Read the book: «Дневник из антикварной лавки. Всегда есть шанс переписать свою жизнь»
Эта книга для тебя, чтобы ты нашла волшебство в повседневной жизни и позволила засиять твоему внутреннему солнцу.
Vanessa Göcking
DIE SONNE IN DIR: EINE ERZÄHLUNG ÜBER
DIE VERBORGENE SCHÖNHEIT DES ALLTAGS
Copyright © 2024 Vanessa Göcking
© Яшина Г.А, перевод на русский, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Предисловие
Иногда наше счастье – это всего лишь вопрос времени
«Казалось бы, мне не на что жаловаться, и я вполне счастлива…»
Но в таком случае, где же он, тот азарт жизни, который заставлял бы меня вскакивать с кровати и устремляться навстречу новому дню? Где любопытство и готовность испробовать что-то новое, пусть даже и с риском упасть, – только чтобы снова подняться и бесстрашно продолжить испытания? Где же то ощущение магии, которое должно прорываться сквозь повседневную рутину, где волшебство, ждущее нас за каждым углом и волнующее при каждой новой встрече? И где, наконец, те мгновения счастья, которыми жизнь – я просто уверена – должна щедро одаривать меня?
Однажды я задала себе все эти вопросы, и, как мне кажется, что-то подобное происходит не только со мной. Возможно, и ты, оглядываясь в прошлое, умом понимаешь, что все сложилось весьма неплохо и нужно быть благодарной судьбе… Тем не менее где-то внутри все же затаилось недовольство, некая неудовлетворенность. Или же долгое время ты упорно стремилась к какой-то большой и важной для тебя цели и наконец достигла ее, но не чувствуешь никакой радости и душевного подъема.
А еще может быть и так: ты уверена, что в жизни у тебя «все очень неплохо», и при этом задаешься вопросом: «Неужели это все? Неужели это предел и у меня в жизни ничего лучше уже не будет – ни в любви, ни в карьере, ни в чем бы то ни было еще?»
Мне хорошо знакомо это состояние. Я помню, как за повседневными хлопотами и суетой однажды вдруг ощутила, что утратила «искру жизни».
Это такое чувство, будто попал в петлю времени, когда каждый новый день похож на череду предыдущих. И возникает жажда новых впечатлений. Душа требует чего-то большего – новых радостей, новых приключений, более сильной и глубокой страсти…
Я прекрасно помню момент, когда решила поменять все свои жизненные устои.
То, что раньше казалось чем-то бунтарским и даже невероятным, теперь стало для меня нормой. Мы всегда, даже в самом, казалось бы, заурядном случае, можем придать нашим мыслям и действиям совершенно новое, неожиданное направление. Мы в состоянии изменить нашу повседневность. И можем сделать это сразу или шаг за шагом – как нам будет удобно. Мы все можем разбудить в себе давно уснувшего ребенка, чьи глаза некогда сияли от радости открытий, а сердце трепетало от волнения, и те чаяния и замыслы, которые мы считали давно утраченными, оживут вновь, стоит лишь дать волю своим мечтам.
Именно так случилось со мной, и, поскольку этот опыт необычайно обогатил меня, я хотела бы поделиться им с тобой. И когда ты прочтешь эту книгу, то, возможно, обнаружишь внутри себя какое-то дремлющее чувство, желание или умение, которое неплохо было бы разбудить. Может, им окажется старое хобби, забытая страсть или несбывшаяся мечта, ожидающая, чтобы ты взялась за нее всерьез. Возможно, ты взглянешь на собственную жизнь другими глазами и вновь почувствуешь радость от того, что открыла для себя эти маленькие сокровища. И вполне вероятно, сможешь твердо сказать кому-то «нет», отказаться от каких-то предложений или посещения ненужных тебе мест в пользу чего-то другого. Потому что в итоге моя история – это приглашение для тебя, приглашение услышать, что подсказывает сердце. Приглашение набраться смелости, чтобы идти своим путем. А еще это приглашение охватить все возможности, которые предоставляет нам жизнь, видеть в каждом новом дне новое приключение. И ты можешь увидеть внутри себя источник света, как это удалось мне.
Твоя Анна.
Желания – это предвестники счастливых мгновений, которые обязательно ждут нас впереди.
Бесконечный день сурка
Я поспешно кивнула и от неожиданности чуть не пролила кофе себе на колени. На самом деле я немножко покривила душой: конечно же, я ничего не слышала, будучи мыслями на работе. Накануне коллега Свенья в очередной раз подкинула мне стопку кадровых заявок – работа с ними не входила в круг моих обязанностей. И снова я, как и во всех предыдущих случаях, ничего не возразила, просто молча взяла бумаги. «С каких же пор я начала себя так вести? – снова и снова задавала я себе вопрос. – С каких пор стала терпеть и безропотно принимать вещи, которые совсем не по мне?»
– Так что, Анна? – спросил Ян, раздраженно нахмурив брови. – Ты идешь или как?
– Ах да, конечно. Почему бы и нет… – ответила я без всякого энтузиазма, пожав плечами.
К сожалению, посещение антикварных магазинов особой радости у меня не вызывало.
«Почему бы и нет», – эта фраза в последнее время все чаще слетала с моих губ. Становилось все труднее заинтересоваться чем-нибудь или кем-нибудь, и каждый день я чувствовала все возрастающую скуку.
Раньше я часто путешествовала с друзьями: мы ездили в разные города, ходили на праздники, я непринужденно плыла в бурном потоке жизни, а сейчас торчу в офисе с 8:00 до 17:00 с понедельника по пятницу, обрабатываю кадровые заявки, вкалываю ради зарплаты и позволяю Свенье сидеть у меня на шее. Вместо того чтобы в свободное время ходить в кино или фитнес-клуб, как бывало прежде, я провожу теперь вечера с моим парнем у телевизора: смотрим бесконечные сериалы и едим одну и ту же еду. А путешествия, йога-ретриты и поездки к Северному морю, которые в двадцатилетнем возрасте приносили так много счастливых и ярких мгновений, теперь сменились делами по дому: по субботам и воскресеньям мы с Яном отправлялись за покупками, занимались уборкой, отвозили в ремонт наш автомобиль, который то и дело ломался, хотя мы на нем почти не ездили. Помимо этого, я постоянно волновалась из-за очередной налоговой декларации или предстоящего техосмотра, даром, что эти напасти сваливались на меня совсем нечасто – раз в один-два года.
Время от времени мы с Яном ходили в магазин «Альстер», чтобы просто прогуляться и посидеть там на балконе, или посещали блошиные рынки и антикварные магазины, поскольку моему мужчине нравились старинные вещи.
А мне, наоборот, хотелось чего-то нового. Иногда я наблюдала за сапбордистами на Внешнем Альстере1, которые скользили по воде на своих большущих досках, умело загребая длинными веслами, и мне хотелось, чтобы мы с Яном тоже попробовали что-нибудь вроде этого. А еще хотелось снова сходить на танцы, завести каких-нибудь новых знакомых или просто провести вечер за игрой в компании старых друзей. Но всякий раз, когда предлагала что-нибудь подобное, Ян просто отмахивался: то времени нет, то настроения, то еще что-то мешает. Так что в конце концов сдалась и примирилась с судьбой.
Наверное, наша жизнь считается вполне нормальной. Мы с Яном были вместе уже больше двенадцати лет. Вполне понятно, взаимные чувства притупились. Сохранятся ли они вообще, когда наши отношения – как у многих моих подруг – перейдут на новую ступень?
Наверное, нет. По крайней мере, у меня на глазах несколько пар поженились, завели детей, собак, морских свинок и тому подобное, жили в симпатичных домиках с аккуратными садиками – и все они, похоже, подобно мне, увязли в трясине повседневности. А даже если с ними этого и не случилось, у нас с Яном все именно так.
Вопрос о браке, конечно, поднимался, но это было давно, с тех пор мы к данной теме больше не возвращались. То же произошло и с вопросом о детях. Мы оба всегда хотели завести малышей, но для них нужна еще одна комната, а просторная кладовая в нашей квартире для этого не подходила. Так что, учитывая высокие цены на аренду жилья в Гамбурге…
Особенно болезненной была эта тема, когда мы навещали родителей Яна или моих. Отцы еще как-то сдерживались, а матери разработали целые стратегии, чтобы наставить нас на «путь истинный». Моя, не мудрствуя лукаво, спрашивала прямо в лоб: «Не собираетесь ли вы со временем завести потомство?» – и мечтательно вздыхала при появлении в поле нашего зрения соседских ребятишек. А мать Яна непрестанно восхищалась его братом Флорианом с женой Ивонной и двумя дочерями, непременно подчеркивая, какая это замечательная, «полноценная» семья, – при том, что Ивонна на несколько лет младше меня. «Каждый сам решает, что для него важно», – мысленно отвечала я на это.
Примерно в том же духе обстояло дело и с остальными нашими мечтами. Путешествие в Азию, задумка пройти путем Святого Иакова2, совместные занятия сальсой – все эти планы провалились, ведь мы считали, что впереди у нас еще уйма времени.
Не то чтобы оно закончилось. Мы еще довольно молоды, и перед нами открывалось множество возможностей. И все же недоставало какой-то искры, энергии, которая вырвет нас наконец из привычного уютного болота. А вообще-то, разве можно быть слишком старым, чтобы поменять что-то в жизни и стать счастливым? Я верила, что нет – по крайней мере, чисто теоретически.
Я допила кофе и поднялась, чтобы убрать со стола. Ян был где угодно, только не рядом со мной – он плотно «завис» в своем смартфоне. Я убрала еду в холодильник и загрузила грязные тарелки в посудомоечную машину. Стол вытирать не стала – хотела посмотреть, заметит ли Ян, что у него прямо под носом не убрано. Хотя вряд ли…
Потом сменила свою застиранную пижаму на наряд, приготовленный накануне. Он лежал вместе с горой другой одежды на стуле в спальне. Я была уверена, что в каждом доме есть такой стул: с брюками и свитерами еще слишком чистыми, чтобы отправить их в стирку, но в то же время слишком грязными для шкафа. Наверняка в этом огромном мире найдется кто-то, поддерживающий порядок в шкафу. Тот, кто раскладывает все аккуратно по полочкам, развешивает на плечики, каждую вещь определяет на свое место. Но ведь бóльшая часть из нас совсем не такие, правда?
– Я готова, – сказала я Яну, который по-прежнему сидел, уставившись в свой смартфон. Никак не перестану удивляться, сколько же времени мы посвящаем гаджетам. Мы тратим так много бесценных часов жизни, глядя в экран, посредством которого нам сообщают, что мир катится в пропасть – войны, изменение климата, экологические катастрофы, наплыв беженцев, политический или экономический кризис, – при этом обязательно упомянут, что все остальные живут лучше нас – у них, у этих «всех остальных», прекрасные тела, без намека на целлюлит, они загорают на пляжах, о которых можно только мечтать, или по воскресеньям вместе с благовоспитанными детьми встречаются на роскошных бранчах с друзьями, у которых, разумеется, такие же благовоспитанные дети.
Неужели реальный мир для нас уже недостаточно ярок? Неужели нам нужны более насыщенные цвета, достижимые лишь на экранах гаджетов? Или социальные сети воздействуют на центр удовольствия в нашем мозгу, заставляя часами просматривать разные посты и ролики, пока не натыкаемся на что-нибудь забавное или привлекающее внимание, высвобождая тем самым дофамин – гормон счастья? Возможно, интернет – это просто попытка бегства от повседневности, в которой слишком много обязательств, где нас часто преследуют конфликты и где мы вынуждены решать непростые задачи, которые непрерывно ставит перед нами жизнь.
– Отлично! – наконец отозвался Ян, прерывая череду моих невеселых раздумий. Мы покинули квартиру и отправились на вокзал. Крошки так и остались на столе.
Возможно, пора вписать в книгу жизни новую главу: о чем-то, что исходит из самого сердца.
Чудесное открытие
На улице было нетипично тепло для июня, и вскоре я вся взмокла. Солнце сияло с лазурных небес, деревья раскинули свои ярко-зеленые кроны, и вокруг было много людей: любители бега трусцой, парочки, державшиеся за руки, молодые родители с колясками, подруги, устроившиеся за уютными столиками уличных кафе, чтобы посплетничать за чашкой капучино. После небольшой прогулки пешком и поездки в переполненном метро мы наконец добрались до антикварного магазина «Антикштюбхен»3.
Когда мы открыли стеклянную дверь, приветливо зазвенел колокольчик. Внутри было на удивление прохладно, пахло кожей, деревом и старыми книгами. Лицо Яна осветилось счастливой улыбкой: он почуял родную стихию. Взглянув на него, я тоже улыбнулась. Вообще-то я представляла себе отдых несколько иначе, и меня больше порадовали бы новые мебель, книги или аксессуары, чем весь этот старый хлам, но ради Яна проделать этот длинный путь через половину города, несомненно, стоило.
В такие моменты я вновь понимаю, почему соединила свою жизнь с этим человеком и почему он мне так близок. На мгновение внутри что-то встрепенулось и будто вновь ожило – как в самом начале, когда мы только познакомились и все было новым и волнующим, – в последнее время такое, к сожалению, случалось слишком редко.
Ян исчез в глубине магазина – так же стремительно, как и мои воспоминания, и я осталась наедине со своими мыслями. С трудом подавляя зевоту, я бродила по магазину, поражаясь его величине. Хотя снаружи магазин казался совсем маленьким – дом, в котором он находился, был очень узким, всего три окна в верхних этажах, – помещения словно расширялись в перспективе. «Отлично, – подумала я, – Ян тут много чего нароет». Похоже, мы проведем здесь целую вечность, а потом вернемся домой с горой безделушек, которые после долгих обсуждений отправятся всем скопом в нашу кладовую/детскую комнату/последний приют несбывшихся желаний. Чтобы не думать о предстоящих спорах, я попыталась сосредоточиться на «здесь и сейчас» и огляделась повнимательнее.
В передней части магазина, недалеко от входной двери, стояло с десяток столов – из красного дерева, ореха, сосны, – а также стульев и скамеек – часть шла в комплекте со столами, остальные были «сами по себе». Многие столы были покрыты кружевными скатертями и уставлены жуткими фарфоровыми статуэтками, тарелками и вазами, которые, даже на вкус моей бабушки, выглядели слишком старомодно. Повсюду висели картины в золоченых рамах с изображением пейзажей или обнаженной натуры, а вдоль стен стояли массивные кожаные диваны и мягкие кресла с подушками, на которых были вышиты таксы и цветочные орнаменты. Я спрашивала себя, кому нужен весь этот хлам и за счет чего вообще этот магазин держится на плаву. Как по мне, тут слишком много всего, слишком тесно и слишком темно.
Собственно антикварный отдел магазина – с полками, заставленными старыми книгами и старинными рукописями, – находился в дальней комнате. Я направилась туда и, свернув пару раз, поняла, что скоро потеряюсь в этом лабиринте и самостоятельно вряд ли смогу отыскать выход из магазина. От одолевавшей меня на улице духоты не осталось и следа, а суета и шум большого города едва пробивались сюда сквозь толстые стекла витрины, и вопреки ожиданиям я вдруг почувствовала странный покой и расслабленность.
Я провела пальцами по корешкам книг, ощущая плотную ткань и рельефное тиснение роскошно оформленных томов. Какие истории могут скрываться под этими обложками? Внезапно какой-то шорох заставил меня поднять голову. Меж двумя книжными стеллажами я увидела элегантно одетую пожилую даму. Волосы ее, выбивавшиеся из-под полночно-синей шляпки-клош, были седыми, однако узкое лицо незнакомки, несмотря на множество морщин, выглядело молодо и жизнерадостно. Платье до колен, украшенное всевозможными блестками и бахромой, очень шло даме и гармонировало со шляпкой и бархатными перчатками. Ее наряд великолепно подходил к этому месту, заполненному старыми творениями забытых писателей – все они словно выпали из времени. В руках она держала маленькую малиновую книжечку с золотой надписью, которую я не смогла разобрать издалека. Увидев меня, дама улыбнулась, закрыла книгу и поставила ее на полку. Потом подмигнула и тотчас скрылась в лабиринте книжных стеллажей.
На мгновение я застыла. Эта встреча была какой-то… нереальной. На ум почему-то приходили слова «волшебная» и «магическая». Потом все же вспомнила, что я взрослая женщина, стою в антикварном магазине, и гордо выпрямилась. Я направилась к стеллажу, на который дама поставила малиновую книжечку. Просматривая корешки книг, краем глаза заметила какое-то движение. Я обошла стеллаж, ожидая, что увижу таинственную незнакомку, но ее там не оказалось. Вместо нее я наткнулась на Яна, который, стоя на четвереньках, изучал на самой нижней полке раздел «Редкие первые издания».
Рядом с ним красовались два бронзовых светильника с темно-зелеными абажурами. Они были ужасны. Мне оставалось только вознести молитву небесам, чтобы он не стал их покупать.
– Дорогой, ты же не собираешься их приобрести? – спросила я с отчаянием в голосе, указывая пальцем на эти страшилища.
Ян на минуту оторвался от книг и посмотрел на меня с непониманием, затем перевел взгляд на свою добычу.
– Что ты имеешь в виду? Конечно, я их заберу. Это же стиль ар-нуво, такие не часто попадаются.
Я закатила глаза, но от комментариев воздержалась – поговорить об этом можно будет позже.
– Кстати, ты не видел, куда делась та дама, в таком странном наряде? – спросила я.
– О чем это ты? – удивился Ян, отрываясь от изучения корешков книг авторов, имена которых начинались с букв «д» и «е».
– Ну, про даму, в темно-синей шляпке, которая выглядела так, будто ограбила костюмерную лавку, – ответила я и, вздохнув, огляделась по сторонам. Разве почтенная дама могла так быстро перемещаться? Ей, должно быть, лет восемьдесят, если не больше.
Ян поднялся и отряхнул ладони.
– Анна, я никого здесь не видел. И дверной колокольчик не звонил. Приятно тут, правда? Можно спокойно почитать или побродить по залам в поисках «сокровищ».
– Странно… – пробормотала я и, оставив Яна с его первыми изданиями, снова поискала глазами книгу, которую старушка поставила на полку. Вопреки опасениям, книга обнаружилась быстро. Малиновая обложка и изящное золотое тиснение на корешке отчетливо выделялись среди затертых и потемневших от времени томов, которыми были уставлены полки антикварного магазина.
Я осторожно взяла книгу. На обложке золотыми буквами в цветочной рамке было вытиснено слово «Дневник». Страницы слегка пожелтели, но в остальном состояние книги было вполне сносное – без повреждений, пятен и прочих изъянов, – за столько лет походов по антикварным магазинам вместе с Яном я кое в чем разбиралась. Страницы дневника были убористо исписаны сверху донизу, словно кто-то старался использовать каждый миллиметр бумаги и ему все равно не хватало места, чтобы выразить все мысли. Почерк был изящный, буквы высокие и узкие, все тексты написаны одной и той же перьевой ручкой с синими чернилами. На первой странице справа вверху значилось: «17 июня 1923 года, Гамбург». Я непроизвольно взглянула на свои умные часы: на них было 17 июня 2023 года, значит, с тех пор, как была сделана эта запись, прошло ровно сто лет. Неужели просто совпадение?
Я старательно вчитывалась в буквы, которые выглядели немного непривычно и сильно отличались от тех каракулей, что выходили из-под моей руки, когда доводилось писать рукой, а не печатать на ноутбуке.
Гамбург, 17 июня 1923 года
Дорогая Эмма.
Именно так я буду называть тебя. Потому что ведь очень странно обращаться к книге «Дорогой дневник…» – нет! Это не по мне.
Уж лучше считать, что беседую с моей старинной школьной подругой с рыжими локонами и заливистым смехом. Как я по ней соскучилась! Как мне ее не хватает. Сколько лет прошло, а она всегда в моем сердце. Итак, я пишу тебе, Эмма. И, как это повелось между нами, хочу поведать тебе свои самые сокровенные мысли, рассказать о том, что меня волнует и к чему я стремлюсь всем сердцем.
В нашей жизни полно хлопот, продиктованных внешними обстоятельствами или «внешним миром», как я его называю. Так вот, я полагаю, что этот «внешний мир» не так уж и важен, и поговорить хочу совсем не о нем. Многие годы моей юности были омрачены войной, а взрослая жизнь прошла в постоянных заботах о хлебе насущном. И здесь, в этой книжечке, дорогая Эмма, речь будет идти только о моем внутреннем мире, потому что за все эти годы я как-то забыла о себе. Возможно, я себя потеряла. Не знаю.
Зато совершенно определенно вижу, что энергетика моей жизни, яркость моих впечатлений и сила ощущений стали убывать, куда-то испаряться. Помнишь, каким я была ураганом когда-то? Какой веселой и дерзкой? Меня радовал каждый пустяк, веселила каждая простенькая шутка. Похоже, все это большей частью в прошлом, в настоящем почти ничего не осталось. Что уж говорить про будущее…
Однако какое-то время назад я почувствовала, что источник моей жизненной силы все же не иссяк до конца. И он еще в состоянии спасти меня, напоить живительной влагой мою иссохшую душу.
Вот почему, дорогая Эмма, я хотела бы принести здесь клятву: обещаю тебе и обещаю себе, что отныне верну волшебство в свою жизнь. Я снова научусь смеяться и радоваться, мечтать и шутить, просто снова быть собой. И обо всем этом я напишу здесь, а ты – ты мне в этом поможешь.
С любовью,
твоя Т.
«Кто такая эта Т.? – задумалась я, осторожно касаясь пальцем строк. – И почему ее дневник оказался здесь? Какие имена обычно носили женщины, жившие в 1923 году? Возможно, Тереза, Тея или Тони? Или Тильда? «Тильда» вполне подошло бы», – решила я, на ощупь различая те места на странице, где перо прижималось к бумаге особенно сильно, а где скользило по строкам, едва касаясь листа. У меня было смешанное чувство. С одной стороны, я ощутила вдруг невесть откуда взявшуюся грусть и тоску, словно мне недостает чего-то или кого-то. И в то же время эти строки были пронизаны радостью и надеждой, каким-то юношеским задором. «О, – внутренне усмехнулась я, – похоже, тут написано прямо-таки обо мне». Подобные эмоциональные всплески случаются у меня обычно перед началом цикла, но сейчас для этого было слишком рано.
Вдруг кто-то коснулся моего плеча. Я так испугалась, что чуть не выронила дневник.
– Ян! – воскликнула я, узнав своего парня. – Что случилось?
– Случилось? Я же просто тебя коснулся. Я уже дважды тебя окликнул, а ты не отзываешься…
– Зачиталась немного… – ответила я, протянув Яну малиновую книжечку. – Думаю, ее следует приобрести.
– Ты хочешь что-то забрать отсюда? Серьезно? – Он был немало удивлен. Впрочем, можно понять, ведь я всегда подтрунивала над его смешной страстью к старинным вещам и над нашими походами по барахолкам и антикварным лавкам. Однако могут же у меня быть свои причуды? А вдруг случилось так, что я стала по-другому смотреть на весь этот хлам, проведя среди него столь много времени?
Я почувствовала настоятельное желание побольше узнать об авторе дневника и о том, удалось ли ей вернуть волшебство в свою жизнь. И если да, хотелось бы выяснить, каким образом, узнать рецепт, как снова научиться смеяться, радоваться, шутить, мечтать и быть собой. В это мгновение во мне словно щелкнул переключатель, и я ощутила жгучую потребность изменить свою жизнь.
Не удостоив Яна ответом, я с дневником в руках прошла оплачивать покупку. Недалеко от входной двери за громоздким кассовым аппаратом меня встретил маленький приветливый человечек. У него были лихо закрученные вверх усы, и сам он весь выглядел так, словно выпрыгнул из какого-то французского мультфильма.
– Я бы хотела купить эту книгу, – улыбнулась я и положила дневник на прилавок. Ян слегка отодвинул меня и поставил рядом два своих страшненьких светильника.
– Их тоже берем, – сказал он небрежно. – Я все оплачу, – добавил он покровительственным тоном и подмигнул мне.
– Очень хорошо, – ответил джентльмен за кассой и усмехнулся, отчего усы его встопорщились еще больше. Он повернул светильники, чтобы посмотреть ценник, и стал быстро подсчитывать на калькуляторе. Затем открыл книгу, пролистал ее несколько раз вперед-назад и удивленно поднял брови.
– Странно… – задумчиво пробормотал он.
Я вопросительно взглянула на него. Брови мои тоже слегка поползли вверх.
– Кажется, я забыл указать цену, – сказал он и извлек из-под прилавка толстенную тетрадь. – Сейчас гляну, сколько я планировал получить за эту книгу.
И усатый человечек, замурлыкав что-то под нос, принялся неторопливо просматривать страницу за страницей своей тетради.
Казалось, прошла вечность – мне стоило больших усилий сдержать себя и не начать нервно барабанить пальцами по прилавку, – а потом он захлопнул тетрадь и объявил, что в его инвентарной описи дневник не значится.
– Не значится? Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду, что этого дневника вообще не должно здесь быть, – почему-то радостно ответил владелец магазина, что, на мой взгляд, никак не вязалось со смыслом сказанного. – Этой книжечки нет в моем списке, и поверьте, за все время, что я занимаюсь этим бизнесом, – а это дольше, чем пребываете вы на этой земле, – я еще никогда, подчеркиваю, никогда не делал ошибок в инвентарных описях. У меня все точно учтено. Каждое поступление товара, каждая продажа – все безупречно и без ошибок. Это, если хотите, мой конек.
– Хорошо… И? – ответила я, слегка наклонив голову, чтобы показать, что жду дальнейших разъяснений.
– И значит, что, если книга отсутствует в моей описи, ее не существует.
Должно быть, недоумение, отразившееся на моем лице, выглядело очень комично, Ян закашлялся, пытаясь скрыть смех. К сожалению, безуспешно. Поймав мой сердитый взгляд, он отвернулся и принялся с преувеличенным интересом разглядывать какую-то стеклянную фигурку клоуна.
– Не понимаю, что вы хотите этим сказать, – возразила я, начиная терять терпение. – Конечно, эта книга существует. Ведь вы же, в конце концов, держите ее в руках, и, если только не предположить, что нам всем тут привиделось одно и то же, она кажется вполне реальной. Назовите же, пожалуйста, цену, и я заплачу.
– Я не могу этого сделать, – ответил владелец магазина все так же спокойно. – Это было бы глубоко неэтично – просто так назвать произвольную цену, а никаких данных, на которые я мог бы опереться для оценки этой книги, у меня нет… По этой причине я бы хотел эту книжечку вам подарить.
Я недоверчиво уставилась на продавца. Хотя я и не понимала, что означает его предположение, противиться такому широкому жесту не стала.
– Вы уверены? Я бы охотно заплатила вам за нее, – произнесла я скорее из вежливости.
– Абсолютно уверен, – подтвердил владелец. – С вас 65 евро за светильники, а книжечка – мой вам подарок.
Он положил дневник в коричневый бумажный пакет, Ян заплатил, и мы, подхватив покупки, зашагали обратно к метро.
Иногда лучшие подарки мы получаем тогда, когда меньше всего на них рассчитываем и при этом больше всего в них нуждаемся.
Беспокойная ночь
Этой ночью я почти не спала. Не знаю, может, из-за ужасных светильников, которые, вместо того чтобы быть упрятанными в кладовку, красовались на тумбочках рядом с нашей кроватью, или потому, что перед сном выпила слишком много чая и пришлось несколько раз бегать в туалет. Так или иначе, я ворочалась с боку на бок и злилась на Яна, который возмутительно безмятежно похрапывал рядом.
То и дело я поглядывала на часы, чтобы узнать, сколько еще времени у меня осталось для сна, до того момента, когда летнее солнце коснется лучами мансарды, в которой расположена наша квартира, и она превратится в духовку. В пять утра я сдалась, надела легкий халат и вышла на балкон с чашкой кофе. Воскресное утро, город еще спал, и на улицах почти не было машин. Как же красиво и спокойно вокруг…
Пару минут я наслаждалась тишиной, потом заскучала. Долгое время оставаться без новых впечатлений, не подпитывать себя свежей информацией – это трудно, и не для меня одной, я уверена. Большинству моих знакомых просто необходим какой-то фон, зрительный или звуковой: одни при первой же возможности включают радио или телевизор, другие листают соцсети. Во время развешивания белья или готовки просто необходимо прослушивать какой-нибудь подкаст, в ду́ше и на пробежке – непременно с музыкой. Редко когда мы остаемся наедине со своими мыслями. Почему?
Может, мы боимся узнать о себе нечто неожиданное, такое, что может нас не слишком обрадовать? Способны ли мы еще наслаждаться окружающим миром? Или так увязли в паутине проблем, обязательств и ожиданий, что сойдем с ума, если не будем постоянно заглушать шумом нашу попытку спокойно поразмышлять?
Все эти вопросы довольно сильно меня волновали. Я машинально потянулась за телефоном и тут же рассердилась на себя. Расстроенная, я встала, чтобы отнести его на кухню, подальше от себя. А там взгляд мой упал на коричневый бумажный пакет, где лежал дневник, моя вчерашняя покупка. Когда мы вернулись домой, я оставила пакет на кухонном столе. «Если уж читать, тогда хоть что-то интересное», – подумала я, достала дневник и осторожно открыла его на следующей записи.
Гамбург, 18 июня 1923 года
Дорогая Эмма,
та эйфория, о которой я писала тебе накануне и которая окрыляла меня весь вчерашний день, к вечеру куда-то испарилась. И опыт всех предыдущих лет мне подсказывал – никто, кроме меня самой, не позаботится о моем душевном равновесии и благополучии.
Вообще-то, перепады настроения у меня время от времени случаются. В конце концов, это нормально, когда ты не каждый день ощущаешь себя на вершине счастья и тебя от переизбытка чувств не преследует постоянно желание искупаться голышом в Эльбе.
Однако грусть без причины накатывала на меня слишком уж часто, и я не предпринимала никаких усилий, чтобы избавиться от нее. Вместо этого просто плыла по течению и совершенно безрадостно продолжала выполнять свои повседневные обязанности, замкнувшись внутри себя.
Но я больше так не хочу. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на прозябание в тоске. И опыт прожитых лет мне подсказывает, что невозможно предугадать, когда пройдут тяжелые времена и наступят светлые денечки.
Поэтому я решила действовать – поставила на проигрыватель пластинку с джазом и принялась танцевать перед зеркалом. Поначалу движения мои были скованными, но я продолжала раскачиваться в такт музыке, и как-то незаметно напряжение в моем теле стало ослабевать. С каждой новой песней я чувствовала себя все увереннее, с меня словно груз какой-то постепенно сваливался, и, когда пластинка закончилась, я упала на диван совершенно уставшая и потная, зато вполне счастливая.
Знаешь, Эмма, мне показалось, что жизнь чем-то похожа на музыкальное произведение: в ней есть быстрые и медленные пассажи, есть и паузы. Ведь что это за музыка без пауз, верно? А если жизнь – это музыка, получается, что мы просто обязаны быть в ней хорошими танцорами. И танец нашей жизни – самый важный из всех танцев, исполнять его мы должны в совершенстве.
С любовью,
твоя Т.
Я осторожно закрыла дневник, вздохнула и только потом заметила, что по щеке у меня катится слеза. Когда же я в последний раз танцевала? Когда целиком сливалась с мелодией и растворялась в музыке жизни? Вспомнить так и не смогла…
Конечно, самый простой выход из подобной ситуации лежал, казалось бы, на поверхности: надеть наушники, включить музыку – и вот вам решение всех проблем! Однако танцевать при этом мне кажется противоестественным.
Из задумчивости меня вывел какой-то грохот на кухне, а вскоре в проеме балконной двери появился Ян.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он, зевая и сонно протирая глаза.
– Мне не спалось, и я решила, что выпить чашечку кофе и немного почитать, – кивнула я в сторону дневника, – будет самое оно. Знаешь, в этих записях что-то есть, словно они сделаны специально для меня.
Ян скептически поднял бровь, но, видимо, посчитал, что дискутировать на эту тему не следует.
– Идем завтракать? – спросил он.
Я еще раз взглянула на дневник и задумчиво кивнула головой.
– Что ж, идем.
В жизни не всегда играет наша любимая музыка, но, если уж мы существуем, можем хотя бы танцевать.
Утро понедельника
Остаток воскресенья прошел для меня без особых впечатлений, и вечером я досадовала на то, что выходные пролетели совершенно бездарно, а завтра уже понедельник. Понедельники для меня всегда были синонимом плохого настроения еще до того, как наступали. И ничего удивительного, ведь начало недели означало, что снова придется вставать ни свет ни заря, впопыхах одеваться и делать макияж, потом мчаться на работу по запруженным улицам, а там меня снова будет ждать надоедливая коллега Свенья и скучная работа, от которой все время зеваешь. К сожалению, день этот сложился ровно так, как и представлялся мне в мыслях…
– Привет, Анна, как прошли выходные? – промурлыкала Свенья, едва я переступила порог офиса. Ее яркое платье с цветочным принтом и большущие золотые серьги резко контрастировали с атмосферой нашей маленькой, душной комнатенки, которая своими тусклыми тонами напоминала мне о книге «Пятьдесят оттенков серого», хотя там все было куда более увлекательно, нежели в моей скучной жизни.
– Нормально, – ответила я, усевшись в свое вращающееся кресло и включив компьютер. – А как у тебя?
Едва вопрос сорвался с моих губ, как я пожалела об этом. Мне бы вовремя прикусить язык, да было слишком поздно.
– Просто великолепно! – воскликнула Свенья, сияя, как медный таз, и вскинув кверху руки, наподобие персонажа из дешевого комикса. – Мы с девочками сходили на беззвучную дискотеку. Это такой клуб, где тебе выдают наушники, и ты можешь сам выбрать себе музыку из трех предлагаемых вариантов, а наушники при этом светятся разными цветами в зависимости от того, какой стиль выбрал. Очень круто, если хочешь знать мое мнение!
Я больше не задавала вопросов, но коллега продолжала что-то радостно тараторить, пока я загружала компьютер и открывала почту.
– В общем, там был один парень, и я подумала про себя: «Вау, а он классно выглядит!» В то же время он был явно не в моей лиге. Ну, ты понимаешь… А потом я решила: «Какого лешего, что я теряю?!» И подошла к нему…
Мысленно я переключила Свенью в режим «Без звука» и открыла папку «Входящие» – там было тридцать шесть непрочитанных сообщений. Я застонала от досады и поднялась с кресла.
– Да, я тоже так подумала, – возмущенно продолжала Свенья. Очевидно, решила, что мой стон вызван ее рассказом. – В конце концов, почему он решил пофлиртовать и построить мне глазки, когда его подруга всего лишь отлучилась, чтобы выпить? Ты бы видела выражение ее лица, когда она вернулась и застала меня в компании с ее приятелем! Вот уж действительно, если бы взглядом можно было убить…
– Послушай, Свенья, – я робко попыталась прервать болтовню, – это все очень увлекательно, и я рада за тебя…
– Рада за меня? Ты, вероятно, имеешь в виду, что тоже в шоке! Не так ли? – немного раздраженно ответила Свенья.
– Гм… да… безусловно… абсолютно потрясена – именно это я имела в виду. Но знаешь, сейчас мне необходимо сосредоточиться на работе… – Я оторвала взгляд от монитора и посмотрела коллеге в глаза. И вдруг заметила в них испуг. Стало неловко.
– Я вовсе не хотела тебя обидеть, – максимально дружелюбно произнесла я, – но на меня, похоже, навалилось много работы, даже не знаю, с чего начать.
– Проехали, – бодрым тоном ответила Свенья, хотя чувствовалось, что в голосе появился холодок. – Пойду-ка приготовлю себе кофе. Хочешь, тебе тоже принесу?
Я кивнула в знак благодарности и облегченно вздохнула, когда она наконец вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Я открыла первое электронное письмо и попыталась настроиться на рабочий лад. Однако, прочитав его три раза, так и не смогла вникнуть в его смысл и в конце концов сдалась. Да, мысли мои были заняты сейчас совсем не работой – я думала о Свенье.
С одной стороны, размышляла я, почему мне никогда не удается просто поболтать с ней о том о сем? Конечно, мы находимся в разных возрастных группах, и у нас очень разный жизненный опыт, к тому же Свенья старается все разговоры свести к собственной персоне, но ведь иногда бывает остроумна. А с другой – меня ужасно раздражает тот факт, что я чувствую себя виноватой и боюсь выглядеть невежей, когда хочу всего лишь поработать в тишине и покое. В конце концов, я хожу пять дней в неделю в офис совсем не для того, чтобы выслушивать бесконечные истории о романтических свиданиях коллег. Я тут за тем, чтобы вовремя обрабатывать заявки сотрудников и поддерживать бесперебойную работу оборудования. Я в задумчивости стала поглаживать клавиатуру (есть у меня такая неосознанная привычка), когда безымянный палец наткнулся на небольшой выступ на клавише J. Хм, та самая буква, с которой начинается имя моего парня – Ян. А еще на эту букву начинается название месяца «июнь», который только что закончился. И слово «да»4, которое, к моему несчастью, я произношу слишком часто, тоже на букву j…
Дверь в нашу комнату распахнулась, и вошла Свенья, держа в руках две наполненные до краев чашки кофе. Одну она поставила передо мной и прошествовала на свое место. «Чтобы посмеяться, я спускаюсь в подвал», – прочла я надпись на своей чашке и с любопытством посмотрела на ту, которая осталась у Свеньи. Там были нарисованы два обнимающихся котенка и под ними слова: «Любимая коллега». Совпадение, решила я, глотнула кофе и обожгла язык.
– Кстати, пока не забыла, – сказала вдруг Свенья, не глядя на меня и продолжая стучать по клавиатуре, – я сегодня записалась к парикмахеру, и мне надо уйти пораньше. Ты же сможешь взять на себя телефонные звонки?
Я закашлялась, чтобы выиграть немного времени для ответа. «Ни малейшего желания, – подумалось мне, – я и так слишком часто берусь выполнять твою работу. Тем более мне иногда тоже хочется уйти пораньше, но я не делаю этого, боясь нарваться на неприятности. К тому же твои волосы и без парикмахерской выглядят куда лучше моих, даже если я сделаю самые дорогие салонные процедуры».
Но всего этого вслух так и не произнесла. Вместо того с моих губ сорвалось привычное: «Да, конечно, без проблем». Так этот понедельник стал очередным понедельником в моей жизни.
Одни люди приходят в нашу жизнь, чтобы вдохновить нас, другие – чтобы испытать.
Радости на каждый день
Как и ожидалось, после столь изнурительного и беспросветного начала рабочей недели мне только и хотелось, что поскорее снять лифчик, завалиться на диван, положить рядом плитку шоколада и забыться в просмотре любимого сериала. Ян на всю неделю уехал в командировку, так что я могла провести сколько угодно времени в обществе Сьюзен Дельфино, Линетт Скаво и других героинь сериала «Отчаянные домохозяйки». Тот факт, что сериал стартовал лет двадцать тому назад, меня нисколько не смущал – отчаянные домохозяйки, как мне кажется, таковыми были всегда, ими и останутся до скончания веков. Аминь.
Очевидно, я где-то подпортила себе карму, потому что, когда включила телевизор, на экране появилось сообщение об ошибке. Я выдернула вилку из розетки и воткнула снова. Ничего. Затем перезапустила тюнер, но нужного результата так и не добилась. После десяти минут пыхтения и сопения при нажатии всех возможных кнопок на телевизоре и пульте дистанционного управления я схватила телефон и набрала номер Яна. В нашем обществе, будь оно не ладно, к сожалению, существует такой стереотип, будто женщина хорошо готовит, а мужчина умеет разбираться с техникой. Скажи мне кто-нибудь такое в подростковом возрасте, я бы только рассмеялась…
– Анна, я на деловой встрече, – прошептал в трубку Ян.
– Я всего на секундочку. Телевизор снова глючит, что мне делать?
– Минуту, я сейчас, – сказал он громко кому-то из коллег, а потом снова шепотом добавил: – Пришли мне фото с экрана телевизора об ошибке.
– Я свяжусь с вами, как только освобожусь, – снова громко сказал он и дал отбой.
Да уж, знаю я эти встречи – они длятся просто бесконечно, – так что про вечер в компании с сериалом можно забыть.
Смирившись с судьбой, я легла на диван и уставилась в потолок. Толстая черная муха с громким жужжанием летала по гостиной и время от времени билась в оконное стекло. А я барабанила пальцами по животу, размышляя, чем же теперь себя занять. И тут я вспомнила о дневнике. Ведь сегодня новый день, а значит, ему в рукописной книжке посвящена новая запись. Я схватила дневник и начала читать…
Гамбург, 19 июня 1923 года
Дорогая Эмма,
этим летом я планировала съездить в Берлин, чтобы навестить кузину. Берлин – это нечто, это совершенно иной мир! Знаю, некоторые считают его средоточием скуки, но для многих этот город – символ свободы и прельщает отсутствием всякого рода формальностей. Тут дамы носят самые красивые в мире наряды и могут танцевать ночи напролет.
Я так ждала этой поездки, однако недавно выяснилось, что моя дорогая Фрида больна туберкулезом, поэтому навестить ее не удастся. Я ужасно волнуюсь за мое солнышко и страшно расстроена, что ничем не могу ей помочь. Единственное, что меня хоть как-то утешает в данный момент, – уверенность, что тетя Гертруда о ней хорошо позаботится.
Теперь я задумываюсь, что же предпринять этим летом. Может, смогу неплохо провести время дома? Например, исследую те уголки города, в которых еще не бывала…
Решено, дорогая Эмма! Теперь, в течение семи дней, я буду представлять, что оказалась в Гамбурге впервые, притворюсь просто гостем города. Каждый вечер после работы буду делать какое-нибудь одно дело, о котором мечтала уже давно. И так целую неделю! Я снова посещу театр и обойду 53 танцевальных клуба.
Попрошу подругу Густель, чтобы взяла меня поиграть в теннис. А еще мне известно, что Эрна раз в неделю ходит играть с другими дамами в карты…
Почему мне до сих пор казалось, будто для того, чтобы хорошо повеселиться, нужно куда-то уезжать? Какое нелепое заблуждение! Почему я все время стремлюсь к какому-то счастливому моменту в будущем, упуская радость и красоту настоящего? Чего я, в самом деле, дожидаюсь?
Эмма, жизнь не будет ждать, пока мы что-то там надумаем. И поэтому я тоже ждать не стану! Я схвачу свою жизнь за шкирку, окунусь в самый ее водоворот!
Пора заканчивать с этими надеждами на будущее раз и навсегда. Я не стану томиться в ожидании завтрашнего дня, чтобы приступить к выполнению своих обещаний. Начну делать себя счастливой прямо сейчас, с последней записью на этой странице.
С любовью,
твоя Т.
«Да, любопытный вопрос», – подумала я про себя. Действительно, чего мы все ждем от жизни? Чего жду я?
В данный момент, например, я жду звонка от Яна, который объяснит мне, как наладить телевизор. Но нужно ли мне это на самом деле? Желаю ли я весь вечер видеть ту жирную муху, слушать, как она бьется о стекло, и следить за жизнью вымышленных персонажей в телевизоре? Мысли мои цеплялись одна за другую, и вот я уже задумалась, что с нетерпением жду отпуска, который запланирован на конец сентября. То есть жду будущего, которое наступит лишь через несколько недель. А что я буду делать все это время? Просто ждать? Разве моя жизнь – это зал ожидания? Хочу ли я потратить лето впустую? Ответ очевиден: конечно же, нет. Но что я могу предпринять?
Я встала с дивана, прошла в спальню и вынула из прикроватной тумбочки маленький блокнотик, в котором иногда записывала на память разные мысли и идеи. Открыв его на чистой страничке, принялась писать:
Маленькие радости на каждый день:
1. Произвести какой-нибудь кулинарный эксперимент и насладиться его результатом на балконе при свечах.
2. На ужин приготовить что-нибудь из меню для завтрака (блинчики, яичницу и т. п.).
3. Искупаться голышом в Эльбе (предварительно узнать, разрешено ли подобное).
4. Записаться в кружок гончарного дела, танцев или пройти любой другой курс, где я смогу обучиться новым полезным навыкам и познакомиться с новыми интересными людьми.
5. Освоить технику макраме и сплести себе брелок для ключей.
6. Придумать собственную чайную церемонию, самостоятельно приготовить суши и провести тематический вечер в японском стиле.
7. Периодически устраивать дома тематические вечера в национальном духе, то есть в культурных традициях разных стран и народов. С соответствующей едой, музыкой, возможно даже, в национальных костюмах, с просмотром документальных фильмов и спектаклей из этих стран.
8. Практиковать велнес в домашних условиях: ванночки с лепестками роз, маски для лица, йога, смузи и т. п.
9. Полюбоваться восходом и закатом солнца на Альстере.
10. Посетить какой-нибудь музей, в котором еще не бывала, или же совершить тур по музеям или историческим местам, не выходя из дома, – такие виртуальные туры есть по Лувру в Париже, Тейт Модерн в Лондоне и Пергамскому музею в Берлине.
11. Записаться на курсы по кулинарии, вступить в книжный клуб или принять участие в каком-нибудь общественном игровом мероприятии, чтобы познакомиться с новыми людьми.
12. Собрать огромный пазл (в детстве я просто обожала это занятие).
13. Достать из кладовки мой старый зеркальный фотоаппарат и отправиться в фотопоход по городу – открыть для себя Гамбург с новой, неизведанной стороны.
14. Заняться медитацией (давно пора немного расслабиться).
15. Позвонить друзьям из «прошлой жизни», восстановить поросшие мхом контакты.
16. Сочинить стихотворение или написать небольшой рассказ (я любила заниматься этим в детстве).
17. Сделать какой-нибудь приятный подарок Яну, просто так, без повода.
18. Обязательно потанцевать перед зеркалом (как это описано в дневнике), а еще громко спеть в ду́ше.
19. Устроить пикник на балконе или организовать в квартире кемпинг (как положено: с палаткой в гостиной и расплавленным над свечой зефиром, как мы это иногда делаем с Яном).
20. Сделать капсулу времени и тайно закопать ее в парке, то есть собрать несколько предметов, олицетворяющих настоящее время, чтобы их кто-то нашел в будущем (примерно так же, как я нашла этот дневник).
21. Устроить домашний кинотеатр – с захватывающим блокбастером, попкорном собственного приготовления, начосом и приглушенным освещением.
Я взяла паузу и, разминая уставшее запястье, взглянула на результаты своих трудов – мне было чем гордиться! Сама не ожидала от себя такой прыти: столько идей пришло в голову, стоило немного углубиться в тему. А если бы я посвятила этому вопросу побольше времени? Наверняка сумела бы насочинять себе планов на все оставшееся лето!
Если верить Тильде – так я для себя назвала автора дневника, – приступать к осуществлению задуманного я должна прямо сегодня, немедленно, не откладывая на завтра. Я еще раз вдумчиво перечитала весь список и решила, что начну, пожалуй, с пункта под номером пятнадцать.
Вспомнила про свою школьную подругу Софи – мы были очень дружны, – с которой перестала общаться, после того как несколько лет назад перебралась в Гамбург. Отыскав ее контакт в телефонной книге, тапнула на значок дозвона.
– Анна? – буквально через пару гудков раздался в телефоне голос моей подруги, полный радостного изумления. – Ты не поверишь, но как раз сегодня я о тебе думала!
Давайте же наслаждаться настоящим. Тогда в будущем у нас будет чудесное прошлое.
Искра гнева
На следующее утро, проснувшись, я обнаружила, что чувствую себя гораздо бодрее и энергичнее, чем это обычно бывало по вторникам. Разговор с Софи словно влил в меня свежие силы: так приятно было узнать, что она стала успешной писательницей и ее романы-фэнтези пользуются большой популярностью. Я не поклонник подобной литературы, но, пожалуй, приобрела бы какую-нибудь из ее книг. Однако прежде я решила почитать дневник Тильды дальше, не дожидаясь для этого вечера, заглянуть в него прямо сейчас, по дороге на работу. Ехать мне четыре станции на метро – как раз успею посмотреть очередную запись. Я открыла нужную страницу и забыла обо всем…
Гамбург, 20 июня 1923 года
Дорогая Эмма,
вчера вечером я начала воплощать в жизнь свои замыслы: мы встретились с подругами, поболтали о том о сем. Вроде бы ничего особенного – просто милые посиделки старых знакомых. И все же именно потому это было столь необычайно. Быть рядом с людьми, которые тебе приятны, которые тебя ценят и любят, которых ты сама так же ценишь и любишь, – вот истинное счастье, и его мы вполне можем устраивать себе почаще…
Этот вечер окрылил меня, и утром было так хорошо… Однако на фабрике настроение резко изменилось, и все из-за небольшой размолвки, случившейся между мной и коллегой Марией. Оглядываясь назад, я понимаю: то был пустяк, но, как иногда бывает, он превратился из мухи в слона и заслонил собой все. Рабочий день давно закончился, а я все еще кипела от негодования – и это разозлило еще больше. Прямо какой-то порочный круг! Что за бездарная трата времени!
Яростно меря шагами комнату, словно загнанный в клетку зверь, я вновь и вновь пыталась уяснить, почему все так вышло.
Наверняка жизнь преподала мне некий урок, надо только разобраться, что к чему.
Я поняла, что спор у нас разгорелся вовсе не из-за вопроса, который мы изначально обсуждали. Скорее всего, за последнее время у нас накопилось взаимное раздражение друг другом, которое и выплеснулось наружу. Мы изъяснялись намеками, говорили одно, а имели в виду совсем другое – неудивительно, что между нами возникло непонимание. Лучше было бы обсудить все прямо и честно – в будущем так и стоит действовать.
А что касается злости и досады, конечно, иногда приходится испытывать эти неприятные чувства, но в конце концов только от меня зависит, насколько им предаваться. Нет ведь никакой высшей силы, которая бы определяла, как долго злиться или сколько часов размышлять об одном и том же. Точнее говоря, я и есть эта высшая сила.
Так что, если в будущем что-то будет вызывать у меня злость или раздражение, стоит спросить себя:
o Что эта ситуация должна помочь мне понять в себе и своей жизни?
o Как я собираюсь решить эту проблему?
o Что я могу сделать сейчас, чтобы мне стало легче и я почувствовала себя лучше?
Сегодня, чтобы поднять настроение, прогуляюсь вокруг Альстера, а завтра постараюсь объясниться с Марией. Так или иначе эти злость и досада все-таки тоже были для чего-то нужны, и я еще немножко лучше узнала себя.
С любовью,
твоя Т.
Эта запись оказалась немного длиннее предыдущих, и я едва успела дочитать ее, когда поезд остановился на моей станции. Поскорее сунув книжечку в сумку, я выскочила из вагона. К счастью, тут же подошел мой автобус, так что ровно в 8:00 я вошла в кабинет, где работали мы со Свеньей.
Ее джинсовая куртка уже висела на вешалке, а сумка стояла у стола, но компьютер еще не был включен. Облегченно выдохнув, я загрузила свой и порадовалась, что сегодня хорошее настроение не только у коллеги, но и у меня.
Несколько минут спустя впорхнула сияющая Свенья и радостно воскликнула:
– Приве-ет!
При этом она игриво поправила свои свежеокрашенные и возмутительно пышные локоны.
«Странно, – подумала я, по-прежнему благодушно, – и как это Свенье удается испортить мне настроение одним своим присутствием?»
– Привет, – ответила я, вежливо улыбнувшись, и похвалила ее прическу.
– Роскошно получилось, правда? – подхватила Свенья и, присев на край стола, продолжила: – Говорю тебе, бесподобная парикмахерская. Сходи туда тоже. И спроси Жака, он из любого утенка сделает настоящего лебедя.
– Э-хм, ладно.
Это что – нарочно камушек в мой огород или просто показалось?
– Но я еще не рассказала тебе про Оберхаммера, – продолжила она, не успела я разрешить этот вопрос. – Ты не поверишь, я получила повышение! – воскликнула она и, театрально обхватив руками лицо, открыла рот в немом восклицании.
У меня рот тоже открылся – но отнюдь не от восторга.
«Нет, я и правда не могу поверить», – возмущенно подумала я, стараясь сохранить безмятежный вид и не выдать обуревавшие меня чувства.
– Вау, это действительно… невероятно, – ответила я как можно более спокойно, подумав, что это в буквальном смысле НЕ-ВЕ-РО-ЯТ-НО. – И как же это случилось?
– Просто спросила, – ответила Свенья неожиданно очень лаконично. Поднявшись, она самодовольно прошествовала к своему креслу, включила компьютер и принялась печатать. Я, не находя слов, уставилась на нее.
– Ладно… Значит, ты просто спросила Томаса? И когда? Сегодня утром?
Томас был нашим руководителем и обычно появлялся не раньше 11:00, а до того якобы работал из дома, хотя сильно подозреваю, что он там и палец о палец не ударил.
– Ну да, так и было. Можно я расскажу тебе все чуть позже. Знаешь, сейчас мне нужно немного сосредоточиться, – ответила Свенья и воткнула в уши наушники.
Я, словно окаменев, уставилась на нее.
«Что это значит? – думала я. – Неужели Свенья меня передразнивает? Неужели мое вчерашнее заявление так ее обидело, что теперь она, будто капризный малыш, решила ответить мне тем же? И, главное, почему она получила повышение, а я – нет, хотя работаю в компании гораздо дольше нее и к тому же я намного ответственнее?»
Кровь прилила к щекам, мне стало жарко. Я чувствовала себя, точно бык на арене, который в ярости роет копытом землю и готов проткнуть любого, кто подвернется. Словно марионетка, которую дергают за ниточки, я бросилась к своему столу, выключила компьютер, схватила сумку и выскочила из кабинета. При этом краешком сознания успела заметить, что Свенья с любопытством наблюдала за мной, однако ничего не сказала. Я устремилась к выходу, выбежала через турникет и запрыгнула в первый попавшийся автобус, который стоял на остановке. И только тогда осознала, что покинула место в рабочее время без разрешения.
– Какого черта я здесь делаю? – воскликнула я так, что пожилой джентльмен, сидевший впереди, обернулся и взглянул на меня с осуждением.
– Сумасшедшей тут еще не хватало, – пробурчал он себе под нос и, развернув газету, принялся изучать спортивные новости.
Я открыла в телефоне страничку электронной почты и написала Томасу, что у меня проблемы со здоровьем и мне срочно надо к гинекологу. А завтра я, конечно же, снова буду на рабочем месте и сделаю все, что надо. Ничего страшного: небольшая ложь, Томас наверняка проверять не станет. Коллеги из отдела персонала тоже не потребуют справку от врача, если пропустишь меньше трех дней. Так что никакие неприятности мне не угрожали.
Все равно я чувствовала себя довольно паршиво и не могла понять, что это на меня нашло. Никогда еще я вот так, ни с того ни с сего, не оставляла рабочее место.
Я глянула в окно и увидела, что мы подъезжаем к озеру Внешний Альстер, яркое летнее солнце освещало густую зелень обрамлявших его деревьев.
Подав сигнал водителю, я вышла из автобуса и села на ближайшую скамейку. Мысли мои все время возвращались к последней записи в дневнике Тильды. Она тоже злилась на коллегу. Записи ее на удивление точно соответствовали тому, что происходило в моей жизни.
Порылась в сумке и достала дневник, чтобы прочитать еще раз. Тильда писала, что отныне, если почувствует злость или раздражение, каждый раз будет задавать себе три вопроса. Вот такие:
• Что эта ситуация должна помочь мне понять о себе и своей жизни?
• Как я собираюсь решить эту проблему?
• Что я могу сделать сейчас, чтобы мне стало легче и я почувствовала себя лучше?
Пожалуй, мне тоже полезно остановиться на минуту, прислушаться к себе и ответить на те же вопросы…
Задумавшись, я смотрела на паруса яхт, скользивших по Альстеру. Меня каждый раз восхищает, как красиво тут летом и как хорошо думается у воды.
Легкий ветерок коснулся волос, словно остужая разгоряченные чувства. Я понемногу успокоилась и могла подумать над тем, что со мной произошло и как бы я ответила на те три вопроса из дневника.
Прежде всего попыталась понять, какой урок могла бы извлечь из разговора со Свеньей и эмоционального взрыва, который за ним последовал. Я вспомнила книгу, которую читала недавно, особенно один отрывок, который мне больше всего запал в душу. Там говорилось, что гнев часто является отражением страха. «Может, и у меня так? – спросила я себя. – Может, за моим гневом на самом деле стоит страх? Но чего же я тогда боюсь?»
Я размышляла, что меня так раздражает в Свенье? Может, то, что ей недостает чуткости и внимания к окружающим? Она ведь явно не думает, как воспримет ее слова собеседник, какие чувства они могут вызвать. В конце концов она только и говорит, что о себе, своих успехах и о том, что происходит у нее в жизни. А кому понравится человек, который пять дней в неделю с утра до вечера талдычит, как он счастлив.
Ко всему прочему – безотносительно Свеньи – чувствовала, что меня недостаточно ценят на работе. Я работала в отделе кадров уже восемь лет и за это время часто наблюдала, как остальных коллег продвигают по службе или переводят в другие подразделения, тогда как моих стараний и заслуг никто словно и не замечает. В этом году у меня не было ни одного отпуска по болезни – по крайней мере до сегодняшнего дня – при этом в компании в среднем каждый сотрудник проводил на больничном недели по три. И что, мне сказали за это спасибо? Конечно же, нет!
Я почувствовала, что снова закипаю. Однако помимо испепеляющей злости я ощутила где-то в глубине еще какое-то смутное чувство. Оно было холодным и гнетущим, почти удушающим. Это и был страх.
«Может, я боюсь, что Свенья лучше меня? – подумала я. – Или что ее жизнь лучше моей? А может, что у меня никогда не получится быть такой же довольной, как она?»
Потребовалось много сил и мужества, чтобы потихоньку отодвинуть гнев и разглядеть свой страх. Для начала пришлось признаться самой себе, что проблема заключалась вовсе не в Свенье и не в ее успехах, а в том, как я их воспринимала и что о них думала. Вместо того чтобы порадоваться за коллегу или хотя бы просто относиться ко всему спокойно, я постоянно сравнивала себя с ней и чувствовала, что со мной обходятся несправедливо. Другими словами, я поняла, что просто завидовала.
Это открытие оказалось для меня очень неприятным, поскольку я еще с детства усвоила, что зависть – плохое чувство, которому нельзя потакать и которое уж тем более не стоит никому показывать. Поэтому до сих пор всеми силами старалась избавиться от зависти, однако чем больше с ней боролась, тем сильнее она в меня вцеплялась. «Ладно, – подумала я, – значит, я завидую». Да, так и есть! Меня снедает зависть.
Стоило осознать это, и что-то во мне изменилось. Мучительное ощущение, будто чего-то недодали и другим повезло в жизни больше, хотя и не исчезло совсем, стало слабее. Словно камень с души упал, и я вздохнула с облегчением. Будто до того все время сдерживала дыхание, а теперь наконец смогла все выдохнуть – вместе с постоянным напряжением и завышенными ожиданиями по поводу себя и своих чувств.
Наряду с непривычной легкостью я ощутила и еще кое-что: в желудке вдруг заурчало, и, взглянув на свои умные часы, я с удивлением обнаружила, что уже полдень. Если вычесть время поездки в автобусе, получается, я сижу на берегу Альстера почти три часа.
– Как же быстро летит время, когда есть о чем подумать, – пробормотала я, покачав головой.
Желудок опять заурчал, на этот раз громче, не дав погрузиться снова в водоворот мыслей. Ответ на второй вопрос – Как я собираюсь решить эту проблему? – пришлось отложить. Сначала я хотела подкрепиться.
Зависть ударяет сильнее по нам самим, чем по тем, кому мы завидуем.
The free sample has ended.
