Read the book: «Дракулсон»

Пролог

Мы сидели в баре «Кварнен», пили темное пиво и смотрели, как за окном ноябрьский Стокгольм заливает дождем.

Ларс рассказывал про свою новую работу, про жену Ингрид, про то, как они купили дачу на Эланде. Я слушал вполуха. Потом он спросил:

— Боссе, ты чего такой грустный?

— Сегодня у моего младшего брата Сванте был бы день рождения, если бы он был все еще жив.

Я отхлебнул пиво. Поставил кружку на стол. Она тихо стукнулась о дерево.

— Ларс, — сказал я. — Я никогда не рассказывал тебе, как умер Сванте?

Он хмуро покачал головой.

— Тогда слушай, — начал я свой мрачный рассказ.

Глава 1. Одинокий малыш

В 2015 году мне было пятнадцать. Мы жили в Стокгольме, на улице Виндсвеген, в старом пятиэтажном доме с красной черепичной крышей.

Отец, господин Хьюго Свантессон, работал в юридической фирме. Он уходил в семь утра и возвращался в девять вечера. Когда он бывал дома, он редко выходил из кабинета. Иногда он спрашивал, как дела в школе. Но было видно: ему всё равно, что я отвечу.

Мать, госпожа Марта Свантессон, когда-то мечтала стать актрисой. Теперь она компенсировала равнодушие мужа эзотерикой. Гороскопы. Карты Таро. Гадалки. Отец злился, ругался, но ничего не мог поделать. Она ходила по дому в длинных платьях, пахла ладаном и любила говорить загадками.

Моя сестра Бетан была на год младше. Ей было четырнадцать. Она вечно сидела в телефоне, снимала себя для соцсетей и считала, что семья портит ей «бренд». Сванте для неё был обузой. Она называла его «пришельцем из прошлого». Не со зла. Просто он был другим.

Мой младший брат Сванте родился, когда мне было восемь лет. Когда ему исполнилось семь лет, родители решили не покупать ему смартфон. Не взирая на его просьбы. «До четырнадцати лет никаких гаджетов, — говорил отец. — Мы не хотим, чтобы ты с раннего детства сидел в этих дурацких соцсетях». Мать соглашалась: «Он будет играть на улице, как нормальные дети. У него будет здоровое детство».

Они не видели очевидного. Улица давно опустела. Сверстники Сванте сидели в смартфонах. Они общались через экраны. Они не выходили во двор. А Сванте не мог им написать, не мог позвонить, не мог присоединиться к их играм. Он был для них семилетним призраком. Вроде есть — а вроде нет.

Тихий. Бледный. С большими глазами, которые смотрели сквозь тебя, а не на тебя. Он не плакал, не капризничал. Он просто тихонько сидел на подоконнике и смотрел в окно. Часами. Я как-то спросил:

— Что ты там видишь?

Он пожал плечами:

— Ничего. Просто смотрю.

Но иногда он говорил странные вещи.

— Я хочу собаку, — сказал он однажды за ужином. — Лохматую собаку. Она будет меня слушаться. Мы будем играть. Она, в отличие от него, никуда и никогда не улетит.

— Кто не улетит? — спросила мать.

— Никто, — сказал Сванте. — Просто собака не улетит. Она будет со мной всегда. И будет только моя.

Отец хмыкнул и уткнулся в экран смартфона.

Я тогда не придал значения его словам. А зря.