«Ладно! Баня покажет!» – подумал Бурцев.
Фрагмент статьи А. В. Бурцева из научно-популярного журнала для школьников
До сих пор среди девушек распространён обычай загадывать желание и привязывать ленточку на ветви дерева для его исполнения. Это отголосок древней традиции почитания Древа Жизни, которая встречается практически у всех народов Земли. В Индии его исходной моделью стал баньян, у славян – берёза.
Древо Жизни часто становилось метафорой мироздания. Корни его погружены в загробный мир, ствол проходит через землю, а ветви достигают небес. Во многих традициях Древо Жизни растёт на священной горе или в раю. Из-под корней вытекает источник духовной энергии или знания. Змея, обвившая ствол, представляет спираль энергии, исходящую из земли. Она может как погубить ищущего, так и направить его к развитию. С помощью Древа Жизни человечество поднимается с низшего уровня к духовному просветлению, спасению и освобождению. Гнёзда птиц в кроне дерева – эмблемы душ и небесных посланников. Средневековые изображения показывают Христа распятым на дереве, а не на кресте. Это проявление символизма более древнего, чем христианский.
Вера Предков коренного населения нашего региона также включает Священные рощи как места поклонения. Рощи, как правило, огорожены. Сердце Священной рощи – дерево-алтарь, дерево-канал, по которому проходит общение между людьми и богами, людьми и Верховным Богом («добрый великий светлый Бог»). Скопления рощ образуют на карте геометрические фигуры или древние руны.
В научном обиходе считается, что почтительное отношение к волшебной силе деревьев основано на примитивных верованиях. Но так ли эти верования примитивны? Обратимся к данным биологии. Способны ли деревья выполнять функции, которые приписывает им народная молва?
Учёные установили, что растения обладают чувствительностью. Например, чувствуют боль. Как выяснил ещё сто лет назад знаменитый бенгальский физик, биолог и физиолог Д. Ч. Бозе, при повреждении растения по его «телу» распространяются электрические импульсы. Они вызывают химические изменения в клетках и тканях, на которые растение реагирует даже физически – например, сжимая лепестки.
Запах свежескошенной травы кажется людям свежим и приятным, но на самом деле это трава в страхе «смерти» посылает окружающим растениям сигнал об «убийце» (косе, газонокосилке). Похожие испарения выделяются при сигнале о насекомых, грызущих листья, или травоядных. Это одновременно призыв о помощи и предупреждение, что надо защищаться.
Как могут защищаться растения? Учёные Государственного университета Миссури выяснили – когда гусеница начинает поедать лист, растения испускает неприятный запах, который «портит аппетит» гусенице.
Учёные почти уверены, что растения обладают своеобразным сознанием, к тому же – коллективным. Связь со «своими» происходит как по воздуху через ароматы, так и под землёй посредством корней. В одном эксперименте в ствол дерева ввели радиоактивный изотоп водорода и уже через несколько дней обнаружили его под землёй в диаметре 30 метров – дерево передало его другим деревьям через корни. С помощью корневой системы они способны передавать питательные вещества молодым и слабым саженцам. Таким образом, растениям свойственна и эмпатия. Растения могут оценить окружающую среду и, если она неблагоприятна, менять траекторию корней, эффективно настраивая свою систему жизнедеятельности.
В экспериментах учёных Колумбийского университета растения реагировали на такие сверхтихие звуки, как движение гусеницы. Растения могут запоминать людей. Их химическая структура менялась в зависимости от того, приближается к ним доброжелательный человек, осуществляющий уход, или тот, кто однажды причинил им боль.
Но могут ли деревья передать информацию – допустим, просьбы людей – некоей высшей реальности, которая их способна удовлетворить? Или сообщество деревьев может само оказаться этой высшей реальностью и неким образом влиять на окружающую нас среду, на человека? Эти вопросы на сегодняшний момент очень далеки от сферы научных интересов исследователей – наука не занимается волшебством и чудесами, её интересуют измеримые и достоверно повторяющиеся события. Но никакие из научных данных и не опровергают вероятности того, что деревья могут принимать и передавать информацию. Пока остаётся только гадать, кому транслируется информация.
Как правило, у планет-гигантов нет твёрдой или жидкой поверхности. Атмосфера уплотняется по мере погружения вглубь и без резкой границы переход в жидкость. Лишь у редких планет в центре образовалось ядро из сжатого чудовищным давлением металлического водорода.
Но у этой планеты возникла поверхность – своего рода плёнка или накипь над бурлящим «бульоном» из метана и аммиака. Твердь даже не охватывала планету целиком, а плавала, словно льдина в океане. На этой «льдине», в несколько раз по размерам превосходящей сушу Земли, миллиарды лет назад зародилась жизнь. В океане-атмосфере плавали и другие подобные континенты, на каждом из них появилась своя уникальная биосфера. Высоты плавания континентов не совпадали, пути не пересекались, никогда не встречались и их обитатели – словно жители разных планет.
Еаэмбу не догадывался о необычности родного мира. В языке рассудительных не было даже понятия «уникальность». Они не сталкивались ни с чем, кроме привычной среды обитания.
Разведчик двигался в выбранном направлении весь день. Хотя дней как таковых здесь не было, за неимением космических светил живность совместно поддерживала ритм активности и отдыха, ориентируясь друг на друга.
Путник настолько выбился из сил, что остановился и лежал ничком, уткнувшись в почву, покрытую серым растительным налётом. Удалось отскоблить и пожевать кусочек налёта, но вкус оказался неприятный.
К Еаэмбу подползла нида. Эти существа обитали в озере и питались длинными нитями эку. Ниды тоже чувствовали необходимость переселения в новое озеро и отправлялись на поиски. По велению древнего инстинкта часть животных сопровождала рассудительных. Теперь при упадке сил Еаэмбу сможет подкрепиться пищей, которая сама движется рядом – это увеличит радиус разведки и повысит шансы на успех. Успех принадлежал всем – таково правило симбиоза озёрной жизни. Если спасутся рассудительные, с ними спасутся и остальные обитатели озера.
Хотя конференция и не принесла эпохальных открытий, новые впечатления не заставили себя ждать. Начмед больницы Мухин порадовал Антона местной легендой об аномальной зоне в тайге, где теряются охотники и туристы, видят НЛО и даже сфотографировали йети. Это уже формально могло потянуть на предсказанную важную встречу и крутые перемены в жизни.
И Севастьянов поинтересовался:
– А вы сами там были?
– Был! – подтвердил начмед. – Ничего такого, правда, не видел, но какая-то странность в воздухе висит. Иной раз все в порядке – пташки поют, солнышко светит, грибов уйма. А другой раз, не поверите, те же самые птицы не трели издают, а верещат или даже стонут. Между людьми напряжённость возникает на ровном месте. Выпивать там нельзя ни в коем случае, особенно городским охотничкам – не ровен час перестреляют друг друга.
– А учёные что говорят?
– Какие у нас учёные?! Так, местные энтузиасты. Соберутся кучкой, выедут на местность – вернутся без машины, без аппаратуры. Все утопят. Один раз вывезли в зону ясновидящего не меньше чем галактического уровня. Тот объявил, что в тайге находится портал между мирами. Кто хочет, тот верит. Приезжают паломники из Казани, из Москвы. Это, конечно, все чепуха! А странность есть…
Антон подумал, что портал между мирами мог бы иметь отношение к утреннему разговору о путешествиях между планетами и «кроличьей норе». Перекличка событий, смысловая рифма тут явно присутствовала. Мысль он отметил как перспективную и поместил в «карантинную зону» памяти до проверки.
– Если хотите, можем съездить! Тут часа полтора на машине, – предложил вдруг Мухин.
Зигзаги судьбы становились все увлекательнее. Может быть, из всех её предложений следовало распознать истинное, оставив в стороне отвлекающие. А может, все предложения выстраивали некую мозаику, дополняя друг друга.
– С удовольствием, – одобрил поездку Севастьянов.
– Далеко вглубь тайги мы по весенней распутице не проникнем, но общее ощущение уловить можно, – пообещал начмед.
Второй радостной новостью от Мухина было то, что дорогого московского гостя разместят в собственной небольшой гостинице – бывшей ординаторской травматологического отделения, где есть не только диван и холодильник, но даже душ и wi-fi. Это было весьма кстати, чтобы завтра не спешить на второй день конференции.
Всё складывалось удачно, осталось договориться о встрече с заведующей лабораторией Отмаховой.
Голос в трубке оказался приветливым:
– Приходите ко мне в лабораторию на втором этаже, когда все разойдутся. Тут и поговорим.
Ксения Борисовна оказалась стройной и приятной в общении женщиной, на которой даже казённый белый халат обретал форму и стиль. Темные волосы её были по-учительски собраны в узел на затылке. Карие глаза изучали гостя с благожелательным любопытством. И хотя заведующая бактериологической лабораторией была лет на 12 старше Антона, между ними быстро установились симпатия и доверие.
Её метод не был чем-то сверхновым в медицине, просто в её руках он работал.
– Привели ко мне мальчика – весь в корках от псориаза, на коже живого места нет. Лечат как обычно – мажут корки. Одной мазью, другой – ничего не помогает. Мы берём анализы – в кишечнике золотистый стафилококк. Выяснили к какому антибиотику микроорганизмы чувствительны, пролечили – корки отпали, мальчик здоров.
– То есть на кожу шла реакция от бактериальных токсинов? – уточнил Антон. – Всё так просто?
– И понятно, что сколько кожу ни мажь, стафилококк в кишечнике никуда не денется. И так они мучились годами.
– Про бесплодие вы упоминали.
– Да у меня все истории одинаковые! Пришла женщина – не может зачать. Провели анализы – в кишечнике стрептококк. Пролечили – зачала и родила, – усмехнулась Ксения Борисовна.
– Как связаны кишечник и…
– Да там же все близёхонько! И потом – пролечишь кишечник, организму станет легче, он со многими болячками сам уже справиться может.
– А гинекологи, конечно, мазали и прижигали.
– Ещё ЭКО предлагали, экстракорпоральное оплодотворение, – добавила микробиолог. – А знаете, как у нас ангины лечат? Всем, у кого болит горло, назначают один и тот же антибиотик. А по уму надо бы провести анализ – определить микроорганизм, выяснить, к какому он антибиотику чувствителен. А то приходит парень с хроническим гайморитом, на который ни одно лекарство не действует. Вывели монстра, с которым сами справиться не могут. Мы назначили анализы, выявили возбудитель, выяснили к чему он чувствителен – единственный антибиотик нашли. И пролечили.
– Способ, в общем-то, универсальный, – заключил Севастьянов. – Но ни один терапевт так работать не будет – у него же время на приём ограничено. И лаборатории под рукой нет. Результат с него не спрашивают. Назначил то, что положено по рекомендациям – молодец, тебе ничего не будет. А попробуй иметь своё мнение да если у больного осложнение случится – в порошок сотрут.
– Сказать по правде, – вздохнула Ксения Борисовна, – если бы терапевты по-настоящему лечили, то люди бы такими очередями в поликлиниках не выстраивались. К здоровому человеку ведь ничего не пристаёт. Нехватка времени у терапевтов сегодня – от некачественного лечения в прошлом. Порочный круг. А, кстати, как вы устроились? Есть где ночевать?
– Меня устроили в гостинице при больнице. Спасибо! – поблагодарил Антон.
– А то глядите! У меня трёхкомнатная квартира, дети по университетам разъехались. Муж на море отдыхает, – улыбнулась Ксения Борисовна.
– Ещё раз спасибо! Но неудобно как-то! – ответил Антон.
– Как знаете! А завтра приносите анализы, вот вам контейнер. Будем вас исследовать и лечить.
– Да я, вроде, здоров!
– Здоровых у нас нет, есть недообследованные! Вы даже не знаете, как бы вы себя чувствовали, если бы в организме все в порядке было.
В ординаторской Севастьянов подвёл итоги дня, созвонившись с начальством, а потом с женой.
Директора Фонда инновационных технологий Леонида Фёдоровича Варшавского, судя по разговору, интересовала не сама конференция, а то, что происходило вокруг. Он, словно, имел какую-то информацию или предчувствие, что нечто должно произойти и ради этого «нечто» отправил в поездку Антона.
– Израильтянин. Кутузов. Т-34. Ну и влип ты, Севастьянов, в историю. Не было ли в поездке ещё чего-то странного?
– Да как вам сказать, Леонид Фёдорович! – задумался Антон, но все же решился рассказать об утреннем предсказании, подав его как шутку. – Женщина в вагоне утверждала, что обладает способностями видеть будущее и предсказала, что произойдёт встреча, которая перевернёт жизнь планеты. Хорошо, что не галактики!
– Любопытно-любопытно! И как ты думаешь, Арсений Витальевич – это именно та встреча?
– Встреч разных было много. Я вам и про Ксению Борисовну рассказывал. Ах да, ещё местный начмед приглашал меня в тайгу, в аномальную зону, где пропадают туристы, а инопланетяне общаются с лешими.
– Час от часу не легче! Мы тебя на конференцию командировали или в голливудский триллер? Ладно. Посмотрим, как события будут разворачиваться. Спокойной ночи!
Жена похвалилась:
– То моё большое интервью с Варшавским опубликовали.
– Здорово! Вернусь – почитаю.
– Комментарии на сайте. Много недовольных. Жаждали разоблачений.
– А ты, как журналист, стремилась к объективности. Ничто в жизни не бывает только чёрным или белым.
– Это да, – согласилась Люда и перевела разговор. – Как устроился?
– Нормально, – ответил Антон, обведя взглядом потрёпанный кожаный диван и письменный стол, оставшийся ещё от травматологов. – Душновато только, формалином тянет.
– Как мероприятие?
– Для провинции прилично. У них здесь свои проблемы, они их решают. Серёжка как?
– Рисует какие-то странные озера и таких продолговатых существ со множеством ножек. Я спрашиваю: «Это рыбы?». Он головой мотает: «Нет!». Может быть, трилобиты… но где он их мог видеть? Фантазёр!
– Пришли картинку!
Севастьянов долго рассматривал Серёжкин рисунок на телефоне, то приближая, то отдаляя изображение. Появились смутные, но очень сильные чувства. Как будто это озеро и странных существ он уже видел, но не мог вспомнить, когда и где именно. Подобно тому, как во сне иногда ищешь что-то важное, открываешь все двери, и кажется, что вот-вот найдёшь нужную, а поток прохожих тебя уносит, отталкивает, отвлекает.
Антон вспомнил, что этот рисунок был далеко не первой фантазией сына. Как-то он спросил Серёжу, не боится ли он спать один в темноте.
– А я не один! – ответил сын.
– А кто с тобой?
– Со мной всегда есть приятель. Он светится в темноте.
Тогда Севастьянов так и подумал: «Выдумщик!». Но сейчас, после предсказания попутчицы в вагоне, что сын его удивит, он уже не мог отнестись к фактам легкомысленно. Если сбылось одно предсказание, то может сбыться и другое – необычная встреча, которая изменит жизнь планеты. Антон не знал, что она уже произошла, и поток событий уже несёт его навстречу неизведанному. Он ёще не ощутил изменений и упорно продолжал думать по шаблону: «А, может, чепуха это все? Просто наваждение и гипноз. Странная история…»
Вестник Неведомого, №4, 2020
22 октября ушёл из жизни замечательный исследователь и писатель Станислав Беляев, которого по праву называли главным уфологом страны. Кажется, нет ни одного загадочного места в России, где бы Беляев не побывал с экспедицией в поисках инопланетян, НЛО, снежного человека и древних мегалитов.
Кончина Беляева стала очередной загадкой. Станиславу не исполнилось и 55 лет. Связана ли смерть писателя с посещением им накануне знаменитой аномальной зоны вблизи города Н.? Исследователь непрестанно подвергал себя опасности, отправляясь в места, где вполне вероятны неприятности для здоровья и самой жизни.
Как утверждает вдова писателя Элеонора Беляева, печальный итог не был неожиданным: «Проблемы возникли раньше. Собственно, они существовали всегда! После каждой экспедиции в доме без очевидных причин выходила из строя электроника! Привыкли. Всю информацию стали заблаговременно копировать на внешние диски». Элеонора Беляева открыла, что уже лет восемь супруг страдал болезнью крови. Скрывал недуг и продолжал поиски. Но последняя поездка его подкосила.
«Зона у города Н. – место непростое, заповедное. И, конечно, опасное, – объясняет президент Национальной ассоциации альтернативных исследований Георгий Шаповалов. – Но я бы поставил вопрос шире. Ведь уфологи – лучшие! – уходят один за одним. Федорчук, Афанасьева, Колотовкин. На мой взгляд, это не происки земных спецслужб и даже не воздействие инопланетян. Само Космическое Пространство (Мировой разум, Бог, Высшие силы, – каждый называет это по-своему!) – оберегает человечество. Чтобы оно не пришло к пониманию некоторых вещей раньше, чем сможет их „переварить“. Нельзя же давать гранату обезьяне, которая способна взорвать себя и других. Так и с человечеством. Возможно, наши коллеги слишком рано подошли к открытию глобальных Вселенских законов бытия…»
Двигавшиеся рядом мелкие обитатели озера годились в пищу, но истощены были не меньше Еаэмбу. Такое питание прибавляло мало энергии. Со всей очевидностью пришло понимание, что силы на исходе, а путешествие подходит к концу. Однообразная равнина не давала ни малейшего повода для оптимизма. День за днём тянулись утомительно и надсадно.
Вдруг пришёл сигнал. Обнаружено подходящее для жизни озеро! Это здорово! Такое облегчение! Род Оркху готовится к великому переселению. Не только рассудительных, но и других обитателей озера. Давно разгаданы свойственные им методы передачи информации, и как это не раз делалось в прошлом, разумные существа прочертят путь к новому месту жительства, обозначат его языком запахов и подкрепят звуковым – точнее, музыкальным – призывом.
Оставшимся в живых разведчикам приказано вернуться. Еаэмбу ответил: «Рад находке! Вернуться не могу. Не хватит сил. Попробую продвинуться ещё дальше!».
Второй день конференции отличался от первого только тем, что считался последним. А вот общение с Ксенией Борисовной приняло новый неожиданный оборот.
– Я тут было отказался от вашего гостеприимного предложения. И знаете, что из этого вышло?
– Расскажите! – улыбнулась завлаб.
– Всё начиналось нормально, – начал Антон. – Но внутри притаилось предчувствие. Представьте! Огромное здание, пустые гулкие коридоры, словно один на чужой планете посреди космоса. Тишина. Свет Луны – он ведь создаёт у человека чувство тревоги. Даже полная темнота не так тревожит. Это очень древнее ощущение, унаследованное от человекообразных пращуров, на которых лунной ночью охотились предки леопардов.
– Да вы просто поэт и мистик! – рассмеялась Отмахова.
– Самое интересное впереди! Диван непривычный, подушка не своя, спится тревожно.
– На новом месте приснись жених невесте!
– Если бы так! Лёг, а над головой нависает вешалка с медицинским халатом – видимо, наследство травматологов. Халат белый, в свете Луны прямо сияет. Неспокойно, словно кто-то стоит над душою. Ворочался, ворочался. Дай, думаю, сниму этот балахон, брошу на стол. Снял! – Антон выдержал драматическую паузу.
– И что?
– А под ним не вешалка, а скелет! Любимая игрушка травматологов!
– Ой, не могу! – Ксения Борисовна от души захохотала. – Кадр из фильма ужасов!
– Вот вам смешно! А я всю ночь со скелетом провёл, – Антон был доволен произведённым впечатлением. Ему нравилась маленькая, быстрая в движениях и мыслях женщина, и он позволил себе немного подурачиться.
С этого момента всё пошло иначе, чем вчера. Рухнула стена официальности, Антон не извлекал информацию, а беседовал, делился тем, что самому было важно и занимательно, а Ксения Борисовна живо откликалась на новые темы.
– Удивительно наблюдать, как в маленьком человеке зарождается разум. Вероятно, когда-то так же он возникал у наших далёких предков, – размышлял Антон. – Только у приматов разум формировался миллионы лет и множество поколений, а у ребёнка весь процесс занимает год-другой. Потому что малыша вовлекают в разумность родители. Они все свои действия объясняют словами, а ребёнок копирует их, как и эмоции. Фактически культура – это машина по деланию человеков. Культура нас формирует и сама же сохраняется в нас от поколения к поколению. Получается, что человек – существо во многом не естественное, а искусственное. Ну, полу-искусственное – языковая система культуры, нанесённая на подготовленный эволюцией биологический носитель.
– Как здорово! – восхитилась Ксения. – Я прихожу к тому же выводу. Причём я ловила себя на мысли, что когда выходила замуж, то не стремилась к счастью, не мечтала прожить с мужем долгую жизнь, а хотела посмотреть, как развивается человек, как дети становятся разумными. Странное желание для двадцатилетней девчонки!
– Да-да! – подтвердил Антон. – Я тоже обнаружил в себе это. Хотя и живу среди людей, но мне не слишком интересно строить карьеру, добиваться целей, даже добиваться женщины. Гораздо важнее наблюдать. Это самоценно. Как будто жизнь – это командировка, и по возвращении мне предстоит написать отчёт – где был, что видел, кто такие люди, что такое разум? Смешно…
– Жизнь как командировка! – усмехнулась женщина. – Готовый образ для бардовской песни.
Ксения Отмахова в пору студенческой молодости подвизалась в клубе самодеятельной песни. Её творческий потенциал признавали маститые мэтры. На бардовских фестивалях она занимала призовые места и до сих пор с удовольствием брала в руки гитару. Но будучи человеком мыслящим, так и не стала частью тусовки. Постоянно включённые мозги порождали своеобразие творчества, но неизбежно отдаляли Ксению и от поющей хором массы, и от сольно бронзовеющих авторитетов.
Антон вернул внимание собеседницы новым поворотом темы:
– Последнее время я прихожу к выводу, что наша ракетная космонавтика – это тупиковый путь, чтобы отвлечь неразвитое человечество. Её успехи неоспоримы и ослепляют. Так что мы до поры до времени даже не можем задуматься о других способах путешествий по вселенной.
– Каких?
– Мне иногда снится сон, он вовсе не связан с земной жизнью. Я движусь по абсолютно ровной поверхности – такой ровной, словно это математическая плоскость. И тяжесть. Огромная тяжесть. Трудно даже поднять голову, я больше ориентируюсь по звукам – это как эхолот у дельфинов. Чувствую, что нужно двигаться только вперёд, это чрезвычайно важно. Настолько важно, что по сравнению с этим ценность моей жизни просто ничтожна. Причём я не знаю, что там впереди, но двигаться туда необходимо.
– Удивительно!
– До последнего времени мне казалось, что это фантазия, впечатления детства, пренатального периода. Мы же все несколько месяцев после рождения лежим и не можем поднять голову. Но вчера жена прислала рисунок нашего сына. Вот смотрите – это мир, который мне снится.
Микробиолог долго рассматривала рисунок, прежде чем ответить:
– Выходит, незачем тащить через расстояние во много световых лет наши бренные тела, которым противопоказано и само космическое пространство, и условия других планет. А можно родиться на нужной планете. Воплотиться в тело, которое уже встроено в биосферу. Прожить жизнь, всё узнать изнутри, подробно разведать, а потом вернуться домой и рассказать.
– Думаете, что я на той планете был в разведке, а сейчас приходят воспоминания? – спросил Антон.
Ответ Ксении Борисовны ошарашил:
– Судя по тому, что у сына такие же сны и видения, вы оба родом с той планеты, а в командировке вы здесь, на Земле.