Read the book: «Сказки Темных Городов: 13-тый полк»
Цикл 1: Овцы не смотрят на запад. Неделя 1: Рыжий лес, овцы и пепел
- Что-то стадо твоё совсем распоясалось, - спокойно говорит Старший, смотря на овец, которые спокойно пасутся на южной части поля, даже не смотря на западную часть, рядом с опушкой «Рыжего леса».
- Да, хрен знает, что с этим стадом. Уже ниделю к лесу не подходят. Да, ладно, жрут и жрут, черт подери, ни дохнут и слава Господу Богу, - разразился Борода, смотря на своих овец, держа в руках большую палку, с маленькими колокольчиками на верхнем конце.
- Да не просто, Борода. Не просто, - говорит Старший, приглаживая седую бороду, слегка вскидывая белые брови - Лес зовет. Сломалось там, что-то. Лишь бы черти не полезли. Пряха не говорит, что. Вот вчера Лист ушёл в лес, да все ещё не вернулся. Черт знает, что там. Дьявол ли, ересь ещё какая-либо. А овцы все чувствую. Все понимаю, Борода. Все понимают.
Борода лишь чешет нос, вставляя сигарету в рот, которую достал за ухом, а после смотрит на Старшего. Тот лишь усмехается, снова смотря на стадо, а после на лес, который медленно шипит вдалеке. Старик тяжело выдыхает, поправляя шапку на голову, наблюдая, как борода пытается прикурить от чиркало. Искра все никак не выходит, но через мучения, все же из носа выходит дым. Мужчина выдыхает его с видом победителя, отставляя палку и садясь на забор.
- Сын приезжает, вместе с новой бабищей. На этот раз у него все серьёзно. Завтра, как раз приедет на поезде - говорит Борода вместе с дымом.
- На этой машине дьявола? У-у-у-у, друг. Я бы по старинке. На лошадь и погнал.
- В городе прогрессь. Мир катится к черту, Старший, - сетовал Борода, снова затягиваясь сигаретой, а после смотря на стадо. Овцы мирно паслись на лугу, пощипывая траву. Когда с запада дул ветер, они замирали, поднимая голову и закрывая глаза. Они чувствовали, как со стороны надвигалась туча. Дождь собирался медленно, но к ночи должна была начаться гроза.
Маленький барашек, лежал рядом с матерью, когда порывы ветра в очередной раз колышет шёрстку и ушки, поворачивается в сторону леса, от чего мать громко начинает кричать, пихая ребенка в бок, что бы он сразу отвернулся. Лес уже какой год, стоял консервой. Некая сила не даёт, ему «умереть» окончательно. Сила, которую чувствовали овцы. Барашек топчется на месте, а после бодает мать, снова поворачиваясь в сторону леса. Он громко кричит и срывается с места, пока не падает на колени, сильно жмурясь от страха и так же блея. Мать поднимается, смотря в землю, поворачивается и берет сына за загривок, оттаскивая его от проклятого леса. Стадо лишь пятятся назад, закрывая своими телами вид и образуя круг. Борода замечает это странное поведение под конец действа, срываясь с места. Он расталкивает овец в стороны, кидая окурок в траву. Черный барашка мотает головой, кричит. Ноги подкашиваются, когда Борода поднимает его с земли. Чёрный обмякает в грубых руках. Шерсть начинает осыпается, а маленькое тельце становится пеплом. Мать барашка, смотрит на Бороду, который испуганно поворачивается с Старшему, сжимая пальцы в кулаки. Старший стоит неподвижно, лишь приглаживая бороду. Он поворачивает голову в сторону «Рыжего леса». Старик отрицательно машет головой, складывая руки за спиной. Стадо Бороды начинает громко блеять, прижимаясь друг к другу, все так же держа круг, вместе с овцой, по щекам котором текут слезы.
Огромный стол, на котором были раскиданы карты, фантики от конфет и пара кубиков сахара. На столе сидел парнишка. Рыжий, лицо опалено веснушками, короткая причёска. Красная рубашка в дурацкую клетку, штаны держащиеся на божьем слове и старом потёртом шнурке.
- Бито, Кутя! - Крикнул парень, кидая карту перед парнем, который сидел на лавке за столом. Выглядел он росло, уже полезли усы, которые он сбривал отцовским ножичком. Голова была лысый, а вот морда, как говорят люди, кирпичом. Кутя смотрит в карты, а после на Рыжего, поднимается во весь свой рост. Он был скорее, длинный, чем высокий, словно парня растянули на тисках, решив превратить в верёвку на ножках. Он вскидывает голову, опираясь рука на стол и все равно остаётся намного выше Рыжего. Парень же поднимается и начинает плясать на столе, громко гогоча:
- Бито! Бито, Кутя! Бито! Бито! Бито! - он смеётся и падает со стола, в кусты, которые находились рядом со столом.
- Мухлюешь! - выдаёт Кутя низким басом, который для его вида ему даже не свойственен - Мухлю-ю-юешь! - начинает реветь детина, смотря на своего товарища.
- Да, ты играть не умеешь! - говорит громко третий парнишка, жуя во рту листья и выплёвывая их часть в стеклянную литровую банку, на половину наполненную дурно пахнущим спиртом или чем-то подобным. Рыжий поднимается и подсаживается к парню с банкой, беря у него из толстой руки часть листьев и тоже начиная живать.
- Во-во! А ещё собрался с нами делать жовку! - говорит паренёк - Вот, я и Щуплый, готовы на риски. А ты? Ты же чуть, что так ноешь, Кутя!
Щуплый, чья кличка расходилась с его видом, в принципе, лишь затряс головой, от чего лощённые огромные щеки, затрелись, словно у баскервиля. Мальчик - шарик с банкой непонятного нечто, неожиданно поднялся, убрав банку в сторону, смотря за тем, как во доре появляется парень лет двадцати шести вместе с девушкой плюс - минус такового же возраста. Парочка словно сошла с военной картины и кажется не обращали внимания, что двор был, мягко говоря, разрушенным, без мягкости, он был по уши в дерьме и больше походил на жалкую тень нормального двора. Покареженные качели с покрышкой, вместо сидушки, к тому же качаться на ней, всегда большой риск, ибо местные синюшники могли опорожнить туда свой желудок или чего хуже. Какая-то потёртая ракета, где давеча повесился один из домочадцев то ли от дурости, то ли от горя. Горка с дыркой прямо по середине и в конце, где лежат остатки угли. Она больше мангал для шашлыка, чем детская лазилка. Девушка неожиданно останавливается, возле стола, где седели мальчишки. Кутя вытирает сопли рукавом, Рыжий перестаёт жевать, а Щуплый. Щуплый лишь расплывается в улыбке, выплёвывая в банку очередную порцию листьев и выдаёт бессовестное.
- Ля! Красивая щелка! Ты баба, чо надо!
«Баба, что надо» неожиданно меняется в миловидном лице, как и мужчина, который стоял за ней. Он высокий, подкаченный с шапкой на бекрень, медленно закатывает рукава. Рабочие руки, в мозолях, привыкшие держать поводья и шашку, которая весела на поясе, заходят за голову молодому человеку и со всей дури прописываю Щуплому такой оплеух, что жирный впечатывается в стол, оставаясь с картой туза на лбу.
- Извинись, - Мужчина расплавляет плечи, складывая руки на груди, гордо вскидывая голову - Извинись, порось, перед дамой!
- простите! Простите! Я не думал! - заверещал Щуплый, точно поросёнок в хлеву перед которым стоит хозяйка с ножом и яблоком - я не подумал!
- А ты вообще не думаешь, Щуплый! Ты чо?! Не видешь!? - Засверестел Кутя перейдя с баса на писк - Это же Кот! Кот приехал! Брат мой приехал! - Длинный стал прыгать вокруг парня с девушкой, которая теперь стояла рядом с мужчиной, не понимая, что вообще происходит вокруг.
- Не сверести! - Рассмеялся Кот, снова приглаживая чёрные, как нефть усы - Отец дома? Я невесту привел, на знакомство! Свадьбу играть тут будем! У меня отгульные на месяца два! За хорошую службу!
- А барышню то звати, как? У вас кличка, али словцо какое-то? - Заговорил Рыжий с прищуром, пожёвывая очередной листок и снимая карту от лба Щуплого. Девушка лишь усмехается, поправляя красное пальто с эмблемой инквизиторского полка на плече. Белые, даже седые волосы, аккуратно падали на плечи, слегка завиваясь от корней и до кончиков. Лицо её было холодным, худощавым, каким-то острым и неправильным, а глаза. Глаза выдавали огонь и лёгкую ноту безумия, которая была чертой всех инквизиторских и такая же черта была и в Коте, только вот Кот по своей котовей привычки умудрялся её прятать в глубине зелёных глаз, а глаза барышни - яркие, медовые, совсем не пытались прятать весь внутренний мир. Глаза, что пугали тех, кто поднимал меч, против их носителя и манили тех, кто шёл с миром. Девушка была бледна, даже болезнено бледна. По шее шёл шрам, который заканчивался на части подбородка. Для подобных ей и Коту, это было наоборот, даже престижно.
- Фальката. Фалька, проще - говорит девушка гордо вскидывая седую голову, словно сдерживая порыв, что бы отдать честь - Тринадцатый рыцарь - офицер Инквизиторского полка его величества.
Кот усмехается, смотря за тем, как у пацанов на лавке загорелись глаза, от восхищения. Сам он был из того же теста, но относился к конной дивизии и что удивительно, был под командованием Фальки, пока их двои не отправили в «отпуска».
- Батька и мамка, дома? Матя! Мааатя! - кричит Кот со двора, от чего некоторые особо слышащие повыглядывали из окон домища. Взгляды цеплялись к парочке, почти из каждого окна. Фалька заводит руки под плащ, невольно щёлкая каблуками ботинок, выпрямясь по выправке и смотря на дом. Где-то гербами развевались простыни в цветочек. Чьи-то трусы гордо трепал ветер, словно флаг на стяге, даже можно было разглядеть пару бюстгальтеров много иксеншного размера. Одинокий десятиэтажный замок, среди полей с лесом на западной стороне. Фалька слегка цокнула, опустив глаза от разглядывания местных бельевых флагов на верёвочных стягах, тяжело выдохнув и проведя рукой по лицу в попытки забыть увиденное, только вот «Замок» никуда не исчез. Все тот же разбитый двор, вся так же шашлычная горка, потрепанный подъезд с разбитыми ступеньками, пара гаражей, которые по большей части выполняли задачу хлевов и сараев.
- Там, Мамка ушла на рынок, будет только после завтра, - Сказад Кутя, толкнув брата в плечо - Батя в поле.
Только он упомянул отца семейства, как мужчина весь бледный и с пеплом на руках, медленно шёл к дому, держа белую барашку, которая рассыпалась в этот самый пепел. Кот испуганно посмотрел на Бороду, а Фалька, вышла в перед, слегка отодвинув полы плаща, под которым появилась рукоять меча, весевшая на поясе. Борода упал на колени, перед сыном, держа в руках остатки овцы, а после поднял руки к сыну. Глаза мужчины были испуганны. Кот не понимал, что происходит, сев перед мужчиной, который лишь прижимал его к себе, громко крича в плечо.
- Старший... Там в поле! Овцы... Мать и младший твой! Овцы! Они, - говорил надрывисто Борода, смотря на Кота. Фалька положила руку на плечо мужчины. Они переглянулись, мысленно обсудив что-то между собой.
- Где находится это поле? - Строго спросила девушка, повернувшись к пацанам, которые сорвались с места, указывая на дорогу. Щуплый перестал жевать листья, выронив банку в которую плевал, пытаясь догнать Рыжего с Кутей и Фалькой, которые бежали к полю.
- Птицы, птицы собираться у гнёзд, - Проборматала Фалька, сидя на корточках перед пеплом и телом Старшего, который лежал лицом в землю. Девушка достаёт из кармана перчатки, надевая их и переворачивает тело старика, тяжело выдыхая с подобием рыка. В нос ударил сильный замах, похожий на смесь серы и болота, от чего глаза заслезились. Некоторые овцы шли по дороге к «Замку» опустив головы в землю, даже не смотря в сторону леса. Фалька закусывает нижнюю губу, неожиданно дергаясь от девочки, которая сидела на заборе болтая ногами.
- Я знаю этот заговор! - Девочка улыбается, наклоняя голову на бок.
- Откуда? - Фалька смотрит на ребенка с легким непонимаем.
- Знаю и все. А ещё знаю, что тут произошло!
- Что же?
- Все я тебе и сказала! - Рассмелаясь девочка спрыгивая с забора и обегая Фальку. Девушка поворачивается вокруг своей оси и уже вместе девочки, стоит женщина. Молодая, с косой до земли. Платье с фартуком, слегка порванные рукава и ожерелье из костей разных птиц. Женщина тихо смеётся, смотря на Старшего.
- Противный был. Ему все равно два понидельника оставалось.
- Ты его убила? - Фалька снова садится на корточки, рассматривая увечья бедного Старшего.
- Нет, - Девушка слегка смущается - Даже, если бы это сделала я, то не при появлении, кого-то из инквизиции. Вы же бешенные. Даже на поезде катаетесь - Можешь звать меня Ветошь. Я тут что-то вроде врачивателя. Живу на опушке леса. Как только услышала крики овец, так сразу пришла, узнать, что происходит.
- То есть есть?
- Лес снова бушует. Это видят овцы и никто больше, что непонятного? Забавно правда? - Она снова улыбается обходя Фальку, снова меняясь в лице и выглядев уже, как старая женщина, скрученная от времени - Жених идёт, - говорит она, поворачиваясь к дороге, где идёт Кот, вместе с Рыжим и Кутей. Неожиданно, они застывают на месте. Фалька смотрит на листок дерева и птиц, которые так же замерли в воздухе. Она удивлённо смотрит на Ветошь, которая лишь складывает руки на груди, наклонив голову.
- Это не последняя смерть, рыцарь. Не последняя. Лес хочет крови. Земля хочет крови. Ты же понимаешь, что узнают о том, что происходит, ни тебе, ни местным «Замка», спокойно не жить. Птицы собираются у гнезда. Вороны плетут заговоры.
- Зачем тебе это? Что ты хочешь от меня? Что бы я остановила все? Ценой чего?
- Ценой твоей души? Шучу, не напрягайся. Я могу помочь тебе, узнать, что происходит, но ты дашь мне в замен, то что, я попрошу в скором или дальнем будущем.
- Что это может быть? - Фалька вскидывает голову.
- М-м-м-м, - Ветошь, складывает руки на груди, ловя бабочку, растирая её в руках - То, что мне нужно будет. Это место живое. Лес просыпается и он голоден. Я прошу тебя, ибо знаю, кто ты. Я прошу тебя, ибо зная, на что ты способно. Я скажу тебе, когда придет время, что мне будет нужно. Это может быть маленькая просьба, а может быть и нечто большее - Она протягивает Фальке руку, смотря на девушку, которая снимает перчатку и вытягивает руку в сторону Ветоши. Старуха улыбается и дует пыль в лицо Фальке, от чего девушка закашливается и падает на землю, начиная задыхаться. Боль в горле сжимает все внутри, не давая делать вздох. Инквизитор падает на колено, держась рукой за горло, в глазах все плывёт. Ветошь садится на корточки, смотря на девушку.
- Я дам первую подсказку. Овцы не смотрят на запад, но не каждая овечья шкура - овца, - говорит ведьма, улыбаясь и исчезая.
Кот подбегает с Фальке быстро, ловя её в метре от земли. Девушка выплёвывает бабочку, которая выпархивает на верх. Кот непонимающе смотрит на свою невесту, которая стоит на коленях, ловя ртом воздух.
- Не берём в голову, - Фалька отмахивается, тяжело выдыхая и снова выпрямляясь.
- Допустим, - Спокойно, сказал он, - Но...
- Не берём. В голову, - Она выпрямилась, опираясь на его руки - Нужно сгрузить его в подвал или в что-то около того. Все это до ужаса странно. Как?
- Мой отец? Он в порядке. Старуха приглядывает за ними. Мама и сестра пропали, или отец не может сказать, что с ними.
Фалька слегка хмыкает, смотря под ноги, а затем на бедного Старшего, возле которого уже труться три хулига, пытаясь рассмотреть все увечия. Кот лишь издает звук, напоминаеющь что-то между "ля" и "кыш", от чего троих здувает ветром к забору.
- Погоди, - Сказала девушка, садясь на корточки, одевая перчатку на руку, замечая на запястье, словно вызженую надпись - "Долг", от чего лицо слегка кривится, но после снова возращается в норму. Она разжимает руку Старшего, в которой лежит кусок ткани с кровавыми пятнами и шерстью овцы черного цвета с высшитой гладью чайкой. Кот смотрит на Фальку, а затем на тряпочку в ее руках, бледнея на тон.
- Это вышивка была на платье Ласточки... Моя младшая сестра.
Фалька поворачивается в сторону леса, замечая образ ветоши, которая растворяется в стволах деревьев. Рыжий лес гудит, а на поле неожиданно падает тишина, оглушая до одури и ужаса. Тишина, в которой можно захлебнуться. Тишина, в которой гудит полуметровый лес. Лес, который голоден. Лес, который просыпается. Ужас, который постепенно накрывает «Замок» с его флагами из трусов. Кошмар, который скоро выйдет на опушку, не давая даже капли сил для вдоха.
Цикл 1: Овцы не смотрят на запад. Неделя 2: Стадо человечское
Часы отсчитывают не время, а те маленькие минуты — остаток время. Часы противно тикают, загоняя каждое «тик-так, тик-так, тик-так» под кожу. Чертовски тихо. Тишина была тяжёлой или гнетущей, на деле же она была плотной, хоть нарезай её на кубики, и в этой тишине отбивался ритм: «Тик. Так. Тик. Так. Тик. Так». Фалька сидела на полу в чёрном резиновом фартуке поверх белой рубахи и в таких же перчатках. На столе под простынёй с весёлыми божьими коровками лежал Старший. Голова Инквизитора опиралась на руку, локоть стоял на правом колене. Кот заходит в комнату, опускается рядом с Фалькой.
— Нужно сообщить в контору, — хрипло говорит девушка, не меняя позы, — Либо…
— Билетёр сказал, что такое было лет двадцать назад и что именно Старший знал тайну леса и почему всё это начало происходить.
— Нет, это всё не вяжется, — перебивает Фалька, снимая перчатки, держа ладони паралельно, — Как человек, знающий о беде, может не знать о том, что? — Она осикается, — Дурацкая ситуация. Надеялась на отдых. Нет, если сообщим конторе, поступит приказ об изучении или уничтожении. Овцы что-то чувствуют. Овцы, овцы. Шерсть. В руках у деда была шерсть.
— Кусок ткани с шерстью. И у Старшего. Ему всё же было лет под двести, поэтому, прояви уважение — сказал Кот, словно это было чем-то обычным.
— Чего? — Фалька слегка привстаёт с пола.
— Ну, ему было сто сорок три, вроде бы. Места тут такие, — Кот складывает руки в замок.
— Не говори мне о таких местах, Кот. Твой Старший — человек? — строго и холодно говорит Фалька, указывая на старика, — Если.
— Он такой же, как ты, — говорит Кот так же холодно, даже с неким отвращением, — Почти, вернее.
Фалька проводит рукой по лицу, поворачиваясь к старому окну, которое уже потемнело от старости. Она окидывает взглядом кухню, как будто бы впервые замечает интерьер. Подоконник, под которым она сидела, заставлен рассадой, табуретки отодвинуты и составлены для места под инструменты, сам стол, который был и будет обеденным. Протрут и вечером сядут ужинать. Раковина за её спиной с вековым налётом. Девушка лезет в карман штанов, поворачиваясь ко второму окну с засаленными белыми шторами и стеклом, как будто бы в слое жира, но всё ещё пропускающим свет. Девушка достаёт белый запечатанный пакет, открывает его и, опрокинув голову, закидывает содержимое, складываясь пополам, держась за обе стороны от раковины. В ушах стал раздаваться звон, а горло снова пробил кашель, от чего тело сложилось ещё в два раза. Кот поднялся с места, но Фалька лишь выставила руку, чтобы он не подходил. Она выпрямляется, хватая ртом воздух и смотря на Кота с лёгким гневом. Он же отрицательно качает головой, отражая взгляд Фальки.
— Почему ты не сказал? — спрашивает она сквозь зубы.
— Потому что это не имеет значения! — так же сквозь зубы отвечает Кот. Взгляды двоих вспыхнули в моменте, отражая Фальку.
— Сейчас всё имеет значение, — холодно говорит девушка, — Ч… — осекается, — погиб гражданский, который…
— Который что? Фалька, перестань, — Кот хмурится, — Я попробую связаться с Матерью и Чайкой. Надеюсь, они в порядке и Чайка просто порвала платье! Или это тряпка от старого платья! — Он смотрит на девушку.
— Если нет? — Она смотрит на Кота, который поворачивается к ней спиной, — Если…
— Без если! — кричит Кот, смотря на неё через плечо, — Без если!
Крик этих двоих был слышен в зале, где на диване лежал Борода. Кутя поднялся с кресла и начал ходить из стороны в сторону. Щуплый жевал пирожки с ливером, а Рыжий стоял возле двери, пытаясь услышать разговор на кухне.
— Ничего не слышу, — говорит он, — Вернее, слышу, но не понимаю. Сцепились, как две собаки. Причём стоят такие. Одинаковые. Я как-то книгу взял у Сопли, так там так же ругались, а потом, пое.— он смотрит на Бороду, — Полюбились.
Щуплый не успевает открыть рот, как раздаётся громкий звук удара, словно кто-то со всей дури шлёпнул кусок мяса. В морду Рыжему прилетает дверь. Фалька скидывает фартук и кидает его на пол, заходя в ванную и закрывая за собой дверь. Кот выбегает за ней, но спотыкается о Рыжего, падая на пол, держась за щеку, на которой розовеет отпечаток от руки Фальки.
— Бой-баба, — выдаёт Кутя, смотря за тем, как брат поднимается.
— Завались, — выдаёт Кот, отряхиваясь и приглаживая усы, — Дура! Полная дура!
— Закрой рот! — раздаётся голос из-за двери. Кот останавливается возле двери, опираясь лбом о дверь, а после садится на диван к Бороде.
— Пап? — он кладёт руку на плечо мужчины, — Скажи хоть что-либо.
Мужчина поворачивается к Коту, смотря ему в глаза.
— Беее… Бееее, — тянет он, пытаясь что-то сказать, но не выходит. Мужчина замолкает, закрывая глаза, сдерживаясь от истерики.
Фалька стоит в ванной, рассматривая себя перед зеркалом, сжимая левую руку в кулаке. Она включает воду, медленно разжимая пальцы. На ладони отпечаток от бабочки, которая, видимо, вылетела при кашле. Она вымывает руки и смотрит на своё отражение. Зеркало неожиданно потеет от воды. Фалька протирает его рукой и отшатывается, так как в отражении вместо своего лица находится Ветошь.
— Не выходит?
— Что?
— Ну как что? Не выходит. Ты с обратной стороны леса зайди. Там деревушка «Пустошь», вот в ней, может быть, найдёшь ответ.
— Зачем ты мне помогаешь? — холодно спрашивает Фалька.
— Потому что хочу? — старуха смеётся, — Потому что Старший, мудак этакий, навлёк беду намного больше, чем думал. Я помогала ему, а он — хоп — и предал. Поступил, как свинья. Ты из другого теста. Твоя беда для тебя не проклятье, а дар. Чары не помогают, а убивают? Сколько ещё будешь глотать порошок? Даю тебе избавление от боли через избавление, а ты потом просто дашь маленькую услугу. Когда-то в будущем. Настоящие моя просьба не затронет.
— Ну приеду я в эту деревню. Что там будем?
— Спроси Пса. Или Овчара. Увидишь их — поймёшь, — Ветошь растворяется в зеркале. Фалька стоит без движения пару секунд, а после умывается, рассматривая своё лицо. Отпечаток усталости и непонимание, что делать и как двигаться дальше, внутренняя боль, которая не даёт покоя, нашла отражение на лице Фальки. Боль, которая не даёт покоя уже многие годы.
— Часа четыре верхом. Там вот на лево, до клей — камня на опушке. Большие три глыбы, похожи на пальцы из далека, — Кот говорит с переживанием, держа Фальку за руку — Вот там «Пустошь», за ней «Кочерга». Она похожа на «Замок», но там трехэтажка. В «Пустоше», тоже есть, но пятиэтажки и она не достроена или разрушена, я не помню. В общем, там где-то должно быть почтовое отделение. Писец доставить его до Столицы за дня четыре — пять, а распоряжение уже напрямую к нам.
— А «молния»? — Фалька вскидывает бровь, смотря на Кота.
— Если есть голосовик и он работает, — Говорит Кот, целуя руку невесты — Только осторожней. Если что, посылай весточку. Я приеду, как только кинешь ее, — он отпускает девушку, смотря за тем, как ловко она садится на коня, беря поводья — Осторожней. Прошу тебя. Земля тут.
— Живая. Я чувствую, — Спокойно говорит Фалька, смотря на будущего мужа, с лёгкой грустью, наклоняясь к Коту. Он усмехается, целуя девушку, встав на табуретку, которая, как раз стояла рядом, срывая шапку с головы, как только Фалька отстраняется от Кота и громко крича.
— Во имя Короля! Ave!
— Во имя вечности! Ave! — Крикнула Фалька уже на дороге, ударив себя по груди и отдав честь Коту.
— Ave, мой командир! — Кот повторил ее жест, встав по выправке, хлопнув каблуками сопог.
Фалька не сказала Коту о разговоре с Ветошью, выкрутив все, что все же нужно доложить о проешиствии в командование, что бы, хотя бы, прислали кого-то из армейского комитета по делам гражданских (АКДГ), или хотя бы инквизитора из городского комитета для расследования. Конечно, никакого бы письма не было, ибо рисков было бы больше и проблем бы местные хлебнули из огромного ковша полного помоев.
Дорога вела по полям, которые казались бесконечными с одной стороны, в по другую стеной стоял Рыжий лес. Лошадь остановилась, когда до деревьев было рукой подать. Что-то было манящее в этом лесу. Что-то родное. Что-то такое, что теплилось в груди. Может быть, он был отражением внутреннего состояния? А может и отражением самой Фальки. Вот течет небольшой ручей, в падая в ямку, словно шрам по плечу, вот рыжие листья, почти, что седой волос, а сама чаща такая же яркая и погующая, как золото инквизиторских глаз. Такое же яркое и жуткое. Фалька трусит головой, снова продолжая путь, накинув капюшон, что бы скрыться от мелкого дождя, который начинал усиливается.
До «Пустоши» удалось добраться к вечеру. Рыжий солнечный диск постепенно уходил в степное море, иногда отражаясь в дожде, который не прекращался. Клей — камень, напоминающий пальцы, стоял у входа в «Пустошь», как условный знак «Добро пожаловать», без добро и огромной припеской: «Вам рады, но не искрени». Трёх этажный дом, находился позади кучки маленьких домиков. Заброшенный, недостроенный, забытый монумент «Хорошей жизни». Статуя человеческой беспомощности и не желания, что-то менять или меняться.
Что удивительно «Пустошь» была ещё тем людным местом. Рынок гудел от людей. Отовсюду раздавался смех детей, блеенье овец, мычание, хрюканье, пьяные разговоры, стоны, вслебы.
Небольшое заведение, что-то между трактиром и сараем. Люди вообще не обращали внимания, занимаясь играми в засаленные карты. Обшарпанные стены, пойло с запахом бедности и горечи, а на вкус ещё та дрянь, словно облизываешь деда, который покрыт плесенью и бензином. Фалька сливалась с этим окружением, не смотря на свою инквизиторскую форму и вообще внешний вид. В кружке томилось то, что называлось вином, на деле ягоды в спирте, слегка раздавленные для вида. Еду заказывать не хотелось, ибо слечь с отвращением такая себе идея, хотя местные смурфы наслаждались капустой, среди которой проступал налет, скишими огурцами, синюшней курицей и одним на пятерых бараньем копытом, которое обсасывали по кругу. К горлу начинала подступать тошнота. Фалька достала кошелек из внутреннего кармана. Потёртый, с порезами и следами от сигарет. Она поднялась и положила купюру на стол. Она подходит к бармену, не убирая кошелек в карман. Вот тут, некоторые и обратили внимание на девицу с белой головой. Бармен вскинул бровь, которая больше походила на пушистую гусиницу, чем на нормальные брови, смотря за тем, как тонкие пальцы, медленно достают две бумажки и кладут на стойку. Большая рука с пальцами, как боварска колбаса, забирает бумажки и прячет под стойку. Большое лицо вытягивается у дугу, слегка наклоняясь к Фальке.
— И чевось?
— Мне нужен Пёс или Овчар. Знаете, где искать? — Голос Фальки звучит тихо, почти спокойно с какой-то хрипотцой на задних нотах.
— В конце деревне. Дом. Рядом с домом найдешь их двоих, — Сказал мужик, с усмешкой — Зачем тебе они?
— Дело к ним есть.
— Дело не дело, но ты осторожнее. Они оба судьи человеские. Нелюди. Эти как их, — он щелкает пальцами, или пытается щёлкнуть, что со стороны выглядит, как проглаживание — Ух.. ? Ахм… Мясники, по нашему, по человечье.
— Ухэры? Луунууд? — спросила Фалька, складывая руки на груди.
— П**ры недоделанные — Выдал мужик за столом, обсасывая баранью кость — Стадо у них тридцать голов, а мясом и шерстью не делятся. Причем овцы, все пополняются и пополняются. Одну зарубят, неожиданная новая стоит в стаде и такая красивая. Недавно, вот из соседней деревни Борода выкупил мать с ребенком. Такие красивые. Что овца, что овечья дочь! — Рассмеялся он беззубым рто. Фалька лишь нахмурилась, снова накинув капюшон и повернувшись на каблуках, надев перчатку на руку, что бы открыть ручку двер, которая была вся в жиру и соплял и чем-то ещё похуже и трогать это не хотелось, от слова совсем, особенно с учётом, того, что минуту назад ручку трогали смачно выскоморкавшись перед этим в ладонь.
Дом стоял среди поля, с желтыми ставнями и потёртой от времяни крышей. Небольшой, деревянный. Рядом огородик, чуть подальше забор, где паслось стадо, овец тридцать или даже больше. Фалька идет мимо забора, когда взгляд цепляется за страшного барана, который пристально смотрит на нее. Глаза у животного были наполнены ужасом и болью, которая встречается у людей, но ни как ни у животных. Осознанность и человечность затвердела камнем где-то внутри существа, от чего, даже у Фальки, которая видела ужас войны пробежали муражки. Девушка стоит пару секунд, пока из сарая не раздается громкий крик, похожий на человеский. Из двери выходит высокий мужчина, держа на плече овцу, которая связана по передним и задним копытам. Высокий, огромный шкаф два на два, остановился, перед Фалькой, сильно нахмурив брови. Жёлтые глаза с щелкой, которая выдавала в нем нелюдя, внимательно смотрели на незваного гостя. Чешуя шла по правой части лица, словно шрам от языка огня. Он поставил овцу, начав развязывать путы.
— Я ищу Пса и Овчара, — Наконец нарушила тишину Фалька.
— Вон там две могилы возле дома. Там их и найдешь, — Басом говорит мужчина.
— А кто тогда ты?
— Одни кличут Пастухом, другие Судьей, — Говорит он, не смотря на Фальку — А ты кем будешь?
— Фальката. Инквитор, — девушка выпрямляется. Мужчина отпускает овцу к стаду, которая убегает в дальний угол пастбища.
— Я прашиваю, кем ты будешь? Я Луунууд, последний из своего рода в этих местах. Мой отец, тот кого звали Псом, умер вместе с братом, от рук местной падали. Ты не они. Запах у тебя другой.
— В «Замке» позавчера умер Старший, кажется его звали. Один человек сказал, что мне могут помочь Пёс и Овчар, значит, если ты сын Пса, можешь мне помочь, — Спокойно говорила Фалька.
— Нет, — Судья выпрямляется — Я не помогаю тем, кто родился в земле и в особенности, тем кто является смертью.
— Я человек. А во вторых, если я буду дейвовать по детективе ни земли, ни леса, ни твоего стада не останется.
— Нет! — Снова крикнул мужчина, так что овцы прижались друг к другу — Я судья этого места и если Старший умер, значит, так хотел лес! Значит, так было нужно! Значит, Господин забрал долги, которые весели у него на сердце! Он был грешен! Он не захотел очистится и не был в списках для очищенных!
— Очистится? — Фалька непонимающе посмотрел на мужчину, который пошел в сторону сарая, держа путы в руках. Девушка побежала за ним, пытаясь поймать и вернутся к разговору.
Пастух хмыкнул, зайдя в сарай. На земле были следы крови и мужская одежда. На крюках весело мясо, а в центре стоял стол с крепижами для человеских рук и ног. На земле, под саломой были руны и тавро. Фалька положила руку на рукоять своей сабли. Глаза наполнились отвращением к Судье. Он повернулся, как-то по драконьему рыкнув, закатав рукова, которые были все в рунах и тавро. По рукам к плечам и дальше, так же шла чешуя, которая показывала, всю натуру нелюдя. Удар Фальки был быстрый. Резкий, но не достаточно сильный. Судья взял девушку за горло, протянув к ней руку. За дверью раздался громкий хлопок. Фалька вышла из сарая, держась за запястье из под которого шел дым. Маленький магический пистоле, который привыстреле оставляет ожог, но даёт шанс на выживание в подобной ситуации. За ее спиной лежало тело судьи, а во второй руке у девушки был ключ от дома «Дракона», в котором можно было найти ответ на вопросы, благо все было в кабинете. Девушка вышла на крыльцо, что бы переварить найденные дневники, папки с делами «осуждённых» и старой, потёртой книгой, где расписывалось наказание за каждый проступок, включая и обращение в другое существо. Фалька закрывает лицо руками, а когда убирает ладони, видит перед собой толпу людей. Человек пятнадцать, может больше. Маленький мальчик выходит вперёд, протягивая ей небольшой пучок шерсти овцы, а после уходит вместе с другими людьми куда-то в глубь степи. Стадо рядом с домом больше не было, а в руках девушка держала письмо с кулом Матери Кота и последним ее прощальным письмом и ключом от кладовой. Девушка поднимается и идёт в сторону сарая, открывая кладовую внутри, где на вешалке было красное платье с вышитыми гладья чайками и оторванным от него куском, а так же дневник судьи. Маленький артефакт, который должен был дать ответ, но сил на его получение организм переварить не мог. Не сейчас. Не одной.
