Read the book: «Мухоловка»

Несколько слов о Пилигриме

Действие происходит в доме отдыха, который носит название Пилигрим. Это старинный особняк, который много лет назад переделали в что-то средние между санаторием и гостиницей. Некоторые постояльцы здесь проживают на постоянной основе, другие же приезжают на определённый период, в основном летний. Пилигрим располагается посреди леса, рядом большое озера. До города езды больше часа. У дома отдыха огромная территория. Само здание состоит из двух этажей. Перед главным входом две аллеи, и обе ведут к небольшому саду. По левую руку от главного дома - хозяйственное строение, по правую - административное здание. Оно для управляющих и служащих.

Глава Первая. Шутка

В гостиной разыгралась противная сцена, которой Венера уже давно опасалась. Кто-то заметил, как она покидает по ночам Пилигрим и бродит, как приведение по округе. Кто именно, не сложно было догадаться, хотя он прямо и не называл себя. Теперь её отчитывали, как маленькую девчонку, что не могло понравиться.

Венера не собиралась объясняться со всеми ни о том, как у неё порой раскалывалась голова, ни о том, как сложно ей уснуть. И не было никакого желания посвящать в то, что думается ей только вовремя ходьбы. Что толку говорить? Здесь хотят запрещать, а не слушать. Но уже не то время и не те порядки.

-Не положено гулять по ночам? Я подаю плохо пример? Даю поводы для сплетен? Но если думать о том, кто что подумает, то можно прямо сейчас отказаться от жизни и никогда не выходить их комнаты, - ответила она на колкое замечание Удалова Тимура.

-Тогда дождётесь и вас убьют или что ещё пострашнее, -ответил Белозёрцев. Он целиком и полностью поддерживал требование, что после отбоя женщине не подобает разгуливать по территории. И уж Боже упаси, за её пределами!

-Убьют меня? Смешно. Меня не так то легко напугать. Кроме того, жизнь нужно жить, а страхи оставить,-ответила Венера.

-Что, не боитесь смерти ? - спросил двусмысленно Удалов.

-Нет, - твёрдо ответила она.

-Шутит, как всегда, - захихикала Дэнни, которая любила выходки Венеры.

Если бы не они, то в Пилигриме было бы так же скучно, как и прошлым и позапрошлым летом. Зато главе семейства Белозёрцевых было не до шуток. Иван решил отчитать женщину на правах старшего и умудрённого, коим он себя считал. Тем более давно полагал, что это сделать просто необходимо.

Выкрутасы Венеры губительно влияли на его дочь. Последняя с первых дней знакомства вторила во всём Венере. Слова же отца и матери стали ей побоку. Крайним явилось то, что девчонка до того осмелела, что запретила собственным родителям назвать себя по данному ей от рождения имени. А по-новомодному начала представляться Даниэль, а как сокращение - Дэнни. Вредное влияние нужно было немедленно прекратить или хотя бы приструнить. Но мягкий характер Ивана не позволял сделать ему это ранее.

-Поймите меня правильно и не держите обиду, но... - говорил Белозёрцев, мельком взглянув на Диану. Но дочь и не думала слушать отца. У неё был скучающий взгляд, а на лице написано опять нотации. -Всем надоело ваше несносное поведение. Что-то давно пора предпринять. Взять себя в руки. Есть рамки общественного поведения. Хоть бы они вас держали, раз уже всё остальное не по силу, - высказался Белозёрцев, больше обращаясь к дочери, чем к Венере.

-Давайте добавим правдоподобности вашим словам,- с этой фразой Удалов, проигнорировав речь Белозёрцева, направил на Венеру револьвер.

Франц, сидевший рядом, вздрогнул и посмотрел на Альберта Герца. Альберт же, в свою очередь, устремил строгий взор на Ивана. Тот слегка покачал головой. Белозёрцев знал, что револьвер пуст, но решил, что пускай Тимур воспитывает, раз ему охота преподавать уроки.

Ларисе Белозёрцевой же совершенно не понравилось происходящее в гостиной. Она схватила за руку дочь и выволокла её из комнаты. Понимая, что так будет быстрее и проще, чем слушать перепирания Дианы.

-Мама, они же шутят? Правда шутят?- на ходу спрашивала Дэнни.

-Конечно, шутят. Но где есть оружие, там нет нас, -ответила мать.

Белозёрцева старшая тоже знала, что револьвер пуст. Но эта сцена была ей не по нутру. Пусть себе, если желают брать ответственность, проучат взбеленившуюся Венеру, но не на глазах её старшей дочери. Тем более, что обстоятельства, по которому ту вызвали на разговор, было далеко одно.

-Ну так что же вы теперь скажите ?- спрашивал Тимур, сверля Венеру взглядом.

-А надо что-то говорить? - ответила та.

Она медленно двигалась под прицелом, который следовал за ней на вытянутой руке. Обошла диван и села почти напротив него. Но как только она это сделала, то сразу же закрыла глаза.

-Что же вы глазки-то закрываете? Испугались смерти? - ехидно спросил Тимур.

-Нет, но... - протянула она.

-Что же, но? - не отставал он.

-Всё это бред, враньё. Череп, скелет, коса... Смерть придёт, у неё будут твои глаза,- процитировала она строчку из сборника Бродского.

Удалов слегка смутился. А Никитка, которого сегодня оставили на попечение Белозёрцевых, почти толкнул его локтём, забыв про шутку в его руке.

-Я же говорил, вы ей нравитесь. Нравитесь, -прошептал мальчишка.

Но эта соблазнительная мысль, достигнув слуха Тимура, не успела поселится в уме, как была растоптана её словами.

-В ваших глазах для меня нет ничего примечательного. Я бы представила другое лицо,-ответила она.

К Тимуру вернулась холодность. Если бы в его руке было заряженное оружие, он бы, может быть, и убил её. Хотя бы только для того, что бы развеять скуку Пилигрима и раз и навсегда проучить такого рода женщину. Но револьвер был пуст. Увы. Увы.

-И чьи же глаза вы представляете сейчас?-спросил он, забывая о посторонних и воспользовавшись накалом атмосферы в комнате.

-О... Ну это я уже могу хранить в тайне, - незамедлительно ответила она. Венера сидела с прямой спиной и со спокойным лицом. Лицом, которое как будто и правда готово принять удар.

-В любом случае. Вот оружие, вот ваша жизнь. И некому за вас заступиться. Никому-то вы не нужны. Одно движение и содержимое вашей безмозглой головы размажет ... - Тимур хотел сказать что-то ещё, но Альберт Герц встал. Вместе с ним поднялся и Франц.

- Шутка затянулась. Тимур, убирай пугалку! - бескомпромиссно произнёс Альберт и повернулся к выходу. Жестом пригласив за собой и остальных, добавив сухо : - Всё, уходим.

Белозёрцев шёл с победной мыслью, что Венере кое-что объяснили. И он не упустил возможности проявить себя. Порадовавшись, что не так уж он и обмяк, как шутили его приятели. Что очень могло бы произойти в приятной семейной жизни. Да в бабском царстве. Где все прихоти исполняются для жены и дочерей. Перед старшим же Герцем был не удобно. Старик такого фамильярного отношения к женщинам не терпел. Ему было всё ровно, какой сейчас год. Он был воспитан в другом духе, предпочитая выяснять всё один на один.

Гостинную покинули первыми Герцы, затем Белозёрцев Иван и Удалов Тимур. Последним шёл Серов Никитка. Венера осталась одна. Но она не чувствовала себя пристыженной. Скорее наоборот. Она осталась при своём мнении и не испугалась шуточки. Чем была вызвана мальчишеская дерзость Тимура, она понимала. Ему всего-то сколько? Двадцать шесть? Потому она его не осуждала, скорее терпела это отношение.

Удалов же не выносил её поведения, мнения и даже тон голоса. Он не понимал, почему эта женщина ведёт себя так свободно и непозволительно. Ошибочно думая, что она несколько моложе. Но Венера сама играла из себя, сама и несла ответственность. Иногда всё-таки ей хотелось назвать вслух дату своего рождения, и эти дурацкие перепирания были бы окончены. Но пока она даже самой себе не могла в этом признаться. Пока ещё она старалась сохранять вид, хотя делать это становилось всё труднее и труднее.

По утрам целый час приходилось тратить у зеркала, что бы создать видимость молодости. Правильно, заколоть волосы, подобрать наряд, украшения. Но если лицо можно было напудрить, раскрасить румянами, помадой и тушью. То с внутренней энергией дело обстояло труднее. Играть молодость и быть молодым - это совсем не одно и то же.

Ей уже не хватало внутренних сил на изображение живого интереса. Там, где он требовался, не всегда удавалось передать восторженное удивление или бурную радость. Её чувства от накала страстей переходили в другое состояние. Она уже не так ярко реагировала. Но благодаря тому, что в юности горели костры, даже сейчас более серьёзная, взвешенная и эмоционально закрытая Венера казалось взбалмошной и легкомысленной женщиной.

Подстёгивала и дружба с Дианой. Она наполнялось от неё неудержимостью, любопытством и задором. Если Диане это давалось без труда, это было естество. Из девушки бил фонтан чувств и эмоций, который нуждался, наоборот, в замедлении. Венера же сознательно культивировала в себе выработку подобных красочных эмоций. Но, вопреки опасением Белозёрцева, одну эта дружба освежала, другую же несколько отрезвляла. Потому что, как не изображай из себя нет, да и да, Венера говорила, что думает. И её мысли не были так поверхностны и пусты, как казалось на первый взгляд Ивану.