Read the book: «Каменный остров. Историко-архитектурный очерк. XVIII—XXI вв.», page 3

Канцлерский период в истории Каменного острова 1709-1765

Усадьба графа Г.И. Головкина 1704-1746

Первым владельцем Каменного острова, получившим его в дар по изустному повелению Петра I в 1704 г., был Гавриил Иванович Головкин (1660–1734).

Наиболее достоверные сведения по истории своего рода собрал Федор Головкин, опубликовавший их в начале XX в. сначала на французском, затем на русском языке: «Имя Головкиных появилось на Венском соборе 1598 г. при избрании Годунова на московский престол. На этом соборе среди духовенства присутствовал также Евстафий Головкин – инок Свято-Сергиевой лавры. Его племянник, Родион Дмитриевич, имел двух сыновей: Симеона, родоначальника графской линии, угасшей в 1846 г., и Луку, родоначальника линии нетитулованной и существующей посейчас. Случайные обстоятельства способствовали, однако, возвышению Головкина среди окружающей престол толпы. Некий Роман Раевский отдал свою дочь за Симеона Родионовича Головкина, а ее сестра Прасковья благодаря браку своей дочери с Кириллом Нарышкиным стала бабкой Петра I.

Таким образом, Наталья Кирилловна, мать Петра I, была внучкой сестры бабушки Г.И. Головкина. Он же приходился ей внучатым племянником, троюродным братом матери Петра и троюродным дядей самому Петру»¹.

В течение своей жизни Г.И. Головкин был как на военной, так и на государственной службе, но оказался среди приближенных молодого царя еще во времена правления царевны Софьи: с 1677 г., т. е. с 17 лет, состоял при царевиче, с которым был почти ровесником, в звании стольника, а затем в 1689 г., заменив на этом высоком придворном посту своего отца И.С. Головкина, назначен постельничим. Узнав о готовящемся покушении на Петра, предупредил его, за что едва не поплатился жизнью. Головкин сопровождал царя в заграничных путешествиях 1697–1698, 1712–1713 и 1716–1717 гг. В 1698 г., как и Петр I, с топором в руках работал на корабельной верфи купцов Кальфов в Саардаме. Участвовал в военных походах и сражениях Северной войны, был в Прутском походе. Награжден Андреевским орденом за разгром флотилии шведского вице-адмирала Нумберса в устье Невы 17 мая 1703 г., где проявил отчаянную храбрость: вместе с государем с ружьем в руках бросился на неприятельский корабль, и они захватили его в плен. Существует предание, что за это он получил и Каменный остров. В 1706 г. Головкин возглавил Посольский приказ.

Иноземные монархи также отметили его своими милостями: Август II наградил орденом Белого орла, Иосиф I в 1707 г. возвел Г.И. Головкина в графское достоинство Священной Римской империи.

Впервые учрежденную Петром I должность первого российского канцлера Головкин получил в 1709 г. на Полтавском поле, сразу после сражения. В сентябре этого же года канцлер был возведен в российское графское достоинство, впервые введенное Петром I, и стал первым русским графом. В гербе Головкиных были подчеркнуты воинские доблести рода: щит, разделенный на четыре поля с полуорлами, держали два льва, из облаков была протянута рука с обнаженной шпагой, в центре щита помещен лев, держащий в лапе шпагу².

В 1717 г. граф Г.И. Головкин был назначен президентом Коллегии иностранных дел, в 1719-м – избран в Сенат, с 1726-го стал членом Верховного тайного совета. Императрица Екатерина I «передала ему на сохранение свое духовное завещание, которым назначила преемником престола Петра II, а его одним из опекунов малолетнего императора. По кончине Петра II (1730) Головкин предал огню этот государственный акт, которым, на случай бездетной кончины юного императора, престол обеспечивался за потомками Петра I, и высказался в пользу Анны Иоанновны. Личный враг кн. Долгоруких, Головкин был одним из главных виновников неудачи замыслов верховников… Искусный царедворец, сумевший сохранить свое значение при 4-х царствованиях, Головкин владел целым Каменным островом в Петербурге, многими домами и поместьями, но был чрезвычайно скуп»³.

Кроме острова, граф Г.И. Головкин владел 30 000 душ крепостных крестьян, имел два каменных дома на Васильевском острове (в 9-й линии на берегу Невы и в 1-й линии, напротив Кадетского корпуса, – оба проданы в 1759 г.) и «близ Нового мосту на Мье реке дом Его Сиятельства гр. Г.И. Головкина с каменным и деревянным строением, с регулярным садом и оранжереями» – объявления о продаже печатались в «Санкт-Петербургских ведомостях» в сентябре 1763 г.

Сопоставим характеристики графа Г.И. Головкина, данные современным исследователем Д.О. Серовым и современником канцлера герцогом Лирийским.

Д.О. Серов пишет: «Не отличающийся особой образованностью, дипломатическими талантами, Головкин проявил себя как выдающийся государственный деятель, умелый администратор. Обладавший спокойным, выдержанным характером, умеренный в пристрастиях, глубоко преданный интересам своей семьи, Головкин был опытнейшим придворным интриганом, человеком уникального для XVII–XVIII вв. политического долголетия»⁴.

Герцог Лирийский в своих «Записках о пребывании при российском дворе в звании посла короля испанского» в 1727–1730 гг. в специальном разделе «Характеры лиц, бывших при русском дворе» отмечал: «Граф Головкин, государственный канцлер, старец почтенный во всех отношениях, осторожный и скромный; с образованностью и здравым рассудком соединял он в себе хорошие способности. Он любил свое отечество и хотя был привязан к старине, но не отвергал и введение новых обычаев, если видел, что они полезны; был привязан к своим государям, и его подкупить было невозможно, посему-то он держался при всех государях и в самых затруднительных обстоятельствах, потому что упрекнуть его нельзя было ни в чем»⁵.

Оценка деятельности канцлера испанским послом представляется более справедливой.

Устроительную работу Г.И. Головкина на Каменном острове историки оценивали не слишком высоко: П.Н. Столпянский, например, считал, что, «получив во владение Каменный остров, граф Головкин едва ли сделал многое для его благоустройства: первый канцлер Российской империи был очень скуп… Более чем вероятно, на самом высоком месте этого острова, там, где теперь Каменноостровский дворец, был выстроен небольшой деревянный дом, носивший, впрочем, громкое название «Дворца государственного канцлера», в густом лесу было пробито несколько просек и проведена дорога вниз по Малой Невке, чтобы удобнее было проезжать на Крестовский остров, в то время владение любимой сестры Петра Великого, царевны Натальи Алексеевны. Быть может, канцлер не сделал бы и этих расходов, но он знал, что нежданно-негаданно может на остров заехать царь, чтобы посмотреть, какое употребление из царского подарка сделал его любимец»⁶.

В «Проекте планировки части Выборгской стороны под дачи по Малой Неве», датированном 1714 г., зафиксированы результаты первого строительного периода: «…Каменный остров имеет 11 строений, и по Выборгской части означено 12 строений, принадлежащих графу Головкину»⁷. К этому времени на стрелке острова был выстроен деревянный, на высоком каменном основании усадебный дом – небольшое, прямоугольное в плане сооружение с тремя ризалитами на главном фасаде, увенчанными башенками. Его раскрасили «под кирпич», высокая «с переломом» голландская крыша, покрытая гонтом, облагораживала его облик, и он по праву назывался «дворцом великого канцлера», поскольку немногим отличался от разрисованных «под кирпич» царских хором на Троицкой площади – Первоначального дворца, как современники называли Домик Петра Великого.

По отношению к острову Головкин вел себя как заботливый хозяин, не пуская пыль в глаза и зная цену деньгам, он делал все, что могло порадовать царя, которого искренне любил: дом напоминал «путевой дворец», с небольшими, но уютными комнатами, хорошей кухней, конюшней; зная неуемную любовь Петра к водной стихии, держал небольшую флотилию шлюпок. Для его же удовольствия завел все садовые затеи. Самой дорогостоящей из них было устройство Голландского сада – с центральной аллеей и расположенными по ее сторонам тремя обширными боскетами с газонами и цветниками. Служебные постройки располагались по берегам Большой и Малой Невок.

На первый взгляд, обширное хозяйство было обустроено как в подмосковных усадьбах канцлера, но на острове – правительственная резиденция, и посторонних там не должно быть. С этим связаны особенности в ее обслуживании, напоминающие вахтовую систему: все работники были приходящими, вернее, приезжающими. Управляющий или староста заранее готовили ежедневные списки, отряжая на остров необходимое число плотников, пастухов, доярок и т. д., а жили они в имении канцлера Каменный Нос, расположенном поблизости от Старой Деревни. Но были на Каменном острове и постоянные жители: охрана, садовники, дворники, истопники, повара, кондитеры, хлебопеки, кухарки, лакеи, горничные, специальный штат обслуживал конюшни.

Г.И. Головкин

Вне зависимости от того, где находился канцлер – в городе, в походе или в отъезде, – в островной резиденции всегда все было готово к приему гостей, в экстренных случаях посылались нарочные, а если учесть неприхотливость в пище и самого Петра, и его приближенных, то отобедать на острове, провести необходимые переговоры, встретиться с нужным человеком, просто в тишине отдохнуть можно было в любое время дня и ночи.

В 1721 г. шведский художник и картограф К.Ф. Койе выполнил топографический план Санкт-Петербурга⁸. На Каменном острове отмечено полное изменение ситуации: первого усадебного дома уже нет, зато на западной оконечности набережной Малой Невки выстроен новый двухэтажный, возможно по проекту «дома для именитых» архитектора Ж.-Б.-А. Леблона.

В походных и путевых журналах Петра I посещение им дома канцлера на Каменном острове относится к 1715 г., а в документе от 2 сентября 1723 г. сообщается: «…была ассамблея у Гаврилы Ивановича Головкина на загородном его дворе на острову. Все были в машкераде».

Не позднее конца 1720-х гг. в центральной части острова проложили просеку, которая затем превратилась в аллею, пересекающую остров с юга на север. Она закрепила осевую магистраль – важный элемент в формировании регулярной планировки Каменноостровского парка.

Судя по «Межевому плану Каменного осторова 1746 г.» подпоручика Никиты Строева, к этому времени не стало и второго усадебного дома; на плане Строева отмечены регулярный сад, конюшни, рыбачьи избы, обширные сенокосные участки, рощи, выгоны; площадка на стрелке острова, где находился первый усадебный дом; служебные постройки занимали часть набережной от усадебного дома на стрелке до павильона в центральной ее части, к которому сходилось трех-лучье аллей. Крестьянские и рыбачьи избы появились на берегу Большой Невки⁹.

Из описания к «Межевому плану» обратим внимание на следующее: юридическое закрепление острова за родом Головкиных «в вечное и потомственное владение» произошло 13 ноября 1727 г. по именному указу Петра II.

Из трех сыновей канцлера владельцем острова, по завещанию Г.И. Головкина, в 1734 г. стал его старший сын, граф Александр Гаврилович, дипломат, представитель России в Пруссии в 1720–1728 гг., на конгрессе в Суассоне в 1728 г., посол во Франции – в 1729–1731 гг., в Голландии с 1731 по 1759 г. Дела по управлению Каменным островом, по его доверенности, вел младший брат Михаил Головкин (1701–1755), поэтому в литературе долгое время именно его называли владельцем острова. О характере графа М.Г. Головкина известный историк города М.И. Пыляев писал: «Граф М.Г. Головкин был истинный патриот и искусный министр, ненавидел Бирона и Остермана, владел хорошим образованием, отличался прямотой, добрым сердцем и большим гостеприимством, но любил предаваться лени и неге и иногда не был чужд гордости, упрямства, настойчивости и злости»¹⁰.

В 1740–1741 гг. граф М.Г. Головкин, занимая пост вице-канцлера внутренних дел, во время дворцового переворота 21 ноября 1741 г., приведшего на престол Елизавету Петровну, оказался участником антибироновского заговора на стороне Анны Леопольдовны, был арестован, судим и приговорен к смертной казни с конфискацией имущества.

Казнь заменили ссылкой в Собачий острог (ныне г. Средне-Колымск). Жена его, Екатерина Ивановна, урожденная княжна Ромодановская, двоюродная сестра Анны Иоанновны по матери, статс-дама, отличавшаяся сильным и независимым характером, христианской добротой и состраданием, не оставила отчаявшегося в беде мужа и отправилась с ним в изгнание. О злоключениях вице-канцлера М.И. Пыляев писал:

«…М.Г. Головкин бедствовал более 15 лет по воле императрицы Елисаветы, выходя из дома не иначе как в сопровождении двух конвойных с ружьями, споря с местными казаками за рыболовные межи на Колыме и каждое воскресенье являясь в приходскую церковь, где раз в год был обязан, выпрямись и скрестив на груди руки, выслушивать какую-то бумагу, а за ней увещевание священника. Головкин, по преданию, был задушен своими дворовыми людьми, соскучившимися так долго пребывать в невольной ссылке; убийство произошло во время обедни, когда жена его, Екатерина Ивановна, редкая, добродетельная, святая женщина, добровольно последовавшая в ссылку за мужем, была в церкви.

Похоронив тело своего мужа в сенях своей хижины, она обратила их в часовню и не покидала ее ни днем, ни ночью. При свете лампады, налитой рыбьим жиром, читала она над могилой мужа Псалтирь и пламенно желала умереть на родине, подле супруга. Такое желание графини было доведено до императрицы Елисаветы, и вскоре воспоследовало позволение на перевезение тела графа Головкина. Вдова-графиня раздарила среднеколымчанам все свои вещи и деньги и, облив воском труп своего покойного мужа, доставила прах в Москву, где его и похоронила в Георгиевском монастыре (теперь приходская церковь на Большой Димитровке), свято и честно исполнив до конца высокую обязанность жены»¹¹.

Средний сын канцлера, Иван, сенатор, дипломат, посол в Гааге, был женат на Марии Матвеевне, урожденной Гагариной. После ареста Михаила в Россию не вернулся, род его пресекся в 1832 г. на внуке.

Старший сын, А.Г. Головкин (1689–1761), также остался за границей, в Гааге, и только его сын, граф Юрий Александрович Головкин (1762/63—1846), связал свою жизнь с Россией. Карьера его до поездки в Китай была вполне успешна: обер-камергер (с 1792), обер-церемониймейстер (с 1800), сенатор (1796). Был женат (с 1784)наЕ.Л. Нарышкиной (1762–1820). В 1805 г. отправлен с особой миссией в Китай, не увенчавшейся успехом, в том числе из-за того, что российские дипломаты отказались «падать ниц» перед китайским императором. Все это вызвало неудовольствие Александра I, и, несмотря на видимое благополучие, развитие карьеры Головкина приостановилось, а затем стало постепенно сходить на нет: его отправили посланником в Штутгарт, затем в Вену (1818–1822), избрали членом Государственного совета, он стал попечителем Харьковского учебного округа (1834–1846), был избран почетным членом Санкт-Петербургского университета, но никаких значимых событий в судьбе внука великого канцлера больше не происходило. Из Харькова в Петербург он так и не смог, а может быть, и не захотел вернуться. Вместе с его смертью в 1846 г. графская ветвь рода Головкиных пресеклась. В связи с этим его дочь, Наталья Юрьевна, в замужестве княгиня Салтыкова, получила высочайше утвержденное право именоваться Салтыковой-Головкиной.

Из трех дочерей канцлера особого упоминания заслуживает последняя – Анна Гавриловна, графиня, статс-дама, оказавшаяся причастной к «делу Лопухиной». Ее, как и Н.Ф. Лопухину, 31 августа 1743 г. перед зданием Коллегий на Васильевском острове высекли кнутом, но Наталья Федоровна перед экзекуцией стала сопротивляться, кричать, и ее избили до полусмерти; Анну, терпеливо принимающую все испытания, наказали значительно легче, кроме того, она успела обменяться с палачом нательными крестами (по этому обычаю они стали крестными, или крестовыми, братом и сестрой), и он отсек ей только кончик языка, а не большую его часть, как это случилось со всеми остальными. С места экзекуции участники заговора были отправлены в ссылку в Сибирь. Для прощания с родными им определили деревушку в десяти верстах от Петербурга, разрешив передать в дорогу подушки, одеяла, теплые вещи и четырех слуг, с выделением от казны ежедневного содержания – по одному рублю на ссыльного и по десять копеек на слугу.

Отметим также, что в первом браке (1721) А.Г. Головкина была за Павлом Ивановичем Ягужинским (1683–1736), сыном органиста лютеранской церкви Ивана Ягужинского, который в конце XVII в. с семьей приехал в Москву из Литвы и навсегда остался в России. Второй раз Головкина вышла за М.П. Бестужева-Рюмина, чей брат, канцлер А.П. Бестужев-Рюмин, стал следующим владельцем Каменного острова.

Несомненно одно: только близкородственные связи Головкиных и Бестужевых-Рюминых, их высокий дипломатический статус (перед иностранными дворами терять лицо никому не хотелось, их вмешательство во внутренние дела было тем более нежелательно) помогли благополучно завершить акт купли-продажи острова и спасти его от конфискации в пользу государства, несмотря на бушующий при елизаветинском дворе омут придворной борьбы, политических страстей с арестами, допросами, казнями, ссылками в Сибирь и выдворением дипломатов. Причем австрийский посол маркиз Ботта д’Адорно был не только выслан по «делу Лопухиной», но и заключен у себя на родине в крепостную тюрьму и лишь несколько лет спустя, когда его правительству передали решение Елизаветы Петровны «предать все забвению», освобожден.

Хотя было известно: никакого заговора Лопухиной не существовало; может быть, слишком вольной, но все-таки светской болтовне в гостиных с упоминанием имени императрицы И.-Г. Лесток, чтобы избавиться от ненавистного ему австрийского посла, придал политический характер, а «чистосердечные признания» несчастных жертв были получены под пыткой.

Вернемся к упомянутым выше картам и планам Каменного острова. К 1720 г. первый «дворец канцлера» обветшал, и его заменили временной постройкой на берегу Малой Невки. Отсутствие на плане Н. Строева (1746) каких-либо крупных сооружений тоже понятно: к этому времени Михаил Головкин был уже в ссылке, имущество его конфисковано, а законный владелец – Александр Головкин, опасаясь возвращения в Россию, остался послом в Голландии (1731–1759). Естественно, он постарался, с помощью родственников, продать «на вывоз» «дворец канцлера», жить в котором ему было не суждено. Вскоре он добился разрешения на продажу Каменного острова супруге вице-канцлера А.И. Бестужевой-Рюминой, урожденной Беттихер (или Беттигер), дочери русского резидента в Берлине. Сделка состоялась в 1746 г., в следующем году ее утвердили в Петербурге. Так произошла первая в истории острова смена высокопоставленных владельцев.

Усадьба графа А.П. Бестужева-Рюмина 1747-1763

В 1747 г. владелицей Каменного острова стала жена канцлера графа Алексея Петровича Бестужева-Рюмина – Анна Ивановна. Купчую заключили, по-видимому, в Берлине.

Приобретение и запись имения на имя жены к середине XVIII в. стали обычным способом сохранения хотя бы части имущества в пользу семьи на случай изменения политической ситуации при дворе, арестах, ссылках, конфискации имущества – как это и произошло впоследствии.

Истинным владельцем острова оставался сам канцлер, необычайно много сделавший для его благоустройства, потратив на это значительные суммы. Благодаря высокой культуре заказчика, мастерству архитектора и паркостроителей на острове была создана едва ли не единственная в своем роде парадная загородная резиденция в стиле барокко.

Михаил Махаев и Пьетро Антонио Трезини

Одновременно со строительством каменноостровской резиденции по заказу канцлера в 1753–1757 гг. талантливым художником Михаилом Ивановичем Махаевым (1718–1770) выполнялись рисунки для гравюр с видами каменноостровской усадьбы.

Изучение документов позволило установить два чрезвычайно важных факта: Махаев сам принимал участие в гравировании, а последовательность появления листов «Каменноостровской сюиты» соответствует времени строительства сооружений дворцово-паркового комплекса. Между 1753 и 1757 гг. было «снято» с натуры и отдано в ландкартную палату Академии наук для гравирования «под смотрением» мастера И. Соколова шесть листов, имеющих следующие названия:

«Проспект Каменного острова на Малой Невке…» (с двух досок) – это панорама острова или, как его называли, «генеральный проспект»; работа над ним велась с мая по ноябрь 1753 г., когда были напечатаны первые сто оттисков для Бестужева-Рюмина и библиотеки Академии наук.

А.П. Бестужев-Рюмин

«Загородный дом на Каменном острове…» – выполнен одновременно с панорамой, т. е. в 1753 г.; здесь изображен дворец канцлера на острове.

«Эрмитаж на Каменном острове» – был исполнен глубокой осенью 1753 г., а в августе 1754-го Бестужев-Рюмин требует «100 абдруков (гравюр. – В. В.) Эрмитажа с вышедшей недавно из резьбы доски».

«Амфитеатр для увеселения каждого на Каменном острове…» (галерея для прогулок) – выполнена в конце 1754 – начале 1755 г. Известно, что в августе 1755 г. мастером И. Соколовым был представлен счет на 309 рублей за работу над всеми пятью досками.

«Проспект Сада с северной стороны при загородном доме на Каменном острове…» – рисунок для гравирования был послан Бестужевым-Рюминым в июне 1755 г. мастеру И. Соколову с приказанием «как скоро можно вырезать на меди», но только в апреле 1757 г. (видимо, из-за неуплаты денег по первому и второму счету) были напечатаны «70 абдруков сего проспекта».

«Проспект галереи и решеток около пруда» – 1757–1758 гг. Надо отметить, что работа над рисунком для этой гравюры «новосделанного большого пруда» началась в конце 1756 г. В апреле 1757 г. Махаев писал в канцелярию Академии наук: «Проспект Каменного острова от большого трельяжного пруда мною окончен и г. профессором Штелином к грыдырованию апробован». Эта последняя доска находилась в работе до конца 1757 г., и первые оттиски были получены, по-видимому, в январе 1758 г.¹²

«Каменноостровская сюита» состоит из шести гравюр на семи листах и одного рисунка М. Махаева. Она запечатлела «архитектурный портрет» резиденции канцлера, который сам составил все подписи к гравюрам.

Величественной панораме, охватывающей всю застройку набережной Невки, посвящена гравюра, выполненная на двух больших листах, по рисунку М. Махаева «Проспект Каменного острова на Малой Невке». В центре другой гравюры – «Загородный дом Бестужевой-Рюминой на Каменном острову» (пробные оттиски на просмотр Бестужеву-Рюмину были отправлены Я. фон Штелином 15 мая 1753 г.): на обширной площадке изображен загородный дом на стрелке острова, построенной по обычной усадебной, П-образной в плане, схеме: с центральным корпусом и примыкающими к нему под прямым углом флигелями. Своеобразие архитектурного замысла заключалось в том, что центральная часть решена в виде обширной двухъярусной открытой колоннады, увенчанной шатром-портиком – многоколонный парадный зал под открытым небом.

Неизвестный гравер Академии наук по рисунку М.И. Махаева.

Загородный дом Бестужевой-Рюминой на Каменном острове. После 1753 г.

Здание было рассчитано на восприятие со стороны водных зеркал Большой и Малой Невок. Великолепие наполненного светом центрального зала, волшебной силой талантливого мастера, словно перенесенного из солнечной Италии на берега Невы, было подчеркнуто окружающей его свежей зеленью сада, радужной палитрой цветников.

Фасады дворца украшали лепные цветочные гирлянды в обрамлении окон, картуши и декоративные вазы на балюстраде, выполненные из алебастра. Они контрастно выделялись на темно-красном фоне оштукатуренных стен.

Обитые дорогими тканями стены комнат украшали ковры и зеркала. В парадных покоях стояли фарфоровые вазы, мраморная скульптура, бронзовые часы, мебельное убранство – столы, шкафы, кресла и стулья отличались добротностью и простотой¹³.

Неизвестный гравер Академии наук по рисунку М.И. Махаева.

Загородный дом Бестужева-Рюмина на Каменном острове. 1753 г.

Таким образом, к 1740-м гг. в Петербурге сформировался столичный тип загородной резиденции, предназначенной для деловой жизни, приемов «чужестранных министров и российских знатных особ», устройства ассамблей, празднеств, театрализованных представлений. Гостям показывали гроты и эрмитажи, галереи для прогулок, «портретные сараи», то есть картинные галереи, зверинцы. В оранжереях гостям демонстрировались померанцевые, апельсиновые, пальмовые деревья (в летние месяцы их в кадках выставляли на галерею и вокруг дворца), редкостные растения и цветы. Весь хозяйственный комплекс – огороды, теплицы, скотные и конные дворы, птичники, амбары, каретные сараи – обустраивался в специально отведенных местах на окраине усадьбы.

Долгое время считалось, что дворец был выстроен из дерева, оштукатурен. Однако данные натурного обследования, проведенные в 1941–1942 гг. под руководством архитектора С.Е. Бровцева, выявили: дворец канцлера был построен из кирпича, затем оштукатурен, его флигели стали частью ныне существующего Каменноостровского дворца.

О композиции обширного дворцового сада, созданного на основе Голландского сада Головкина, можно судить по одной из самых изысканных гравюр – «Проспект Саду с северной стороны при загородном доме на Каменном острову». К северному фасаду дома вела широкая аллея, хорошо сохранившаяся до наших дней. По обе стороны ее располагались прямоугольные боскеты – высокие зеленые стены из вьющихся растений, укрепленные на проволочных каркасах. В перспективе аллеи открывался вид на дворец с открытой колоннадой портика, широким парадным двором, жилыми флигелями.

Неизвестный гравер Академии наук по рисунку М.И. Махаева. Проспект сада с северной стороны при загородном доме на Каменном острове. 1755 г.

Декоративная стрижка придавала боскетам архитектурную форму «зеленых залов» с полуциркульными входами со стороны главной аллеи. Внутри боскетов был устроен питомник плодовых и декоративных растений. Это наиболее старая часть Голландского сада, которую не только сохранили, но и включили в новую композицию. Придворцовая часть сада имела совершенно иной характер: по обе стороны аллеи располагались цветочные партеры, напоминавшие вышивки гладью. В центре каждого из них находились трельяжные, увитые вьющимися растениями, беседки с высокими окнами, завершенные шестигранными куполами с фонариками.

Высокие шпалеры окружали сад по периметру. Обширный, регулярно распланированный газон на лугу находился севернее дворцового сада, от которого его отделяла липовая аллея. На фоне огромного зеленого ковра особенно эффектно выглядели водяные затеи: фонтан на центральной прямоугольной площадке и маленький канал, соединенный с овальным прудом.

Неизвестный гравер Академии наук по рисунку М.И. Махаева. Эрмитаж на Каменном острове. 1753 г.

Не обойти стороной вопрос об авторе этой гравюры. М.А. Алексеева, авторитетнейший исследователь творчества художника, считает, что «авторство Махаева в данном случае вызывает сомнение. По построению перспективы, изображению многих деталей вид близок гравюре «Загородный дом и сад английского резидента барона Вольфа», исполненной в том же 1757 году». Далее она отметила своеобразие избранной художником точки зрения в обеих гравюрах – с высоты птичьего полета и симметричность композиции, подчеркнув основное, на что следует обратить внимание: отсутствие в творчестве М.И. Махаева подобных панорам¹⁴.

Эрмитаж, парковый павильон на берегу Малой Невки, был центром следующего регулярного участка каменноостровского парка. На подковообразной в плане площадке возвышался прелестный парковый павильон с залом, маленькими кабинетами по углам, увенчанный куполом с фонариком. Эрмитажи (от фр. ermitage – место уединения) были широко распространены в парках того времени, но каменноостровский отличался особой соразмерностью пропорций, красотой силуэта и точностью в прорисовке каждой детали – от высоких полуциркульных окон до картуша с графским вензелем Бестужевых-Рюминых. По обе стороны от Эрмитажа на берегу реки построили служебные домики, в одном из них была кухня. Они оформляли парадный подъезд к павильону со стороны Малой Невки, придавая композиции в целом уравновешенно-симметричный характер.

Неизвестный гравер Академии наук по рисунку М.И. Махаева. Амфитеатр для увеселения каждого на Каменном острове на Малой Невке. 1754 г.

Далее по набережной Малой Невки, на берегу, на овальной площадке была в 1754 г. построена «Галерея или Амфитеатр для общественных гуляний» с надписью на фронтоне на русском, французском и немецком языках: «Для всех честных людей». Галерея представляла собой однопролетную триумфальную арку, украшенную скульптурой, с примыкающими к ней двумя полуциркульными галереями.

Возможно, это был «зеленый, или воздушный, театр», где прогуливались в плохую погоду, а в дни театрализованных представлений и музыкальных вечеров на открытой площадке между крыльями галерей, в амфитеатре были места для зрителей.

В 1756 г. построили Трельяжный пруд с галереями на Большой Невке. Высокая каменная стена с небольшими проемами отделяла часть водного пространства реки, превращая его в замкнутый водоем. Со стороны реки построили ажурные трельяжные беседки, завершенными луковичными куполами. На берегу пруда стояли два одноэтажных дома на высоких цоколях, с лестницами, спускающимися к воде. Рисунок с натуры был выполнен М. Махаевым осенью 1756 г., а в следующем году его гравировал Яков Васильев. Эта последняя, шестая гравюра – «Проспект галереи и решеток около пруда» – один из самых выразительных листов «Каменноостровской сюиты». В левой части гравюры изображен дворец, отличающийся от изображения его на гравюре «Загородный дом Бестужевой-Рюминой на Каменном острове». Прежде всего, здание имеет иную этажность – появился высокий полуподвальный этаж с окнами, помещения двух других этажей стали равными по высоте, портик галереи завершен не открытой площадкой с колоколом, а башней с флагштоком.

Неизвестный гравер Академии наук по рисунку М.И. Махаева.

Проспект галереи и решеток около пруда на Каменном острове. 1758 г.

Таким образом, на первом, панорамном, листе мы познакомились с архитектурным замыслом, на последнем – с его воплощением. «Поправки» к проекту чрезвычайно интересны; они зафиксировали изменения, которые почти всегда вносятся по требованию заказчика в процессе реального строительства.

Такова была специфика работы художника: высокопоставленные заказчики часто требовали изображения на гравюрах того, что еще только предстояло построить. И сам канцлер писал Елизавете Петровне в 1753 г.: «…начатой дом вместо того, чтобы нынешним хорошим временем достраиваться, так остается».