Мрак на пару со Святом ее минуты четыре рубили. Бинго тоже досталось, вывернулся чудом. Даже пара зубастых оказалась. А обещали только мохнатых, – я стряхнула пепел в заботливо пододвинутую пепельницу и поморщилась, ощутив, как заныли мышцы.
– Сколько человечьих? – поинтересовался Тень.
– Трое. Плюс десяток волчьих. Но это в охране. Плюс два зубастых: эти на мне лично, один молодой, быстро лег, а с первым мне поплясать пришлось. Сколько в итоге? Ну вот. Пятнадцать особей. Нам на четверых – за глаза хватило. Пока пробились к цели, успели раза три с Белой разойтись.
Тень хмыкнул неодобрительно, обдумывая мои слова.
– А противнее всего, знаешь, что? – я поискала глазами официанта и жестом заказала виски. – Информация шла от Пятнашки. Он в связных уже лет пять. Сомневаюсь, что мог дать непроверенные данные, да еще и своим. Изначально подстава планировалась. А это уже плохо пахнет. Кстати, а где все-то?
– Красавчик ушел уже, у него заказ завтра. А Джокер с Глетчером вышли проветриться, я думал, вы с ними встретитесь. Ну и Санька где-то в атриуме дожидается мастера.
– Ладно, придут, поговорим подробнее, – кивнула я, наблюдая, как ловко официант выставляет на стол бутылку виски и закуски. Стаканов, кстати, он принес четыре: в добавок к уже имевшимся. – Давай махнем по маленькой. Я сегодня ненадолго.
– Напрасно. У нас тут тоже интересно.
Я проследила за взглядом приятеля и увидела причину «интереса». Черт, старею. Почему-то я его не почувствовала, когда вошла. Он сидел за стойкой бара, прекрасный представитель своего племени. Я бы даже сказала, редкий экземпляр. Хоть сейчас в учебник. Вообще-то вампиры бывают самыми разными. Они словно застывают в момент обращения, как насекомое, пойманное каплей янтарной смолы. Облик, присущий им в тот миг, сохраняется на всю оставшуюся жизнь. Разумеется, детям ночи не страшны наши человеческие хвори. Регенерация их становится значительно лучше и быстрее. Чем старше и опытнее вампир, тем скорее он способен исцеляться от травм. Но черты лица, тело – все это остается неизменным. Хромого да горбатого, как известно, исправляет могила, а, в случае с вампирами, бессильна и она. Правда, неотъемлемый атрибут зубастых: очарование, привлекательность для жертв, то есть, нас, делает любую внешность значительно приятнее глазу, чем при их человеческой жизни.
Этот же вампир являл собой воплощенную мечту трепетных барышень. Высокий, бледный, тонкий, черноволосый, с длинной, блестящей гривой, небрежно рассыпанной по спине. Еще и одет брутально: в черное и кожаное. Рубашка, кожаные штаны и кожаный плащ, сейчас аккуратно сложенный на спинке стула. Широкий плетеный браслет с волчьим клыком, настоящим или искусно стилизованным, привлекал внимание к бледным запястьям и тонким кистям с длинными пальцами. Не слишком удачный выбор. Попытка сыграть на мрачности вполне сошла бы в обществе тех же барышень. У нас такого не любят. Это бар для состоявшихся наемников, ученики или щенки, как принято было их называть, с их любовью ко внешней атрибутике, здесь не частые гости. Разве только в паре с наставниками. Интересно, зачем он вообще сюда пришел? Я скосила глаза, нашла угол, облюбованный охотниками. Эти, как правило, тоже здесь не появляются. Слишком разного мы склада. Но сегодня при входе я здоровалась с тремя сынами славного рода. И сейчас меня интересовала их реакция. Мужчины сидели молча, сосредоточенно поглощая свой ужин. Даже чересчур сосредоточенно. Хотя, если приглядеться, можно было заметить слабые попытки молодого возмутиться. Гаснущие до углей под строгим взглядом старшего. Субординация у них будь здоров. Плюсы кланового воспитания. Глава рода, семьи, да и просто старший по рождению для них – бог и царь. Любое ослушание жестоко карается. Впрочем, как же им еще? Веками они передавали свое мастерство из поколения в поколение. В результате, современные представители древнего ремесла ушли от человека так же далеко, как и их зубастые противники. Охотников мало, слишком мало. Семьи, на которые со временем разделился их род, слишком разрозненны. Каждая ветвь старается хранить свои знания как можно дольше. Отсюда и строгость воспитания.
Охотники уничтожали встретившихся им зубастых тварей почти всегда, исключая тех, с кем был заключен Договор. Но здесь они находились на чужой территории, и затевать конфликт не стали бы. Наемники и вовсе убивали только тех, за кого им заплатили. Определенный риск в посещении нашего излюбленного бара для вампира, конечно, был. Но «Тыква» – заведение дорогое, вкусное и с репутацией, имеющее свои законы и правила. Одно из них – отсутствие серьезных драк в пределах ресторана. Здесь мирная территория, как оазис в пустыне. Так что вампир мог хоть сутками пить – не позволит себя спровоцировать «выйти-разобраться» за пределы бара, его никто не тронет. Тем не менее, зубастые в нашем любимом заведении были столь редкими гостями, что этот, пожалуй, стал первым. Я недоумевала, пытаясь предположить, зачем он сюда пожаловал. Среди моих молодых коллег нашлись желающие его подначить: трое самых бедовых голов обступили его, словно ненароком. Я чуть подалась вперед, следя за развитием ситуации. Тень хмыкнул и пояснил:
– Это уже третья попытка. Но зубастый чертовски терпелив. Сидит, будто палку проглотил.
Я покачала головой и попыталась прикинуть возраст неожиданного гостя. Меня смущало то, что я не различала присутствие вампира внутренним чутьем. И, тем не менее, это был именно зубастый. И пара ухмылок, демонстрировавших докучавшим ему людям оскал, только подкрепляли уверенность. Возраст вампира не так уж легко определить на глаз. Лет двести? Нет, многовато. Он был бы сильнее, а, следовательно, гораздо увереннее. Сто пятьдесят? Тоже чересчур. Сотня? Уже вероятнее. Но на высшего, все равно, не тянет, это я ощущала инстинктивно. Так зачем он сюда пожаловал?
– Что за шут? – лениво поинтересовалась я у Тени, наблюдая за зубастым.
– Наемник, – с улыбкой ответил мне приятель. Я поперхнулась виски, неудачно вдохнула, и дыхательное горло мгновенно обожгло. Из глаз брызнули слезы, и я переспросила осипшим голосом:
– Кто?!
– Наемник. Говорят, после заказа отдыхает, – однокашник усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом, и от души стукнул меня между лопаток.
– Он что, с ума сошел? – я откашлялась, перевела дыхание и с неодобрением посмотрела на наглеца. – Да его при выходе на солянку порубят. Мало того, что кровь пьет, так еще и деньги получает за это.
– А что? – Тень откинулся с бокалом в руках. – Очень даже ничего. Хорошая идея. Прикинь, твоего конкурента заказать вампиру? Жуткая смерть стоит жутких денег. Это бизнес, детка.
– Ему с этим бизнесом не жить. Тут, помимо охотников, найдутся желающие.
– Пока желающих немного, как видишь, да и те – щенки вчерашние. К тому же, болтают, будто он по людям и не работает.
– А по кому тогда он работает? По мохнатым?
– Нет, по зубастым. Вроде, со своими поссорился. Но это слухи. Он у нас уже третий день обретается.
– Черт, сколько я всего пропустила, – я закинула ногу на ногу и закурила вторую сигарету. После работы по телу разливалась приятная усталость. Правда, плечо правой руки, на которое я приняла скользящий удар волколака, обещало страшно ныть завтра. Желание срочно отправиться домой, принять душ и лечь спать, уходило. Ситуация меня заинтересовала.
– Привет, красавица! Скучаешь? – К нашему столику присоединились Мрак и его ученик Санька. Поздоровался именно он. Я не отреагировала, хотя в другое время могла бы и пояснить доходчиво, почему ему ко мне следует обращаться иначе. Сейчас мне было лень кого бы то ни было воспитывать.
Мрак без спроса налил себе виски из заказанной мною бутылки. Правильно сделал. Не для себя же одной я ее заказала. Когда-то, еще во время обучения, у нас не сложился роман. Но, со временем, из не удавшихся отношений выросла крепкая дружба. А после одного особенного тяжелого заказа, где мы оба едва с Белой не повенчались, мы решили побрататься. Тогда этот поступок был продиктован эмоциями и адреналином, но потом мне стало казаться, что иначе случиться не могло. Мрак был мне настолько близок, что я сама сомневалась, не родные ли мы, случайно.
– Твое здоровье! – я отсалютовала побратиму бокалом и снова обратила свой взгляд на вампира. Трое придурков, что пытались развести его, разошлись по своим столикам. И правильно сделали. Почему-то каждый третий свежеиспеченный наемник считал себя крутым профессионалом во всем. Поразительно. Да, я уже много лет убивала зубастых, преимущественно холодным оружием, и могла бы в этом предмете дать фору многим охотникам, но до сих пор находила, чему еще стоит поучиться. И, подозревала, что буду находить такие пробелы в своем мастерстве и впредь. Вампир, приходивший в бар, облюбованный наемниками, три дня подряд, и до сих пор остававшийся в живых, вызывал у меня, как минимум, осторожность. Вполне вероятно, тех троих этот милый юноша расшвырял бы, не задумываясь.
Я поднялась с места и, кивком попросив ребят меня подождать, отправилась к стойке. Бармен приветливо улыбнулся мне.
– Привет, лапуль. Будь добр, сделай мне «Млечную Росу». Новости есть?
– Ага, – парень игриво подмигнул, потом едва заметно качнул головой в сторону сидящего в нескольких шагах вампира и тихо прокомментировал свой жест. – Тут недавно один художник нарисовался. Сказки рассказывал да народ расспрашивал. О некоей девушке, широко известной в узких кругах. Так что приглядись, зайка.
– Спасибо, друг. И за коктейль тоже, – я развернулась, и уже было направилась к своему столику, как вдруг меня окликнули.
– Привет.
Голос оказался приятным. Не слишком низким, но бархатным, текучим. Я остановилась и повернула голову. Вампир улыбался. Светлые, теплого оттенка карие глаза смотрели мягко и дружелюбно.
– Мы, кажется, незнакомы, – холодно ответила я.
– Да, но мне о тебе много рассказывали, – вампир все продолжал улыбаться. Я обратила внимание на то, какой он молодой. Видно, совсем юный попал в оборот.
– Меньше слушай сплетни, – почти дружески посоветовала я и ушла, не оборачиваясь.
Тогда мы впервые поговорили. Я насторожилась, но зубастый больше не проявлял интереса ко мне. Не заговаривал, не расспрашивал. И, тем не менее, продолжал приходить в «Тыкву» каждый вечер. Мне начинали импонировать его дерзость и самоуверенность. Я всегда уважала таких – способных идти против, ломать стереотипы. И смелый вампир вызывал интерес и смутную симпатию, несмотря на ненависть к его виду в целом. За месяц мы к нему почти привыкли. Он проводил вечер у стойки или за столиком, в одиночестве. Никогда и ни к кому не обращался, не пытался заговорить. Сидел, молча цедя свой алкоголь и внимательно наблюдая за обстановкой. Если он и искал заказы в «Тыкве», то делал это незаметно для окружающих. С одной стороны, это нервировало и создавало напряжение. С другой стороны, повода нарушить неписанные правила бара не находилось. А для того, чтобы счесть поводом саму личность вампира, не находилось смельчака. Со временем, я утратила интерес к зубастому, продолжая отслеживать его на автомате. Но однажды он сам подсел ко мне за столик. Я спешила на заказ, поэтому торопливо ела поданный ужин и не желала отвлекаться. Его наглость разозлила меня.
– Добрый день. Могу я присесть? – церемонная вежливость, видимо, была обусловлена тем, как неласково я его отбрила в прошлый раз.
– Нет. Я кушаю, – в тон ему отозвалась я.
– Простите, Леди, я отвлеку вас ненадолго. Меня зовут Ирвин. Мое присутствие в этом баре не беспричинно. Я пришел к вам, Леди.
Я состроила соответствующую мину. Может, мне еще клуб фанатов организовать?
– С какой же целью, позволь тебя спросить?
– Я хочу у вас учиться, – парень откинул волосы со лба и внимательно посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Каков нахал, а?
– С чего ты решил, что подходишь мне? – Я приложила максимум усилий, чтобы скрыть свое удивление неожиданной просьбой.
– Леди, постарайтесь понять меня. Я не вполне обычный вампир. Я не хотел обращения и не просил о нем. Не смог смириться. Я ушел от своих… сородичей, разорвал все отношения с ними. Я хочу обратно, к людям. Я могу убивать вампиров. Я могу убивать оборотней. Но я хочу научиться убивать их, как человек.
Я слушала его, забыв про свой обед. Бедный восторженный мальчик. Интересно, кто тебя ко мне подослал?
– И ты сможешь доказать мне, что это не подстава? – я вскинула бровь и с преувеличенным вниманием посмотрела на вампира.
Тот помолчал, рассматривая меня, потом нехотя признал:
– Вероятнее всего, нет. Слово вампира, полагаю, никакого веса для вас не имеет. А поручителем, способным вызвать у вас доверие, я не обзавелся. Единственное, что могу предложить в залог – это моя жизнь.
Я внимательно посмотрела на него, пытаясь, понять, является ли сказанное шуткой. Убедившись, что мой собеседник серьезен, я не удержалась от смешка.
– Ирвин, мальчик мой, я не хочу тебя расстраивать, но среди твоих, как ты выразился, сородичей, найдется немало желающих пожертвовать твоей жизнью в обмен на мою. Даже если допустить, что ты не в курсе…
– В курсе, – Ирвин посмотрел прямо на меня, и я ощутила легкий холодок на коже. У него были удивительно красивые глаза: теплые, словно корица, рыже-карие, с искорками света. Но было в них что-то мертвое, неприятное, статичное, вызывавшее оторопь. – Я не знаю, чем еще могу подтвердить свою искренность. Прошу вас, соберите информацию, подумайте, не отказывайте сразу. Я могу заплатить…
– Оставь. Не обижай меня, сделаешь только хуже, – нетерпеливо прервала я. Время совсем поджимало. – Извини, мне пора. Поговорим позже.
– Когда я смогу увидеть вас? – Ирвин схватил меня за руку. Пальцы вампира были неприятно холодными, как пластик. Полагаю, вздумай манекен из витрины дорогого магазина подержать мое запястье, ощущения были бы те же. Меня накрыло непреодолимое желание выкинуть его вон и продемонстрировать на практике, сколь огромно мое доверие к его братии. Но времени осуществить желаемое не было.
– Если я захочу тебя увидеть, я сама тебя найду, – пообещала я.
И все-таки этот гаденыш пришел сам. Через два дня он сумел меня застать в баре. Я сделала вид, что мы незнакомы, и у зубастого хватило ума не подходить ко мне, когда я сидела в компании приятелей-мастеров. В любом случае, я не была готова вежливо отказать ему. Однако нельзя сказать, что встреча оказалась совершенно непродуктивной. Выйдя с Мраком покурить и обсудить наедине какой-то животрепещущий вопрос касательно его ученика, я стала свидетельницей прелюбопытнейшей стычки. Их было двое. Щенки, причем мне знакомые. Одному я сама пару месяцев назад чистила морду за какую-то дерзость. В руках – ножи, крупные, с обоюдоострыми лезвиями. Мечники. Молодых щенков мастера часто ограничивают в оружии, а эти ножи приближаются к единичкам – коротким мечам, рассчитанным на хват одной рукой. Вообще, в «Тыкве» принято было выяснять отношения на кулаках. Обнажить меч мог себе позволить только мастер, человек, уверенный, что не перегнет палку. Короткие ножи допускались, но, в случае учеников, лишь с позволения наставников. Именно учитель отвечал бы потом за действия подопечного. Поединки традиционно велись до первой крови, без серьезных ран. Платой за нарушение правил стал бы запрет на посещение заведения, а это была весьма неслабая угроза. Другое дело, что для вампира вполне могло быть сделано исключение: сам факт его появления в среде людей, занимающихся истреблением зубастых, уже был смертельным риском. Резюмируя, плохо, что мечники. Позицию заняли хорошую. Я скосилась на вампира. Тот будто бы растерялся – застыл, положа руку на поясные ножны, озирается по сторонам. Я усмехнулась: если даже в его возрасте мне довелось ошибиться на добрую половину, мальчикам ничего не светило. Да, вероятно, у них умение, руки, ноги и прочее. А у него скорость. Обнаглели щенята. Посмотрели на мастеров и решили, что тоже запросто побьют вампира. А о том, почему его до сих пор никто не пришиб, не задумались. Мы с Мраком прервали беседу, увлеченные разворачивающимся зрелищем.
К моему удивлению, вампир тоже воспользовался ножом, оставив природное оружие – когти и клыки – в запасе. Возможно, он хотел покрасоваться? Что ж, в известной степени ему это удалось. Я сразу обратила внимание, как хорошо и четко у него работают мышцы и суставы плечевого пояса. Эту область ему явно «ставили». А вот лучезапястные суставы отрабатывали отвратительно, кисти практически не пружинили, действовал он ножом жестко. Такая рука удобна при ударе когтями. Холодное оружие требует иного обращения. Что же до стоек… вампир был хорош, но у меня сложилось ощущение, что это скорее природное качество, нежели приобретенное умение.
Примерно пять минут он развлекался, разминаясь. Пропускал простейшие удары, почти позволяя им достигнуть цели. Нам с Мраком со стороны отлично было видно, что это притворство, а вот глупые щенки зарвались. Перемигнувшись, они решили атаковать противника разом, один целил в шею, другой – в область сердца. В принципе, расчет неплохой. Однако произошло все так быстро, что никто даже моргнуть не сумел. Вампир просочился между противниками, словно вода через марлю, остановился сзади, развернулся, и слегка потянул руку, метившую ему в сердце, вниз. Опыта по выкручиванию конечностей у него явно не было, но он и не требовался. Свою роль сыграла скорость. Вампир сообщил свою инерцию бывшему нападавшему, использовав его руку как рычаг. В результате парень выполнил неплохое сальто вперед и распластался на асфальте. За это время второй даже успел оглянуться. Хороший результат. Я лично всего один раз вдохнула. В общем, оглянувшемуся досталось в челюсть и под дых. Пока он медленно оседал, восстановился первый. Он как раз успел перейти в сидячее положение, когда вампир исчез из его поля зрения. Щенок изумленно покрутил головой, не видя противника, и вздрогнул, ощутив прижатое к горлу лезвие. Ирвин, удерживая его голову за волосы, склонился над ухом парня. Очевидно, такая хватка отбивала у щенка всякое желание сопротивляться. Что ж, я его отлично понимала. Слов я не слышала, но видела, как щенок остервенело замотал головой, едва сам не напарываясь на лезвие. Вампир улыбнулся и отпустил свою жертву. Проходя мимо нас с Мраком, он учтиво поклонился мне. Я в ответ приподняла бровь и скорчила гримасу: «не фонтан», надеясь, это собьет с него спесь. Ему вовсе не обязательно знать, что я впечатлилась.
Что такого особенного в этой ситуации? Ну, не любят вампиры холодное оружие. Я, за свою долгую наемничью жизнь, видела всего пару-другую стоящих зубастых фехтовальщиков. И все, как на подбор, высшие. Меч – не слишком распространенное в наше время оружие. Быстрее и удобнее тот же огнестрел. Но, увы, с вампирами пули использовать не слишком надежно. А для того, чтобы овладеть фехтованием, необходимо время и труд. Нужно было либо родиться в подходящий период, чтобы овладевать клинком сызмальства, либо учиться целенаправленно. В современном мире было не так уж и много людей, способных качественно обучить. И абсолютное большинство таких мастеров не стало бы связываться с зубастыми. Так что, в основном, фехтованием владели высшие, которые, как раз, родились в подходящую эпоху, лет двести и более тому назад. Мой знакомец на высшего совсем не тянул. А руки-ноги поставлены хорошо, и с клинком обращаться умеет. Где же он так навострился железками махать? Этот вопрос необходимо было проработать.
Я ощутила острую необходимость навестить своего мастера.
Глава 2. Об отказах и черном юморе.
За годы, что прошли с того момента, как я стала считаться едва оперившимся специалистом-мечником, здесь ничего не менялось. Все тот же тренировочный зал, разбитый на секции. Все такие же, как один, похожие друг на друга группы учеников, отрабатывающие нестареющие приемы. И Ами в этом безобразии – все такая же живая и суровая. В Академии будущим наемникам давали общий курс, включающий в себя кучу разных дисциплин, не всегда имеющих прямое отношение к бою, а потом раздавали мастерам на индивидуальное обучение, «подгонку» под те параметры, которые избирал для себя очередной молодой наемник. Я попала к Ами. В тот год она взяла двоих: меня и Тень. Оглядываясь назад, могу сказать, что это было удачное решение.
Конечно, частный мастер, берущий на обучение щенка, и сдирающий с него шкуры в течение весьма продолжительного времени, уделяет своему питомцу больше внимания, чем мастер Академии, ограниченный планом и сроком обучения. Частное наставничество возникло сразу после первой волны вампиров, когда зубастые из категории страшных сказок перешли в кровавую реальность, резко увеличив свою популяцию. Центральной, Западной и большей части Южной областей беда практически не коснулась. Зато Восточному Загорью досталось за всю страну разом. Охотники, слишком малочисленные, чтобы подавить резко выросшее количество атак на людей, не справлялись. И тогда получила популярность профессия наемника, убивавшего за деньги нелюдей. Уже лет через десять первые мастера начали принимать желающих в обучение. Отношения учителя и ученика скреплялись взаимной клятвой – разумеется, скорее, дань традиции, чем реально имеющий силу договор, но полулегальное положение наемников вынуждало держаться за традиции, и Клятва Мастера и Ученика свято чтилась. Как правило, наставник не брал оплату за свой труд сразу: это обстоятельство существенно сократило бы количество потенциальных учеников. Но после завершения обучения молодой наемник обязывался отдавать мастеру изрядную долю гонорара в течение срока, равному продолжительности обучения. В процессе ученичества же наставник брал на себя все расходы. А ученик должен был слушаться беспрекословно, таким образом, отказываясь на время от своей свободы. Для выживания в сложном, крепко замешанном на силе, мире наемников, жесткий контроль со стороны более опытного воина был необходим.
Наемничьи школы же появились значительно позже, когда возросло количество желающих обучиться и готовых заплатить. Они брали плату за обучение. И на свободу покушались куда скромнее. Качество обучения было спорным: с одной стороны, разнообразие дисциплин давало более обширную подготовку. С другой стороны, мастер, обитающий с учеником бок о бок, куда тщательнее шлифовал непосредственно боевые навыки. Кроме того, помогал установить прочные связи в профессиональном мире, зачастую делился заказчиками, словом, давал воспитаннику мощный старт во «взрослую» жизнь. Но Ами, фанатично преданной своей работе, ничего не мешало спрашивать с меня на все двести процентов. По крайней мере, своим положением в обществе я была обязана именно ей. Все, что я знала – заслуга Ами. После завершения обучения мы сохранили теплые, дружеские отношения. Я до сих пор испытывала трепет перед ней, хотя давно уже не получала от нее по первое число за какую-то провинность. Ами была одной из немногих, кого я причисляла к категории «близкие». В любой трудной ситуации мастер была первой, к кому я обращалась за советом.
Я удачно выбрала момент, долго пытаясь припомнить ее расписание. Разумеется, Академия была закрытым заведением, но для меня сделали исключение, благодаря настойчивости моего учителя. Когда я вошла в зал, мастер была одна, отрабатывала удары с помощью тренировочного меча.
– Привет! – я привычным жестом сбросила куртку, абсолютно точно зная, что Ами захочется «простучать» меня, убеждаясь, что брешей в моей защите не появилось.
– Ты поправилась, – вместо приветствия безапелляционно заявила Ами, молниеносно оборачиваясь ко мне. Помедлив секунду, она уточнила, обозначая точечные удары по моим бедрам. – Здесь и здесь. Хватит жрать, работай больше.
Я подхватила со стойки тренировочный меч и присоединилась к мастеру. Мы молча кружили, шла «борьба воли». Впрочем, я знала, что, несмотря на годы опыта за моей спиной, я сдамся и ударю первой. Потому что Ами – мастер. Мой мастер. И я в который раз сломаюсь, не выдержав провокационной иронии в холодных серых глазах. Дождавшись моего выпада, мастер легко отклонила его и, прорвавшись ко мне, обозначила удар ребром ладони по сонной артерии. И весьма удивилась, не обнаружив меня в заданной точке. Впрочем, мой маневр тоже не слишком удался. Скользнув под руку, я едва развернулась за ее спиной и приготовилась атаковать, как мое оружие напоролось на гарду ее тренировочника. Я смогла только мысленно ругнуться, ощутив, что совсем не успеваю блокировать ногу Ами, целящую мне в живот, и уклониться некуда – мое тело пришло в крайнюю точку. Ошибка щенка. М-да… если обитатели «Тыквы» могли бы сейчас заглянуть в этот зал, им открылось бы вполне любопытное зрелище: прославленная Леди растянулась мордой в пол… Ами сыграла бровями, нахально ухмыляясь. Перед ее глазами эта картина представала достаточно часто. Данный эпизод был простейшим, с ним справился бы и ученик, если бы не одно «но». Скорость моего учителя превосходила среднего зубастого. Окажись на ее месте матерый вампир, я валила бы его, не задумываясь, без всяких там игр с клинками. Сразу и насмерть.
– Пойдем, кофе попьем, – предложила Ами. – У меня пока окошко, потом придет малышня, новый набор.
Мы сидели в ее просторной, светлой комнате, окуренной ароматами востока, и пили удивительно вкусный кофе.
– Рассказывай. Как дела?
Я коротко обрисовала ситуацию. С Ами мы виделись, самое меньшее, раз в месяц, поэтому ее интересовали только последние новости. Услышав о вампире, набивающемся мне в ученики, мастер нахмурилась.
– Ты хочешь услышать мое мнение? – полуутвердительно произнесла Ами, глядя на меня. – Ну что ж. Если говорить об абстрактном ученике, то ты не просто созрела – у тебя уже есть настоятельная потребность учить. Пора, Леди. Наставничество повысит и твой собственный уровень мастерства. Сейчас ты в тупике. Единственная возможность учиться – заказы. А этого тебе уже мало. То, что однажды у тебя появится щенок, я даже не подвергала сомнению. А то, что он вампир… С одной стороны, это может быть интересным опытом. Если он одиночка, то можно было бы подумать… С другой стороны, если он связан с кем-то, или, что еще хуже, принадлежит к какой-нибудь стае… ох, девочка, как бы это не была подстава. Ты сама что думаешь?
Я старательно помешала горячий напиток, растворяя несуществующий сахар. Ами пила только горький и не позволяла иного мне.
– Искушение велико. Ты же знаешь, какая я оригиналка. С ним, наверное, было бы интересно работать. Но жить бок о бок с вампиром… страшно. Я, пожалуй, откажусь, Ами.
– Я бы посоветовала то же самое. Как-то нехорошо пахнет эта ситуация.
Не могу сказать, что совет Ами меня не удовлетворил. Но я привыкла думать собственной головой и все доводить до конца. Я задействовала всех доступных мне информаторов, надежных и не очень, пытаясь собрать хоть какую-то информацию об Ирвине. К сожалению, плодов мои усилия не дали. Случай был, что называется, «в порочащих связях был, но не замечен», ибо в то, что вампир чист, я не верила, но подтверждений обратному не нашлось. Так, мелкие заказы, вялая наемничья деятельность… До этого – пустота. Решившись, я запустила руки даже в самое грязное белье, выйдя на торговцев знаниями, с которыми предпочитала иметь дело только в крайнем случае. Пусто. Договора с охотниками у Ирвина не было, а, следовательно, то, что он жив, могло быть обусловлено либо его силой (не смогли), либо его неагрессивностью (не попался). За последние несколько лет он не засветился ни в каких крупных событиях. Судя по всему, не охотился. Возможно, спал? Я покопалась и в прошлом, заглянув лет на двадцать назад. Нет, если Ирвин и был когда-либо весомой фигурой, то слишком хорошо убрал следы. Как же он прожил столько лет, отсиживаясь в сторонке? Мутный парень.
Вампира я нашла в баре. Он меланхолично наблюдал за тем, как раздевается грудастая стриптизерша, и потягивал что-то из своего бокала. Я прошла у него за спиной и с улыбкой опустилась за стол. Видимо, он меня почувствовал – удивления на лице не было.
– Привет, – я надеялась, что моя улыбка оказалась достаточно доброжелательной.
– Здравствуйте, – не поддался на мою провокацию собеседник, – очень рад вас видеть, Леди. Вы с хорошими новостями?
– По-разному. Как твои дела? – Это я спросила просто так, из вежливости. Но Ирвин неожиданно усмехнулся и повернулся ко мне правой стороной лица.
– Исследую местные нравы.
На его скуле расцвел прекрасный синяк. Хороший был удар. Четкий, продуманный.
– Леди, ответьте мне, почему ваши собратья так ненавидят вампиров?
Теперь настала моя очередь усмехаться. Это он у меня спрашивает? Моя, скажем так, нетерпимость к зубастым стала уже притчей во языцех.
– Я могла бы тебе наговорить кучу красивых глупостей, но, думаю, тут все проще. Вы едите нас, мы убиваем вас. Я не верю в мирных вампиров.
– Почему тогда вы не пытаетесь убить меня, как остальные? – Ирвин кивнул официанту, принесшему вино. Для меня.
– Ну, во-первых, у меня бы это получилось с первого раза, – без тени бахвальства ответила я, – а мне, на данный момент, не хочется лишать себя возможности понаблюдать за тобой. Ты меня заинтересовал. Люблю смелых. Во-вторых, мне за тебя не заплатили. Живи пока.
Глаза вампира блеснули. Как он ни старался сохранить показное хладнокровие, ему явно не хватало выдержки.
– А по поводу моего предложения? – он отсалютовал мне бокалом и глотнул, видимо, скрывая нетерпение.
– По поводу твоей просьбы? – я повторила, выделяя голосом последнее слово. – Я все обдумала. Боюсь, мальчик, мы друг другу не подходим.
Выражение его лица мгновенно изменилось. Огонь предвкушения в глазах погас, Ирвин был растерян и удивлен.
– Но… я… Это из-за того, что я – вампир? – тихо спросил он.
– И из-за этого тоже. Знаешь ли, мне трудно будет преодолеть ненависть к твоему виду, которая вырабатывалась годами. Но дело не только в этом. Ты мне действительно не подходишь, – я пожала плечами.
– Жаль, – Ирвин отставил бокал и облокотился о столешницу, прикоснувшись тонкими пальцами ко лбу. Ему было действительно жаль, это чувствовалось. Но вот только почему жаль? Потому что не сбылась мечта, или потому, что он провалил задание? Черт его знает.
– Ничего. В жизни иногда бывают разочарования. Ты еще найдешь своего мастера.
Он качнул головой и взмахнул рукой, видимо, желая что-то возразить, но эти слова так и не вырвались из его горла. Вместо этого он горько улыбнулся и сказал:
– Спасибо, что уделили мне время.
– Пожалуйста, – я поднялась, оставив свой бокал вина нетронутым.
Где-то неделю я не видела вампира, хотя часто бывала в обществе. Впрочем, это к лучшему, так как сердце мое терзали сомнения. Запал мне в душу этот мальчик. Его упрямое нахальство подкупало. Он мог многого добиться, а сложность этого ученика только дразнила. Я никак не могла решить для себя, довольна ли я своим поступком. Я даже подумала о том, что мое Логово, в принципе, подходит для проживания вместе с вампиром: уровень защиты вполне достаточен.
Впрочем, время шло, и постепенно эти мысли покидали мою голову. Мы с Мраком взяли заказ на двоих, готовили его в течение недели и, успешно отработав, отправились за деньгами в намеченное место. Нейтральный ресторанчик, предназначенный для обычных людей, принадлежал охотникам. Собственно, именно от одного из представителей их братии мы и получили заказ. Удивляться нечему, охотники периодически подкидывали нам работенку. Мы тоже не скупились, когда натыкались на интересную информацию о зубастых или мохнатых. Получив деньги, мы решили отметить окончание работы и задержались за столиком.
Оглядывая помещение, я наткнулась глазами на причину моих душевных метаний. Ирвин сидел в глубине зала и, похоже, не заметил нас. Но мой долгий взгляд не мог не вызвать ответной реакции, и вампир обернулся. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Он сначала будто удивился мне, а потом в его глазах мелькнуло выражение, подозрительно похожее на горькую обиду. Я с улыбкой кивнула, и Ирвин поспешил отвернуться.
– Переживаешь? – поинтересовался Мрак, проследив за моим взглядом. Он единственный из всех ребят был в курсе.
– Есть немного, – призналась я, – Слишком заманчивая возможность.
– Брось, сестренка, – Мрак поморщился, – он просто вампир. Неужели ты думаешь, что из него вышло бы что-то путное? И, потом, с обычным щенком вон как трудно. С Санькой смотри, сколько хлопот. А ты замахнулась…
Я промолчала, проглотив едкий комментарий. С Санькой было бы значительно проще, если бы Мрак взялся за него сразу и был бы последователен в действиях. Но мой непутевый побратим славился вспыльчивостью и частой сменой настроения. Он мог великодушно простить ученику серьезную выходку, ограничившись устным порицанием, а мог наказать за незначительный проступок – потому что Санька попал не под то настроение. Вместо правдивой констатации факта я лишь качнула головой:
– Я понимаю, Мрак. Но меня все равно гложет какая-то неудовлетворенность. Как будто я что-то упустила.
Мы еще немного посидели за аперитивом, прежде чем нам подали еду. Наш разговор плавно вернулся к обсуждению заказа. Его предметом была пара вампиров, не слишком старых, около семидесяти лет каждому. Мы сработали чисто и четко, это было приятно осознавать, но хотелось еще и еще обговорить каждый шаг, чтобы убедиться окончательно, что работа сделана без сучка, без задоринки. В какой-то момент Мрак прервал мои рассуждения, глядя на дверь.
– Все, можешь заказывать своему вампиру панихиду.
Я проследила за его взглядом и вздрогнула. Этот человек относился к тем, кого я хронически не переваривала. Манек принадлежал к восточной ветви охотников, так же, как и моя давняя подруга Агата, ветви, на сегодняшний момент, самой сильной и плодовитой. Этот человек состоял с Гасей в каком-то родстве, но как разительно отличался от нее! Грубый, жестокий, рисковый. Да, Манек был тертым калачом и головной болью даже для своих. В его тридцать с лишним жизнь уже достаточно потрепала его. В схватках с оборотнями и вампирами он, казалось, потерял не только пару пальцев, но и большую часть своей души. Он не признавал Кодекс, ему было начихать на договоры. Манек шел собственным курсом, сметая те несчастные айсберги, которым не посчастливилось оказаться на его пути. Еще одним примечательным его качеством была абсолютная непереносимость вампиров. Я могла находиться с зубастым в одном помещении и не убить его сразу. Манек не мог. Но самым противным было даже не это. У него хватало сил победить Ирвина. Почему-то внутри у меня неприятно заныло.
Манек направился к стойке, по пути приветствуя знакомых. Нам он едва кивнул: в приятельских отношениях мы никогда не состояли. Заказав себе напиток, охотник огляделся. Обманный маневр: вампира он должен был почувствовать сразу, я уверена. Зрительная информация требовалась ему для составления плана действий. Неспешно допив, Манек направился к Ирвину.
– Мрак, он его убьет, – простонала я.
– И черт с ним, – философски заметил брат. – Леди, ты же отказалась его учить. У тебя нет никаких обязательств перед зубастым.
Это было чистой правдой. Я не обязана его защищать. И все же чувство справедливости не позволяло мне спокойно наблюдать. Пусть это вампир, но слишком необычный для своего вида. Я бы сказала, что он более человечен, чем большинство знакомых мне наемников. За время, проведенное в нашем кругу, он никому не причинил зла. Более того, Ирвин был мягок даже с теми, кто задевал его, заслуживая тем самым хорошей взбучки. А те зарвавшиеся щенки? В принципе, он вполне мог от души потрепать побежденных, если не боялся проблем с их мастерами. Право, во всяком случае, имел: щенки атаковали его на поражение, вопреки Кодексу, ограничивающему такие поединки ударами, не несущими опасности жизни. Но он даже не припугнул паршивцев, удовлетворившись устным предупреждением. Желание найти приключения на свою задницу потихоньку пересиливало во мне профессиональную осторожность. Всей логике вопреки, смерть этого вампира казалась мне вопиющей несправедливостью.
Манек подошел к Ирвину и завязал с ним беседу. Здесь он его убивать не будет. Нельзя светиться перед обычными посетителями. Выведет куда-нибудь. Отказываться выходить бесполезно – Манек вполне мог вышвырнуть Ирвина вон. И что-то мне подсказывало, что охрана охотничьего ресторана вряд ли будет заступаться за вампира. Мой знакомец тоже просчитал это быстро и, не спеша, поднялся из-за стола, оставив деньги за еду. Черт, черт, черт.
– Мрак, что делать? – спросила я.
– Я бы сказал, попрощаться, Леди, но, зная тебя… Бог с тобой, решай сама. Хочешь – отбей его. Ссориться с тобой у Манека пока зубы не выросли.
– Черт… – в очередной раз ругнулась я, провожая взглядом мужчин, направляющихся к двери во внутренний двор. Высидела я секунд сорок. После чего сорвалась с места, соображая, что из оружия у меня с собой только пара ножей: то, что можно пронести незаметно. Миновав просторный, выложенный кафелем холл, одна дверь которого вела к туалетам, а вторая – на открытую веранду, я быстро выбралась на улицу и свернула на задворки ресторана. Судя по следам крови на вымостившем двор камне, вампир успел получить по морде и ненадолго прилечь. Манек разминался, легко поигрывая мечом-единичкой, видимо, прятавшимся ранее под плащом. А вот вампиру приходилось туго. Полагаю, это был первый противник, оказавшийся ему не по зубам. Судя по всему, Ирвин все-таки попробовал взяться за нож, который сейчас одиноко валялся в стороне. Напрасно. Манек прекрасно фехтует. Впрочем, вампир, видимо, быстро сообразил, что к чему, и вернулся к привычному оружию: когтям и зубам.
Манек, видимо, решил, что я желаю посмотреть на поединок, поэтому очень удивился, когда я встала между дерущимися.
– В чем дело, Леди? – поинтересовался он, – Я не уступлю тебе этого зубастого.
– Боюсь, что уступишь. Прекрати бой, – я старалась держаться как можно более твердо.
– Серьезно? – Манек опустил меч и удивленно посмотрел на меня. – И по какому такому праву?
Действительно, какого черта я вмешиваюсь в бой охотника с его главной добычей? Мой поступок мог вызвать весьма серьезный конфликт. Действовать следовало максимально осмотрительно. Я мысленно пробежалась по возможным вариантам. Какую причину назвать, чтобы не спровоцировать ссору? На ум пришла только одна. Ох, и пожалею я потом. А, с другой стороны, вероятно, это судьба?
– По праву мастера. Его бой – мой бой. Могу я предложить тебе себя? – я едко улыбнулась, зная, что Манек предпочтет отступление.
– По праву мастера? – казалось, глаза охотника сейчас вылезут из орбит. Жаль, я не видела выражения лица вампира, стоящего за моей спиной. Ручаюсь, картина была гораздо занятнее. – С ума сойти, Леди, ты теперь учишь вампиров?
– Манек, в любом случае, это тебя не касается. У тебя есть претензии к моему ученику?
– Есть. Но мне сначала необходимо переварить новость. Откланиваюсь.
Он ушел, оставив нас в полной тишине. Мы застыли, наверное, на полминуты. Потом Ирвин двинулся. Он сходил за своим ножом и остановился напротив, глядя мне в глаза.
– Я не понимаю, – он покачал головой. – Я благодарен вам за спасение, но…
– Что-то не так? – осведомилась я, еще сама не до конца осознавая, что натворила.
– Я хотел только спросить: вы это серьезно? – вампир с надеждой посмотрел мне в глаза.
– Нет, – резко ответила я, – я объявила тебя своим учеником перед охотниками ради шутки. У меня юмор такой. Черный.
Постепенно понимание случившегося овладевало его рассудком. В глазах вампира появлялось выражение безграничного щенячьего счастья. Мне стало противно.
– Ты еще можешь отказаться. В конце концов, тебя я не спрашивала.
– Да вы что, Леди, я только счастлив, я и не знаю, как вас благодарить, я…
– Хватит, – я подняла руку, останавливая поток. – Иди, подумай над всем спокойно. Встретимся завтра в два, в «Тыкве». Там, где ты впервые заговорил со мной. Хотя, нет, подальше от лишних глаз. Я, пожалуй, закажу отдельную комнату для беседы. Назовешь официанту мое имя, тебя проводят. Если решишься, завтра принесешь Клятву.
Он попытался что-то сказать, но я решительно остановила его:
– Не надо. До завтра я не хочу ничего слышать.
Комната была обставлена со скромной роскошью. Мне всегда здесь нравилось. Я часто назначала встречи с клиентами именно в приватных гостиных, где забранные деревянными панелями стены, пол, застеленный дорогим паркетом, и хорошего качества мебель так располагали к доверительным беседам. Меблировка комнаты включала в себя лишь самое необходимое: собственно, стол, на этот раз, сервированный на двоих, стулья, несколько кресел, размещенных в углах, небольшой бар с выпивкой и сигаретами. Я наслаждалась уютом, не спеша листая новости и потягивая безалкогольный коктейль.
Он пришел пунктуально, без одной минуты два. Я уже успела заказать себе перекусить и договориться, чтобы его провели стороной, не через зал. Ирвин появился в дверях, одетый, как прежде, в кожу, и слегка взлохмаченный.
– Добрый день, – он кивнул и присел за столик, сложив руки перед собой. Вытянутое, бледное лицо еще больше осунулось. Если бы речь шла о человеке, я бы решила, что он не спал ночь. Ирвин чуть склонил голову на бок и попытался улыбнуться. Надо заметить, попытка вышла довольно жалкой – в каждом движении чувствовалась неуверенность.
– Привет. Что будешь кушать? Я не рискнула тебя угощать, не зная твоих гастрономических пристрастий. Ну, я имею в виду, кроме как…
– Ну, полагаю, белокурая официантка вполне сгодилась бы, – почти серьезно кивнул Ирвин, но тут же исправился, ощутив неуместность шутки, – а если честно, то я не голоден. А вот минералки бы выпил.
Я пожала плечами и отпустила официанта с заказом. Несколько минут мы сидели в молчании, изучая друг друга. Я изо всех сил держалась, чтобы не ухмыльнуться. Впервые в жизни меня просил о наставничестве враг, и я полагала, что нервничать следовало мне. Все предыдущие контакты с разумными вампирами ограничивались агрессивными беседами с на редкость самоуверенными типами. Однако я была спокойна и весела тем самым злым весельем, которое так часто охватывает перед очередной хулиганской выходкой. Чего нельзя было сказать о моем визави. Вампир явно нервничал, хотя поза и выражение лица оставались спокойными. Но его с головой выдавала скованность, неуверенность в глазах и напряжение, сделавшее его тело угловатым и неловким. Выдержав паузу, я все же начала первая, понимая, что Ирвин ждет инициативы от меня.
– Прежде всего, мне хотелось бы узнать, за каким чертом ты поперся в ресторан, принадлежащий охотникам? Наемники – понятно, наше дело – сторона. Для нас ты всего лишь возможное развлечение, пока за твою шкуру не заплатили.
– Ну, – он пожал плечами, – я уже очень давно не трогал людей. Охотники это чувствуют и не нападают на меня.
– Железная логика. Тебе просто повезло, что ты раньше не встретил такого фанатика, как Манек, – меня пробрала легкая дрожь от того, что я сидела рядом с очень голодным, надо полагать, вампиром. Я работала с зубастыми достаточно долго, чтобы осознавать, что употребление крови – не их прихоть. Кровь – единственное питательное вещество, которое они могут полноценно усваивать. И она жизненно необходима им для того, чтобы поддерживать функциональность организма в норме. Разум, например.
– Я вас искал, – вдруг тихо признался Ирвин, – не мог смириться с отказом… Надеялся.
Я слегка опешила. Не то от неожиданной искренности, не то от вампирьей глупости, не то от того, что весь город в курсе, где мы с Мраком рассчитываемся за заказ. Хотя… Вероятно, он следил…
– Я видел, как вы общались с тем охотником. Потом ваши беседы с Мраком, обрывки разговоров, услышанные мной… В общем, я отследил заказчика.
Надо же. Какой смышленый мальчик. И ловкий. Раз он сумел выследить охотника, а тот его не почуял.
– Что будем делать? – наконец задала я самый ожидаемый вопрос.
– Ну, если вы не передумали… – неуверенно начал вампир.
– Ты сам-то хорошо подумал? – скептически прервала его я, – Ты осознаешь, что тебя ждет? Ты в курсе Клятвы Мастера и Ученика?
– В курсе, – кивнул мой собеседник. – И, да, я хорошо подумал.
– Ты будешь, фактически, принадлежать мне полностью. Я буду командовать тобой. Не советовать, а приказывать и требовать исполнения. За проступки я смогу наказывать тебя, как захочу. Заставлять делать то, что считаю необходимым. Я могу быть жестокой, очень жестокой.
– Вы справедливая, – покачал головой Ирвин.
– У тебя не будет секретов от меня. Совсем. По крайней мере, я буду добиваться от тебя любой информации, которую захочу знать. Это может быть больно.
– Вы честная, – усмехнулся вампир.
– Подумай хорошо. Полное подчинение. И срок я тебе назвать не могу.
– Вы будете передавать мне свое мастерство, Леди. Это важнее. Я готов к жертвам.
– Боже, сколько пафоса. Ладно, кончай с дифирамбами, раз ты все так хорошо обдумал. И, кстати, можно на «ты».
– Хорошо. Один вопрос: как мне к тебе обращаться?
– Леди, – пожала я плечами. – Хочешь стать профессиональным наемником, забудь об имени, фамилии и прочих персональных данных. Мы используем клички. Так безопаснее. Если пожелаешь, можешь себе тоже что-то выбрать. Но, учти, может и не прижиться.
– Меня мое имя устраивает, – улыбнулся вампир. – Что я должен сделать?
В общем, в тот день я стала похоже, первым мастером, взявшим на частное обучение вампира.
Глава 3. О подростках и зубастом быте.
Видимо, наши интересы относительно сроков совпали: Ирвин явно хотел быстрее приступить к реализации обещанного ему обучения. Или же боялся, что я передумаю. Откровенно говоря, я тоже боялась. События неслись с такой ошеломляющей скоростью, будто вознамерились случиться как можно быстрее, не дав оторопевшему мозгу и шанса что-либо проанализировать. И это было к лучшему: казалось, стоит мне оценить ситуацию трезво, главной эмоцией станет ужас от содеянного. Поэтому переезд был назначен на тот же вечер. А новость о своем новом статусе я решила пока придержать. На то, чтобы предсказать реакцию моих коллег не потребовалось бы и тех несчастных секунд, что судьба дала мне на принятие решений.
Мы встретились у «Тыквы» вечером. Видимо, мой новоиспеченный щенок приехал на такси, потому что никакого транспорта у него не оказалось. До дома мы доехали на моей машине, и, пожалуй, никогда еще у меня не было такого пульса, как в ту поездку. Сердце колотилось, как бешеное. Ирвин сидел на пассажирском сидении, равнодушно разглядывая проносящийся за окном город, и молчал. Я не могла понять, вызвана ли его немногословность волнением, или же сдержанность является чертой характера. Меня же молчание изрядно нервировало. Я кожей чувствовала присутствие врага в нескольких десятках сантиметров и пыталась обуздать сорвавшиеся с цепи инстинкты. Вырвавшись из границ города, я вздохнула, прогоняя сковывающий тело страх, и услышала напряженное:
– А ты за городом живешь?
Прозвучавший голос разбил атмосферу сгустившегося оцепенения и принес неожиданное облегчение. Я вежливо улыбнулась и отозвалась:
– Ага. А что, волнуешься относительно финала этой поездки?
Ирвин косо взглянул на меня и тоже натянуто улыбнулся:
– Полагаю, не меньше твоего. Или ты думала, что зубастые нервничать не умеют?
Я пожала плечами и честно призналась:
– Я не задумывалась об этом.
– Ну, инстинкт самосохранения-то никто не отменял, – все с той же нарочито спокойной улыбкой сообщил вампир. – Если твое исчезновение озаботит, как минимум, твою компанию, то о моем вряд ли найдется, кому горевать. А твоя профессиональная репутация мне известна. Так что, у меня тоже есть повод для волнения.
– Неужели у тебя совсем нет друзей? – удивление прозвучало слишком наигранно, чтобы казаться искренним. Все, что я знала о зубастых, на данный момент, давало мало поводов верить в привязанности, а, тем более, в крепкие чувства вампиров друг к другу. Холодные, рациональные, бесчувственные твари – опровержений этому я пока не находила. Они создавали коалиции между равными только основываясь на выгоде. В группе, основанной одним сильным зубастым, или в стае, как называли такие группы охотники, все младшие особи подчинялись старшему и, соответственно, преследовали его интересы. О любви или дружбе между вампирами я слышала, разве что, в легендах. Но сейчас фальшь почему-то смутила меня. Мне показалось невежливым напоминать собеседнику, что, по части чувств и эмоций, он имеет полную инвалидность. Ирвин бросил на меня хмурый взгляд, усилив неловкость, и отрезал:
– Совсем.
Я уже собиралась извиниться за допущенную бестактность, но вампир добавил гораздо мягче:
– Мои интересы слишком разнятся с интересами сородичей. Я пытаюсь уйти от того мира, в котором вынужден жить. Далеко не все представители моего вида готовы понять мое стремление. О поддержке даже говорить смешно.
– Почему ты хочешь жить иначе?
– Потому что мне не нравится быть вампиром, – пожал плечами мой ученик. – И никогда не нравилось.
Обдумав его слова, я заложила бережный поворот, съезжая с шоссе на проселочную дорогу, и осторожно поинтересовалась:
– Ирвин, ты же понимаешь, что обратной дороги нет? Ты отдаешь себе отчет в том, что стать снова человеком у тебя вряд ли получится?
– Конечно, – вампир недоуменно взглянул на меня. – Но я надеюсь, что смогу хотя бы жить, как человек.
Беседу пришлось прервать, так как наш путь был завершен. Логово мое стояло на отшибе небольшого поселка, километрах в двадцати от города. Я неспроста выкупила этот участок: кудрявые яблони и густые кусты сирени удачно отгородили домик от остальных зданий. При желании сюда можно было даже подъехать незаметно. В то же время, такое расположение вызывало меньше подозрений, чем одинокий коттедж на опушке леса. Да и без благ цивилизации мне было бы тяжко. Весь дом представлял собой сложную систему, лабиринт, созданный материальной и нематериальной защитой. Надо сказать, я крайне скептически относилась к околомагическим штукам. Все эти бабкины заговоры – редкая чушь, на мой взгляд. Но, тем не менее, эта «чушь» местами работала. Мой дом являл собой чудо, созданное людьми охотников для меня в благодарность за оказанную однажды услугу. Я бы поручилась, что ни один другой наемник не мог похвастаться таким богатством. Система управления была проста: рычаги и кнопки находились в каждой комнате. Подчиняясь действию пульта, приходили в движение панели, спрятанные внутри стен, пола, потолка, под порогами, окнами. Если они соединялись, то восстанавливалась целостность рунической вязи, пересечь которую вампир не мог. Легким и непринужденным движением я могла отсечь невидимым барьером любой участок дома, какой мне заблагорассудится. Даже если бы вампир стал биться лбом, обойти защиту ему бы не удалось. Сам замок также был выполнен из материалов, которые вызывали у вампиров боль при прикосновении. А нанесенные руны успешно отвлекали взгляд. Из тех крох информации, которыми со мной сочли возможным поделиться охотники, я узнала, что технология защиты им известна из старых записей, сохранившихся в семейных архивах. Как именно она работала, никто не знал. К сожалению, распространить этот прием на другие ситуации не удалось. На живые объекты подобные ухищрения не действовали. Кровь была отличным ориентиром для зубастых, сводя на нет все попытки защититься от их пристального внимания. Знаки, начертанные на земле или любой другой поверхности, не работали. То есть, использовать технологию во время заказа тоже не удавалось. Требовались исследования, возможно, задействовавшие бы куда больше ресурсов, чем имелось в распоряжении охотников. Но они свои секреты хранили в строжайшей тайне, не делясь даже с сильными мира сего. Мотивация была прозрачна и понятна: то, что можно купить за деньги, можно за деньги и продать. Например, тем же вампирам. А на любое оружие рано или поздно найдется контраргумент. Так что, я имела только весьма общее понятие о том, как, собственно, работает защита моего дома. Большая же часть наемников вовсе не представляла, что такое возможно. И, как выяснилось, не все вампиры были в курсе.
Отперев дверь, я пропустила ученика вперед, и замерла в холле, давая ему возможность осмотреться. Дом у меня был просторный, полный воздуха и света. До сих пор не знаю, что сподвигло меня так размахнуться: жила я одна, изменять привычный уклад не планировала, так что мне подошли бы и куда более скромные размеры. С другой стороны, возможно, выйдя, наконец, на хороший уровень и достойный заработок, я просто хотела себе позволить немного роскоши и удобства, от которых отказывалась много лет. Из холла вели двери: в гостиную, кухню, большой санузел, кладовую и скромных размеров зал для тренировок. Так же под лестницей в холе располагалась неприметная дверь в гараж, но пользовалась я ей редко, предпочитая попадать в логово через парадный вход.
На втором этаже располагался хозяйский блок: спальня, ванная комната и кабинет, соединенные смежными дверями. И этот уютный замкнутый мирок мне очень нравился. Фактически, обитала я именно в нем, почти не посещая две оставшиеся комнаты. Обе они считались гостевыми спальнями, и в обеих имелись небольшие санузлы. Мотивы подобной планировки имели мало общего с мечтами о шумных вечеринках, гостях или большой семье. Все было куда прозаичнее: учитывая мощные стены и крепкие двери, я вполне допускала возможность использования спален в качестве камер. Гости, желающие остаться на ночь, в моей жизни полностью отсутствовали, поэтому комнаты простаивали без дела. Теперь же одну из них я предложила занять ученику. Он выбрал ту, что располагалась ближе к лестнице, напротив входа в мой кабинет. Возможно, надеясь, что расположение сыграет ему на руку, в случае бегства?..
– У тебя очень уютно, – вполне искренне сообщил мне Ирвин, обозрев обстановку комнаты.
– Уже у тебя, – возразила я. – Располагайся, эта комната будет твоей спальней на время всего обучения, а это пара-другая лет. Не знаю, правда, нужно ли тебе спать…
– Хоть иногда хотелось бы, – усмехнулся вампир, и я тоже хмыкнула, оценив двусмысленность шутки. – Ладно, я схожу к машине за вещами.
Спустя минуту он озадаченно позвал меня. Спустившись, я с удовлетворением обнаружила замершего перед распахнутой входной дверью зубастого.
– Я выйти не могу, – растерянно сообщил мне он.
– Ах, да, прости, – отозвалась я, стараясь замаскировать радость под рассеянным тоном. Повода проверить защитный механизм в действии до сих пор не находилось, и мне отрадно было узнать, что все работает, как надо. – Это барьер. Зубастые не могут его преодолевать. Он постоянно закрывает весь периметр дома, я отключала его, чтобы ты смог войти внутрь. Такие же барьеры установлены и внутри. Не обижайся, пожалуйста, но я буду закрывать вход в дом и в свою спальню. Хотя бы на первое время.
– Спасибо, что не в мою… – по-прежнему ошарашенно отозвался мой ученик и вышел на улицу, когда защитный барьер исчез.
Я посмотрела ему вслед и удовлетворенно улыбнулась. Мне вовсе не нужны были проблемы. Да я и не совершенная дура, чтобы предоставить врагу свободу в моем доме. Кроме того, все это могло оказаться грандиозной ловушкой, а вампир – приманкой или двойным агентом. Меня радовало отсутствие протеста против барьера.
В доме имелся и третий этаж, подземный. С ним я пока знакомить своего ученика не стала, прикрыв барьером и спуск туда. Подвал представлял собой своеобразный бункер, на случай, так сказать, осады. Там я расположила кухонный закуток, миниатюрный санузел, две небольших комнаты, которые можно было использовать и как спальни, и как камеры, и кладовые с техническими помещениями. По моему абсолютному убеждению, понадобиться вампиру там ничего не могло.
Будни потекли неспешно, один за другим, постепенно насыщая мою жизнь новыми привычками и действиями. Первую ночь я почти не спала: несмотря на работающий защитный барьер, который я проверила раз пять, я не смогла провалиться в сон, все время возвращаясь мыслями к обитающему теперь в доме вампиру. Идея запирать не свою, а его комнату нравилась мне все больше. Кроме того, я не представляла, с чего мне стоит начать обучение, ведь мой ученик был значительно старше тех малолеток, что обычно попадают к мастерам. Да и база, какая-никакая, у него явно имелась. Голова пухла от теснившихся в ней мыслей, не оставляя сну и шансов, поэтому первый день совместного проживания в логове прошел быстро и туманно. Приступать к тренировкам я не решилась, ограничившись лекцией относительно привычного мне распорядка дня. Я честно предупредила вампира, что не смогу полностью исключить возможность подставы с его стороны, поэтому предоставить полную свободу в собственном доме решусь не сразу. Ирвин досадливо поморщился, но с предложенными правилами согласился. Второе мое условие: не покидать дом без меня, он тоже принял, хоть и продемонстрировал недовольство.
– Чувствую себя подростком, – пожаловался он. – Но, если другого выхода нет…
– Есть, – отрезала я. – Спускаешься по лестнице и дальше прямо.
– Я понял, – тоскливо протянул вампир, отводя глаза. – Ну, раз надо, значит, надо. Слушай, а приготовить что-нибудь перекусить у тебя можно? Если нужны продукты, я мог бы…
– Ты ешь человеческую еду? – озадаченно перебила я своего щенка. Тот посмотрел на меня внимательно и осторожно, словно беседуя с ребенком, произнес:
– Ну, я, все-таки, не-мертвый, а не «не живой». Какой-то источник питания должен быть. Если я стараюсь отказываться от крови, значит, ее нужно чем-то заменять. Это проблема? Я не особо прожорлив.
Я засмеялась, почувствовав, как стресс немного отпустил напряженные нервы, разряженный шуткой.
– Нет, конечно. Можешь распоряжаться всеми запасами, что найдешь. На меня особо не рассчитывай, хозяйка из меня не очень. И чем тебя угостить, не представляю: как-то не сталкивалась раньше с гастрономическими пристрастиями зубастых.
– У большинства главным гастрономическим пристрастием была бы ты, – пожал плечами Ирвин.
Кстати, именно с питанием была связана наша первая проблема. Те «вкусности», которые он потреблял, в основном, в жидком виде, должны были храниться в холодильнике. Такое соседство не прибавляло аппетитности сыру, маслу и салату. Пришлось обзавестись бытовой техникой. Верная привычке везде искать плюсы, я подумала, что запас крови в доме – это весьма удобно для наемника.
Спал Ирвин мало. Насколько я знала, вампирам вообще требовалось ничтожно мало времени для сна. Им хватало буквально часа или двух в сутки, чтобы перезагрузиться и восстановить силы. Более того, эти удивительные создания могли в принципе отказаться от сна на несколько дней, без серьезного ущерба для здоровья. А могли лечь в спячку и спокойно продрыхнуть не один десяток лет. Тело переходило в режим почти трупа, разве что, не разлагалось. Хотя, в нашем мире, отравленном химикатами и консервантами, и людские тела разлагались до неприличия медленно. И, тем не менее, пока еще сохранялась традиция хоронить мертвецов. А жаль. Ввели бы повальную кремацию, и поголовье вампиров сразу существенно сократилось бы.
Что же до профессиональных навыков Ирвина, то здесь ситуация оказалась куда печальнее. Известно, что некоторый уровень эйфории присутствует у всех щенков. А у моего мальчика, добившегося меня в качестве мастера, эйфория прямо-таки зашкаливала. Амбиции нежно исходили из него, как соки из молодой березы, а это чревато не только синяками, но и кое-чем покрепче – наши ребята не любят зарвавшихся новичков. Самомнение – первое, что нужно выколачивать из щенка. Сразу.
Вообще, по общепринятой педагогике, первая ступень обучения заключалась в том, что ученика требовалось освободить от всего наносного, чтобы на благодатной почве начать возводить правильный характер. На практике это решалось физическим и психологическим давлением. Наше профессиональное сообщество базировалось на силе. За внешним дружелюбием и взаимоуважением скрывалась постоянная гонка, где выживал сильнейший. И щенков в эту иерархию вписывали весьма грубо и доходчиво. Или исключали совсем. Мастер, принявший молодого воина на обучение, нес за него полную ответственность. В случае чего, наемники спрашивали именно с наставника. Поэтому мастер должен был стать непререкаемым авторитетом, ориентиром и мерилом в жизни. Без позволения учителя не могло случиться ни одной драки, ни одной вылазки, ни малейшей шалости. Выживание щенка зависело от этого напрямую. В случае проявления своеволия или неуважения, молодого воина следовало бить, бить и еще раз бить, уничтожив и гордость, и дерзость, и упрямство. Поскольку мой щенок был не очень молодой, по сравнению с мальчиками шестнадцати–восемнадцати лет, и должен был понимать кое-что в этой жизни, я надеялась, что без первого этапа удастся обойтись. По крайней мере, Ирвин производил впечатление вполне разумного и адекватного. Я полагала, что мы сможем договориться.
Когда он обустроился и обвыкся, спустя две недели после переезда, я, наконец, предложила:
– Поехали, потренируемся.
Я не зря выжидала это время. Честно сказать, мне было откровенно страшно допускать контакт с вампиром. А, учитывая, что я все же профессионал отнюдь не дистанционного боя, контакт обязан присутствовать. И, тем не менее, я попросту не могла заставить себя подпустить вампира ближе, чем на несколько метров. Если мы сталкивались на кухне или в холле, где места для обходного маневра не было, я почти физически, чудовищным усилием воли подавляла в себе желание убить его на месте. Казалось, что у меня катастрофически недостает скорости, чтобы быть с вампиром хотя бы на равных. Ведь, на самом деле, дружеский спарринг гораздо сложнее настоящего боя, где можно не зацикливаться на обозначении удара, а бить на поражение. Мой инстинкт самосохранения вопил благим матом, обзывая меня дурой, но разум заставлял его держаться в рамках приличия. Единственное, что я могла себе позволить, это занятия по общефизической подготовке. Казалось бы, Ирвину они не требовались: сила, явно превосходящая человеческую, позволяла ему все упражнения выполнять легко и беззаботно. Тем не менее, даже у весьма тренированных людей не все мышцы работают одинаково. Мне требовалось подготовить те, что активно участвуют в фехтовании, и отступать от плана, ввиду физических особенностей нового ученика, я не собиралась.
Куда хуже все обстояло с психологическим контактом. Разумеется, мне было интересно узнать об Ирвине как можно больше, но он демонстрировал отличное владение юмором и словом, мастерски избегая откровенных разговоров. И прикидывался дураком, делая вид, что не понимает моих намеков. Конечно, можно было просто задать ему прямой вопрос и добиться такого же прямого ответа, но мне было страшно. Я боялась не ученика, а себя. Едва сдерживаемая инстинктивная агрессия, готовая выплеснуться наружу по любому поводу, давала мне мало шансов на мирный диалог в случае, если щенок заупрямится и откажется отвечать прямо. Я решила сократить дистанцию через полноценные тренировки, а уже после приступать к разговорам.
В результате, две недели я практически не вылезала от своего мастера. Ами ничуть не жалела меня, гоняя по залу, заставляя работать на пределе моих возможностей. С ее тренировок я возвращалась, едва держась на ногах. Мне еще и доставалось за нерасторопность. Ами костерила меня, на чем свет стоит и, если я не поспевала за ней, атаковала по-настоящему. Однажды я даже вернулась с разбитым лицом и кровоточащей губой. Этот печальный результат был достигнут с помощью моей медлительности и нежелания моего мастера останавливать ладонь в точке обозначения. Зато меня не покидало состояние откровенной злости: на Ами, на Ирвина, на собственную глупость. Злость искушала и стимулировала, заставляя доказывать себе, что я не совсем размазня.
В такой ситуации следовало бы отказаться от заказов, но, во-первых, деньги никогда не бывают лишними, а, во-вторых, у нас пошел горячий сезон. Заказов было много, упускать их я считала неразумным. В результате расписание установилось следующим образом: четыре дня в неделю я посвящала тренировкам с Ами, и, следовательно, три оставшихся дня могла работать над заказами, параллельно проводя занятия с учеником. Силы кончались, нервная система упорно не желала стабилизироваться и, наконец, мой мастер стала опасаться, что я доведу себя до истощения. Я злилась, материлась, пила кофе, чтобы не сорваться и не позволить себе напиться чем-то покрепче: не лучшая демонстрация для нового ученика.
Спустя две недели я все же созрела.
Глава 4. О недомогании и спаррингах.
Ирвин слегка растерялся:
– Поехали. А куда? Мы разве не здесь будем заниматься?
– Здесь тоже можно. Но зал маленький и оставляет желать лучшего, – я скептически качнула головой, – нам с ребятами больше нравится тренироваться в большом зале. Это в центре, в одном спортклубе. Ну, так что?
– Да, едем, конечно.
Мы быстро собрались, забрались в мою машину и направились к городу. Выбравшись на шоссе, я завела легкую беседу, на первый взгляд, обычную болтовню, но целью было прощупать ученика, обозначить его биографию. Ирвин отвечал напряженно, едва реагируя на мои вопросы. Я несколько раз с беспокойством взглянула на него. Вампир ехал с закрытыми глазами, судорожно сжав челюсти.
– Вин, с тобой все в порядке? – Я сократила его имя впервые, и, похоже, он отреагировал именно на это.
– Да. Немного… голова кружится… – вампир заставил себя открыть глаза и взглянуть на меня, но тут же откинулся на спинку кресла, устремив взгляд в потолок.
– В чем дело? Ты бледен. Ты голодный? – вопрос был задан совершенно спокойным тоном, и, я надеюсь, мой спутник не заметил, как напряженно сжались на руле мои руки.
– Мне из-за скорости нехорошо, – признался мой новоиспеченный ученик.
Я притормозила немного, а потом удивилась:
– Да ну? Хочешь сказать, в отличие от собратьев, ты не шустрее черепахи?
– Нет, – вампир нервно сглотнул, – но поездки в машине плохо переношу. Глаза начинают болеть. И голова кружится.
– Вот тебе на, – прокомментировала я, бережно закладывая поворот. – Погоди, но ведь когда мы ехали ко мне из «Тыквы»…
– Ты нервничала, все время оглядывалась на меня и вела машину куда медленнее, – пояснил щенок, не открывая глаз.
Я шумно выдохнула, пытаясь переварить информацию. Но паззл никак не желал складываться:
– То есть, ты передвигаешься исключительно пешком?.. Ирвин, я не понимаю..
– Кровь, – процедил он, повернув ко мне побледневшее лицо. – Если долго не пью, то…
Я понимающе кивнула и подытожила:
– Хорошо. Я постараюсь ехать медленней. Потерпи немного, еще минут десять-пятнадцать. А по возвращении домой ты нормально поешь. Крови.
Мы достигли клуба в обозначенные мной сроки. Я вела машину неторопливо и аккуратно. И не только из-за Ирвина. Несмотря на стремительно увеличивавшееся количество жителей и инфраструктуру, город оставался придатком военного центра. Некогда он был провинциальным захолустьем, «концом географии», и жили здесь исключительно обитатели военной базы с семьями. Улицы можно было сосчитать по пальцам. Но мир развивался, через эти места, находящиеся на достаточном удалении от предгорий, чтобы похвастаться ровным, как тарелка, ландшафтом, и умеренной лесистостью, протянулась сеть железных дорог. Еще через некоторое время окрестности пронизали вены и артерии цивилизации: автомобильные дороги, почти век спустя, преобразовавшиеся в автобаны и шоссе. И захолустный городишко внезапно оказался удобным транспортным узлом, что сыграло с ним злую шутку, еще во время «первой волны» вампиров.
Зубастые ворвались в нашу жизнь после неудачных экспериментов ученых, задавшихся целью создать «идеального солдата», передав людям удивительные способности, вроде умопомрачительной регенерации, скорости, силы, выносливости. Эксперимент провалился, но работники науки успели внести изменения в гены вампиров. И, когда подопытные вырвались на свободу, разгромив лабораторию, выяснилось, что теперь оборот, превращение в вампира, протекает куда стремительнее. Еще одним бонусом стала быстрая адаптация новообращенных: раньше на этом этапе погибала большая часть молодых зубастых, не способных думать о чем-либо, кроме голода. Популяция возросла, и вампиры вышли из тени. Нападения на людей участились, превратившись в одну кровавую волну, прокатившуюся по восточной части страны.
В качестве начальной реакции, задолго до того, как разрослись и окрепли семейства охотников, как возникли берущиеся за убийство нечисти наемники, стало усиление военных постов. Правда, действие это было почти что неудачным, надежной защитой солдаты стать так и не смогли: современное оружие не давало должных результатов. Да и разобраться в природе угрозы удалось не сразу. Однако усиление военных произошло, а обратный процесс – нет. В Княжестве появилась вторая власть. Объявленное чрезвычайное положение сохранилось на много десятилетий, в качестве местной правящей силы. В нашем городе не было полиции в привычном понимании, контроль за порядком осуществляли силы гарнизона. Нарваться на блюстителей закона неприятно везде, а здесь – вдвойне. В целом, у наемников с военными был нейтралитет. Вроде бы. До первой стычки. Положение у профессиональных убийц было полулегальным: нас никто не трогал без оснований, но и оправдания в глазах властей наши действия не имели. В отличие от охотников: к ним относились куда лояльнее. Поэтому без нужды я старалась под бдительный взгляд правоохранительных органов не попадать.
Аккуратно припарковавшись, я заглушила мотор и взглянула на своего пассажира. Вин открыл дверь и выбрался на воздух. Его пошатывало.
– Ты как? – участливо поинтересовалась я.
– В норме. Не беспокойся, пожалуйста. Сейчас приду в себя, – Ирвин засунул руки в карманы куртки, запрокинул голову и втянул воздух. Свет фонарей отблескивал на его волосах. Тени скользили по лицу, бледному, но вполне человеческому. Я никогда в жизни не приняла бы его за вампира, если бы не знала наверняка.
– …хозяева – наши старые знакомые, и договоренность у нас очень давняя. Ежедневно, в течение десяти часов клуб наш, – я стремительно шла по служебному коридору, попутно знакомя ученика с расположением помещений в огромном здании.
– Впечатляет, – восхищенно цокнул языком Ирвин, – И не дорого это?
– Дорого. Мы скидываемся. Никто не остается внакладе, поверь мне. К тому же, нам гораздо удобнее планировать тренировки только между собой, без учета посторонних глаз. Сегодня зал наш с тобой в течение четырех часов. Полагаю, для первого знакомства нам хватит. Как вестибулярный аппарат?
– Спасибо, уже гораздо легче, – серьезно кивнул ученик, и я вновь задумалась о его возрасте. Бред. Он не может быть высшим. Но он очень разумен. И человечен. Нет, даже для ста с хвостиком он выглядит "молодо". И все же…
Чем выше вампирский стаж, тем больше зубастый похож на человека: тем лучше сдерживает голод, расшифровывает человеческие эмоции и мотивы, обретает способность не только понимать чувства, но и примерять их, прогнозировать поведение жертвы на несколько шагов вперед. Их речь также становится выразительной, эмоционально окрашенной, яркой. В нее возвращаются юмор, иносказания. Прожив около сотни лет, вампиры уже прилично адаптируются к человеческому обществу. Настолько, что могут сойти за своего. И человек, не обладающий внутренним чутьем охотника, не распознает в собеседнике кровожадную тварь. Разве что, будет постоянно испытывать легкое беспокойство, тревогу. Все вышеперечисленные признаки Ирвин демонстрировал. И прекрасно сдерживал свой голод, если, конечно, не врал о своей диете. И в баре я его сразу не почувствовала… По совокупности фактов, ему должно быть не меньше ста пятидесяти. Но я интуитивно была уверена, что и до сотни мой мальчик пока не дотягивает. Кто же он? Эволюционная шутка природы? Что же за чудо досталось мне в ученики?
– Раз тебе легче, тогда иди, переодевайся, и начинай разминаться. Время дорого.
Когда вампир вернулся, я сама вовсю разминалась, решив предоставить щенка самому себе. Наблюдение за ним давало прекрасную возможность попытаться понять, откуда он. Я делала привычные упражнения, особое внимание уделяя рукам. Обе они когда-то были сломаны. И, хотя кости быстро и без особых последствий срослись, хорошая разминка была залогом выживания и профпригодности.
Ирвин смотрел на меня пару минут, после чего начал разминаться сам. Я, практически не поворачиваясь, исподволь наблюдала за ним. Вампир был изумительно красив. Впрочем, это свойство присуще всей его братии, так что внешность как раз меня не удивляла. Зато удивляла гибкость. Ловкость. Уверенность. Наверняка он нервничал. Он не мог не нервничать, потому что впервые сталкивался со мной в ситуации, требующей применения оружия. Но простота его движений зачаровывала. Тонкая кисть, изящные пальцы. Мальчишеская фигура. Судя по всему, Вин, как и я, являлся выпускником очередной школы. Их было не так уж и много, но угадать с лету возможным не представлялось. Тем не менее, мне не доводилось ранее слышать, чтобы хоть кто-то осмелился обучать вампира. Интересно, где же пошли на такой риск, сколько запросили за это, и, главное, откуда у моего ученика такие деньги. Пока что Ирвин не производил ощущения принца.
Разминка его была неплохой, приличный набор упражнений на основные группы мышц. Однако веяло от нее стандартами и казенщиной, оставляя привкус лекарств во рту. Ни один мастер не стал бы пользоваться не измененным блоком упражнений, он обязательно переделал бы его, подогнал под себя, под нужды ученика. Я была уверена, что, учитывая особенности организма вампира, упражнения необходимо было слегка изменить. То, что его учителя не задумались об этом, характеризует его школу не с лучшей стороны. Теперь мучиться с результатами их труда придется мне.
***
Ирвин закончил разминку и обернулся к Леди. Он чувствовал себя не слишком уверенно. Последний месяц его словно качало на качелях, бросая от взлета в падение. И сейчас вампир никак не мог понять, что же он все-таки чувствует. Внутри бушевал коктейль из восторга, предвкушения, торжества и тревоги. С одной стороны, Леди ему рекомендовали несколько сведущих знакомых. Правда, с оговоркой: «конечно, возьмет, если не убьет сразу». Перспектива была заманчива, и Ирвин бросился в омут с головой. Дороги обратно, к собратьям, не было, да и устал уже вампир порядочно от вечной борьбы с собой за себя. Ему хотелось просто учиться. Совершенствоваться. Позволить себе хоть на секунду почувствовать себя человеком.
Увидев Леди впервые в наемничьем баре, Ирвин усомнился в ценности настойчивых рекомендаций. И чем, собственно, эта посредственная, на вид, женщина могла отличаться от остальных? Среднего роста, стройная, спортивная и поджарая, с длинными черными волосами, обычно убранными либо в хвост, либо в косу, она вовсе не производила впечатления крутого наемника. Разве что, внутренняя сила ощущалась в ней сразу. Леди держалась уверенно и раскованно, не испытывая перед ним ни страха, ни замешательства, ни злости, ни раздражения – ничего из стандартного набора, демонстрируемого людьми. Ирвин ощущал в наемнице нервозность, опаску, легкий отголосок страха. И, вроде, привычный к подобным реакциям, впадал в ступор. Чутьем, присущим хищнику, он ощущал, что боялась Леди не его. Додуматься до причины появления страха самостоятельно вампир не смог, а спрашивать ему казалось неуместным: вряд ли мастер вот так запросто признается в своей слабости. Ее интонации поначалу звучали резко, насыщенные явным или спрятанным между строк сарказмом. Обычно за резкой манерой разговора люди скрывали либо неуверенность, либо, напротив, самоуверенность, чувство собственного превосходства. У его нового мастера не было ни того, ни другого. Она была настоящей, вела себя так, как считала нужным, и не видела смысла под кого-то подстраиваться. С ней было легко. На первый взгляд.
Все, кто мог хоть что-то рассказать о наемнице, непременно использовали одно и то же слово: фанатик. Она была всецело предана своей работе. Насколько было известно общественности, ни семьи, ни привязанностей у Леди не было. Единственными людьми, которых она допускала в свою жизнь, были ее наставница и друзья-наемники. Поведение мастера Ирвина не было лишено некоторого эпатажа и демонстративности: женщина охотно ввязывалась в драки, порой провоцировала их сама. Не спускала ни одной обиды, причем, рассчитывалась за них показательно, радуя публику очередным шоу. Среди наемников женщины были редкостью, профессия, все же, оставалась сугубо мужской, поэтому отвоевать свое место Леди наверняка было непросто. С этой точки зрения, показушность была вампиру понятна.
Пытаясь представить себе Леди, основываясь на полученной информации, Вин мог ожидать всего, чего угодно: яркой и стильной одежды, броских аксессуаров, привлекающих внимание, чуть надменной манеры себя вести, свойственной тем, кто стремительно достиг каких-то высот в непростой карьере наемника. Но образ Леди, скорее, отличался простотой, несмотря на дорогую и добротную одежду. Наемница предпочитала тяжелые ботинки, джинсы, футболки, рубашки. Серебряные украшения: цепочки с кулонами, браслеты и кольца, вполне заинтересовали бы поклонников тяжелой музыки. В этом стиле чувствовалось что-то нарочитое, но Ирвин пока не мог понять, что. Во всяком случае, манера одеваться определенно способствовала тому, что выглядела наемница моложе: на вид ей было между двадцатью пятью и тридцатью годами. Насколько смог выяснить Ирвин, возраст его мастера перевалил за третий десяток. Довольно удачный период для наемника: организм еще молод и силен, а опыт уже успел накопиться. Пик расцвета. Леди была в наемничьем бизнесе немногим больше десяти лет. Очень приличный срок выслуги. И, несмотря на почти физически ощущаемую разницу в возрасте, в свою пользу, Ирвин порой чувствовал себя рядом с ней ребенком. От ее ровного тона, четко отмеренных слов, выверенных взглядов и жестов веяло спокойной уверенностью мастера. Леди хорошо знала свое дело, и именно это ощущение профессионализма покоряло вампира и заставляло замирать и нервничать рядом с наемницей. Несмотря на собственные многократно превосходящие физическую силу и скорость.
– Леди, – неуверенно окликнул он, все еще обдумывая стратегию поведения. Мастер как раз окончила разминку и остановилась, восстанавливая дыхание. – Если не возражаешь, я хотел бы предложить тебе спарринг.
Она подняла на него зеленые глаза и криво усмехнулась – одним уголком рта. Эта дурацкая ухмылка сразу стерла образ молодой женщины, раскроив лицо надвое. В уголках губ и глаз собрались морщинки, а в зрачках застыла знакомая насмешка.
– В общем, ты в своем праве, – кивнула Леди, не оставляя выбранного выражения лица, – это вполне закономерно: посмотреть, на что способен предполагаемый мастер. Вот только делать это надо было до согласия, Вин, а не после.
Вампир обезоруживающе улыбнулся и развел руками:
– Честно говоря, я думал, что ты меня убьешь, если я предложу тебе хотя бы дружеский бой.
– Ну, убить не убила бы, – задумчиво окинула его оценивающим взглядом мастер, – но поваляла бы всласть, точно.
Ирвин снова пожал плечами, перемещаясь в более удобное положение.
– Так что мешает тебе сделать это сейчас?
– Ничего. Ровным счетом, – уже дружелюбнее улыбнулась Леди и протянула ему меч. – Защищайся, сын тьмы.
Вампир с удивлением оглядел оружие и не сдержался:
– Тупой? Тренировочный?
– Ага. Не ушибись.
***
Ирвин взялся за рукоять, примерился, покачался с носка на пятку, ощущая баланс непривычного оружия. Я в это время несколько раз прокрутила меч в руке, нервничая. Обычно я позволяла себе действовать напоказ, если преследовала какую-то цель: напугать, поразить или привлечь внимание. Но сейчас тело сотрясала нервная дрожь, и руки не могли сдержать движения. Не представляю, как это выглядело со стороны. Мой адреналин зашкаливал, и я прилагала максимальные усилия, чтобы не только справиться с собой, но и не дать понять ученику, что я боюсь. Боюсь до безумия. Страх нахлынул внезапно, без предупреждения, когда дело стало близиться к поединку. Все инстинкты, мгновенно обострившиеся от того, что мой вампир встал в боевую стойку, требовали прибить противника немедленно. Настроенная на контроль нервная система, покой, вроде пришедший ранее, когда я считала до тридцати, переводя дыхание после разминки – все полетело прахом. Но я взяла в кулак кричащий рассудок и тоже замерла в стойке: с небрежно приподнятым мечом, диагональю пересекавшем мою линию. Совершенно бессовестно, легкомысленно оставляя аппетитную брешь в защите справа. Правда, ни один мало-мальски опытный мечник не сунулся бы в столь заботливо приготовленную ловушку. Вин этого не знал. Он сунулся.
Я внутренне ухмыльнулась, и переменила позу, убрав правую ногу и бок из-под удара, плавно перетекая в атаку. Мой меч легко отмахнул неловкое оружие противника, и хищно рванулся в открытую брешь, намереваясь оставить пару нехороших шрамов на беззащитном животе. Вампир успел сманеврировать, убираясь из зоны атаки, но слишком расплывчато, и, к моему удивлению, довольно медленно, для своего вида. Я же, не задумываясь, провела привычную серию удар-блок-контрудар, оттесняя противника в неудобную позицию. Сознание приятно холодило полное отсутствие мыслей. Тело взяло свое, вписываясь в навязанный бой, мирясь с неудобным, да и откровенно плохим оружием. Обдумывание уступило место расчету и инстинктам. Ударить, напороться на блок, отступить, ударить снова, принять удар, блокируя и обманывая, кружить противника в танце, позволяя пьянящей легкости боя завладевать его рассудком.
Ирвин осмелел. Он стал бить тягучими выпадами, умело используя преимущество в длине рук. У вампира даже получилось теснить меня несколько мгновений. В крови невесомо бурлили гормоны, придавая окружающей реальности сюрреалистичный вид. Внутренний голос жаждал крови, и с каждой минутой требовал ее все громче. Инстинкты брали свое. Я замерла на мгновение и ринулась в схватку с новой силой, уверенно поворачивая в сторону смерти. Первый серьезный удар я обрушила на щенка, когда он увлекся изничтожением моей защиты. В вихрь яростных атак, проводящихся в полноценном среднем вампирском темпе, вклинился мой толчок. В какой-то момент я просто пересилила инерцию тела, заставила себя отказаться от защиты и атаковала, вопреки законам логики.
Мы сцепились. Металл дрожал в руках, едва не ломаясь. Я в который раз порадовалась, что невесть откуда взявшаяся интуиция заставила меня отказаться от боевой стали в пользу до смешного простого оружия. Сейчас я уже не была уверена в том, что смогла бы сдержаться и не убить наглеца, осмелившегося напроситься ко мне в ученики. Сцепка была жесткой, костяшки пальцев побелели, взгляды скрестились. Ирвин был чертовски силен. Но неопытен. Он настойчиво старался меня передавить, и я знала, что держусь последние секунды. Отбросить меня сразу у вампира не получилось только лишь из-за отсутствия надежной опоры. Ага, значит, базовые стойки отработаны недостаточно хорошо. Я чуть расслабилась, сдавая позиции, и прошлась мысленно по сцепившимся клинкам, ища необходимую точку перевеса. Я нащупала ее за мгновение до того, как готова была отступить, оставляя противнику инициативу. Есть! Мой клинок скользнул чуть быстрее, надавливая, начиная свое неотвратимое движение вперед и вниз, завершая беспроигрышный бой кругом почета.
Я вывела свое оружие из вращения раньше, чем сила инерции, захватившая моего побежденного, утащила бы и меня. А теперь небольшая демонстрация. Шоу, необходимое клиенту. Расчетливый, скупой удар в корпус. Ненавязчивая помощь в падении. И, в довершение, клинок, описавший изящную дугу, замер несуществующим острием у беззащитного горла. Меч Ирвина я надежно заблокировала ногой, когда молниеносно приблизилась к поверженному противнику. Не люблю пафос и излишнюю театрализацию в бою, но моему ученику она сейчас необходима. Кайф. Гордость. В качестве бесплатного приложения к доставшемуся после стольких трудов учителю. Боюсь, Ирвин был бы разочарован, узнав, как просто и быстро я прикончила его только что в своих мыслях, задолго до того, как он вывел свое оружие из инерционного вращения.
Оставшаяся тренировка протекала лениво. Я медленно отсматривала возможности ученика, проверяя одну за другой стойки, гоняя разные серии упражнений, намечая себе, что оставить, что переделать, а от чего отучить вовсе. Неплохие, на первый взгляд, стойки, обладали некоторыми нюансами, обещавшими колоссальные проблемы в будущем. Слегка повернутая стопа, неправильно распределенный вес, чуть искривленный корпус. И о чем думали его наставники? Я сухо комментировала ошибки, стараясь говорить голосом, лишенным эмоций, но мой вампир постепенно сникал. Судя по всему, его расчет произвести впечатление на крутого мастера не оправдался. Больше спарринга в этот день я не позволила.
Примерно месяц я посвятила исключительно общим тренировкам. Ирвину этого по-прежнему не требовалось, но, постепенно вводя в его арсенал тренировочное оружие, я могла работать над необходимыми мне суставами и стойками. Тяжелее всего было переделывать то, что кто-то сработал неправильно. Я долго выпытывала у вампира, кто так поиздевался над постановкой его рук и кистей, но Ирвин молчал. Вообще, я была удивительно тактична для себя. Того, что мой новоявленный щенок рассказал о себе, было не просто недостаточно, а вопиюще мало. Собственно, пока я о нем не знала ничего. В любой другой ситуации я бы просто нажала, как следует, заставив рассказать мне все, что требуется, но теперь меня одолевали сомнения. Нажать? Как? Причинить боль? Я не понимала, как мне вести себя с Ирвином. Он же вампир, в конце концов. Вампир, как минимум, менее чувствителен к боли, чем человек. Как бы не переборщить с силовыми воздействиями. Всецело полагаясь на его взрослость, я старалась не оказывать давления, предпочитая рациональные объяснения. Я надеялась выстроить доверие, контакт, позволивший бы перейти на новую ступень откровенности. Но Вин, не отказывая напрямую, уходил в глухое молчание или прятался за стену односложных ответов, едва разговор заходил о его прошлом.
Глава 5. О кофе и лейблах.
По возвращении домой после тренировки обязательным ритуалом становился кофе – привычка, воспитанная Ами, не вытравить которую не удавалось даже силой воли. На уютной кухоньке моего логова вдвоем сидеть было неожиданно приятно. Да и присутствие еще одного жильца в доме, неважно, что это был вампир, подстегивало во мне хозяйское стремление сделать жилище комфортным. Теперь я не рисковала, спускаясь утром перекусить, обнаружить в раковине гору мокрых, окровавленных полотенец, оставшихся после исправления последствий неудачного заказа: они преспокойно дожидались меня в стиральной машине. Хоть вид не портили. И, как ни странно, ряд деревянных шкафов и холодильник постепенно заполнялись едой. Раньше я ленилась и редко готовила для себя.
Кофе после тренировки оставался неизменным. За чашкой ароматного напитка Ирвин часто провоцировал меня на разговоры, но пока я платила ему той же монетой, что и он мне – молчала или отговаривалась.
– Знаешь, я предпочитаю кофе с молоком, а не молоко с кофе, – я вылила порцию гадости в раковину и принялась готовить сама. Я недавно начала позволять Вину оказывать помощь в приготовлении еды, в попытке переломить свои инстинкты и продемонстрировать доверие. Разумеется, ненавязчиво контролируя процесс от и до. Кулинар из моего ученика отказался не лучше, чем из меня.
– Прости, – огорчился Ирвин, – никак не могу запомнить пропорции. Сто лет кофе не варил.
– А сколько лет практики у тебя было до столетнего перерыва? – невинным тоном поинтересовалась я, но вампир не поддался на провокацию, ответив мне мгновенно вспыхнувшей улыбкой:
– Немного. Но уже не посадят.
– Если налью или совращу? – я поддержала игру, позволив обернуть ситуацию в шутку. Во мне тлела слабая надежда, что рано или поздно Вин расслабится и начнет говорить сам.
– В обоих случаях.
Несколько минут мы провели в молчании, пытаясь справиться каждый со своим испытанием. У меня страшно бурчало в животе от голода, и в одном месте зудело от желания съездить к ребятам, выпить, перекинуться парой слов. А Ирвин, судя по всему, пытался совладать с болью, доставшейся ему в качестве подарка за очередную гениально хитрую идею, изобретенную во время тренировки. Удар в живот может быть чертовски занудной вещью, напоминая о себе в течение нескольких суток. Я ощущала, как мой новоиспеченный ученик исподволь проверяет, прощупывает меня. Периодически, во время однозначно учебных ситуаций, вампир прикладывал силы больше, чем требовалось. Или двигался быстрее. Немного. Недостаточно, чтобы упрекнуть его в злом умысле, но превышая нужды тренировки. В эти моменты я копировала привычки Ами, не тормозя себя в точке обозначения. Меня не обижали эти наивные проверки: желание убедиться в профессионализме мастера лично было вполне понятно. Иногда мне казалось, что, возможно, стоило бы устроить настоящую демонстрацию. Но я по-прежнему не была уверена в своей способности обуздать инстинкты.
– Леди, – окликнул он меня, когда я перелила свежую порцию варева из турки в чашку и устроилась за столом, – а почему ты решила охотиться?
Я закатила глаза. Он что думает, что он первый, кто ожидает романтического рассказа о погибших родителях, муже, ребенке, нужное подчеркнуть?
– Я не охочусь, Вин. Я работаю. За деньги. Охотники – это те, кто охоте посвящает всю свою жизнь. Это и их работа, и хобби, и заработок, и досуг. Разумеется, они просят вознаграждение за свои услуги. Но, если люди не могут оплатить работу, охотники выполняют ее бесплатно. Правда, в большинстве случаев, люди предпочитают платить. А как тут не заплатить, когда тебя терроризирует кровожадная нечисть? Хочется быть уверенным и в качестве работы, и в скорости ее выполнения, а человеческая философия диктует, что лучше всего выполняется работа, за которую хорошо заплатили. Наемники же работать бесплатно не станут.
Ирвин удобнее расположился на стуле, закинув ногу на ногу, и взмахнул длинной узкой ладонью, прерывая мои объяснения.
– Да, это ясно. Я о другом. Мне кажется, люди в качестве жертв гораздо привлекательнее. Во-первых, работать проще. Во-вторых, риска меньше. В-третьих, заказов больше.
– Заказов хватает, и хватит еще надолго, – возразила я, отхлебнув ароматный напиток. – На мой век-то точно. Относительно твоего, конечно, уверенности нет. Риски тоже дело сомнительное. Раз на раз не приходится. Дело не в этом. Убивать вампиров мне нравится гораздо больше, чем людей. Я люблю свою работу. И получаю от нее удовольствие.
Вин скептически хмыкнул. Я оценивающе взглянула на него, пытаясь понять реакцию и одновременно подбирая слова. Сложно объяснить охотничий инстинкт не просто тому, у кого его нет, а тому, на кого он нацелен. Но продолжить не успела.
– Считаешь себя героем? Высшей справедливостью? – насмешка в тоне прозвучала слишком явственно, чтобы я могла ее проигнорировать.
– Считаю, что люди должны что-то противопоставлять возникшей опасности, – дернула головой я, ощущая, что начинаю заводиться.
– Ты – профессиональная убийца, – возразил мой ученик, склонив голову набок и задумчиво водя пальцем по краю чашки. – Сама говоришь, что убивать бесплатно не станешь. Не вижу оснований считать себя противодействием. Ты – не справедливость, ты – профессионал. Равнодушный и отстраненный, как хирург, как солдат, как военный журналист. Так почему не люди? Чтобы совесть чище была?
– Ирвин, о чем мы говорим? – потеряв терпение, оборвала его я. – Что именно тебя интересует? Ты планируешь в будущем брать заказы на людей?
– Нет, – равнодушно пожал плечами вампир. – Любопытствую. Хочу понять твои мотивы. Заказов на людей наверняка в десятки раз больше. Отрабатывать их проще. Никогда не поверю, что ты ни разу не убивала человека. Значит, дело в чем-то еще. Серьезно, считаешь себя супергероем? Зачем все так усложнять?
– Пытаюсь сравняться с твоим величием, – выплюнула я, перестав сдерживаться. Ирвин бросил на меня вопросительный взгляд, и я ядовито пояснила. – Вампир, пытающийся найти себе наставника среди людей, – просто квинтэссенция усложнения.
– Извини, если я тебя задел, – смиренно попросил ученик. – Я не хотел обидеть.
Искренности в его тоне я не услышала.
Я лежала на пронзительно холодном камне, практически не шевелясь, не спуская глаз со здания напротив. В освещенных окнах мелькала тень. Я четко видела цветное полотно на безразличном сером фоне бетона, справа в глаза врезалась выбеленная снегом полоска газона – розово-серебряный треугольный лоскут, пересеченный карандашными росчерками стволов и следами человеческого пребывания – вытоптанной тропинкой, урнами с россыпью окурков вокруг. Лучи фонарей дрожали, создавая в воздухе волны изменчивого марева. Снежинки искрились в электрическом свете, дополняя урбанистическую пастораль. Я ждала. Жутко хотелось закурить, но пачка, надежно убранная в самый дальний карман плаща, могла лишь бессильно жечь тело. На заказе курить нельзя. И дело тут не только в сверхчувствительном обонянии зубастых, способных учуять тонкий запах сигареты, едва разлитый в воздухе. Нет, в таком окружении дым вряд ли насторожит. Но никотин расслабит тело, позволит нервам выйти из тонуса, вниманию рассеяться, а мыслям – прийти в состояние покоя. А мне нужны чистые, работающие мозги. И только они. Эмоции, адреналин, драйв – в работе это все лишнее, мешающее. Освободить сознание от лишних мыслей, пропитаться атмосферой заказа, превратить тело в послушную и ловкую машину – вот цель наемника. А гормоны придут потом. В бою, с последним ударом, схлынет адреналин, сметая водопадом напряжение последних часов. Сейчас же – покой. Ожидание. И молчание.
Дело обещало быть простым. Вампир, мелькавший в окне, был здесь один. Судя по всему, пришел заключить какую-то сделку. Что еще ему было делать в этом здании, я понятия не имела. Последние годы работы научили меня не удивляться ничему. Начинала я, конечно, с довольно молодых особей, щенков, недавно обернувшихся. Таких интересовал только голод. О разуме, даже о его зачатках, речи не шло. После оборота вампир теряет большинство приобретенного за человеческую жизнь: основной блок памяти, знания, все, что сопутствовало и казалось естественным. Остаются лишь привычки, успевшие укрепиться за жизнь, и основные рефлексы. Поэтому, кстати, и страдают, в первую очередь, родные вампира. И никакой мистики здесь нет. Куда идет человек, очнувшийся, после, скажем, хорошего загула, когда в голове шумит, и мозги не соображают? Правильно. Домой. С такими вот загулявшими я и начинала работать. И когда-то для меня это было страшно и трудно. Сейчас молодой вампир ложился под мой удар на первой минуте нашей встречи. Да и заказы на такую мелочь я давно уже не брала, оставляя хлеб своим менее опытным коллегам. Меня интересовали особи лет от пятидесяти и старше: те, что уже успели понять, что на людей можно не только охотиться. Их можно использовать в своих целях, упрочивая паутину влияния и расширяя охотничьи угодья. Да и цена такому удовольствию плевая: всего лишь научиться жить в человеческом обществе, сходя за своего. Не попадаться на глаза охотникам, скрывать голод, не доводить дело до трупов. Как только вампир доходил до этого решения, очеловечивался, он становился стократ опаснее. Развивающийся заново мозг с умопомрачительной скоростью впитывал знания и опыт. Зубастый изучал не только добычу, но и своих прямых врагов – охотников. Учился давать отпор. Особенно смышленые и хитрые особи часто умудрялись вписаться в людской быт так, что даже дотошная консьержка не заподозрила бы в благовоспитанном и солидном господине N с третьего этажа кровавое чудовище.
Многие из них заводили свои дела, бизнес, и были, надо воздать им должное, довольно успешны. Еще бы, личность с удивительно крепкими нервами, не подверженная влиянию эмоций, способная к неплохому анализу, да еще и здорово разбирающаяся в людях. Я уже молчу о таланте чувствовать запах страха, волнения, удовольствия, радости. Бесценный дар на переговорах, скажем. Ну, и, конечно, возможность легко устранить конкурента.
Некоторые из таких тварей подписывали договор с охотниками. Кто и когда выдумал эту глупую игру, я не знаю. Вероятно, в какой-то момент противоборства охотничьего клана с сильным вампиром наступила вынужденная ничья. Охотники были слишком слабы, чтобы победить, но отчаянно огрызались, мешая недобитому вампиру избавиться от проблемы раз и навсегда. И кому-то пришла в голову волшебная мысль заключить договор. Вампир не убивает людей, не пьет их, перейдя на альтернативные источники питания, а охотники его не трогают. Крайне забавная вещь. Цену слова вампира пояснять бессмысленно. Травоядные среди них в природе не встречались, несмотря на популярность образа в современной литературе. Кровь отличается по составу, и зубастым требовалась именно человеческая. Единственная альтернатива – донорская кровь. Так что, соблюдение обещания вампиром было весьма призрачным. Охотники, в общем, если припрет, тоже наплевали бы на этот договор. Но вроде – мир. Пока кто-то кого-то не схватил за руку. Наемников подобные договоренности не волновали.
Моя цель металась сейчас в окнах четвертого этажа. Что там творилось, я не знаю. Возможно, обыск. Или расправа. Или еще какой элемент захватывающего дух бизнеса для любителей острых ощущений. Одно я знала точно: клыкастая тварь может выйти из здания двумя способами: через парадную дверь или через окно, так как у черного хода его ждала приятная неожиданность в виде намертво заклинившей двери. Надежно запертой снаружи стальным прутом. Конечно, вампир в силах снести железяку к чертовой матери, но что-то мне подсказывало, что он не будет шуметь, пока не заподозрит неладное. А с парадного входа его ждала я. Деться было некуда.
Тень заметалась медленнее и, наконец, замерла. Я скользнула по заранее закрепленному тросу вниз. Короткая перебежка по практически неосвещенному двору – забота заказчика, обещания свои мужик держал, – и я прижалась спиной к шершавой поверхности, облицованной мелким камнем. Дыхание вырвалось легким облачком пара. Вдох – счет – выдох, вдох – два счета – выдох. Пятнадцати секунд мне хватило. Сосредоточившись на теле, я погрузилась в приятную пустоту, прогнав все ненужные раздумья, отлично зная, как остро чуют вампиры оформленную мысль: примерно так же, как люди ощущают близкое присутствие живого существа. Прислушавшись, я двинулась мелкими шажками вдоль стены, прижимаясь спиной к ее ровному холоду. Я вживалась в этот камень, растворяясь в нем, становясь частью его безразличия. До входа осталось шагов семь по освещенному участку. Дальше идти опасно, необходимо было подождать. Но, едва я перевела дух, как почувствовала страх. Совершенно иррациональный, необъяснимый, не имеющий видимых причин, страх. Организм инстинктивно отреагировал на близость вампира. Единственное, что нам оставила природа в качестве своеобразной защиты – это рефлекторный страх, который люди испытывали в присутствии зубастых. Справедливости ради, большинство обывателей не придавало значения эмоциям, не вслушиваясь в них. А вот для тех, кто на нечисть охотился, невнимание к своим чувствам могло стоить слишком дорого.
Подавляя усилием воли непрошеные эмоции, я аккуратно вскинула руку и потянула из-за спины меч. В ту же секунду стеклянные двери распахнулись, и вампир окунулся в морозную ночь. Он совершенно не походил на Ирвина. Невысокий, сгорбленный, с сухой кожей, выцветшими желтоватыми волосами, стриженными коротко, и воспаленными глазами. Строгий пиджак только подчеркивал несовершенство осанки. Полагаю, будь он человеком, непременно обладал бы тяжелой, шаркающей походкой. Но, приятное приложение к участи детей ночи, шел вампир легко и быстро.
Я свистнула. Мастер тысячу раз говорила мне, что я маюсь глупостью, оставляя противникам шанс побороться за свою жизнь. Но пересилить себя я так и не смогла: поединок давал мне эмоции, несравнимые больше ни с чем. Вампир обернулся. Сознания едва коснулась его заинтересованная мысль. Взгляд приковал язык, прошедшийся по сухим губам. Эта тварь пыталась меня очаровать. Что ж, не впервой. Главное в такой ситуации – не растеряться и сохранить чистоту сознания. Когда в голове маловато и своих собственных мыслей, там легче обнаружить чужую. И пресечь ее развитие.
Я ухмыльнулась. Привычка прочно вошла в мой набор мимики и жестов. Слишком уж хорошо данное выражение отражало большую часть спектра моего настроения. Вампир удивленно вскинул бровь и улыбнулся в ответ, обнажая клыки. Я еще успела задать себе вопрос, отчего так красны его глаза: укусили в неудачный период жизни, или начинает проявляться сдерживаемый голод? Вампир бросился. Я сделала шаг назад, принимая его тело на обнаженное лезвие, чиркнувшее вперед и вверх. Впрочем, от столь бесхитростного выпада он легко уклонился. Замечательно. Ему же хуже. Я еще предлагала легкую смерть. Нож выскочил из ножен молниеносно и с удовольствием, будто сам просился в бой. Заговоренное серебро зацепило руку вампира, распоров дорогую ткань костюма, словно марлю. Тварь зашипела. Я развернулась, позволяя ему по инерции пройти несколько шагов, и бросилась за ним. Вампира нельзя подпускать ближе, чем на расстояние удара меча. Иначе – почти верная смерть. Клинок слабо сверкнул в электрическом свете фонарей, вспархивая над головой зверя. Я яростно обрушила удар, но вампир в долю секунды сместился правее, уводя корпус и подставляя руку. В воздухе разлился запах крови. На руке красовался длинный порез. При всей сверхъестественной регенерации вампира, сейчас он ей работать не сможет. Тишину разорвал бешеный рык. Черт. Только вот концерта мне не хватало. Я ударила противника ногой, пользуясь моментом, когда тот был оглушен ощущениями. Зубастый не упал, но по инерции сделал несколько шагов назад. Того мне и было надо. Мгновенно очутившись рядом, я ударила длинным ножом в сердце, ощущая судорожный толчок отключающегося тела. Повременила малость, пока зверь оседал на колени, и четким, красивым, почти учебным ударом завершила бой. Голова откатилась шагов на десять, но меня это мало волновало. Отчетов с меня не требовалось никаких. Раньше, пока я была молода, неизвестна и куда более скромна, я забирала голову в качестве кровавого доказательства для заказчика. Сейчас же слова Леди было достаточно. Вздохнув, я отерла клинок полой его пиджака с лейблом «от кого-то там», и скользнула в темноту.
Как правило, между выполнением заказа и оплатой проходило какое-то время. От нескольких часов до нескольких суток. Но данному заказчику было удобно расплатиться со мной сразу, и я поехала за деньгами, не тратя времени на отдых и придание себе презентабельного вида. В конце концов, клиент должен понимать, что нанимает убийцу, а не горничную. Как и было оговорено, мы встретились на дороге, обменялись новостями, после чего в мою машину перекочевал соблазнительного вида чемоданчик, и я направилась домой. Устала я, как собака, да и лежание на холодном камне, хоть и недолгое, грозило обернуться неприятностями. Едва добравшись до дома, я бережно отложила основное оружие, чтобы почистить его чуть позже. Сразу, как разденусь.
В доме было тихо, темно и сонно. Фонари во дворе выключены, ближайшие источники света – в поселке, слишком далеко, чтобы разбавлять неверные тени. Впрочем, для меня темнота никогда не составляла проблемы, поэтому электричество я зажигать не стала. Но, не имея привычки скрываться в собственном логове, я не особо задумывалась над тем, много ли шума произвожу. Появление сонного Ирвина в холле стало для меня сюрпризом.
– Привет, – хриплым голосом поздоровался он, взъерошивая и без того растрепанную черную шевелюру.
– Привет, – рассеянно ответила я, потянув с плеч мокрый от снега плащ. – Разбудила?
– Нет, – соврал вампир. По его лицу было понятно, что в последний час, как минимум, щенок видел сладкие сны, – Как заказ?
– Нормально, – отозвалась я и устало потерла лоб, – спать хочу.
Однако Вин отчего-то встревожился. Сделав несколько шагов вперед, он резко коснулся моей скулы.
– Леди, ты в порядке? На тебе кровь.
Я отпрянула, вызвав на его лице болезненную гримасу. Вампир скривился, но послушно отступил, признавая за мной право на осторожность.
– Это не моя, – глухо возразила я, пристально глядя на него и пытаясь уговорить себя снять ладонь с рукояти ножа.
– Да, я знаю, – раздраженно отозвался ученик и скрестил руки на груди, привалившись плечом к стене. – Я чувствую ее запах, он чужой.
– Какого черта ты тогда спрашиваешь? – я уже была откровенно зла. Мало усталости, которая навалилась на меня теперь, когда тело могло позволить себе расслабиться, так еще и этот кровопивец пытается изобразить заботливую мамашу. Плащ действительно, испачкало кровью, брызнувшей из горла моей жертвы. Я заметила не все, когда отчищала одежду после заказа. А сейчас, видимо, схватившись сначала за подол, а потом и за лоб, я растерла кровь по лицу. Потрясающе.
– Ты плохо выглядишь. Ты вся в крови. У тебя слабость. Логично предположить, что что-то не так, – мрачно прокомментировал мой ученик и поджал губы. Ух, ты. Мы, оказывается, умеем обижаться.
– Логично предположить, что я вернулась с работы, чертовски уставшая. И все, чего хочу сейчас – курить и спать. Не менее логично сделать вывод, что твое общество несколько утомительно в данный момент, и отправиться досматривать сны, – я, наконец, справилась с плащом и, скомкав его испачканной стороной внутрь, положила на пол. Мне предстояли еще сапоги. Помимо всего прочего, существовала еще и уйма запасного оружия, рассованного по специфическим деталям моей одежды. Поэтому, прежде чем нагнуться к сапогам, необходимо было вытащить и разложить эти сокровища. Какие-то в чистку, какие-то – в ящик. Черт бы побрал этого щенка.
– Сейчас ты не выглядишь достаточно вменяемой для логики, – процедил мой ученик, разворачиваясь. Я мгновенно разогнулась и гневно посмотрела ему в спину.
– Ирвин! – дождалась, пока он повернется, и закончила: – Не забывай, что я твой мастер. Выбирай выражения и тон!
– Извини, – так же сухо бросил вампир и скрылся из виду, почти вбежав по лестнице на второй этаж.
Я оторопело смотрела ему вслед, не понимая причины внезапного демарша. Возможно, стоило его догнать, но спать хотелось чертовски. Помявшись, я решила отложить разговор на завтра. А сейчас – почистить оружие, принять душ и спать. Курить и спать.
Глава 6. О хрупком оружии и обращении.
Однако утром разговора не получилось. Вин общался, как ни в чем не бывало, ни словом не упомянув произошедшую накануне размолвку. Мои попытки завести разговор в нужное русло достаточно умело обходились учеником. Посчитав такое поведение свидетельством раскаяния, я настаивать не стала. День сегодня был свободным, а на вечер я запланировала разговор по душам. Мне было совершенно необходимо узнать о прошлом своего ученика. Необходимость ощущалась уже настолько, что я готова была применить силу, если он откажется отвечать.
Когда стрелки часов уже давно перешли границу «детского времени», я спустилась в гостиную, намереваясь застать там своего ученика. Это у меня получилось. Ирвин сидел в кресле напротив бормочущего телевизора и читал газету. На журнальном столике перед ним застыл полупустой бокал с темно-красным напитком. Фантазия услужливо подсунула мне прекрасное объяснение содержимому, но я сразу же отмела идиотское предположение – на полу, у ножки кресла спряталась ополовиненная бутылка. Запрета на спиртное я не вводила, и мой бар был всегда открыт для любого желающего. Поэтому ничего крамольного в том, что Вин решил скоротать вечер именно таким образом, не было. И все же, что-то меня настораживало. В свете предстоящего разговора ощущение приобретало привкус злости.
– Как твое самочувствие? – поинтересовался ученик, поднимая на меня глаза.
– Нормально, – ответила я, устраиваясь в кресле напротив. – Мне надо поговорить с тобой.
Вин тут же отложил газету и принял более деловую позу, выпрямив спину.
– Да, Леди?
– Я хочу узнать о твоем прошлом.
Ирвин потянулся к бокалу, но застыл на полпути. Лицо его приняло сосредоточенное выражение, он вновь откинулся в кресле и скрестил руки на груди, невольно выбрав закрытую позу. Я усмехнулась.
– Что именно? – температура его голоса заметно понизилась. И, тем не менее, он не сворачивал разговор. Я приняла это как определенный прогресс в воспитании. Я отчетливо понимала, что полной информации от него сегодня не добьюсь. Но мне это и не было нужно. Гораздо важнее, чтобы вампир просто заговорил на интересующую меня тему.
– Все. Начни сначала, – я, наоборот, постаралась принять позу максимально свободную: сходила за бокалом, жестом велела налить мне вина и села, подобрав под себя ноги.
Ученик подчинился просьбе налить, но, едва поставив бутылку на место, вновь закрылся и серьезно проговорил:
– Лучше задавай вопросы. Чтобы не растекаться…
Ага. Конечно. И так гораздо проще не сболтнуть лишнего. Я была прекрасно осведомлена обо всех этих уловках. Ну что ж. Начнем игру.
– Как ты стал вампиром?
Глаза моего ученика распахнулись. Он явно ожидал не этого вопроса. Что ж, это лишний плюс мне. Я отсалютовала ему бокалом и вопросительно взглянула, торопя.
– Как все, – растерянно ответил Ирвин. – Меня укусили.
– Подробнее, пожалуйста. Кем ты был до и кем стал после?
Казалось, я его ошарашила. Он явно обдумывал ответ, но такой роскоши я ему позволить не могла. Вопросительно подняв бровь, я отпила глоток вина. Надо же. Красное, полусладкое. Из всего разнообразия вин вампир выбрал именно то, что по вкусу мне.
– Я работал на военку. Только начинал карьеру. Познакомился с медсестричкой. У нас закрутился роман. Тогда развитие отношений было делом более трудным, чем сейчас. Но ее уступчивость меня не насторожила. Мы недолго встречались, гуляли в парке, смотрели на луну и звезды. Примерно через пару недель мы переспали. Я полагаю, она начала кусать меня сразу. Но, ты же знаешь, как это у людей. Открещиваешься от реальности до последнего момента. Ну, побаливает шея. Ну, ранка. Короче, на третий раз Эльжбета выпила меня полностью. Потом я обернулся.
– И?.. – пока история была увлекательной, но не более. Факт работы на военных следовало запомнить и хорошо проанализировать. Остальное, действительно, банально.
– Я обернулся довольно быстро. За один день. К тому времени я жил один, был в отпуске, и некому было наткнуться на мою мертвую тушку. Поэтому я спокойно перележал оборот в собственной квартире. Я очень долго не мог понять, что происходит. Попытался вести прежний образ жизни, но постоянно наталкивался на изменения в организме.
– Подожди, – ошеломленная, я остановила его, – ты хочешь сказать, что все помнил? Всю жизнь до оборота?
– Нет, – покачал головой Ирвин, – основные моменты. В общем. И предшествовавшие обороту события. Как я уже сказал, вести прежний образ жизни у меня не получилось. Закончилось все тем, что, обезумев от еле сдерживаемого голода, я набросился на почтальона. В ту же ночь, полагаю, на пару часов опередив охотников, за мной пришла Лиза. Она забрала меня в свою стаю.
– В стаю? – повторила я, словно эхо. Вот черт. А ведь Ами меня предупреждала. Несмотря на то, что разговор объяснял некоторые моменты, основная часть сведений только нагоняла туману на и так непонятные вещи.
– Ну да. И взялась меня учить. Надо отдать ей должное, делала она это с упоением и ответственностью. Тем более что мне никак не хотелось подчиняться ей. Она требовала полного повиновения, а я всячески сопротивлялся. Ничего хорошего из этого не вышло. Измучившись со мной, она оставила эту безнадежную затею. Какое-то время я слонялся, не зная, куда себя приложить, а потом попросту сбежал. Пошатавшись по стране, я так и не смог принять свой новый образ. Процесс питания ужасно меня нервировал, и я выбрал единственное возможное решение. Лег спать.
Я сидела, погрузившись в размышления, и уже едва слушала его. Боже, как все плохо. Или он здорово врет мне, или я попала в переплет. Первое, что насторожило – сохранная память. Я прекрасно знала в теории и не раз наблюдала на практике, что вампиры теряют основной блок памяти. Они свое имя-то с трудом могут вспомнить, а тут, пожалуйста – моменты прежней жизни. Попытки жить, как прежде. И опять же – как ему удались эти попытки? Разум молодого обернувшегося вампира объят голодом. У него не появляется никаких идей, кроме безумного желания есть. Но Вин говорит, ему удавалось даже сдерживать себя какое-то время. Пытаться вернуться. Либо я чего-то не знаю о вампирах, либо в этой истории что-то не так.
Да и нахождение в стае тоже необычно. Как он мог не подчиняться старшему вампиру, своей кровавой мамке? Что-то я не помню у щенков такой самостоятельности. Они очень хорошо понимают аргумент силы, и склоняются перед старшими. А, по словам Ирвина, выходит, что он не только сопротивлялся этой своей Эльжбете, но и умудрился заставить ее отказаться от его обучения. Бред. Полный бред. Сколько же ему лет?..
Я заставила себя вырваться из размышления и пристально взглянула в глаза вампиру, пытаясь поймать намек на ложь.
– И сколько же ты спал? В смысле, сколько тебе сейчас лет?
– Вампирских? Около пятидесяти. Спал лет на семь меньше.
Пятьдесят. Если бы не необходимость держать себя в руках, у меня началось бы нервное хихиканье. Пятьдесят. Он что, считает, что я настолько плохо разбираюсь в вампирах? Да основная моя клиентура старше его в полтора-два раза! И я прекрасно знаю их повадки и привычки. Он старше. Он должен быть старше.
– Ты лжешь, щенок, – выдавила я со всем возможным спокойствием, сдерживая желание встряхнуть его как следует.
– Нет, Леди, я не лгу, – раздраженно возразил Вин, отражая мое состояние. – Это правда. Пятьдесят. Я родился перед началом второй волны вампиров, а укусили меня, когда мне было около двадцати. Сможешь сама сосчитать?
– Следи за языком! – я резко отставила бокал и подалась вперед, все же успев удержать себя от более яркого выражения злости.
– Я что-то сказал не так? – он внимательно посмотрел на меня, но за внешней растерянностью мне почудилась злая издевка. Глаза, подозрительно сузившиеся, глядели остро и недобро. Тонкие губы скривились почти презрительно.
– Сам сможешь догадаться? Или нужно на пальцах пояснить? Будешь придерживаться такого тона, укорочу язык.
– Извини, – и снова странный тон. В котором совершенно не чудилось раскаяния.
– Продолжай, – велела я, пытаясь смыть ярость глотком вина. Но мышцы рук напряглись до кончиков пальцев, тело напружинилось, словно перед броском, и расслабиться, вернувшись к привычному сосредоточению, мне никак не удавалось.
– Да, собственно, продолжать нечего…
– Меня интересует, где ты учился фехтованию, и как у тебя это получилось.
Ирвин замолчал, видимо, собираясь с мыслями. Значит, ему было, что скрывать. Я поторопила его жестом и приготовилась слушать.
– Когда я проснулся, я с ума сходил от голода. Но питаться нормально не мог. Мне трудно объяснить, Леди. Мне от этого плохо физически. Меня выворачивает наизнанку, стоит мне выпить чуть больше крови, чем нужно для одного раза. Таким образом, я пил потихоньку, не доводя до смерти жертвы, насыщая организм свежими силами и прикидывая, что делать дальше. Я поселился в пригороде, стал охотиться понемногу, чтобы не привлекать внимания охотников, но, видимо, где-то допустил промашку – на меня вышла моя же стая. Полагаю, Лизе влетело за то, что она отпустила меня. Я знаю, что она меня искала. Проблем с моим возвращением не возникло. Однако, несмотря на то, что Эльжбета, на этот раз, была предельно внимательна ко мне, наказывала за малейшее непослушание, не позволяла отходить и на шаг, общение у нас не складывалось. От необходимости подчиняться мне каждый раз срывало крышу, и я старался сделать все, чтобы ослабить контроль. Как ты можешь догадаться, это никому не нравилось. Меня решили пристроить в какую-нибудь школу. Выучить. Видимо, чтобы использовать для борьбы с охотниками. Таким образом, я на пять лет попал в обучение.
– Что за школа?
– «Путь воина» называется. Километров двести пятьдесят-триста отсюда будет.
– Кто платил за это? – мои вопросы были краткими и резкими, потому что я, наконец сумев успокоиться и сосредоточиться, боялась вновь утратить контроль над эмоциями. То, что сейчас говорил Ирвин, несмотря на ту шелуху, которой он постарался насытить свой рассказ, было очень важно. Если он не врал, то проблемы с послушанием нас ожидают те еще. Эта информация стоила затраченных усилий. А разобраться с характером ученика можно и позже.
– Стая. Кто конкретно, я не знаю. Я понимаю, что обучение вампира, тем более, рядом с обычными людьми, стоит больших денег. Впрочем, я почти не охотился. Да и из школы меня выпускали только с сопровождающим. Изредка пил кровь, которую мне доставляли сородичи. Именно в то время я научился держать себя в руках. Но, по итогам выпуска, мне сказали, что результаты оставляют желать лучшего, и посоветовали обратиться к частному мастеру за продолжением обучения.
– И стая направила тебя ко мне? – спросила я, скрывая за холодным безразличием панику. О, Боже мой. Кого я пустила в свой дом? Что ж, видимо, придется его убить.
– Нет. Я разругался со стаей сразу после окончания учебы. Они хотели заставить меня работать на них. Но от младших вампиров я ушел довольно далеко. А подчиняться старшим не хотел. Меня пытались вынудить повиноваться, но это им не удалось. Я выбрал момент, когда старших не было, и убежал. Какое-то время меня искали, потом махнули рукой. И я начал выбирать мастера. Тебя мне порекомендовали несколько бывших учителей. Что дальше – ты сама знаешь.
Я сидела, задумчиво кивая, и пыталась выбраться из моря сведений. Мне предстояло тщательно проверить слова вампира и определить, что из них правда, а что – маскировочная ложь. Все, что я знала о взаимоотношениях зубастых, подсказывало мне, что Вина убили бы раньше, чем он смог открыто заявить о своем неповиновении. Какой смысл усиливать его, направляя на обучение? Да и его побег из-под давления выглядит хорошо продуманным вампирами действием. Зачем его выгнали? Заставили уйти? Что лежало в сфере интересов стаи? Да и кто такой Ирвин, в конце концов? Он совершенно не похож на обычного вампира. Почему стая так держалась за него сначала и позволила уйти в конце? Что изменилось? Что они открыли в нем? Вопросов было куда больше, чем ответов. И что-то мне подсказывало, что это не последние вопросы, которые у меня возникнут. Конечно, безопаснее его убить. Над этим следовало поразмыслить.
– Ты мне не веришь? – внезапно разрушил тишину Вин. Голос был пропитан напряжением. Я вздохнула, обдумывая, какую степень откровенности могу себе позволить.
– И да, и нет, – решившись, откликнулась я, задумчиво вороша распущенные волосы свободной рукой. – Я уверена, что некоторая часть твоего рассказа подправлена. Но не могу понять, какая и с какой целью.
– Может быть, чтобы не производить впечатления чудовища? – резко, но куда тише предположил Ирвин. Он смотрел в сторону, и я имела возможность полюбоваться его физиономией в профиль. Надо сказать, печаль выглядела вполне натурально. – Я же вижу, как ты иногда на меня смотришь. Ты вся как струна. Боишься меня? Я уже черт знает сколько живу бок о бок с тобой, не предпринял ни единой попытки тебе навредить, а ты…
– Возможно, у тебя просто не было шанса? – слегка улыбнувшись, уточнила я. Улыбка, возможно, вышла снисходительной: меня позабавило абсолютное непонимание учеником моих мотивов. Моя реакция задела вампира: он вскочил на ноги и обвел комнату яростным жестом, расплескав вино из бокала.
– Да весь твой дом – один сплошной шанс! Думаешь, если ты убираешь из моего доступа оружие, значит, лишаешь возможности напасть?! – его карие глаза сверкали от гнева и обиды, дыхание стало частым и поверхностным. Я незаметно переместилась, скорректировав позу для резкого рывка. – Оружие можно найти везде, где угодно! Я сам – оружие. Понимаешь?! Я просто не хочу нападать!
– Успокойся, – мягко попросила я, подбирая слова. Но, видимо, избрала провальную стратегию. Лицо щенка исказилось от гнева. Ирвин, осознав, что я по-прежнему не прониклась к нему доверием, внезапно рванулся вперед, на ходу смяв пальцами бокал. Стекло хрустнуло. Не знаю, что именно он хотел мне продемонстрировать, но шансов ему я, действительно, давать не собиралась. В двух шагах от меня он резко замер, схватившись рукой за горло. Моя рука, выполнив короткий хлесткий бросок, как раз опустилась обратно на колено. Ирвин медленно отнял ладонь от шеи и посмотрел на окрасившиеся кровью пальцы. По коже змеилась царапина. Неглубокая – я была в этом уверена. Я бросала ножи недостаточно хорошо, но не настолько, чтобы промахнуться с пары метров. Щенок перевел взгляд на мои руки. В глазах читалось удивление.
– Это был бокал из моего любимого набора, – недовольно уточнила я, бросив тоскливый взгляд на осколки. – А мой нож едва не пропорол обивку дивана. И, да, мне спокойнее, когда свое миролюбие ты демонстрируешь без резких жестов. Помощь в обработке раны нужна?
Ирвин поджал губы. Его подбородок дрожал от злости и обиды.
– Нет… мастер, – слово прозвучало, как оскорбление.
– Тогда доброй ночи. Мне нужно обдумать наш разговор. И, Вин, – он, уже сделавший несколько стремительных шагов к двери, замер. Не оборачиваясь. – Если бы я тебе не доверяла, ты не вошел бы в этот дом. Но мне нужно убедиться, что я делаю правильный выбор.
Постояв секунду на месте, щенок вышел вон из комнаты, так и не удостоив меня взглядом.
Ирвин спустился, когда я мирно завтракала в одиночестве. Помявшись немного в дверях, он со вздохом уселся на свой стул и, не глядя на меня, произнес:
– Прости. Я перегнул вчера.
– И тебя с добрым утром, – миролюбиво отозвалась я, изучая смущенную физиономию зубастого и растрепанные после сна черные пряди. – А чего ты, собственно, хотел?
– Доказать, что возможностей полно, а не нападаю я исключительно по своей воле.
Я, хмыкнув, согласилась:
– Доказательство засчитано.
Ирвин, наконец, поднял на меня глаза и неожиданно улыбнулся в ответ. Я замерла. Улыбка, легкая, искренняя, будто случайно коснувшаяся губ, изменила его лицо. Теперь мой ученик казался мне очень юным и неловким. Словно неоперившийся птенец. Двадцать лет. Он сказал, что до оборота прожил около двадцати. Если допустить, что сознательную взрослую жизнь он начал несколько позже, чем я, все его вспышки и эскапады представали в другом свете. Как юношеская горячность. Попытка завоевать признание. Я мысленно сделала пометку обдумать эту догадку, а вслух поторопила:
– Давай, завтракай скорее. На тренировку опоздаем.
Глава 7. О позитиве и подозрениях.
Добравшись до места, я дала Вину время отдышаться на улице – дорога все еще была проблемой, – и вошла в здание. Каково же было мое удивление, когда я наткнулась на Мрака с Санькой.
– Привет, сестрица, – брат тут же сграбастал меня в охапку и крепко сжал. Я судорожно вдохнула, хватая воздух, и отстранилась.
– Задушишь. Привет. А что вы здесь делаете? – я слегка кивнула Саньке и направилась в раздевалку. Мрак двинулся следом.
– Понимаешь, Леди, у меня перекрылось время тренировки с заказом, а Саньку нужно сегодня обязательно погонять. Вот я и подумал, что ты можешь быть не против…
– Сказал бы сразу, что охота посмотреть на вампира, – ухмыльнулась я, ныряя в футболку. Мрака я ничуть не стеснялась. Когда мы учились, женщины в нашем заведении были редкостью, и особыми бытовыми условиями не располагали.
– Ладно, одну из причин ты угадала, – улыбнулся брат. – Но первая тоже не выдуманная. У меня действительно срывается тренировка из-за заказа. Так позволишь?
– Валяй, – согласилась я, убирая длинные волосы в косу и закалывая сие сооружение на голове. Мрак подошел ближе и помог мне справиться с прической. Очарование почти интимных прикосновений заключалось в том, что контакт был абсолютно лишен сексуального подтекста. Братская забота. Дружеский жест. Доверие людей, привыкших допускать друг друга в личное пространство. Сколько раз Мрак бинтовал меня на заказе, оказывал первую помощь – не перечесть. Приметы тел друг друга мы могли перечислить с закрытыми глазами. И, тем не менее, эротики между нами так и не случилось. Мистика наших отношений завораживала меня, а ценность именно такого общения не позволяла зародиться в голове и отголоску влечения. Придержав и чуть пожав его пальцы, я благодарно улыбнулась.
Закончив с переодеванием, я, в сопровождении Мрака, спустилась в зал. Мы вошли туда за пару секунд до того, как в дверях возник Ирвин. Увидев двух нежданных гостей, вампир застыл в нерешительности.
– Ты хотел посмотреть, так смотри, – обратилась я к брату. – Это Ирвин. Вин, это Мрак, мой побратим, и его ученик, Саня. Знакомься.
Вампир сдержано кивнул, потом, поколебавшись, протянул руку и ответил на предложенное рукопожатие. Санька задержал его ладонь чуть дольше, чем следовало, буквально пожирая вампира глазами. Как я понимаю, для него это был первый бесценный опыт мирного общения с зубастыми.
Мрак окинул моего щенка долгим, оценивающим взглядом. Потом в его глазах зажглась знакомая мне искорка, и он выдал свой вердикт:
– А мальчик ничего. Симпатичный.
На лице вампира мелькнуло непонимание, и я могла бы поклясться, что он смутился. Зря. Мраку только того и надо было. Его ужасный характер выводил из себя почти всех наших знакомых. Однако за долгое время дружбы мы уже научились не обращать на его подколки внимания, и теперь ему требовалась новая жертва. Смущение вампира дало брату нужную базу. Теперь он не отстанет от моего ученика, пока тот не научится игнорировать постоянные шпильки Мрака.
Мы начали тренировку, поделив зал на две части. Быстро размявшись, оба мастера перешли к занятиям со своими учениками. Я, к этому времени уже добившись устраивающих меня стоек, работала над кистью и лучезапястными суставами Ирвина, уча его мягкому движению. Его руки никак не хотели пружинить, сжимаясь вокруг рукояти ножа каменным кольцом. Мне пришлось причинить боль ученику, выбив нож из твердого захвата ради демонстрации нежелательных последствий. Как и ожидалось, боль отрезвила и заставила думать. Вин начал лучше контролировать себя, не позволяя выработанным рефлексам захватить власть. С час помучившись с ножом, мы перешли к мечу. Я готова была рвать на себе волосы в процессе постановки вращения. Если обращение с ножом еще было терпимо, то жесткий сустав с мечом грозил обернуться очень серьезными вывихами в бою. Проблема заключалась в том, что чувствительность вампира здорово снижена в сравнении с ощущениями человека. Поэтому демонстрация пагубных последствий могла привести к травме, так как, чтобы Вин прочувствовал опасность, нужно было сделать очень больно. Данный факт ставил меня в тупик не только из-за необходимости прорабатывать методику обучения заново. Как воспитывать вампира, если боли он почти не чувствует? Я уже ощущала, что мне, скорее всего, придется это делать. И, опираясь на его рассказ о взаимоотношениях в стае, делать нужно часто и обидно. Но как?..
Мрак тренировал защиту Саньки. Они бились. Брат вился вокруг своего ученика, выискивая в его обороне все новые и новые бреши. Основная защита щенка была неплоха, но я понимала, что в бою, скажем, против меня, Саня продержится не более пары минут. Ученик пыхтел и матерился, пропуская хитрые удары мастера, но старался изо всех сил.
Выдохшись, я объявила перерыв. Брат тут же воспользовался предложенной паузой и подошел ко мне.
– Ну как? – поинтересовался он, кивая в сторону Саньки. – Со стороны всегда лучше видно.
– Неплохо. Но почему ты так акцентируешься на ногах, если у него явно выпадает почти вся левая сторона? – недоуменно поинтересовалась я.
– Леди, если бы я не акцентировался на ногах, то мой ученик давно бы был инвалидом, – Мрак закатил глаза. – Саня очень способный, но иногда безбожно тормозит. Он предугадывает действия противника, пользуясь исключительно анализом и хорошим знанием стратегии боя. Предчувствовать у него пока не выходит. Поэтому я предпочитаю отработку по частям комплексным тренировкам. Считаешь, я допускаю ошибку?
Я задумалась, анализируя увиденное и сказанное.
– Да нет, пожалуй, ты прав. Я бы тоже, скорее всего, воспользовалась именно таким методом. А чувствовать он только на опыте научится, надо бы спарринги гонять.
– Как твой вампир? – Мрак внимательно осмотрел моего щенка. – Я наблюдал за вашей тренировкой. Это ты умудрилась так быстро стойки ему поставить?
– Нет. До меня он обучался в школе.
– Хм. Очень странно. Ты узнала, в какой? – брат задумчиво закусил губу и наблюдал за щенками. Саня предпринимал попытки начать общение. Ирвин замыкался.
– Да, он рассказал мне. Но информацию необходимо проверить. Поможешь?
– Не вопрос. Сегодня и завтра до вечера я занят. Вечером нормально?
Я мысленно пробежалась по своему расписанию.
– Да, пожалуй. Давай договоримся на вечер.
– Отлично. Мне подъехать к тебе? – Мрак не мог оторваться от учеников. Наблюдать за ними было действительно интересно. Вин явно начал пасовать перед Санькиным добродушием. Саня представлял собой огромный лучащийся шар позитивных эмоций, и под его очарование очень быстро попадали все собеседники. Мне было любопытно, когда сломается мой вампир.
– Нет. Я, пожалуй, подъеду в бар. Заодно познакомлю ребят с моим учеником.
– Приготовься к худшему. Далеко не все воспримут общество вампира, – на этот раз брат все же посмотрел на меня, словно подкрепляя серьезность сказанного взглядом.
– Да, разумеется. Спасибо, Мрак. Покурим?
Действительно, новость насчет появления у меня ученика-вампира все приняли по-разному. Спокойно отнеслись только мои близкие друзья: Мрак и Тень. Полностью отстаивая мое право на собственное мнение, они защищали мой выбор перед ребятами, хотя и сами недоумевали этому решению. Красавчик же, например, наоборот, отнесся крайне агрессивно, предсказывая мне страшные проблемы в ближайшем будущем и ужасный конец в дальнейшем. Святоша попросту пообещал, что убьет вампира, если тот причинит мне хоть малейший вред. Эти дискуссии в результате привели к открытой конфронтации, когда я велела всем заткнуться и предложила выяснить отношения с теми, кто попытается решить за меня. Конечно, угроза, скорее, демонстрировала степень моего раздражения, чем призвана была устрашить, потому что всерьез драться, разумеется, я не стала бы. Но ребята замолчали, из уважения ко мне и нашей дружбе.
***
Ирвин отошел в сторону, как только Леди объявила перерыв, давая мастеру возможность пообщаться с Мраком. К неудовольствию вампира, рядом тут же оказался Санька. Вин совершенно не представлял себе, как себя вести. Все близкие контакты с наемниками и их щенками, которые были прежде, заканчивались в той или иной степени агрессивно. Вампир уже смирился с ненавистью и отвращением, возникавшим на лицах людей при одной встрече с ним. Леди была первой, кто отнесся к нему по-человечески. Хотя, Вин до сих пор не мог постичь ни ее мотивов, ни истинного отношения к нему. Поведение Саньки попадало в ту же категорию непонятного. Ученик Мрака смотрел на вампира без отвращения. Но это чувство прекрасно заменялось зверским любопытством, и Ирвин никак не мог решить, что ему меньше нравится.
– И как тебе обучение? – весело поинтересовался Саня, накидывая на плечи полотенце и откручивая крышку с бутылки воды. – Хочешь?
Ирвин взял бутылку, скорее изумившись предложению, чем действительно от жажды. Он сделал несколько глотков, наблюдая за собеседником. Ему было интересно, осмелится ли Саня пить после него. Но тому, похоже, было абсолютно наплевать на брезгливость. Он забрал бутылку у вампира и присосался к горлышку, жадно поглощая минералку.
– Спасибо. Ничего. Леди замечательный мастер. Чуткий и внимательный.
Санька поперхнулся и удивленно воззрился на собеседника.
– В смысле?
– В прямом, – недоуменно отозвался вампир.
– У тебя еще все впереди, брат, – заверил Саня, снисходительно похлопав Ирвина по плечу.
– Почему? – удивился тот, рассматривая замершую на его плече ладонь.
– Ха. Неужели ты не собрал информацию о ней, прежде чем попросился учиться? Ты знаешь, откуда ее прозвище? Она просто больная относительно соблюдения Кодекса – свода законов наемников. Вот ее ребята и прозвали так, в насмешку над правильностью. По сути, Леди – одна из тех, кто этот Кодекс хранит, заставляя народ блюсти правила. Видал я щенков, которые посмели сказать ей что-то не то. Жалко было на них смотреть. Леди не спускает ничего. Вообще ничего. Так что лучше тебе не оступаться.
Ирвин внимательно выслушал объяснения, инстинктивно коснувшись места на горле, где вчера была царапина. Додумать мысль ему не позволили:
– Слушай, извини за любопытство, а ты, что, правда, вампир?
Вин улыбнулся своей фирменной улыбкой, граничащей с оскалом, демонстрируя клыки. К его удовольствию, Санька слегка отступил. Но словесная реакция никак не соответствовала инстинктивному жесту тела.
– Обалдеть! С ума сойти! А я думал, вы все невменяемые! Нет, серьезно, не обижайся!
Но Ирвин уже не мог сдержать смеха. Вопреки ожиданиям, общаться с Саней оказалось легко и приятно. Тот был просто воплощенным памятником позитиву. Каждая его эмоция лучилась, словно солнце. И главное, что подкупало в этом диалоге – искренность человека, которую вампир чувствовал кожей. Саня не притворялся. Ему действительно был интересен Ирвин, причем не как возможный противник или объект наблюдения, а как личность. Собеседник. Как человек.
– Сколько ты уже учишься?
– Год, – гордо сообщил Саня, зарываясь пятерней в светлые коротко остриженные пшеничные волосы. У него были яркие, горящие интересом и жизнелюбием глаза почти оливкового оттенка. – И конца и края пока не видно. Но меня это не очень волнует. Мне нравится учиться у Мрака. То, что он мне дает, я не получу больше ни у кого. Пожалуй, ему со мной трудно. Я страшный лентяй и хулиган.
Ученик улыбнулся и подмигнул Вину. Его лицо, широкое и открытое, озарилось заговорщической улыбкой.
«Что же, это вполне может быть в его характере», – подумал Ирвин, рассматривая нового знакомого. Санька производил впечатление ходячей энциклопедии идей для хулиганских выходок.
Мастера тем временем вернулись с улицы, куда выходили покурить. Приятно грел тот факт, что Леди не боялась оставить своего ученика наедине с Саней. Судя по всему, общение с Мраком доставляло изрядное удовольствие Леди. Та смеялась и выглядела на редкость счастливой. Ирвин впервые видел ее в таком состоянии. В сознании зарождались смутные подозрения. Это оказалось неожиданно раздражающим, и Вин напомнил себе, что Мрак ее брат. Хотя нет. Побратим. Кому и когда это мешало? У мастеров завязалась шуточная потасовка. Мрак, изображая веселое негодование, пытался пробиться сквозь защиту Леди, намереваясь достать ее в корпус. Та, смеясь, отбивалась. В конце концов, наемнику удалось провести подсечку, и мастера покатились по полу, нанося друг другу легкие удары и пытаясь определить, кто же все-таки выйдет победителем из схватки.
– У них любовь? – как можно более безразлично поинтересовался Ирвин.
Саня посмотрел на него с покровительственной улыбкой и ответил:
– Нет. Леди и любовь – понятия настолько же несовместимые, как вампир и… Черт. Извини. Короче, нет. Просто хорошая, крепкая дружба. Мрак мне говорил, что когда-то увлекся ей, но это ни к чему не привело. Не обращай внимания. Ты еще не видел, как они ссорятся. Их очень многое связывает, но любовью там и не пахнет. А тебя это почему интересует?
Вин мгновенно отвлекся от созерцания Леди, прижавшей грудь противника коленом к полу, и насмешливо предлагавшей капитуляцию. Мрак, похоже, посылал ее по известному адресу.
– Как это почему? Пытаюсь понять, в каком окружении мне предстоит существовать.
Саня согласно кивнул, принимая пояснение, и тоже взглянул в сторону мастеров.
– А по кому работает Мрак? – поинтересовался вампир.
– В основном, зубастые. Ну, и немного по мохнатым. Иногда люди. Как придется. Но на нечисть… ой, прости… на нелюдей… черт…
– Сань, я понял. Хорош извиняться, ты меня не обижаешь, – Ирвин усмехнулся деликатности собеседника, но не мог не признать, что его радовала подобная забота.
– Короче, в основном – вампиры. Иногда с Леди или с кем-то из ребят. Слушай, а давай побьемся? – неожиданно, без всякого перехода, предложил Саня. – Ну, мне чертовски интересно попробовать.
Вампир опешил. Предложение было настолько необычным, что он растерялся и не знал, как реагировать. В конце концов, Ирвин поинтересовался:
– А ты хоть раз с вампирами бился?
– Ну да. С Мраком, на заказе. Но в рукопашную – ни разу! Я же говорю, интересно.
– А не боишься? – прищурился Ирвин.
– Нет, – с улыбкой покачал головой Саня. – Ну, то есть, я надеюсь, сильно ты меня бить не будешь?
– Почему не боишься? – уточнил Вин, проигнорировав вопрос. Ответ его поразил.
– Я тебе доверяю.
Вампира это признание повергло в шок. Впервые ему кто-то доверял. По крайней мере, сообщал об этом.
– Но почему? – крайне удивленно поинтересовался он, не в силах постичь мотивацию собеседника. Ответ был прост и ясен.
– Тебе доверяет Леди.
Леди? Доверяет? Ирвину казалось, что все их общение сводилось к попыткам вскрыть раковину другого. Ни о каком доверии со стороны Леди не могло быть и речи, впрочем, как и об ответном, с его стороны. Но ученик Мрака почему-то счел, что Леди ему доверяет… А ведь, действительно, доверяет, судя по тому, как она не побоялась совместной тренировки с братом и Санькой. Оставила их в зале вдвоем… Мысль была отчего-то очень приятна и золотилась солнечным теплом на грани сознания.
– Легко, – наконец согласился вампир на предложение нового приятеля. – Защищайся.
Поединок был неторопливым. Противники действовали очень осторожно, словно пробуя друг друга на прочность. Каждый контролировал себя, не давая ослабнуть защите, и пытался найти брешь в обороне другого. Но, спустя несколько минут прощупывания, Санька расслабился, и, дурачась, ударил вампира в лицо. Кулак почти достиг цели: Ирвин настолько изумился, что едва успел отклониться. Тут же рефлекторно перехватил руку Сани, потянул вниз, ударяя ребром ладони в шею. Человек легко поднырнул под его локоть, утягивая кисть вампира за собой. Вин, извернувшись, освободился от захвата и атаковал. Дальше все смешалось, превратилось в карусель атак и блоков. Скорость Сани здорово уступала скорости Леди, но Вин подладился под него, заставляя себя не действовать слишком быстро. Он начинал получать удовольствие от дружеского поединка.
***
– Похоже, они нашли общий язык, – констатировал Мрак, наблюдая за щенками.
– Да, – согласилась я, приводя в порядок одежду и растрепавшиеся волосы. – Не найти общий язык с Саней трудно. Он кого угодно расплавит своим сиянием. У тебя не щенок, а ходячая радость, Мрак.
– Ага. Видела бы ты, что эта радость недавно устроила у меня в логове. Приволок туда двух девок, развлекался с ними всю ночь, пользуясь тем, что я на заказе. Мало того, что я не разрешаю шлюх в логово водить, так еще и дом был в таком состоянии, что ах.
– И как? – улыбаясь, спросила я. Поведение Сани отчетливо напоминало мне молодые годы его мастера.
– Как-как. Естественно, я взбесился. Девок выкинул, а Саньке устроил разбор полетов. Он потом два дня охал. Но ничего. На уборку сил хватило.
– Дорогой мой, зная тебя, я не удивлюсь, если он будет убираться, передвигаясь ползком и игнорируя переломанные кости. Я бы, по крайне мере, именно так и поступила.
– Ну что ты, – нахмурился Мрак. – Буду я еще щенку кости ломать. Я же его наказать хочу, а не испортить. Каждый перелом – минус к профпригодности. Я не настолько сумасшедший. Четыре часа напряженной тренировки, с похмелья, – то, что надо. И никакого рукоприкладства не требуется.
– И для здоровья сплошная польза, – отвлеченно согласилась я. – Ну что, разнимаем этот клубок, заканчиваем тренировку и по домам?
– Давай. У меня уже время поджимает, – кивнул Мрак, и мы направились к щенкам.
Глава 8. О друзьях и дерзостях.
Знакомство щенка с ребятами, действительно, могло обернуться проблемами. Но к этому времени Ирвин учился у меня почти два месяца. Я и так непозволительно затянула процесс привыкания. Мои приятели уже выражали недовольство тем, что я так скрываю своего мальчика. Медлить было чревато, и я, как и обещала, повезла вечером Ирвина в бар.
Вся жизнь наемников была замешана на силе. Свой отпечаток накладывала и специфическая профессиональная деятельность, и неустойчивое положение в социуме, и необходимость постоянно доказывать свою состоятельность. Среди молодых наемников, разумеется, в большей степени. Щенки вообще цапались едва ли не ежедневно. Но эти бои были довольно безобидными: велись, как правило, до первой крови. Ссоры среди мастеров случались значительно реже, в стороне от посторонних глаз и, зачастую, с летальным исходом для одной из сторон. Как минимум. Однажды в чью-то наемничью голову пришла идея разработать свод правил, регламентировавших взаимоотношения, дабы избежать лишнего кровопролития. Так возник Кодекс. Законной силы он не имел, не признавался властями. Но наемники чтили его. И сами следили за тем, чтобы никто из собратьев не зарывался. И обучали этому новых членов сообщества. Как своих подопечных, так и чужих.
В среде наемников дружеские отношения встречались редко. Кто-то с кем-то заключал договоры, поручался, подставлял, мстил – все это было обыденными, рутинными чертами нашей жизни. Раскрыть душу другому значило подставить себя под удар. А нашей основной целью оставались деньги, работа. И ради этого многие жертвовали дружбой. Обойти, победить, доказать, что ты круче и достоин более дорогих и интересных заказов – лучшая дорога к надежным заказчикам и большим деньгам.
Чуть более близкими отношениями отличались группы наемников, которые проходили обучение в школах. Поскольку некоторую часть времени они вынужденно проводили в тесном контакте, то привыкали друг к другу. Но нас отмечали даже бывалые мастера, такие, как Ами. В нашей группе царили действительно теплые, дружеские отношения, сохранившиеся и в течение долгих лет после. Может быть, просто в одном месте сошлись нужные люди, а, может, повлияло наличие среди почти двух десятков учеников сразу трех девушек: редкость для нашей профессии. К сожалению, теперь, когда наша карьера перевалила за десять лет, от двадцати человек осталось только восемь, а из девушек – я одна. Смертность среди наемников, особенно молодых, бешенная. За прошедшие годы мы как-то сплотились, сдружились. Чужие трогали нас гораздо меньше, понимая, что за одного вступятся остальные. Но такое положение накладывало некоторые обязательства. Например, моя жизнь становилась отчасти достоянием компании, и такое событие, как появление у меня ученика не прошло незамеченным. Далеко не все отреагировали на Ирвина позитивно. Поэтому я, сколько могла, удерживала ученика в стороне от приятелей. Но ведь не могло это длиться вечно.
Перед выходом в свет я долго и нудно инструктировала Ирвина, как ему следует себя вести, как обращаться к мастерам, и чего не стоит делать, в любом случае. Далеко не все наемники отличались терпимостью. Некоторые в ответ на дерзкое слово или непозволительный жест могли запросто отреагировать ударом. Мой авторитет позволял мне защитить щенка, но рисковать дружескими отношениями или положением в профессиональном сообществе мне не хотелось. В результате, моя нервозность передалась и вампиру, по крайней мере, сидя в машине, щенок постоянно дергался и переспрашивал у меня какие-то детали. Припарковав автомобиль на стоянке, я в последний раз обдумала свое решение, сконцентрировалась и собиралась выйти, как вдруг дверь распахнулась, едва я притронулась к ручке. Ирвин, выйдя раньше меня, решил за мной поухаживать. Я проигнорировала протянутую руку и, выбравшись из машины самостоятельно, строго взглянула на ученика:
– Тебе не следовало этого делать. Я для тебя, прежде всего, мастер. А мастер не обладает половыми признаками.
– Извини, – нервно откликнулся вампир, – запомню.
Я кивнула и в последний раз придирчиво оглядела ученика. Кроме крайне напряженного состояния, все нормально. Мы направились к двери в бар: я впереди, он чуть правее и на полшага отставая, как бы прикрытый мною. Стандартная позиция для обучающегося.
Едва мы вошли, как я поняла, что интерес к моей и его персонам ослабнет не скоро. Разговоры поутихли, многие посетители провожали нас глазами. Ирвин занервничал, но я, не обращая внимания на окружение, направилась к облюбованному ребятами столику. Справедливости ради стоит отметить, что я изначально любила эпатировать публику, поэтому была привычна к вниманию. Моя репутация далась мне непросто. Женщине вообще было затруднительно выбить себе место в сугубо мужской профессии. Наемниц в нашем сообществе насчитывалось удручающе мало. И совсем немного тех, кто выбирал стиль работы аналогичный представителям сильного пола. Гораздо больше находилось «тихих» убийц, тех, кто предпочитал лишать жизни так, чтобы свести риск сопротивления к нулю. Поэтому меня, сразу отказавшуюся от карьеры отравительницы, коллеги долгое время проверяли на прочность, не желая признавать равной. И решившие покуситься на мою честь находились. Драться приходилось много. Нельзя сказать, что меня радовало положение дел, но я упрямо шла своим курсом. Сейчас, добившись и уважения, и принятия, я сознавала, что, как только проявлю слабину, придется начинать все заново. Поэтому я никому не спускала ни дерзости, ни хамства, и не раз устраивала шоу, наказывая щенков или молодых наемников за длинный язык. В результате, за мной прочно закрепилась слава злопамятной и злобной стервы, на редкость взбалмошной бабы, что меня крайне радовало, так как связываться со мной боялись. Заказчиков же больше волновали мои профессиональные качества. А толика сумасшествия даже шла на пользу имиджу.
Подойдя к ребятам, я улыбнулась и села за столик, туда, где было два свободных стула. Мой ученик в нерешительности остановился.
– Привет! – Я вновь лучезарно улыбнулась и махнула рукой в сторону мявшегося щенка:
– Мой новый ученик. Ирвин.
Ребята придирчиво осмотрели вампира. Взгляды были разными. Кто-то смотрел с явным неодобрением, кто-то с интересом, кто-то дружелюбно. Равнодушных не было. Спустя несколько секунд, Тень улыбнулся моему щенку и предложил:
– Садись, чего мнешься? Не стесняйся.
Ирвин сдержанно поклонился присутствующим и присел рядом со мной. Я чувствовала его напряжение всей кожей, но предпочла не опекать ученика, предоставив ему адаптироваться самому. Санька, сидящий на другом конце стола, весело подмигивал Ирвину. В следующий раз надо будет посадить их вместе. Пока же Ирвину полезнее наблюдать, а не чесать языком. Разговор, прерванный нашим появлением, возобновился, но я пока участия в нем не принимала.
– С Мраком ты знаком. Тень, я с ним училась вместе, у одного мастера, – тихо комментировала я, склонившись к уху ученика. – Вон тот высокий крепкий мужик – Святоша. Это мои самые близкие друзья. Мужчина с южной внешностью – Красавчик. Рядом с ним неразлучная троица: Джокер, Бинго и Глетчер. С ними я общаюсь не так плотно. Но нас осталось мало, так что все мы – друзья.
– Ученики еще у кого-то есть? – таким же приглушенным голосом поинтересовался Ирвин.
– Нет. Только у меня и у Мрака. Мы не так уж и долго работаем, чтобы ощутить необходимость кого-то учить. Если бы не твоя настойчивость, я еще лет пять, минимум, не помышляла бы о наставничестве.
Вин задумался, изучая расположившихся за столом людей. Подготавливая его ко встрече с моими друзьями, я постаралась дать максимально полную характеристику каждому из них. И теперь он старательно сличал исходные данные с оригиналом.
Компания у нас подобралась весьма разношерстная, но общее прошлое породнило нас, а время обратило приятельство в дружбу. Мы дорожили друг другом. Наши посиделки давно уже вошли в традицию. В принципе, прийти в Тыкву и не найти там никого из нашей компании было практически невозможно. Хотя бы один точно отдыхал после заказа, ждал встречи с заказчиком или просто собирал информацию. А, как правило, сидели и по двое-трое. Ну и, разумеется, были оговорены особые дни, когда мы старались собираться все – обсудить последние новости, передать информацию, «посчитаться», убедиться, что ни у кого не случилось беды.
Выпив, я немного расслабилась и присоединилась к общему разговору. Обсуждали недавнюю операцию охотников. Масштаб дела был таков, что скрыть подробности все равно бы не удалось. Одна группа охотников вырезала стаю вампиров. Мы с удовольствием смаковали известные подробности операции, мысленно проходя все ее этапы, прикидывая, какие из них можно было оптимизировать. Далеко не все мы работали с мечом. Нет, среди нас встречались специалисты разных профилей: Тень, например, считался снайпером, хотя и за стрелковую работу часто брался. Различие между этими специальностями состоит в том, что снайпер лежит в засаде часами и делает один выстрел, но зато какой, а стрелок, напротив, мобилен, подвижен, стреляет на скорость и точность из любых позиций и поз. В наемничьем деле находили применение и тому, и другому. Мрак был «всеядный»: мне трудно сказать, какое оружие было у него основным. Уступая в фехтовании, брат вполне мог дать мне хорошую фору в рукопашном бою: в моем деле этот навык требовался в меньшей степени. Рукопашный поединок с вампиром – это красивая, но скоротечная прелюдия к собственным похоронам. Святоша – мечник, причем очень неплохой, отлично владеющий двуручным мечом. Вообще, обычно такие тяжеловесы, как он, берут мощью. Но Свят умудрился добиться поражающей воображение скорости. Хотя, связываться с действительно опытными и быстрыми вампирами в одиночку ему, все же, не стоило. Так что, когда мы сходились вместе, брали заказы на группу, работа находилась для всех. Действовали мы четко, слаженно, по годами выработанным схемам, в хорошо знакомых связках. Поэтому обсуждение чужих операций доставляло нам такое удовольствие.
Спустя некоторое время трое ребят покинули наш стол: они ждали заказчика, и официант сообщил им, что клиент пришел. Еще двое отлучились, чтобы устроить себе девочек. За столом стало пусто. Я расслаблено откинулась на стул и курила. Санька, воспользовавшись тем, что его мастер увлекся разговором с Тенью, решился подойти к нам, поднялся, обошел стол и на ходу бросил в своей манере, подмигивая:
– Скучаешь, красавица? Могу развеселить.
Мое первое знакомство с Саней обернулось курьезом: напряженный, испуганный, не понимающий толком, как вести себя в новом для него сообществе наемников, молодой человек принял меня за местную шлюху. С тех пор мы регулярно подшучивали над тем фактом. Но то, что я могла допустить в узкой компании, было неприемлемо в общем кругу. В прошлый раз я устала после заказа, и проигнорировала такое вопиющее нарушение этикета. Кажется, Мрак также не сделал тогда своему щенку замечание. Спускать наглость второй раз я намерена не была. Тем более, в присутствии нового щенка. Я прикусила сигарету, дотянулась до молодого человека ногой, сделав легкую подсечку, потом поднялась, шагнула навстречу, прокрутила его руку, помогая телу опуститься, и заломила запястье за спину. Доли секунды. Санька оказался на коленях с очень неудобно вывернутой рукой. От неожиданности он втянул сквозь зубы воздух, зашипев, как змея. Мрак обернулся, оторвавшись от разговора, но ничего не сказал, лишь молча наблюдал за ситуацией. Я спокойно взяла свободной рукой сигарету, затянулась. Санька, принявший мое движение за ослабление хватки, попытался встать. Это было ошибкой. Я чуть нажала на кисть, выгибая ее к спине, и щенок опустился обратно, болезненно охнув.
– За что? – безразлично поинтересовалась я, удерживая кисть в почти предельном положении. Эта поза отбивала у захваченного всякое желание шевелиться. Мышцы и суставы были максимально напряжены, и Санька прекрасно понимал – дернись он сейчас, и ему обеспечен, как минимум, неприятный вывих.
– Не знаю, – полупростонал он, сморщившись.
Я отпустила его кисть, легонько толкнув его вперед, но щенок удержался, не упал. Схватился за потянутое запястье и почти с обидой взглянул на меня.
– Иди, у мастера спроси, – посоветовала я и невозмутимо вернулась на место.
Надувшись, как ребенок, ученик, понурившись, слушал Мрака.
– За что ты его? – тихо спросил меня Ирвин, внимательно наблюдавший эту сцену.
– Этикет, – коротко ответила я, прикуривая от первой сигареты вторую, – он так может обратиться к девушке своего уровня или к девице легкого поведения. С превосходящим тебя бойцом, тем более, с мастером это недопустимо.
– А почему ты не объяснила, за что? – щенок посмотрел мне в глаза.
– Это, вообще-то, работа Мрака. Он изначально должен был сделать замечание своему щенку. На самом деле, я обошлась с ним мягко. Возникни такая ситуация у тебя с кем-то из мастеров, ты, скорее всего, получишь по морде. Но Мрак – мой брат. Да и Саньку я давно знаю. Поэтому отнеслась к нему лояльно.
Саня тем временем приблизился к нам и стоял, дожидаясь, пока я окончу разговор и обращу внимание на него.
– Леди, извини, я был неправ, – почти скороговоркой пробубнил он. Я не стала вредничать и мучить его, заставляя извиняться медленно, громко и красиво, как периодически делала с другими щенками. Мрак сам разберется. Лишь кивнула головой в знак примирения. Ободренный, Санька продолжил:
– Можно мне поговорить с твоим учеником?
– Отчего же нет? – искренне удивилась я. – Говори, конечно.
Остаток вечера я провела, беседуя с Мраком и Тенью. Через какое-то время Тень, извинившись, откланялся. Он был с заказа и порядком устал, тем более что все новости мы обсудили. Санька с Ирвином устроились на другом конце стола, к разговору нашему никто не прислушивался, то есть, наступило то самое благодатное время для откровенности.
– Ты хотела поговорить со мной насчет щенка, – напомнил Мрак, направляя наш разговор в нужное русло.
– Да, я помню, – я придвинулась ближе и рассказала все, что сообщил мне ученик. Мрак слушал внимательно, изредка подливая себе и мне виски. В конце разговора он закурил, давая нам время подумать, и, наконец, ответил:
– Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я ненавязчиво прозондировал эту информацию?
– Именно, – согласилась я. – Это проблема? Расходы, разумеется, мои.
– Нет, это не проблема, на расходы можешь забить. Я сделаю все, что в моих силах. Сделаю сам, посвящать никого не буду. Но особых сдвигов не жди. Школы – это закрытые миры, они мало с кем делятся информацией.
– Я в курсе, Мрак. Но мне многого и не нужно. Необходимо получить начальную базу, чтобы знать, от чего отталкиваться.
– Хочешь найти его стаю? – полуутвердительно осведомился брат.
– Хотя бы знать их, – уточнила я. – Если там большая стая, вырезать их не имеет смысла, да и себе дороже. Но я должна быть уверена, что Ирвин не находится под их влиянием.
– Даже так? – Брат удивленно поднял брови. – Ты все же полагаешь, что это подстава? Как же ты его допустила до себя?
– Ну, учиться он хочет искренне. Но я не удивилась бы, если бы узнала, что его держат под контролем без его согласия. Нужно проверить.
– Ладно, я сделаю.
Мы договорились об общих тренировках и разошлись по домам. Ирвин, полный новых впечатлений, всю дорогу ехал молча, погрузившись в себя.
Глава 9. О длинном языке и странных поступках.
Поздним вечером мы сидели в гостиной, отдыхая и делясь впечатлениями. Ирвин признался, что ему было тяжело находиться в обществе ребят. Я его понимала. Для вампира, имеющего повышенную восприимчивость к человеческим эмоциям, такое количество недобрых взглядов должно иметь огромное значение. Да и те чувства, которые испытывали к нему подавляющее большинство присутствующих, наверняка оставляли привкус горечи на сердце ученика. С другой стороны, сами вампиры никогда не отличались чувствительностью или склонностью к переживаниям. Но мой мальчик во всем демонстрировал отличие от собратьев. Он вполне мог отличаться и в этом.
– К сожалению, тебе придется учиться общаться с этими людьми. Они – мои друзья, и встречаться с ними ты будешь значительно чаще, чем тебе, вероятно, хотелось бы. Учись строить отношения с теми, кто выше тебя по уровню.
Вампир вздохнул и потянулся.
– Конечно. Пойми меня, Леди, от людей я редко видел что-то, кроме агрессии. Ты, Мрак, Саня – первые, кто общается со мной хотя бы без злости и отвращения.
Я подняла бровь:
– Хотя бы? Ты имеешь в виду, что это все, что ты можешь сказать о нашем с тобой общении? Хочешь сказать, я недостаточно лояльна по отношению к тебе?
– Нет. Я вовсе не хотел тебя обидеть. Но мне очень трудно уловить стиль и тон беседы, трудно понять, что считается нормой. Я везде вижу признаки ненависти. Я привык защищаться. Огрызаться по любому поводу.
Это уже было подозрительно похоже на извинения, но я не позволила себе согласиться на полуправду.
– Поэтому ты мне все время хамишь?
Ирвин помолчал, блуждая взглядом по гостиной, а потом признался:
– И поэтому тоже. Я чувствую твою напряженность. Я чувствую в тебе опаску. Я понимаю, что ты мне не доверяешь, ждешь нападения. И меня это задевает. Злит. Хотя я сам не могу понять, почему.
Я расхохоталась, услышав его слова, чем вызвала у ученика недоуменный взгляд.
– Черт, прости мне мой смех, – успокоившись, попросила я. – Но это, действительно, весело. Я не тебя боюсь, Вин. Я боюсь, что не смогу обуздать инстинкты, среагировав на очередную твою выходку. Я боюсь причинить тебе вред. Или убить. Этого требуют годами формировавшиеся рефлексы.
– Ты так уверена, что сможешь со мной справиться? – уязвленно уточнил щенок.
– Абсолютно, – уже без тени улыбки подтвердила я. – иначе я не взяла бы тебя в обучение. Кстати, с момента нашего разговора я думаю об одной вещи. Извини, это может быть личным. Но все же. Ты сказал, что жил в квартире один. Я хотела спросить тебя о родителях. У тебя были родители?
Я внимательно наблюдала за вампиром, но на его лице не дернулось ни одного мускула.
– Как тебе сказать. Когда-то они, конечно, были. Но я их не знал. Я сирота. Как ты понимаешь, в те годы, на которые выпало мое детство, это не редкость.
Я согласно кивнула, размышляя о том, каким безумно одиноким, должно быть, чувствовал себя Ирвин до того, как обратился. Впрочем, мне трудно было об этом судить. Мое детство прошло так, что одиночество для меня стало благом.
– А у тебя, Леди? У тебя есть родители?
Я задумалась. Конечно, сообщать лишних сведений вампиру не стоило, но, с другой стороны, неспешная беседа в гостиной расслабила меня. Да и что такого я могла сообщить?
– Так же, как у тебя. Когда-то были. Но в какой-то момент я умерла для них.
– То есть?
– А как ты себе представляешь? «Привет, мам, пап. Я решила учиться на убийцу. Вы же не против, что воспитываете наемника?». Забавно, да?
– А как вообще вышло так, что ты стала наемником? – Вин устроился в кресле удобнее, подобрав под себя ноги, и приготовился слушать. Конечно, я могла бы не рассказывать. Но его откровенность требовала ответной откровенности. Чтобы завоевать доверие, нужно научиться доверять. И я решилась.
– Я приехала в город, когда мне было пятнадцать. Хотела учиться, получать профессию. Поступила в колледж. Появилась компания, я стала шататься вечерами по улицам. Ничего сверхъестественного, обычный подросток. Не жди особенных событий, их не будет. Вампиры не трогали меня, не убивали никого из моих друзей и родных. Но, когда я случайно узнала о них, я почувствовала в себе призвание. Охотничий инстинкт. Так бывает. Видимо, какая-то шутка эволюции. Нужен же вам естественный враг для баланса. У некоторых этот инстинкт наследуется. Такие люди называются охотниками. У других он иногда просто появляется, без каких-либо предпосылок. Мы не знаем, с чем это связано. И, если человек понимает, что с ним происходит, и решает связать свою жизнь с истреблением вампиров, то у него три дороги: к охотникам, к наемникам или в одиночки. Я долго собирала информацию по крупицам, и пришла к выводу, что у охотников мне делать нечего. Судьба не урожденного, привлеченного со стороны, печальна и изобилует крутыми поворотами и долгими подъемами: охотники таким не слишком доверяют. Одиночки живут весьма недолго. Проанализировав все данные, я решила стать наемником.
Тех денег, что присылали родители, было недостаточно для обучения в академии. Я стала размышлять о том, откуда их достать. В то время за мной увивался красивый, взрослый и весьма состоятельный мужчина. Не будем говорить о его страсти к молоденьким девочкам, но она сыграла мне на руку. В то время я была уже не девственницей, так что разыграть романтическую историю не составило труда. Да и внешность свою я всегда оценивала здраво. Он очаровался маленькой мечтательницей, одержимой странной фантазией. К тому же, похоже, что он преследовал свои цели, определив меня в школу наемников. В любом случае, каждый из нас получал то, что хотел. Он – секс и любовь, я – деньги на обучение. Ты можешь быть любого мнения обо мне, но в тот момент меня интересовала только моя цель. Тело я рассматривала, как удобный инструмент для ее достижения. Я решила разорвать все связи с прошлым. В один прекрасный день я не вернулась с дружеской пьянки. Я знаю, что меня долго разыскивали. Приезжал отец, поставил на уши чуть ли не полгорода, воспользовался всеми доступными ему связями. Но мой любовник здорово обрубил концы. А еще через месяц в одной из подворотен нашли изуродованное тело девушки, подозрительно похожей на меня. Не знаю, было ли это стечением обстоятельств или очередным подвигом моего «возлюбленного», но девчонку опознала мама. Ее похоронили с моим именем. Таким образом, для родных я умерла.
Ирвин смотрел на меня удивленными глазами. Видно, ему не верилось, что я способна на такие поступки. Что ж, пора разочаровать моего мальчика. Ангелом я никогда не была, и быть не собиралась.
– Тебе не было страшно?
– Было, – я немного помолчала, погружаясь в воспоминания. Нечасто я возвращалась к этой истории.
– А родители? Ты не жалеешь?.. – Ирвин подбирал слова очень осторожно, явно опасаясь меня задеть.
– Иногда. Когда забываю о том, как прошло мое детство. Они любили меня, разумеется. По-своему. Но куда больше они любили свое семейное дело. И тот доход, который оно приносило. Чаще всего меня воспринимали, как потенциальную наследницу. И только лишь. А мне не хотелось связываться с их бизнесом.
– А твой… любовник? Что с ним? Он не докучает тебе сейчас?
Я удивленно воззрилась на вампира. Мне казалось, он более практичен.
– Ты что, серьезно считаешь, что я оставила бы в живых такого свидетеля? Я убрала его, едва закончив академию. Нет, Вин, он не просто был не нужен мне, он начал откровенно мешать. Постепенно он осознал, какую ошибку совершил, но было поздно. Инструмент сделал свое дело, и был выброшен.
Ирвин растерянно покачал головой, но не проронил ни слова, хотя я уже ждала от него если не упреков, то едких комментариев.
Мы помолчали, думая каждый о своем.
– А чему ты училась до того, как попала в академию? – поинтересовался Ирвин.
– Журналистика. Отсюда неплохая способность анализировать тексты. Кстати, отлично помогает мне на допросах. Так что берегись, – я подмигнула ученику. – Как тебе Санька?
– Отлично, – зажмурился Вин. – Воплощение счастья. Как ему удается быть таким позитивным?
– Характер такой, – пожала я плечами. – Не сомневаюсь, вы подружитесь. Если он, конечно, не достанет тебя вопросами о твоей природе.
– Слушай, я хотел спросить… Сегодняшняя твоя демонстрация в баре… Ну, то есть, я понимаю, что ты ничего не делаешь зря. Ты наказала Саньку за неуважение. Но… мне показалось, что эта сцена была рассчитана и на меня тоже. Я не прав?
– Отчасти. Специально я ничего не рассчитывала. Но, раз уж подвернулась такая возможность, отчего бы нет? Тебе важно понять, что взаимоотношения в мире наемников строятся на факторе силы. Кто сильнее, тот и прав. И щенков приучают к уважению с малолетства. Физически. Пока ты это не поймешь, я не советую тебе лезть с разговорами к мастерам. Саня – ученик моего брата. Именно поэтому я не сделала ему больно сверх меры, не побила и не заставила ползать на коленях и вымаливать прощение на глазах у всего бара. С любым другим щенком я обошлась бы гораздо жестче. Как и другой мастер мог бы обойтись с тобой.
– Я понимаю это, – возразил Ирвин, хмурясь.
Я сокрушенно покачала головой и отозвалась:
– Нет, не понимаешь. И, боюсь, не поймешь, пока сам не столкнешься.
Я промолчала о том, что его непонимание заключается, в основном, в том, что он не причисляет к «остальным мастерам» меня, судя по тому, какие вещи позволяет себе в моем отношении. Я надеялась, что он все же поймет.
– Я постараюсь быть осмотрительнее, – пообещал вампир, обезоруживающе улыбаясь. Мне почудилась снисходительность в этой улыбке, но, стоило мне сосредоточить внимание на выражении его лица, как оно тут же разгладилось, став нейтрально-добродушным. И я не могла быть полностью уверена, что не додумала увиденное согласно своим опасениям.
Еще около часа мы беседовали, в общем, ни о чем. Настроение у меня было неоднозначное, но впервые мне почти приятно оказалось находиться с учеником рядом и разговаривать. Ощущение хотелось продлить. Судя по тому, как охотно Ирвин участвовал в ни к чему не обязывающей болтовне, его чувства совпадали с моими.
Следующие пару недель мне было совершенно не к чему придраться в отношении Ирвина. Его поведение оставалось безупречным как с точки зрения вежливости, так и в свете требований профессионального этикета. Я выбиралась в «Тыкву», не задерживаясь там подолгу, чтобы постепенно приучать местное сообщество и моих друзей к присутствию вампира. Пожалуй, друзей в первую очередь. Ребята относились к Ирвину с явной настороженностью, и мой ученик это чувствовал. Я замечала, как нервно он сжимал ладонь в кулак, уловив очередной неприязненный взгляд, и мне было жаль его. Если предположить, что Ирвин чист, а его желание вернуться в мир людей искреннее, ему, должно быть, чертовски неприятно было ощущать враждебность к себе, вызванную его сущностью. Порой я видела, как напрягаются его скулы и опасалась, что Вин не удержится в рамках приличий. Но щенок демонстрировал великолепное умение владеть собой.
Ребята же постепенно расслабились настолько, что позволяли себе обсуждать в присутствии моего ученика работу. Имен и прочих узнаваемых деталей все равно никто бы называть не стал, при Ирвине или без него. Но говорить об убийствах зубастых в присутствии их собрата мои товарищи почему-то поначалу стеснялись.
– И тут, понимаешь, я попадаю в полную…
– Лужу, – рассеянно подсказал Глетчер, предупредив готовую сорваться с уст Красавчика грубость.
– Ну, можно и так сказать, – весело кивнул тот. – В доме я его не возьму. Нет, Джокер, я все уже просчитал. Он уйти успеет, пока мы с дверью ковыряться будем. Отследить и взять по дороге – маловероятно. А дальше он под такой охраной, что…
– А выманить? – неожиданно для всех подал голос Ирвин, доселе молча следивший за ходом разговора. Мрак и Тень взглянули с интересом. Святоша насмешливо фыркнул. Неразлучная троица, Джокер, Бинго и Глетчер, проигнорировали. Красавчик, замявшись на мгновение, пришел в себя и ответил:
– Как? Девственницу с порезанной глоткой поперек порога кинуть?
– Должны же у него быть слабые места, – пожал плечами Вин, проигнорировав выпад. Он быстрым жестом завел за ухо выпавшую из хвоста прядь, и я осознала, что вмешательство в разговор далось ему ценой немалых усилий. Вампир нервничал. Сильно. Я поймала себя на желании положить ему ладонь на плечо, но сдержалась. Боюсь, мой жест шокировал бы не только ребят, но и самого ученика.
– Кто-то или что-то, о чем он может беспокоиться, – продолжал щенок, стиснув левой ладонью правую. Ребята, судя по всему, его напряжения не замечали. Мне же было любопытно, в том числе, как наставнице, и я сконцентрировалась на наблюдении за его позой и жестами. – Или что-то, что он может любить. Предложить это так, чтобы не вызвать подозрений…
– Любить что-то, кроме крови? – скептически вскинул брови южанин.
– Ну да, – левая ладонь вновь дернулась вверх, приглаживая и так отлично лежавшую за ухом прядь. Дыхание ученика участилось. – Вампиры в этом не слишком отличаются от людей. Им тоже что-то может нравиться.
– А я думал, им нравится только кровь сосать, – хохотнул Бинго.
– Ну, может не только кровь, – подмигнул Красавчик, делая преувеличенно-выразительный глоток из горлышка бутылки.
– В той же мере, что людям может нравиться сосать не только пиво, – процедил Ирвин, глядя на собеседника яркими злыми глазами. Я, мгновенно вынырнувшая из увлекшего меня наблюдения, прошипела:
– Вин!
Красавчик хохотнул, насмешливо вскинув брови. Святоша нахмурился и разглядывал вампира, склонив голову набок. Наша троица, наконец, почтила моего щенка вниманием. Мне стало неуютно. Вин же, судя по всему, опасность пока не чуял.
– Зубы лишние? – по-прежнему улыбаясь, осведомился южанин легким, почти дружелюбным тоном.
– У меня?
– Рот закрой, – резко произнесла я, рывком разворачивая щенка к себе за плечо. – И выйди подышать. Немедленно.
Ирвин, которому в помещении явно не хватало воздуха, судя по тому, как раздувались крылья его носа, обжег меня взглядом, но молча поднялся и направился к выходу.
– Извини, Красавчик, – виновато произнесла я, переводя взгляд на товарища. – Обещаю, я подробно проясню ему ситуацию.
– Да ладно, – махнул южанин. – Это было даже забавно.
Я натянуто улыбнулась остальным, кивком поблагодарила товарища за проявленное добродушие и отправилась нагонять щенка. До дома мы ехали молча. Ирвин не смотрел на меня, отвернувшись к окну. Я же подбирала слова, обдумывая как и что скажу ученику по приезду. Но первое, что попытался сделать мой щенок, едва переступив порог дома, это уйти от разговора. В прямом смысле, к себе. Мне пришлось его окликнуть.
– Постой.
Вампир нехотя остановился у самого подножия лестницы и развернулся ко мне.
– Чего ты хочешь, Леди?
Голос звучал сухо и равнодушно, но глаза, злые, колючие, демонстрировали обиду.
– Объяснений, разумеется, – фыркнула я и произнесла куда строже, – что ты себе позволяешь?
– Защищаю себя, – буркнул в ответ щенок, отворачиваясь. Я подошла ближе и пальцами взялась за его подбородок, разворачивая лицом к себе. Кожа была гладкая и прохладная.
– Непосредственно на тебя никто не нападал, – возразила я, внимательно вглядываясь в его глаза. – Или тебе обидно за всех вампиров? Честь семьи, так сказать?
– Не притворяйся! – вспыхнул Вин. Он дернул головой, вырываясь, и черные волосы растрепались, разметавшись по плечам. – Красавчик специально сказал так, чтобы меня зацепить. Они все смеялись надо мной, пытаясь вывести из себя!
– Ну да, – не стала отрицать очевидное я и отшагнула назад, скрестив руки на груди. – Они тебя проверяли. И будут проверять еще долго. Ты первый вампир в этой компании, Вин. И, скорее всего, последний. Ты первый вампир в компании убийц, охотящихся на вампиров. Согласись, наивно ожидать от наемников радушия и дружелюбия. Сегодня ты продемонстрировал слабость, попавшись в ловушку, как…
– А мне кажется, слабость демонстрируешь ты, – огрызнулся Вин, вновь глядя на меня, на этот раз, почти с ненавистью. Его кулаки сжались, тело напряглось. – Слабость и трусость. Кодекс, Кодекс… Строишь из себя крутую, а на деле только сидишь и ресницами хлопаешь. Привычно быть объектом насмешек, да? А я не хочу вот так, по-бабски…
Пощечина вышла звонкой и хлесткой. Вампир дернулся, отвернув лицо, но тут же вновь посмотрел на меня. Его глаза горели, обещая убить. Губы сжались, кожа на скулах натянулась. Лицо покрыла бледность, исключая щеку, где проступал багровеющий отпечаток моей ладони. Я поняла, что он меня сейчас ударит. В голову бросился хмель близящейся схватки. Но Вин сдержался, промолчал, сжигая меня ненавидящим взглядом, развернулся и бросился вверх по лестнице.
– Ирвин! – окликнула его я, все еще дрожа от ярости. – Я тебя не отпускала!
Он не вернулся. Пулей взлетев на второй этаж, вампир захлопнул за собой дверь комнаты. Я поднялась следом, дернула за ручку и с удивлением обнаружила, что дверь заперта. Давая себе секундную передышку, я прислонилась спиной к стене рядом с дверью и медленно вздохнула, успокаивая ярость. Меня одолевало желание убить его немедленно, и я едва удерживалась, чтобы не привести задумку в исполнение. Я могла бы разочаровать вампира, показав, что замки в моем собственном логове не являются для меня проблемой, но, решив подождать до утра, отошла от двери и спустилась на кухню.
Эмоции переполняли меня, не утихая, несмотря на попытки успокоиться. Ярость клокотала в горле, разливалась густым пламенем по плечам и рукам, собиралась в тугой клубок в животе. Я еле сдерживалась, чтобы не подняться наверх и не устроить вампиру взбучку, с каждым ударом вбивая в его голову привычку уважать меня и моих друзей. Нам очень повезло, что Красавчик не обиделся, обернув случившееся в шутку. Я полагала, что его благодушное настроение отчасти объяснялось ошеломлением. Как правило, южанин вел себя иначе. И расхлебывать последствия оплошности щенка пришлось бы мне. Не говоря уже о том, что отношения с ребятами были бы подпорчены.
Я еще раз глубоко вздохнула, выпила стакан прохладной воды, усмиряя свою ярость и задумалась. Действуя наобум, я могла наломать дров. Требовалось выработать стратегию. И я знала человека, который точно сможет помочь мне в этом. Ами. Необходимо было съездить к ней и посоветоваться. Решив на этом закончить столь длинный вечер, тем более что стрелки часов придвигались к четырем, я поднялась к себе в комнату, предварительно заблокировав дверь Ирвина, и легла спать.
Глава 10. О мокрой курице и твердости рук.
Утром я встала довольно рано, около десяти, что являлось подвигом, памятуя о том, во сколько вчера закончился мой день. В душе еще плескалось ощущение ярости, перекатываясь, как вино в бокале. Я не стала перебирать события вечера, будя в сердце еще большую злость. Чтобы привести Ирвина в себя, мне требовались сейчас расчетливость и ясное мышление. В плену у ярости думать трудно. Я, не давая себе поблажки, задушила проявление негативной эмоции и вытряхнула себя из постели. Долго и с удовольствием принимала прохладный душ, пока тело не покрылось мурашками. Тщательно отжав волосы, я покинула ванну и оделась. Я заставляла себя делать все медленно, в привычном темпе, выравнивая дыхание, словно готовилась к бою. В каком-то смысле, мне и предстоял бой. По расписанию на сегодня, на четыре, была намечена тренировка, после которой меня ожидал заказ. Не то, чтобы очень трудный, но требующий сил и сосредоточения.
Я злорадно улыбнулась. В свете вчерашних событий я подкорректировала планы и собиралась удивлять ученика. Приведя себя в порядок, я разблокировала дверь Ирвина и направилась вниз, на кухню. Проходя мимо комнаты вампира, я остановилась и прислушалась. Щенок, полагаю, должен был чувствовать меня, слышать мое дыхание. Но за дверью царила тишина. Либо он спал, вымотанный вчерашними эмоциями, либо притворялся, не желая общаться. Что ж, ему же хуже. Скорые извинения, возможно, смогли бы исправить ситуацию.
Я сварила кофе. Одну порцию. Приготовила себе бутерброды. Устроилась с этими запасами перед телевизором в гостиной, захватив ноутбук из кабинета. До четырех еще прорва времени, до заказа – тем более. Успею поработать.
Конечно, в моем положении оставлять данные на каких-либо носителях не стоит. Я и не оставляла ничего такого, что может помочь людям, желающим причинить мне зло. Но за восемь с лишним лет работы удержать в памяти все подробности заказов совершенно невозможно, а самая незначительная мелочь иногда может оказаться важной впоследствии. Поэтому некоторую базу я все же вела. Машина, служившая пещерой дракона, не была подключена к сети и периодически проверялась на предмет взлома. Впрочем, гениальным программистом, да что там говорить, хотя бы мало-мальски талантливым компьютерщиком я никогда не была, так что защита была наивна и условна. Я старалась сохранять только довольно безобидные данные, оставляя зацепки для своей памяти. На сегодня я наметила эту базу разгрести, перепроверить и навести в последних сведениях подобие порядка. К тому же, я надеялась, что где-то может всплыть хоть клочок информации о вампире.
Разбор старых данных и добавление новых отняли у меня почти три часа, и я, выплыв из сладостной рабочей дремоты и с удовольствием потянувшись, оторопела, заметив время. Совсем пора собираться. К тому же, я не была намерена заезжать в логово перед заказом, значит, собираться следовало вдумчиво и обстоятельно.
Я убрала ноутбук и следы перекуса, поднялась наверх, чтобы переодеться, машинально зафиксировав тишину в комнате щенка. Надеюсь, он не натворил глупостей? Впрочем, сбежать он не мог, а склонностей к самоубийству не проявлял. Обойдется без моей заботы. Я вошла в свою спальню и остановилась, размышляя над формой одежды. На улице царил совсем не типичный для этого времени мороз. Зиму я не любила никогда, и десять градусов казались адским холодом. Разумеется, рабочая форма была рассчитана и на перепады температуры тоже, но, все-таки, не на такие. С сожалением откопав на дальней полке термобелье более высокого класса, я принялась нехотя одеваться. Двигаться будет не так удобно, как прежде. Но работать холодными мышцами – удовольствие ниже среднего.
Тщательно распределив ножи по предназначенным для них креплениям, я проверила, надежно ли они зафиксированы и легко ли их достать. Никогда не знаешь наперед, как пойдет бой, и что тебе пригодится. С моими противниками ухо надо держать востро. Зашнуровав высокие ботинки и убедившись, что нож скользит в них легко и, в то же время, держится крепко, я застыла на миг, чтобы удостовериться, что ничего не забыла. Мой заказ обещал быть муторным, потому как в этот раз вампир мог и не прийти ко мне в удобную точку сражения, тогда его пришлось бы выковыривать из здания. А повышенной силой носферату, позволяющей снести к чертовой матери пару дверей, я не обладала.
Я водрузила набедренную сумку на тумбу в холле и принялась перебирать содержимое. Через какое-то время я спиной почувствовала присутствие щенка. Двигался он бесшумно, подарок дьявола их кровавой братии, но меня смутило то, что я не услышала щелчок замка. Что ж, мальчик мог любоваться мной сколько угодно. Я не собиралась поддаваться на провокации. Но, вопреки моим ожиданиям, сдался он значительно быстрее. Практически сразу.
– Леди. Мне очень жаль, что… В общем, я хотел… А что ты делаешь? – в голосе прозвучало удивление.
– Собираюсь, – односложно ответила я ровным тоном. Ни раздражения, ни усталости, ни обиды. В душе, укрепленной сегодняшним неспешным днем, воцарилась тишина. Вампир не смог бы уловить ни одной моей эмоции. Я повертела в руке взрывчатку, прикидывая, насколько температура на улице сможет изменить ее пластичность. Решив, что запас устойчивости вполне достаточен, я отправила ее в сумку и застегнула замок.
Видимо, приглядевшись, он сообразил, что я в рабочей форме.
– На заказ? – голос был растерянным. – А как же тренировка?
Здесь я позволила себе повернуться и взглянуть Ирвину в глаза. Встревоженные, виноватые, печальные глаза, обрамленные синими кругами. Сквозь бледную кожу лица слабо просвечивали венки. Интересно, на него так влияют бессонные ночи или это флер для меня? Я пригляделась, заставив себя сконцентрироваться. Нет, вид вампира не изменился. Это не маска.
– Обойдемся без тренировки. Сегодня тебе лучше остаться дома, – и чуть более зло добавила: – Будет время подумать над своим поведением.
– Но… я хотел… Леди, подожди! – я прошла мимо него, и Вин двинулся, попытавшись поймать меня за руку. Нет, мой милый, дважды со мной такие номера не проходят. Мои пальцы оказались на долю секунды быстрее, обвив его запястье, после чего я резко вздернула его руку и ударила о стену. Пару мгновений мы смотрели друг другу в глаза, после чего я разжала пальцы, отвернулась и ушла, не забыв запереть за собой дверь.
– Ами? К тебе можно?
Мастер приоткрыла дверь и удивленно взглянула на меня. Я была засыпана снегом, словно провела на улице не меньше часа. На самом деле, сносный снеговик вышел из меня за каких-то пятнадцать минут. Все это время я размышляла, что именно я хочу получить от своего мастера. Ощущая себя потерянной и запутавшейся, я не вполне понимала, какого совета пришла просить.
– Леди? Давно ты здесь? Заходи, девочка. Замерзла? – Ами распахнула дверь квартиры и позволила мне войти. В ее доме было тепло и сумрачно. Чадила на столе ароматическая свеча, наполняя воздух восхитительным запахом. Маленькая, уютная прихожая, едва освещенная лампой на стене. Темный проход, открытой раной зияющий на фоне теплых желтых стен, открывал гостиную, озаренную сейчас лишь крошечным огоньком. Это мое подсознание заставляет меня придавать обстановке ноту трагизма или атмосфера уже пропитана невеселыми мыслями? Как бы то ни было, лезть в душу мастера не стоило. Тем более, без приглашения. Тем более, когда в моей собственной душе царили хаос и смятение. Я бессильно привалилась к стене. Самоконтроль целиком и полностью ушел на Ирвина, и сейчас мне просто необходима была передышка. Ярость сменилась подавленностью, злость – ощущением собственной неправоты.
Ами выглядела обеспокоенной. Узкие глаза с тревогой всматривались в мое лицо. Ее тяжелые волосы, темные, отливающие густым медом из-за желтоватого света, были небрежно заколоты в пучок. Мастер набросила на плечи шерстяной кардиган, что делало ее силуэт одновременно домашним и уязвимым, скрадывая профессионально-стремительные жесты.
– Раздевайся. Судя по виду, ты либо с заказа, либо на заказ.
– На заказ. Но у меня есть время, – я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. Какой бы героической я не выглядела в другой обстановке, рядом со своим мастером я превращалась в неуверенного щенка.
– Тогда тебе тем более не стоит стоять в холодном пальто. И, если ты не отряхнешь снег, то на заказ поедешь мокрой курицей. Раздевайся и проходи.
Я послушно разделась, отряхнула одежду и развесила ее на вешалке, запоздало ощутив вину за то, что, скорее всего, подтаявший снег обернется лужицей в аккуратной прихожей. Ами махнула рукой и прошла в гостиную, приглашая следовать.
– Кофе хочешь? Тебя покормить?
– Нет. Можно, я закурю?
– Кури.
Так просто. Так естественно. Почему же от своего щенка мне не удается этого добиться? Я сникла окончательно, растеряв все заготовленные вопросы. Здесь, в уютной теплой квартирке Ами, я отчетливо ощутила, что все мое наставничество стремительно катится коту под хвост.
Ами устроилась на диване, приглашая меня занять кресло. Но я лишь сползла по стене на пол, стянув рукой ворот свитера.
– Снимай. Запаришься, – велела мне мастер, и я подчинилась. – Что стряслось? Неприятности на работе?
Я помолчала, затягиваясь. Ами также молча достала гостевую пепельницу, водрузила на пол и вновь вернулась на диван.
– Не намусори. Так что произошло, Леди? Заказ?
– Нет, – наконец отозвалась я. – Щенок.
– Что он натворил? Дерзит?
– Да, как сказать. Вчера он обвинил меня в трусости.
Я рассказала ей все, начиная с наших первых стычек и заканчивая последним вечером. Во время рассказа лицо моего мастера приобретало все более суровое выражение. Закончив грустную повесть, я потянулась за следующей порцией никотина.
– Что мне делать, Ами?
Я ожидала от нее гнева, понимая, что сплоховала. Но следующая фраза моего мастера хлестнула меня, как мокрая тряпка.
– Вот уж не думала, что ты у меня такая размазня.
Отдернув от пачки руку, я вскинула голову и уставилась в застывшие серые глаза. Боль и возмущение сплелись воедино, но я достаточно хорошо знала свою наставницу, чтобы выражать их сейчас. Пауза не означала, что Ами завершила фразу.
– У тебя еще возникают вопросы, что делать дальше? А я ведь предупреждала, девочка, что с вампиром будет тяжелее. Это не мальчишка, который станет ловить каждое твое слово. Когда ко мне попала ты, тебе не было и семнадцати. А с тобой мне пришлось очень туго. Чего же ты ожидала от взрослого мужчины, да еще и вампира?
– Я надеялась объяснить, – я опустила голову и сцепила руки, обняв колени.
– Это невозможно. Это попросту невозможно. Нельзя объяснить страх. Нельзя аргументировать уважение. Нельзя разложить по полочкам иерархию. Уважают людей за поступки. Боятся по той же причине, – Ами покачала головой и закусила губу, сдерживая эмоции.
– Что я должна делать, мастер? – повторила я, все еще надеясь на совет.
– А сама ты как думаешь? – в голосе Ами искрилась злость. Второй раз за сутки я почувствовала, что меня сейчас ударят. Но мастер, не нарушая традиции, сдержалась. И все же посоветовала:
– Ставить на место. Он пришел к тебе учиться. И не видит в тебе той силы, за которой шел. Он не понимает, за что может тебя уважать. Что может у тебя перенять. Не чувствует в тебе твердой руки. Так дай ему это, черт подери! Дай ему всей шкурой прочувствовать, в чем разница между щенком и состоявшимся наемником! Дай ощутить не мозгом, а телом, что ты гораздо сильнее. Ты так часто насмехаешься над Мраком и его непоследовательностью. А сама-то ты, Леди, далеко от него ушла? Заменяешь хорошую выволочку благочестивой беседой? Пытаешься объяснить вампиру, почему ты круче его?
– Нет, – тихо ответила я. – Я пыталась построить отношения. Мне казалось, именно с ним это должно сработать.
– И что? – злобно ответила мне мастер. – Сработало? Упрекнул тебя в трусости, в слабости, а ты подписываешься под его словами, спуская все на тормозах!
– Я ударила его! – возразила я, сжав кулаки. В висках стучало. Возможно, от чрезмерной дозы никотина. Возможно – от бессильной ярости.
Ами расхохоталась.
– Пощечина? Не смеши меня. Пощечина вампиру, который боли-то толком не чувствует? Унизительный жест, не более. Жест, который вызвал раздражение, а не уважение или страх. Вампир пришел учиться искусству убивать, Леди. Чему можно научиться у того, кто слабее тебя? Как можно учиться у того, кого ты не уважаешь? Знаешь, почему учеников называют щенками? Потому что взаимоотношения выстроены, как в стае. Щенки идут за сильным. Учатся у него. Подчиняются ему. Уважают. Так дай Ирвину выработать это самое уважение! Ударь его по-настоящему. Докажи, что тебя можно и нужно бояться.
– На страхе не построишь уважения, – покачала головой я, вновь утыкаясь в колени.
– Да ну? – изумилась мастер. – Как же это я работала все эти годы? Или, может, ты меня чему новому научишь?
Я вздрогнула. Обвинение было сформулировано предельно остро и требовало немедленного ответа.
– Нет. Разумеется, нет. Я не пришла бы к тебе за советом, если бы не верила тебе.
– Так слушай тогда! Тебе немедленно необходимо взять его в руки. Выбить из него эту чертову самоуверенность. Тем более, если его рассказ о себе правдив. Черт побери, Леди, ты учишь его чертовски долго для того, чтобы не знать о его жизни все! Я не узнаю тебя! Почему ты не хочешь подчинить его?
– Я боюсь, – отводя глаза, призналась я. – Боюсь перегнуть палку. Переборщить. Я не знаю, сколько сил потребуется приложить, чтобы…
– Леди, прекрати нести чушь, – мастер выпрямилась и потянулась ко мне, взяв меня за руку. – Никто тебе не обещал, что будет просто. И ответственности никто не отменял. Я понимаю, что легче мимоходом потрепать чужого щенка, чем своего собственного, которому потом придется смотреть в глаза. Но ведь учится не только он. Учишься и ты. В первую очередь, отвечать за двоих. Приняв Клятву, ты приняла на себя обязательства мастера. Ошибется ученик – отвечать тебе. Какого именно качества ты лишаешь Ирвина, струсив сегодня? За что будешь в ответе потом? Каких дел может наворотить твой щенок, уверенный в собственной безнаказанности? Его будущее в твоих руках. И этим рукам иногда следует быть жестче.
Я стиснула зубы, удерживая рвущееся наружу отчаяние:
– Понимаю. Но боюсь, что в погоне за страхом могу травмировать или…
– Замечательно, – процедила Ами. – Тогда забирай свои сигареты и убирайся.
Я вздрогнула. Ее теплая ладонь соскользнула с моих пальцев. Мастер откинулась назад, прикрыла глаза и продолжила:
– Если ты боишься, я больше ничему не могу научить тебя.
Я растерянно молчала, не решаясь пошевелиться. Внезапно настроение Ами переменилось, и она вновь села ровно, гневно глядя на меня:
– Леди, какого черта? Что ему нужно сделать, чтобы ты его наказала? Ударить тебя? Оскорбить при всех? Смешать с грязью? Поставь его на место. Не бойся ломать. Легче будет потом. Доверься мне.
На заказ я ехала сумрачная и задумчивая. Не лучшее состояние перед работой, но успокоиться и выкинуть разговор с Ами из головы я не могла. Черт, лучше бы она меня побила! Бороться с физической болью я умела, а вот психологическое избиение было выдержать сложнее. Хуже всего то, что Ами права. Я не имела права поступать с Ирвином так, как поступаю. Сносить. Оставлять без внимания. Прощать. Я развращала его собственной неуверенностью. Мне необходимо научить Вина ощущать баланс силы, на котором строятся все отношения в нашем мире. В конце концов, не я ли так красиво рассуждала о педагогике в задушевных беседах с Мраком? Красивые слова требовали логичных поступков. Красивого подтверждения. Что ж, я планировала в ближайшее время продемонстрировать щенку, что значит по-настоящему злая Леди.
Глава 11. О мохнатых и несговорчивых.
Вампир был внутри и не собирался выходить. Я замерла перед особняком, гадая, как попроще победить каменную стену и прочные стальные решетки. Взрывчатка, над которой я так долго размышляла, пригодилась. Обычно я работала чисто, но сегодня мне хотелось выплеснуть адреналин. Тем более что этой жертве можно было бы оказать и особую честь. Почти столетний вампир, сильный, жестокий и умный. Расчетливая тварь, перешедшая дорогу многим и у многих отнявшая счастье. Нет, я вовсе не считала себя божественным посланцем, призванным оградить мир от зла. Будь так, я стала бы охотником. Но порой меня разбирала злость. Считать себя выше прочих только лишь потому, что оборот подарил тебе способность жить без соплей, весьма опрометчиво. Тем более, мнить себя вершителем человеческих судеб, как минимум. Я испытывала огромное удовольствие, перечеркивая планы таких особей жирным могильным крестом.
На взрыв сбежалась охрана. Пять волчьих оборотней. Я с ними сталкивалась редко: ареал обитания мохнатых лежал существенно восточнее, в нашей местности их было мало. Этот вампир специально завез их, видимо, надеясь со временем воспитать надежных телохранителей. Информацию передали заранее, и я, знавшая, что мне противостоят зеленые юнцы, спокойно вытащила из ножен клинок, замирая у стены. Конечно, пять волков против одной меня – не слишком удачный расклад, но обстановка позволяла рисковать. В лесу или поле одна бы я на такое не подписалась. В городских условиях терялись основные преимущества мохнатых: мощность, вес, скорость.
Я собрала мозги в кучку и пропустила мимо себя первого нападавшего. Второй волк сунулся к ноге, неосмотрительно предположив, что мой удар достанется товарищу. Он просчитался. Едва первый серый бок миновал меня, я обрушила меч на его последователя. Удар вышел точным, аккурат в шею. Инерция нападавшего добавила веса, и оружие задело позвоночник. Отлично. По крайней мере, в ближайшее время не встанет. Я левой рукой потянула лезвие скользящим движением назад, чтобы не позволить стали увязнуть в теле. Тут же развернулась, на ходу вытягивая набедренный нож. Ударила в открытую пасть, целя в небо, но неглубоко, мгновенно убирая пальцы от лязгнувшей челюсти, и вонзила короткий клинок под подбородок, в шею, проворачивая. Оборотень почти всхлипнул, захлебываясь слюной и кровью, и осел. Я перекатилась, увлекая за собой освобожденный меч, встала на ноги, вырастая перед оставшимися противниками. Удар лапой я едва не поймала на предплечье, тут же слева лязгнули челюсти, жарким дыханием обдав ухо. Я резанула мечом наотмашь, пропарывая первого в районе грудины и на излете ударяя второго. Обе раны не опасные, но на регенерацию требуются силы. Отойдя на пару шагов назад, я ухмыльнулась оставшемуся волку. Тот припадал на передние лапы, скреб землю, готовясь к прыжку. До этого собратья мешали ему ударить – позицию я выбрала верную, зажавшись в угол между основным строением и пристройкой. Теперь же, когда оставшиеся в живых едва поднимались на лапы, горизонт очистился. Оборотень прыгнул. Я шагнула назад, почти к стене, упираясь ногами в неверную заснеженную почву, и приняла беззащитный живот на острие меча. Вспарывая противника, я сама попала под удар когтей, по касательной прочертивших на моем лице царапины и больно ткнувших меня в грудь. Волк упал, содрогаясь в конвульсиях обратного превращения. Я обернулась влево, как раз вовремя, чтобы резануть мимоходом неловко летящий серый комок. Это один из двух недобитых опомнился и бросился в атаку. Шагнула вправо, открывая ему стену в качестве мишени, и завершила защиту, ударив мечом снизу вверх. Вытащив оружие из тела, я двинулась к оставшемуся пятому. Тот лежал на земле и хрипел. Шерсть постепенно осыпалась с его конечностей, открывая болезненно бледную кожу. Странно. Я думала, удар в грудину вышел слабее. Но, судя по всему, тот был ранен до этого. Возможно, восстанавливал силы, когда ему так не повезло встретиться со мной.
Я закончила бой, отрубив головы. Передохнув секунду, шагнула в пролом. Почему вампир еще не вышел? Странно. Мы здорово шумели. Застать его одного было само по себе достижение. Но мой заказчик, из числа постоянных, сделал все, чтобы создать мне обстановку. Вампир бывал в этом особняке не так часто, без всякой системы и видимых причин. И только длительная, тщательная слежка смогла обеспечить мне эти самые сносные условия работы.
Я бегло осмотрела первый этаж. Пусто. Не мешкая, я поднялась на второй и застала вампира в большом кабинете. Он сидел за столом и читал, не обращая внимания на драму, разворачивающуюся на улице. Мой приход заставил его оторваться от книги.
– Добрый вечер, – произнес он глубоким, мягким голосом, и сознание тут же заволокло, утягивая вглубь. Я приказала себе не думать ни о чем, сконцентрировалась на заказе, и ощущение отпустило. Вампир улыбнулся, оценив.
– Пять волков на одну смертную – неплохой результат. Зачем ты пришла, охотница? Я не нарушал договора, – его поза была спокойной, расслабленные пальцы вертели в руках нож для бумаг. Создавалось ощущение, что я долго просила у него аудиенции, и он, милостиво согласившись, недоумевает, почему я отнимаю его бесценное время.
– Я не охотник, – хрипло ответила я. С мороза голос не слушался.
– Вот как? Тогда для кого ты это делаешь? И почему ты так уверена, что тебе удастся меня убить?
Я не любила разговора с жертвами. Начиная общаться, ты невольно впускаешь другого в свое пространство. В убийстве это ни к чему.
– Защищайся.
Нож для бумаг прилетел ко мне со скоростью истребителя. Я уклонилась от него, и острый кончик просвистел в паре сантиметров от моей щеки. Вампир смазался, растекаясь по воздуху, и мгновенно очутился рядом со мной. Первый удар отбросил меня к стене. Я схватила воздух, затолкала боль подальше, и, резко распрямившись, заставила мышцы работать. Скорость у него была чудовищная. Я еле успевала замечать очередное движение и, предугадывая, уклоняться. Вампир не давал мне отойти от стены, для него сейчас эта позиция была более чем удобна, в отличие от меня. Оценив преимущества короткого оружия, я отбросила основной меч и схватилась за единичку. Пляска со смертью, казалось, растянулась на часы, хотя я осознавала, что бьемся мы едва ли минуту. Я уворачивалась, колола, блокировала и снова уворачивалась, так и не достигнув цели. Вампир был быстрее. Перетанцевать его не было ни единого шанса. Сообразив это, я плюнула на свои инстинкты и подпустила врага ближе. Тот мгновенно схватил меня когтистой ладонью за плечо и рванулся к шее. Чтобы тут же отступить, удивленно глядя вниз, себе на грудь. Точно против сердца из груди торчал нож. Конечно, ему это что слону дробина. Такой укол не мог его убить, лишь вызвал удивление. И раздражение. На одно мгновение заставил остановиться. Большего мне не требовалось.
Чтобы размахнуться, мне хватило доли секунды. Удар вышел корявым, кособоким и совершенно некрасивым. Зато эффективным. Я выдернула лезвие из не совсем перерубленной шеи, и завершила дело вторым ударом.
Домой я вернулась, смертельно уставшая, и твердо решившая: чтобы не выкинул мой ученик, разбираться с ним я буду завтра.
Ирвин ждал меня в гостиной, застыв в кресле, словно статуя. Едва я показалась в холле, как он тут же вскочил и подошел ко мне, но замер в нескольких шагах, не решаясь поздороваться. Я тоже молчала.
– Как заказ? – неуверенно начал Вин, но я проигнорировала вопрос, удостоив его лишь беглым взглядом. Откровенно говоря, я никак не могла решить, в каком тоне хочу с ним сейчас говорить. И хочу ли вообще. Тогда он вздохнул и произнес, опустив голову:
– Леди, прости меня. Я был не прав. Я вчера позволил себе лишнее. И в баре, и здесь, в беседе с тобой. Я не считаю, что ты проявила слабость. Я понимаю, что ты старалась уберечь меня от последствий моей несдержанности. Я целые сутки обдумывал ситуацию и понял, что я – круглый идиот. Прости. Пожалуйста.
Я вновь промолчала, внимательно посмотрев в его глаза. Я простила бы его, если бы не разговор с Ами. И, наверное, поверила бы и забыла. Скорее всего.
– Я очень устала. Спокойной ночи.
Миновав ученика, я, еле передвигая ноги, поднялась к себе в комнату, стянула одежду и доспех, и рухнула на кровать. Щит с двери я не снимала, но сейчас мне стало неуютно. Я встала, умирая от усталости, убедилась, что щиты действуют, дверь закрыта от вампира. Потом доползла до ванной, умылась и снова рухнула на постель. На этот раз, окончательно.
Как я и ждала, после ссоры щенок вел себя прекрасно. Ходил за мной следом, очаровывая виноватым видом, был вежлив, предупредителен и ненавязчив. Меня смягчало такое глубокое раскаяние. Прошлый разговор с Ами уже не казался таким актуальным. Возможно, она все же не права, и я сумею словами добиться того, чего остальные добивались грубой силой. Во всяком случае, я полагалась и на свою способность объяснять, и на его понимание.
Пару дней спустя я, все же, взяла его на тренировку. Тем более что мы вновь пересекались с Мраком, на этот раз уже умышленно: прошлое занятие показало, что совмещать приятное с полезным можно и нужно. Общение Сани с Ирвином явно шло на пользу вампиру, излечивая боязнь общества. Да и Мрак мог подсказать, на что следовало обратить внимание. На этот раз я отрабатывала удары, нападение. Конечно, в арсенале моего ученика все базовые приемы имелись, но, в свете исправленных стоек, следовало проработать данные умения еще раз, акцентировать внимание на изменениях и показать преимущества исправлений. Ирвин работал хорошо, полностью воспринимая мои советы и честно стараясь следовать указаниям. Его рвение покоряло меня, его внимание притупляло беспокойство. Я чувствовала вину во взглядах и словах моего ученика, признание собственной ошибки говорило о том, что он подумал о своем поведении, и я расслабилась. Я все больше утверждалась в мысли, что Ами ошибалась: альтернатива силовым аргументам существовала, и мне оставалось лишь нащупать верную тактику.
Спустя два часа мы сделали перерыв, Мрак присоединился ко мне, оставив щенков болтать, и мы вдвоем отправились курить. На улице было снежно и морозно. Но, разгоряченная после тренировки, я ограничилась плащом, накинутым на плечи.
– Выяснил что-нибудь? – сигарета тлела в руках, приятным огоньком мерцая между кружащихся снежинок. Как на ладони, перед нами распласталась стоянка, придавленная снегом, сыпавшимся настолько щедро, что дворники не успевали убирать.
– Да, – ответил мне брат, заботливо набрасывая свой шарф на мою шею. – Но немного. Нашел школу, о которой рассказывал Вин. «Путь Воина», в двухстах километрах от города. Пафосное заведение. Я не пожалел времени и съездил туда. Очень живописное местечко, должен тебе сказать. Фактически, школа занимает целый поселок. Высокая стена, хорошая охрана. Ближайший населенный пункт находится на расстоянии десяти километров. Учеников много, порядка ста, может, и сто пятьдесят… человек. Вампиров, вроде, больше не наблюдается, но, сама понимаешь… Мне удалось пройти внутрь и переговорить с директором. Результат ожидаемый. Они не знают и не помнят такого ученика, и вообще, не дают информации о своих питомцах. В общем, меня довольно вежливо выгнали. Я думаю, Леди, тебе стоит самой туда поехать и поговорить на месте, нажав правом мастера. Или деньгами. Есть шанс, что тебе дадут информацию.
Я нахмурилась. Сведения мне совсем не понравились.
– А стая? Вообще, есть что-то о вампирах?
– В общем, нет, – Мрак щелчком отправил сигарету в урну, облокотился на колонну, поддерживающую стеклянный козырек над входом, и задумчиво посмотрел вверх, на снежную крупу, обильно сыплющуюся сверху. – Но, сама подумай, сколько может стоить обучение в таком закрытом заведении? Либо твоему вампиру покровительствует кто-то очень состоятельный, либо стая была крепкой и взрослой, располагающей ресурсами. Глубоко и прочно запустившей корни в человеческую экономику. Кто-то его спонсировал, Леди, это ясно. И еще одно. Я, уже по своей инициативе, проверил деятельность вампира после школы и до тебя. Он действительно брал заказы, недорогие и простые, в основном, на молодых вампиров-одиночек. Работа, практически, охотничья.
– В основном? – мигом выделила я самое важное. Пока что все, что выудил Мрак, совпадало с результатами моих поисков.
– Да. В списке, что мне удалось раздобыть от информатора, мелькнули две явно человеческие личности. Но странным мне показалось не это – каждый выживает, как может. Однако представь себе ситуацию. Незнакомый никому вампир внезапно появляется в наемничьей среде. И сразу получает заказ. Заметь, не грязную работу, а именно заказ, пусть и дешевый. Кто-то его страховал, сестричка. И очень здорово страховал. Так, что даже следов не оставил. Полагаю, в «Тыкву» он пришел именно в поисках тебя, поскольку в этот момент его работа закончилась. Кто навел его на тебя? Он сказал, что ему посоветовали тебя в качестве мастера. Но могу точно сказать: он не собирал информацию о Леди. По крайней мере, обычными путями. Я прощупал основных информаторов этого уровня. Припугнул. Он не покупал у них знания.
– Идея с подставой прорисовывается все четче, – хмыкнула я. – Черт. Буду думать. Искренне надеюсь, что убивать мне его не придется… Во всяком случае, не стану делать поспешных выводов, пока не выясню все досконально.
– Я согласен с тобой. Может быть, он действительно хочет уйти от своих. Но поддержка у вампира все равно осталась – должен быть кто-то, так профессионально обрезающий хвосты. Поаккуратней с ним, – Мрак тревожно взглянул на меня.
– Естественно. Буду искать дальше. Спасибо за помощь, брат. С меня причитается.
– На заказе сочтемся, – привычно отмахнулся наемник.
***
Когда мастера ушли, Ирвин сел на скамейку и вытянул ноги. Мышцы гудели. Нагрузка оказалась отличной от той, что тело испытывало обыкновенно. Вампир подумал, что он никогда так не уставал. К тому же, начинал проявляться голод. Вин не помнил, как давно он в последний раз ел нормально. Даже те перекусы, которые он позволял себе время от времени, чтобы не дать разуму скатиться за грань сознания, становились все реже. Конечно, кровь шла на пользу. Но желание вернуться в человеческую жизнь было сильнее голода. Ирвину было противно даже думать о возможной охоте. Он сознательно запретил себе любые воспоминания, предпочитая иллюзорную близость к людям кайфу при ощущении горячей влаги на губах. Он не хотел охотиться, не хотел питаться. Он хотел назад. Понимая, что жить без крови не сможет, делал все возможное, чтобы хотя бы ограничить себя в потреблении ненавистного продукта.
И, тем не менее, последствия не заставили себя ждать. Головокружение и раздражительность, ставшие предвестниками, сменились жестокой головной болью и приступами агрессии. В тот вечер, когда Леди ударила его, Вин чудом справился с собой, сбежав в комнату и закрывшись. Его трясло от едва сдерживаемого желания наброситься и разорвать наемнице горло, выдрав трахею зубами. Он провел всю ночь и утро, борясь с самим собой, и рискнул выползти только к трем часам, когда почувствовал, что может себя контролировать. Оказалось, что говорить уже поздно. Когда мастер ушла, он перекусил, голод чуть притупился, но очередная вспышка ярости могла разбудить его снова. Поэтому ссориться с Леди было невыгодно не только ради ее расположения, но и для сохранения контроля над собой. Впрочем, за мастера он не боялся. Все то время, что они тренировались, Вин осторожно пробовал силу, пытаясь понять, как далеко простираются границы профессионализма Леди. Он был уверен, что сильнее ее, в несколько раз. Хотя бы по причине их видовых различий. Но каждый раз, когда он пытался передавить силой или скоростью, мастер оказывалась на долю секунды быстрее. С легкостью избегала всех ловушек, выворачивала ситуацию так, что выходила победителем, словно заранее предвидела каждый шаг ученика. Поэтому-то вампир был уверен, что, если нападет на нее, не справившись с собой, наемница сможет защититься. Проблема вырисовывалась совершенно иная: Ирвин отчетливо понимал, что тот день, когда он попробует укусить Леди, станет, вероятно, последним днем не только его ученичества, но и жизни.
Санька подошел и хлопнул Вина по плечу, вызвав приступ тошноты. Разгоряченное тело приятеля пахло потом и адреналином. Десны зачесались.
– Что-то случилось? – сочувственно спросил Саня.
– Нет, – Ирвин медленно поднял голову, концентрируясь на разговоре. – С чего ты взял?
– У тебя расстроенный вид. Да и те взгляды, которыми вы обмениваетесь с Леди, не вполне обычны. Так что у вас произошло?
Вин вдруг почувствовал непреодолимое желание поделиться. Беседа помогала отвлекаться, избавляя от неприятных ощущений. Расположение и искренний интерес Саньки вампир ощущал кожей, словно разлитое в воздухе тепло. Что плохого в том, что он расскажет?
– Я нагрубил ей после того эпизода в «Тыкве», – вздохнув, признался Вин. – Серьезно. Назвал слабой. Она здорово разозлилась.
Санька удивленно воззрился на него:
– Но ты, вроде, цел.
– Ну, можно и так сказать. Леди влепила мне пощечину.
Человек замер, остановив на вампире донельзя удивленный взгляд. Ирвин вопросительно уставился на товарища, не видя причин для столь яркой реакции.
– И все?! Обалдеть. Никогда бы не поверил, если бы мне сказал кто-то другой.
Ирвин, по-прежнему ничего не понимая, только пожал плечами.
– Я же извинился. Я, действительно, перегнул палку. По-моему, все вернулось в норму. Леди, по крайней мере, общается спокойно.
– Назвать Леди слабой – очень плохая идея, – осторожно высказался Саня, явно избегая более честного ответа. – Она с легкостью может доказать обратное. Я бы, на твоем месте, повторять эксперимент не стал.
– Спасибо, – улыбнулся в ответ Вин, заметно расслабляясь. – Это ценный совет, и я обязательно ему последую.
Глава 12. О богинях и шпионах.
Время тянулось медленно, словно издеваясь надо мной. В заказах наметился перерыв, денег у меня имелось вполне достаточно, чтобы устроить себе трехнедельный отпуск. В общем-то, я не могла потратить все то, что зарабатывала. В моей профессии меня привлекал отнюдь не заработок. Бешеные суммы я спускала на экипировку, оружие, транспорт – все то, от чего зависели успех и выживание. Некоторое количество денег уходило на содержание дома. Часть я отдавала Глетчеру, который занимался финансированием общих вопросов, вроде того же спортивного клуба. Ну и, пожалуй, следующей статьей расходов была «Тыква». Мы проводили в баре достаточно много времени. Помимо того, что заведение предоставляло стандартные услуги: питание и развлечения, здесь можно было услышать свежие новости, сплетни, слухи. А в нашем деле информация занимала одно из ведущих мест в списке наиболее ценных ресурсов. Кроме того, в «Тыкве» работали связные, осуществляющие коммуникацию между заказчиками и наемниками. Подыскивать себе работу через них было намного удобнее и безопаснее, хотя моя репутация обеспечивала мне хороший приток клиентов и кроме тех, что приходили от связных. К алкоголю я относилась нейтрально, для нас это был легкий способ снять стресс и напряжение после работы. Ирвин же, судя по его взглядам, эту нашу привычку не одобрял. К счастью, молча.
Ситуация с учеником постепенно выправлялась. Ирвин демонстрировал повышенное внимание к своим словам, старался проводить больше времени рядом со мной, в беседах или же просто находясь поблизости. Он стал рассказывать какие-то мелочи о себе, вроде воспоминаний из детства или юности. В них не было сколько-нибудь значимой информации для меня, но я подбадривала ученика, постепенно приучая мне доверять.
Два дня из внезапно свалившегося на меня отпуска я с удовольствием провалялась дома, занимаясь бездельем. Покинула стены своей крепости лишь однажды: вытащив вампира на прогулку по магазинам. Следовало его приодеть, поскольку появление в баре в его излюбленном мрачноватом стиле провоцировало насмешливые взгляды и недружественные настроения. В принципе, в наемничьей среде не существовало какого-то общепринятого дресс-кода. Разве что, считалось неприличным заявляться в бар в рабочей униформе, но и то, косо посмотрели бы, не более. Я сама нередко пользовалась трендами молодежной моды: тонной железа, которая сейчас была популярна у подростков, легко было замаскировать железо профессиональное. А откровенно дешевый, малолетний прикид менял облик, сбрасывал возраст и отвлекал внимание от личности человека. Но использовать подобный стиль в повседневности было не слишком разумно. Как и делать ставку на мрачный романтизм. Вин, выслушав мои аргументы, легко согласился расширить гардероб. Я провела около сорока минут на диванчике, изучая окружающую обстановку, пока Ирвин делал вид, что наслаждается покупками. Я убедила его завернуть еще и за верхней одеждой и обувью, на этот раз, приняв участие в выборе, в качестве консультанта по профессиональным нуждам: для работы, разумеется, существовала отдельная экипировка, но никогда не знаешь, где и когда может потребоваться поработать. Расплатился за свои покупки Вин сам, хотя я и предложила ему деньги. Но гордый вампир ответил, что у него есть немного в запасе, и я не стала настаивать.
Также я купила себе новые перчатки, из хорошего, прочного синтетического материала под кожу. Они предназначались для работы и были оснащены металлическими кольцами, закрепленными на пальцах на манер кастета. Сложный сплав, из серебра и усиливающих, придающих крепость, металлов позволял использовать их против вампиров. Материал был легким, относительно обычного кастета, не отягощал руку, не тянул кисть и не мешал работе с мечом, а в экстренном случае близкого контакта кольца обещали преподнести вампирам несколько неприятных сюрпризов. Правда, за данным чудом нелегкой промышленности пришлось завернуть еще в одно место, но я осталась довольна.
В утро среды я вспомнила, что на сегодня как раз выпадает «счетный» вечер, как мы про себя иронически окрестили наши посиделки в баре в полном составе. Я сказала об этом Вину, сразу оговорив, что хочу взять его с собой. Тот, казалось, обрадовался возможности выехать.
Ребята собрались все, в целости и сохранности, были радостны и относительно довольны жизнью. Вниманием сразу завладел Красавчик, шумно и эмоционально пересказывая историю своего последнего заказа. Рассказчиком он был изумительным, видимо, сказывались южные корни. Он неожиданно вышел на того самого нанимателя, который подставил нашу компанию в давнем заказе с оборотнями, и теперь, довольный собой, излагал полученную информацию. Сомневаться в том, что жить заказчику остались считанные дни, не приходилось, но, тем не менее, в его кругу могли быть другие люди, способные доставить крупные неприятности. Информацию следовало занести в черный список, с пометкой «убить при встрече».
После обсуждения поступков будущего покойника атмосфера разрядилась. Ирвина я сразу же посадила вместе с Санькой, и сейчас щенки упоенно болтали о чем-то, практически не обращая внимания на окружающие разговоры. Официантка в очередной раз подошла, готовая принять заказ. Мы попросили еще виски, причем на этот раз к заказу, уверена, что не без влияния Саньки, присоединился мой ученик. Я раньше не замечала за ним привычки к крепкому алкоголю. Вампир ограничивался только пивом и вином. К тому же, если моя информация была верна, у зубастых сложные отношения со спиртным. Что ж, тем интереснее может оказаться наблюдение за представителем детей ночи. Я подперла щеку ладонью, вполуха слушая рассуждения Святоши о том, как, по его мнению, следует наказать нанимателя, чтобы другим неповадно было, и внимательно посмотрела на щенят. Я допускаю, что мой взгляд, затуманенный размышлениями об искренности вампира и поволокой алкогольной эйфории, мог быть недружелюбным. Однако реакция Саньки оказалась неожиданной. Он сидел ближе ко мне, правее Вина, и оказался как раз на линии взгляда. Почувствовав внимание, он поднял голову и встретился со мной глазами. Не знаю, что уж он увидел, но тут же резко отвернулся, будто не желая провоцировать. Я, ошарашенная его реакцией, отвела взгляд, выбралась из размышлений, и вернулась в реальность, прислушиваясь к диалогу Тени и Святоши, и пытаясь вникнуть в смысл спора.
Это оказалось бесполезным. Над столом плавал дым, сизыми кругами увиваясь вокруг луча света, что дарила нам одинокая лампа, упрятанная в доспех абажура. Звенели бокалы. Слышались хриплые мужские голоса, лениво спорящие, соглашающиеся, рассказывающие. Мы занимали угол бара, наполовину отгороженный тонкой, декорированной тканью стенкой от остального помещения. Я окинула взглядом зал. За много лет тут ничего не менялось. Те же льдисто-синие тона на черном фоне, бессчетное количество закутков и столики, расставленные таким образом, что каждый клиент мог почувствовать себя наедине с собой или собеседником. Это было весомое отличие от дешевых заведений, где я развлекалась и искала работу, будучи начинающим наемником. В тех и пройти между столами, не зацепив сидящих – уже проблема. Время переползло за границу «детского»: десять часов, пора начала развлекательных программ и взрослых встреч. Помимо официанток в зале начали мелькать девушки весьма определенного рода. Одна рыжая бестия, покачивая бедрами в узкой юбке цвета морской волны, направлялась к нашему углу. Кожаное болеро, небрежно накинутое поверх бюстье, открывало взглядам соблазнительную упругую грудь и подтянутый животик. Фрея. Удивительно тонкая и белокожая, она была поразительно красива, гибка и податлива. Нежные руки, точеные хрупкие плечи, водопад медных кудрей, небрежно рассыпанных по плечам. Вся Фрея казалась сотканной из секса. Гормоны так и витали вокруг нее. Заметив мой взгляд, девица изменила траекторию и подошла ко мне со спины, обвивая руками мою шею.
– Добрый вечер, Леди, – легким дуновением отозвался в ушах ее низкий густой голос. Фея говорила альтом, и те, кто слышал ее голос впервые, бывали несколько обескуражены несоответствием вида и звучания. Меня окутал цветочный запах ее духов, а пальцы легли на плечи, нежным, но лишенным какой бы то ни было эротики жестом.
– Устала? Не хочешь расслабиться?
Я откинула голову, выражая согласие без слов, и пальцы рыжей Фреи, высвободив мою шею из захвата, пробежались по спине и плечам, слегка нажимая. Я действительно расслабилась, прикрывая глаза. Потом отставила бокал с виски и вытащила сигарету из пачки. В ловких ухоженных пальчиках богини страсти щелкнула зажигалка, и я прикурила, глядя, как в темных глазах отблескивает огонек. Фрея улыбнулась и продолжила свое занятие. Я затянулась и вновь откинула голову. Едва прикрыв глаза, почувствовала, как моих пальцев касается прохладная влажная кожа, и, удивленно встрепенувшись, заметила, что Фрея затягивается моей сигаретой, не прекращая массажа. Ухмылка скривила мои губы, богиня понимающе улыбнулась в ответ и потянулась ко мне, трогая своими почти ледяными губами мои.
– Эй, так дело не пойдет, – раздался веселый голос моего брата, и Фрея, влекомая чужим усилием, оторвалась от меня. Мрак беспардонно усадил девицу к себе на колени, и притянул рыжую голову к плечу.
– Здесь довольно много симпатичных мужчин, а ты вечно крутишься вокруг Леди, Фрея, – шутливо проворчал он.
– Если ты не заметил, она делала мне массаж, – недовольно возразила я, еще храня на своей коже поцелуй девушки.
– О, Леди, если ты еще и девок у нас начнешь отбивать, нам останется только совершить массовое ритуальное самоубийство, – весело усмехнулся Красавчик, жестом привлекая внимание проплывавшей мимо темноволосой Марго. Та с видимым удовольствием подошла к мужчине и взъерошила его волосы.
– Боюсь, Мрак, что на сегодня эта девушка занята, – возразила я, поднимаясь со своего места и маня Фрею за собой. Брат состроил недовольную мину, но отпустил богиню из плена своих рук.
– Присмотри за моим щенком, – бросила я, обнимая Фрею за талию и направляясь к лестнице на второй этаж. Проходя мимо вампира, я поймала его взгляд, и едва не задохнулась от неожиданности. В его золотисто-коричневых в искусственном свете глазах читались отвращение и злость. Меня позабавила его реакция, но я лишь весело подмигнула, оставляя размышления на сладкое. Не хватало только делиться женщиной со щенком.
Мне было абсолютно наплевать, что подумают о моих предпочтениях ребята. Тем более что для меня самой подобного вопроса не существовало. Отношение к шлюхам у меня было простым и предельно ясным: безразличие. Я могла найти себе любовь на одну ночь в гораздо более высоких кругах, не особо напрягаясь. И однозначно предпочитала мужчин, не представляя, как можно получить полноценное удовольствие с человеком моего пола. Но с Фреей история приключилась совершенно иная. Однажды в этом самом баре к Фрее пристал клиент, которого та явно не хотела. Как правило, меня мало трогают подобные разборки: в каждой профессии свои трудности. Но тогда… Настроение было почудачить, что ли? Или захотелось привлечь к себе внимание и заработать очередной камушек в прочно собранный образ? Не помню. Я подсела к барной стойке, аккурат между девушкой и навязчивым клиентом, и перебила его предложение небрежно брошенной увесистой пачкой купюр. Представитель сильного пола пробормотал что-то насчет того, что не может не уступить девушке, и ретировался. А я после этого потребовала разговора с хозяином и дала хорошие отступные, чтобы Фрея могла избежать подобной ситуации в дальнейшем. Возможно, меня тогда вела интуиция. Или дружеская симпатия к дерзкой рыжей девице. Оставшись со мной наедине в комнате, где широкая кровать, застланная розовым шелком, не оставляла сомнений в намерениях посетителей, девушка смущенно благодарила и бормотала, что не знает, как она сможет отработать такие деньги. И тогда у меня возникла идея.
Я прошла в комнату, дождалась, пока Фрея закроет дверь, улыбнулась ей и присела на кровать. Рыжая искусительница тоже улыбнулась мне, уже по-настоящему, тепло, как старому другу. Я разделась и легла на живот, чуть содрогнувшись от холода шелка. Девушка тут же села сверху и положила прохладную ладонь на мою спину, второй рукой дотянувшись до массажной свечи. Млея от медленных, нежных поглаживаний, я спросила:
– Что-то новое есть?
В последний раз мы виделись почти два месяца назад. Со своим учеником я совсем забросила Фрею, забывая навещать ее.
– К сожалению, должна тебя разочаровать, Леди. Ничего стоящего. Информация мелкая, и недостойная внимания, на мой взгляд. Но, возможно, что-то сможет тебя заинтересовать. Я, как обычно, приготовила отчет. Послать с цветами? – мягкая прядь пощекотала мою лопатку, и я чуть дернулась. Осторожные пальцы тут же замерли, и приглушенный голос тревожно спросил:
– Я сделала больно?
– Нет. Продолжай. Диск оставь в машине, как обычно. Деньги найдешь там же. На старом месте.
Я не боялась прослушивания, потому как в заведении такого уровня это было невозможно. Половина клиентов здешних девиц легкого поведения могла запросто попытаться наказать хозяина, узнав, что кто-то подслушивает их утехи. Но следовало соблюдать осторожность, так как Фрее наверняка досталось бы, проведай хозяин о ее подработке. Мужчины очень часто говорят лишнее, выпивая в баре, после работы, или наслаждаясь умелыми ласками. А шлюхи вовсе не такие безобидные, как кажутся. Они внимательны и многое запоминают. Поэтому деньги мои Фрея отрабатывала, поставляя для меня информацию. За которую я еще и платила. Хорошо платила. Обмениваться «подарками» в комнате было рискованно. Меня никто не тронет, а вот богиню страсти могли и обыскать при выходе, настоятельно интересуясь той суммой, которая у нее оказалась сверх стандартной оплаты ее услуг. Для благодарности от довольного клиента сумма слишком велика. В результате долгого совместного обдумывания вариантов обмена, Фрея просто оставила мне копию ключей от машины. Я отыскивала ее красный спортивный автомобиль в дальнем углу стоянки, где было довольно темно и глухо, забирала из-под сидения пакет с диском, оставляя в обмен конверт с деньгами и какую-нибудь мелочь на виду, вроде цветов или конфет. Наш «роман» служил замечательным оправданием моим действиям. И добавлял некоторого ажиотажа моей персоне, вызывая целый спектр реакций, от молчаливого неодобрения до добродушных или не очень подколок. А вот комментировать собранное ею Фрея могла в комнате, прикрываясь оказанием мне недвусмысленных услуг. Даже ребята были уверенны в том, что я увлеклась девушкой. Что уж говорить о хозяине, польщенным выкупом за относительную самостоятельность девчонки. Полагаю, мы бы глубоко разочаровали всех, открыв, что никакой эротической связи между нами не было. А вот массаж Фрея действительно делала изумительно. И я время от времени предавалась этому разврату.
– Сейчас не самый удачный момент. Только утихли рождественские гуляния, после праздников все в благостном настроении. Ты, верно, и сама заметила по заказам.
– Хитрая сучка, – почти промурлыкала я, млея от восхитительных ощущений в районе поясницы. – Ты слишком наблюдательна.
– Но умею держать язык за зубами, – со смехом отозвалась рыжая, устраиваясь на мне поудобнее. – Не знаю, много ли информации смогу собрать к следующему разу. Но ты все равно приходи. Мне нравится делать тебе массаж.
Я усмехнулась. Флирт присутствовал в нашем общении каждый раз, и порой мне казалось, что рыжая девушка меня соблазняет. Хотя, наверное, это было что-то вроде профессиональной деформации. Я вдруг подумала, что было бы любопытно услышать, как Фрея разговаривает, например, с мамой.
– Не искушай, – лениво отозвалась я. – Фрея, я прошу тебя обратить внимание на особый сорт информации. Меня интересует все, что касается моего щенка. Слухи, сплетни и домыслы. Кто и что говорит, как смотрит, чем интересуется. Для меня это очень важно.
– Он симпатичный, – высказалась девушка.
– Это не трудно заметить, – фыркнула я. – Мне нужны более подробные сведения. И, кстати, не советую им увлекаться. Если ты, конечно, не любишь секс с элементами кровопускания.
– Я люблю разный секс, – на этот раз мурлыкала Фрея, вплотную занявшись моими ногами. Я расслабилась и больше не разговаривала, отдавшись на волю ощущений.
Вернулись в общество мы спустя сорок минут, счастливые и разомлевшие. Мои мышцы вибрировали, впитав нежную ласку и тонизирующие прикосновения. Я вновь встретилась глазами со своим щенком. На этот раз его взгляд был холодным и отчужденным. Я же потянулась, как греющаяся на солнце кошка, и села на место. Мрак не преминул тут же вернуть Фрею в свое распоряжение, вновь усадив ее на колени.
– Фрея, удели кусочек внимания и мне. Если, конечно, Леди тебя не вымотала, – нахально подмигнул нам обеим брат.
– Мрак, ну что ты, – с притворным возмущением ответил Красавчик, – у вас совсем разные фронты работ.
– И техники разные, – хмуро добавил Ирвин со своего места, не спуская с меня глаз. Ребята засмеялись шутке и потянулись чокнуться с вампиром.
Я с удивлением отметила, что щенка, кажется, повело. Любопытно. Я наклонилась к уху брата и спросила шепотом:
– Мрак, сколько он выпил?
Брат задумался, подсчитывая количество.
– Хм. Получается, вдвоем с Санькой они почти уговорили бутылку. А что? Что-то не так? Ты же просила следить за ним, а не бить по рукам при попытке выпить. Расслабься, Леди. Ну, перебрал щенок. С кем не бывает? Зато в присутствии «мамочки». Ты посмотри зато, как на него ребята реагируют. Уже гораздо теплее.
Я ткнула брата в бок за «мамочку» и удивилась количеству выпитого. С чего это такая попойка? И не следует ли мне остановить Ирвина? Но любопытство брало верх. В конце концов, я в любом случае смогу доставить ученика домой, сама я выпила совсем немного, за рулем буду чувствовать себя уверенно. А возможность посмотреть на пьяного вампира покрывала некоторые неудобства.
Мрак небрежно разлил по бокалам остатки ближайшей к нам бутылки и жестом велел мгновенно материализовавшемуся официанту повторить.
– За любовь! – торжественно провозгласил Красавчик, нетвердой рукой поднимая свой бокал. – Без половых различий!
Все засмеялись, я хитро взглянула в сторону Фреи, укрепляя нашу легенду, и присоединилась к чокающимся. Рыжеволосая девушка послала мне воздушный поцелуй. Глаза моего щенка сверкнули, но я списала это на алкоголь и освещение.
– А не сходить ли нам проветриться? – здраво предложил Святоша, наблюдая за перебравшими учениками. Он хмурил брови, периодически бросая на Саню с Вином неодобрительные взгляды. – Здесь душно.
Согласный гул был ему ответом, и ребята, похватав пачки сигарет, потянулись к выходу.
– Дождись меня, – велел Мрак Фрее, и та уселась на его место, нахально закуривая сигарету, добытую из его пачки.
Глава 13. О чести и челюсти.
Во внутреннем дворике, действительно, было свежо. Посетители же, видимо, предпочитали оставаться в тепле бара, так что идиллия природы, выхваченная ресторанной территорией из цепких когтей города, не нарушалась ничем.
Здание «Тыквы» занимало довольно большую площадь. Изогнувшись подковой, оно возвышалось на три этажа. В правом крыле, примыкающем к кованой ограде и дороге за ней, располагался «младший» бар. Там, как правило, собирались молодые наемники и щенки, недавно выпущенные мастерами или приближавшиеся к выпуску, а, следовательно, обладавшие большей свободой, чем те же Санька и Ирвин. В этом зале было дешевле, проще и агрессивнее. Ученики только начинали демонстрировать зубы, выясняя, кто из них сильнее, ловчее и круче. Поэтому в младшем баре часто вспыхивали ссоры, оканчивающиеся зрелищным или не очень мордобоем. Внутри ресторана драки находились под строжайшим запретом: хозяин, как любой деловой человек, считал святым делом безопасность каждого своего гостя, охранники мгновенно растаскивали нарушителей, не заботясь о деликатности своих действий. Зато на улице сорвиголовы и забияки могли выяснять отношения, сколько хотели. Как правило, до серьезных травм не доходило, поскольку драки традиционно велись до первой крови. С другой стороны, наемник был бы плохим профессионалом, не умей он наносить бескровные удары по самым чувствительным местам.
Центральную часть первого этажа занимал холл, где некогда располагались игровые автоматы. Царство азарта рухнуло, когда один мастер, основательно проигравшись, устроил настоящее побоище, сорвав свою злость на ни в чем не повинных машинах и персонале, что имел несчастье попасться ему под руку. После этого администрация бара приняла решение, что без игры будет безопаснее. Теперь же холл был просто холлом, выполнял свое прямое предназначение, очаровывая тех, кто попадал сюда впервые. Здесь же вежливые, красивые и улыбающиеся хозяйки злачного места встречали гостей и приводили их к месту отдыха или деловых переговоров. Также в холле находился вход в хранилище: оружие принято было сдавать, по крайней мере, огнестрельное. С холодным все обстояло сложнее, и для некоторых посетителей делалось исключение. Тем более что мой меч, скажем, стоил баснословных денег, и хозяин предпочитал не рисковать. Правда, человек, обнаживший оружие в оазисе покоя, автоматически попадал в черный список и лишался возможности посещать «Тыкву». Навсегда.
Левое крыло занимал наш излюбленный бар, гораздо обширнее «младшего», богаче оформленный и с совершенно другими расценками и услугами. Официанты трудились лучше, девушки были красивее, напитки дороже, публика серьезнее. Драки внутри вовсе были редкостью, как и на улице. В конце концов, взрослые мастера предпочитали выяснять отношения подальше от посторонних глаз. Максимум, что тревожило покой посетителей – это пьяные драки, которые, как правило, быстро и безболезненно заканчивались. Бузотеров разнимали их же приятели, не вмешивая в свои дела охрану. Да и замершие у дверей улыбчивые блюстители покоя были на порядок профессиональнее мрачных мордоворотов из «младшего бара».
Второй этаж раскрывал двери желающим обсудить дела в узкой компании. Помимо одного изолированного большого зала и двух открытых веранд, пользовавшихся популярностью летом, здесь находились небольшие приватные гостиные, каждая из которых была обставлена с ненавязчивой роскошью дорогого кабинета и позволяла придать деловой встрече налет шика. А третий этаж представлял собой царство разврата, где хозяйничали богини любви. Надо сказать, что в этом райском саду, полном грешных ангелов, наемники оставляли куда больше денег, чем на первых двух этажах. Девочки, действительно, были особенные, бдительно охранялись и оберегались, и, по скупым замечаниям Фреи, весьма неплохо зарабатывали. Как шутливо говорил Мрак, когда желал меня позлить, без заработка я не останусь.
Ареной для драк обычно выступал внешний двор, небольшая площадь перед стоянкой, вымощенная камнем и освещенная литыми ажурными фонарями. Во внутреннем дворике посетители предпочитали беседовать куда менее агрессивно. К этому укромному уголку, летом увитому плющом и виноградом, а зимой подсвеченному рождественскими огнями, прочно прикрепилось название «атриум». В центре атриума в теплое время года бил фонтан, окруженный кокетливыми шляпками легких беседок. Зимой же дворик, укутанный снегом, казался царством Ледяной Королевы. С наступлением весны также открывалась галерея, по которой можно было пройти вдоль всей подковы здания, переходя из одной части в другую. Вообще, в «Тыкве» было много переходов и выходов, но все тщательно охранялись, что было немаловажно для посетителей. Безопасность и возможность незаметно для находящихся в баре пройти из одной части в другую, создавали «Тыкве» колоссальное преимущество перед аналогичными заведениями.
Мы, смеясь и беззлобно переругиваясь, вывалились в атриум, и заняли одну из просторных беседок, спасаясь под ее крылом от снега. Ирвин, не пожелав присоединиться к компании, остановился у первой ступеньки, опираясь на перила. Саня, выразив недовольство, все же, остался рядом с приятелем. Ребята все никак не могли оставить нас с Фреей в покое. Вообще, они любили подтрунивать надо мной, стараясь вывести из себя, и получали от этой изощренной пытки максимум удовольствия. Это напоминало любовь старшего брата, способного доводить сестру до слез своими нападками, но готового свернуть шею любому другому, покусившемуся на святое.
– О, покажи, – Тень потянулся к моим новым перчаткам, пристегнутым к поясу. Я не удержалась от желания похвастаться перед ребятами обновкой, захватив ее в качестве аксессуара, дополняющего образ. Любопытство друга было пропитано интересом профессионала, увидевшего новую вещичку. Я отстегнула перчатку и натянула ее на правую руку, демонстрируя коллегам.
– Класс! – Тут же отозвался Мрак, прикуривая мне сигарету. – Правда, в них ты провоцируешь меня на более агрессивные эротические фантазии. Скажем, с элементами садизма?
– О, да, моя госпожа, – простонал Красавчик, давясь от смеха.
– Да ты что! – тут же включился Тень. – Она занята! Она будет делать это с Фреей!
– Да пошли вы, – беззлобно отозвалась я, показывая правую руку Саньке. Тот взвесил мою ладонь с кольцами на руке и присвистнул. Ему, естественно, в общем веселье участвовать не разрешалось. От щенка я бы такого не потерпела.
– А может, все-таки, попробуешь меня в этой роли? – не отставал Красавчик, развивая успевшую уже мне надоесть тему. Но по опыту я знала, что экзекуция может продлиться очень долго. Оборвать подколки можно было двумя способами: игнорировать или рявкнуть. Для крика я пока не была достаточно зла, поэтому оставалось не обращать внимания.
– Боюсь, ты здорово уступаешь Фрее, вот в этом месте, – усмехнулась я и ткнула его в грудь.
– Зато я умею быть таким покорным, – томно протянул Красавчик, вызвав очередной приступ смеха у Тени, явно представлявшего себе картину во всех красках.
– Смотри, какой на тебя высокий спрос, Леди, – привычно хмыкнул Мрак. – Если ты потеряешь работу, приходи на третий этаж. Будешь звездой! При таком-то очаровании…
– … и полном отсутствии моральных устоев, – раздался внезапно хмурый голос Ирвина. Смех резко стих, словно горло сдавили ладонью. Повисла колкая, угрюмая тишина, разрушая рождественскую идиллию атриума. Тишина, пробитая насквозь пронзительными взглядами, сходящимися в одной точке. На моем ученике.
Я стояла, замерев с недокуренной сигаретой в зубах, медленно осознавая то, что сейчас услышала. У меня галлюцинации, или меня только что назвали шлюхой? И кто? Собственный ученик. Мой щенок. Вероятно, он сам не понял, что сотворил. Стало горько, и на память пришли слова Ами. «Что ему нужно сделать, чтобы ты его наказала? Ударить тебя? Оскорбить при всех? Смешать с грязью?» Вот. Дождалась. Черт, как же она была права! Нужно было сразу ставить его на место. Сейчас разговаривать было уже поздно. Я просто не могла спустить оскорбление. Вокруг ребята…
Эти мысли пролетели в моей голове за доли секунды, и в следующее мгновение я уже приняла решение. Практически не контролируя себя, объятая яростью, ослепленная дерзостью щенка, я в несколько стремительных шагов сбежала по ступеням, преодолев расстояние, разделявшее нас. Боковым зрением я уловила агрессию, застывшую на лицах друзей. Враждебный взгляд Тени, злые, насмешливые глаза Святоши и взволнованное лицо Саньки, инстинктивно прикрывшего рот ладонью. Ирвин смотрел прямо на меня, вздернув подбородок, вызывающе, с нехорошим огоньком в темных зрачках. Не замедляя шага, я приблизилась к нему вплотную и вписалась коленом в живот. Удар, вкупе с моим весом и инерцией, вышел мощным. Ирвин согнулся пополам, судорожно выдыхая, но завершить рефлекторное движение я ему не дала. Стиснутой в кулак правой рукой, затянутой в новенькую перчатку, я ударила его в челюсть, встречая на траектории движения. Вероятно, ярость помешала мне рассчитать силу удара: пальцы, утяжеленные кольцами, врезались в кость с противным хрустом. Вампир простонал что-то сквозь сжатые зубы и медленно осел, сначала на колени, а потом и вовсе рухнул в снег, сворачиваясь в калачик от захватившей его боли.
– Мразь, – выплюнула я. – Жди меня в машине. И не смей раньше попадаться на глаза.
Уронив ключи в снег, не заботясь о том, насколько заметны и доступны они будут вампиру, я переступила через его тело и направилась ко входу в приятное тепло бара, но замерла, почувствовав за спиной движение. Святоша сделал несколько шагов к моему ученику.
Не оборачиваясь, я прошипела:
– Только тронь. Это мое. Разбираться мне.
Я услышала, как наемник перевел дыхание. Потом негромко хрустнул снег под его ботинками, когда он отступил. И вновь двинулась к двери, обещающей тепло, но на этот раз меня остановил умоляющий голос Саньки:
– Мрак, пожалуйста!
Брат догнал меня парой шагов и переадресовал просьбу:
– Ты позволишь ему остаться? Помочь. Щенок – твой…
Я передернула плечами, то ли от холода, то ли от кипящих внутри эмоций, и безразлично уронила:
– Мне все равно.
Мрак кивнул ученику, и Санька облегченно отвернулся. В это время я шагнула в душный сумрак бара, и всполохи цветного света отсекли от меня улицу.
***
Ирвин лежал в снегу, почти не чувствуя его обжигающего холода и влажности. Боль свернулась ярким клубком в районе солнечного сплетения, пожирая его с упорством оголодавшего зверя. Вдохнуть никак не получалось. Рефлекторно сократившиеся мышцы сковали тело. Любая попытка пошевелиться отзывалась зубодробительным звоном в голове и приступами тошноты. Челюсть Ирвин почти не чувствовал. Первые секунды после удара она будто гудела, а потом ощущения отключились, не позволяя проконтролировать состояние. Осторожное прощупывание языком дало понять, что зубы, вроде, целы, но ощущались они странно, будто не совсем на своем месте. Рот наполнялся кровью, и ее солоноватый привкус почему-то тоже вызывал тошноту.
По щекам бежали горячие слезы, и тяжелее всего оказалось то, что вампир не мог понять их причину. Боль? Обида? Унижение? Страх? Он так отвык от этих человеческих реакций, что не мог понять, какое чувство их вызывает. Он уже забыл, когда последний раз плакал. Видимо, в прошлой жизни. Боль вновь скрутила внутренности, взрывом ощущений отозвалась ушибленная челюсть, и Вин понял, что отсутствие чувств являлось благословением. Хотелось стонать, но он держался.
Санька подошел ближе и присел около него, положив руку на плечо. Ребята ушли, сразу же последовав за Леди.
– Вин… – его голос дрожал, наполненный горечью и сочувствием. – Как же тебя угораздило ляпнуть такое! Держись, сейчас станет легче.
Саня осторожно потянул его за плечи, распрямляя, помогая вдохнуть, и ворвавшийся в глотку кислород обжег легкие, словно кипяток.
– Дыши. Сейчас полегчает.
Его пальцы пробежались по корпусу, прощупывая, и Вин услышал, что друг облегченно выдохнул и пробормотал что-то вроде «цел». Санька, вытащив из кармана платок, попытался стереть кровь с лица вампира, но тот едва не взвыл от легкого прикосновения, и человек быстро убрал руки.
– Соберись, тебе надо встать. Не стоит лежать на снегу, простудишься. Я доведу тебя до машины.
Кое-как с помощью Саньки Вину удалось подняться. Но его тут же настиг очередной приступ тошноты и головокружения, тело повело, и он бы упал, если бы приятель не поддержал его.
– Черт. Два удара. Всего два удара, – покачал головой Саня, поддерживая Ирвина в более-менее вертикальном положении. Отпустив его лишь на мгновение, чтобы поднять ключи, человек медленно повел вампира к машине. До стоянки они добрались, наверное, минут за пять. Саня немного повозился с ключами, после чего открыл дверь и, как можно удобнее, устроил вампира на заднем сидении. Сам сел на водительское место, завел мотор, включил обогрев, после чего принялся искать аптечку. Она абсолютно точно должна была быть в ближайшем доступе для водителя: привычка всех наемников. Наконец, аптечка обнаружилась под пассажирским сидением. Саня быстро пересел назад. С Ирвина разве что не текло. Джинсы, рубашка, водолазка – растаявший снег пропитал все насквозь. Еще с минуту они сидели молча, Саня – тревожно осматривая приятеля, Вин – закрыв глаза и пытаясь контролировать боль. Но вампирская природа не подвела. Через пару минут тошнота улеглась, мир прекратил вращаться, оставив только лишь противный звон в висках. Ирвин открыл глаза и негромко произнес:
– Спасибо.
И тут же осознал ошибочность своего действия. Челюсть пронзило такой болью, что он застонал в голос, едва не вырубившись. Инстинктивная попытка пошевелиться еще раз окончилась так же бесславно – голова закружилась, и его вновь повело.
– Да брось ты. У тебя щека и подбородок отекают. Я боюсь, что челюсть сломана, – отозвался Санька, следя за реакцией вампира. – При движении больно?
Вин утвердительно опустил веки, стараясь шевелиться как можно меньше.
– Зубы целы?
Вампир снова ответил глазами.
– Хорошо, – Санька потянулся к приборной панели, перегнувшись через сидение, и прибавил температуру. Вин дрожал, от боли или от холода. В любом случае, его необходимо было согреть, чтобы снять последствия шока. Ловкие руки молодого человека быстро перебирали содержимое аптечки. От стандартов автомобилистов этот набор сильно отличался.
– О, отлично, обезболивающее нашлось. Кровь неплохо бы остановить… И повязку следует сделать обязательно. Если перелом есть, то смещение может произойти легко. Если уже не случилось. И последствия нехорошие… Потерпи, брат, может быть больно.
Еще пара минут ушла на то, чтобы соорудить фиксирующую повязку. Вин терпел, сжав кулаки до боли и прикрыв глаза. Когда Санька закончил, вампир осторожно приложил правую ладонь к груди, благодаря жестом.
– Ты, вообще-то, ошалел, – мрачно сказал Санька, глядя на товарища. – Сказать такое Леди! В присутствии остальных! Вот уж не думал, что ты склонен к суициду. Считай, что тебе повезло. Несказанно повезло. Если она на этом остановится. Черт подери, да другой мастер не посмел бы ей такое ляпнуть, а тут собственный щенок. Леди же вспыльчивая, как вся преисподняя, а тут еще и зрители… Не будь ты ее учеником, тебя сейчас от асфальта отскребали бы. Ты чем думал вообще?
Вин прикрыл глаза в ответ. Он не понимал, почему Саня так переживал. Он не понимал, отчего взбесилась Леди и отреагировала так жестко вместо того, чтобы заткнуть его словами, как обычно. Он вообще перестал что-либо понимать. Словно в ответ на его мысли, прозвучал голос Сани:
– Ирвин, можно тебе совет дать? – дождавшись еле различимого кивка, друг продолжил: – Постарайся с ней помириться, как можно быстрее. Что хочешь, делай, хоть в ногах валяйся, но добейся примирения.
Вампир вопросительно вскинул брови, морщась от боли.
– Леди злопамятная, – пояснил Саня, – Но, пока ты не здоров, никаких мер с ее стороны не последует. Профпригодность превыше всего, здоровьем твоим Леди не рискнет. Кодекс. Используй этот шанс. Черт, пожалуйста, хоть один раз послушай меня!
Последняя фраза вышла уже на повышенных тонах, и Ирвин кивнул, прерывая поток слов. Голова слишком болела, тошнота вернулась, мир перед глазами поплыл, и вампир всерьез боялся потерять сознание. Ощущения были новыми, но не отличались приятностью. Для сохранения сознания необходим был покой…
***
Я вошла в бар, злая донельзя, с намерением схватить вещи и уйти, не задерживаясь ради комментариев. Но уйти мне не дали. Мрак тут же бесцеремонно согнал Фрею, дожидавшуюся его на стуле. Девушка испуганно взглянула в мое лицо, очевидно, полагая, что со мной что-то случилось, но, считав мои эмоции, поспешила исчезнуть. Мрак почти силой усадил меня на свое место и, удерживая мои руки, медленно и четко проговорил, глядя в глаза:
– Не торопись. Выпусти пар. Ты же его убьешь сейчас. А потом жалеть будешь. Подожди.
– Стоило бы, – сквозь зубы процедила я, тем не менее, не делая попыток освободиться.
– А ты ее не удерживай, – зло вмешался Святоша. – Пусть убьет. Вампира никто жалеть не будет, правила на него не распространяются. Я за твоим щенком, Леди, давненько наблюдаю. Не умеет он свой язык держать. Ты не научила его вежливости и почтению. Силенок не хватило? Хочешь, помогу?
Я вскочила резко, сбросив руки брата и опрокинув стул, и оказалась лицом к лицу с обидчиком.
– Насколько я помню, ты еще не воспитал ни одного щенка. Хочешь меня поучить?
– Если бы ты только слушала, – хмыкнул Святоша, глядя на меня сверху вниз, с высоты своего немалого роста. – Я изначально не одобрял твой выбор. И сразу говорил тебе, что ты с вампиром не справишься. Но ты же крутая! Простые смертные не для…
Мой кулак мгновенно мелькнул в воздухе, ударяя снизу вверх, змеей проскользнув между нашими телами. И замер на полдороге, врезавшись в подставленную ладонь Красавчика. Тот сразу же отдернул руку, охнув и сжав ее с гримасой боли. Хорошо, что Свята я ударила куда слабее, чем собственного ученика. Мог бы быть и перелом.
– Ты с ума сошла? – рявкнул на меня Мрак, вновь силой усаживая на место и заставляя смотреть ему в лицо. – Бить друзей утяжеленной перчаткой? Ты чем думаешь?
– Ясно чем, – поддакнул Святоша, скрестив руки на груди и продолжая насмешливо смотреть на меня сверху вниз. – Вампира своего бережет, а…
– Свят, если ты сейчас же не заткнешься и не исчезнешь, я сам тебе врежу, – огрызнулся на него Мрак, но я перебила:
– Нет, зачем же исчезать? Предлагаю поединок. До первой крови. Выиграешь – можешь наказать моего щенка, как сочтешь нужным. Проиграешь – извиняешься передо мной прилюдно.
Святоша побелел от ярости и сжал кулаки, злобно глядя на меня, но между нами тут же вклинился Тень, меня схватил за руки брат, а Святошу оттеснили назад Красавчик и Бинго. Охрана тоже явно заинтересовалась происходящим за нашим столиком, но пока не подходила, давая возможность навести порядок самостоятельно.
– Все, все, ребята, стоп! – Тень развел в стороны руки, словно стремясь удержать нас одним жестом. – Хорош, а то мы еще друг другу начнем кости ломать. Вам лучше позже все обсудить, сейчас все на взводе.
– Мне действительно лучше уйти, брат, – едва слышно сказала я, вытаскивая деньги, чтобы расплатиться за вечер. Мрак настойчиво нажал на мою руку, вынуждая вновь спрятать банкноты.
– Убери, просто уйдем. Я заплачу за вас. Пойдем, провожу тебя до машины.
Я, не спеша, оделась, вышла во двор и почти прогулочным шагом добралась до авто. Намеренно выдержанная пауза облегчения эмоциям не принесла. Санька появился из пассажирской двери и с расстроенным видом подошел к своему мастеру.
– Леди, – тихо обратился он ко мне, – прости, что действовал, не спросив у тебя разрешения, но ему совсем нехорошо. Черт, был бы он человек, я бы сказал, что ему крайне плохо. Челюсть, похоже, сломана. Озноб, головокружение, тошнота. Вину врач нужен…
Я обожгла Саню взглядом, но за него неожиданно вступился мастер:
– Сестренка, если я еще что-то понимаю в травмах, то удар очень нехорошо лег. Плюс утяжеление. Покажи-ка ты его врачу, действительно. Убить всегда можно. Но ведь мы не хотим испортить тебе щенка, верно?
Я сухо попрощалась и села в машину. Врач? Вампиру? С него и регенерации хватит. Кажется, кто-то счел себя достаточно сильным, чтобы тявкать на мастера. Вот пусть и наслаждается достигнутым результатом. Ирвин полулежал на заднем сиденье, мокрый и продрогший, и выражение его лица мало походило на наслаждение. Он едва различимо стонал сквозь зубы, когда машина дергалась на дороге. Я про себя мстительно пожелала ему легкого пути и продолжила ехать в прежнем ритме. В моей голове теснился многоголосый рой различных желаний, но ярость мешала сосредоточиться и обдумать их как следует. Разумеется, в первую очередь, мне хотелось ударить Ирвина. И не один раз. Так, чтобы утолить свою жажду мести. Так, чтобы стереть это снисходительное выражение с его лица. Так, чтобы вампир испугался меня по-настоящему. Но, пока я оставалась его наставницей, я была связана Клятвой, обязующей меня оберегать жизнь и здоровье ученика. Ами оказалась права. Он не видел во мне силы. Не питал ко мне уважения. И я явно упустила момент, когда следовало это уважение завоевать. Сейчас меня терзал лишь один вопрос: стоит ли вообще заморачиваться с обучением? Проблема заключалась в том, что, по условиям Клятвы, отказаться от обучения без веской причины мастер не мог. Хотя, конечно, саму личность вампира вполне можно было предъявить в качестве веской причины. Но теперь такой поворот смердел трусостью. А вот мой ученик отказаться мог: сломанная мною челюсть за вескую причину вполне сошла бы. Я злорадно улыбнулась, предвкушая замаячившие на горизонте возможности мести.
Глава 14. О нервах и мифической анатомии.
Заглушив мотор у логова, я помолчала несколько секунд, настраиваясь на нужный тон, а потом обернулась к распластавшемуся на заднем сидении Вину.
– Доволен собой?
Вампир открыл глаза и ожег меня злым, ненавидящим взглядом. Кровь ударила в виски, я сжала кулаки и, усилием сдерживаясь, прошипела:
– Как вижу, вполне. Что ж, у меня для тебя есть предложение. Я иду в дом. И даю тебе четверть часа на обдумывание. Если ты не уважаешь меня настолько, что способен назвать шлюхой, то чему ты собрался у меня учиться? Можешь катиться на все четыре стороны. Через пятнадцать минут я закрою барьер на двери, и войти ты сможешь только лишь затем, чтобы забрать вещи.
Хлопнув дверью, я вышла из машины и отправилась в дом. Меня потряхивало. Дыхание билось в горле стремительным пульсом. Ярость никак не желала успокаиваться. А глубоко в животе, под слоями раскаленной лавы гнева, плескалось тухлое болотце отвращения. К себе. Фактически, мой поступок был бегством. Я не справилась. Сдалась. Выходит, Вин обоснованно упрекал меня в слабости. В любом случае, не надо быть ясновидящей, чтобы предсказать развитие ситуации. Он уйдет.
Я прошла в кухню и налила себе холодной воды. Потом умылась, в попытке успокоить тело. Но эмоции заряжали мышцы адреналином, и мне до саднящих костяшек хотелось движения. А, лучше, драки. Разумеется, Ирвин уйдет. Гордость не позволит ему остаться. Пережитое в атриуме унижение не даст и шанса дальнейшему сотрудничеству. А уважения, которое могло бы сломить гордыню, я в нем так и не воспитала. Какое-то время у Ирвина займет восстановление. И, если мой ученик сочтет возможным отступить от избранной диеты, то время это будет весьма скоротечно. А затем последует вызов. Сомневаться в том, что вампир захочет мне отомстить, тоже не приходилось. И я успела узнать его в достаточной степени, чтобы быть уверенной, что он не станет подстерегать меня в подворотне. В нем было слишком много самонадеянности и превосходства по отношению к людям, чтобы он мог отказаться от реванша, но достаточно совести, чтобы не поступить подло. Вызов я, разумеется, приму. Клятва меня больше держать не будет. В поединке я сделаю с бывшим учеником абсолютно все, что захочу. Он встать не сможет. В лучшем случае. А если это случится за пределами «Тыквы», возможно, и в живых не оставлю… Мои губы исказила злая, предвкушающая усмешка. Возможно, во мне тоже чрезмерно много гордыни. Но оставить без внимания прилюдно брошенное в лицо оскорбление я не могла. Я мазнула взглядом по циферблату. Прошло двенадцать минут. Можно не изображать благородство, дожидаясь обещанного срока, а пойти и опустить барьер прямо сейчас.
Выйдя в холл, я изумленно замерла, уставившись на дверной проем. Ирвин, явно страдая от боли, тяжело переступил порог, с трудом ввалился в дом, захлопнул за собой входную дверь и сполз по ней на пол. Я все так же молча таращилась на него, и ученик, ощутив мой взгляд, посмотрел на меня исподлобья.
– Прос… – начал он и тут же застонал, уронив голову. Я впервые испытала слабый укол сочувствия. Поразмыслив мгновение, я подошла и протянула руку. Вампир недоуменно воззрился на открытую ладонь перед своим лицом.
– Опирайся, – сухо предложила я ученику. – Помогу дойти.
Он без возражений схватился за мою руку, с трудом поднялся, но стоять ровно сам не смог, навалившись на мое плечо. Я непонимающе оглядела его с ног до головы. Мои удары не были достаточно сильными, чтобы настолько вывести его из строя. Мне не были ясны причины плохого состояния щенка. В любом случае, ему требовался покой. И, пожалуй, все же врач. Я вздохнула и сделала несколько шагов к лестнице, ощущая, как к левому боку прижимается прохладное тело вампира. Ирвин осторожно повернул голову, не поднимая полуприкрытых век, едва не ткнувшись в мою шею, и втянул носом воздух. Я настороженно замерла, готовая в любой момент дать отпор. Глаза приоткрылись, и ученик, оценив степень моего напряжения, еле заметно покачал головой.
– Молчи, – приказала я, осознав, что Ирвин хочет что-то пояснить. – Кусаться ты сейчас вряд ли способен. Все остальное можно обсудить позже.
Врач прибыл через тридцать минут. Невысокий, подтянутый седовласый и очень серьезный мужчина, медленно, но верно приближающийся к сорокапятилетнему рубежу. Макс. Судьба свела нас совершенно случайно, когда я получила крайне неприятную травму в уличной драке: мне здорово располосовали бедро ножом. Рана была плохая, рваная, глубокая, и обильно кровоточила. Паникующий Мрак кинулся за аптечкой, пытаясь не дать мне истечь кровью на мокром осеннем асфальте, когда темноту переулка резануло светом фар, и из истошно завизжавшей тормозами машины выскочил взволнованный человек. Он оттеснил побратима с сухим и деловым «я – врач», и принялся обрабатывать мои раны. Мрак чудом отбил меня из рук спасителя, не дав увезти в больницу, и урвав у правосудия еще некоторое время моей жизни. Врач, однако, настоял на визите к нему в частную клинику, и в течение долгих недель контролировал мое выздоровление на дому. Совершенно бескорыстный поступок преданного профессии человека был достойно оплачен мной. Среди полезных деловых качеств Макса обнаружилось умение держать язык за зубами, и начало нашему сотрудничеству было положено. Сейчас я знала почти все о его жизни, профессиональном статусе и прочих мелочах, составляющих личностное пространство любого человека. Он знал о моей работе, положении в сообществе и некоторых жизненных обстоятельствах. Макс не работал с наемниками ни до, ни после знакомства со мной. Во всяком случае, на постоянной основе. Качество моего труда он мог бы описать по залеченным им ранам. В моих руках бережно хранились жизни: Макса, его жены и двух девчонок. В его уверенных ладонях – моя жизнь и свобода. Этот бартер лишь укреплял взаимовыгодное сотрудничество, и даже мысли о шантаже не мелькало в наших головах. Макс стал моей палочкой-выручалочкой, отвечая на звонок даже среди ночи, приезжая по первому требованию и делая все возможное для сохранения жизни и здоровья. В общем, отношения уже давно стали дружескими, и я не была удивлена скорому приезду Макса.
– Что на этот раз? – поздоровавшись, поинтересовался доктор, снимая пальто в прихожей. – Выглядишь ты здоровой и бодрой.
– На этот раз не я, – усталый голос не соответствовал характеристике, но я умела себя держать. – Не знаю, слышал ли ты, но у меня завелся ученик. Вампир. Нам наверх, первая гостевая комната.
Мы поднялись в обитель Ирвина, найдя того в постели. Макс тут же проявил деловое любопытство, подойдя ближе и внимательно осматривая будущую жертву его способностей исцелять.
– Вампир? И что с ним?
– Удар в живот, удар в челюсть. Первое меня не волнует, серьезной травмы там нет, ушиб обычный. А вот челюсть, похоже, сломана, – я прислонилась к двери и включила верхний свет, перекрывая тусклое свечение настольной лампы. Обстановка в комнате была почти спартанской. Идеальный порядок на компьютерном столе. Ни малейшего следа пыли. Кровать, застеленная свежим бельем. Задернутые шторы. Притулившийся в углу платяной шкаф. Раньше мебель стояла по-другому. Ирвин передвинул все спустя неделю после переезда. Теперь комната была его, и это отражалось во всем.
Макс бесцеремонно откинул плед, открывая щенка по пояс. Моя помощь окончилась на этапе укладывания на кровать. Видимо, разделся и забрался под плед ученик уже в мое отсутствие. Одежда была свалена в кучу на полу.
– Внутреннее кровотечение, полагаю, можно исключить, – пробормотал доктор, прощупывая живот ученика. Обнаженный вампир выглядел беззащитным. Бледная кожа резко выделялась на бежевой простыне. Над впалым животом выступали ребра. Я никогда не видела Ирвина без одежды. А зря. Было, на что посмотреть. Он казался худым, но, как выяснилось, одежда скрывала упругое, тренированное, по-мальчишески стройное тело. Тело, которому уже не суждено обрести зрелую мужскую красоту. Тем не менее, Вин был вполне хорош и в том виде, в котором застало его обращение. Впрочем, все вампиры привлекательны, это их особенность. Макс, тем временем, снова накрыл ученика пледом, и, повернувшись, спросил меня:
– А он всегда такой холодный?
Вопрос застиг меня врасплох.
– Трудно сказать, – я подошла и нырнула рукой под плед, прикасаясь к груди вампира. Кожа действительно была ледяной, от нее веяло холодом. Я мысленно провела сравнительный анализ с ощущением его ладони на моих пальцах и покачала головой:
– Пожалуй, сейчас холоднее обычного. Но он какое-то время лежал на снегу. Плюс шок… Полагаю, возможность воспаления легких для вампира тоже можно исключить?
– Не знаю, – пробормотал Макс и занялся головой Ирвина. – А почему он не реагирует? Спит?
Я окончательно растерялась. Честно говоря, я была абсолютно уверена, что серьезных травм не нанесла, поэтому дожидалась Макса в гостиной, не проверяя состояние Ирвина. Не потому, что мне было все равно, напротив: мне было слишком не все равно, и я опасалась, что не смогу удержать свою ярость, если ученик позволит себе хотя бы неосторожный взгляд.
– Не знаю, Макс. Когда я его оставила, он был в сознании, попыток отключиться не проявлял.
– Леди, ты меня поражаешь, – прокомментировал мужчина, и оттянул веко вампира, заглядывая в глаза. Неожиданно Ирвин не то проснулся, не то пришел в себя и дернулся вперед, не понимая, что происходит, и кто находится в его комнате. Я тут же резко надавила ему на грудь, вынуждая лечь обратно. Вин поддался неожиданно легко, застонав. Видимо, движение пробудило боль. Макс принялся ощупывать его челюсть. Вин вновь дернулся, приоткрыв губы, из-за которых тут же показались клыки. Я положила руку ему на лоб, придавливая к подушке, и злобно пояснила:
– Это врач. Укусишь – убью.
Ученик подчинился, и в его взгляде проскользнул отголосок страха. Но во время осмотра, все-таки, еще несколько раз дернулся, сдерживая стон.
– Повязку кто делал? – снова подал голос Макс.
– Ученик Мрака.
– Покажи ему потом, как правильно фиксировать, – добродушно покритиковал доктор, снимая бинты, – неплохо, но не идеально. Потерпите, молодой человек. Нужно оценить масштаб трагедии. Да, Леди, это перелом. Гематома сказочная, можно без грима в кино сниматься… Мне не нравится вот это место. Тут смещение и как бы не осколки. Не критично, но… Кто его так?
– Я, – мрачно и коротко.
Макс промолчал, в очередной раз демонстрируя умение не задавать лишних вопросов. Еще немного поразмыслив над моим учеником, он открыл чемоданчик и снова сделал фиксирующую повязку, попутно объясняя:
– Необходим снимок. Ну и лечебные мероприятия. Здесь я шину нормально не поставлю, да и материалов нет с собой. Придется свозить его ко мне в клинику. Там вопросов не зададут. Сделаю ему обезболивающий укол, и едем. Я вас отвезу на своей машине.
Я не стала возражать. Макс быстро ухватил суть наших отношений, в данное время, и не лез с лишней заботой. Но спуститься Ирвин сам не смог, и я была вынуждена вновь ему помочь. В машине Вин расположился на заднем сиденье, я села рядом с доктором, и мы отправились в путь.
– Ты думаешь, снимок удастся? – сомневаясь, спросила я. – У вампиров много особенностей.
– Ну, кости-то у него есть, – логично заметил Макс. – К тому же, попытка – не пытка. Как раз проверим.
В госпитале, действительно, не задавали вопросов. Стерильное помещение, холод которого не согревали даже выкрашенные в теплые пастельные тона стены, послужило нам пристанищем на пару часов. Снимок, осмотр, консультация с каким-то специалистом, необходимые манипуляции… Злость постепенно оставила меня, сменившись досадой. Да, Ами была права: чужих щенков трепать намного легче. И дело не только в том, что своему придется смотреть в глаза. Я постоянно находилась подле Ирвина, не оставляя его ни на минуту. Это трогательное внешне желание было продиктовано отнюдь не заботой об ученике: я ни на секунду не забывала, что привезла в клинику вампира. И собиралась максимально надежно обеспечить безопасность помогавшему нам персоналу. Но, наблюдая страдания ученика, я наполнялась сочувствием к его боли. И не находила объяснений его плохому самочувствию.
Макс привез нас домой ранним утром. Вдвоем мы помогли Ирвину подняться к себе. Выглядел он совсем не радужно: бледнее обычного, ослабленный, с мутным, блуждающим взглядом и серыми тенями под глазами. Макс, задумчиво поджав губы, осмотрел ученика, и выдал свой вердикт:
– Все, что могли, мы сделали. Шина надежная, полагаю, должна выдержать. Надеюсь, молодой человек, вы не станете прилагать усилия к тому, чтобы вернуть себе подвижность раньше положенного? Отлично. Гематому нужно обрабатывать, мне она не нравится. И про процессы заживления у вампиров я слышал только от бабушки, не стоит рассчитывать исключительно на них. Перелом сложный, осколки мы подсобрали. Будем надеяться. Чем ты его, кстати?
– Кастетом, – буркнула я, ощущая подступающую вину.
Макс присвистнул.
– Да вам повезло, молодой человек. Если бы кто-то догадался зафиксировать челюсть сразу и не давать разговаривать, проблем было бы в разы меньше. Что насчет сроков… Веди мы речь о человеке, я бы не рискнул заикнуться о скором выздоровлении. Месяца два, может, чуть больше. Но, поскольку Ирвин – вампир, прогнозы по человеческим меркам строить нельзя. Ты говорила, они регенерируют быстрее. Вот и понаблюдаем.
– Спасибо, Макс, – тепло поблагодарила я, глядя на уложенного в постель щенка. Тот прикрыл глаза, но слушал внимательно, не пропуская ни слова.
– Не за что. Я заеду завтра… то есть, уже сегодня, к вечеру. До этого – полный покой. Я так понимаю, с питанием вопрос не стоит? Замечательно. Как можно меньше движений челюстью, постельный режим. Все будет в порядке. Я думаю, что антибактериальную терапию, все же, надо назначить. И, до кучи, противовоспалительное. Да и регенерацию неплохо бы подстегнуть… Вот, держи список. Хорошо быть бессмертным и здоровым, а вот бессмертным и больным – не очень. Леди, действие обезболивающего закончится через пару часов. Я могу сейчас сделать ему еще укол. И оставлю тебе несколько ампул на всякий случай. Сделать?
– Лекарство оставь, – ровным голосом произнесла я, глядя на щенка. – А укол делать не надо.
– Садистка! – шутливо возмутился Макс.
– Странно, за прошедшие сутки меня упрекнули в этом грехе дважды. Вырисовывается система.
– Серьезно, ты же не собираешься его пытать? Это болезненная травма, – нахмурился Макс, скрестив руки на груди и тоже глядя на вампира.
– Нет. Если захочет укол, получит немедленно, стоит только попросить, – холодно отрезала я, давая понять, что обсуждать не намерена.
– Но… – Макс кивнул в сторону вампира, намекая на невозможность говорить.
– О, поверь мне, я пойму. Устная речь – не единственный способ общаться.
Макс покачал головой, оставил мне упаковку ампул, проинструктировав насчет дозы и частоты, и уехал.
Усталость навалилась на меня мгновенно, словно придавив к полу и порвав в клочья контроль над собой. Алкоголь выветрился уже полностью, переработанный стрессом. Голова гудела. Совершенно разбитая, я заперла щенка, вошла в свою комнату, разделась, умылась и рухнула на кровать. Сон, такой желанный двадцать минут назад, не шел. Я ворочалась, обдумывая случившееся, мозг никак не хотел отключаться. Я не могла понять, из-за чего все это произошло? Что послужило причиной неожиданного взрыва? Я никогда не стремилась выглядеть кроткой и целомудренной, обо мне ходили самые невероятные слухи и сочинялись увлекательнейшие сплетни. Молодняк я вовсе держала в суеверном страхе, представая перед ними злой и зубастой сукой, которая ничего не спускает, бьет больно и долго издевается потом. Логично предположить, что обиженные парни, и, особенно, девки, придумывали обо мне истории, достойные стать сюжетом для триллера. Если Ирвин узнавал обо мне хоть что-то, а он должен был это сделать, то не мог не наслушаться всяких гадостей о моем образе жизни, сексуальных пристрастиях и зверских обстоятельствах убийств. Что же так зацепило его? Я решила проанализировать вечер, перебирая в памяти каждую деталь. Благо, натренированный мозг профессионально четко фиксировал каждую увиденную картинку. В начале вечера Вин мирно беседовал с Санькой. Пил. Смеялся с ребятами. Потом пришла Фрея. Вот. Я вспомнила взгляд, которым окинул меня щенок, когда я уходила с Фреей. Вспомнила эмоцию, которая так удивила меня. Ревность. Я потянула ниточку дальше, и сообразила, что ученик сорвался после долгого и планомерного издевательства ребят надо мной. Они вновь шутили на тему секса с Фреей. Я полагала, что Ирвину понравилась женщина, и он обозлился на то, что мой выбор совпал с его. Но сейчас меня впервые посетила мысль, что ревновал щенок не Фрею. А меня. Но почему? Из-за чего Вин так сорвался? В том, что оскорбление было срывом, я уже не сомневалась. Тем не менее, само то, что Вин, в принципе, допускал возможность оскорбить меня, пусть и в припадке ярости, – катастрофа. Вывод напрашивался только один: щенка нужно взять в руки, и как можно скорее. Поставить его перед фактом моего превосходства. Я вздохнула. Для меня это было непросто. Но выбора не находилось. Уйти Вин не захотел. Значит, придется продолжать его учить. Второй такой промах может слишком дорого нам обойтись. Если бы Вин допустил подобный проступок по отношению к другому мастеру, не из круга моих друзей, все могло закончиться совсем печально. Как минимум, травмой, не совместимой с профессией.
Меня охватила такая жалость к себе, видимо, навеянная схлынувшим адреналином, что я разревелась, сама толком не понимая, от чего. Выплакавшись за полчаса, я уснула тяжелым, тревожным сном без сновидений.
Глава 15. О молчании и прикладной хирургии.
Ирвин попросил укол на следующее утро. Говорить он не мог, поэтому попросту написал, формулируя фразу максимально четко, видимо, чтобы не допустить лишних эмоций. При этом ручка в его руке дрожала, а в глазах плескалась такая ненависть к себе, что я испытала немалое удовлетворение.
Почерк, кстати, оказался ровный, читаемый и красивый. Будто бы им пользовались редко и старательно. Я отчего-то вспомнила школу и уроки каллиграфии. И тут же сообразила: его укусили, когда ему было около двадцати. Вампиры застревают в возрасте смерти надолго. Иногда навсегда. Черт, так он же совсем маленький. Меня охватило такое раздражение, что я хлопнула себя по лбу. Я воспринимала его, как взрослого и серьезного мужчину, но психологический возраст, стало быть, оказался намного меньше. Разумеется, он не подросток. Но и на совсем взрослого его эмоциональные реакции не тянули. А, по меркам юношества, поступки Вина казались вполне логичными и объяснимыми. Будто бал правили гормоны и эмоции.
Странно одно: вампиры не особо эмоциональны. В принципе. Их чувствительность значительно снижена, в сравнении с нами, людьми. Интересно, почему Ирвин так отличается от своих собратьев? Меня мучило острое саднящее чувство, будто я что-то упускаю. Но что именно ускользало из моей памяти, я сообразить не могла.
Макс честно приезжал в течение трех дней, удивляясь и резюмируя, что вампиры – удивительный народ, непонятно только, почему они до сих пор не завоевали мир. И с какой-то злорадностью отмечая, что выраженная боль, видимо, является расплатой за скорость восстановления. Мне боль была только на руку, потому как для Вина попросить укол означало в очередной раз переступить через себя, чему я бессовестно радовалась. В конце своего третьего визита Макс сообщил, что у него есть дела поинтереснее, чем трястись над моим слишком быстро выздоравливающим учеником, проинструктировал еще раз насчет терапии и обещал заехать после выходных, сведя визиты к одному разу в неделю. К тому же, как шутливо пожаловался он, из-за вечерних отлучек его супруга начала подозревать, что у доктора завелась любовница. Ирвин не стоил семейного благополучия, с чем я сразу же согласилась.
Я валялась дни напролет, сделав исключение только для традиционных тренировок. Деньги, конечно, таяли, исправляя последствия моей злости, но резерв пока позволял расслабиться. Как справедливо замечал Мрак, мы достаточно богаты, чтобы баловать себя маленькими удовольствиями. Имелась в виду челюсть Ирвина, конечно.
Спустя шестнадцать дней после происшествия в «Тыкве», из сонного безделья меня вырвал звонок мобильного телефона и жизнерадостный голос Тени:
– Привет, Леди! Как щенок?
– Привет. Слишком быстро поправляется, – проворчала я недовольно, так как меня оторвали от книги. – Я бы помучила его дольше.
– Все в твоих руках, – уверил меня Тень и тут же поинтересовался: – надеюсь, он может обойтись без сиделки несколько часов?
– Разумеется, – недоуменно согласилась я, – А что?
– Приезжай в зал. Мы хотим поваляться вчетвером. Ты будешь?
После короткого раздумья я ответила «да», и трубка тут же замолкла. Уточнять, кто будет четвертым, помимо меня, Тени и Мрака, я не стала. Наверное, Санька. Предупредив Вина, что я отлучусь, я собралась и отправилась повышать квалификацию.
Зря я не уточнила. Щенка на взрослую вечеринку не взяли. Четвертым оказался Святоша. Раздражение поднялось кипящей волной от пяток до макушки, испортив настроение в одну секунду. Совместная тренировка давно стала традиционной, мы периодически устраивали дружеские матчи на кулаках, ножах, мечах и всем, что попадалось под руку. Единственным, в чем мы соревновались редко, оставалась стрельба. Тень побеждал сразу и с большим отрывом. Не надо было быть пророком, чтобы предугадать финал очередного соревнования. Это быстро надоедало.
Совместная тренировка со Святошей теперь, когда наши отношения накалились до предела, поскольку он затронул сферу моих личных интересов, покусился на мою власть, обещала быть испытанием.
Я посвящала работе все силы. Я ею жила. Особенно первые годы. Едва начав полноценно работать после выпуска, я поставила перед собой цель обрести известность в профессиональных кругах. В конце концов, все детство меня учили разбираться в нюансах ведения бизнеса, а наемничество, по сути, та же торговля. И рекламная кампания никогда и никому не мешала. Я брала сначала все заказы в своем сегменте, не выбирая, не привередничая. Старалась выполнять их с максимальной отдачей, чисто, красиво, впечатляюще. И тренировалась, тренировалась, тренировалась. Ами говорила, что я первая в ее практике, кто посвящал так много времени тренировкам после окончания обучения. Фактически, свободного времени едва хватало на еду и сон. Однако уже через три года работы стала заметна разница между уровнем моим и ребят. Через пять лет качество выполнения моих заказов поставило нас на разные ступени. Через восемь лет я превратилась в крайне нежелательного противника. Большинству ребят было все равно. А Святошу такая разница откровенно злила.
Мы с ним были в чем-то похожи. Свят тоже много времени и сил уделял совершенствованию. Но для него жизнь вне работы существовала. И даже была семья. В моей жизни кроме любимого дела не осталось ничего. Отношения меня не интересовали, я ограничивалась краткими встречами ради удовлетворения возникающих желаний. С физическими данными Святоше повезло меньше, чем мне: для моего искусства требовалась легкость, ловкость и скорость. Зато его тело позволяло ему пользоваться более тяжелым оружием, которое, в умелых руках, могло решить исход поединка первым же ударом. Тем не менее, работать Святоша предпочитал в паре с кем-то из мечников, и всегда был отличным напарником.
А вот чему у Свята следовало поучиться, так это планированию. Стратегией и тактикой боя он владел превосходно. Отлично чувствовал пространство, мгновенно реагируя на малейшие изменения в обстановке. Нутром понимал, куда и как надо расставить бойцов, видел наилучшие точки даже для тех, с чьим боевым искусством был знаком лишь в общих чертах. Если предстояла командная работа, спланировать ее лучше, чем Свят, не мог никто.
История клички Святоши была простой и грустной. Он всегда дотошно, едва ли не маниакально выполнял все правила и требования, будь то это распорядок в академии или наемничий этикет. Таких, как он, часто называли хранителями Кодекса, потому что пройти мимо вопиющего нарушения Свят никогда не мог. Мы часто посмеивались над ним, когда он, еще во время обучения, отказывался от каких-то совместных развлечений. Потому и прозвали Святошей, за пуританский нрав. Истинную подоплеку ситуации мы узнали много позже. Мастер-наставник, который принял на обучение Свята, после общей подготовки, был весьма жестким. Если не сказать жестоким. И держал своего подопечного не просто в ежовых рукавицах, а не позволяя ни малейшего проступка. К счастью, характер у Святоши оказался крепче и упрямей, он все выдержал, но решиться на расставание с учителем смог только после нескольких лет работы, сам получив гордое звание мастера. Зато теперь, освободившись от ненавистного гнета, Свят порой, сам того не замечая, разделял взгляды наставника, даже имени которого старался не вспоминать.
Мое согласие принять на обучение вампира, в принципе, не противоречило Кодексу. Не было предусмотрено правил на такой случай. Но Святоша, обозленный на меня за неразумный, с его точки зрения, поступок, нарывался на конфликт уже не первый раз. Нам необходимо было выяснить отношения. И поединок обещал быть непростым. Я уступала Святу в весе и силе. Он мне – в скорости и маневренности. В рукопашной схватке это было не слишком обнадеживающее преимущество.
Ребята поздоровались, поинтересовались состоянием Ирвина, но очень деликатно, не вынуждая меня обсуждать неприятную тему. Мастером Вина была я, и только мне решать, какое наказание будет достаточным для его проступка. Вмешательство Святоши было бестактным, невежливым и попросту вызывающим. И я этого не забыла.
Мы бегло размялись, готовя мышцы к схватке, и разделились на пары. Я встала с Тенью, Мрак со Святом. Потом мы поменялись партнерами, и я окунулась в знакомый бой с братом. Тени удалось дважды достать меня в руку, Мрак прошелся по бедру и спине. Мышцы болели, являясь живым напоминанием моментов, где я сплоховала. Через час был объявлен перекур. Мрак присел на скамью, растирая икроножные мышцы правой ноги. Когда-то брат получил травму, и теперь конечность периодически сводило. Я стояла чуть поодаль, негромко беседуя с Тенью.
– Леди, – преувеличенно бодрый бас Святоши резанул тишину. – А со мной ты не хочешь побиться?
Мрак тихо чертыхнулся рядом. Ха. А на что они еще надеялись, сводя нас вместе? Что мы расплачемся и кинемся обниматься?
– С удовольствием, – отозвалась я, подхватывая тренировочный меч.
Мы замерли, оценивая состояние друг друга.
– Условия прежние? – едко осведомилась я.
– А то, – согласился Святоша. – С Богом.
– С Богом, – кивнула я и закрыла глаза.
Тишина просторного зала разрезалась дыханием ребят и моим. Где-то на улице чирикала птица, и ее тонкий голос проникал сквозь приоткрытые окна. С острым звоном разбивались о карниз капли, падавшие с искрящихся на солнце сосулек. Я сосредоточилась на мире вокруг себя. Когда Святоша размахнулся и ударил, я открыла глаза и шагнула вперед, сокращая дистанцию и лишая его возможности попасть по мне.
Свят был собран и сосредоточен. Поначалу преимущество оказалось на его стороне: он умело держал дистанцию, сворачивая мои атаки. Но скорость Святоши оставляла желать лучшего, и я, поиграв минуты две, разведки ради, поддала жару. Свят понял, что не успевает, с первого же моего замаха. Он извернулся змеей, чудом уводя тело из-под удара, скользнул на два шага назад, перемещаясь в безопасную зону. Я не позволила ему такого удовольствия, устремившись следом. Я была зла на него. Свят допустил фол, позволив себе влезть в мои взаимоотношения с учеником, указывая мне, что делать. И я намерена была доказать, что давно вышла из пятилетнего возраста.
Я провела жесткую атаку, достав Святошу в корпус, чуть сильнее, чем требовал дружеский поединок, и удостоилась гневного взгляда. Дважды я словила его клинок на гарду у самого своего лица. Свят тоже демонстрировал серьезность своих намерений. Мы разговаривали без слов. За нас говорили тела и клинки, весьма доходчиво объясняя точки зрения.
Мы в очередной раз схлестнулись. Яростно атакуя, я строила защиту, нагло пользуясь знанием его тактики, упреждая и контратакуя, не давая передышек, заставляя прогибаться под натиском. Святу, привычному к другому ритму боя, приходилось нелегко. В принципе, ситуация могла бы развернуться и в другую сторону, если Святоше достало бы выносливости выдержать заданный мной темп еще несколько минут. Я просто выдохлась бы. Но выносливости ему не достало: масса, намного превышающая мою, требовала больших усилий. Мы бились около трех минут до того, как его меч, жалобно звякнув, улетел в угол: я подловила товарища на перехвате, ускорив темп. Свят тут же сменил позицию, сжал кулаки, и я поняла, что он жаждет большего. В рукопашной наши шансы несколько уравнивались, а биться мы договорились до первой крови. Я ухмыльнулась и тоже отложила меч. Тело начинало уставать, но результат стоил затраченных усилий.
Святоша атаковал первым, расплывчато целя в корпус, тут же использовав вторую руку для удара исподтишка. Я уклонилась, ответила, вынуждая отступать. Единственным моим шансом оставалась все та же скорость. И юркость: если Святу удалось бы ударить меня всей массой, боюсь, я бы прилегла на минуту-другую. Крутясь вокруг своего противника, я старалась держать темп, постоянно взвинчивая его, не проваливаясь в дистанцирование. Получив два неприятных удара, в плечо и ребра, я изловчилась и подсекла противника, подобравшись совсем близко. Мой расчет сработал: Свят оказался на полу, а я зафиксировала выброшенную в контратаке руку, заставляя остановиться. Святоша оперся на колено, принимая как можно более устойчивое положение. Я провела ребром ладони обозначающий удар по точке на шее, фиксируя свою победу. Не отпуская его, спросила:
– Ну как? Доволен?
Свят посмотрел мне в глаза насмешливым взглядом и внезапно рванул руку на себя. От неожиданности я чуть не упала, но, вовремя сообразив, сгруппировалась и перевела падение в кувырок. В том, что он не станет ломать мне кости, удерживая жесткий захват, я была уверена. Святоша, разворачиваясь за мной, действительно чуть ослабил хватку, позволяя мне безболезненно высвободить ладонь. Я завершила кувырок, встав на колени у него за спиной, и резко развернулась, блокируя его атаку. Уклонилась, пропуская кулак мимо скулы. Заметила открывшуюся на мгновение брешь в защите. И нанесла удар с левой. В лицо. Не сильно, но довернув руку, чтобы серебряное кольцо обеспечило необходимый мне результат. Святоша замер, вытер губы тыльной стороной ладони и уставился на пятно крови. Условия поединка я выполнила. Победа осталась за мной.
Я встала и молча протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Свят хмыкнул, но помощь принял, хоть и чисто символически, не оперевшись на ладонь. Он подобрал тренировочный меч и вернул его в стойку. После чего вернулся, остановившись напротив меня и глядя мне в глаза.
– Я-то извинюсь. Проблем нет. Но ты, что, действительно считаешь, что сможешь справиться с вампиром? – спокойно, без тени злости поинтересовался Святоша.
– Да, – я безразлично пожала плечами, демонстрируя полное нежелание говорить на эту тему.
– Ты уже не справилась, – покачал головой товарищ. – И я сильно сомневаюсь… Ладно, чего уж там. Это твое решение. Но, Леди, если он сделает хоть что-то с тобой… не обижайся, но я ему зубы по одному вытащу. Через задницу.
– Спасибо, – сдержанно улыбнулась я. – Надеюсь, до хирургических экспериментов не дойдет.
***
Хуже всего было то, что Леди отказывалась с ним говорить.
Да, разумеется, поначалу это обуславливалось травмой и необходимостью сохранять челюсть в покое. Но регенерация, пусть и медленно, делала свое дело. Отчаянно не хватало крови. Без подпитки восстановление забирало слишком много сил. Ирвин не представлял, что может быть так плохо. Когда они вернулись в логово, он жалел, что не сдох там, на присыпанном снегом внутреннем дворе бара. В сравнении с той болью, что грызла его тело, испытывающее критическую потребность в крови, боль в челюсти казалась досадной помехой. Вин едва соображал, с трудом собирая мысли в кучку. И в первый момент ему отчаянно хотелось развернуться и уйти, приняв предложение наемницы. Но вампир заставил себя пересилить гордость и обиду. Игра стоила свеч. На кону стояло будущее. Возможность вернуться в нормальный мир.
Первое, что его шокировало – протянутая рука. В мире зубастых все было куда проще. Тот, кто оказался сильнее, распоряжался побежденным. И говорить о каком-то сочувствии или снисхождении не приходилось. Леди имела все основания злиться на своего ученика. И Ирвин, скорее, ждал от нее насмешек. Или новых ударов. Но не помощи. Вторым обстоятельством стала неподдельная тревога, проскальзывавшая в интонациях наемницы в беседе с Максом. Несмотря на угрозы ученику, призванные обеспечить безопасность врача, Леди не скрывала волнения за вампира. И он никак не мог взять в толк, почему.
Тем не менее, Вин тоже испытывал немалые злость и обиду по отношению к наставнице. И очень надеялся обойтись без ее участия. Но боль решила за него. Леди догадалась принести ему крови лишь в середине дня. Просить он не стал: достаточно было и просьбы об обезболивающем. Вин не хотел сдаваться, покоряясь воле человека. Он даже попытался самостоятельно ввести себе выписанные врачом лекарства. Леди, приняв его решение без комментариев, стояла, скрестив руки и скептически скривившись, глядя на неумелые попытки ученика сделать себе инъекцию. Наконец, она подошла и молча протянула руку, ладонью вверх. Ирвин так же молча вложил в нее шприц. Игла вошла под кожу резко. Вин дернулся, челюсть отозвалась вспышкой боли, и он не смог сдержать глухого стона.
– Прости, – отозвалась Леди, аккуратно извлекая иглу и прикладывая смоченную в спирте вату. – Я не специально.
Вин застыл, глядя на нее широко распахнутыми глазами. Тон наемницы звучал совершенно буднично, привычно. В нем не было ни вины, ни заискивания, ни насмешки. Только искреннее сочувствие. И вампир не мог постичь его истоков. Леди, привлеченная его долгим взглядом, посмотрела на него в ответ:
– Что? Я, действительно, не специально.
Помедлив мгновение, Ирвин осторожно прикоснулся кончиками пальцев к ее руке, выражая благодарность за заботу. Леди изумленно проследила взглядом за его жестом, но промолчала.
И с этого дня Ирвин иначе посмотрел на наставницу. И заново оценил свое поведение. Ему было мучительно стыдно за совершенный поступок. Вин и сам не мог понять, что толкнуло его оскорбить Леди. Почему он был так зол на нее в тот вечер. Вообще, события вспоминались довольно туманно, едва проникая сквозь заполонивший память алкогольный флер. Скорее всего, именно опьянение послужило толчком к дерзости. Вину очень хотелось извиниться. Вовсе не из-за совета, данного ему Санькой. По-настоящему, из-за давящего чувства вины. Но Леди уклонялась от разговоров, не позволяя ему выразить то, что терзало мысли и сердце.
Глава 16. О раскаянии и мастерстве.
Ирвин полностью восстановился еще через две недели. Зима была на излете, пронзенная копьями солнечных лучей. Диковинные морозы, удерживающие нас в плену, окончательно сдали позиции в конце января, уступив место солнцу и веселой капели. Снова стало сыро, слякотно и противно. Февраль звонко отсчитывал укорачивающиеся ночи, и жить зиме оставалось немного. В клинике нас ждал Макс и еще пара незнакомых специалистов. Рентгеновский снимок показал полное сращение кости, и врачи удивились, не веря тому, что этот пациент совсем недавно поступил с травмой. Я сделала себе пометку насчет скорости его регенерации. В будущем это могло пригодиться.
До снятия шины говорить Ирвин толком не мог, но, тем не менее, пытался хоть как-то объясниться со мной. Я оставляла его попытки без внимания. Мне требовалось время, чтобы осознать, как мне следует быть дальше.
Пока Вин выздоравливал, я успела навестить Ами, и мастер полностью изменила и мое самоощущение, и уверенность в дальнейших действиях. Тренировка не задалась: вместо привычных упражнений я попросила кофе и стала рассказывать новости. Мне требовался совет. Как выяснилось, большую часть Ами уже знала: Тень тоже наведывался к мастеру и успел поделиться информацией. Тем не менее, она с напряженным вниманием выслушала историю в моем изложении, но не произнесла ни слова, лишь задумчиво покачивала головой.
– Выходит, ты была права, – сокрушенно признала я. – Он, действительно, ни во что меня не ставил. И, да, мастер, вместо того, чтобы послушать тебя тогда, я дождалась прилюдного оскорбления. Но больше я этой ошибки не совершу. Я поставила Вина на место и…
– И это твое полное педагогическое фиаско, – сухо перебила меня Ами. Я, уязвленная ее словами, замолчала, непонимающе уставившись на мастера. Та вскинула брови, словно раздосадованная моим непониманием, поправила убранные в пучок черные волосы и задумчиво произнесла, глядя в пространство мимо меня:
– Вместо того чтобы взять ситуацию под контроль, ты позволила Вину управлять ею. И сама сорвалась, услышав от него оскорбление. Да, Леди, у тебя в учениках вампир. И это влечет за собой определенные нюансы. Вряд ли кто тебя осудит, наоборот, скорее поддержат. Но, как бы то ни было, ты травмировала ученика. Серьезно и, в общем-то, без веской причины.
– Но…
– Есть правила. Есть Кодекс. Есть клятва, которую ты приняла, возложив на себя ответственность, – строго произнесла Ами.
– Но он вампир! – взорвалась я, обиженная несправедливостью. Горло защекотало, и я вскочила, сдерживая гнев. Чашка кофе угрожающе качнулась и замерла, остановленная быстрыми пальцами моей наставницы. – Он плевать хотел на мои правила! Как мне еще донести до него, если…
– Без травм, – спокойно отозвалась Ами, равнодушно следя за моей вспышкой ярости. – Хочешь, чтобы он уважал твои правила – заставь его уважать себя.
После того, как Макс закончил все необходимые процедуры, а я перевела на счет клиники «благотворительный» взнос, и еще один – на личный счет своего ангела-хранителя, мы отправились домой, сердечно поблагодарив доктора и выразив надежду, что следующая наша встреча случится нескоро.
Дома я пропустила Вина вперед, чуть задержалась, закрывая входную дверь, и, повернувшись, обнаружила, что он выжидающе смотрит на меня. Я так же вопросительно посмотрела в ответ, предоставляя ему инициативу. Молчание шло на пользу нам обоим. За прошедший месяц мы научились улавливать суть без слов.
– Я понимаю, что ты осознанно отодвигала разговор, – нерешительно произнес Вин и тут же развернулся ко мне боком, пряча глаза. Постояв секунду, он откинулся на стенку и запрокинул голову, сморщившись.
– Болит? – тут же поинтересовалась я, снимая куртку. Макс велел пристально наблюдать за дальнейшим самочувствием вампира.
– Тело нет, – отозвался ученик, не повернув головы. – Тошно от себя и своего поведения. Я не знаю, поверишь ли ты мне, но я даже себе не могу объяснить, что произошло. Все время думал и пытался понять. Не смог. Я был пьян, Леди. Не помню толком, что…
– Вин, посмотри на меня.
Ирвин обернулся, встретившись со мной взглядом. В его карих глазах вина и сожаление читались без труда. Выдержав несколько секунд, он вновь отвернул голову, но я настояла, сократив расстояние на пару шагов:
– Посмотри на меня.
Вин со вздохом развернулся всем корпусом и взглянул мне в глаза.
– В каком бы состоянии я не была, как бы я не напилась, даже если я забуду свое имя, профессию, адрес и совесть, у меня никогда, слышишь, никогда не повернется язык оскорбить Ами. Даже если мы будем в ссоре. Я могу повысить голос, могу накричать. Но оскорбить – не смогу. В любом состоянии. Это и называется уважением, Ирвин.
– Мне очень жаль, – пробормотал ученик, нервно сплетая пальцы в замок. – Правда. Я…
Я взмахнула рукой, прерывая поток ненужных оправданий, и сухо бросила:
– Собирайся. Едем на тренировку.
***
Войдя в зал, Ирвин удивленно огляделся по сторонам. Помещение было пусто. Неожиданно накатила грусть, и вампир с удивлением понял, что он ожидал встречи с Санькой. Ему нестерпимо хотелось поговорить. Разделить с товарищем эмоции. Выплеснуть скопившееся за месяц напряжение. Если в первые дни после травмы им владел страх, то после он смягчился, развеянный сочувствием и будничной заботой мастера. Чувства смешались, переплелись так тесно, что Ирвин затруднялся с определением своего настроения. Хотелось выговориться, чтобы навести порядок в собственной голове.
Леди вошла в зал, на ходу одергивая футболку, и Вин уточнил:
– Мы сегодня одни тренируемся? Никто больше не смог?
– Одни, – кивнула наемница, останавливаясь рядом с ним. – Я никого не звала. У нас на сегодня есть один нерешенный вопрос. И я хочу пощадить твое самолюбие.
Сердце Вина забилось быстрее, к горлу подкатил комок. Нервно огладив стянутые в хвост волосы, он вопросительно взглянул на наставницу.
– Я осознала, что тебе недостает уважения. Зато в избытке содержится самонадеянности и ощущения превосходства. Не перебивай, – попытавшийся, было, возразить, Вин сдержался, ощущая нарастающую тревогу. – Я искренне не понимаю, зачем идти в ученики к тому, кого полагаешь слабее себя. Не перебивай. Но свой выбор ты сделал, и подтвердил его недавно. Поэтому я хочу расставить точки над i, позволив тебе заново оценить соотношение сил.
– Каким образом? – осторожно уточнил Вин. В животе поселился холодок, несмотря на то, что в словах Леди не было ничего угрожающего.
– Я вновь даю тебе право на поединок, – невозмутимо ответила женщина, закручивая косу и закрепляя ее заколкой. – Только в этот раз по-настоящему. Ты можешь бить меня по-настоящему. Если дотянешься, разумеется. В стойке тренировочные мечи. В маленькой стойке, правее – боевые. Ножи там же. Можешь пользоваться всем. Если сумеешь на деле доказать свое превосходство, я готова пересмотреть условия общения.
Ирвин озадаченно обозрел указанное оружие и, не вполне доверяя услышанному, спросил:
– Не боишься? Ты очень рискуешь, когда…
– Нет. Нападай.
Несколько секунд Ирвин стоял неподвижно, пытаясь осмыслить предложение. Слишком уж все это походило на шутку. Он допускал, что Леди захочет наказать его. Взять реванш, отомстить или попытаться заставить подчиниться… Предложенный ею вариант казался сумасшествием. Вампир ждал, когда же женщина рассмеется над его доверчивостью. Но наемница застыла, спокойно и уверенно глядя на своего щенка. Не пытаясь даже принять защитную стойку. Хмыкнув, Вин сделал демонстративный выпад. Леди качнулась в сторону, пропуская удар, и вновь вернулась в исходное положение. Вампир ударил быстрее, задетый ее нарочитым безразличием. Результат оказался аналогичен первому. Разозлившись, Ирвин сменил стойку и ударил сбоку, пряча атаку за обманным замахом. Наемница отступила и уклонилась, не отрывая от него спокойного, уверенного взгляда. Вин атаковал в полную скорость, раз, другой, третий… Тело, легкое и послушное, вписывалось в похожий на чечетку ритм, выполняя задуманное хозяином. Вампир был уверен, что двигается намного стремительнее человека. Он ограничивал лишь силу удара, желая уберечь Леди от серьезных травм. Но та, казалось, даже не заметила его щедрого жеста. Мастер ни разу не вскинула руки, не выставила блок. У Ирвина возникло чувство, что она вообще ровно стоит на месте, не оказывая сопротивления, а он безбожно мажет. Раздражение нарастало, отзываясь в кулаках саднящим зудом. Щенок попробовал выполнить бросок и впервые наткнулся на короткий, но решительный отбив. На секунду они сблизились, сократив дистанцию до минимума, и Вин услышал хриплый шепот:
– Тебе с кровью или без?
– Что? – непонимающе отозвался он, пытаясь не дать наемнице вновь разорвать дистанцию. От звука голоса по спине прокатилась волна мурашек. Леди пригнулась, пропустив над головой удар, а потом сделала что-то абсолютно неуловимое. Ее пальцы Вин почувствовал на своем запястье. Нога вклинилась в его шаги, подбив стопу, развернув ее. Резкий толчок выбил вампира из равновесия. Он оказался развернут спиной к противнице.
– Я спросила, тебе продемонстрировать с кровью…
Складывалось ощущение, что тело его не слушается. Вин попытался выкрутиться, ударить, выпутаться из странного танца, в который увлекала его наставница, но мышцы, будто обезумев, подчинялись не ему. Руку пронзило резкой болью, на миг выбившей дыхание. Мышцы в боку жалобно заныли. Рывок развернул тело, поставив Вина лицом к наемнице. И в следующую секунду сжатый кулак врезался в него, разбивая нос.
– …или без? – закончила Леди, вновь подсекая его и выбивая дыхание резким ударом в грудь. Вин упал на колено и позволил себе пару вдохов. Воздух был терпким и вкусным. Нос ныл, роняя алые капли на пол. В зеленых глазах Леди застыло глубокое удовлетворение. Оно оказалось обиднее насмешки. Ощутив, как от ярости начинают гореть уши, Ирвин бросился вперед, вложив в движение всю силу. И вновь стоящая всего лишь в каком-то метре женщина сотворила невероятное. Он должен был сбить ее. Вампир практически слышал, с каким звуком ее тело коснется пола. Как ударится о пружинистое покрытие голова. Но Леди на дороге почему-то не оказалось. Словно он потерял разом и зрение, и координацию, и промахнулся на полметра. Зато ее нога вновь вклинилась в его шаги, а рука ненавязчиво задала направление. Вампир запутался в собственных конечностях и упал, болезненно охнув.
– Челюсть цела? – невозмутимо поинтересовалась наставница, стоящая в стороне.
– Как ты… – зло спросил Ирвин и, не договорив, вскочил, намереваясь рвануться в бой. Рядом оказалась стойка с оружием. Вин, не глядя, схватил меч и бросился вперед. Теперь Леди двигалась значительно быстрее, уворачиваясь от его атак. Поначалу выдерживая длинную дистанцию, наставница позволила ученику немного погонять себя. Она не убегала. Только меняла положение, каждый раз оказываясь в крайне неудобной для его атаки позиции. Ирвину так и не удалось зафиксироваться, чтобы хотя бы наметить удар. Через полминуты Леди неожиданно сократила дистанцию, оказавшись совсем близко. Теперь атаковать ее мечом стало и вовсе невозможно, но Вин попытался отступить, восстанавливая необходимое расстояние. И замер, ощутив острое жжение в грудной клетке. Леди стояла в шаге от него, серьезно и мрачно глядя в его глаза. А пальцы ее правой руки сжимали рукоять ножа. На сантиметр погрузившегося в тело вампира. Ирвин разжал руку, позволяя своему оружию скользнуть вниз. Меч даже не звякнул, встретившись с полом. Все тело ломило. Он устал так, будто отработал полноценную тренировку, а не бился с наемницей десяток минут.
– А дальше – несколько сантиметров вглубь, паралич и смерть, – тихо произнесла Леди, не отрывая от него гипнотизирующего взгляда.
– Вампиры не умирают от паралича, – разлепив сухие губы, напряженно возразил Вин.
– Я в курсе.
Не ослабив контроль ножа и на мгновение, Леди стопой поддела меч и подбросила, перехватив свободной рукой. Проследив взглядом за сверкнувшим в искусственном свете оружием, Ирвин с ужасом осознал, что оно заточено. В суматохе боя он схватил боевой клинок, даже не заметив этого. Убедившись, что ученик понял ее намек, наемница отступила, аккуратно вытянув нож из раны. Жжение не пропало. Вин понимал, что какое-то время еще будет чувствовать дискомфорт: реакция тела на серебро. Сочащаяся из разреза кровь пропитала майку, образовав аккуратное пятно овальной формы. Запасной футболки с собой у Вина не было.
– Можешь снять, если тебя раздражает, – бросила Леди, проследив за взглядом ученика. – Меня это не смутит. Приведи себя в порядок. И приступим к нормальной тренировке. В раздевалке есть дежурная аптечка.
Она отнесла меч обратно в стойку, и только теперь Вин сумел пошевелиться, словно очнувшись от колдовства.
– Мастер!
Наемница замерла и обернулась, изучая ученика внимательным взглядом. В нем больше не было ни напряжения, ни злости. Только ровное, спокойное внимание. Но Вин мог бы поклясться, что она удивлена неожиданным обращением. Он вдохнул поглубже и встряхнулся, окончательно разгоняя оцепенение.
– Ты права. Права по всем статьям. Я вел себя, как полный урод. И, да, действительно, недооценивал тебя. Мне жаль, Леди. Я по-настоящему сожалею о своих словах в баре. Не из-за последствий. Не из-за поединка. Даже не беря во внимание специфику наших взаимоотношений, мой поступок был неприемлемым. Некрасивым. Отвратительным. Прости меня за оскорбление, – Вин перевел дыхание и закончил совсем тихо, – я понимаю, что наломал дров. И полностью испортил впечатление о себе. Но, может, мы с тобой могли бы начать с чистого листа?..
Леди помолчала, смерив его строгим оценивающим взглядом. Ее губ коснулась знакомая кривая усмешка. Радости в ней не было совсем.
– Хорошо. Приводи себя в порядок. Я курить. Вернусь – начнем тренироваться.
Тем же вечером они появились в «Тыкве». Едва оказавшись за привычным столом, Вин понял, что с определением «испортил впечатление о себе», он немного не дотянул до истины. Наемники были настроены по отношению к нему враждебно. Все, пожалуй, кроме Мрака, который окинул зубастого оценивающим взглядом и удовлетворенно улыбнулся. Вин замялся на мгновение, но Леди отрывисто дернула подбородком в сторону Саньки, и ученик, облегченно вздохнув, поспешил подсесть к другу.
– Привет, – нетерпеливо набросился на него человек. – Что у вас опять стряслось?
– В смысле? – непонимающе уточнил Ирвин, раздосадованный тем, что друг не дал ему высказаться первым. Саня молча кивнул на его лицо. Вин инстинктивно тронул нос, сморщился и пояснил:
– Выясняли, кто сильнее. Заживет через пару дней.
– Вин, я же тебя…
– Нет-нет, – перебил вампир, привычным жестом взъерошивая волосы, – это была ее инициатива, мастера. Доделали то, что нужно было сделать сразу. Я в восторге, если честно. До сих пор не понимаю, как она умудряется успевать.
– Леди быстрая, – согласно кивнул Саня, по-прежнему напряженно изучая приятеля.
– А ты так можешь? – глаза Вина горели любопытством и азартом.
– Нет. Мрак может, – отмахнулся ученик. – Мне еще учиться и учиться. Расскажешь, как ты?
Ирвин улыбнулся приятелю и внезапно поймал себя на мысли, что счастлив. И ему уютно здесь, за большим общим столом, в компании наемников, пусть даже недобро на него глядящих. Он не мог представить себе подобное времяпрепровождение у зубастых. С дружескими шутками, сочувствием, поддержкой и помощью, если в ней возникала нужда. Круг, где тебя всегда ждут. Вампир подумал, что хотел бы стать своим для этих людей. Ну, или, по крайней мере, не чужим.
Глава 17. О пути воина и дипломатии.
Время закрутилось, ускоряясь, и события понеслись привычным чередом. Март уже готовился вступать в свои права, по асфальту бежали ручьи стаявшего снега, и передвижения, пешком или на автомобиле, теперь напоминали преодоление полосы препятствий. Зима в наши края приходила поздно, надолго не задерживалась, но неизменно дарила пару-другую снежных недель напоследок. А весна наступала сразу, в один момент, будто выиграв бой и стремясь скорее занять отвоеванные земли. Поэтому почти весь март мы наслаждались бурными реками грязной воды, приносившей обновление и очищение. Мое наставничество теперь требовало от меня куда больше внимания, чем раньше. Я нещадно гоняла Ирвина на тренировках, но и сама едва не падала, возвращаясь домой. Мой щенок осваивал знания споро, не жалея сил на отработку и шлифовку движений. Тон его общения со мной тоже изменился, к лучшему. Теперь я не ощущала в его словах скрытое снисхождение.
Помимо тренировок, меня ждали дела, которые ранее я откладывала ввиду более серьезных обстоятельств. К примеру, посещение пресловутой школы. Мрак поступил достаточно нагло, попытавшись сразу добиться разговора, и вполне логично, что ему отказали. Я решила зайти с другой стороны. Убив уйму времени на поиск электронного адреса директора школы, и получив его за баснословную сумму, настоящий, личный, а не «по связям с общественностью», я отправила письмо. В послании я представилась и сформулировала просьбу поговорить об обучении. В ответ пришло несколько строк, пронизанных искренним удивлением, где сообщалось, что им учить меня нечему. Я уточнила запрос, обозначив, что говорю не о себе, и получила довольно официальное предложение встретиться в ресторанном комплексе, находящемся неподалеку от школы. Обнаглев в конец, я поинтересовалась, не проще ли мне будет подъехать к ним. Видимо, тут мой адресат окончательно расстроился, потому что в ответ последовало очень сухое предложение быть во вторник, в десять утра.
Освежив в памяти информацию, я сообразила, что школа находится почти в трехстах километрах от города. Чтобы успеть к назначенному сроку, а еще лучше, быть заранее, мне следовало выехать часов в пять утра. Дорога пролегала по хорошему, приятному для путешествий автобану, но, тем не менее, требовала сосредоточенности и выносливости.
Я собиралась с вечера, тщательно продумывая свой внешний вид. Вовремя вспомнив о том, что напугать руководство у Мрака не получилось, я отказалась от привычного для меня плаща и выбрала черное прямое пальто. Остальная одежда также подверглась анализу и отбору. В результате я остановила свой выбор на классическом деловом костюме приглушенно-зеленого цвета с узкой прямой юбкой до колен и приталенным жакетом. К нему полагались туфли-лодочки такого же оттенка на приличной шпильке. Но, помимо того, что вести машину на каблуках откровенно неудобно, за несколько часов пути я бы просто рехнулась в тесных туфлях. Поэтому обувь без сожаления была с вечера отправлена в багаж, а я с утра шокировала заспанного Ирвина, появившись перед ним с тщательно уложенными волосами, аккуратно накрашенная, в строгом костюме и кроссовках. Выбравшись на шум из комнаты, он явно был заинтересован произошедшими со мной переменами, но благоразумно оставил комментарии при себе. Коротко проинформировав его, что у меня деловая встреча, и буду я только после обеда, я добавила:
– У тебя, кстати, сегодня тренировка с Мраком и Санькой. Мрак заедет за тобой около полудня. Будь готов.
– Без тебя? – удивился щенок, но возражать не стал. – Хорошо, я буду готов.
Дорога оказалась гораздо короче и проще, чем я предполагала. Автобан, по которому мне предстояло преодолеть почти двести пятьдесят километров, прежде чем углубиться в сельскую местность, был действительно качественным, и я от души насладилась поездкой, позволив себе развить настоящую скорость. Индустриальные пейзажи постепенно смягчились, перейдя в сельскую пастораль, и я нырнула в леса и затерялась в сосновом бору, вдыхая свежий аромат хвои, доносящийся из-за чуть опущенного стекла.
В результате я опередила время настолько, что успела наскоро позавтракать в придорожном кафе. Крепкий, довольно дрянной черный кофе (на сливки я не решилась) и непривлекательно выглядящие, но вполне пристойные на вкус блинчики чуть скрасили мое настроение. К школе я подъехала без двадцати десять, сменив кроссовки на туфли, бодрая, довольная и собранная. Территорию от остального мира отделял трехметровый забор, выполненный из натурального камня и стилизованный под крепостную стену. На проходной меня встретили охранники, осведомившись о цели моего приезда. Коротко переговорив по телефону, мужчина в форме указал мне на стоянку и объяснил, как пройти в кабинет директора.
Надо отметить, что территория школы поразила меня. Мало того, что данное заведение занимало поистине огромное пространство, так еще и оформлено оно было со скромной роскошью. Сразу за парадными воротами открывалась огромная овальная лужайка, покрытая газоном. Даже сейчас, едва выглянув из-под стаявшего снега, молодая зеленая травка казалась свежей и полной сил. С двух сторон лужайку огибали асфальтированные дороги. Правая вела к стоянке для посетителей, левая терялась в пышных зарослях колючего кустарника, за которыми угадывался шлагбаум. Судя по всему, там располагались жилые комплексы и учебные помещения. В любом случае, домов было не различить: их надежно укрывали от посторонних взглядов пушистые ели.
Здание, куда направили меня, вероятно, было административным. По крайней мере, вид у него был до чопорности официальный. На входе мне пришлось миновать пост охраны, которая тщательно и придирчиво выспросила меня на предмет оружия. Я отрицательно качнула головой и, поймав заинтересованный взгляд в сторону моей фигуры, распахнула жакет, демонстрируя отсутствие спрятанного пистолета, ножей и прочих радостей наемного убийцы. Будь я сейчас в рабочей одежде, меня обыскали бы в два счета, не церемонясь. Но моя уловка сработала: трогать женщину в легкой блузке и узкой юбке мужчины не стали. Тонкий набедренный клинок остался при мне.
В приемной меня встретила подтянутая, улыбающаяся секретарша, изумительно похожая на фарфоровую куклу. Видимо, такое сходство возникало из-за медово-желтых волос, уложенных в тугие кудри, и огромных глаз, обрамленных густыми черными ресницами. Приняв пальто, кукла предложила мне расположиться в кресле. Меня заставили томиться около двадцати минут, что, в общем, было вполне вежливо, учитывая, что я приехала заранее. Наконец, кукольного вида секретарша вновь улыбнулась мне и поведала, что я могу пройти в кабинет.
Я поправила жакет, взглянула в зеркало, чтобы удостовериться, что все в порядке, и шагнула за тяжелую дверь. Меня ослепили лучи солнца, врывающиеся сквозь неплотные жалюзи. Кабинет, исполненный в шоколадно-коричневых тонах, словно искрился. Солнечные блики прыгали по стенам и отполированным поверхностям, создавая причудливую игру света и тени. Я замерла, вслушиваясь в пространство. Огромный тяжелый стол передо мной оказался чист и одинок, и кресло подле него пустовало. Зато справа я почуяла тень движения, немедленно повернув голову.
– Отлично, – удовлетворенно отметил среднего роста худощавый мужчина, выступая из сумрака угла и с видом ценителя приближаясь ко мне. – Просто превосходно. Знаете ли вы, что у вас изумительная форма головы?
– Неожиданный, но приятный комплимент, – сдержанно улыбнулась я, позволяя любоваться собой, сколь угодно. Немолодой мужчина, с проседью в густых каштановых волосах, обладающий глубоким хриплым голосом, кого-то мне напоминал, но я никак не могла сообразить, кого.
– Альфред Бужен, – представился мой новый знакомый и уточнил: – Директор этого пропащего заведения. Все же, Леди, вы – лучшее произведение вашего мастера.
– Вы мне льстите, – возразила я без тени кокетства.
– Нет. Ничуть. Вам не с чем сравнивать, а через мои руки прошло не одно поколение. Да и с Ами мы всегда прекрасно общались, у меня был шанс оценить ее воспитанников.
Моя память, наконец, прояснилась, выдавая мне нужную информацию. Ну конечно! Альфред Бужен, специалист по ножам. Он вел несколько мастер-классов у нас, обучая хитростям работы с метательными клинками. Три или четыре встречи, но показал он себя очень хорошо. Сделанная им карьера вызывала уважение.
– Вижу, вы меня вспомнили. А я вас запомнил отлично. Вы были очень старательной девочкой. Приятно видеть, что способная ученица выросла в отличного профессионала. Я помню вашу работу с обратным хватом. Это было впечатляюще, – мужчина прошел за свой стол, прикрыл жалюзи и занял кресло.
– Спасибо, господин Бужен, – отозвалась я, оставаясь на месте.
– Нет-нет, зовите меня Альфред. Так нам будет проще говорить. Присаживайтесь, Леди. Вас угостить кофе?
Я расположилась в кресле для посетителей, откинувшись назад и положив ногу на ногу, намеренно уводя атмосферу дальше от профессиональной темы. Несколько секунд поразмыслив, я согласилась:
– Да, пожалуй, я не откажусь от кофе. И сигарету, если позволите. Я провела за рулем почти четыре часа.
Мистер Бужен отдал указания секретарше насчет кофе, поставил передо мной пепельницу и предложил портсигар. Сигареты, явно дорогие, манили запахом. Но я осталась верна своим – привычка, глубоко укоренившаяся еще несколько лет назад. Хозяин кабинета улыбнулся и приоткрыл боковое окно, подняв жалюзи на треть.
– Так какова цель вашего неожиданного визита? Признаться, вы удивили нас своей осведомленностью.
– Простите мне мою дерзость, Альфред. Но мне совершенно необходимо было побеседовать именно с вами, в доверительной обстановке. Пробиться через вашу бдительную администрацию весьма затруднительно, – я закурила, чуть расслабив спину, сделав позу более свободной, стремясь разбавить официальность и сухость обстановки.
– Нет, что вы, Леди. Вы лишь любезно указываете нам на наши бреши. Ручаюсь, теперь отыскать мои персональные контакты будет значительно труднее. Я вас слушаю, – Альфред сложил руки перед собой и склонил голову вправо, демонстрируя внимание.
– Недавно я согласилась взять ученика. Не вполне обычного. Вампира. При выяснении его биографии я обнаружила, что некоторое время он обучался у вас. Он сказал, что после выпуска его охарактеризовали очень нелестно, порекомендовали продолжить обучение у частного мастера. И кто-то из учителей посоветовал меня. Мне необходима информация для подтверждения его слов. И, возможно, какие-то ваши личные наблюдения, если вы сочтете возможным поделиться ими со мной, – я достала из сумочки плотный конверт и положила почти на середину стола, чуть ближе к Альфреду. Тот не отреагировал. Естественно, так как в данном случае я не платила за информацию, а благодарила. Дареному коню в зубы не смотрят.
– Имя?
– Ирвин.
– Ах, да, – лицо Альфреда практически не изменилось, лишь чуть сдвинувшиеся брови выдали его раздражение. Нам принесли кофе. Кукольная секретарша старательно покачала бедрами, улыбнулась мне, поставила на стол тарелку с сахарным печеньем и исчезла. Директор продолжил:
– Тот молодой человек, что так настойчиво добивался разговора с кем-нибудь из сотрудников, он был от вас?
– Почти. Кстати, это был мой одногруппник, Мрак. Возможно, вы его вспомните. Простите, попытка встретиться с вами была его личной инициативой. Впрочем, если бы не его рвение, я могла бы попробовать поступить так же. Так что насчет информации? – Я с надеждой взглянула на собеседника. Неужели промолчит? Переходить к угрозам мне совершенно не хотелось.
– Леди, мы не даем информацию о наших учениках никому. Но, из уважения к вам и в память о старых встречах, я сделаю исключение. В конце концов, ваше право мастера оправдывает мою откровенность. Ирвин поступил к нам учиться чуть более пяти лет назад, по рекомендации одного очень влиятельного человека. Как вы могли слышать, наша школа берется за трудных учеников, обладающих… особенностями, с которыми в другие заведения вход закрыт. Однако в нашей практике это первый случай, когда поступила столь назойливая просьба обучать вампира. За всю историю у нас было лишь двое зубастых учеников. С ними трудно. После первого опыта мы зареклись вновь повторять подобное. Я бы не принял Ирвина, но аргументы были весьма настойчивыми. Не в денежном эквиваленте. Вы понимаете, о чем я говорю?
– Да, разумеется, – кивнула я. Чего уж тут не понять. Какая-то влиятельная шишка нажала на свои рычаги. Ох, Ирвин, знать бы, кто прикрывает тебя так любовно!
– Я принял его. И потом имел множество возможностей пожалеть об этом. Ирвин был практически неуправляем. Несмотря на то, что нам изначально дали разрешение на почти любые действия в отношении вампира, справиться с ним было весьма непросто. Он грубил мастерам, постоянно ссорился с другими учениками, не реагировал на наказания, вплоть до физических. В общении был угрюм и замкнут. Питание ему обеспечивали извне, два раза в месяц приезжала девушка и забирала его на день.
– Девушка? – насторожилась я.
– Да. Вампирша. Эльжбета Яник, как она представилась. Весьма запоминающаяся, надо заметить. Высокая, рыжая, очень броско одевается, но производит впечатление дорогой подделки. Она единственная, кто приводил Ирвина в чувство. После отлучек с ней вампир становился послушным и исполнительным. Но ненадолго. Никакой информации о ней у меня нет.
– Простите, Альфред. На чеках, оплачивающих обучение Ирвина, стояли подписи не госпожи Яник, так? – я внимательно всмотрелась в лицо собеседника, пытаясь определить, солжет он или нет.
– Вы проницательны, дорогая моя. Чеки были подписаны тем самым лицом, что составил протекцию вампиру при поступлении в наше заведение.
Вот черт… Выходит, что у стаи либо очень прочные связи в деловых кругах, либо ее лидер силен настолько, что не боится контактировать напрямую и оставлять следы. Оба варианта ужасны.
– Что еще вы хотите узнать? – вежливо поинтересовался Альфред.
– Я бы хотела знать многое, но понимаю, что не вправе лезть в ваши дела. Увидеть подписи я даже не мечтаю, – пожала я плечами и улыбнулась, отпивая кофе.
– Не мечтайте, – согласился Альфред. – Однако я дам вам совет, с вашего позволения. Будьте внимательны к своему ученику. Он крайне изворотливо лжет и очень быстро соображает, что чувствуют к нему окружающие. Легко и безжалостно играет на симпатиях. Мои сотрудники измучивались, выводя его на чистую воду. И ему удавалось сталкивать лбами не только учеников, но и преподавателей. Это первое. И второе. Леди, это уже информация лично от меня. Я хорошо знаю людей, которые работают со мной. У нас отличная команда, мы доверяем друг другу. Никто не стал бы советовать подгонку у частного мастера. И, даже если бы и посоветовали, то уж, во всяком случае, не вас. У нас есть свои специалисты. К тому же, по окончании обучения, о результатах беседовал лично я. И, как вы можете догадаться, не с Ирвином.
Я кивнула, раздумывая. Я понимала, почему Вин вел себя таким образом. Он так стремился к свободе, самостоятельности, желал отвечать за свои поступки сам, а получил с точностью до наоборот. Практически переданный с рук на руки, из жесткой хватки стаи вампир попал в крепкие объятия мастеров, вынужденный соблюдать строгие правила. И, самое ужасное, за каждый проступок отвечал вовсе не он. Как в детстве, в школе: нашалил – родителей к директору. Надеюсь, от обучения у меня он, наконец, получил удовольствие: я-то спрашивала исключительно с него. Но как же он лгал! Выходит, его история обучения лжива насквозь, сплошное полотно вранья, кое-где сверкающее заплатками правды. Больше всего вопросов у меня вызывало его заявление, что на меня указали бывшие учителя. Мне и раньше это было сомнительно, а слова Альфреда полностью прояснили ситуацию. Да и в то, что вампир не знал своего благодетеля, устроившего обучение в таком неординарном месте, как «Путь Воина», я не особо верила.
Я поблагодарила Альфреда за разговор, допила кофе и отправилась в обратный путь. Выехала я в полдень, и к четырем рассчитывала быть на месте. Но пробки, прочно оккупировавшие город и подъезды к нему, спутали мне все планы. Уже на подлете к городу я позвонила Мраку и выяснила, что после тренировки он повез щенков в бар – у него перенеслась встреча, и забрасывать учеников домой времени не было. Я, мысленно вздохнув, свернула с объездной дороги и нырнула в каменные джунгли, направляясь к «Тыкве». Когда я припарковалась у любимого бара, время перевалило за пять.
Я была сердита и разочарована. Я даже не представляла себе, как начать разговор с Ирвином. Странно, но ярости не было. Я, по всей видимости, устала от его постоянных сюрпризов, и реагировать эмоционально сил не оставалось. Уже закрыв машину, я сообразила, что кроссовки и костюм – не лучшее сочетание и, чертыхнувшись, вернулась переобуться.
В дверях бара я столкнулась с мужчиной, смутно мне знакомым. Столкновение само по себе неприятно, а этот образчик начинающих наемников был еще и безбожно пьян. Меня обдало запахом перегара и табака, я брезгливо поморщилась и отступила, давая пройти нетрезвому собрату. Тот, видимо, переключив свое внимание, уставился на меня странным взглядом. Я уже было собралась скользнуть в прокуренное нутро бара, как вдруг наемник сделал два неровных шага вперед, схватил меня за плечи и резко притянул к себе. Задохнувшись от негодования и отсутствия воздуха, я отшатнулась. Но, судя по всему, меня не признали, приняв за одну из особенных работниц сего заведения.
– Ну же, крошка, не брыкайся, – выдохнул мужчина, прижимая меня настойчивее. Руки скользнули по талии, чуть ниже допустимой приличиями границы.
– Иди, проспись, – раздраженно посоветовала я, все еще пытаясь вырваться. Но, видимо, мой неожиданный кавалер был недостаточно вменяем, чтобы отличить угрозу от испуга. Он усмехнулся, пресекая мои попытки отстраниться, и толкнул меня к стене рядом с дверью. Ну, все. Сам напросился. Я ударила его в грудь, вышибая из легких воздух, потом по лицу, оставляя неприятное напоминание на завтра. Тут же чьи-то уверенные руки оттащили от меня нахала, и перед моим лицом возник уже вполне вменяемый приятель перебравшего.
– Простите моего друга, госпожа. Он слегка… – тут на симпатичном молодом лице, обрамленном ореолом густых золотисто-каштановых волос, мелькнуло узнавание, и голос изменился, насыщаясь тревогой: – Леди… черт… Он тебя не узнал. Я полагаю, что завтра мой друг принесет свои извинения.
– Оставь, не стоит, – раздраженно кивнула я, осознав, что дорогие колготки, надетые с утра специально под костюм, прочертила стрелка, и мой вид определенно перестал быть презентабельным.
– Я надеюсь, у тебя нет к нам претензий, – еще раз кивнул симпатичный и вежливый наемник, и ретировался, помогая своему перебравшему приятелю забраться в машину. Я поджала губы, поправляя прическу и одежду, и шагнула внутрь. Настроение было испорчено окончательно.
Глава 18. О пользе столов и липкой ленты.
Я нашла их в старшем баре, поодаль от стойки, в углу, укрытом тенями. Мрак и Саня живо обсуждали что-то с представительным человеком в дорогом костюме. Видимо, это заказчик, сообразила я. Ирвин сидел один за несколько столиков от беседующих. Вся его поза выражала практически картинное ожидание: сложенные перед собой руки, замерший взгляд, неподвижная фигура. Изредка мой щенок нарушал идеальную картину, отпивая глоток из стакана. Судя по цвету, яблочный сок. Проложив сложную трассу по залу, я скользнула за стол и заставила себя улыбнуться, приветствуя.
– Как тренировка?
На этот раз щенок был удивлен моему появлению. Он вздрогнул, словно я прервала его мысли, и улыбнулся мне в ответ.
– Привет. Спасибо, неплохо. Но без тебя все равно не то, – пожал плечами Вин. – Как твое дело? Ты не голодна?
– Нет, перекусила по дороге, – я покачала головой, проигнорировав вопрос о деле. В конце концов, я предполагала проинформировать об этом щенка в ближайшее время. Теперь у меня были доказательства, способные прижать его к стенке.
– Я хотела поинтересоваться, как далеко ты ушел по пути воина, – небрежно бросила я, и Ирвин непонимающе нахмурился:
– Что?
– «Путь Воина», – кротко повторила я.
В глазах вампира мелькнул испуг, тут же спрятавшийся за маской непонимания. Ирвина выдали какие-то доли секунды. Я бы не заметила, если бы не наблюдала за выражением его лица столь жадно и внимательно.
– Так что насчет школы, щенок? И твоей рыжей бестии?
Вот теперь вампир испугался по-настоящему. Он сжал кулаки, сразу же убирая руки со стола, и посмотрел мне в лицо, пытаясь выяснить, насколько много я знаю. Я снисходительно ухмылялась, делая вид, что мне известно практически все. Вампир напрягся, отводя взгляд, и глухо отметил:
– Ты была там… Представляю себе, что тебе обо мне наговорили…
– Да, – ласково подтвердила я, – я имела очень поучительную беседу с сотрудниками. И даю тебе шанс самому рассказать то, что ты утаил, Вин. Прежде всего, меня интересуют рыжая вампирша и твой покровитель.
Ирвин сжался, всем телом излучая напряжение. Его дыхание участилось, он старался справиться с собой, но волнение не позволяло сделать это.
– Пожалуйста, поговорим дома, – отрывисто попросил он.
Я искренне удивилась:
– Что?
– Дома, – повторил мой ученик. – Я отвечу на все твои вопросы, только дома. Пожалуйста.
С одной стороны, я была настроена получить информацию любыми способами. Тем более что теперь аргументы имелись. С другой стороны, Вин ведь не отказывался говорить. Он всего лишь просил побеседовать в другой обстановке. Да и его «пожалуйста» стоило многого. Я быстро прикинула, может ли уступка быть воспринята, как слабость. Пришла к выводу, что нет, и согласилась.
Всю дорогу до логова я размышляла, что мне делать, если какую-то информацию он откажется выдавать. Применять физическое воздействие не хотелось. Мне казалось, что я могу перегнуть палку. Но на ум пришел разговор с Ами, я вспомнила свои ощущения, и меня посетила идея.
Прибыв на место, я не стала переодеваться, а сразу пригласила ученика на разговор. В святая святых, в помещение, которое раньше всегда было для него закрыто. В мой кабинет. Небольшая уютная комната, с огромным окном, выводящим на балкон, располагала к деловым беседам в комфортной обстановке. Я любила зеленый цвет, и оформление кабинета было продумано именно в этой гамме, оттененной благородным деревом. Центральное место занимал массивный стол с ноутбуком. Парадный строй книжных шкафов вытянулся вдоль стен, загадочно отблескивая матовым стеклом створок. Пара удобных стульев для посетителей заняли свое место перед столом, а глубокое кожаное кресло для хозяйки сейчас стояло у окна. Я обустраивала свое логово с любовью и вниманием, стараясь сделать обстановку максимально удобной для себя и моих возможных гостей. Кабинет был уютен, но вот только вампир, если я правильно предположила его вкусы, не должен любить кабинеты.
Я пригласила Ирвина присесть на стул, сама расположилась в кресле, придвинув его ближе к столу. Позу я выбрала максимально строгую, сев прямо и сложив ладони перед собой. Теперь деревянная столешница разделяла нас, создавая нужную атмосферу. Начальник и подчиненный. Учитель и ученик. Полное, практически материальное воплощение дистанции. Мой расчет оказался верен. Ирвин сел прямо, не опираясь на спинку стула. Руки он сцепил и сложил на коленях. Замечательно. Попробуем пробить защиту вампира с этой стороны.
***
Говоря откровенно, Ирвин чувствовал себя не в своей тарелке. Когда он рассказывал свою историю впервые, их отношения с Леди находились в стадии обмена любезностями. А он-то, наивный, думал, что она строга с ним. Как оказалось, та Леди, которую он знал первые пару месяцев – воплощение почти всех добродетелей Леди настоящей. Нельзя сказать, что вампир всерьез боялся мастера. Разумеется, та тренировка, где Леди позволила ему оценить и сопоставить их возможности, произвела на Ирвина впечатление. Возможно, наставница была медленнее него. Возможно, слабее. Но опыт и мастерство легко нивелировали эту разницу. Теперь вампир был абсолютно уверен, что одолеть мастера в честном поединке он не сможет. И ее победа будет тем убедительнее, чем меньше она станет думать о сохранности его жизни и здоровья.
С другой стороны, Вин понимал, что именно о сохранности жизни и здоровья Леди будет думать в первую очередь. Как бы ни хотела она изобразить равнодушие, вампир нутром чуял, что ее сочувствие тогда, когда он приходил в себя после перелома челюсти, было подлинным. Наемницу держала не только Клятва. Она не испытывала удовольствия от причинения боли. Но Ирвин не питал ни малейших иллюзий на этот счет: если Леди сочтет боль необходимой, она причинит ее вновь, не терзаясь и не сомневаясь.
Отношения, выстроенные на силе, Вину были привычны и понятны. Именно так обстояли дела в стае. Он позволял себе вольности ровно до того момента, пока в дело ни вступала доминанта. Практически физическое ощущение захлестывающей тебя чужой силы быстро отрезвляет. Вампиры, все же, были достаточно живы, чтобы инстинкт самосохранения работал прекрасно. Вину вовсе не нравилось, когда его били. И приходить в себя после – тоже не сахар, несмотря на усиленную регенерацию. Наемница продемонстрировала ему свою силу, и он смирился, ощущая, что пока соревноваться с ней не может. Оставалось подчиниться.
Тем не менее, Клятва не обязывала его выворачивать перед мастером душу. Их взаимоотношения строились вокруг обучения. Вин понимал, для чего Леди информация о школе. И готов был поделиться тем, что касалось непосредственно их общих тем. Но рассказывать о себе, о чувствах, о переживаниях, связанных со школой… Этого он делать не собирался.
Ему никак не удавалось выровнять свое состояние и настроиться на разговор. В отличие от текущего обучения, пребывание в школе наемников не вызывало в нем ни радости, ни интереса. Там было лучше, чем в стае, только и всего. Но выполнять требования людей, раз за разом приходить на занятия, чтобы нудно повторять идиотские упражнения, прокачивая мышцы, в общем, не требовавшие прокачки… Ирвин саботировал, как мог. Разумеется, восторга у преподавателей его действия не вызывали. Одногруппники тоже сторонились его, испытывая страх перед его сущностью. Неоднократно случались конфликты, и из пары Вин вышел живым только благодаря вмешательству преподавателей. И то же вмешательство пару раз позволило остаться в живых и его обидчикам. В общем, репутация у вампира в школе наемников была та еще. Но излагать свои проблемы мастеру он считал излишним. Искать у нее сочувствия и понимания было бы глупо.
– Я слушаю, – поторопила Леди, пристально глядя на него колючими зелеными глазами. Если в первую встречу Вину казалось, что ее радужки напоминают морскую воду над какой-нибудь подводной ямой, то сейчас глаза его учителя походили на веточки хвои. Яркие, острые, страшно дотронуться – уколешься. Вампир невольно поежился и уточнил:
– Что ты хочешь услышать, мастер?
– Все, – отрезала Леди. – И, желательно, правду.
Ирвин вздохнул. Он догадывался, что в этот раз политика «задавай мне вопросы» не пройдет, но искренне надеялся, что Леди облегчит ему работу. Многое вампир бы сейчас отдал, чтобы узнать, что именно стало ей известно. Осторожно, тщательно выбирая слова, он начал свой рассказ. Каждое предложение следовало взвесить и отмерить, чтобы не сказать лишнего. Здорово мешала раздражающая обстановка. Вин терпеть не мог официальные помещения, чувствуя себя нашкодившим ребенком в кабинете директора. В детстве его частенько туда вызывали, и удовольствия в этих воспоминаниях было мало. Строгость окружения действовала на нервы. Холодность и злость Леди добивали окончательно. Вин вновь заставил себя собраться и начал:
– Как я уже говорил, я поступил учиться около пяти лет назад, по указанию лидеров стаи.
– Зачем? – тут же перебила его Леди.
– Я не знаю. Мастер, я, действительно, не знаю. Я предположил тогда, что от меня попытались избавиться из-за моего поведения, и до сих пор придерживаюсь этого предположения, но истинную цель не знаю. Пойми, меня никто ни о чем не спрашивал, не уточнял, не объяснял. Мне приказали, и я обязан был выполнить.
Леди неопределенно хмыкнула, повернувшись к нему боком. На левой ноге, закинутой на правую, Ирвин заметил стрелку. Раздражающих факторов прибавилось.
– Меня опекала Лиза, но она никогда не числилась верхушкой стаи или приближенной к ним. Я получил приказ и исполнял его, она меня контролировала, полагаю, тоже подчиняясь приказу. Рыжая вампирша – это и есть Эльжбета, Лиза. У нее действительно очень яркая внешность. Она контролировала мое обучение, периодически навещая меня. Привозила мне запасы крови и забирала меня на несколько часов или на целый день. Мы охотились. Первое время я с большим трудом удерживал свои потребности в узде. Но постепенно приспособился к ритму посещений Лизы и стал привыкать.
Леди закурила, и Вин поморщился. Сигаретный дым раздражал его, особенно в таком маленьком помещении. Раньше он не замечал за собой подобного, но, видимо, ограничение употребления крови обостряло реакцию на любые вредные факторы. Просить Леди не курить Ирвин не стал. Он подозревал, что она намеренно дымит в комнате, догадываясь о реакции ученика, поскольку раньше мастер предпочитала выходить на улицу.
– Кто помог тебе устроиться в школу? Дело ведь было не в деньгах, верно, Ирвин? – лениво поинтересовалась Леди, выдыхая струйку дыма в потолок.
– Один из лидеров стаи, – коротко ответил Вин, стараясь максимально широко очертить границы поиска.
– Кто он? Имя у него есть? – вновь настойчиво спросила Леди.
– Я не знаю, – беспомощно развел руками вампир. – Ты считаешь, что я всю стаю знаю в лицо? Несмотря на малое количество особей…
– Сколько вас в стае? – тут же уцепилась за сказанное наемница, и Ирвин мысленно дал себе подзатыльник.
– Мне известно о пятнадцати особях, – практически сразу ответил вампир, прикинув, кого из списка «известных» следует исключить. Он еще опасался мести со стороны стаи, а деятельной натуре Леди лишние сведения вовсе ни к чему. – И не «вас». Их. Извини за резкость, но я ушел от них и не хочу, чтобы меня причисляли к зубастой своре. Так вот, далеко не все знают в лицо лидеров. Высшие не опускаются до общения с молодой мелочью. Я слышал краем уха, что кто-то из высших поспособствовал моему поступлению, но не знаю, кто и как.
– И сколько у вас высших? – рассеянно уточнила мастер. Ирвин тут же решил, что зря ограничился подзатыльником. Оставалось уходить в глухую оборону.
– Два… Возможно, три… Я не знаю, – грустно качнул головой он и тут же понял, что наставница ему не верит.
– Врешь, – коротко резюмировала Леди. – Пятнадцать особей, двое-трое таинственных высших, которых не все знают. Самому-то верится? Ты знаешь высших. Ты знаешь сколько их. Ты знаешь их по именам. Ты знаешь гораздо больше, чем пытаешься показать.
Ее рука нервно дернулась на столе, но лицо осталось совершенно спокойным, если не считать мелькнувшего в глазах разочарования. Мастер не поверила ему ни на грош. Вопрос был в том, сумеет ли он ее убедить, или вновь придется терпеть боль, не позволяя себе рассказать больше намеченного.
– Леди, – как можно мягче проговорил Ирвин, стараясь, чтобы его слова звучали как оправдание, а не как издевка, – неужели ты думаешь, что мне позволили бы учиться у тебя, если бы я обладал той информацией, о которой ты говоришь?
– И кто тебе позволил у меня учиться? Эльжбета? Или твой загадочный высший?
Тон наемницы полнился сарказмом, и вампир пришел к выводу, что в следующий раз для подобной беседы надо бы запастись мотком липкой ленты. Для себя.
– Черт, не цепляйся к словам! Я имею в виду, что у меня не получилось бы так легко от них уйти! – Вин прикрыл глаза, пытаясь справиться с волнением и вновь вернуться в спокойное состояние. И очень удивился, когда, открыв их, обнаружил лицо Леди прямо перед собой. Странно. Он не слышал ни звука, не почувствовал ни единого колебания воздуха. Да и такой скорости движения у людей вампир ни разу еще не отмечал. К тому же, мастер была на каблуках. Но факт оставался фактом: за доли секунды Леди вынырнула из кресла, обогнула стол и склонилась над учеником. И все это абсолютно бесшумно.
– Я буду цепляться к словам. И я непременно выясню все, что меня интересует. Все, слышишь, Ирвин? И если правду расскажешь мне именно ты, это будет лучшим исходом для тебя, мой послушный и искренний ученик.
Голос готов был крошиться мелкими кусочками льда, но даже тон не пронял вампира так, как несколько последних слов. По спине пробежали мурашки. Вин неимоверными усилиями заставил себя сохранить позу, не дав телу отшатнуться. Черты лица Леди неожиданно заострились, четче проступили скулы, подчеркивая блеск сузившихся глаз. Сквозь приоткрытые в кривой ухмылке губы белели зубы. Вин подумал, что его мастер, видимо, и не догадывается, как много в ней самой от ее противников. Леди уперлась руками в спинку его стула, словно зажав вампира в кольцо, и, внимательно глядя ему в глаза, четко проговорила:
– Как найти Эльжбету?
– Я не знаю, – ответил Ирвин, нервно сглотнув. – Я не видел ее с тех пор, как ушел из стаи. Я не знаю, где они сейчас. Они постоянно перемещаются. Во всяком случае, так дела обстояли раньше.
– Кто порекомендовал тебя в школу? – по реакции мастера нельзя было понять, верила она или нет. Голос оставался все таким же равнодушно-холодным, глаза по-прежнему отдавали подмороженной хвоей.
– Один из высших. Я не знаю, кто! – Вин начинал постепенно повышать тон, заводясь от противных мурашек, оккупировавших его спину.
Леди выпрямилась, отошла к окну, повернувшись спиной и отодвинув в сторону штору из легкой органзы с золотистым рисунком. Когда вновь раздался ее голос, от злости в нем не осталось и следа. Скорее, он звучал растерянно и устало.
– Я говорила с представителями школы. Они сказали мне, что никто из педагогов меня не советовал. Так почему ты выбрал меня, Ирвин?
Вот тут вампир растерялся. Этого он не ожидал. Он и не сомневался, что проверить такие данные невозможно. Выходит, он просчитался. Ситуация казалась заведомо проигрышной. Оставалась палочка-выручалочка: все то же молчание.
– Но… это правда. В смысле, я не солгал тебе. Я действительно имел приватный разговор с педагогом, в котором…
– С кем именно, Вин?
Черт. Вампир похолодел. Он искренне надеялся, что Леди не кинется проверять немедленно.
– Фридрих Тевс. Леди, умоляю, это был, действительно, приватный разговор. Если будешь проверять мои слова, пожалуйста, отнесись с пониманием. У него могут быть неприятности. Ты меня очень подведешь, если…
– Ты меня уже подвел, – сухо бросила ему мастер и, не отворачиваясь от окна, добавила. – Пошел вон.
Глава 19. Об улыбках и свежести.
Ирвин вышел из кабинета на негнущихся ногах, пытаясь унять дрожь. Спокойствие Леди в конце разговора было явно нарочитым. Она ощущалась натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. Казалось, воздух вибрировал вокруг нее, рассыпая электрические разряды. Вину даже пришла в голову мысль, что наставница отступила подальше, чтобы разорвать контакт и сдержать рвущуюся наружу ярость. Леди ему не верила. Совсем. Абсолютно. И явно была в ярости от полученной информации. Ученик не понимал, почему его так легко отпустили. К концу разговора он был почти уверен, что наставница попытается заставить его говорить. И не мог себе представить, существуют ли в природе аргументы, способные убедить мастера в его искренности. Но она сдержалась. Вин не мог понять, почему. Логика и здравый смысл подсказывали, что лгуна обычно стараются прижать как следует. А воспоминания о боли в сраставшихся костях вселяли сомнения в собственной стойкости. У Леди-то аргументов имелось в достатке.
В полной прострации вампир добрался до гостиной и плюхнулся на диван, дотянувшись до пульта. Отрешенно переключая каналы, он перебирал в памяти недавний разговор и пытался сообразить, к каким неожиданным последствиям приведут его оговорки. Бездействие мастера вселяло тревогу относительно собственного будущего. Леди не появилась из своих комнат до позднего вечера. Ирвин ничуть не удивился, почувствовав, как вновь захлопнулся щит на ее личной части дома.
Утром, почти всю ночь провозившись без сна, он спустился в кухню, в который раз обдумывая, как лучше выстроить разговор. К его удивлению, наставница уже сидела у окна с чашкой дымящегося кофе, задумчиво разглядывая тонкие голые силуэты деревьев. Ирвин не ожидал встретить ее в ближайшие пару часов. Для нее восемь утра было невероятной ранью.
– У тебя какие-то планы? – уточнил Вин, напрочь позабыв заготовленные заранее фразы.
– Не спится, – отозвалась Леди, окинув ученика равнодушным взглядом.
– Слушай, – растеряв окончательно настрой на беседу, смущенно начал Ирвин, – мне очень жаль, что вчера мы…
– Со мной это не пройдет, Вин, – перебила его наставница, даже не пытаясь изобразить внимание. – Не старайся.
– Не пройдет что? – непонимающе уточнил он, плотнее запахивая теплую рубашку, накинутую поверх светлой футболки. Казалось, в кухне стало прохладнее: в тоне наемницы холод мог бы поспорить с погодой за окном.
– Манипуляции, – коротко пояснила женщина.
Ирвин озадаченно посмотрел на нее, а потом, осознав смысл сказанного ею, ощутил прилив злости.
– Какие, к черту, манипуляции?! Что ж тебе везде игры мерещатся, а? Я, что, извиниться по-человечески не могу? Объясниться с тобой? Или тебе только в форме допроса удобно разговаривать?
– Пожалуй, по-человечески ты можешь, разве что, извиняться, – равнодушно хмыкнула Леди, удостоив ученика лишь мимолетным взглядом. Судя по всему, пейзаж за окном был значительно интереснее. – Мне удобно, в принципе, разговаривать. А не трясти из тебя информацию по капле, проверяя потом каждую сказанную тобой букву. Это ты обратился ко мне с просьбой о наставничестве. Мне кажется, наладить контакт со мной в твоих интересах, в первую очередь.
– Я готов. Я стараюсь, Леди. Стараюсь изо всех сил, – Вин понимал, что ему необходимо успокоиться, но злость не отпускала, застилая пеленой глаза. Он ощущал, как начинают чесаться десна, и подавлял инстинкт жестким усилием воли. Пока успешно. – Но мне кажется, что причинять ученику боль, регулярно прохаживаясь по любимым мозолям, – тоже не лучший способ наладить контакт. Я не хочу вспоминать о моем прошлом. Мне горько думать о нем.
– Главное, чтобы прошлое не вспомнило о тебе, – резко развернувшись к нему, произнесла Леди. – И обо мне, заодно. Я расспрашиваю тебя не из болезненного любопытства. Мне важно понимать степень опасности. Я не верю, что твои сородичи вот так взяли и отпустили тебя. Мне нужно понять их мотивацию. Нащупать логику. Я хочу тебе поверить. Я хочу, как ты выразился, общаться по-человечески.
– И для этого тебе крайне необходимо узнать о моих взаимоотношениях? В стае и школе? Вывернуть мне душу наизнанку? – Вин нутром чуял, что взял неверный тон. Но злость нарастала, увлекая его бурным потоком кипящего в крови адреналина. Спокойствие наставницы раздражало, подчеркивая его уязвимость. – Хорошо. Слушай. Я был чужим и там, и там. Изгоем. Вампиром, который мечтает стать человеком. Которого отвергают оба вида. У которого шушукаются за спиной, смеются в глаза. Ты уверена, что сможешь меня понять?
– Полагаю, что гораздо лучше, чем ты думаешь, – серьезно ответила наставница, глядя на своего ученика без малейшего оттенка насмешки. – Присядь, пожалуйста. И попробуем еще раз. В кофеварке остался кофе. На порцию хватит.
Вин раздраженно выдохнул, испытывая колоссальное желание сбежать в свою комнату. Но рациональное зерно в словах Леди было. Пересилив себя, вампир налил кофе, присел за стол и обхватил пальцами кружку, задумчиво всматриваясь в черную глянцевую поверхность напитка.
– Меня все избегали, – наконец, глухо произнес он. Леди молчала. Но слушала теперь внимательно, не отрывая от собеседника задумчивого взгляда. – Ученики, в первую очередь. Сначала просто боялись. Я пытался завести хоть какие-то знакомства. Но люди шарахались от меня, как от чумного. Будто я, вывалив язык на плечо, мчусь пить их кровь. У меня даже была отдельная комната, хотя там не было принято жить по одному. В общежитии комнаты делились на троих или четверых. Так что, в моем распоряжении оказались почти хоромы. Полагаю, это тоже вызывало зависть и злость. Я с радостью разделил бы комнату с кем-нибудь. Но желающих не находилось.
– Их можно понять, – тихо произнесла Леди. – Люди боятся, инстинктивно. Ты представляешь вид хищников, охотящихся на нас.
– Да, понять можно, – раздраженно фыркнул Вин. – И ты тоже опускаешь барьер на свои комнаты. И тебя я тоже понимаю. Но это мучительно горько, знаешь? Сознавать, что ты не заслуживаешь даже шанса на доверие. Только потому, что люди оценивают тебя, руководствуясь стереотипами. Мы с тобой выяснили, кто из нас сильнее. У меня ровно столько же оснований ожидать нападения от тебя. Но я свою дверь не запираю. Я не монстр, убивающий и жрущий всех на своем пути. Я не просил об обороте. Мне не нравится быть тем, кем я являюсь. Но, выходит, у меня нет никаких шансов изменить ситуацию.
– Есть, – начала наставница, отставив чашку в сторону и придвинувшись ближе к столу, сократив расстояние между ними. – Я…
– Наставники тоже меня сторонились, – перебил вампир, проигнорировав сообщение наемницы. – Кроме Фридриха. Он не боялся говорить со мной. И предупреждал, что учить меня качественно вряд ли станут. И что мне проще найти частного мастера. Он не указывал на тебя конкретно. Мы обсуждали наемников, добившихся высот в профессии. Про тебя он сказал, что ты сумасшедшая на всю голову. И очень сильная. Вопрос об обучении задал я. Тевс ответил, что шанс есть. И, более того, добавил, что если ты не возьмешься за мое обучение, то проще найти себе наставника среди вампиров… Этот разговор казался мне шуткой. Пока передо мной не встал вопрос о том, что делать после выпуска. Стае я был не нужен: ожидаемых ими результатов «Путь воина» не принес. Меня самого результаты тоже не устраивали. Я хотел большего. А, выходит, заранее обречен, и только лишь потому, что имею клыки длиннее стандартного размера и привередливый желудок.
– Вин, послушай… – Леди помолчала, собираясь с мыслями, и, удостоверившись, что на этот раз перебивать ученик не станет, проговорила, медленно и четко, выбирая каждое слово. – Я опускаю барьер не потому, что боюсь тебя. Не потому, что ты – вампир. Я до сих пор не могу заставить себя доверять тебе полностью. Я не понимаю, на чьей ты стороне. Много ли ты знаешь наемников, согласившихся бы стать твоим мастером? Наверное, Тевс прав в оценке моей вменяемости. Учить вампира – опасное сумасбродство. Никто не даст мне гарантий, что полученные знания ты не применишь против нас, людей. Но я тебе поверила. Пустила в свой дом, потому что доверилась и сочла совместный быт безопасным. И каждый раз, получая очередной скудный кусочек твоей биографии, оказываюсь перед вопросом: почему ты мне лжешь? Что ты скрываешь? Что у тебя в голове?
– То же, что и у всех, – хмыкнул Вин, пытаясь скрыть смятение. – Мозги.
– Порой у меня создается впечатление, что ты не умеешь ими пользоваться, – проворчала наставница. – У тебя есть шанс получить то большее, на которое ты рассчитывал. И он ровно один: заслужить доверие. Мое, твоего мастера, в первую очередь. И твоих будущих коллег. На скрытности далеко не уедешь.
– Мне кажется, ты возненавидишь меня, если узнаешь ближе, – глухо произнес Вин, отворачиваясь.
– Попробовать стоит, – пожала плечами Леди. – Во всяком случае, ненависть куда лучше неопределенности. Но, честно, я с трудом могу припомнить хоть кого-то, кто вызывал во мне столь сильные чувства. И ты напрасно считаешь, что я не смогу тебя понять. Мне тоже приходилось быть изгоем. Довольно часто. Поверь, женщине пробиться в наемники немногим проще, чем вампиру.
– У Тевса будут неприятности, если о нашей беседе станет известно его руководству, – Ирвин посмотрел на наставницу исподлобья. – Если это возможно…
– Хорошо, я постараюсь не раскрыть ваш маленький секрет. Но проверить твои слова мне будет необходимо.
Тренировки проходили в одиночестве. Ирвин не знал, какие мотивы руководят нежеланием Леди пересекаться с Мраком и его учеником. Он скучал по Саньке. Но вопросов наставнице не задавал. Их отношения, наконец, уравновесились. В темной, непролазной чаще взаимных подозрений, недоверия и напряженности наметилась тонкая, едва заметная тропка. И Вин берег эту призрачную возможность наладить общение.
В зале Леди гоняла его, беспощадно и жестоко, выжимая все силы. Поначалу Ирвина это обижало: он принимал жесткость наставницы за форму мести. Или доказательство превосходства. Но когда, спустя неделю, он вдруг ощутил легкость собственного тела, послушность и гибкость мышц, на него снизошло озарение. Леди искренне работала на результат. Так, как умела. Так, как тренировалась сама: усердно, прилежно, требуя от собственного тела максимум возможного. И Вина полученный результат обрадовал. Воодушевление прибавило сил, и, выполнив с первой попытки заданную связку, вампир внезапно обнаружил на лице мастера улыбку. Настоящую, открытую, излучающую довольство и гордость. Глаза наемницы потеплели. Непривычное выражение словно наполнило их светом. Вин замер, ошарашенный увиденным, и тут же пропустил удар, опоздав с блоком.
– Не спи, – проворчала Леди, но тут же снова улыбнулась. – Это было здорово! Ты молодец. Сам почувствовал ошибку и встал правильно. Кажется, мы победили искореженные твоей школой стойки.
– У тебя такое лицо красивое, когда ты улыбаешься, – тихо, не отрывая от нее завороженного взгляда, произнес вампир. Наемница помрачнела, мгновенно возвращаясь к привычно-угрюмому состоянию, и предупредила:
– Не надо за мной ухаживать, Вин. Я твой мастер.
– Нет, ты меня неверно поняла! – поспешно возразил ученик. – Это не совсем комплимент. Выглядишь непривычно.
– Надеюсь, тебя это не собьет с толку, – хмыкнула мастер, меняя хват на коротком мече, и дернула подбородком. – На исходную. Поехали, еще раз.
Эта улыбка стояла перед глазами Ирвина целый день. Он перебирал свои ощущения и удивлялся каждому. Похвала разливалась на сердце теплым медом, наполняя душу ликованием. Его никогда не хвалили до этого. Вернее, наверняка хвалили, но это было раньше. До оборота. В прошлой жизни, в реальность которой ему уже не слишком верилось. Довольная улыбка Леди оказалась лучшей мотивацией для дальнейшего старания. И вампиру нестерпимо хотелось поговорить с мастером. Обсудить успех еще раз. Получить новую порцию эмоций.
Поздним вечером, не выдержав напора собственных чувств, вампир заварил чай и поднялся с горячим напитком наверх. У спальни Леди он замер в нерешительности. Ирвин не мог понять, зачем он пришел сюда. И что скажет наемнице, когда она выйдет. Ощущая себя полным дураком, Вин со вздохом развернулся, напрочь позабыв о чашке. Горячая вода выплеснулась ему на пальцы, и, ойкнув от неожиданности, ученик дернул рукой, врезавшись в дверь керамической ручкой. Звук получился звонким и ярким. Мастер появилась на пороге через секунду, словно ждала его стука.
– Да, Вин? – Леди изумленно обозревала открывшуюся ей сцену. Капли чая на полу, вампира, инстинктивно трясущего обожженной рукой, застывшую в другой его ладони чашку.
Ирвин растерялся. Все заготовленные слова мгновенно покинули память, оставив напоследок невнятную кашу из междометий.
– Я… чай… а он… вот.
Судьба наградила его второй улыбкой за сутки. В глазах наемницы зажегся лукавый огонек, и она преувеличенно серьезным тоном уточнила:
– Ты решил выпить чаю под моей дверью?
Ирвин тоже улыбнулся, взъерошил рукой и без того растрепавшиеся волосы и произнес неожиданно искренне:
– Да нет, я тебе чай принес. Искал повода поговорить.
– Что-то срочное? – брови чуть нахмурились, но улыбка так и не сошла с губ наемницы. Общее выражение вышло достаточно забавным.
– Нет. Захотелось просто поболтать.
– Ну, пошли, поболтаем, – Леди приняла чашку из его рук и кивнула в сторону лестницы.
Они расположились в гостиной. Вин, желавший еще раз обсудить успешную тренировку, задавал вопросы, а наставница не без удовольствия разбирала упражнение по частям, комментируя то, что удалось, и мягко уточняя оставшиеся пробелы. Беседа с натяжкой походила на дружеский разговор: недоверие, повисшее между мастером и учеником тончайшей кисейной завесью, отбрасывало тень на общее настроение. Тем не менее, это был огромный шаг для них: Ирвин не мог припомнить, чтобы за все прошедшее время они хоть раз вот так говорили, легко и свободно, на приятную обоим тему.
По-весеннему теплый воздух гулял за окнами, разгоняя мрачные признаки зимы. Ночи еще не стали теплыми, но днем дыхание приближающейся весны ощущалось все отчетливее. Природа словно встряхивалась, приходя в себя после сладкого и длительного сна. Даже птичьи голоса звучали радостнее и звонче. Ирвин с каждой ночью все острее чувствовал напряжение голода, желание поохотиться и поесть, но удерживался. Не представляя, тем не менее, на сколько его хватит. Рассудок пока оставался кристально чистым, прозрачным, как утренний ледок на лужицах, и Ирвин с тяжелым сердцем оттягивал тот день, когда ему придется обратиться к Леди с неожиданной просьбой. Утешала та мысль, что, судя по состоянию разума, стресс действует на его организм положительно, а уж этого добра мастер могла ему обеспечить с излишками.
Неспешное течение совместного вечера нарушил шум мотора, шелест шин по гравию, шорох шагов и звонок в дверь. Леди, удивленно вскинув брови, поднялась. Мало кто знал ее логово. А те, кто были в курсе, всегда предупреждали о визите. Через мгновенье, насыщенное тихими переговорами, Вин услышал голос мастера.
– Вин! Будь добр, подойди.
Вампир встревожился, но послушно поднялся и вышел в холл. В дверях стоял улыбающийся Санька. Вин был изрядно удивлен его приездом. Выражение лица друга исключало плохие новости, тем не менее, его появление здесь казалось не слишком уместным.
– Привет! Леди, можно, мы побеседуем на улице? – с улыбкой попросил Саня. – Там свежо, а в доме душно.
– Ты как беременная женщина, – фыркнула та и кивнула Ирвину. Тот двинулся было к двери, но был остановлен мастером. Она уперлась рукой в дверной косяк, преградив ему путь, и попросила:
– Иди, оденься. Накинь куртку. Мне вовсе не хочется опытным путем проверять, умеешь ли ты простужаться, и, в случае положительного результата, возиться потом с больным вампиром.
Простужаться Ирвин не умел уже лет пятьдесят. Но возражать мастеру не стал, покорно накинув куртку.
Подойдя к выходу, он с замиранием сердца переступил освобожденную от барьера дверь. Движение вовне походило на какой-то магический ритуал. Впервые за несколько месяцев он выходил на улицу один, без сопровождения мастера. Во время поездки на тренировку с Мраком такой разницы не ощущалось. Тот, как и Леди, зорко следил за вампиром. Хотя Ирвина и посетила мысль, что, захоти он убежать, наемник не стал бы помехой. Вот убить Мрака у него вряд ли бы получилось, тем более что рядом с мастером был верный Санька. А убежать, пожалуй, Вин бы смог. Но он не хотел. Совсем наоборот, он надеялся завоевать доверие Леди, и остаться ее учеником как можно дольше, пока она не научит его всему. Поначалу вынужденное ограничение свободы раздражало его. Но со временем, видимо, вампир привык. И выход на улицу без мастера тревожил душу, как подростка первый поход на танцы. Усмехнувшись собственному волнению, Ирвин переступил порог и нагнал Саньку.
Снаружи действительно было свежо и влажно, одуряюще веяло весной, нарастающее с каждым днем тепло сквозило в едва угадывающемся движении еще пока голых ветвей. Вампир и человек прогулялись вдоль рощицы, спустившись к ручью. Там Санька остановился, закурив.
– Как дела? Вас давненько на тренировках не видно.
Ирвин пожал плечами, демонстрируя полное неведение.
– Леди решает, когда тренироваться. Я не спрашивал о ее мотивах, хотя тоже удивлялся, почему мы с вами не пересекаемся. Знаешь, я соскучился.
Лицо Саньки озарилось улыбкой, и Вин подумал, что судьба, видимо, решила сегодня выдать ему все, что задолжала за последние мрачные месяцы.
– Я тоже соскучился. Хотя, не думал, что когда-то скажу нечто подобное вампиру. Во всяком случае, без сарказма. Не надоело сидеть дома? Поехали, развеемся!
– Ты что! Одни? – удивленно переспросил Ирвин.
– Делов-то, – снисходительно усмехнулся Саня. – Отпросись у Леди и все. Мрак меня начал отпускать после двухмесячной проверки, а ты уже шестой месяц учишься.
Предложение было притягательным. Прогулка с Санькой наверняка стала бы отдельным приключением, не говоря уже о том, что наедине с товарищем, без неусыпного присмотра мастера, Вин чувствовал бы себя гораздо свободнее. Тем не менее, в текущих обстоятельствах предложение казалось маловероятным.
– Вряд ли мастер меня сейчас отпустит. Не слишком удачный момент.
Саня прищурился и вопросительно посмотрел на приятеля:
– Ты опять что-то натворил?
– И да, и нет, – развел руками Вин и привалился плечом к дереву, отводя взгляд. – Я солгал немного, когда рассказывал о своем обучении. Мастер это выяснила. Леди ездила в мою бывшую школу, Сань. Представляю, что ей там про меня наговорили. Репутация у меня была, знаешь ли, не из приятных.
Ирвин поднял глаза к небу и вновь покачал головой. Санька сочувственно положил руку на его плечо и сжал ладонь:
– Не переживай, брат. Все наладится. А чего ты наврал-то ей? Критично?
Вампир задумался, потирая лоб пальцами. Он решал, насколько можно посвятить приятеля в свою жизнь. Искушение было очень велико. К тому же, Саня ни разу его не подвел, не проговорился никому, включая мастеров. Ирвину до чертиков надоело играть в одинокого волка. Искреннее внимание было приятно. День, наполненный приятными эмоциями, действовал расслабляюще. Вин ощутил потребность хоть на полчаса забыть, кто он такой. Побыть человеком. Как тогда. В прошлой жизни. Он решился и неожиданно для самого себя попросил:
– Дай сигаретку, Сань. Разговор долгий.
Тот выщелкнул сигарету, протянул Ирвину и поднес зажигалку. Вампир с удовольствием затянулся, отметив, что Санька курит крепкие. Дым пощекотал горло, растворяясь в легких. Вин выдохнул, смаргивая выступившие от неожиданной крепости курева слезы, и замер, прислушиваясь к себе. По телу потекло удовольствие. Никотин расслаблял. Вампир улыбнулся, затянулся второй раз и всмотрелся в спокойную воду ручья, подбирая слова. И тут его накрыло. Мир дернулся перед глазами, расслаиваясь, координация подвела, и Ирвин шагнул вперед, практически упав на дерево. Отдышавшись и сверившись с притяжением земли, вампир ощутил, что Санька держит его за плечи. Если бы не приятель, Вин вполне мог бы рассадить себе лоб.
– Ты как? – поинтересовался Санька, помогая Ирвину вернуться в вертикальное положение.
– Ничего. Спасибо. Что-то не пошло, – вампир сморщился и с отвращением выкинул сигарету. Потом пробормотал, что Леди убьет за мусор, и поднял окурок, попутно затушив.
– Ты что, первый раз куришь? – удивился Саня, внимательно разглядывая товарища. – И вообще, тебя же, вроде, дым раздражает. С чего ты вдруг решил попробовать?
Ирвин вздохнул, вспомнив, что когда-то сигареты были его любимым успокоительным, попадаясь под руку каждый раз, как разбушевавшиеся нервы требовали допинга. Каждый раз. До того самого дня, как…
Глава 20. Об исповеди и свободе.
… Он очнулся глубокой ночью. Голова раскалывалась. Вин чертыхнулся, ругая себя за то, что снова напился. Хорошо, что на работу не надо. Горло словно пересушили. Мучила жажда. До головокружения. Он добрел до кухни и залпом осушил стакан воды. Та сильно отдавала химией. Глотать ее было противно. И жажду она не утоляла. Пить хотелось до спазмов. И курить. Бродя по квартире, словно разбуженный во время зимней спячки медведь, натыкаясь на давно выученные стены и косяки, он нашарил на столе спальни сигареты и вышел на балкон. Ночь дышала летней свежестью. Из соседнего двора доносились истошные стоны гитары и неразборчивые голоса, орущие блатные песни. Вкусно пахло женщинами. Ирвин закурил, глубоко затянулся, выпуская дым в ночь. Тело внезапно повело, и он едва не грохнулся с пятого этажа, чудом не перевалившись через балконные перила. Когда мир восстановил стабильность, Вин, шатаясь, добрел до туалета. Его вывернуло. Он вновь чертыхнулся, решив, что тошнота – последствия вчерашнего перепоя. Завернув в ванную комнату, он напился воды из-под крана, едва не давясь ею. Жидкость была отвратительна на вкус и так пахла примесями, что проглотить он мог, только убедив себя в необходимости этого. Но вода не усвоилась, и Вин вновь совершил прогулку от ванной до туалета. Выдохшись, он отправился в спальню, ощущая настойчивое желание прилечь. Но, войдя в комнату и включив свет, Ирвин замер, шокированный увиденным. Белоснежное постельное белье на его кровати было сплошь заляпано алой кровью. Уже засохшая, она превратилась в твердую корку. Мягкость ткани угадывалась лишь там, где Ирвин спал. Судя по всему, он метался во сне.
С космической скоростью в голове пролетели мысли: вчерашний вечер, много алкоголя, Лиза… Черт. Эльжбета! Неужели это ее кровь? Вин содрогнулся. Как человек, потерявший столько крови, мог остаться в живых, он не знал. Привалившись к косяку, Ирвин попытался восстановить дыхание, но мысль о том, что он может найти где-то в квартире труп девушки, не отпускала его. Неужели он ее…
В очередной раз оценив негативные последствия безудержной пьянки, Ирвин поклялся себе, что не притронется к алкоголю больше никогда в жизни. Если, конечно, выпутается из этой переделки. Заставив себя собраться, Вин вновь обыскал всю квартиру, убедившись, что девушки, ни живой, ни мертвой, нигде нет. Тогда он судорожно схватил постельное белье и метнулся в ванную, одержимый желанием смыть кровь немедленно. Но замер, случайно поймав в настенном зеркале свое отражение. Черт. Он был в крови весь. Начиная от шеи, и заканчивая грудью и животом, все превратилось в грязную бордовую корку: кожа, майка. Не отрывая глаз от зеркала, Вин схватился за шею. На гладкой коже обнаружились две аккуратных ранки. Поспешный осмотр позволил обнаружить еще несколько следов от прокусов: на груди, плечах и локтях. И события прошлого вечера нахлынули на него.
Дрожа от волнения, Ирвин залез под ледяной душ, надеясь привести себя в порядок. Это относительно помогло. Дышать стало легче, хотя привычного холода вода не приносила, вызывая лишь легкий озноб. Наскоро вытершись, Вин вновь выбрался на балкон, совершив еще одну отчаянную попытку покурить. Она закончилась не менее плачевно, правда, на этот раз без выворачивающих наизнанку последствий. Ирвин попросту несколько минут сидел на холодном полу балкона, не в силах ни встать, ни пошевелиться.
Жажда выматывала. Вода ее не утоляла, и Вин, не отдававший пока себе отчета в том, что именно ему хочется пить, мучился несколько часов. Около четырех, когда взошло солнце, он вырубился в комнате, на неудобном диване, едва дойдя до него. Проснулся после полудня, измотанный сном и кошмарами, мучившими его в сновидениях. Снилась всякая ерунда, снилась Лиза с окровавленными губами и какой-то мужчина, издевательски глядящий на Вина. Пробудившись, он долго пытался сообразить, где он, и что так противно жжет кожу на лице. Сообразив, что боль вызывает солнечный луч, упавший на изголовье, Ирвин вскочил, как ужаленный, и принялся зашторивать окна, сетуя на слишком тонкие занавеси. Создав в квартире желанный полумрак, он забился в угол, и просидел около часа, не в силах шевельнуться. Мучила слабость, мучила жажда, граничившая с истощением, мучило навалившееся на него безумие, к которому неизменно приводили попытки вспомнить вчерашний вечер. Из полуистерического состояния его вырвал звонок в дверь. Вин нерешительно выбрался в коридор и прильнул к глазку. Звонила соседка. Молодая, симпатичная и активная, давно лелеявшая вполне определенные планы относительно него. Видимо, решила под каким-нибудь предлогом выманить его на прогулку. Вин сглотнул, чувствуя необыкновенный, чарующий запах, исходящий от нее. Пахло сексом и кровью. Свежей, горячей, молодой кровью. Вин дрожал, приникнув к двери всем телом, и из последних сил задавливал в себе желание заключить девушку в объятия и целовать в шею. Как он удержался тогда, Ирвин не понимал до сих пор. И только когда девушка ушла, явно разочарованная его отсутствием, он отлепился от двери и, едва передвигаясь, вернулся в спасительный угол. Губы неприятно резало, Вин машинально потер их тыльной стороной ладони и замер, ощутив увеличившиеся зубы. Опрометью кинувшись к зеркалу, Ирвин застонал, пораженный увиденным. Клыки. События прошлого вечера внезапно прояснились, и он не сдержал слез бессилия и досады, осознав, что именно с ним произошло.
Выдержки хватило на четыре дня. Возможно, он продержался бы и дольше, сходя с ума от жажды и истощения, но в тот день в дверь позвонила почтальон, принесшая то ли телеграмму, то ли счета. Вин открыл ей, впустил женщину внутрь и, набросившись, выпил до капли…
Ирвин чувствовал щемящую боль в сердце, вспоминая все то, что так тщательно упрятывал подальше от любопытных глаз, глубже в душу. И еще больнее стало ему, когда он вдруг понял, что рассказывает все это Саньке. Впервые Вин говорил о начале своей вампирской жизни человеку. Боль выплескивалась, опустошая и принося неожиданное облегчение. Саня слушал молча, стоя рядом и не отстраняясь.
– Курение у меня так и не пошло, – грустно подытожил Вин, завершая свое повествование. – Это странно, так как большинство вампиров курят спокойно, пользуясь плюсами регенерации. Но, видимо, это моя индивидуальная реакция.
Санька неопределенно хмыкнул, сохраняя серьезное выражение лица.
– Ты знаешь, твой рассказ опровергает все, что я слышал о вампирах. Начиная с основ и кончая домыслами.
– Знаю, – согласился Ирвин, опускаясь на поваленный ствол дерева. Откровенность принесла опустошение и слабость. И было мучительно страшно взглянуть на товарища. Увидеть сомнение в его взгляде. Вин уставился на темные воды ручья. – Мне об этом говорят многие, включая самих вампиров. Но, клянусь, я рассказал тебе правду. Я вообще впервые об этом рассказываю.
Санька обошел его и присел на корточки так, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. Ладонь человека легла на плечо вампира.
– Эй, ты чего? Я сказал только, что твоя история отличается от классики, – серьезно заметил Саня, не отводя глаз от лица товарища. – Я тебе верю. Серьезно. Я не могу объяснить, почему. Но у меня есть твердая уверенность, что ты говоришь правду, по крайней мере, мне.
– Спасибо, – Ирвин слабо улыбнулся и положил свою ладонь поверх Санькиной, благодарно пожав пальцы товарища. – Мне, на самом деле, очень важно знать, что ты мне веришь. Я чертовски устал от постоянных подозрений. На меня всегда смотрят косо. У меня нет и шанса доказать, что я – нормальный. Даже Леди мне не верит. Впрочем, в этом случае, я виноват сам.
– Да брось, – возразил товарищ, присаживаясь рядом. – Если бы Леди тебе не верила, ты не переступил бы порог ее дома. Она сомневается, да, скорее всего. И ты, действительно, даешь ей повод. Кстати, ты так и не рассказал, в чем ты соврал-то?
– Я, не то, чтобы соврал… Скрыл часть сведений. Понимаешь, я ушел от стаи. Меня, наконец-то, оставили в покое. И я не хочу давать даже малейшего повода вспомнить обо мне. Леди же весьма деятельна. Я не уверен, что, получив информацию, она сможет просто оставить все, как есть. Скорее всего, для успокоения ей захочется стаю уничтожить. А это может плохо кончиться. Для нее, в первую очередь. Ну и…
– Как трогательно, – перебил его холодный голос, и силуэт Леди выделился из темноты, представая взглядам обернувшихся мужчин. – Есть еще что-то, что ты скрыл, заботясь о моей безопасности?
Ирвин выпрямился, не поворачиваясь. По позвоночнику пробежала противная дрожь, сковывая мышцы. Голос мастера, резкий, неприятный, словно обдирал кожу, оставляя беззащитным нутро. Вин гадал, как давно она здесь стоит и сколько успела услышать.
– Саня, Мрак звонил. Он был крайне немногословен, но, насколько я поняла, дома тебя ждет мало приятного. Твой телефон выключен, мастер не смог тебе дозвониться, – голос Леди вновь был холодным и равнодушным, и Вин отчего-то был уверен, что эти эмоции посвящены отнюдь не Сане.
– Вот черт, – скривился молодой человек, поднимаясь на ноги. – Хотел же зарядить, как к вам приехал. Конечно, он в ярости… Я поеду тогда. Извини, Вин.
Вампир кивнул, не поворачиваясь. Человек ушел, оставив их наедине. Спустя минуту раздался шум заработавшего двигателя, и автомобиль покинул подъездную дорожку. Леди подошла и опустилась на то самое место, где только что сидел Санька. Не произнеся ни слова. Ирвин молчал, не зная, что сказать ей. Ему мучительно хотелось уточнить, что именно слышала наставница, но, ожидая с ее стороны гнева или раздражения, вампир тянул время. Этот волшебный день заслуживал того, чтобы продлиться еще несколько секунд.
– Я не хотела подслушивать, – наконец, обронила Леди, глядя на ручей. Вин кивнул, тоже не отводя взгляда от шустро текущей воды. Наемница вздохнула, словно решаясь, и пояснила. – Мрак не в ярости, он в бешенстве. Я шла Саню позвать, но услышала твой рассказ и не смогла прервать. Мне ты ничего подобного не говорил.
– А ты не спрашивала.
– Я спрашивала тебя об обороте.
Ирвин повернулся и посмотрел на наставницу долгим, изучающим взглядом. Сердце щемило. Боль была тонкой и острой, как игла. И почему-то горячей.
– Тебя интересовало, как это произошло. А не то, что я чувствовал в процессе.
– Вин, я… – смиренно начала Леди, но ученик перебил ее.
– Тебя вообще редко когда интересуют мои чувства. Я все понимаю. Я же вампир. Мы же бесчувственные твари, напрочь лишенные такой роскоши, как эмоции. Души у нас нет, значит, и болеть она не может, так ведь? – Ирвин горько усмехнулся и завел за ухо прядь, противно щекотавшую подбородок.
– Вин, я работаю наемницей уже десять с лишним лет, – тихо отозвалась Леди, глядя в глаза ученику. – Я не видела ни одного вампира с такой же богатой палитрой чувств, как у тебя. Абсолютное большинство встреченных мной зубастых свое имя с трудом припоминали после оборота, не говоря уже о прошлой жизни. Я не ожидала, что у тебя как-то иначе. Я, действительно, не предполагала у тебя наличия чувств. Мне жаль, если я тебя обидела. Я не нарочно. Прости.
Вин молча отвернулся, не понимая сам, готов ли он принять извинения наставницы. Но мурашки вдруг исчезли. Плечи расслабились, сбросив тяжелый груз.
– Насчет стаи – это правда? – уточнила Леди, пытливо вглядываясь в его лицо. Она сидела настолько близко, что Вин, при желании, мог, склонившись, коснуться губами ее шеи. Но никакого напряжения в мастере не чувствовалось. Наемница была совершенно расслаблена. Расстегнутый ворот куртки открывал нежную кожу с рисунком вен.
– Правда, – кивнул Ирвин. – Я не хочу о них вспоминать. Я боюсь их тревожить. Они сильные. Мне не хотелось бы вновь противостоять им. А я не представляю, каким способом ты можешь проверить мои слова, не трогая стаю. Я защищаю себя, Леди. Свое право на жизнь. И тебя тоже. Потому что мне кажется опасной идея искать мою бывшую стаю.
– Остается только верить тебе на слово, да? – задумчиво протянула наставница.
– Выходит, что так, – кивнул ученик. – Но я понимаю, что моих слов тебе недостаточно, чтобы…
– Пойдем в дом, – перебила его Леди. – Холодно.
Следующее утро началось, как обычно, около полудня. Но после привычного завтрака Леди позвала ученика в кабинет. Ирвин, ощущая, как напряглись его плечи, последовал за наставницей. Она расположилась в своем кресле и жестом указала ученику на стул для посетителей.
– Я слушаю, мастер, – кивнул Вин, усаживаясь и гадая, что хочет обсудить наемница. Он полагал, что разговор наверняка коснется вчерашней беседы с Санькой. Вампир не был уверен, что готов говорить на эту тему с Леди. Потребность в откровенности, нахлынувшая на него вчера, истаяла без следа. Сейчас он вновь запер сердце на все замки, смирившись с откровенной враждебностью мира людей. Леди, видимо, что-то считала по выражению его лица, потому что неожиданно загадочно улыбнулась и вытащила из ящика пачку банкнот, со стуком положив ее перед учеником.
– Что это? – Вин изумленно уставился на стол.
– Деньги, – невозмутимо пояснила мастер.
– Я узнал. Но зачем? Что ты хочешь мне сказать своим действием?
Леди откинулась на спинку кресла и расслабленно улыбнулась.
– Я хочу сказать, что не слишком умно было требовать от тебя доверия в одностороннем порядке.
Черные волосы, прихваченные на затылке заколкой, растрепались, добавляя в образ легкости и небрежности. Улыбка, свободная поза, открытый взгляд… По всему выходило, что очередной выволочки вампир мог не ждать. Но напряжение сохранялось, подогреваемое неизвестностью.
– Я сегодня очень плохо спала, Вин. Обдумывала наши с тобой взаимоотношения. И, знаешь, мне понравилось общаться так, как вчера. Ты учишься у меня без малого полгода. Мне до сих пор трудно, очень трудно переступить через свои инстинкты и начать тебе доверять. Особенно учитывая твою скрытность. Но ночью меня осенило, что ты, собственно, можешь испытывать те же чувства в отношении меня. Кто-то должен сделать первый шаг. И, по-видимому, это – прерогатива мастера. Держать тебя у своей юбки постоянно не имеет смысла. Отныне ты можешь свободно покидать мой дом без меня. Барьер с двери я сниму.
– Я могу выходить один? – уточнил Вин, не веря до конца в происходящее.
– Да, – подтвердила наемница и, наконец, выпрямилась в кресле. – Тебе потребуются деньги. И, в первую очередь, купи себе телефон. У тебя же нет?..
Ирвин помотал головой и пожал плечами:
– Мне и звонить было некому…
– Теперь будешь мне звонить, – губы улыбались, но тон оставался серьезным. При всей внешней расслабленности, в облике Леди было что-то такое, что вызывало у Ирвина тревогу. Словно внутри женщина оставалась собранной, напружиненной, готовой отреагировать на любое его движение. – Мое непременное условие: всегда предупреждать о том, куда уходишь и когда вернешься. Оповещать, если задерживаешься. Для меня эти правила так же работают, я тоже буду тебя предупреждать.
– Слушай, – смущенно возразил Ирвин, ерзая в кресле, – не нужно денег, у меня есть запас, и…
– Откуда?
– Ну, я же работал после окончания обучения. Немного.
– А теперь не будешь работать. Много. Года два еще, думаю, судя по тому, как мы с тобой движемся. А пить с Санькой тебе на что-то надо. Мне совершенно не интересно, в кассе какого бара или борделя окажутся эти средства. Отчетов требовать не стану. Я взяла на себя определенные обязательства перед тобой на период обучения. Снабжение деньгами в них входит. Или ты думаешь, что на все свои необъятные потребности Санька зарабатывает сам? Мрак берет его на заказы ради практики. Денег за работу ученик пока не получает. Начнешь работать – рассчитаешься. А пока бери.
Ирвин, чувствуя, как щекам становится жарко, неловко придвинул к себе пачку.
– И еще одно. Ты – взрослый мальчик, и вполне способен сообразить, с кем не стоит связываться. Сейчас ты находишься под моей защитой, и, я уверена, немногие рискнут пойти на конфликт со мной, причинив вред моему ученику. Кодекс в этом отношении беспощаден. Но ты – вампир, Вин. И есть изрядное количество наемников, недовольных положением дел. На рожон они не полезут, а напасть исподтишка некоторые могут. Пожалуйста, будь крайне осторожен. Особенно за пределами «Тыквы».
– Я понял, – кивнул ученик и спросил нетерпеливо: – а тренировка сегодня?..
– Вместе, – усмехнулась наемница, поднимаясь. – Собирайся.
Глава 21. О красной резинке и уточненных требованиях.
Ночь, и правда, далась мне нелегко. Мысли не оставляли меня в покое до самого рассвета. За прошлые сутки я узнала Ирвина больше, чем за предыдущие полгода, и никак не могла понять, что мешало нам раньше выйти на эту ступень доверия.
Вампира было жалко. Я не слишком верила в его заботу обо мне. Но полностью понимала опасения насчет собственной персоны: на его месте я тоже постаралась бы избежать любых столкновений со стаей. По какой бы причине его не отпустили. Его рассказ выглядел вполне правдивым, но привычка не верить на слово никому не позволила мне принять сведения за истину. Да и Альфред охарактеризовал Ирвина, как изворотливого лжеца и талантливого манипулятора. Тем не менее, продолжая бодаться с ним, я многого не добилась бы. Оставался вариант попытаться принять его правила, не теряя бдительности.
Но тогда, во время разговора с Саней, мой щенок был искренен, я была уверена в этом. Его голос звучал иначе. Облик изменился. Он, пожалуй, впервые был совершенно расслаблен и открыт. И казался гораздо моложе, чем обычно. Черты лица разгладились, в глазах появился блеск. Черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, напомнили мне подростка. Легкая, едва заметная улыбка смягчила жестко очерченные губы и добавила живости его лицу. Он больше походил на человека, чем на вампира. В тот момент Вин выглядел как раз на тот возраст, на который пришлось его обращение. И казался абсолютно, полностью беззащитным.
А вот его рассказ вызывал у меня много вопросов. Во-первых, тревожила, разумеется, сохранная память. Ирвин помнил мельчайшие подробности своей жизни. Испытывал переживания. Нервничал, когда осознал, что именно с ним произошло. Расскажи мне об этом кто-то другой, я рассмеялась бы в лицо. Мы знали о вампирах не слишком много, но достаточно, чтобы понимать, что исключений не бывает. Но вот оно, исключение, сидело на берегу ручья и рассказывало свою странную историю.
Вторым фактором, смутившим меня, было количество крови. Ирвин говорил ранее, что встречался с Эльжбетой некоторое время, и она почти сразу начала его кусать. Это могло значить только одно: к моменту обращения крови в Вине оставалось ровно столько, чтобы поддерживать жизнеспособность. А вот на постели ее оказалось чрезмерно много. Если, конечно, Ирвин не приукрасил действительность. Даже если допустить, что часть крови принадлежала обратившей его вампирше, выходило как-то многовато. Я готова была поверить в веселенькую вампирскую оргию с трупами, но Ирвин помнил только себя и Эльжбету. Вряд ли его память избирательно стерла подробности обращения. Хотя, и такое исключать полностью было нельзя. В общем, несмотря на искренность щенка, вопросов у меня стало больше, чем ответов.
Ну и третьим фактором стала нетерпимость к никотину и алкоголю. Хорошо питающийся вампир обладает отличной регенерацией, что позволяет ему гробить свой организм без вреда для здоровья. Вампир голодающий, по своей воле или нет, обретал повышенную восприимчивость к любым повреждающим факторам. Ирвин старался сдерживать свой голод, но, насколько я знала, все же употреблял кровь, хоть и редко. Тем не менее, его организм обостренно реагировал на вредные вещества, и я тоже не могла понять, почему.
Он вышел во двор, когда я заканчивала мыть стекла у машины. Ирвин, запрокинув голову, прищурился, глядя на веселое весеннее солнышко, а потом перевел сияющий взгляд на меня.
– Чувствую себя птенцом, покидающим родительское гнездо, – добродушно усмехнулся он, распахивая куртку и с наслаждением подставляя бледное лицо солнцу.
– Главное, с пути не сбейся, чадо, – проворчала я, убирая щетку. – И настраивайся, будешь мне сейчас экзамен сдавать. По вождению.
Брошенные ключи он поймал ловко, металл даже не звякнул, сжатый длинными бледными пальцами.
– Да ладно. Я довольно прилично вожу. Хотя гонщиком явно никогда не буду, – Вин аккуратно опустил дворники с другой стороны от меня. – Боишься за машину?
– Ну, в свете твоего бессмертия, за тебя бояться явно смысла нет, – пожала плечами я, вытирая руки сухой тряпкой. – А эти трудности со скоростью – у всех вампиров?
– Нет. У меня вообще чрезвычайно много отличий от собратьев по несчастью. Почему – я не знаю.
Я тоже не знала. И много бы дала за то, чтобы узнать. Вин действительно отличался. И дело было вовсе не в восприятии скорости. И не в отношении к никотину. Он был человечен по сравнению с теми особями, с которыми мне доводилось общаться.
– Да уж. Мы полгода живем бок о бок, а я до сих пор не знаю, что ты за человек. Не говоря уже о прочих твоих особенностях, – оговорка вышла случайно. Но, заметив, какой радостью озарились глаза моего ученика, исправляться я не стала. – Ладно, поехали. Прокати меня с ветерком.
– Хорошо. Но, предупреждаю, я – черепаха.
С самокритикой он, конечно, переборщил. Вел Ирвин, действительно, очень осторожно, не разгоняясь больше ста километров в час. Зато четко соблюдал все правила. Да и чувствовал себя за рулем он гораздо лучше, чем на пассажирском сидении. Я же насладилась дорогой и струящимся из-за окон теплом. Для ранней весны солнце жарило немилосердно, проникающие через затемненное окно лучи нагревали ткань на ногах так, что становилось горячо. Март плавно перекатывался в апрель, а это значит, что последние напоминания о снеге исчезнут, самое позднее, через неделю.
К спортклубу мы подкатили с небольшим опозданием, зато довольные жизнью. Мрак и Санька уже вовсю разминались, не тратя время на ожидание. Ирвин присоединился к ним, спеша поделиться с приятелем своей новостью, а я ушла переодеваться. Когда я, наконец, попала в зал, Санька бился с Вином на ножах, а Мрак их подбадривал, периодически едко комментируя и поправляя. Длинная грива Ирвина, порядком отросшая за время нашего плотного общения, черными всполохами мелькала вокруг головы своего хозяина. Я несколько раз раздраженно сморщилась, когда Санька, по неопытности, упускал шикарную возможность выбить окончательную победу, схватив противника за волосы. И, когда щенок, прервав поединок, подошел ко мне, сияющий и благодушно настроенный, я мимоходом бросила:
– Волосы убери, Вин.
Вампир одарил меня ослепительной улыбкой и пожал плечами:
– Они мне не мешают.
– О. Ну, это же замечательно.
Мрак, гримасничая, закатил глаза и, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, отвернулся. Я же, не тратя слов впустую, перешла к разминке и упражнениям. Сегодня мы с Вином отрабатывали приемы на острых ножах, планируя потом перейти на меч. Вампир уже не старался замедляться. Способ действий он давно усвоил, и мог позволить себе настоящую скорость. Я с удовольствием окуналась в поединок, не давая телу расслабиться ни на минуту. Вин был очень пластичен. Он словно перетекал из одной стойки в другую, не задумываясь. Движения приходили по наитию, автоматически. Смотреть на результат своих трудов было приятно. Я чувствовала и свой рост. То время, когда я боялась, что не смогу поспевать за ним, давно миновало. Я научилась быть быстрее, двигаться стремительнее, острее чувствовать своего противника. Чем бы ни закончилась наша история, Ирвин уже смог, сам того не подозревая, оплатить свое обучение сторицей. Я больше не чувствовала свою неполноценность, я понимала, что могу противопоставить вампирам что-то серьезное. Я, наконец-то, чувствовала, что успеваю. Успеваю не только реагировать, но и предугадывать, предсказывать, предощущать.
Ирвин ушел от моего удара, отклонившись назад, и тут же рванулся в атаку. Его волосы полыхнули темным пламенем у моей правой руки, и я поймала момент: схватила его пряди в кулак и с силой дернула, когда он уже был готов нанести удар. Вин вскрикнул и, сбившись с намеченного движения, упал на пол. Но, вовремя сориентировавшись, ушел от меня перекатом и шустро поднялся, готовый продолжать. Я взирала на него с благодушной отрешенностью, никак не прокомментировав произошедшее.
Коротко окинув взглядом мои ноги, ученик вновь рванулся в атаку. Я, сразу же поняв задуманный им маневр, поначалу сделала вид, что поддалась, начиная классическую защитную связку. Но на полдороги сменила направление, скользнув в противоположную сторону. Ирвин успел развернуть тело наполовину, чтобы не оказаться ко мне спиной. Такое положение устроило меня даже больше. Я вновь крепко схватила его маслянисто-черные пряди и, обернув их вокруг ладони, точной подсечкой выбила его опорную ногу. Волосы я, все же, отпустила, почти у пола, чтобы поумерить причиняемую боль. Ирвин поднялся, тяжело дыша, закусив губу так, что она побелела. Теплые карие глаза сейчас помутнели, стали темными и хмурыми, наполненными бессильной злостью. Взгляд я выдержала, безмятежно застыв в простой стойке.
Ученик снова рванулся вперед. Я раздраженно фыркнула. Если он не понял меня с первых двух попыток, повторять в третий раз смысла не было никакого. Сосредоточившись, я ускорилась, пропуская его мощный, но бесхитростный удар мимо. Перехватить руку, подкрутить, выбить ожесточенно зажатый в пальцах нож, уложить противника на пол и жестко зафиксировать голову, воспользовавшись все теми же волосами. Лезвие моего ножа прижалось к его кадыку чуть сильнее, чем требовалось. Вампир выгнулся, следуя за моей ладонью, и зашипел, сощурившись от боли. Я довольно потянулась, усиливая натяжение.
– Ты прав, – промурлыкала я. – Тебе волосы ничуть не мешают.
Ирвин зашипел сквозь сжатые зубы. Клыки царапали губу.
– Я понял, мастер. Я ошибся.
– Да что ты говоришь, – насмешливо протянула я и ослабила хватку, собираясь отпустить его. Ирвин развернулся подо мной, как уж, преодолевая боль и не жалея собственной шевелюры. Оттолкнувшись от пола, он попытался поменяться со мной местами. Но недооценил противника. Мои пальцы машинально уложили оружие в обратный хват и прижали плашмя к руке. Тело выгнулось, противясь навязанному ему движению, и ушло в сторону. Использовав своего ученика, как опору, я одним сильным рывком бросила себя вверх и отвоевала лидерство обратно, усевшись на щенка верхом. Одновременно раздраженная и довольная, я не успела обдумать следующее действие, тело сделало все само. Рука оттянула пряди, рывком разворачивая голову вампира в сторону, нож дернулся в пальцах, и в моем кулаке осталось сантиметров семь волос. Освобожденный от захвата, щенок резко откинулся назад и приложился затылком к полу, болезненно зажмурившись. Я, не спеша, поднялась, дождалась, когда Вин переведет на меня взгляд и продемонстрировала ему свою руку с зажатыми в ней прядями. После чего спокойно прошлась до мусорного ведра.
– Мне нечем закрепить их, – раздался за моей спиной хмурый голос Ирвина.
Я хмыкнула, сунула руку в карман и добыла дешевую резинку для волос ярко-красно цвета.
– Пойдет?
– Да, мастер.
Вин собрал волосы в хвост. Судя по тому, с каким умением он создавал эту нехитрую прическу, растрепанная шевелюра раздражала не только меня, но и предыдущих наставников. Завершив дело, он остановился, напряженно глядя на меня.
– Я готов.
Мы занимались еще около двух часов. Первую половину занятия я посвятила отработке приемов. На меч времени ушло значительно больше. Мы методично прорабатывали каждое действие, разбирая его по частям. После мы с Мраком дали щенкам возможность поспарринговаться. Это был хороший опыт и для Сани, и для Ирвина. Вампир получал шанс попробовать бой с другим противником, а человек – ощутить реальную скорость и преимущества зубастого. Мы же с Мраком уделили внимание поединку на мечах, получив полчаса настоящего удовольствия. По очкам побеждал Мрак, но у меня имелось преимущество в виде двух явно смертельных ударов. Договорившись на ничью, мы оба остались вполне довольны финалом.
Щенки разошлись еще минут десять назад, и теперь сидели на скамейке, наблюдая за нашим боем и общаясь. Вин бросал на меня быстрые взгляды, пытаясь оценить мое настроение. Я же пребывала в абсолютном спокойствии: раздражение ушло, едва я добилась выполнения приказа. Когда мы с Мраком приблизились, Саня хитро поинтересовался:
– Леди, раз уж ты решила отпускать Вина, не позволишь ли ты нам сегодня отпраздновать это событие?
Ирвин, улыбался, но в мимике сквозила неуверенность, и я поняла, что сейчас не время вредничать и козырять авторитетом.
– Конечно. Ты абсолютно свободен в своих планах, Вин. Я планирую сегодня заехать в бар и пробыть там до полуночи. Таким образом, к часу ночи я бы хотела видеть тебя дома, но…
– Но это же совсем детское время, Леди, все программы только начинаются! – возмутился Саня. – Позволь ему погулять хотя бы до трех!
– Да гуляйте хоть до пяти, – усмехнувшись ярости протеста, отозвалась я. – Только меня предупреди, Вин. Я хочу знать, где ты будешь и когда вернешься.
– Разумеется, – радостно закивал вампир. – Я буду держать тебя в курсе. И, думаю, вряд ли появлюсь дома позже четырех. Спасибо!
Щенки поднялись и направились к двери, возбужденно обсуждая предстоящую гулянку.
– Саня, – окликнул Мрак, – ты ничего не забыл?
Санька замер, заметно напрягшись.
– Мастер, – повернувшись к Мраку, ответил он, – я буду дома к оговоренному времени.
– Отлично, – кивнул брат, и Саня, облегченно выдохнув, устремился к выходу.
– И куда ты собрался? – вновь окликнул его учитель.
***
Мрак говорил совсем не как Леди. Когда она так окликала Ирвина, в ее голосе словно перекатывалась галька, потревоженная холодным морским прибоем. Лед и твердость. Зимняя стужа. В тоне же Мрака слышалась угроза, свернувшаяся в клубок, будто кобра перед броском. Его интонации дышали жаром, словно горящая печь. На Ирвина этот тон не производил большого впечатления. Он часто слышал такие нотки в голосах тех, кто старался подбить его на драку. С эмоциями вампир умел справляться, в отличие от холодного тона Леди, который вгонял его в ступор. А вот Санька застыл на месте, словно громом пораженный. Его глаза, лишенные сейчас обычной веселости, были серьезны и настороженны. Он повернулся к своему мастеру, даже не пытаясь скрыть застывший на лице страх. Вин недоуменно посмотрел на Мрака. Он не понимал причины столь подробного допроса. Но Саня, судя по всему, был в курсе.
– Немного прокатимся по барам, потом в «Доминику». Ну, ты же знаешь, Мрак, – оправдывающийся Санька был Ирвину нов. Даже в столкновении с Леди ученик не выглядел загнанным в угол зверьком. Вин искренне недоумевал, что же такого страшного может быть в Санином мастере.
Мрак стоял у стойки с оружием, с интересом разглядывая тренировочный меч. Поджав губы, он кивнул.
– Твои пристрастия я знаю. Я хочу поинтересоваться, куда ты направляешься, не получив разрешения у своего мастера?
Саня побледнел, глядя на учителя. Красноречие ему изменило. Он стоял и молчал, не отрывая взгляда от Мрака. Вин почувствовал, как тень страха заворочалась и в его душе.
– Ты уже в который раз позволяешь себе уходить без разрешения, щенок. Кажется, я предупреждал тебя не далее, как вчера.
– Но, Мрак, я думал, ты не против. Мы же при тебе договаривались… Я не понял… – инстинктивно отступая, возразил Саня.
– Подойди, – лениво и властно произнес Мрак, наконец, поднимая голову. – Я поясню еще раз.
– Мастер, я…
– Иди сюда.
Санька послушно подошел к наставнику, усилием воли преодолевая скованность мышц.
– Был разговор насчет твоих отлучек? – ровно спросил Мрак, словно не замечая страха замершего перед ним ученика. Теперь уже Саня смотрел на оружие, опасаясь спровоцировать наемника прямым взглядом. Тренировочные мечи сегодня явно получили порцию внимания на ближайшие несколько месяцев.
– Да, мастер.
Ответ прозвучал тихо, почти шепотом. Леди наверняка попросила бы повторить громче. Мрака же шепот устраивал.
– И по поводу твоих опозданий и отключенного телефона мы тоже беседовали, не так ли?
– Да.
Ирвину хотелось вмешаться, попытаться оправдать как-то Саню. Уж очень несчастным тот выглядел. Но вампир нутром чуял, что сделает только хуже. Мрак смотрел так, будто его щенок прямо сейчас делал что-то не то, нарушая установленные правила. Его взгляд становился все угрюмее, каждое слово хлестало плетью.
– И ты мне обещал, что больше не уйдешь, не получив моего прямого разрешения. Верно?
– Да. Мастер, прости, я не привык пока… – торопливо заговорил Саня, наконец, глядя в глаза наставнику.
– А не надо было отвыкать, – оборвал его оправдания Мрак. Резко и без предупреждения он ударил Саньку в лицо.
Леди тихонько потянула Вина за локоть и шепнула в ухо:
– Пойдем. Сейчас мы лишние.
Глава 22. О хулиганствах и дедулях.
Ирвин выскользнул вслед за мастером, растерянный и расстроенный. Опомнившись в раздевалке, когда Леди стянула через голову футболку, продемонстрировав черное спортивное белье, вампир, смутившись, отвернулся. Желая скрыть смущение, он спросил:
– Я не понял, что случилось? Почему Мрак так разозлился?
– По-моему, все прозрачно, – хмыкнула Леди, набрасывая на плечи полотенце, – Саня взял моду отлучаться, не только не спрашивая, но и не предупреждая Мрака. Брат беседовал с учеником несколько раз. Последней каплей стал вчерашний вечер, когда Санька к нам заезжал. Он еще и не отвечал на звонки больше двух часов. У него телефон разрядился, и этот олух совершенно про него забыл. Мрак чуть с ума не сошел, разыскивая своего щенка по всему городу. Мне он позвонил, уже не особо надеясь на результат. Как ты видишь, последовавший разговор для Саньки прошел даром. Вот Мрак и уточняет свои требования. Условие держать наставника в курсе – не прихоть мастеров, Вин. Не желание поиграть мышцами, продемонстрировать власть. Нет, все проще. Мы должны успеть прийти вам на помощь, если что. Или хотя бы знать, где искать труп. Наставник за ученика головой отвечает.
– Я, наверное, могу ехать с тобой? – спросил Вин упавшим голосом.
– Нет, ну почему же? Мрак наверняка отпустит Саню. Не зверь же он, в конце концов. Встряхнет немножко, на место поставит и отпустит.
«Ты бы меня не отпустила», – подумал Вин, но благоразумно оставил комментарий при себе.
– Да, кстати, – Леди неспешно распустила волосы, так и не озаботившись накинуть что-то приличнее полотенца, – я заметила твой порыв вмешаться. Молодец, что не сделал этого. Никогда не вставай между мастером и щенком. Эти отношения неприкосновенны и других не касаются. В конце концов, ярость, вызванная тобой, может быть сорвана позже на том, кого ты отстоял. И вообще, защищать щенка от мастера – так себе идея. Ты можешь видеть ситуацию однобоко.
– Да, мастер, я понял. Спасибо.
– Так, я в душ, потом поеду с Мраком. Думаю, тебе тоже следует привести себя в порядок и подождать Саню у машины.
Покончив с водными процедурами, Вин прождал еще около десяти минут. Санька появился хмурый и напряженный. На скуле быстро наливался синяк, на подбородке появилась свежая ссадина. Больше следов «разговора» Ирвин не увидел.
– Как ты? – поинтересовался он.
– Нормально. Поехали, – буркнул Санька, раздраженно плюхаясь на водительское сидение.
Несколько минут они ехали молча, потом Ирвин осторожно спросил:
– Из-за чего Мрак разозлился?
– Да я сам виноват. Идиот, – Саня раздраженно хлопнул по рулю. – Я пару раз слинял, не предупредив Мрака. Он тогда только попросил больше так не делать. А тут у меня телефон разрядился. Мрак меня долго искал. Перенервничал изрядно. Вот у него и накипело. Черт, я же помнил, что обязательно надо отпроситься! Из головы вылетело. Конечно, он не потерпел бы такого. Особенно в вашем присутствии.
Вин огорчился, осознав, что невольно стал причиной Санькиных бед. Однако, сам Саня, похоже, быстро отходил от переживаний. Спустя пять минут молчания досада на его лице постепенно уступила место предвкушению. Вампир не удержался и спросил:
– И часто у вас с Мраком так?
– Нет, – ответил приятель. – Вернее, сейчас уже нет. А вот когда я только начал учиться, было тяжко. С Леди проще в том смысле, что она, при всей своей жесткости, точно знает, чего хочет. Она устанавливает правила и добивается их выполнения. С Мраком же я долго не мог понять, что ему от меня нужно. Он… как бы это сказать… гибкий. И сейчас эта черта его характера видится мне жирным плюсом. С ним можно договориться. Почти всегда. Но в первые несколько месяцев его непостоянство ввергало меня в ступор. Случалось, что он срывался на любое мое неосторожное слово или действие. А я недоумевал, что же сделал не так. Мраку же казалось, что я намеренно довожу его. Короче, пока мы не поговорили, линию поведения я вырабатывал методом проб и ошибок. И, черт, я же точно знал, что мне влетит, если я забуду отпроситься сегодня… Ты бы Мрака вчера видел! На нем лица не было. Он и вправду здорово перенервничал. Ладно, забудь. Сейчас поедем, развеемся. Единственная плохая новость: зря я выпросил для тебя несколько часов у Леди. Мрак велел мне быть к часу и сказал, что если я опоздаю хоть на минуту, то о самостоятельных прогулках могу забыть. Вот идиот!
Санька вновь раздраженно ударил по рулю. Тем не менее, выражение его лица поменялось. Он явно возвращался в приподнятое настроение, и Вин решил не затрагивать больше эту тему.
Бары, по которым Саня провел экскурсию, Вина не очень впечатлили. А «Доминика» оказалась огромным многоэтажным развлекательным центром. Все, начиная от ночного клуба в подвале и заканчивая роскошным борделем на третьем этаже, оформленным в стиле салуна, было нацелено на выкачивание денег из посетителей. Кроме прочих достоинств, «Доминика» работала почти круглые сутки, что существенно облегчало жизнь ее клиентам. Миновав первый этаж, занятый магазинами, Саня привел Вина именно на территорию борделя, и с довольной улыбкой отмечал восторженную реакцию друга. А посмотреть было на что. Шикарный ресторан, бар с большим ассортиментом алкогольных напитков и разнообразие девочек на любой вкус могли впечатлить кого угодно.
Щенки устроились за столиком, заказали вина. Но веселье не шло. Настроение было безвозвратно испорчено. Саня лениво и бесстрастно комментировал периодически мелькавших в зале девочек, характеризуя их достоинства и недостатки, давая рекомендации на будущее. Ирвин рассеянно слушал, удивляясь широте познаний друга. Тот явно находился в своей стихии и собирался ввести в мир развлечений и вампира, устроив ему настоящий праздник в честь начала свободной жизни. А Вин никак не мог сосредоточиться. Удивительно, но ему не хватало Леди. Их вчерашний разговор изменил что-то в их отношениях. Хотя, пожалуй, изменения эти начались давно. Задолго до вчерашнего разговора. Наверное, с того момента, когда наставница протянула ему руку на пороге дома, чтобы помочь дойти до комнаты. Она была странной. Словно заключенной в шар из острых шипов. Непроницаемый, колючий, ядовитый. И совсем недавно Вин обнаружил, что за рядом стальных иголок скрывается нечто тонкое и ранимое. Ирвин ощутил, как ему нравится общаться с Леди. Он привык ориентироваться по мельчайшим отголоскам эмоций на ее лице. Вампир прекрасно знал, что, несмотря на кажущееся безразличие, наемница цепко следит за ним, и ее смеющиеся или сужающиеся глаза, поджатые губы или полуулыбка помогали ему определиться с манерой поведения. Ирвин и не представлял, насколько зависим от Леди и ее реакции он стал. С одной стороны, это раздражало. С другой – было приятно. Вин неожиданно обнаружил, как его греет внимание мастера. Осознание того, что он интересен. Не как боевая единица, не как обслуживающий персонал, не как подчиненный… Как человек. Как личность. Провинился ли он или заслужил поощрение, гневалась ли мастер или радовалась, все равно. У Леди внутри имелся великолепный набор эмоций, которых хватило бы на дюжину Санек. Не было среди них только одного. Безразличия. По крайне мере, к Ирвину. Даже если она демонстрировала холод и отчужденность, вампир понимал, что причина кроется в том, что Леди рассержена. За стеной холода, так безотказно действующей на Ирвина, мастер скрывала огонь ярости. В отличие от доминанты, Леди Вин был действительно интересен. Чувствовать себя нужным оказалось не так уж и плохо.
– О чем ты думаешь, Вин? – вдруг окликнул его Санька. – Я задал тебе вопрос почти полминуты назад.
– Какой вопрос? – встрепенулся вампир.
– Как насчет того, чтобы потратить последние часы на какую-нибудь девочку? Мне очень нравится Карина. Ласковая и умелая. Думаю, тебе тоже понравится. Хотя, я понятия не имею, какие у тебя вкусы. Но хотелось бы, чтобы твой первый вечер стал особенным.
Санька подмигнул, и Вин вдруг почувствовал, что заливается краской.
– Если хочешь, иди, Сань. Развейся. Я не буду рисковать.
– Э… насчет риска я не понял, – честно признался приятель.
– Как тебе объяснить… – замялся вампир, – я уже давно не ел нормально. Ну, в смысле, кровь. Поэтому во время секса я могу попросту не сдержаться. Укусить девочку в первое же посещение – не самая приятная рекомендация на будущее, не правда ли? Поэтому я лучше воздержусь.
– Жаль, – поник Саня. – Мне хотелось, чтобы твой праздник был полноценным. Так о чем ты думал, кстати?
– О Леди, – рассеянно покачивая бокал в руке, ответил вампир.
– О чем именно? Тяжело с ней? – сочувственно уточнил приятель. – Я видел, как она сегодня тебя… Редкая стерва. Но сильная, приходится считаться.
– Нет, не об этом, – раздраженно отозвался Вин, с удивлением отмечая, как неприятно ему было слышать Санькины слова. – Мне вдруг стало ее не хватать. В ее присутствии я все время напряжен. На взводе. Постоянно перепроверяю свои слова и действия. Но сейчас мне почему-то хочется, чтобы она оказалась рядом. Без мастера как-то… неуютно.
– Это нормально, учитывая, что последние полгода вы только вдвоем и ходили. Да, с ней должно быть непросто. Пожалуй, никто так щепетильно не контролирует щенков, как Леди тебя. С другой стороны, понять ее можно. Но иногда мне кажется, что Леди здорово перегибает.
– Она справедливая. Я понимаю, что ее пристальное внимание ко мне обосновано, – Ирвин сделал глоток и вновь уставился в густо-бордовый сумрак бокала. – С другой стороны… понимаешь, Сань, это очень трудно объяснить. Я не в первый раз учусь. И не в первый раз нахожусь в подчинении. Среди вампиров царит строгая иерархия, основанная на силе. Если ты слабее – ты подчиняешься. К этому мне не привыкать. Но Леди – единственная, кто проявил ко мне внимание. Как к личности. Она интересуется мной, переживает. Волнуется. Да просто считается со мной, наконец. Невзирая на то, что я уступаю ей и по опыту, и по силе. Оказывается, когда ты кому-то небезразличен – это очень приятно. И мы в последнее время… В общем, у нас стало получаться общение. Она совсем другая, когда расслабляется. Легкая. Смешливая. И улыбается так… как светится вся.
– О-о-о-о-о, – понимающе протянул Санька, хмурясь. – А не влюбился ли ты, друг мой?
Такое предположение неожиданно задело вампира. Ирвин разозлился и довольно резко ответил:
– Не мели чепухи. Она мой мастер.
– Вот-вот. И я о том же, – наставительно проговорил Саня. – Не стоит испытывать к ней нежных чувств. Я, конечно, не знаю ее так же хорошо, как ты, но я почему-то уверен, что Леди – не тот мастер, который будет спать с собственным учеником.
Фраза обидно уколола, и Вин вскинулся, окончательно пожалев о допущенной искренности:
– Думай, что говоришь! Я вовсе не о том, как бы затащить Леди в постель.
– Извини, если обидел тебя, Ирвин, – удивленно развел руками Саня, – но такое встречается. Есть мастера, которые допускают несколько более близкий контакт с учениками, чем того требует наставничество.
– Серьезно? – удивился вампир.
– Абсолютно. Таких немного, потому как женщины в нашей профессии, в принципе, редкость. Но, сам подумай, люди, обитающие рядом, вполне могут испытывать влечение друг к другу. И я не вижу в этом ничего предосудительного. Только из подобных связей обычно ничего хорошего не получается. Так что я вовсе не хотел намекнуть на что-то обидное. Но, если позволишь, могу дать небольшой совет. Не уделяй своему отношению к ней так много внимания. Мне кажется, что все ученики, независимо от пола, начинают испытывать привязанность к своему мастеру. Учитель, по крайней мере, для меня, – почти недостижимый идеал. Я начал восхищаться Мраком практически с первой секунды. Ко второму месяцу обучения я был в него почти влюблен. Каждое действие мастера казалось мне безусловно правильным. Каждое слово становилось законом. Потом эмоции поутихли, переродившись в глубокое уважение. Я понял, что Мрак тоже может ошибаться. Я осознал, что часто он поступает вовсе не так, как того требует здравый смысл. Но именно умение учиться я в нем и ценю. Каким бы ни был Мрак, он не стоит на месте. Он развивается сам и помогает стремиться вверх мне. Я думаю, что ты испытываешь что-то близкое. Только твоя ситуация сложнее, потому что Леди – женщина. Причем красивая, вызывающая у мужчины обычную реакцию. И если бы у тебя возникли чувства не к мастеру, а именно к женщине, ситуация значительно усложнилась бы, – Санька легонько шлепнул, проходящую мимо официантку и провел языком по губам в ответ на ее игривый взгляд. Ирвин улыбнулся. В присутствии Мрака Саня вел себя гораздо сдержаннее. Некоторое время они сидели молча, сосредоточившись каждый на своих мыслях. Наконец вампир нарушил тишину, задав вопрос, который давно вертелся у него на языке.
– А как ты попал к Мраку, Сань?
– О, это была совершенно идиотская история. Я тусовался с ребятами на улице. Ну, мы малость хулиганили. В тот вечер все немного перебрали. Было лето, тепло, мы сидели в подворотне, пили водку. Мрак со Святом проходили мимо. Я уж не знаю, чем парням так не понравился Мрак, но его окликнули. Как обычно, типа покурить дай или мелочь, не помню. Мастер огрызнулся. Ну, естественно, нам большего и не требовалось. Наемники были тогда для нас чем-то фантастическим. Все про них слышали, но никто не видел. Иначе просто смотались бы по-тихому с их пути. Но тогда завязалась драка. Короче, уложили они нас быстро, красиво и показательно. Я попался Святоше. До сих пор пробирает, когда вижу, как он улыбается. Хорошо так, тепло, по-дружески. А ты стоишь перед ним, и прикидываешь, сколько еще успеешь прожить. Я, честно говоря, в тот момент думал, что живым не уйду. Но, как потом выяснилось, убивать мастера никого не стали. Мрак что-то крикнул Святу, и тот просто вырубил меня. Потом мастер привел меня в сознание и велел прийти на следующий день по адресу, записанному на бумажке. Я мог бы и не ходить, но эти двое внушили мне такой страх, что я предпочел явиться. Встретились мы в баре, где, собственно, Мрак сказал, что ему понравилось, как я двигаюсь, представился и предложил учиться.
– С ума сойти, – поразился Ирвин.
– Ага. Мрак вообще склонен к импульсивным решениям. Сейчас я уже понимаю, что в случае отказа мастер меня, скорее всего, убил бы. Чтобы следов не оставлять. Тогда я совершенно не представлял, чем хочу заниматься. Как ты понимаешь, на улицу я попал не от хорошей жизни. Вот и решил, что эта работа ничем не хуже. Потом пожалел раз сто, прежде чем мы с Мраком смогли наладить отношения. Но сейчас я очень рад, что моя жизнь сложилась именно так. И до глубины души благодарен мастеру.
– Сколько тебе лет? – вдруг спросил Вин.
– Двадцать два, – ответил Саня. – А тебе?
Ирвин засмеялся.
– Семьдесят с лишним. До оборота я прожил двадцать лет.
– С ума сойти, – Санька округлил глаза. – Ты же Леди в отцы годишься!
– Да и за дедушку могу сойти, – согласился вампир, улыбаясь. – Ей же не больше тридцати пяти?
– Тридцать два или тридцать три, я думаю, – уточнил Санька. – Мрак как-то говорил, что она года на три моложе него. Ну что, дедуля, не хочешь все-таки тряхнуть стариной?
Предложение искушало, и, возможно, Вин бы согласился. Но мысль о том, что он может влипнуть в историю в первый же вечер, превосходно остужала голову. Стоило только представить выражение лица Леди, и желание будто рукой снимало. Однако Санькина настойчивость провоцировала, и вампир решил его слегка проучить. Ирвин взглянул на Саню и улыбнулся, обнажив выпущенные клыки. Человек вздрогнул и отодвинулся назад, переменившись в лице. Глаза вампира, словно подсвеченные изнутри, отблескивали в свете лампы. Вин сощурился и внимательно посмотрел на приятеля. Санька почувствовал, как его начинает пробирать страх, от шеи по позвоночнику пробежали мурашки.
– Ты уверен, что хочешь это увидеть? – вкрадчиво произнес вампир, продолжая демонстрировать зубы. – Мне очень дорога твоя дружба, Сань. Но я прошу тебя не провоцировать меня. Ты понятия не имеешь, как трудно мне удерживаться. Даже сейчас, общаясь с тобой, я хочу крови. Это звучит глубоко внутри меня, почти неслышно. Но стоит мне чуть отпустить контроль, и меня сорвет. Во время секса, ощущая под собой теплое тело, чувствуя каждый его сосудик, каждый толчок сердца, каждое движение крови, сдержаться еще труднее. И я не хочу проверять, хватит ли моего контроля на это.
Санька застыл с каменным лицом, слушая Ирвина. Тот, наблюдая за реакцией своего друга, уже успел пожалеть о сделанном. С видимым усилием сменив выражение лица, Вин вздохнул и смущенно попросил:
– Извини, пожалуйста. Зря я так… Я имел в виду, что тебе вряд ли понравится потом разгребать проблемы, объясняться с администрацией и с мастерами. Давай забудем. Я не стану больше тебя пугать.
– Да уж, это впечатляет, – чуть заторможено кивнул Саня, нервно отпивая глоток вина. – Ты меня прости. Я так привык общаться с тобой, что периодически забываю о том, что ты вампир. И ты прав, я действительно понятия не имею, насколько тебе трудно. Не думал, что так провоцирую тебя. Слушай, а ты не боишься не удержаться и укусить кого-нибудь из нас?
– Боюсь, – серьезно ответил Ирвин. – Но я стараюсь постоянно контролировать чувство голода. Когда оно становится слишком сильным, я заставляю себя есть.
– Заставляешь?
– Ага. Не так уж это приятно, как показывают в фильмах. Для меня, по крайней мере. Ладно, давай перейдем к более интересным темам. Если тебя беспокоит мой голод, то могу дать слово, что не укушу тебя. Никогда.
– Да нет, не надо. Я тебе верю, – Санька жестом подозвал официантку и заказал по бокалу вина.
Они посидели еще пару часов. Ирвин поражался тому, как быстро Саня отошел от пережитого страха. Любой другой человек постарался бы сократить общение с вампиром до минимума, но Санька, похоже, действительно доверял своему приятелю. Вина это радовало. Он решил, что вряд ли когда-нибудь что-то заставит его поколебать Санину уверенность.
Развлекаться не хотелось, поэтому почти все время друзья провели за беседой. Скользя по залу рассеянным взглядом, Вин заметил у дальней стены высокую рыжеволосую девушку. В её облике что-то показалось неуловимо знакомым, и сердце вампира заныло от неприятного предчувствия. Но в этот момент Санька обратился к нему с очередным вопросом, а когда Ирвин, ответив кратко и невпопад, вновь поднял глаза на вспыхивающую яркими огнями стену, рыжей девушки уже не было.
Глава 23. О ценности десяти минут и портсигара.
Щенки решили ехать в «Тыкву» без четверти полночь. В принципе, добраться до бара можно было минут за тридцать, но Саня, помня приказ Мрака, хотел выехать заранее. На шоссе он решил не выбираться, чтобы не делать крюк. Они петляли по дворам с четверть часа, пока, наконец, не выехали на проспект.
Неприятный сюрприз ждал их буквально через два километра. Красные отсветы габаритов длинной змеей извивались впереди, насколько было видно.
– Черт, – ругнулся Санька, – да что там такое?
Ирвин вылез из машины и прошелся вперед.
– Авария, – сообщил он, вернувшись, – Дорогу перекрыли. Машину оттаскивают. Но, думаю, минут двадцать они провозятся.
Саня нервно посмотрел на часы. Десять минут первого. Если проезд действительно освободят через это время, то щенки успевали впритык. Санька оглянулся по сторонам. Развернуться не было уже никакой возможности. Машины, подъехавшие сзади, надежно заблокировали их автомобиль. Ближайший съезд находился далеко, за местом аварии. Ирвин вновь устроился на сидении, пытаясь успокоить друга. Санька ничего не ответил, только открыл окно и закурил.
Через тридцать пять минут на спокойное курение его контроля уже не хватало. Саня успел сам прогуляться к очагу затора, поругаться с представителями службы эвакуации, вступить в перепалку с участниками аварии, и наверняка бы подрался, если бы Ирвин не уволок его оттуда, буквально, за шкирку. По этому поводу Санька пребывал в мрачном расположении духа и на любые высказывания Вина отвечал презрительным молчанием или не менее презрительным фырканьем. Наконец в ситуации наметились перемены. Машины впереди начали медленно сдвигаться. Судя по всему, дорогу открыли. Санька ругнулся, взглянув на часы. Без пяти час.
– Мрака предупреди, – посоветовал Ирвин.
– Ты думаешь, поможет? – тоскливым голосом отозвался Саня.
– В любом случае, это лучше, чем опоздать без предупреждения, – пожал плечами вампир.
Санька вздохнул и, вполглаза глядя на дорогу, взялся за телефон.
– Мрак, привет. Слушай, я немного опоздаю.
Голос Мрака звучал неразборчиво, но даже по интонациям Ирвин понял, что наемник недоволен. Ответ его ученика только подтвердил это:
– Мастер, я не виноват! Мы попали в пробку, тут авария! Мрак, я… Мастер! Черт.
Санька раздраженно швырнул телефон. Вин перехватил его в полете и аккуратно поместил в подставку.
– Что?
– Бросил трубку. Сказал, что это мои проблемы, – зло ответил приятель. – Черт, Вин, ну почему у меня все время так?
– Не переживай, возможно, все не так плохо, – попытался успокоить его вампир.
Подъехав к бару, они поспешно припарковались, выбрались из машины и бегом ринулись внутрь. Компания мастеров расположилась, как обычно, в любимом уголке. За столом сидели Тень, Мрак, Свят и Леди. Санька, стараясь не привлекать к себе внимания, сел рядом с мастером. Впрочем, по одной только позе наемника было ясно, что все именно «так» плохо, а, может, даже хуже. Вин тихо устроился подле приятеля, напротив своей наставницы. Леди ласково кивнула ему через стол:
– Как вы провели время?
– Нормально, – со вздохом ответил вампир. – Настроения не было.
– Ничего. Не в последний раз. Еще оторветесь, – улыбнувшись, ободрила его мастер.
– Сань, на сколько ты опоздал? – тихо спросил Мрак.
– На десять минут. Мастер, но я же позвонил тебе! Мы выехали заранее, честное слово! Если не веришь мне, спроси у Вина. Мы час стояли в пробке.
– Это твои проблемы, – равнодушно отрезал мастер. – Вернемся домой и обсудим дальнейший график прогулок.
– Но, Мрак, это несправедливо, я…
Наемник повернул голову, взглянув на своего ученика, и Саня мгновенно заткнулся, оборвав себя на полуслове.
– Если хочешь, можем выйти прямо сейчас, – участливо предложил Мрак. – Продолжим начатое в зале обсуждение. Уверен, присутствующим будет интересно взглянуть.
– Не надо, – Санька отвернулся и опустил голову. – Я все понял.
Наемник кивнул и вернулся к прерванному разговору. На этот раз шел спор о преимуществах холодного оружия разной длины во всяких специфических ситуациях. Тень, уже порядком охрипнув, спорил со Святом, какой длины нож имеет смысл использовать в бою с оборотнем. Леди курила, насмешливо поглядывая на спорщиков. Мрак пока прислушивался, стараясь поймать нить и присоединиться.
Ирвин откинулся на спинку стула, перебирая в памяти события дня. Порядком укороченные волосы щекотали шею, забираясь за воротник рубашки. Вин вспомнил, что они все также завязаны красной резинкой, и неторопливо распустил свою гриву, поворошив пальцами. Леди, привлеченная его движением, перегнулась через стол и негромко позвала его:
– Ирвин, скажи, ты сегодня много пил?
– Нет, а что? – напряженно отозвался ученик.
Мастер улыбнулась, как показалось вампиру, чуть смущенно, и попросила:
– Сможешь потом отвезти меня домой? В смысле, поведешь машину? Я хочу немного расслабиться.
Вин едва не захлебнулся воздухом от неожиданности. Конечно, он отвез бы ее. В любом случае, Леди – его мастер, он обязан слушаться. Она могла бы просто приказать, и вампир принял бы это как должное. Но она просила. Вежливо, позволяя ему ответить отрицательно. Не в силах выдавить ни слова, он просто кивнул. Леди тут же уточнила:
– Если ты сам хотел повеселиться, как следует, я пойму. В конце концов, сегодня твой первый самостоятельный вечер.
Вампир покачал головой:
– Нет, все отлично. Я с удовольствием помогу тебе.
– Спасибо, – Леди тепло улыбнулась ему, откинулась на спинку и, услышав какую-то фразу из общего разговора, вступила в беседу.
Ирвин сидел, словно оглушенный. Он прекрасно осознавал, чего должна была стоить его мастеру эта просьба. Что же, кажется, Леди сама идет навстречу, предлагает мир. Не воспользоваться этим означало проявить неуважение к наставнице, и Ирвин пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы усилия его учителя не пропали даром. Он сделает все, чтобы она смогла ему доверять.
***
Фреи сегодня не было, что меня изрядно расстроило. Мне бы очень хотелось узнать, нет ли у нее какой-нибудь новой информации. Последний раз я встречалась с ней почти две недели назад, и тогда девушка расплывчато пообещала в ближайшем будущем новости. Однако на мой тоскливый вопрос бармен пояснил, что Фрея взяла больничный, и я, внешне расслабившись, вернулась к столику, оставив персонал обсуждать мое увлечение рыжей шлюхой.
На сцене сегодня было «змеиное шоу», как я называла его про себя. Стройные смуглые девушки, одетые в костюмы под змеиную кожу, извивались вокруг шестов и друг друга. Их одежда была призвана скорее демонстрировать, чем скрывать, поэтому все вкусные места представлялись жадному взгляду широкой публики в лучах мерцающего света. Я никогда не понимала, почему именно этот номер так очаровывал мужчин. На мой взгляд, в активе танцовщиц данного заведения были постановки гораздо более интересные по хореографическому и эротическому содержанию. Но разговор за столом быстро увял, потому как все представители мужского пола, включая Саню и Вина, буквально приросли глазами к сцене.
Я наблюдала за тем, как внимательно следит мой ученик за движениями полураздетых девиц и думала, что все это время совершенно не учитывала один фактор. Помимо того, что Вин был вампиром, иногда идиотом, порой лжецом и всегда крайне непростым учеником, он оставался мужчиной. И вполне вероятно, испытывал потребность в женском обществе несколько иного свойства, нежели мое. Девки на него буквально липли, они приставали к нему везде, в любом месте, где мы появлялись. Вампирское очарование срабатывало безошибочно, но Ирвин постоянно холодно отталкивал их. Я воспринимала это, как должное, даже не задумавшись о том, что, возможно, Вин попросту стесняется меня.
Тем временем прожектора скользнули, разворачиваясь, и наполнили обманчивым мерцаньем зал. Девушки-змеюки поползли со сцены, уделяя внимание посетителям. В руках Свята хищно зашелестела купюра, и пара стриптизерш изменила траекторию своего движения, направившись к нам. Святоша откинулся на стуле, поставив на стол согнутую в локте руку. Пальцы теребили тонкую бумагу. Мужчины лениво наблюдали, как привлеченные наживой девки подбирались к столу. Первой цели достигла высокая и очень тонкая девушка. Ее смуглое, ухоженное тело обтягивало длинное узкое платье золотисто-черного цвета, матово отблескивающее в свете лучей. Фактически, для того, чтобы гордо именоваться платьем, этому предмету одежды не хватало изрядного количества ткани. Плотный лиф, узкая полоска, прикрывающая середину живота, и юбка, сидящая так низко на бедрах, что я удивлялась, как она не падает. Высокий разрез при каждом шаге игриво открывал стройные ноги. Спина, полностью обнаженная, демонстрировала сильные и тренированные мышцы и наводила на мысли об экзотических позах. Лиф держался на узких бретелях, соединявшихся в высокий воротник, напоминавший капюшон кобры. Собранные на затылке волосы позволяли любоваться изящной длинной шеей. Девушка улыбнулась Святу и скользнула ладонью по его плечу.
– Как тебя зовут, милая? – поинтересовался тот, любуясь гладкой кожей змеюки.
– Ная, – хищно улыбаясь, ответила та. Поставив ногу на стул Святоши, между его коленей, она легко оттолкнулась и шагнула на стол. Мужчины шустро похватали свои стаканы и сигареты, отодвинули к краю бутылки. Стриптизерша же, не обратив на них внимания, продолжила свой танец.
Вторая девушка, увидев, что выбор уже сделан, замедлила шаг. Я внимательно оглядела ее. По сравнению со своей приятельницей, эта девчонка выглядела миниатюрной. Зато большая часть ее роста приходилась на ноги, и это приятно компенсировало все остальное. Похоже, что выбранная мной стриптизерша ратовала скорее за отсутствие одежды, чем за ее сексуальность. Во всяком случае, лиф и трусики, выполненные из блестящей серебристой ткани, походили скорее на нижнее белье, чем на сценический костюм. Впрочем, учитывая скромность размеров, данные предметы туалета не выглядели вызывающе. В любом случае, девка была красивой. Большего мне не было нужно. Я привстала и, обняв ее за талию, наклонилась к уху. Несколько тихих слов вкупе с бумажкой, исчезнувшей за лифом девушки, сделали свое дело. Стриптизерша кивнула, тряхнула роскошной светлой гривой и направилась к Ирвину.
Я же преспокойно вернулась к своему стакану, уверенная, что мужчины не заметили мой маневр, увлеченные танцем Найи. Мне хотелось преподнести Вину подарок, но в то же время, я не желала делать что-либо демонстративно.
На какое-то время я буду брошена, и сомневаться в этом не имеет смысла. Уж если и есть в этом мире что-то, способное оторвать наемников от хорошей дружеской попойки, так это красивая, обольстительная и доступная женщина. Я, хмыкнув, посмотрела в янтарную глубину стакана. Виски обещало расслабление после всего, что произошло. Черт подери, прошло уже полгода с тех пор, как Ирвин стал моим учеником, а я все никак не могу наладить с ним взаимоотношения. Это беспокоило. Не то, чтобы я считала себя великим мастером, но с людьми я хорошо сходилась с детства. Как правило, поиск нужной тропинки, ведущей к выгодным мне отношениям, оканчивался мгновенно, стоило только приложить усилия. Но Вин оказался крепким орешком. Он никак не давался мне. И самое противное во всем этом деле заключалось в том, что на грани моего сознания постоянно зудела какая-то мысль. Что-то мне не нравилось. Что-то раздражало. Что-то казалось неправильным, нелогичным. Но я никак не могла понять, что.
Возникший рядом официант вернул меня в реальность. Он принес бокал красного вина и, переставляя его с подноса на стол, прокомментировал:
– Мужчина за тем вон столиком, нет, чуть правее, видите? В белом костюме? Так вот, он просил передать вам приглашение присоединиться к нему.
Я сдержанно поблагодарила и пригляделась внимательнее к дарителю. Довольно молодой, не больше тридцати пяти лет. Хорошо сложен, но не слишком высок. Пожалуй, чуть выше меня. Сидит небрежно, закинув ногу на ногу. На меня мужчина не обращал внимания, рассеянно наблюдая за продолжением программы на сцене. Белый, отлично выглаженный костюм. Сиреневая рубашка. Белая шляпа, которая сейчас лежала на столике рядом с бокалом вина и пачкой дорогих сигарет. Вряд ли это флирт. Скорее всего, это приглашение поработать. Мужчина явно не из наших, да и держится как-то отстраненно. Брезгливо, что ли? Нет, не наемник. Заказчик или посредник.
В моей голове бешено защелкал калькулятор. Так… рубашка, галстук довольно простые. В смысле, из дорогого магазина, но не индивидуального пошива. Костюм явно подороже будет. И ботинки тоже следует отметить. Я прибавила к уже имеющейся цифре предполагаемую стоимость часов и телефона. Потом усомнилась и пересмотрела свое отношение к галстуку. После чего подвела итог и пришла к выводу, что это посредник. Мужчина не мог быть заказчиком просто потому, что у него на меня, скорее всего, не хватило бы денег. Я мысленно составила план действий и поднялась, захватив бокал и сигареты. Потом поразмыслила и оставила пачку на столе. Боюсь, этот человек требует тяжелой артиллерии.
– Добрый вечер, – я поставила нетронутый пока бокал вина на стол и устроилась напротив пригласившего меня.
– Здравствуйте, Леди, – мужчина меланхолично взглянул на меня и вновь вернулся к созерцанию сцены. Ага. Значит мы из «чистюль». Среди заказчиков была такая категория людей. Те, кто считал наемников вроде самого низшего обслуживающего персонала. Чем-то настолько грязным, что одно лишь соприкосновение вызывало дрожь и рвотный рефлекс. Что ж, я могла смириться с таким отношением со стороны заказчика, если сумма гонорара обладала приличным количеством нулей. Но от посредника, подпевалы, я такого терпеть не была намерена.
Я села удобнее, закинув ногу на ногу, и нарочито медленно добыла из кармана кожаной жилетки серебряный портсигар. Эта дорогая и совершенно ненужная, в общем, штука, была подсмотрена мной у одного коллеги. Люди суеверны и падки на символы. Едва я заметила, каким уважением начинают светиться глаза окружающих, когда они видят у охотника серебряный портсигар, как вопрос приобретения этой безделушки был решен. Конечно, наша стоимость – это наше умение, мастерство. Но наша цена определялась способностью себя подать и талантом играть на чувствительных струнах заказчиков. Сейчас я вовсе не хотела удивить своего собеседника. О, нет. В данный момент я вознамерилась сыграть ту самую грязную дешевку, какую он нарисовал в своем воображении. Я медленно закурила, причем мой собеседник даже не дернулся за зажигалкой. Выпустив облако дыма, я присоединилась к разглядыванию девиц на сцене. Сейчас они были в коже и исполняли почти акробатические номера под одуряющее грохочущую музыку. Помогали им два мальчика, и, будь я свободна, я бы обратила на одного из них гораздо более пристальное внимание. Но, в данный момент, у меня была задача поважнее.
Наконец я сочла, что пауза достаточно долгая, и перешла в наступление.
– Вон та блондиночка в центре очень даже ничего. И ее время стоит значительно дешевле моего. Так что, если она тебе по вкусу…
– Извините, Леди, – собеседник нехотя перевел неприязненный взгляд на меня. – Я задумался.
Он поморщился, взглянув на мою сигарету, потом вздохнул, и тоже закурил. Я разглядывала его, чуть прищурившись. Лицо молодое, но морщинки уже прочно заняли свое место, свидетельствуя о нелегкой жизни хозяина. Грубая, обветренная кожа выдавала привычку многое делать самостоятельно. Мой собеседник явно не принадлежал к разряду людей, управляющих компанией из кабинета. О, нет, скорее всего, он вникал во все дела подчиненных, постоянно держа руку на пульсе. Мужчина тянул время. Вероятно, это делалось затем, чтобы произвести на меня эффект, но я умела проявлять терпение. Я молчала, ожидая его хода, и дождалась.
– Вы, вероятно, догадываетесь, зачем я вас пригласил? – начал мой собеседник.
– Полагаю, чтобы предложить мне работу, – пожала плечами я. – Я, конечно, не лишена некоторой доли привлекательности, но не думаю, что твои интересы лежат в постельной сфере.
– Да уж, – усмехнулся мужчина, тоже переходя на «ты», – тобой бы я явно не заинтересовался.
Я пожала плечами, демонстрируя, что спорить о вкусах – последнее дело, и поторопила заказчика:
– Ну, рассказывай, что и как.
– Нужно предать земле одну женщину, – мужчина тоже закинул ногу на ногу и покачал бокалом. Я едва удержалась от хулиганского желания водрузить ботинки на стол.
– Я не работаю с людьми, – я дернула подбородком, придав своему лицу как можно более скорбное выражение.
– Леди, я это знаю, – устало отозвался мой собеседник, явно начиная раздражаться. – Она вампир. Меня несколько утомляет необходимость объяснять очевидные вещи.
Я позволила себе возмутиться:
– Ну, если ты такой утомляющийся, то попроси хозяина прислать кого-нибудь потерпеливее.
Мужчина тут же настороженно посмотрел мне в глаза:
– Какого хозяина?
– Ой, вот только дурачка из себя строить не надо, а? – я развалилась на стуле и посмотрела на него с ноткой превосходства. – Или ты думаешь, что я не отличу породистого кобеля от дворняги?
Глаза моего собеседника угрожающе сузились.
– За языком следи. Много себе позволяешь.
– Позволяю ровно то, за что могу ответить, – хмыкнула я, постепенно меняя тон на серьезный. – Я с обслугой собачиться не привыкла.
– Выбирай выражения, или я…
– Или ты что? – я прищурилась и наклонилась к нему, упираясь ладонями в стол. – Ударишь меня? Меня, Леди? На глазах у полного наемников бара? Или обидишься и уйдешь?
– Да как ты смеешь, ты, грязная убийца, не стоящая и копейки из тех денег, что…
– Отлично, – я поднялась и заговорила спокойным, уверенным голосом. – Возвращайся к своему хозяину, и скажи ему, что ты не согласен с той суммой, которую он собирался заплатить мне за заказ. И еще добавь, что ты не нанял Леди потому, что она невежливо с тобой разговаривала. Посмотрим, разделит ли твою позицию твой шеф. Всего наилучшего.
Я развернулась и пошла к нашему столику, изо всех сил стараясь улыбаться не слишком широко. Настроение поползло вверх. Уже на полпути к своему месту я обратила внимание на Ирвина. Девушка, которой я заплатила, удобно устроилась у него на коленях, а ладонь вампира вольготно расположилась у нее на груди. Я резко свернула к стойке, решив не смущать ученика своим присутствием. Что ж, кажется, дела потихоньку налаживаются. Мной овладела странная веселость, и все, чего хотелось сейчас – набраться чего-нибудь покрепче.
Глава 24. О похмелье и компенсации.
– Как ты думаешь, она специально? – поинтересовался Вин у Саньки, легонько поглаживая сидящую на коленях девушку. Близость женского тела приятно будоражила, заставляя дышать чаще. Свят пятью минутами раньше удалился, закинув Наю на плечо под всеобщий хохот и улюлюканье. Именно благодаря этому факту вампир мог сейчас беседовать с Санькой: тот, наконец, отвлекся от шоу. Девчонка, которую к Вину направила Леди, рассеянно водила пальцем по груди Ирвина, расстегнув несколько пуговиц его рубашки. Она, судя по всему, не знала, что ей делать. С одной стороны, уплаченная сумма вполне конкретно обрисовывала планы на ближайшие часы. С другой стороны, указанный клиент наотрез отказался идти с ней в комнату. Таким образом, отработка представлялось невозможной, а Леди местные девушки знали достаточно хорошо, чтобы просто уйти.
– Что именно? – уточнил Санька, залпом осушив бокал и наливая себе еще.
– Ну, ее, – Вин качнул головой в сторону сидящей у него на коленях стриптизерши.
– С чего ты так решил? – удивился приятель. – Мастер разве в курсе нюансов твоего питания?
– Да нет, но… Понимаешь, она не дура, я думаю, она должна догадываться.
– Выбрось из головы, – посоветовал Санька. – Я думаю, это подарок.
Ирвин посмотрел в голубые глаза, поворошил светлые волосы девушки и поинтересовался:
– И что мне с тобой делать, подарок?
– Ну, как правило, у мужчин не возникает такого вопроса, – хмыкнула девушка. – Или ты того, по мальчикам?
Вместо ответа Вин неожиданно поцеловал нахалку, позволив ей почувствовать клыки. Пока та изумленно переводила дыхание, вампир поинтересовался у Саньки:
– Слушай, а, может, вы… отдохнете?
Глаза молодого человека блеснули, и с показным равнодушием он ответил:
– Ну, если ты не в настроении…
– А Леди точно не будет против? – вклинилась стриптизерша.
– Ну, уж со своим мастером я как-нибудь договорюсь, – фыркнул Ирвин, сгоняя девчонку с колен. – Иди, отрабатывай.
Санька увел девушку наверх, и Ирвин, наконец, расслабился. Он постоянно напоминал себе, что слишком голоден для секса. Потому что даже случайного укуса вампир сейчас не мог себе позволить. Он оглядел зал в поисках Леди, и обнаружил ее около стойки. Мастер потягивала что-то из бокала и болтала с соседом. Вампир взглянул на часы. Время приближалось к четырем. Хотелось спать. Вин дождался, пока Леди взглянет на него, и жестами спросил, не хочет ли она домой. Наемница почти залпом допила свой бокал, попрощалась с собеседником и вслед за учеником покинула бар.
Ирвин, как и договаривались, отвез Леди домой. Когда мастер выходила из бара, ее глаза были лишь чуть затуманены под действием алкоголя. Она шла ровно, не сбиваясь ни с ритма, ни с направления. Каждое движение, жест, взгляд оставались четко выверенными, и вампир удивился, почему наемница не хочет садиться за руль. Однако Леди лишь качнула головой на его немой вопрос, устроилась на пассажирском сидении, пристегнулась и откинулась назад, прикрыв глаза.
Когда же они добрались домой, ее движения ничуть не изменились. Но по расплывающемуся взгляду, по незнакомому выражению на лице и странной манере делать паузы между словами, будто обдумывая следующую фразу, Ирвин догадался, что наемница пьяна. Ученик проконтролировал путь Леди до второго этажа, изо всех сил стараясь, чтобы его помощь не выглядела назойливой. Наемница скрылась в комнате, а вампир, проведя с полчаса в кресле на крыльце за чашкой чая, все никак не мог уснуть. Видимо, он упустил какую-то крайне удобную для засыпания минуту, и теперь организм настроился на работу.
Мартовское утро наступало украдкой, словно несмело занимая чужую территорию. Первые лучи пронизали алыми отблесками темно-сиреневое небо. Звезды тихо угасали, уступая место неспешно пробуждающемуся солнцу. Вампир любовался красотой утра, и размышлял о том, как долго он был лишен всего этого. Выйти вот так, одному, без разрешения, хотя бы на крылечко еще несколько дней назад казалось немыслимым. Сломать природную тягу ко сну во время рассвета было еще тяжелее. Несмотря на то, что Ирвин практически не нуждался в отдыхе, вполне довольствуясь двумя-тремя часами сна, в минуты рассвета бороться с сонливостью приходилось изо всех сил.
Сегодня же Вин был необыкновенно бодр, несмотря на довольно тяжелый день и выпитый алкоголь. Вероятно, немаловажным фактором, оказавшим воздействие на его бодрость, были последние события. Он не понимал Леди. Совершенно. Если раньше он полагал, что наемница проста, прямолинейна и бесхитростна, то теперь приходилось признать: не смотря на проведенные бок о бок полгода, наставница так и осталась для него загадкой. Ход ее мыслей ученик постичь не мог.
Леди не поленилась съездить в «Путь Воина», проверить подлинность его слов. Вин догадывался, скольких усилий ей должна была стоить эта поездка. Добиться встречи с кем-либо из сотрудников одного из самых закрытых заведений было ох, как непросто. И, тем не менее, мастер добилась. Как, впрочем, и информации о бывшем ученике, что тоже выглядело довольно абсурдно. Как правило, в среде школ не допускались подобные вольности. Ирвин был абсолютно уверен, что во всем, касающемся обучения, Леди придется довольствоваться словами ученика. Осознав, что теперь мастер в курсе многих деталей, Вин ощутил страх. Он понимал, что поступает непростительно, утаивая от Леди информацию. Тем не менее, рассказать ей всю правду он не смел. Во многом, из-за того, что не желал, чтобы она узнала его прошлого. За полгода в жизни Ирвина изменилось все. Включая его самого. За многие свои прошлые поступки Вин испытывал стыд. То, что раньше казалось естественным и правильным, теперь выглядело отвратительно. А изменилось, фактически, только отношение к людям. Он больше не считал их существами второго сорта.
Беседуя с наставницей, Вин вовсе не желал обманывать, хотел лишь только недоговорить. Опустить очерняющие его подробности. В результате, ложь цеплялась за ложь, и конца и края этому не было видно. Ирвину пришлось назвать имя Фридриха Тевса. Теперь, когда вампир размышлял о предстоящей встрече бывшего наставника и нынешнего, он испытывал обреченность. Чувство, когда знаешь, что все рычаги уже нажаты, шлюзы открыты, и ты совсем ничего не можешь сделать, наблюдая, как сметает хрупкие плотины освободившийся поток.
Ирвин был уверен, что Леди накажет его за ложь. Не упустит шанса вновь указать вампиру его место, продемонстрировав превосходство. Он даже мысленно настроился провести несколько дней в своей комнате, в кровати, ожидая, пока чудесная вампирская регенерация восстановит его здоровье. Но мастер не сделала даже попытки унизить ученика, не говоря уже о применении силы. И он не понимал, почему. Весь его прошлый опыт настаивал на другой линии развития событий.
Вин не мог объяснить реакцию Леди на подслушанный разговор. Да, вероятнее всего, она не ожидала, что вампир может испытывать такую разнообразную гамму чувств. Возможно, не представляла себе, что зубастый захочет сдерживаться, пытаясь уберечь окружающих людей. Удивление было вполне закономерно. Неожиданностью стало сочувствие. Его Ирвин ощущал кожей. Телом. В каждом взгляде Леди. В каждом жесте. В теплых, бережных интонациях. Она сопереживала ему. Пыталась понять. Пыталась прочувствовать то, что чувствовал он.
И этот дурацкий эпизод с волосами… В действиях Леди не было злости. Не было удовлетворенного торжества, не было радости от подчинения. Столкнувшись с неповиновением, мастер попросту решила не тратить слова, а объяснить делом. Разве что, в самом конце вспылила, но Вин признавал, что объективно виноват сам. Он спровоцировал наемницу и получил реакцию сполна. Леди в очередной раз объяснила, кто из них мастер. Умудрившись сделать это не слишком унизительно. Она продемонстрировала уважение к ученику. И это тоже было непривычно для вампира.
Дарованная свобода стала последним штрихом, добавив портрету наемницы ореол святости. Вампиру трудно давалось определение таких сложных и смешанных чувств. Слишком многосоставны они были. Его отношение к Леди складывалось из десятка разнообразных ингредиентов. В основе теперь лежало уважение. Уверенность в ней, в ее силе, в ее знаниях и мастерстве. Остроты добавлял страх допустить ошибку. Наемница стала первой, кто после оборота согласился увидеть в Вине человека. И он совершенно не желал ее разочаровывать. Тонким слоем поверх разлилось доверие. Пока еще непрочное, едва зарождающееся. А скрепляло все какое-то странное чувство, природы которого Вин пока не мог постичь. Что-то, что заставляло его улыбаться в ответ на улыбку мастера. И удваивало силы, если наставница хвалила ученика.
Ирвин откинулся в кресле, подставляя лицо первому свету, тонкому и острому, словно лист бумаги. Неприятные ощущения еще бились отголоском в сознании, но солнце давно уже не обжигало его. Хотелось есть. Тем не менее, Ирвин принял решение держаться столько, сколько сможет. Терпение давалось тяжело, но оно того стоило. Вину не нравилось быть вампиром. Он хотел обратно. И цель определенно оправдывала средства. Вин постарался думать о девушке, которую сегодня уступил Саньке, и, на некоторое время, его это отвлекло. Потом Ирвин задремал.
Леди спустилась в гостиную только к двум часам дня. Выглядела она не лучшим образом: бледное, осунувшееся лицо, круги под глазами и обреченное выражение. Ирвин выключил телевизор, улыбнулся ей как можно более дружелюбно и поинтересовался:
– Как ты?
Леди скорчила недовольную гримасу, прошла в кухню и выудила из холодильника бутылку пива. Но, вместо того, чтобы открыть, перехватила поудобнее за горлышко и прижала холодное влажное стекло ко лбу. Свободной рукой она достала с полки початый блок сигарет, выудила пачку и попыталась открыть. Вин молча поднялся, подошел к ней и протянул ладонь:
– Давай я.
Мастер безмолвно отдала ему пачку, и, пока он возился с оберткой, доставал сигарету и прикуривал, наемница добыла аптечку. Не говоря ни слова, Леди взяла из его рук горящую сигарету и затянулась. Ни брезгливости, ни отвращения на ее лице при этом не отразилось. Ирвин выдохнул, прогоняя из легких дым. Сигареты его мастера были не так крепки, как Санькины, но влияние никотина на свой организм он уже почувствовал. Постаравшись затолкать свое раздражение поглубже, Вин распахнул большое окно. Леди сердито зыркнула в его сторону, но сигарету затушила, проследив, чтобы ни одной тлеющей искорки не осталось. Не отнимая бутылки ото лба, наемница сунула аптечку подмышку и вернулась в гостиную, со стоном плюхнувшись на диван. Вин сел напротив, в кресло, и сочувственно поинтересовался:
– Плохо?
Леди бросила на него раздраженный взгляд и, открывая аптечку, буркнула:
– Не то слово. Ты, конечно, из-за похмелья не мучаешься?
– Почему? – удивился Ирвин. – Бывает. Но, думаю, не так сурово, как люди.
Наемница, наконец, нашла в аптечке обезболивающее, высвободила две таблетки, и потянулась к горлышку бутылки с выражением мрачной решимости. Вин тут же рванулся вперед:
– Мастер, ты меня извини, конечно, но можно я тебе минералки принесу?
– Валяй, – согласилась Леди, послушно отпуская бутылку и откидывая голову назад. Вампир унес пиво и принес стакан негазированной минеральной воды. Он чувствовал, что, несмотря на разбитость наемницы, разговаривать с ней нужно осторожно. Конечно, сейчас Леди не в состоянии проводить воспитательные работы, но что-то подсказывало вампиру, что эта женщина вряд ли что-то забудет. Ирвина посетила странная мысль, что сейчас он вполне может попытаться помериться с ней силами. И победить. Возможно, убить. Мысль была забавна и притягательна от того, что Леди его совершенно не боялась.
Наемница выпила таблетки и вновь откинулась на спинку дивана. Вампир некоторое время наблюдал за ней. Расслабленное лицо, прикрытые глаза, опустившиеся уголки губ, не скованные обычной усмешкой, и морщинки на веках создавали иллюзорное ощущение слабости и безопасности. Сейчас перед ним сидела уставшая женщина, хрупкая, измученная. Ничто в ней не говорило о смерти и крови. Вампир вновь поразился контрасту между Леди собранной и расслабленной. Пребывая в покое, его мастер выглядела значительно моложе, чем обычно. Чуть повернутая к нему голова заставляла мышцы шеи напрягаться, демонстрируя женственный изгиб плеча и тонкие ключицы. Вин сглотнул, едва оторвав взгляд от сонной артерии. Черная прядь упала на лицо наемницы, и подрагивавшие ресницы периодически задевали волосы. Затаив дыхание, Ирвин вытянул руку, чтобы отвести непослушную прядь, и тут же оценил обманчивость покоя. Ладонь Леди взметнулась вверх еще до того, как мастер могла бы почувствовать или увидеть движение, жесткие пальцы стальной хваткой сомкнулись на запястье ученика. При желании Вин вполне мог продолжить, дотянуться, но в жесте наемницы сквозило предупреждение, и его было достаточно. Вампир отдернул руку. Мастер не препятствовала этому, отпустив его.
– Прядь хотел убрать. Мне показалось, что ты спишь, – пояснил он, но слова почему-то прозвучали, как оправдание.
– Нет, – ровно ответила Леди. – Просто свет режет глаза.
Несколько секунд они молчали, напряженно глядя друг на друга, оценивая то, что произошло, затем Вин сменил тему:
– И часто ты так… расслабляешься?
Оба поняли, что речь шла о выпивке. В глазах наемницы напряжение сменилось настороженностью.
– А что? Собираешься прочитать мне нотацию?
– Ни в коем случае, – поспешно покачал головой Ирвин. – Просто интересно. На моей памяти это в первый раз.
– Нет, не часто, – чуть помедлив, ответила мастер. – Когда хочется.
Они вновь замолчали. Отчего-то тишина приносила напряжение. Вину показалось, что Леди, как и он, ищет возможности продолжить разговор. Мастер явно чувствовала себя неуютно из-за своего состояния, а Ирвин ощущал, как ее раздражение отзывается в нем легкой опаской. Леди не выдержала первой. Пробормотав что-то про голову, она встала и поднялась к себе.
***
Чувствовала я себя ужасно. Не могу сказать, что я сильно перебрала вчера. Скорее всего, похмелье было карой за то, что я мешала различные напитки. В любом случае, я была безмерно благодарна Ирвину за его деликатность. Меньше всего мне бы хотелось выяснять отношения сейчас. С одной стороны, я ощущала неловкость за то, что предстала перед учеником в таком виде. С другой стороны, Вин находился рядом со мной уже полгода, и я не видела необходимости притворяться и разыгрывать из себя праведницу. В конце концов, именно такой и была моя жизненная позиция: делай то, что тебе хочется, если ты в состоянии за это отвечать. В любом случае, тренировка на сегодня отменялась. Мы планировали вновь тренироваться совместно, но я была уверена, что ни Мрак, ни Саня до зала не доедут. Что ж, это к лучшему. Весь оставшийся день я провела в комнате, изредка выползая на кухню, чтобы выпить чаю.
Вечером мне позвонил связной из «Тыквы» и сообщил, что меня искал потенциальный заказчик. Я усмехнулась про себя, вспомнив захватывающий разговор с посредником, и обещала быть завтра.
За завтраком Ирвин поинтересовался, не буду ли я против, если он вечером пошатается по городу в одиночестве, так как Саньку Мрак решил подержать под контролем несколько дней, в назидание. Я была не против, хотя тревогу, конечно, испытывала. В гараже уже почти год стояла моя предыдущая машина. Она находилась в прекрасном состоянии, я следила и ухаживала за ней. Но при моей профессии машины приходилось менять гораздо чаще, чем они приходили в негодность. Многие из ребят пользовались одновременно несколькими автомобилями, но меня этот вариант не устраивал. В результате я продавала на детали «засвеченный» или разбитый транспорт и покупала новый, как только возникала необходимость. Но предыдущая моя машина не была ни разбита, ни «засвечена». Однако я ездила на ней достаточно долго, чтобы она запомнилась. Поэтому, не смотря на мои теплые чувства к ней, на всякий случай пришлось купить новую. Но и старушку я сбывать не стала, ради ностальгии и нужды во второй машине в будущем. И вот нужда настала. Я отдала Ирвину ключи и разрешила использовать этот транспорт по своему усмотрению.
В результате вечером в «Тыкву» я поехала одна. Мне немного не хватало Вина. Я беспокоилась о нем, по привычке ища его глазами. Не могу сказать, что я ему не доверяла, но отпускать его без контроля побаивалась. Однако, меня скоро избавили от этих мыслей, загрузив работой.
Едва я вошла в бар, как ко мне подошел официант и сообщил, что меня ожидают на втором этаже в приватной комнате. Я поблагодарила и поднялась в указанное место.
Комната, как и все прочие в этом зале, была отделана деревом. Из мебели здесь был только небольшой бар, четыре кресла и махонький столик. Мой заказчик сидел в кресле и курил сигару. Его заместитель примостился рядом, опустив голову и нервно теребя в руках телефон. Хозяин разительно отличался от своего подчиненного. На вид мужику было лет сорок пять. Или даже все пятьдесят. Отлично сложен, с подтянутой, спортивной фигурой. Темные, остриженные коротким ежиком, волосы с легкой проседью. Серьезное лицо, чуть подпорченное морщинами, слишком ранними для его возраста. Лукавые серые глаза, моментально схватывающие каждую деталь. Дорогой, вызывающе дорогой костюм-тройка песочного цвета. Небрежно расстегнутый пиджак. Левая рука, лениво покоящаяся на колене, была унизана кольцами.
Я вошла и сдержанно кивнула, остановившись в паре шагов от потенциального заказчика.
– Я получила ваше приглашение. Чем обязана?
Мужчина тут же поднялся и сделал широкий жест рукой в сторону стола, на котором стояла бутылка коньяка и легкие закуски.
– Добрый вечер, Леди. Прошу вас, присаживайтесь. Говорить о делах значительно удобнее за бокалом хорошего напитка.
Я, чуть помедлив, присела в свободное кресло и приняла из рук заказчика бокал. Его голос, низкий, глубокий и выразительный, словно окутывал меня. Обстановка была вполне приятной, но меня не оставляла какая-то нервозность. Не то возникало волнение по поводу предстоящего заказа, не то похмелье еще не отпустило до конца. Мужчина, тем временем, опустился на свое место и неторопливо затянулся. Мы некоторое время разглядывали друг друга, после чего он удовлетворенно кивнул и продолжил:
– Ко мне вы можете обращаться Себастиан. Я пришел просить вас об услуге. Вы уже знакомы с моим помощником. Мне известно, что он был груб с вами. Я искренне сожалею об этом. Поверьте мне, он наказан. Все извинения, которые вы сочтете нужным выслушать, будут принесены вам незамедлительно.
Пальцы помощника напряглись, сжав телефон так, что кожа обтянула костяшки. Мне стало его жаль. В его боссе чувствовалась огромная внутренняя сила, и я готова была безоговорочно поверить, что ему не требуется ни рукоприкладства, ни финансовых инструментов, чтобы воздействовать на персонал. Достаточно пары строгих взглядов и резких слов.
– В этом нет нужды. Меня интересует услуга, которая вам необходима, Себастиан.
Заказчик чуть расслабил плечи. Видимо, официальное знакомство было завершено, и он настраивался на обсуждение дела. Отсалютовав мне бокалом, он глотнул коньяка. Я присоединилась.
– Есть одна женщина, вампир. Ее зовут Диана Шульц. По моим данным, ей около девяноста пяти лет. В последнее время она стала активно влезать в человеческие дела. Диана неплохо владеет оружием, хороша в драке, и мои конкуренты уже трижды использовали ее для устрашения и устранения моих людей. Естественно, меня это не устраивает. Поэтому мне нужна ваша помощь, Леди. Шульц необходимо предать земле. Оплата вас устроит, я уверен.
– Почему вы не обратитесь к охотникам, Себастиан? – поинтересовалась я. – Они возьмут дешевле.
– Дорогая Леди, во-первых, я хочу быть уверенным в результате. Ваши методы внушают мне больше доверия, чем методы любого из охотников, – заказчик благожелательно улыбнулся. – К тому же, учитывая возраст Дианы, я полагаю, охотникам будет интересна информация о вампирах, которая у нее может быть. Для меня же крайне важно, чтобы Шульц умерла быстро, без возможности сбежать и заговорить. У нее могут быть данные по некоторым медицинским разработкам. Мой бизнес связан с наукой, а в этой области, знаете ли, кто первый, тот и герой. Если сведения, имеющиеся у Шульц, попадут к охотникам, а от тех утекут к моим конкурентам, я потеряю в деньгах. К тому же, конфиденциальность, которую вы гарантируете вашим клиентам, прельщает. Я даже решился на личную встречу с вами, – Себастиан сплел пальцы и посмотрел на меня, изучая. В его серых глазах мне почудился отголосок насмешки. Однако повода насмехаться надо мной не было, и я решила, что заказчик пытается мне польстить.
– О, не волнуйтесь. Конфиденциальность я вам гарантирую. Если, разумеется, вы не планируете меня каким-либо образом обмануть. Мне нужна более подробная информация по заказу.
Себастиан удовлетворенно кивнул.
– Хенек, передай Леди диск с информацией. Дорогая, я уверен, вы будете довольны и информацией, и заказом, и гонораром. Я заплачу вам выше обычной ставки, учитывая тот неприятный инцидент, что произошел между вами и моим помощником. Компенсацию, так сказать. Да, думаю, не стоит напоминать, что копию с диска снимать бесполезно? Информация исчезнет через двенадцать часов. Полагаю, вам достаточно времени на подготовку?
– Срок? – уточнила я, кивнув.
– Неделя, – вальяжно ответил заказчик. – Не торопитесь.
Мы попрощались. Задаток был мне предложен, но я не видела в нем необходимости. Клиенты не обманывали меня очень давно. С тех пор, как последний, решивший меня кинуть, не потратил вдвое большую сумму на собственные поминки.
Глава 25. Об информации и информаторах.
Я спустилась на первый этаж, весело насвистывая. Пить сегодня не хотелось. Есть, в общем-то, тоже, но я соблазнилась запахами, витающими в зале, и решилась на чашку зеленого чая и печеную рыбу. Я привычно заняла наш столик. Редкий случай, никого из ребят не было видно. С другой стороны, время едва перевалило за девять, девочки пока не начали свое представление, и, возможно, поэтому мои приятели еще не подтянулись. Мне принесли фарфоровый чайник и чашку, и я успела насладиться освежающим чаем, когда ко мне за столик неожиданно подсел Мрак.
– Привет, сестренка. Случайно тебя увидел.
– Боже, какие люди! – искренне обрадовалась я. – Чем тебя угостить?
Брат выглядел озабоченным. Лицо его было серьезно, брови сдвинуты, в глазах не плясало обычных смешинок.
– Леди, я на заказ собираюсь, заскочил по делам буквально на полчаса. У меня информация, которая тебя, без сомнения, заинтересует.
Я была заинтригована. Что такого могло случиться за то время, пока мы не виделись?
– Выкладывай.
– В школе, которой ты недавно интересовалась, произошло нечто удивительное. Два дня назад погиб один из наставников.
Я молчала, ошеломленно глядя на него. Заставив себя, наконец, хоть что-то произнести, я выдавила:
– Дай, угадаю. Фридрих Тевс?
– А, так ты знаешь? – на лице брата отразилось разочарование.
– Нет, – буркнула я, – Открылся дар предвидения. Что случилось?
– Ты не поверишь. Поехал в соседний городишко пропустить стаканчик. Пока шел от стоянки до бара, ввязался в драку. Четыре колотых раны, две резаных. Не находишь странным? – Мрак встревожено посмотрел на меня.
– Нет. А что меня должно насторожить?
Мало ли, кто как погибает? Даже мы не застрахованы от случая и глупой смерти.
– Он мастер ножей, Леди. Преподавал короткое холодное и рукопашный бой.
Я присвистнула. Теперь я поняла, что так встревожило Мрака. В том, что это преднамеренное убийство, я даже не сомневалась. Чтобы завалить в драке мастера-наставника по ножам и рукопашке, требовалось гораздо больше, чем уличная шпана. Это не тот случай, когда качество берется количеством.
– Ирвин называл мне его имя около полутора недель тому назад. А погиб мастер, выходит, в тот день, когда я дала Вину свободу передвижений…
Теперь присвистнул Мрак.
– Думаешь, совпадение?
Я печально покачала головой.
– Не верю я в совпадения, Мрак. Но когда бы он успел? Ты не знаешь, Саня все время был с ним?
Брат кивнул, подтверждая. Я приняла у официантки еще одну чашку и налила чая Мраку.
– Я специально спросил у Сани, не поясняя причин. На всякий случай. Да, он сказал, если не с нами, то вместе. Ты же знаешь, Санька мне врать не будет.
Я закусила губу, соглашаясь. Ситуация вновь из радужной стала темной и зыбкой.
– С другой стороны, – протянула я, – Ирвин мог позвонить. Сообщить своим. Но так быстро организовать покушение? Какая же сила у них в руках?
– Я не знаю, куда ты вляпалась, сестренка, – подвел итог Мрак, допивая чай, – но мне это все активно не нравится. Будь осторожна, пожалуйста. А сейчас извини, мне нужно бежать.
Мрак поднялся из-за стола и тут же исчез, умело лавируя между столиками. Я в глубокой задумчивости дождалась своего заказа, съела все, что принесли, не особо замечая, что именно я ем, и, расплатившись, отправилась домой, готовиться к работе.
Мне требовалось сосредоточить все усилия на предстоящем деле, но из головы все никак не выходила гибель Тевса. Я прокручивала мысли в голове по дороге из бара, автоматически следуя привычным маршрутом. Совпадение? Не верю я в такие удачные совпадения. И гибель в драке, в поножовщине… будто насмешка над мастерством. Возможно, конечно, у Тевса были свои проблемы, и мой ученик тут вовсе ни при чем. Возможно. Но сомнительно. Я снова и снова прокручивала в голове свою беседу с Вином. От меня не ускользнула секундная заминка перед тем, как он назвал мне имя. Будто он оценивал. Будто выбирал. А теперь хвост отсечен, и если это действительно случай, то чрезвычайно удачный для вампира.
Я свернула на проселочную дорогу, к дому. Асфальт еле слышно шуршал под шинами. Было совсем темно. Я переключила фары на дальний свет и закусила губу. Сам Ирвин не мог убрать Тевса. Не было ни времени, ни физической возможности. Да и силы бы не хватило. Это можно исключить. Но он мог сообщить своим о том, что назвал мне определенное имя. Вопрос, каким образом? Позвонить до получения свободы не вышло бы, по причине отсутствия у Ирвина, на тот момент, телефона. Воспользоваться городским у вампира также не было возможности: в логове его попросту нет. Выходит, Вин связался со своими только в тот день, когда избавился от моего назойливого внимания? Черт. Неужели он все-таки предатель?
Оставалась, все же, еще одна возможность. Маловероятная, но с завидным постоянством упоминающаяся в мировой беллетристике. Наличие связи между вампиром-доминантой и вампиром-детенышем. Я, правда, склонна была полагать, что связь между вампирами существует. Но не была уверена насчет ее продолжительности, не говоря уже о расстоянии, разделяющем доминанту и воспитанника. Не была я уверена и в качестве связи. Как это выглядит? Как телепатия? Возможность разговаривать на расстоянии? Или это нечто типа односторонней прослушки? Информации не было. Мне казалось, что Вин уже достаточно взрослый, чтобы не быть на постоянной связи со старшим вампиром. Спрашивать у Ирвина напрямую я не хотела. По весьма прозаической причине: если эта связь есть, то доминанта наверняка сразу узнает о моем вопросе. И поймет, что я копаю в его направлении. О чем-то догадываюсь. Давать врагам преимущество я не собиралась. Черт.
Я загнала машину в гараж и вошла в дом. Ирвина не было. Впрочем, он предупредил меня, что вернется не позже часа ночи, так что время у него еще оставалось. А вот у меня оно утекало сквозь пальцы. Я по-быстрому сделала себе крепкого черного чая и горячих бутербродов, забрала из кабинета ноутбук и завалилась в спальне на кровать с едой и компьютером. Требовалось обработать информацию, так как, самое позднее, в восемь утра она уничтожится. Я загрузила диск, открыла единственный файл и углубилась в чтение, привычно отмечая важные для меня детали. Сведения требовалось запоминать, на тот случай, если меня, все же, подставят. Доказательств быть не должно. Или, в самом ужасном случае, как можно меньше. Я подсчитывала охрану, вычисляла месторасположение моей жертвы, а в голове все крутились мысли о Фридрихе Тевсе. Я чувствовала себя героиней многоходовки, тщательно, пошагово распланированной операции. Меня охватывала злость. Та пауза в разговоре, когда Вин помедлил, прежде чем назвать имя Тевса, чем она была обусловлена? Его нежеланием сводить меня с бывшим наставником или же он попросту выбирал того, кого можно безболезненно слить, убрать, подчищая след? На самом ли деле Фридрих Тевс дал ему совет учиться у меня, или Ирвин получил четкое распоряжение, которое теперь пытался скрыть? Я не могла докопаться до истины, данных не хватало, и это приводило меня в бешенство. Плюнув на собственное правило не курить в спальне, я вскочила, раскрыла настежь окна, бросила на кровать пепельницу и закурила.
Через минуту бешенство ушло. Что толку злиться, когда решение задачи все равно остается недоступным? Я собрала все силы, призвала свое благоразумие и заставила себя сосредоточиться на заказе. Судя по информации заказчика, удобнее всего захватить Шульц дома. В остальное время она слишком часто перемещается и практически никогда не бывает одна. Обитала же наша вампирша в небольшом одноэтажном коттедже в частном секторе на западной окраине города. Это было благословением. Я любила работать на природе или в частных домах. Когда я только начинала, убивать своих жертв приходилось, где попало, и это всегда нервировало и приносило лишние сложности. Я пробежала строчки, характеризующие компанию вампирши. Около нее постоянно находились трое зубастых примерно одного возраста, и было веское основание полагать, что это охрана. Я оценила шансы того, что дома Шульц останется одна. Вероятность этого стремилась к нулю. Что ж, придется настроиться на худшее. Можно, конечно, убить прорву времени на слежку за объектом и постараться подобрать более удачный вариант, но что-то мне подсказывало, что это напрасная трата сил. К тому же, мне гораздо удобнее работать в доме, в предрассветные часы, когда вампиры наименее активны, чем гоняться за целью по улицам города в ее рабочее время. В любом случае, информация требовала тщательной проверки. Я вздохнула, вытащила диск и набрала на сотовом телефоне номер, который держала в памяти. Ответили мне сразу же, несмотря на поздний час.
– Слушаю, – мужской голос, довольно бодрый, чуть искаженный динамиками.
– Фил, привет. Мне нужна информация.
– Леди, – полуутвердительно прозвучало в ответ. – Срок?
– Чем быстрее, тем лучше. Сутки меня устроят.
– Хорошо. Ставку ты знаешь. Сбрасывай вводную на обычный адрес.
Трубка отключилась. Я подключила ноутбук к интернету, зашла на почту и набросала письмо в несколько слов, обрисовав цель. Ждать ответа пришлось пару минут. В письме содержалось шесть ссылок. Я лениво прошлась по ним, созерцая сайты с порнографией и азартными играми. Каждый щелчок отправлял с одного виртуального счета на другой изрядную сумму денег. Я не считала такую оплату надежной, но Филу так было удобно. А для меня значение имел результат.
Фил был информатором. Сколько человек на него работало, и как они умудрялись добывать сведения, меня не касалось. Я платила за то, чтобы стать более компетентной в интересующем меня вопросе. Вообще, на том уровне мастерства, на котором находилась я сейчас, количество информаторов отличалось изобилием. Они как рыбы-прилипалы ходили косяками вокруг наемников, зная, что информация – это как раз тот товар, который хорошо пойдет в данной среде. Вопрос качества сведений оставался открытым: то, что легко проверялось, наемники, как правило, были в состоянии нарыть сами. А оказаться в смертельно опасной ситуации, или подставиться из-за некорректных данных, разумеется, не хотелось. Я долго искала источники, которым смогла бы худо-бедно доверять. С Филом мы сотрудничали уже не первый год, и он заслужил мое уважение педантичным, почти фанатичным отношением к своей деятельности. Он был из тех, кто предпочитал работать на постоянной основе, с заслуживающими доверия людьми. И стоил дорого. Тем не менее, цены на приличные памятники в наше время тоже немалые.
Что ж, к завтрашнему вечеру у меня будет необходимое подтверждение или опровержение данных заказчика, и я смогу уже детально спланировать работу. Я потянулась и открыла сайт с неплохой подборкой фильмов ужасов. Для меня подобное видео всегда было отличной разрядкой, потому что иначе, как комедии я его не воспринимала.
Только я удобнее устроилась перед экраном, допивая остывший чай, как внизу хлопнула дверь. Ирвин вернулся. На часах было три четверти первого. Что ж, он пунктуален. Через некоторое время раздался осторожный стук в мою дверь. Открыть сам Вин бы не смог из-за барьера, поэтому я поставила фильм на паузу и нехотя поднялась.
Ирвин выглядел усталым и немного нервным. Я прислонилась к косяку и кивнула ему с улыбкой.
– Извини, что отвлек. Я только хотел сказать, что вернулся.
– Как прогулка? – поинтересовалась я.
– Нормально. Пошатался по городу. Очень отвык ходить один. Сразу замечаешь, как вокруг много людей, – улыбнулся вампир.
– Устал, наверное? – посочувствовала я.
– Немного. Как раз собирался пойти поспать. Не буду тебя отвлекать.
Ирвин слегка поклонился и направился к своей комнате. Я взвесила за и против и все-таки окликнула его:
– Вин?
– Да? – вампир обернулся.
– Фридрих Тевс погиб. Два дня назад.
Вин ошеломленно посмотрел на меня:
– Не может быть! Как это случилось?
Я пытливо наблюдала за ним. Не похоже, чтобы он знал об этом наперед. По крайней мере, реакция казалась искренней. Но особой горечи в его тоне я не почувствовала. Скорее, удивление. Выходит, не так уж сильно он был привязан к лояльному преподавателю, как пытался показать?
– Ввязался в уличную драку.
– Очень странно, – пробормотал вампир, опустив нахмуренный взгляд. – Он был очень хорош в бою. Выглядит не слишком правдоподобно.
– Вот и мне так показалось.
– Ты подозреваешь меня? – голос ровный, но напряжение просквозило едва заметным нюансом в тоне.
– В чем? – удивленно пожала я плечами. – Разве ты заинтересован в смерти Тевса? Да и на то время у тебя алиби.
Ирвин поежился, словно от холода:
– Я же понимаю, как это выглядит. Только я назвал тебе имя, и тут… Крайне неудачное совпадение.
– Я вряд ли смогла бы с ним встретиться, – пожала плечами я, стараясь сделать свой тон беззаботным. – А даже если и смогла бы, сильно сомневаюсь, что господин Тевс стал бы откровенничать со мной насчет тебя. Честно говоря, я и не планировала с ним беседовать.
Мне показалось, или в карих глазах Вина и правда мелькнула досада?
– Он был хорошим человеком. И отличным мастером.
– Что поделаешь, – я развела руками, словно сдаваясь перед неизбежностью судьбы, – все мы когда-то умираем. Но я сочувствую твоему горю. А сейчас, извини, у меня еще есть работа. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – эхом отозвался ученик и удалился. Я постояла еще полминуты на пороге комнаты, за закрывшейся дверью, анализируя услышанное. Почему он спросил, подозреваю ли я его?.. Весь наш диалог отдавал фальшью. Мне отчаянно не хотелось верить в то, что Вин меня обманывает, но доказательств находилось все больше. Тем не менее, наше общение с каждым днем становилось все более открытым. Я надеялась, что вскоре Ирвин расслабится и позволит себе быть по-настоящему откровенным со мной.
Фил прислал мне информацию к семи часам вечера следующего дня. Подтвердилось все, что предоставил заказчик. Лично от себя информатор добавил план дома. Я мысленно поблагодарила его. Дом был небольшой, однако содержал целых шесть миниатюрных комнат, не считая кухни и санузла. Предполагаемая спальня, обитель вампирши, спряталась в самом дальнем углу, в маленьком помещении с единственным окном, расположенным точно напротив двери. Я чертыхнулась. Если Шульц не выскочит на звуки борьбы сразу, пока я буду резать охрану, она может преспокойно улизнуть через окно: спальня примыкала к забору вплотную. За ним – длинный переулок с десятком ответвлений. Если Шульц выскочит к нам, услышав шум, то у меня печальный расклад: три младших вампира, один средний и одна Леди. Черт. Посолить, приправить по вкусу – получится Леди в собственном соку. Ночной кошмар, а не расклад. Двор большой, им есть, где вчетвером развернуться. С тремя я еще справлюсь, учитывая их возраст. Если же придет умная и опытная Диана, вампиры обретут поддержку и командира. Если она не придет, я могу провести вечер без пользы. Вряд ли она станет меня ждать. Ситуация патовая.
Без поддержки я не справлюсь. Никак. А кого попросить? Я мысленно перебрала варианты. Свят был бы идеален. Но просить его сейчас мне совершенно не хотелось. Мрак был занят в ближайшее время, у него своих заказов полно. Красавчик?.. Мою голову неожиданно посетила замечательная идея. Я отыскала свой телефон и набрала номер. После нескольких гудков меня глубокомысленно вопросили:
– Чего изволите?
– Булочку с маком, – раздраженно отозвалась я. – Тень, кончай придуриваться. Ты там трезвый, вообще?
– Трезвый, трезвый, – смеясь, откликнулся Тень.
– Тогда собирайся. Дело есть. Поговорить надо.
– В «Тыкве»? – совсем другим тоном поинтересовался Тень. Дело – значит, дело.
– Нет. Светиться не хочу. Слушай, давай у Оперы? Там сегодня премьера. Посидим на лавочке, – я оторвалась от ленты новостей и критически взглянула на свой гардероб.
– Это свидание? – хитро спросил приятель.
– Пошел ты, – беззлобно отозвалась я.
– Уже иду. Через час сойдет?
– До встречи.
Я повесила трубку и бросила взгляд за окно. День обещал нам первый весенний дождь. Над домом сгущались тучи. Значит, придется влезать в плащ. Я натянула водолазку с изображением какой-то группы, кожаные штаны с клепаным ремнем, тяжелые ботинки и кучу всевозможных побрякушек. Взглянула на себя в зеркало, поморщилась. Мазнула по ресницам тушью. Конечно, выгляжу я, мягко говоря, не на свой возраст. Зато под эту красоту можно рассовать весь мой дорожный арсенал. Даже если придется войти куда-нибудь сквозь металлоискатель, звенеть эти цацки будут так, что обыскивать меня тщательно вряд ли станут.
Глава 26. О свидании и сюрпризах.
Перед зданием Оперы толпился народ. Давали какую-то очередную сумасшедшую премьеру, поэтому на площади было не протолкнуться. Сама Опера сверкала неоном афиш и огнями фонарей. Огромное, величавое, даже, пожалуй, гротескное здание, тяжелой короной венчало площадь. Ее молочно-серый камень был затянут изображениями исполнителей главных ролей. Перед Оперой расположились два фонтана, пока еще выключенных, но подсвеченных разноцветными лучами, что лишь добавляло торжественности скульптурной композиции. Помимо народа, жаждущего зрелищ, по площади прогуливалось множество парочек, всех возрастов и нравов. Воистину, сегодня это лучшее место, чтобы затеряться. К тому же, я любила иногда выползать в город, чтобы понаблюдать за жизнью обычных людей. Не могу сказать, чтобы я завидовала им, но их дела и радости, столь отличные от моей реальности, зачаровывали меня. Иногда мне хотелось приезжать домой из офиса, разогревать ужин и думать о прошедшем дне. О сплетнях и интригах, меняющих жизни людей не так фатально.
Я прибыла за пять минут до назначенного времени, но Тень уже ждал. По стилю он от меня не сильно отличался, зато имел неожиданное украшение в виде кроваво-красной розы, которая немедленно была вручена мне. Я улыбнулась тихой, застенчивой улыбкой и прошипела:
– Кончай придуриваться, кавалер хренов.
– Я легенду соблюдаю, – так же застенчиво улыбнулся Тень мне в ответ.
Мы обошли здание Оперы и сели на одной из лавочек, под козырьком. Вокруг нас шумело людское море, смех, радостные окрики, приветствия. Глядя на нарядно одетых людей, я испытывала странную неловкость. Как будто зашла на чужой праздник и теперь маялась в сторонке, не в силах сообразить, куда себя деть.
Тень по-хозяйски обнял меня за талию и склонился к моей голове. Я фыркнула, но руку не отвела. После стольких лет общения все прикосновения воспринимались и подавались исключительно как дружеские, и, если Тени хотелось поиграть в разведчиков или пообниматься с красивой женщиной на виду у всех, что ж, пусть. Мне не трудно.
– Так что у тебя стряслось? – деловым тоном, плохо сочетавшимся с выражением лица, поинтересовался Тень.
– Нужна огневая поддержка на заказ.
– Выкладывай.
Я «выложила» основные аспекты дела за десять с небольшим минут. Тень внимательно слушал, отмечая для себя детали и задавая уточняющие вопросы. В конце он удивленно спросил:
– Ну, а я-то тебе где нужен? Если я стану ходить за тобой хвостиком, то ничего хорошего не выйдет: слишком территория узкая. Ты мне перекроешь линию стрельбы, а я буду мешаться под руками.
Вокруг мелькали люди. Кто-то торопился войти в Оперу, видимо, опаздывая к началу. Кто-то прохаживался под руку с девушкой, снисходительно поглядывая на суету вокруг. Вызывающе накрашенные девицы сидели на соседней скамейке и окидывали оценивающими взглядами проходящих мимо мужиков. На нас с Тенью никто не обращал внимания. Судя по всему, мы прекрасно вписывались в обстановку.
– Тень, мне необходимо, чтобы ты прикрыл меня с переулка. Если вдруг эта тварь выскочит туда, ее нужно хотя бы припугнуть. На тебе только Шульц, остальные меня не интересуют.
Тень задумчиво почесал подбородок свободной рукой, потом нахмурился и возразил:
– Но, радость моя, ты же знаешь, что по вампирам я не спец. Я вовсе не уверен, что попаду сразу насмерть, даже если в упор буду стрелять.
– Да тебе и не нужно насмерть! Пойми, мне важно иметь несколько лишних секунд, если она решит смыться. Ну и знать, что она собралась утекать, конечно. Выстрелом ты предупредишь меня и задержишь ее, я надеюсь. К тому же, от прямого попадания в голову еще ни одному вампиру лучше не становилось.
Тень немного поразмыслил, напряженно рассматривая брусчатку у моих ботинок.
– Там хоть место есть, где залечь?
– Да. По спутниковой карте как раз напротив дома Шульц – пустующий дом, два этажа, на втором – открытый балкон. И крыша подходящая. Позиция, думаю, будет удобная. Извини, съездить, посмотреть не смогла: опасно.
– Да, конечно, – кивнул Тень, – Хорошо. Я тебе помогу. Когда работаем?
– Завтра.
– Э, нет, завтра не могу, – покачал головой наемник. – Давай послезавтра?
Я мысленно пролистала свое расписание и согласилась:
– Хорошо. Послезавтра. Половина гонорара тебя устроит?
– Ох, Леди, – вздохнул приятель, – сколько раз я тебе говорил: дружба дружбой, а девочки врозь. Я же не заказ с тобой делаю. Я только прикрытие. Двадцать пять процентов, и уйми свои благие помыслы.
– Хорошо, герой, – ответила я, чувствуя, как краснеют мои уши. Мне только что дали щелчок по носу. Кодексом. – Проводи меня до машины, раз уж ты легенду соблюдаешь.
Выбираться из города вечером выходного дня – то еще удовольствие. Покрутившись по пробкам, всласть поругавшись на окружавших меня идиотов, я, наконец, выскочила за город. Когда я уже почти доехала до дома, зазвонил мой телефон.
– Да?
– Леди, это Фил. Я тут кое-что накопал по твоему делу. Еще интересует?
– Давай, – согласилась я, думая, насколько ценной окажется эта информация.
– Короче, слушай, вампиры, которые вокруг объекта крутятся, разные.
– В смысле, разные? – не поняла я.
– Вообще разные. Днем одни, вечером другие, ночью третьи. Они одинаково одеты, подобраны похожие стрижки и прочее. Легко не заметить. Но это разные особи. Всего три группы по три вампира.
– Ничего себе, – присвистнула я. – А вместе они хоть иногда собираются?
– Вроде нет, – ответил Фил, – но, сама понимаешь, времени для проверки мало было. Короче, пересменка у них каждые восемь часов. Соответственно, половина четвертого утра, половина двенадцатого и восемь вечера. Запомнила?
– Полчетвертого, полдвенадцатого и восемь, – послушно повторила я.
– Умница, – похвалили Фил. – Будь хорошей девочкой, придешь домой, посмотри порнушку. Я тебе еще две ссылки отправил.
– Хорошо, Фил, – сказала я, но он уже отключился. Интересно, как этот паршивец понимал, будет его информация стоящей или нет? И ведь запросил, гад, именно ту сумму, которую я готова была заплатить.
Добравшись до дома, я, первым делом, подключила ноутбук к сети, зашла на почту и посмотрела ссылки, присланные Филом. Полученная информация оказалась бесценной. Хороша бы я была, если б начала работу в три или в половину четвертого, и напоролась на две группы. Лечь, скорее всего, не легла бы, но заказ бы провалила, тут к гадалке не ходи. Новые сведения меняли план. Атаковать нужно не позже четверти третьего, чтобы к трем не только закончить, но и исчезнуть оттуда. В полночь зубастые еще слишком активны. Следовало подгадать как можно ближе к пересменке. Люди, вампиры – не важно. Перед концом рабочего дня, я уверена, все расслабляются одинаково. А новая смена, придя, обнаружит только следы побоища. Отлично.
Я усмехнулась и спустилась вниз выпить кофе. На кухонном столе лежала записка, написанная ровным, четким почерком:
«Санька пригласил прогуляться. Я звонил, ты не брала трубку. Уехали в восемь. Буду утром. Вин».
Что ж, отлично. Пусть гуляет. По крайней мере, когда он с Санькой, вероятность того, что с ним свяжутся свои, снижается. Конечно, я рискую, отпуская его одного. Но не век же его держать под замком, в конце концов…
Лукавое «волнуешься?» Тени, сдобренное его привычно сдержанной улыбкой, все еще звучало в моих ушах, когда я, бросив машину в пятистах метрах от цели, осторожно шла по переулку. Да, черт побери, конечно, я волновалась. Этот заказ был не то, чтобы очень опасным. Но, как минимум, сомнительным. Разумеется, в каждом моем деле существовал риск погибнуть. Но в схватке с Шульц мои шансы умереть существенно повышались. Вопрос заключался лишь в том, сумею ли я провести этот заказ точно по плану. Ну и еще, пожалуй, достаточно хорошо ли я оценила характер вампирши, правильно ли предположила ее реакции. Диана была аналогом наемника, только в вампирской интерпретации. И, судя по тому, что я смогла о ней разузнать, обладала изрядной степенью уверенности в себе. Именно на этом качестве я и намеревалась сыграть, если быстрой победы не выйдет. Смущало меня лишь одно: я так и не вычислила, есть ли у нее прочные связи с кем-либо из вампиров. Никаких подтверждений принадлежности к стае, прямых или косвенных, мне обнаружить не удалось. И, поскольку привычкой сбиваться в группы обладали сравнительно молодые зубастые, были все основания полагать, что девяностопятилетняя Диана – одиночка. Но если я ошиблась, то впереди маячили крупные неприятности. Тем не менее, заказ был мной принят, и толку размышлять о возможных проблемах сейчас было немного. Требовалось быстро и качественно выполнить свою работу, не засветившись и не оставив следов. Я выкинула из головы все мысли. До начала оставалось две минуты сорок секунд. Короткая перебежка к забору – на исходную позицию. И тихий голос в ухе:
– Готова?
Я подобралась. Тень координировал мои перемещения, попутно прикрывая. Я ждала финальной команды.
– Двор чист. Можешь…
В моем теле напряглась каждая мышца. Я вдохнула, готовясь к броску.
– Стой. Один вышел.
Я обратилась в статую, стараясь не шевелиться, не дышать и не думать. Я умела быть хорошим исполнителем, если того требовало дело, но многолетняя практика приучила меня работать в одиночку. И принимать решения самостоятельно, по обстоятельствам. Сейчас же, когда в моем распоряжении имелся надежный напарник с хорошим обзором, не воспользоваться его помощью было бы глупо. И, тем не менее, в роли ведомой я чувствовала себя скованно. Полностью отдаться на волю ведущего в моем положении возможно при глубоком и безоговорочном доверии к партнеру. Тени я доверяла именно так. По крайней мере, сейчас.
– Курит. Могу снять в сердце. Голову не вижу. Дорежешь? – голос Тени звучал совсем иначе, нежели обычно в баре. Сухой, деловой тон. Ни капли эмоций. Короткие, рваные, емкие предложения.
– Угу, – едва шепнула я в микрофон. И тут же почувствовала, как изменилась атмосфера вокруг дома. Вампир явно напрягся. Услышал?
В следующую секунду глухой шлепок врубившейся в тело пули наложился на ровную команду:
– Пошла!
Я подпрыгнула, хватаясь руками в перчатках за край забора. Пуля заставила вампира на несколько секунд замяться: видимо, в сердце Тени попасть не удалось. И, тем не менее, выданной форы мне хватило. Я дернула из-за спины единичку, размахнулась и срубила голову. Не мешкая ни мгновения, добежала до входной двери. Взрывчатка спасла меня и на этот раз. Я привычно прилепила заранее приготовленные «колбаски» по периметру, отступила и нажала на кнопку детонатора. Секунды работали против меня. Глухо рвануло, дверь выпала внутрь. Я достала вторую единичку и вбежала в дом сквозь клубы пыли. Свет не горел. Темнота, мешаясь со взвесью, витавшей в воздухе, существенно затрудняла обзор. Поэтому удар я скорее предугадала, чем увидела. Отшатнувшись в сторону, я наугад рубанула мечом по нападавшему, и тут же пригнулась, почуяв перемещение вампира. Метнулась вперед, нанося колющий удар, врубаясь лезвием в мягкое тело. Меч застрял прочно. Я бросила его и атаковала шею противника лезвием с левой руки. И тут же нырнула под оседающее тело. На спину обрушился удар страшной мощи, но мой первый противник принял на себя основную часть. Остальное выпало на долю пластин, вшитых в доспех, и позвоночник был спасен. Я кувырнулась вперед, мгновенно поднимаясь на ноги. Шею сдавило – вампир схватил меня рукой за горло. Я бы задохнулась, но пластины, медленно сминающиеся под давлением твари, не дали задушить меня в одну секунду. Я сделала ложный замах левой, вынуждая вампира остановить меня свободной рукой, и тут же правой вытянула длинный нож из поясных ножен. Места размахнуться не было, поэтому я ударила коротко, в ямку между ключицами, преодолевая сопротивление ткани и продавливая лезвие как можно глубже. Вампир сипло втянул воздух, запрокидывая голову назад по инерции, его хватка чуть ослабла. Смятые пластины ворота уже давили мне на шею, дышать становилось трудно. Я собрала силы и ударила зубастого в пах. Он отступил, но уже начал приходить в себя. В доме царила полная тишина. Почему Шульц не выходит? Тень не стрелял. Значит, и на улицу она не вырвалась. Черт, что происходит? Я дернулась, освобождаясь, и оттолкнула вампира ногой. Он согнулся, пытаясь справиться с болью и вытащить нож. Я прекрасно понимала, что посеребренное лезвие доставляет ему куда больше неприятностей, чем мой пинок. Я сделала быстрый шаг вперед и вновь схватилась за рукоять ножа правой рукой. Пальцы вампира тут же сомкнулись на моем запястье. Давление было невыносимым. Я чувствовала, что кость вот-вот хрустнет, но защита давала мне некоторое время. Сжав левую руку в кулак, я, что было сил, ударила зубастую тварь сверху по шее, насаживая на лезвие глубже. Он, словно не почувствовав, сжимал хватку. Боль туманила сознание, путая мысли и сбивая концентрацию. Закусив губу, я схватила вампира за волосы, вывернула шею, насколько смогла, и дернула нож вверх. Единственный шанс его окончательно убить – перебить ему позвоночник. Но размахнуться мечом я в такой позе не смогу, а чтобы перерезать ножом, требуется слишком много усилий. Для человеческого тела чрезмерных. Да и передавить руку вампира – задачка для супергероя. В ход пошел второй поясной нож. Сумев немного отстраниться, я всадила его в грудь зубастому, успешно миновав ребра и достигнув сердца. Пожалуй, по способности точно попасть в эту мышцу я могла бы поспорить с Максом. Прием дал ожидаемый результат: вампир разжал пальцы. Мгновение – и я свободна. Шаг назад, вернуть выроненный меч, шаг вперед и последний удар. В моем деле контрольного не требуется.
Я позволила себе три вздоха и прохрипела в микрофон:
– Охрану сняла. Иду за объектом.
– У меня тихо. Удачи, – отозвался Тень.
Я бегло осмотрелась. Прихожая, обставленная, по человеческим меркам, очень средне, сейчас превратилась в руины. Убедившись, что в ней никого нет, я быстрым шагом двинулась внутрь дома, попутно осматривая комнаты. Кухня. Чисто. Бросилась в глаза посуда с внушительным слоем пыли. Гостиная. Тусклый свет напольной лампы. На кушетке рядом – плед и открытая книга. Никого. Гостевые спальни. По крайней мере, в них кто-то ночевал. Но сейчас комнаты пустовали. Кабинет. Никого. Неужели Шульц нет дома? Я распахнула дверь в спальню и замерла на пороге.
Окно было раскрыто. Сквозь прочную стальную решетку падал густой лунный луч. Занавеси трепетали на ветру. Справа от двери стояла кровать. Постель была расстелена, но не смята. На бледном матовом материале, в темноте казавшемся не то синим, не то зеленоватым, расположилась вампирша. Она была полностью обнажена. Зубастая лежала на боку, лицом к двери, подперев кулаком щечку. Она, несомненно, была красива. Тонкая кость, правильное, словно точеное лицо. Идеальное тело. Длинные, стройные ноги игриво скрещены. Мои мысли тут же начали путаться, вновь и вновь возвращаясь к лежащей передо мной твари. Вампирша же рассматривала меня так, будто я в чем-то перед ней провинилась. Ее хорошенькая мордашка сморщилась в гримасе недовольства.
– Женщина, – констатировала она. – Обидно, твой пол я не угадала.
Я сделала несколько шагов вперед и вновь замерла. Ноги плохо слушались. Вокруг все было вязким, словно мед.
Вампирша лениво продолжила:
– Судя по тому, что я не слышу пафосных речей о спасении мира, ты не охотник. Так зачем же ты пожаловала, детка?
Я боролась с тягучей, вязкой паутиной, которая, казалось, оплетает меня с ног до головы. Я не могла сделать ни шагу, не могла выдавить ни слова. И взгляд оторвать от зубастой твари передо мной я тоже не могла. Белая кожа, пожалуй, слишком бледная в свете луны, буквально притягивала к себе. Манила. Медленно текли минуты, и каждое мгновение уничтожало мои шансы выбраться живой. Зубастая же не торопилась, пеленая мой разум в свои невидимые сети.
– А ты хороша, – хрипло прошептала вампирша, приподнимаясь на локте. – Жалко, конечно, моих мальчиков, но поделом, раз не смогли с человеческой девкой справиться. А ты такая красивая.
Медовое марево вокруг меня полыхнуло вспышкой, задурманивая сознание. Жадный взгляд зубастой скользнул по моему телу, словно оглаживая. Я сглотнула. Организм реагировал совсем не так, как мне хотелось бы. Пальцы задрожали. Я только усилием воли удерживала оружие в руках, пытаясь собрать мысли в кучку и выпутаться из сладостной пелены дурмана. Подчинить хотя бы пальцы, упрямо стремившиеся разжаться.
– И такая смелая. Не побоялась прийти ко мне. Одна. Хотя ты, наверное, не знала, что я тоже хороша… в этом!
Ее мысль ударила меня так сильно, что чуть не свалила с ног. Я уронила оружие и судорожно вздохнула. Боже, как же она чудесна! Прекрасна. Словно богиня. Белокожий ангел, сошедший с небес на грешную землю ради одной меня. Мое дыхание стало гораздо чаще положенного. В теле бродило и будоражило кровь желание. Мысли о сопротивлении истаивали без следа.
– Иди ко мне, девочка. Твое счастье, я не слишком переборчива. Охотник, не охотник… нам будет хорошо.
Не веря своему счастью, я двинулась вперед. Крошечный шаг. Потом еще один. И еще. В голове болью пульсировал панический огонек, но его заволакивало густой дымкой окружавшего меня дурмана. Я достигла кровати и остановилась в нерешительности. Все мысли, мешавшие наслаждаться красотой вампирши, схлынули. Мир опустел. В нем остались только я и она. Зубастая протянула руку, схватила меня за запястье и потянула на себя. Повинуясь, я упала рядом с ней на кровать. Вампирша улыбнулась, коснулась ногтем моей щеки и легко провела по ней. Затем ее шустрые пальчики пробежались по застежкам моей куртки, стремясь освободить меня из плена доспеха. Я, едва дыша, протянула руку и, робея, коснулась своим пальцем ее лица. Господи, как же можно пытаться убить ее? Она прекрасна…
Вампирша склонила ко мне лицо. Ее губы приоткрылись, маня к себе. Под розовой кожей влажно блеснули длинные белоснежные клыки.
А в следующий миг с улицы донесся звук выстрела.
Глава 27. О выстрелах и Ангелах.
Тень занял весьма выгодную позицию, расположившись на крыше соседнего дома. Отсюда просматривался переулок полностью и кусок улицы. Он отслеживал все перемещения Леди снаружи, но, едва женщина проникла в дом, Тень лишился удовольствия ее видеть. Тем не менее, внимание наемника не ослабевало ни на секунду. Его основная задача состояла в наблюдении за переулком. Леди вышла на связь через четыре с половиной минуты. Чуть раньше намеченного срока. Впрочем, да, третьего же они завалили на улице. Тень засек время и вновь перевел взгляд на переулок. Тишина. Значит, Леди застала объект в доме. Что ж, хорошо.
Время шло. Две минуты. Три. Пять. Да сколько же можно драться с вампиршей? Успех Леди в ее скорости, Тень понимал это, как никто. Почему так долго? Наемник снова прикинул. Дом небольшой. Осмотреть – минута. Ну, пусть, полторы. Даже две – с запасом. Три минуты боя? Много. Слишком много. Вампирша сильнее, если поединок затянется, она просто вымотает противницу. Наверняка уже все кончено, и Леди должна появиться с минуты на минуту. Тень взглянул через прицел. Окно в спальню было открыто, но находилось под углом к его позиции. Решетки и судорожно метавшиеся под ветром шторы мешали заглянуть в комнату.
Семь минут. Что-то не так. Слишком долго. Необходимо что-то предпринять. Хотя бы заговорить. А если Леди где-то затаилась, и тихий звук выдаст ее врагу? Черт, что же делать?
Беду Тень почуял спиной. Резко развернувшись и на ходу выхватывая пистолет, наемник выстрелил скорее по наитию, чем успев зафиксировать цель. Высокий мужчина, кинувшийся на него, пошатнулся и сделал шаг назад. Пуля попала ему в грудь. Тень оказался на ногах мгновенно. Подскочив к нападавшему, наемник вздернул его голову вверх, приставил пистолет к подбородку и выстрелил еще раз. Леди всегда напоминала, что для абсолютной уверенности в смерти вампира необходимо отделить его голову от тела. С другой стороны, чтобы регенерировать кости, кожу, сосуды и прочее из мелких ошметков, зубастому наверняка понадобится какое-то время. Тень огляделся, убедился, что больше никого поблизости нет, и вернулся к своему посту. Соблюдать тишину смысла не оставалось.
– Леди, где ты там шляешься? Надо уходить, смена пришла.
***
Выстрел словно вырвал меня из состояния гипноза. Я сбилась с дыхания, осознавая происходящее, и ударила наклоняющуюся вампиршу лбом в переносицу. Крепко вцепившись руками ей в горло, толкнула назад. Мы покатились, не размыкая странных объятий. Бороться на кровати оказалось неудобно, матрас был слишком мягким, и я приложила все усилия, чтобы переместиться на пол. Мы дрались за место под солнцем до самого края, но небеса нынче благоволили мне. Зубастая попалась чертовски сильная, и мое счастье, что при падении с кровати сверху оказалась именно я. Мгновенно оседлав ее, я несколько раз ударила тварь в лицо, стараясь выбить зубы. Но удалось лишь разбить ей губы. Шульц зарычала и скинула меня. Отлетев на пару шагов, я упала на спину, приложившись головой. Перед глазами заплясали цветные мушки. Диана поднялась, угрюмо сплевывая кровь.
– Леди, где ты там шляешься? Надо уходить, смена пришла, – раздался в наушнике голос Тени.
– Зря ты так, – произнесла вампирша, и в это время я бросила нож. Он вонзился зубастой в горло, порезав связки. Насколько я знала, для наведения морока требовался зрительный и вербальный контакт. Вместо продолжения Шульц всхлипнула и схватилась за рукоять. Я потянулась назад, за мечом, подхватила его и кинулась к вампирше. Размахнувшись, я в последний момент заметила, что она пригнулась, уходя с траектории удара. Зарычав, я вложила в меч всю силу своего тела, и мне удалось импульсом сбить направление собственного движения. Лезвие настигло шею Дианы, когда она находилась уже в крайней точке, и не имела возможности избежать столкновения. Тело тяжело рухнуло к моим ногам. Голова закатилась под кровать.
– Сучка, – сплюнула я и включила гарнитуру, – Тень, я закончила. Уходим.
До машины я добралась без приключений, попутно проверив место побоища на предмет следов. Тень сухо сообщил мне, что застрелил еще одного вампира. То есть, сумма равнялась пяти. Неплохо. Очень неплохо. Тяжелое дело вышло. В теле ныла каждая клеточка, мышцы жалобно требовали покоя. Я чувствовала опустошение, смертельную усталость и безумный голод. Состояние походило на похмелье: в голове шумело, мысли ворочались с трудом. Тем не менее, домой не хотелось. И почему-то воспоминание об Ирвине порождало волну тошноты и раздражения. Мысль о том, что мне придется что-то ему говорить, даже банальное приветствие, вызывала бурный протест. Я не могла объяснить природу этих чувств. Да и, откровенно говоря, не имела ни малейшего желания сейчас копаться в себе. Несмотря на усталость, хотелось развеяться и выплеснуть напряжение, скопившееся в теле после общения с Дианой. Однако и мысль о поездке в «Тыкву» радости не вызывала. Я была слишком разбита, чтобы принимать поздравления и обсуждать подробности. Отъехав на приличное расстояние, я остановилась в темном переулке: убрать оружие и переодеться. Вся одежда, кроме, разве что, доспеха, промокла и провоняла потом, хотелось сменить даже белье. Но меня одолевало странное злобное равнодушие, и я ограничилась тем, что облачилась в цивильное, тщательно запаковав и убрав боевое. Еще раз оценив различные варианты времяпрепровождения на ближайшие часы, я завела мотор и рванула, куда глаза глядят.
Пока я минут сорок петляла по городу, мои эмоции поулеглись, оставив лишь чувство голода. И легкое возбуждение, так и не пожелавшее покинуть мое сознание. Я неоднократно сталкивалась с зубастыми, умевшими морочить голову, но такой тесный и мощный контакт был мной испытан впервые. Диана не коснулась меня и пальцем, кроме скольжения когтя по щеке, а тело саднило, словно меня облапали с головы до ног, не считаясь с желаниями. Омерзение и злость постепенно переплавились в потребность стереть из памяти плотные, вполне реальные ощущения. Заместить их чем-то ярким и приятным. Приняв решение начать с ужина, я свернула к приглянувшемуся мне ресторану. Я знала это место. Но оно вряд ли знало меня: с тех пор, как я обитала здесь, еще совсем юная, в поисках заказов, утекло много воды. Мое имя было на слуху, а вот лицо вряд ли имело широкую известность, поэтому я могла надеяться на спокойный уединенный ужин.
Припарковав машину на охраняемой стоянке, я буквально ввалилась в зал, наугад выбрала столик, инстинктивно подавшись в самый темный угол. Ужин подали минут через пятнадцать-двадцать: жирное, сытное жаркое с мясом, явно разогретое, сейчас вполне отвечало моим вкусам. Поразмыслив, я все же позволила себе бокал вина: дорога домой не так хорошо знакома, как путь до логова от «Тыквы», но мне до одури хотелось расслабиться, сбить охватившее меня напряжение.
Уединенность моего отдыха была внезапно прервана: тусклый свет танцпола, на излете касающийся моего угла, перекрыла тень. Я удивленно подняла глаза. Мне улыбался молодой и определенно красивый мужчина. Я напрягла память, но не обнаружила в ней никаких намеков на личность незваного гостя. Так или иначе, я была знакома с большинством наемников своего круга: похвастаться изрядной численностью наши профессиональные ряды не могли, тем более, на уровне опытных мастеров. Новичков же было много. И узнавать каждого смысла не имело: смертность в моем деле слишком высокая, чтобы загружать голову.
– У тебя свободно? Можно составить тебе компанию? – голос оказался хриплым и очень приятным. Я оценивающе взглянула на незваного гостя. Высокий, худощавый мужчина, с тонким выразительным лицом, обрамленным густыми каштановыми волосами. Одет в черные джинсы и белую футболку. Скромно, без претензий, но качество одежды говорило за себя. Значит, в деле своем вполне успешен. Пока, во всяком случае.
– Да, садись, – гостеприимно кивнула я, изменив первоначальным планам.
Молодой человек устроился рядом и тут же заказал у пробегающей мимо официантки еще вина.
– Так поздно и совсем одна? – поинтересовался визави, изучая мое лицо. Я обратила внимание на то, какой цепкий и внимательный у него взгляд. На ум пришла аналогия с Тенью. Работает с огнестрелом? Весьма возможно. Впрочем, в месте, облюбованным наемниками, мало кого, кроме них, можно встретить. Ну, пожалуй, еще и заказчиков. На заказчика он явно не тянул.
– Я уже большая девочка, – улыбнулась я, отмахнувшись от медленно ворочавшихся в голове мыслей, – и привыкла гулять одна. К тому же, постоять за себя я всегда смогу.
Собеседник понимающе кивнул и уточнил:
– Работаешь?
– Смотря что ты понимаешь под этим словом, – осторожно уточнила я, плавая на грани между весельем и возмущением. Интересно, он угадал во мне коллегу или принял за шлюху?
– Забавная ты. Я уже понял, что работаешь. Для проститутки ты слишком серьезная. Для залетной птицы – сообразительная, – незнакомец улыбнулся и принял от официантки бутылку и бокал, тут же разлив по первой порции вина.
– Как же тебя зовут, красавица?
– А как бы ты хотел меня называть? – вопросом на вопрос ответила я, смакуя вино.
– Ангела, – не задумываясь, ответил он, неторопливым жестом убирая прядь вьющихся волос за ухо.
– Почему Ангела? – я опешила. В голову вновь полезли воспоминания о встрече с вампиршей, пробрав тело ознобом.
– Не знаю. Есть в тебе что-то… ангельски-порочное. Но, если тебе не нравится, можем выбрать другое.
– Нет-нет, – я старательно выгнала из головы образы медово-тягучего дурмана. – Побуду Ангелой. А ты?..
– А меня можешь звать Берт, – мой новый знакомый отсалютовал мне бокалом и тоже снял пробу.
Я уже откровенно улыбалась, зачарованная беседой. Этот парень мне абсолютно точно нравился. Напряжение, до того сердитыми искорками бродящее по телу, собралось в поток и приобрело совершенно определенное направление. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз была с мужчиной. Прошлый партнер пришел на память после нескольких секунд мучительного самокопания. Да уж, Леди. Так и в монастырь уйти недолго.
Я улыбнулась Берту и скользнула ноготками по ножке бокала, привлекая внимание к белой коже и тонким пальцам. Внешность свою я оценивала здраво: красавицей я никогда не была, но определенную долю привлекательности имела, и не стеснялась пользоваться тем, что мне досталось. Сексуальность же напрямую зависит от уверенности в себе, а уж этого добра у меня имелось с лихвой. Подкатывали ко мне часто. Вернее, раньше часто: ничтожно малое количество женщин среди наемников снижало вероятную конкуренцию. Но после того как я наработала себе репутацию, популярностью приходилось пользоваться лишь у незнакомцев. Те, кто был в курсе моего характера и привычек, старались не связываться. Я по-разному реагировала на знаки внимания, в зависимости от настроения, и не видела ничего дурного в краткой связи. Длительные отношения меня не интересовали, более того, домашний очаг стал бы для меня катастрофой и постоянной угрозой. Стоило только появиться мужчине, который проявлял внимания больше, чем хватило бы на одну ночь бешеного секса, как я тут же жестко обрывала все контакты с ним. Со временем я стала предпочитать для случайных связей либо мужчин, никак с нашим миром не связанных, либо совсем молодых наемников. С ними было проще. В случае настойчивых ухаживаний всегда оставался вариант исчезнуть или же дать такой отпор, что несчастный претендент плевался при одном упоминании моего имени. Да и чем опытнее наемники, тем теснее профессиональный круг. Особо не разгуляешься. Берт явно относился к одобряемой мной категории, и я с легкостью позволила себе увлечься флиртом.
– Ты с работы? – поинтересовался собеседник, кладя свою ладонь поверх моей.
– Да, – протянула я, окунаясь в его зеленые глаза, и чувствуя, как меня начинает затягивать в предвкушаемое удовольствие. Теплые, чуть шершавые пальцы погладили мою кожу, очень нежно, скользя между лаской и сочувствием.
– Не хочешь отдохнуть? – в интонациях Берта словно перекатывались морские волны, и я охотно покачивалась на них.
– С удовольствием, – я улыбнулась, порочно и дерзко, скользя краем бокала по губам. – Где?
– Не предлагаю тебе местные удобства, Ангела. Почему-то мне кажется, что ты обидишься. Я живу недалеко. И я на колесах. Сойдет?
– Отлично, Берт, – я потянулась, высвобождая ладонь из ловушки.
Мы спокойно поужинали, насладившись тишиной и частыми взглядами, обещавшими отличную от тихого спокойствия ресторанчика атмосферу. Берт был немногословен, и его сдержанность вызывала во мне ни с чем несравнимое удовольствие. Не полагаясь на слова, он разговаривал глазами, жестами, прикосновениями. Когда мы встречались пальцами на столе, одновременно потянувшись к бутылке или за салфеткой, я буквально кожей ощущала его желание. В ясных зеленых глазах страсть читалась настолько явно, что впору было закрывать цензурой. Что ж, купание в эмоциях завораживало меня значительно больше, чем водопад слов. Каждый из нас знал, чего хочет, понимал, что другой солидарен, и не видел смысла в обмене идиотскими репликами. Несвоевременная мысль о том, что молчаливость Берта так радует меня в противовес излишней эмоциональности Вина, изрядно меня позабавила.
Отужинав, мы отправились к Берту. Заплатить за себя я не позволила, хотя он и порывался. Мы поехали на его машине, про свою я промолчала, а он не задал вопросов. Я решила не брать свой автомобиль, так как в багажнике лежало драгоценное оружие, доспехи и прочий скарб, а бросать где попало такой груз мне не хотелось.
Берт жил в высотном доме, на восьмом этаже, в просторной, но не то, чтобы очень шикарной квартире. Я изначально подумала, что меня привезут в очередное временное жилище, но, войдя, поняла, что ошиблась. С интересом изучив обстановку, я убедилась, что комнаты явно обжиты: каждая деталь интерьера говорила о том, что Берт подбирал ее под себя, с заботой и любовью обставляя свой дом. Да уж, мальчик совсем неопытный. Я бы ни за какие коврижки не повезла женщину на одну ночь к себе в логово. Тем более, если эта женщина – моя коллега.
Обитель молодого убийцы состояла из приличной по размерам кухни-гостиной и просторной спальни. Широкая кровать, застеленная тонким бельем глубокого серого цвета, сразу же заслужила мое одобрение. Тщательнейшему изучению подвергся и стенд с оружием, висящий на стене в качестве украшения. Точно. Огнестрел. Судя по сдержанности и немногословности – снайпер. Стрелки, как правило, чуть более холеричны. Хотя, с Тенью не все так просто.
– Заинтересовалась? – спросил Берт, тихо подходя сзади и обнимая меня за плечи. Горячий шепот обжег мне кожу:
– А у тебя какое оружие?
Я увлекла его за собой и толкнула на кровать, не особо заботясь о комфортном приземлении. Разожженная вампиршей страсть требовала резких, выразительных действий. Берт явно удивился моему напору, но молчаливо одобрил. Я же не желала терять времени даром и притворяться паинькой, если оба знали, зачем пришли.
– Есть какие-то предположения? – сладко протянула я, опускаясь на его бедра. – Может, хочешь сыграть в опасные игры?
Мои пальцы скользнули по его щеке, совсем как Диана скользила по моей, и меня вновь прошиб озноб, молнией пробежавшись по позвоночнику. Напряжение сконцентрировалось и требовало разрядки, но мне хотелось продлить прелюдию, насладившись испытываемыми ощущениями.
– Я не настолько тебе доверяю, Ангела, – хрипло протянул Берт, ловя мою руку и притягивая к себе.
Я подалась назад, не давая лишить меня подвижности. Какое-то время мы молча боролись, стремясь отобрать превосходство. В конце концов, наемник уступил и вновь откинулся на спину, позволяя мне вести.
– Если ты решил, что я пришла по твою душу, то сопротивляться поздновато, не находишь? – я вскинула брови, неторопливо нырнув ладонями под его футболку. – Да и везти меня в свой настоящий дом тоже так себе идея. Если, конечно, ты не планируешь меня убить.
Я сидела достаточно удобно, чтобы чувствовать, как он возбужден. Да и мне оставалось совсем немного до того состояния, когда остановиться уже невозможно. Я и не хотела останавливаться. Мной владело странное настроение: веселое и злое одновременно. Возбуждение мешалось с раздражением, и эти чувства подпитывали друг друга. Беседа скатывалась совсем не в ту плоскость, которую я хотела бы сейчас видеть, но заставить себя заткнуться я не могла. Я облизнула губы, наклонилась и поцеловала Берта, медленно и осторожно. Он сразу ответил на поцелуй, скользя руками по моей спине. Потом подхватил водолазку и потянул ее вверх. Я быстро выскользнула из плена одежды, не позволив ему запутать меня в рукавах, и вернулась к поцелую, чувствуя, как воздух холодит разгоряченную кожу спины. Сильные и осторожные пальцы бережно расстегнули крючки лифчика.
– А если планирую? – осведомился Берт, освобождая меня от очередного предмета одежды.
Я выпрямилась и с ироничным удивлением взглянула на своего будущего любовника.
– Тогда советую срочно эти планы пересмотреть. У нас есть куда более интересные варианты. Да и мук совести я обычно не испытываю.
Берт хмыкнул, глядя на меня снизу вверх и исследуя теплыми ладонями мою грудь. Его затуманенный страстью взгляд стал задумчивым.
– Ты забавная, – повторил он. – Хрупкая и самоуверенная. И я не ощущаю преимущества, хотя, кажется, могу усилием переломить кость твоего тонкого запястья.
– Сегодня это уже пытались сделать, – фыркнула я, вновь чувствуя холодок от пришедших на ум образов. – Как видишь, не вышло.
– Вижу. Заметил синяк под рукавом водолазки. Я не видел тебя раньше. Ты давно работаешь?
Его ладони добрались до моей талии и скользнули ниже, к застежке джинсов. Я повела бедрами, устраиваясь удобнее, и мужчина зашипел, втянув воздух сквозь зубы.
– Вероятнее всего, и потом не увидишь, – улыбнулась я и потянула Берта, предлагая подняться и избавиться, наконец, от футболки. Руки у моего нового знакомого оказались на редкость крепкими. Практически не прикладывая усилий, он преодолел мое сопротивление и повалил меня на кровать, опустившись сверху. Я, едва сдерживая страсть, обвила руками его шею и нетерпеливо дернулась, намекая на то, что оставшаяся одежда явно лишняя. Но мой любовник, не обратив на молчаливое требование внимания, склонился к груди и сомкнул губы на соске. Настала моя очередь шипеть. Я откинула голову назад, расслабившись, соглашаясь следовать его воле, и закрыла глаза…
…Я открыла глаза, когда утро уже вовсю набирало силу. В общей сложности, дремала я минут сорок. До этого у нас абсолютно не было времени сомкнуть глаз. По всей видимости, я, изголодавшись по мужской ласке, удивила Берта своей активностью. Впрочем, он также не давал мне расслабиться. В результате я получила пару часов изумительного секса и чуть больше получаса отдыха. Напряжение ушло из тела, но нервы по-прежнему оставались на взводе, и провалиться в глубокий сон мне бы не удалось, даже если бы я могла себе это позволить. Берт же спал спокойно и ровно. Одновременно испытав зависть и неодобрение, я тихо соскользнула с кровати и отправилась искать душ.
Берт открыл глаза, когда я, уже одевшись, собирала волосы в нехитрую прическу.
– Ты уходишь? – сонно протянул он, потягиваясь.
– Да. Утренний секс в мои планы не входит, – подмигнула ему я, закалывая косу на затылке.
– Я мог бы просто покормить тебя завтраком, – Берт перевернулся на бок и подпер голову рукой.
– Не стоит. Ночь была великолепна, но нужно знать, где остановиться, чтобы не испортить волшебство, – плащ привычно лег на плечи. Руки пробежались вверх по застежкам. Я нарочито медлила, стараясь продлить общение. Парень мне, действительно, понравился.
– Мы еще встретимся? – с надеждой в глазах поинтересовался Берт.
– Не думаю. Более того, если мы вдруг столкнемся где-нибудь, я бы не хотела, чтобы ты демонстрировал, что мы знакомы. Ну, настолько близко, – я снова подмигнула и застыла, наслаждаясь последними минутами встречи.
– И снова самоуверенность, – Берт поднялся, ничуть не стесняясь собственной наготы, и весело взглянул на меня. – Даже интересно, почему. Ты не хочешь представиться, Ангела? Вряд ли я угадал с именем.
Я помедлила, решая, стоит ли раскрывать карты. Потом пожала плечами и произнесла равнодушно:
– Слово «Леди» тебе что-нибудь скажет?
Берт замер, ошеломленно взглянув на меня.
– Да ладно! Та самая?
– А нас что, две? – лениво поинтересовалась я, разворачиваясь к двери, и бросила на ходу. – Прощай, Берт. Провожать меня не надо.
Глава 28. О звонках и недалеких вампирах.
Я поймала такси и довольно быстро добралась до вчерашнего бара. К этому времени само заведение уже закрылось, но охраняемая стоянка еще работала. Я забрала машину и направилась домой. Несмотря на то, что поспать мне почти не удалось, тело наливалось бодростью и сладкой истомой. Я чувствовала себя довольной, наигравшейся кошкой. Так и хотелось потянуться и свернуться клубочком под одеялом, мурлыкая под нос. Проблемы отступили на второй план, оттесненные расслаблением и новыми впечатлениями. Пожалуй, я только сейчас ощутила, как цепко держало меня в своих лапах напряжение, не разжимавшее хватки с того самого момента, как Вин переступил порог моего дома. Наши с ним взаимоотношения постепенно выравнивались, но меня не оставляла зудящая на подкорке мысль, что я упускаю какую-то важную деталь. Связующее звено, объяснившее бы разом все странности моего ученика. И, на фоне общей расслабленности, этот зуд только усилился, изводя и без того истощенный мозг.
К дому я подъехала около одиннадцати. Загнала машину в гараж и, только взявшись за ручку двери, осознала, насколько я устала. Волшебство рассеялось окончательно, и бодрость, вызванная удовольствием от событий ночи, иссякла. Будущее предлагало мне уютную постель и часов семь сна, и я была совершенно не в настроении отказываться. Скинув верхнюю одежду и обувь в холле, я скользнула в направлении кухни и обнаружила Ирвина, задремавшего в гостиной, в кресле, с телефоном в руках. Я покинула родительский дом довольно рано, и мне никогда не приходилось красться мимо заснувшей в ожидании матери, стремясь скрыть настоящее время возвращения домой. Но тут, видимо, сработали какие-то инстинкты. Я тихонько пробралась на кухню, добыла из холодильника бутылку минералки и направилась обратно, в холл, к лестнице. Ирвин встретил меня в дверях гостиной, сонный и хмурый.
– Где ты была? – угрюмо поинтересовался он, но, поймав мой удивленный взгляд, тут же оправдался:
– Я чуть с ума не сошел от беспокойства. После твоего сообщения прошло несколько часов. Я думал, с тобой что-то случилось.
Я пожала плечами, отстранила его и скользнула в коридор, бросив на ходу:
– Мог бы позвонить.
Вампир направился следом за мной, холодно сообщив:
– Я звонил.
– Правда? – беспечно поинтересовалась я и выудила из кармана телефон. – О. Да, вижу.
На экране красовались отметки о десяти пропущенных вызовах. Вчера, отправив Вину сообщение о том, что заказ закончен, а я собираюсь немного задержаться, я выключила звук и совершенно забыла об этом, проведя остаток ночи с Бертом. Воспоминание отозвалось в теле приятной усталостью, и я улыбнулась сама себе, вспомнив некоторые детали неожиданного приключения. Однако Ирвин ждал моего ответа. Что-то надо было сказать.
– Я же написала, что решила отдохнуть после работы, – терпеливо пояснила я на ходу. – Звук был выключен. Я не слышала.
– Леди, какого черта? – Ирвин положил руку мне на плечо, вынуждая остановиться. Я развернулась к нему. – Я ждал тебя всю ночь. Я беспокоился. Я был уверен, что с тобой что-то случилось. Тебе трудно было позвонить? Или написать? Сказать, что все в порядке, и ты будешь утром?
– Прости, мамочка, – я стряхнула его ладонь со своего плеча. – Видишь, со мной все в порядке. Сейчас я намерена проспать ближайшие полсуток. Чертовски устала.
– Скажи мне, почему ты не выполняешь тобой же установленные правила? Заставляешь волноваться, в то время как сама шляешься, черт знает где и черт знает с кем!
Ирвин обогнал меня и встал у меня на дороге, опираясь руками на перила лестницы. Другого пути на второй этаж не было, и я задумчиво просчитывала, какое действие выйдет более экономичным: послать его или уронить? Последние слова зацепили меня.
– С чего ты взял, что я была с кем-то?
– Чувствую. От тебя пахнет… иначе, – мне показалось, что он хотел что-то добавить, но сдержался. Я зло усмехнулась, все больше раздражаясь от учиненного мне допроса.
– Наверное, я веду себя так потому, что в нашей паре мастер именно я. Извини, мне, конечно, стоило написать тебе еще раз. Но где я и с кем – это уже мое дело. Уйди с дороги, Вин. Я спать хочу.
Вампир внимательно смотрел мне в глаза. Его плотно сжатые губы, резкое дыхание и недобро горящие глаза выдавали затаенную злобу. Я ждала, даже не пытаясь угадать, позволит ли мой ученик своим чувствам выйти на поверхность. Убедившись, что я не испытываю ни тени стыда и раскаяния, Ирвин нехотя пошевелился, уступая мне дорогу.
– Умница, мальчик, – похвалила я. – Будь добр, не дергай меня до вечера. К девяти я еду в бар. Хочешь, можешь поехать со мной.
– Хорошо, – сухо ответил Вин и, резко развернувшись, исчез в гостиной.
Я раздраженно фыркнула. На самом деле мне было совестно, что я заставила его нервничать. Но позволить ученику воспитывать себя я не могла. И была слишком уставшей для долгих и проникновенных бесед. Таким образом, заткнув совесть полным безразличием к ее воплям, я отправилась в комнату, предвкушая отдых.
***
Леди спустилась в начале девятого, посвежевшая и отдохнувшая. От нее веяло ароматом травяного шампуня и духов, но даже сквозь парфюм Ирвин ощущал назойливый, привязчивый запах, который раздражал его куда больше, чем загадочная полуулыбка, блуждающая на губах мастера. Запах гормонов. Запах секса. Запах другого мужчины. Настроение вампира, выровнявшееся за те несколько часов, которые он посвятил выматывающей тренировке, снова неумолимо поползло вниз. Вин почувствовал нарастающее раздражение и, собрав волю в кулак, решительно затолкал его поглубже. Ссориться с Леди вовсе не хотелось.
Наемница улыбнулась и приветливо подмигнула. То ли она забыла о небольшой перепалке утром, то ли сделала вид, что забыла. Во всяком случае, Вина устраивал любой вариант. Он понимал, что, несмотря на оправданность своих претензий, позволил себе слишком много, и надеялся, что мастер не станет доискиваться причин. Ирвин и сам был бы не прочь найти их. Он не понимал, почему завуалированное признание мастером того, что время она проводила не одна, окончательно вывело его из себя. Почему вынужденная необходимость делить с кем-то внимание наемницы заставляло кулаки сжиматься в бессильной ярости.
Леди наскоро перекусила бутербродами и кофе, и они отправились в «Тыкву». Ирвин коротко кивнул старшим наемникам, пожал руку Саньке и сел с ним рядом. Мастер ушла рассчитываться за заказ.
– Все нормально? – поинтересовался Саня, наливая приятелю пиво. – Она в порядке?
– Вроде да, – отозвался вампир и устало потер виски. – Пришла утром. Сказала, что отдыхала. Думаю, что не одна.
– С чего такая уверенность? – Санька иронично приподнял бровь и протянул другу бокал.
– Чувствую. Пахнет от нее по-другому, – Ирвин задумчиво посмотрел на пиво и сделал приличный глоток.
– Ревнуешь? – все в том же ехидном тоне осведомился приятель.
– Нет. Просто бесит, что она, требуя отчетности с меня, даже не удосужилась позвонить, хотя сама в это время развлекалась.
– Ну, в конце концов, мастер именно она, Вин. И мы с тобой не в том положении, чтобы требовать отчет у наших наставников, – Саня пожал плечами, словно показывая, что без толку спорить.
– Леди сказала, что правила справедливы для нас обоих. Думаю, если бы я не отвечал на её звонки несколько часов…
Саня незаметно толкнул Вина в бок и кивком указал за плечо. Леди возвращалась, довольная и улыбчивая.
Мрак поднял руку, привлекая ее внимание, и приглашающе хлопнул по стулу подле себя. Наемница послушно направилась к брату. На столе перед ней тут же возник бокал, заботливо поданный кем-то из ребят. Красавчик, сидящий справа от Леди, подвинул к ней пепельницу и предложил сигарету. Леди с удовольствием закурила.
– Мрак, а Тени не было сегодня? – поинтересовалась она.
– Нет. Я ему звонил, он сказал, что не придет. Дела какие-то.
– Небось, опять с девкой своей, – весело откликнулся Красавчик и все с готовностью засмеялись. Ирвин ощутил недостаток знаний по этой теме. Шутка была явно давняя, но понять ее смысл Вин не мог. Впрочем, это не помешало ему вежливо улыбнуться. Окружение Леди представлялось ему странным. Вампир, как ни пытался, так и не сумел постигнуть природу этой дружбы. Все собравшиеся были наемниками, и каждый знал, что сидящий рядом – убийца. С одной стороны, долгое знакомство порождало некие приятельские связи, но, в то же время, случись какое-то противоречие, дружба не помешала бы выяснить отношения. Взять хотя бы стычку Леди и Свята. Ситуация вроде бы сгладилась, но Ирвин ощущал напряжение обоих. Однако если в дружеском споре за столом их позиции совпадали, взаимное раздражение не препятствовало объединению. Вампир искренне удивлялся людям. Он привык к иерархии, основанной на силе. Равные считались с мнением друг друга лишь потому, что не хотели провоцировать конфликт. Так было в стае. Но в среде людей бал правили чувства. И отношения, созидаемые на их основе, логике не поддавались. Мрак, например, прекрасно понимал, что Леди ничуть не уступает ему по силе и вполне способна постоять за себя. И, тем не менее, защищал ее, будто она в том нуждалась. А наемница эту защиту принимала, не задумываясь, не стремясь упрочить независимость.
После обращения чувства Вина притупились, забылись, превратились в абстрактные понятия. Дружба. Любовь. Ненависть. То, что Ирвин испытывал до встречи с Леди, находясь среди своих сородичей, походило на бледную тень настоящих, человеческих чувств. И Вин запутывался в том, что сейчас захлестывало его. Он не мог разобраться, что же испытывает к Леди. Когда, в какой момент стремление выучиться, взять самое лучшее, переросло в привязанность к человеку. Сейчас Ирвин понимал, что им движут иные мотивы. Ему больше не хотелось обучаться у лучшего мастера. Он стремился учиться именно у Леди. Оставаться рядом с ней как можно дольше. Вкладывать в тренировки душу, сердце, все возможные силы, чтобы получать в награду ее довольную, исполненную гордости улыбку.
Но, в то же время, он испытывал страх перед наставницей. И логики в своих ощущениях Вин не находил. Да, она была сильной, опытной, умной, наконец, способной правильно применить имеющиеся знания. Но, все же, смертной. Человеком, ограниченным способностями тела. Человеком, объективно имевшим более слабый, чем у вампира, организм. Однако никакие доводы разума не могли пересилить интуицию. Тогда, в атриуме, в Леди открылось что-то другое. Вин мог бы защититься, закрыться, блокировать ее удар, не позволив нанести себе вред. Он мог бы успеть – теоретически. А на практике Ирвин не успел сделать ничего. И дело было не в скорости. Ярость, плещущая через край, окружала его мастера плотным облаком. Она парализовала, мешала мыслить и принимать правильные решения. Жажда крови, легко читавшаяся на ее лице, сминала волю и вызывала единственное инстинктивное желание: бежать. В то мгновение Леди ощущалась хищником. Мощным зверем, до поры притворявшимся домашней зверушкой. И именно тогда Вин испугался по-настоящему. Человека.
А теперь в и без того сложное сплетение эмоций вклинился еще один оттенок: раздражение от того, что Леди пахла чужим запахом. Досада, вызванная ее довольной, сытой улыбкой. И горечь от осознания, что в прошедшую ночь наемница вряд ли всерьез вспоминала о своем ученике. Почему-то это ранило больнее всего. Ирвин с ужасом подумал, что он привязался к человеку. Ситуацию глупее придумать трудно. Санька прав. Мастера можно обожать, боготворить, преклоняться. Вот только любить Леди нельзя ни в коем случае.
– Вин, кончай философствовать, – одернул его Саня, сопровождая слова дружеским тычком в плечо. – У тебя такой вид, как будто ты изобретаешь новую вселенную.
– Очень может быть, – пробормотал вампир и заставил себя вынырнуть из размышлений.
– Тут обсуждают заказ Леди, тебе разве не интересно? – с укоризной поинтересовался приятель.
Вин вслушался в разговор. Мастер рассказывала о контакте с вампиршей, который произошел у нее во время работы. Ирвину было не интересно. Леди попалась зубастая, которая поднаторела в вопросах заморочивания. У вампиров женского пола этот талант не был редкостью, хотя, разумеется, столь ошеломляющих успехов добивались далеко не все. Если бы наемница спросила у него, Вин мог бы ей многое пояснить. Но мастер даже не подумала обратиться за информацией к щенку, а лезть с инициативой вампиру совершенно не хотелось.
– Леди, – хитро окликнул Мрак, когда общий разговор затих. – Как ты отдохнула-то вчера?
Ирвин резко повернулся в сторону Саниного мастера, окинув того жалобным взглядом. Потом тихо пробормотал Саньке, что ему нужно отлучиться и едва ли не бегом удалился в направлении туалетных комнат. Леди нагнала его, когда вампир уже покинул зал и шел по коридору. Схватив ученика за рукав рубашки, наемница заставила его развернуться и прижала к стене. Ее левый кулак врезался в кирпичи рядом с головой Вина, пресекая возможность пойти дальше. Пальцы правой руки сжались на вороте. Вампир старался смотреть в глаза Леди и оставаться хотя бы внешне спокойным, но отчетливо понимал, что его страх мастер чует кожей. Дыхание перехватило. Ее злость ощущалась физически – удушающей петлей рубашки на шее.
– Ты звонил Мраку, – утвердительно прошипела Леди, едва сдерживая гнев.
– Да, – признался Вин, с трудом сглотнув. Слюна липко прокатилась по сухому горлу, потянув за собой волну тошноты.
– Какого черта? – губы кривились так, будто наставницу вот-вот удар хватит. Пальцы все сильнее стягивали ворот рубашки, но наемница не замечала своего жеста.
– Я волновался. Ты написала, что задержишься и пропала. Я думал, что Мрак может что-то знать.
– И что тебе сказал Мрак? – ядовито уточнила Леди.
Ирвин отвел глаза.
– Говори, – безжалостно потребовала мастер.
– Что ты, скорее всего, проводишь время с кем-нибудь, – нехотя выдавил из себя вампир. – Посоветовал не искать тебя до утра и не беспокоиться.
– Спасибо, – бросила Леди, – теперь весь бар в курсе моей личной жизни. Только этого я и ждала от своего ученика. Почему ты Саньке не позвонил? Тени? Какого черта именно Мраку?!
– Ты тоже, знаешь ли, могла бы предупредить, – рискнул осторожно заметить Ирвин, инстинктивно подаваясь назад, в стену, чтобы увеличить дистанцию.
– Я предупредила.
Ледяной, не содержащий и капли сожаления, тон разозлил Ирвина.
– То есть, если ты предупредила, что задержишься, и не явилась утром, мне следует продолжать спокойно жить дальше? Где границы у этого «задержусь»? Я тоже могу написать, что задержусь, и исчезнуть на несколько часов? Суток? Не брать трубку? Не отвечать на твои сообщения? Или правила, все же, не для всех?
Леди перевела дыхание. Разжала пальцы, освобождая его рубашку, и убрала руку от стены, отступая. Ирвин остро ощутил, что необходимо замолчать: его аргументы явно достигли цели, погасив ярость наставницы и заставив посмотреть на ситуацию с его точки зрения. Но остановиться он не смог. То, что жгло сердце, просило выхода.
– Только мне вряд ли придет в голову всю ночь трахаться черт знает с кем, наплевав на правила и обещания.
Наемница выдохнула воздух резко, отрывисто, и стремительно ударила. Голова дернулась назад, затылок впечатался в кирпичную стену, на миг вызвав яркую вспышку перед глазами.
– Медленно же до тебя доходит, – зло прошипела Леди, буравя его яростным взглядом. – Интересно, все вампиры такие тупые, или мне особенно повезло?
Ирвин, чувствуя, как закипает в нем негодование, собрался возразить, но Леди уже шла обратно в зал, не обернувшись ни разу. Вампир чертыхнулся про себя, и направился в туалет, ощущая настоятельную потребность умыться холодной водой. Из головы мгновенно улетучились все теплые мысли о Леди. Какая, к черту, привязанность? Она была и остается редкой стервой.
Глава 29. О ссорах и провокациях.
В зале Вин появился спустя пару минут после меня. Попала я хорошо – синяк на скуле начал проступать. И поделом. Я намеренно била так, чтобы оставить следы: Ирвина это злило, а я нагло пользовалась его раздражением. Но мое мрачное настроение не смогло разогнать даже удовлетворение от его физиономии. Звонок Мраку – хуже не придумаешь. Уж кто-кто, а наш штатный шут не упустил бы возможность поддеть меня перед компанией. Ребята, конечно же, не преминули заметить, что уже замаялись ждать, когда я снова пойду по мужикам. Я тихо злилась, осознавая, что в этот раз все-таки рявкну на них.
Выражение лица вернувшегося за стол вампира мне не понравилось сразу. То, что он не чувствовал за собой вины, я уже поняла. В словах Ирвина была доля истины, и поначалу я готова была спокойно обсудить сложившуюся ситуацию, но последняя его фраза ввергла меня в бешенство. Причиной его раздражения было вовсе не волнение за меня. И дались ему мои мужики. Явная злость, читавшаяся в сощуренных глазах, меня позабавила. Ученик угрюмо опустился на свой стул и придвинул к себе бутылку виски и чистый стакан. Я ухмыльнулась, не менее зло, но не сказала ни слова. Дома поговорим. Выяснять отношения прилюдно у меня не было никакого желания.
– Леди, ну хоть поделись, как он? – не унимался Красавчик.
– Круче Фреи? – очень серьезно осведомился Бинго, картинно подпирая веснушчатое лицо кулаками.
– О… – протянула я, обдумывая, что скажу дома Вину. – Как можно сравнивать кого-то с Фреей?
– Ну да, – весело согласился Красавчик, – она вне конкурса, естественно. Но мальчик тебе понравился?
– А то, – отозвалась я, не прекращая ядовито улыбаться, – еще бы. Ты же знаешь, как я люблю щенков.
Ребята заржали над привычной шуткой. Ирвин со стуком поставил бокал на стол, рывком поднялся, и, даже мельком не посмотрев в мою сторону, вышел на танцпол. Красавчик, проводив его удивленным взглядом, насмешливо присвистнул. Я помотала головой, выражая молчаливую просьбу не цеплять Вина сейчас. В том состоянии, в котором находился мой ученик, от глупости его отделяло полшага. А, поскольку находились мы в публичном месте, окруженные моими и его будущими коллегами, то, что наедине я бы сочла глупостью, могло обернуться катастрофой. Ирвин, демонстративно игнорируя Красавчика, поймал за руку первую попавшуюся девушку и притянул к себе. Та улыбнулась, прильнула к нему поближе, нахально прижимаясь всем телом. Я, приглядевшись внимательней, узнала Наю. Девка провела пальцем по скуле моего щенка и что-то спросила. Ирвин запрокинул голову и засмеялся, потом наклонился к Нае, тихо ей ответив. Теперь смеялась и девушка. Вряд ли они хохотали надо мной. Не думаю, что Вин решился бы высмеивать мастера. Но, даже если это и так, мне было наплевать. Я вяло огрызнулась на очередную шутку, и мальчики начали терять интерес к этой теме.
Разговор угасал, утратив благодатную почву. Ребята перебрасывались шутками, обсуждали планы на ближайшее время. Свят договаривался с Бинго о совместном заказе. Красавчик рассказывал Саньке очередную уморительную историю из личной жизни. Джокер расспрашивал меня, где я покупаю ножи. Я слушала вполуха и рассеянно отвечала, описывая преимущества того или иного изготовителя. Мрак курил, наблюдая за Ирвином. Я тоже поглядывала урывками. Я ни разу до этого не видела, чтобы мой ученик танцевал. Заигрывание с девушкой тоже было новым. Мотивы вампира были мне не понятны. Вин пытается снять стресс от нашего конфликта, или просто ему надоело бегать от внимания противоположного пола? Впрочем, теперь я не знала, где он бывает, уходя по вечерам, с кем он встречается и как себя ведет. Быть может, раньше Ирвин попросту стеснялся снимать девушек при мне?
– Кажется, кто-то влюбился, – жарко шепнул мне в ухо Мрак, склонившись совсем близко.
От неожиданности я отшатнулась, грубо вырванная его замечанием из своих размышлений.
– С чего такая уверенность? – фыркнула я, до предела раздраженная обмусоливанием темы моих отношений. – Последняя моя влюбленность едва не окончилась тюремным сроком, как ты помнишь. С тех пор как-то не тянет.
– Да я не про тебя, – снисходительно протянул брат, кивая на Ирвина. – Мальчик твой, кажется, увлекся.
– Он Наю второй раз в жизни видит. А тебе везде любовь мерещится.
Мрак озадаченно перевел на меня взгляд, а потом дружелюбно поинтересовался:
– Ты намеренно делаешь вид, что не понимаешь, или и правда нюх растеряла? Он тебя ревнует, дурочка. Ты ему не даешь, а с другими развлекаешься, вот и бесится. Психанул и пошел девок клеить. Чтобы ты оценила, какой он популярный и крутой. Я тоже так себя вел. Лет двадцать назад.
Я помолчала немного, наблюдая за Ирвином. Он производил впечатление человека, наконец-то дорвавшегося до веселья.
– Мрак, ему не пятнадцать. И он вампир. Я про влюбленных зубастых не слишком много слышала. И, в основном, от бабушки.
– Ну-ну, – не стал спорить брат. – Время покажет, кто из нас прав. Не перегрей его только. Отвергнутый парень способен много наворотить. А что ты по поводу Тевса думаешь?
– Пока ничего, – я вздохнула. – Знаешь, у меня такое ощущение, будто я что-то упускаю. Как будто какой-то кусочек мозаики не подходит только потому, что я его не той стороной прикладываю.
– Ну, так обдумай все еще раз.
– Я уже устала думать, Мрак. Я несколько дней не могу это все из головы выкинуть. Верчу ситуацию и так, и эдак. Я понимаю, что Ирвин в этом как-то замешан, но не могу доказать. При этом нутром чую, что злого умысла у него нет. Тогда каким боком он со всем этим связан, непонятно, – я вытащила из пачки сигарету и закурила, чтобы скрыть свою досаду.
– Ну, так спроси у него напрямую. Заставь говорить.
– Дорогой мой, – я покачала головой, – ты представляешь, что мне надо с ним сделать, чтобы заставить говорить? А если это только дурацкое совпадение? И потом, чтобы нормально вести допрос, надо хоть от чего-то отталкиваться. А от чего оттолкнуться мне? «Вин, мне кажется, с тобой что-то не чисто. А не подослан ли ты врагами? – Нет, мастер, я сам по себе вампир, никто меня никуда не посылал, кроме тебя». И тут я начинаю резать его на кусочки, потому что бить его бесполезно, он куда терпеливее человека. Я себе только щенка испорчу. Нет, я поговорю с ним, когда у меня будут неоспоримые доказательства.
Ирвин тем временем о чем-то договорился с Наей и, бросив быстрый взгляд в мою сторону, повел ее наверх. Меня весьма позабавило его действие. Вот как, он хочет видеть мою реакцию? Я проследила, чтобы на моем лице отражались лишь скука и безразличие. Неужели Мрак прав? Или Вину хочется проверить границы свободы?
Ушел Вин с Наей недалеко. У подножия лестницы на второй этаж им преградил путь молодой мужчина. Я подалась вперед и приложила соединенные указательные пальцы к губам, сосредотачиваясь. Слов здесь не расслышать – их заглушает музыка, но разговор явно велся на повышенных тонах. Ная отступила на шаг назад и, сложив руки на груди, гаденько улыбалась. Видимо, спор вышел из-за нее. Возможно, Вин перебил ее обещание другому клиенту? Я внимательнее рассмотрела оппонента Ирвина. Судя по тому, как он держится, это уже не щенок. Но и на специалиста высокого уровня мужчина также не тянул. Скорее всего, начинающий наемник. Недавно приступивший к самостоятельной работе, может, пару лет назад. Интересно, здесь-то он как очутился? Пришел с кем-нибудь? Я оглянулась. Многие наблюдали за ссорой. Определить, был ли кто-нибудь из них на стороне залетной птицы, не представлялось возможным. Вин держался спокойно, не позволяя себе лишних эмоций. Но и уступать, судя по всему, не собирался.
– Как ты думаешь, они будут драться? – азартно спросил у меня Мрак, также неотрывно наблюдавший за развитием событий. Санька, дернувшийся, было, к Вину полминуты назад, был остановлен резким, не терпящим пререканий жестом мастера. Сейчас молодой человек ерзал, словно сидел на раскаленных углях. Но оспорить приказ наставника не решался: в отличие от моего щенка, до него все доходило с первого раза.
– Нет, – не раздумывая, ответила я. – Не будут.
– Откуда ты знаешь? – с неподдельным интересом взглянул на меня брат.
– Я же его мастер, – я пожала плечами. – Без моего разрешения не будут.
Мрак скептически усмехнулся в ответ.
Противник Ирвина отчаянно жестикулировал, сопровождая свои слова весьма недвусмысленными знаками. По лицу вампира я видела, что тот в ярости и сдерживается из последних сил, хотя, возможно, остальным он казался невозмутимым. Я же научилась читать мельчайшие отголоски эмоций в мимике ученика. Еще пара фраз, и мужчины развернулись, направляясь к выходу.
– Будут, – удовлетворенно кивнул Мрак. Я неприязненно пожала плечами, уязвленная его довольством, и поднялась на ноги.
Спорщиков я настигла в холле. Увидев меня, они остановились. Одновременно со мной к ним подошел высокий наемник с коротко стрижеными волосами соломенного цвета. С ним я была знакома. Отлично, значит, удастся уладить без крови. Я не хотела сейчас ни драться сама, ни допускать к драке Ирвина. Не стоило провоцировать обитателей «Тыквы». Кто бы ни был прав в этом споре, я осознавала, что симпатии вряд ли окажутся на стороне вампира. Вообще, прежде чем вступать в конфликт, ученику следовало согласовать драку с мастером. Правило это соблюдалось довольно жестко, и связано было с весьма непростыми отношениями, царившими внутри нашего профессионального сообщества. Щенок, в силу недостатка опыта, не всегда мог оценить, насколько силен противник. Или насколько он адекватен. Стоит ли с ним связываться. Мастер мог запретить драку или же заменить своего ученика собой. Прежде, чем допускать Ирвина к бою, мне необходимо было выяснить, с кем, собственно, он поссорился, не потянет ли этот поединок за собой куда более серьезные проблемы, чем конфликт из-за девки.
– Привет, Казик, – обратилась я к светловолосому наемнику, соблюдая этикет. Тот кивнул мне в ответ, и только после этого я взглянула на своего щенка:
– Что происходит?
– Мы сами разберемся, – вклинился в разговор его противник, и я ожгла его взглядом:
– Я не с тобой разговариваю. Так в чем дело, Вин?
Ирвин смотрел на меня, и по острому, злому взгляду сквозь сощуренные веки я оценила степень его раздражения. Ученик явно был на грани.
– Мы поссорились, – вынужденный отвечать, произнес он после короткой паузы. – Он меня оскорбил, и я намерен рассчитаться за это.
Казик вздохнул, положил руку на плечо наемнику и напряженно посмотрел на меня:
– Леди, это мой приятель. Его зовут Тад. Я пригласил его сюда. Если ты… ты же понимаешь, что я вступлюсь?
– Не хватало только нам с тобой морды друг другу набить, – отозвалась я, сверля глазами ученика. – И ты не счел нужным предупредить меня, Вин?
– А зачем? – вызывающе вздернул подбородок вампир. – Тебя это не касается.
– Я твой мастер, – мягко напомнила я.
– Но не моя хозяйка.
Я бы не ударила его при всех. Я берегла его репутацию не меньше, чем свою. Я затрачивала уйму усилий, чтобы упрочить положение вампира в среде людей. И не стала бы портить свою же работу. Но он меня вынудил. И я вновь дала ему пощечину. Только на этот раз облегченный удар был выбран мной специально.
Ирвин дернулся, отворачиваясь. Но через секунду он вновь посмотрел мне в лицо. Теперь в его глазах действительно горела ненависть.
– Казик, я не имею претензий к твоему другу. Если он откажется от поединка с моим учеником, то может катиться на все четыре стороны. Если не откажется – я буду с ним драться. Или с тобой, – я не отрывала взгляда от темных глаз Ирвина. Он молчал, но я чувствовала, что до взрыва остались считанные секунды.
– Я не вижу смысла продолжать, – усмехнулся Тад.
– Еще бы, – согласилась я, не взглянув на наемника. Он открыл было рот, но Казик взял его за плечо, и подтолкнул к входу в зал.
Мы с Ирвином стояли напротив друг друга и молчали. Он впивался в меня взглядом, словно хотел убить немедленно. Я ждала его реакции. Я прекрасно понимала, что чаша терпения вампира переполнилась. Неважно, прав он был или виноват, сейчас проблема заключалась не в этом. Разрядка была нужна ему, как воздух, и немедленно. Иначе развитие наших взаимоотношений могло вновь прийти к чему-то вроде сломанной челюсти. Если бы Вин позволил себе хоть что-то по-настоящему серьезное в мою сторону, выбора бы у меня не осталось. Возникни у моих коллег малейшее подозрение, что с контролем подопечного вампира я не справляюсь, наша жизнь существенно осложнилась бы. Его терпели постольку, поскольку этого требовала я. Сейчас мне следовало мягко направить развитие ситуации в нужное русло, чтобы дать ученику возможность безопасно выпустить пар. Дальнейшие мои действия зависели от того, спасует ли он передо мной или продолжит ссору.
Раздались шаги, и в холл вышел Мрак в сопровождении Саньки и Красавчика. Мгновенно сориентировавшись в ситуации, они замерли в нескольких шагах от нас, наблюдая.
– Ты обращаешься со мной, как с ребенком, – медленно проговорил Вин, не заметив зрителей. – Я устал.
– Может, следует повзрослеть? – предложила я, приподняв бровь.
– В чем же я должен повзрослеть? Я сдерживаю данные обещания. В отличие от тебя.
– Приведи хоть один пример, – тихо попросила я. Его обвинение меня задело. Вряд ли нашелся бы хоть один человек, способный утверждать, что Леди не сдержала своего слова.
– Ты не предупредила, что будешь так поздно.
– Я написала, что задерживаюсь. И считаю это достаточным, – возразила я.
– Тебе плевать на то, что чувствую я. На то, что я волновался, – вампир сделал шаг вперед, приближаясь ко мне. Я подняла голову выше, но с места не сдвинулась. – Ты только делаешь вид, что интересуешься мной, а на самом деле…
– Я не обязана утирать сопли малолеткам, – холодно отозвалась я, внимательно наблюдая за его телом. – Если тебе нужна нянька, то ты не туда попал.
Ирвина била дрожь. Я видела, как его глаза потемнели от ярости. Пальцы судорожно сжимались в кулаки, плечи вздымались от учащенного дыхания. Я мысленно готовилась к разным вариантам развития ситуации, гадая, удержится он или нет. Не удержался.
Его удар пришелся точно в мою подставленную ладонь. Меня пронзила боль, так как обнаженную кожу ничего не защищало. Кольца на пальцах больно врезались в кость. Я, усилием воли игнорируя свои ощущения, сжала его кулак и опустила вниз.
– С чего ты взяла, что можешь распоряжаться мной? – зло крикнул Вин приблизившись ко мне вплотную. Я сжимала его руку, ощущая, как окаменели от напряжения мышцы щенка. Выходить с ним сейчас в рукопашную опасно. Я была уверена, что справлюсь. Но гарантировать, что смогу справиться, не причинив вампиру вреда, не решилась бы.
– Из твоей клятвы, мальчик.
– Это еще не основание для того, чтобы постоянно унижать меня!
– Ну, так попробуй мне возразить, щенок, – я криво усмехнулась и отпустила его кулак.
– Хорошо. Я тебе докажу, что со мной следует считаться, – Ирвин отступил и скрестил руки на груди.
– Уже пытался. Но, если забыл, то идем.
Я развернулась и направилась к выходу. Вин, растерявшись, помедлил секунду, а потом нагнал меня.
– Ты будешь драться со мной? Здесь? – удивился он.
– А почему нет? – я злорадно улыбнулась. – Ты же бросил мне вызов. Или уже хочешь отказаться?
– Нет, – быстро ответил вампир, понимая, что мосты сожжены.
Мы забрали сданное при входе в бар оружие. Я закинула за спину дежурную полторашку и повернулась к вампиру, отдавая ему второй меч. Он надел перевязь, не сводя с меня глаз. Сегодня я была одета в свитер и кожаные штаны, поэтому от верхней одежды решила отказаться. В конце концов, плащ будет только мешать. Вин также не стал одеваться.
Сплетни в нашем обществе разлетались быстро, и ситуация уже приобрела общественный резонанс – нас окружили зрители. Что ж, отлично. Именно этого мне и было надо. Показать почтенной публике, что я полностью контролирую своего вампира. Мы вышли во внешний дворик.
Глава 30. О паре и мокром свитере.
На улице шел ливень. Мрачные тучи тяжело нависали над зданием бара. Густую, насыщенную темноту огни подсветки разогнать не могли. Фонари тускло светили где-то среди капель дождя, светлячками зависнув над атриумом. Леди, не обращая внимания на ледяные потоки воды, шагнула прямо под струи. Ирвин, не колеблясь ни секунды, пошел за ней. Зрители слегка замялись, но остались на месте, хотя смотреть шоу из-под козырька было не слишком удобно, стена воды ухудшала видимость. Леди и ученик замерли напротив друг друга.
– Он что, совсем идиот? – горестно поинтересовался Санька, останавливаясь рядом с мастером.
– Тебе виднее, – отозвался Мрак, – ты же с ним закорешился.
Противники словно оценивали друг друга. Леди улыбалась открытой, веселой улыбкой, будто откровенно наслаждаясь ситуацией. Ирвин был собран и сосредоточен. Сжав зубы, он выжидающе смотрел на мастера. Она не двигалась. Свободная поза, полуопущенный меч, расслабленные руки. Вампир размахнулся и ударил.
– Слушай, ущипни меня. Они действительно на боевых мечах дерутся? – удивился Красавчик, ежась под весенним дождем.
– Нет, на пластмассовых, – хмыкнул Свят. – Наконец-то она поставит его на место.
Леди приняла удар на клинок, и тут же увела свое оружие вниз, заставляя противника потерять равновесие. Отступив друг от друга на секунду, мастер и ученик одновременно рванулись в атаку. Мечи зазвенели, встретившись, и тут же разошлись вновь. Фигуры сражавшихся двигались ошеломляюще быстро: похоже, и Леди, и Вин рубились в полную силу. Во всяком случае, в полную скорость. Они обманывали и уклонялись, скользили вперед и отпрыгивали назад. Удары сыпались с неимоверной быстротой. Ни один из противников не уступал. Ни разу еще клинок не коснулся тела. Устав, мастер и щенок разошлись на пару шагов и, тяжело дыша, уставились друг на друга. Ирвин закусил губу. Его рубашка вымокла и липла к телу, но холода вампир, похоже, не чувствовал. Нервно поправив рукой воротник, он шагнул вперед. Леди дернула головой, отбрасывая мокрые волосы назад. Темная прядь с влажным шлепком ударила по спине. По лицу наемницы текли капли дождя, размывая косметику, и сейчас, с потеками туши на бледной коже, она походила на героиню какого-нибудь ужастика. Двинувшись навстречу Ирвину, Леди поскользнулась, и вынуждена была перевести падение в кувырок. Вампир рванулся за ней следом, но мастер уже развернулась и ударила мечом снизу вверх, опережая его атаку.
– Это она так его выучила? – поинтересовался Свят у Мрака.
– А кто еще? Видел я его в начале обучения. Бледная тень теперешнего, – отозвался тот.
– Вот дура, – сплюнул Святоша, – сама себе могилу роет.
Мрак пожал плечами, показывая, что не желает обсуждать решения Леди.
Ситуация в поединке переменилась. Теперь оба противника явно разозлились, и их удары стали гораздо менее осторожными. Вин теснил Леди. Она уступала ему шаг за шагом, едва успевая отражать атаки.
– С ума сойти, – прошептал Санька, – неужели он сильнее своего мастера?
Наемница сделала еще пару шагов назад и вдруг яростно рванулась к ученику. Ее клинок мелькал в воздухе, нанося непредсказуемые удары. Ирвин захлебнулся атакой и неловко повернулся. Меч Леди тут же врезался ему в живот. Вин схватил ртом воздух и согнулся вперед, не в силах остановить инерцию. Санька вздрогнул, ожидая, что вампир сейчас сползет вниз по лезвию, но этого не произошло. Щенок разогнулся, и Саня понял, что Леди успела повернуть клинок плашмя. Лезвие наемницы метнулось вверх, к шее ученика. Ирвин отшатнулся назад, нанося ответный удар.
– Почему он не признает ее победу? – громко поинтересовался кто-то из зрителей. – Не разверни она меч, вампир бы сейчас уже кишки подбирал.
Ответом была тишина. Напряжение нарастало. Наемники, не отрываясь, следили за поединком. Ирвин ударил из-за плеча, обрушиваясь на мастера всем весом. Леди ушла из-под удара, попросту отшатнувшись, и подсекла ученика. Вин развернулся в падении и приземлился на спину, вскидывая меч в защитном жесте. Вовремя. Удар Леди пришелся точно на клинок. Она сделала шаг вперед, продавливая оружие противника, и получила пинок в живот. Чтобы прийти в себя, ей понадобилась несколько секунд. За это время вампир успел подняться.
Дождь лил, не ослабевая. Казалось, небеса специально поливали дерущихся ледяной водой, надеясь остудить. Зрители ежились и дрожали, переплетая руки на груди в стремлении сохранить хоть каплю тепла. Но никто не уходил. От исхода поединка зависело слишком многое. Это следовало видеть лично.
– Мастер, у него есть шанс победить? – поинтересовался Санька.
– Нет, – ответил Мрак, покачав головой, – даже призрачного нет. Вин думает, что Леди дерется с ним в полную силу, а она старается, чтобы он случайно не поранился. Но, поверь мне, не ты один задаешься сейчас этим вопросом.
Тем временем, противники сцепились. Скрещенные мечи разделяли их лица, но мастер и ученик не обращали внимания на металл, дрожащий в их побелевших от усилий руках. Они смотрели друг другу в глаза. Сцепка вышла жесткой, ни один из них не мог передавить другого. Поймав момент, Леди ударила ученика ногой, отталкивая. Вин оступился и упал на колено. Мастер мгновенно переместилась, оказавшись у него за спиной, и рубанула мечом по шее. Плашмя.
По собравшейся толпе пронесся судорожный вздох. Финал был ясен. Ирвин замер на одном колене, с опущенной головой. Леди выдохнула и провела тыльной стороной ладони по глазам, стирая воду и размазывая косметику еще больше. С ее волос, носа, кончиков пальцев капала вода. Свитер тоже был мокрый насквозь. Но наемница словно не замечала этого.
– Чего уставились-то? – дружелюбно спросила она зрителей. – Драки никогда не видели? Все, шоу кончилось. Хватит мокнуть, пошли греться.
Наемники словно очнулись и направились обратно, в тепло бара. Санька дернулся было к Вину, но Мрак хлопнул его по плечу и кивнул головой в сторону помещения. Бросив взгляд на приятеля, Саня подчинился приказу. Дальнейшее касалось только Леди и Ирвина.
***
Леди убрала меч в ножны, и провела руками по волосам, зачесывая их назад и выжимая. Ирвин, ощущая, как досада сковывает горло, словно ошейник, зло прошипел:
– Ненавижу…
Голос прозвучал еле слышно, почти шепотом, но Леди расслышала, несмотря на шуршание дождя. Усмехнувшись одной стороной рта, мастер неторопливо приблизилась. Вин выпрямился, вложив меч в ножны, и застыл, разглядывая землю у себя под ногами. В очередной раз внутренний голос завопил пожарной тревогой, требуя заткнуться, но сил сдерживаться не осталось.
– На самом деле, нет, – ровно произнесла Леди, пожимая плечами. – Ты сейчас злишься на меня, и это нормально. Ирвин, мне не нравится постоянно демонстрировать силу. Мне больше по вкусу общаться так, как мы общались в последнее время. И, если честно, я не понимаю, почему ты опять стал мне хамить.
Вампир поднял на мастера сердитый взгляд, чувствуя, как ярость и обида постепенно стихают. Но, пока он подбирал слова, наемница заговорила вновь.
– Я услышала тебя. Насчет ситуации со звонком Мраку. Я постараюсь точнее сообщать тебе свои планы. Но, давай договоримся, в мою личную жизнь ты не лезешь. И не посвящаешь в нее посторонних. Идет?
Вин вновь отвел глаза, признавая свою вину. И он искренне не мог понять, почему его так раздражает произошедшая ситуация. А еще не мог найти в себе сил извиниться. Хотя и понимал, что позволил себе лишнего. Откровенно говоря, он ждал от Леди гнева. Или обиды. Ее спокойствие выбило его из колеи и остудило лучше любых слов.
– Спина не болит? Будем падать учиться, – проворчала наемница, так и не дождавшись от него ответа на предыдущий вопрос. – Ты так шлепнуся, что…
Вин молчал, пытаясь разобраться в том урагане чувств, что бушевал сейчас в душе. Леди, оценив, насколько он погружен в себя, оборвала себя на половине фразы. Тишина нарушалась тяжелыми ударами капель по лужам, по плечам и головам замерших напротив друг друга человека и вампира.
– Так и будешь стоять? – наконец вполне миролюбиво окликнула его мастер, ежась под струями дождя. – Пойдем внутрь. Ты, может, и железный, а я сейчас простужусь.
В ее тоне не было злости. Напротив. Ему предлагали мир. Просто так. Без ритуальных извинений, без оправданий, без…
– Леди!.. – окликнул Вин, решившись. Та, уже успев сделать пару шагов в направлении бара, остановилась и развернулась, вопросительно взглянув. – Конечно, не ненавижу, я…
Слова не находились. Ирвин взглянул в ее глаза, обрамленные потеками туши, и сбился с дыхания, не в силах отвести взгляд. Хотелось признать себя полным идиотом, извиниться, удостоверится, что Леди на него не сердится, поблагодарить за понимание… Но Ирвин молчал, не в состоянии заставить себя произнести хоть что-то. Наемница вдруг тепло улыбнулась ему и мягко произнесла:
– Пошли уже. Дождь идет.
***
Мы вернулись в зал, к своему столу. Несколько наемников приветственно подняли бокалы, когда я проходила мимо, и я, улыбаясь им, чокнулась кулаком. Ирвина тоже приветствовали. В глазах вампира отражалось удивление, но я понимала, что изумляться нечему. Мы устроили отличное шоу. Для того, чтобы прилюдно бросить вызов мастеру, требовалась изрядная смелость, и его поступок мгновенно оценили. Как и мое умение быстро навести порядок в голове ученика. А я тихо радовалась тому, что Вин не сказал и не сделал ничего лишнего, и мне не пришлось ставить его на место по-настоящему. Сегодня мы заложили еще один камень в его репутацию, и он послужит неплохим фундаментом для будущих взаимоотношений.
– Молодец, – похвалил меня брат, едва я опустилась рядом. Санька похлопал Ирвина по плечу и что-то тихо спросил. Вампир, все еще не отошедший от пережитых эмоций, рассеянно кивнул.
– Леди, – Мрак обеспокоенно окинул меня взглядом и начал расстегивать свою рубашку, – ты мокрая насквозь, тебе переодеться надо. Простудишься.
Я остановила брата, благодарно сжав его руку, и пояснила:
– У меня в машине есть запасной комплект одежды. Я чуть позже переоденусь.
– Тут кондиционеры везде. Хочешь поваляться в постели с температурой? – хмуро проворчал Мрак, осторожно обхватив мою ледяную ладонь своими руками. – Ты и так уже как ледышка. Я заказы твои вместо тебя делать не буду. Свят, плесни ей вискаря, будь другом.
Меня действительно била дрожь, но я не была уверена в ее причинах. Этот короткий бой на улице и предшествовавшая ему ссора потребовали от меня максимальной концентрации и предельного внимания. Да и эмоций вызвали много. Сейчас мне хотелось хоть несколько минут побыть в покое, собраться с мыслями и восстановить равновесие. Идти под дождь за сменной одеждой не было ни малейшего желания.
– Я схожу, – неожиданно предложил Вин. – Дай ключи, пожалуйста.
– На обратном пути попроси бармена сделать мне сладкий чай. Только погорячее, – произнесла я, протягивая требуемое.
– Хорошо, – кивнул тот и поднялся.
– Накинь что-нибудь, – не удержалась я.
Ирвин остановился и улыбнулся:
– Мастер, более мокрым, чем сейчас, я не стану, при всем желании. И потом, ты же помнишь: вампиры не умеют простужаться. Не волнуйся.
Ребята взглядами проводили моего щенка до дверей, не снизойдя до комментариев. Лишь Красавчик лениво поинтересовался:
– Что ты с ним сделала?
– Ты же все видел, – я безмятежно потянулась. Мокрый свитер откровенно раздражал. – Позволила пар выпустить.
– Мне все это очень не нравится, Леди, – покачал головой Святоша, хмуря густые брови. – Я не могу тебе вменяемо объяснить свои ощущения. Но печенкой чую, здесь что-то не так.
– Да втрескался парень в мастера по уши, с кем не бывает, – пожал плечами Бинго. – Вспомни, мы тоже когда-то в Ами все влюбленные ходили. Пройдет.
– Ами быстро выбивала дурь из головы, – угрюмо возразил Святоша, откидываясь на спинку стула. И перевел на меня тяжелый взгляд. – Надеюсь, своим щенкам она передала эту полезную способность…