Read the book: «Погружение в Стикс»

Глава 1

Будильник разрушил тишину где-то на границе сна и реальности. Мобильник усердно надрывался монотонной мелодией секунд пятнадцать, прежде чем Дмитрий Елизаров понял, что происходит. Он с трудом разлепил один глаз, вслепую шаря рукой по тумбочке в поисках проклятой кнопки отключения звука.

Когда сигнал оборвался, Елизаров разомкнул второй глаз и осознал: даже просто сесть на кровати сейчас – задача невыполнимая. Тело было ватным, а голова чугунной. Сколько он спал? Часа два, не больше, и то провалился в сон уже под утро, когда за окном проступил ранний майский рассвет.

Вчера вечером Дмитрию казалось, что он вообще не сомкнёт глаз. Он лежал в темноте, смотрел в потолок и вновь, и вновь прокручивал в голове сообщение Полины. Он думал и анализировал, как такое возможно, и не может ли это быть всего лишь чей-то злой шуткой? Мысли накатывали волнами, перемешиваясь с воспоминаниями, и не отпускали до тех пор, пока сознание само не отключилось от изнеможения.

Вспомнив причину своего разбитого состояния, Елизаров сразу схватил в руки телефон, и чуть слипшимися после короткого сна глазами уткнулся в экран. Зайдя в мессенджер, он открыл заветный чат с пользователем «Поля» в надежде обнаружить там какие-то новые сообщения или статус. Но нет, под именем собеседника лишь было указано: «был(а) в сети вчера в 19:48». Последнее и единственное сообщение от Полины за эти два года также было датировано 19:48 вчерашнего вечера и звучало следующим образом:

«Митюша, мне плохо тут без тебя, приезжай скорее в Ростов-на-Дону, если хочешь увидеть меня и поговорить. Мы можем все исправить, целую ».

Первые полчаса после прочтения Елизаров либо просто сидел в ступоре, либо бесцельно бродил по квартире, пытаясь найти этому сообщению хоть какое-то логическое объяснение в своей голове. Затем, уже в 20:22 он написал «Поле» следующий ответ: «Урод, это что, охуительно смешно по-твоему? Я тебя найду, пидор!!!». Данное сообщение так и осталось до сих пор висеть непрочитанным.

Причина ярости Дмитрия была вполне объяснима. Дело в том, что Полина Елизарова, которая была его законной женой, погибла почти два года назад в автокатастрофе. Дмитрий лично опознавал её тело в морге, стоял у гроба на похоронах, и видел, как деревянная крышка закрылась навсегда.

А теперь ему на телефон приходит это сообщение от давно заблокированного и неактивного контакта Полины. Дмитрий, будучи опытным журналистом, мыслил материалистично и в различную мистику с загробной жизнью не верил. Он мог бы сразу подумать, что кто-то получил доступ к аккаунту Полины и решил таким довольно скотским образом пошутить над Елизаровым. Но почему же тогда первые полчаса после прочтения Елизаров находился в озадаченном состоянии, а потом ночью и вовсе не мог сомкнуть глаз?

Потому что его смутили в этом сообщении две детали. Первая – обращение «Митюша». Так Полина ласково называла его наедине, и об этом практически никто не знал. На людях они не демонстрировали телячьих нежностей, а вот дома и в личных переписках это периодически проскальзывало. Но если о «Митюше» еще можно было узнать, банально прочитав их чат, то вот со второй деталью все было гораздо сложнее.

«Мы можем все исправить, целую».

Разумеется, пьяной за руль Полина села сама, по собственной воле, но вот причина такого поступка с её стороны была для Дмитрия загадкой. Отношения у них были последние месяцы, конечно, непростые, но перед той роковой аварией никаких серьезных ссор или скандалов не случилось.

«Это была трагическая случайность, я ни в чем не виноват и никак не мог это предотвратить» – постоянно твердил себе Елизаров, дабы хоть немного удержать свою пошатнувшуюся психику в равновесии. И вот теперь, с момента вчерашнего сообщения, старые и, казалось, похороненные мысли вновь вернулись, будто кто-то заново вскрыл незажившую рану.

«Что ты там исправлять собралась? Вернуться назад на два года и отобрать у самой себя бутылку пойла и ключи от тачки?!» – вопрошал мысленно Дмитрий и тут же сам себя одёргивал: «Это писала не Полина. Это какой-то козёл просто решил поглумиться надо мной!»

И всё же где-то в глубине разума шевелилось иррациональное, обнадёживающее: «А вдруг? Вдруг она жива? Вдруг сымитировала свою смерть? Но он же своими глазами видел её труп! Муляж? Но ради чего такой спектакль городить? Полина не спецагент и не разведчица. К тому же были свидетели аварии, видевшие, как её машина съехала с дороги и врезалась в столб. Врачи скорой и полицейские тоже своими глазами наблюдали, как её доставали из раскуроченного автомобиля уже бездыханной».

Тогда как это возможно? Дмитрий десятки раз внимательно перечитывал это сообщение и будто ментально ощущал в нем дух Поли, её дыхание, интонацию и незримое присутствие. Не с того же света она это написала? Или как раз оттуда?

Кроме того, почему ему надо ехать в Ростов-на-Дону? Нет, с одной стороны Полина напрямую связана с этим городом. Она там родилась, прожила большую часть жизни, и именно там они познакомились с Дмитрием. Но, с другой стороны, вся их супружеская жизнь прошла здесь, в Петербурге. Именно в северной столице они поженились, прожили три года брака на этой самой квартире в Невском районе, и тут же неподалёку случилась трагедия, оборвавшая её жизнь. Почему же тогда именно Ростов? Что этим имела ввиду Полина или тот, кто писал от её имени?

Всё это кое-что отдаленно напоминало Елизарову. Умершая жена, сообщение с того света, поездка в другой город. Осталось только встретить там в тумане пирамидоголового человека, как в той популярной компьютерной игре…

Однако Дмитрию сейчас было совсем не до игр. Прочитав ещё несколько раз сообщение и обновив страницу в маниакальном порыве увидеть что-то новое, Елизаров наконец отвел взгляд в сторону, поразмышлял секунд пять, а затем нажал на телефоне кнопку "Удалить чат". На экране сразу появилось уточняющее сообщение "Удалить чат с пользователем Поля?". Елизаров неуверенно ткнул "Да", после чего откинул телефон на подушку и поднялся с кровати.

В ванной он умыл лицо ледяной водой, которая обожгла кожу и немного смыла ватную муть из головы. Мысли наконец начали выстраиваться в очередь, а не толкаться хаотично.

Перед поездкой в редакцию Дмитрий лишь выпил чашку кофе и съел сделанный на скорую руку бутерброд. Он делал всё почти механически, пытаясь настроиться на рабочий лад. Сегодня шеф обещал подкинуть тем для репортажей, а это значило, что нужно быть в форме, а не киснуть в догадках о потусторонних посланиях.

Офис редакции информационного интернет-издания «Магма», где работал Елизаров, находился в районе площади Александра Невского. Дмитрий добирался туда за пятнадцать минут на машине, если не было пробок, и этот маршрут он знал до автоматизма.

«Магма» была довольно крупной и известной медиа-площадкой в стране, имела свои каналы во всех ведущих социальных сетях с не малым количеством подписчиков на каждом. Тематика контента касалась в основном различных громких ЧП, криминальных происшествий, судебных процессов и тому подобного. Освещались все эти события журналистами «Магмы» не только в родном Санкт-Петербурге, но и по всей стране. Поэтому на регулярной основе для сотрудников проводились выездные командировки.

Елизаров работал в «Магме» штатным журналистом уже шесть лет, практически с самого основания площадки. Начинал, когда издание только набирало обороты, и профессионально рос вместе с ним. Елизаров был любопытным, целеустремленным, где нужно – наглым, а где не надо – скромным и вежливым, легко входил в контакт с людьми самых разных социальных слоев и профессий. Любил лично выезжать на места действий своих репортажей и общаться непосредственно с их главными фигурантами. В своих статьях старался не допускать малейшей желтизны и домыслов, поэтому всегда предпочитал нарыть максимально объективные факты – сухие, точные, и без прикрас.

Главный редактор «Магмы» Евгений Болотников ценил Дмитрия и регулярно доверял ему освещать самые громкие и ответственные дела. Елизаров в свою очередь тоже уважал шефа за схожие с ним качества, ну и, само собой, как личного наставника.

В начале десятого утра Дмитрий подъехал к редакции «Магмы», расположенной в старенькой расселенной коммуналке дореволюционной постройки, переделанной в бизнес-центр. Пройдя через проходную, он поднялся с помощью лифта на третий этаж и зашёл в просторный, обитый деревом, коридор с помещениями, арендуемыми «Магмой», попутно Елизаров здоровался с встречавшимися коллегами, которых в это время в офисе было не особо много.

Вообще последние годы большинство сотрудников редакции предпочитали работать удалённо и появлялись здесь крайне редко. Дмитрий же наоборот после смерти Полины практически поселился в офисе. Так ему проще было отвлечься и как можно реже бывать дома, где многое ещё напоминало о присутствии покойной жены. Бывало даже, что он засиживался тут до поздней ночи, а Болотников с пониманием оставлял Елизарову ключи, чтобы тот самостоятельно закрыл офис, когда соберется домой.

Сейчас Дмитрий целенаправленно подошёл к прозрачному остекленному кабинету главного редактора и, предварительно постучав, открыл дверь. Болотников сидел за столом, уткнувшись в свой ноутбук, — высокий, с аккуратно выбритым лицом, русыми волосами, зачёсанными наверх, в прямоугольных очках и неизменной клетчатой рубашке.

– Здорова, Жень, – негромко поздоровался Елизаров, закрывая за собой дверь.

– Привет, Дима. Заходи, – Болотников мельком глянул на него поверх очков и тут же вернулся к экрану.

Несмотря на разницу в возрасте и должности (главному редактору было тридцать пять, Елизарову – двадцать восемь), в их общении не чувствовалось жёсткой субординации. Болотников не любил официоз, со всеми был на «ты», но и излишнего панибратства с собой не допускал. С подчинёнными в барах не зависал, в совместных приключениях и разном непотребстве не участвовал. Максимум устраивал для всего коллектива небольшие корпоративчики в офисе или ресторане, где после совместного распития горячительных напитков и поедания вкусностей все затем дружно разбредались по домам.

Дмитрий сел на стул напротив Болотникова.

– Че-то ты хреновато выглядишь. Бухал? – мельком заметив красные глаза и легкую опухлость на лице Елизарова, сразу спросил шеф и уставился обратно в монитор.

– А, да не, – небрежно махнул рукой Дмитрий. – Не спалось чего-то сегодня. Башка болела…

– Понятно, – Болотников выдержал небольшую паузу, снял очки и, окончательно переведя взгляд на Елизарова, продолжил. – Тебе бы в отпуск куда-нибудь к морю надо сгонять на пару недель. А то который год уже фигачишь без отдыха.

– Да я в поряде, Жень. Честно, – снова отмахнулся Елизаров, который, разумеется, не собирался делиться истинной причиной своего сегодняшнего состояния.

– Просто совет старшего товарища. Работаешь ты, конечно, как машина, но любой механизм изнашивается и ломается. Выгорание с депрессией – это не выдумки, уж поверь мне.

– Да я как раз собирался этим летом в Сочи сгонять по горячей путевке, так что об этом можешь не париться.

– Ну смотри… – Женя едва заметно улыбнулся. – Как только наступит лето, лично проконтролирую, чтоб ты купил путёвку, идёт?

– Базара нет, начальник, – улыбнулся в ответ Дмитрий.

– Ладно, давай глянем, что для тебя есть. Сам выберешь тему.

Болотников снова напялил свои очки, не спеша встал с кресла, достал телефон, затем что-то открыл там и подошёл к сидящему Дмитрию.

– Вот, смотри, – Женя начал поочерёдно показывать Елизарову на экране своего телефона несколько вырезок из интернета. – Тут на Искровском, недалеко от тебя кстати, массовое ДТП, три человека погибли, виновника уже задержали. Здесь во Всеволожске какой-то упырь свою жену зарезал и расчленил. Вот в Москве арестовали очередного большого дядю из думы за взятку. А вот у нас на апрашке таджики вчера что-то не поделили меж собой и устроили массовую драку с пальбой из травматов. Так, а вот это не для тебя, пожалуй…

Последнюю вырезку Болотников быстро пролистнул, но Елизаров успел взглядом зацепиться в тексте за упоминание Ростова-на-Дону.

– Стой, стой, стой… – тут же его остановил мгновенно оживившийся Дмитрий. – Покажи, че там было.

– Да там не по твоей теме, я другому кому-нибудь поручу, – возразил шеф, в чьём голосе присутствовали нотки неискренности.

– Да дай почитать просто, там про Ростов что-то было, – решительно настоял на своём Елизаров.

Женя напряженно сжал губы, но все же неохотно пролистнул обратно экран телефона к предыдущей вырезке, зная довольно упертую натуру Дмитрия.

– Ну на, смотри… – недовольным тоном сказал Болотников и отдал свой телефон в руки Дмитрия.

Елизаров внимательно прочитал новостную заметку, ощущая внутри небольшую дрожь. Суть текста состояла в следующем: В Ростове-на-Дону и его окрестностях появился жестокий серийный убийца, за последний год в городе пропало большое количество детей, молодых девушек и подростков, а трупы троих из них недавно нашли в черте самого Ростова и соседнего Аксая. Полиция объединила все дела с исчезновениями и убийствами в одну серию и начала поиск преступника.

«Приезжай скорее в Ростов-на-Дону, если хочешь увидеть меня и поговорить» – снова всплыли в памяти Дмитрия выученные наизусть строчки.

Елизаров отвёл глаза от экрана куда-то в сторону и задумался.

Покойная жена зовёт его в Ростов, а там как раз и жуткий маньяк недавно появился. Дмитрий прекрасно понимал, что это наверняка было лишь случайное совпадение. И всё же внутри неприятно похолодело. Уже второй раз за сутки этот город вторгается в его жизнь, и оба раза – в зловещем контексте.

Это будто какое-то мистическое знамение. Будто сама судьба подсовывает ему железный повод: поезжай в Ростов и убедись, что никакая воскресшая Полина тебя там не ждёт. И заодно – займись своей прямой работой. А сделать хороший репортаж о поисках местного маньяка не составит Дмитрию особого труда, все-таки он сам был в Ростове не раз. Да и его армейский приятель Андрюха Карпенко опером там в местном отделении служит и явно сможет добыть достоверные данные о ходе следствия...

– Прочитал? Чего завис-то? – внезапно отвлек его от беглых размышлений Болотников.

– А, да, – вернулся к реальности Дмитрий и отдал телефон обратно Жене. – Ну а почему, собственно, мне нельзя этим заняться? Серийник – это тебе не разборки какой-то гопоты. Ты такое кому попало обычно не поручаешь. Да ещё и в Ростове…

– Да вот потому и не было желания тебе поручать, – начал отвечать Болотников очень серьёзным тоном. – Именно, потому что в Ростове. Просто по-человечески не хотел, чтобы тебе лишний раз опять что-то напоминало о ней.

– Да ну брось, Жень. Ну Ростов и Ростов, случилось то всё здесь. Да и отошёл я уже давно, два года все-таки прошло…

– Ну да, отошёл он. Я же видел, как ты сразу глазами вцепился в экран, а потом залип, – Болотников снова сделал короткую паузу и продолжил заботливым тоном: – Дим, я ведь не просто так тебя в отпуск хочу отправить. После смерти твоей жены ты пахал как заведенный без выходных, ночевал тут по несколько раз в неделю. Извини, я все прекрасно понимаю, потеря близкого человека, но тебе реально пора просто развеяться, а не погружаться из-за этого в работу по самые гланды.

– Угу. По-твоему, лучше б я бухал, или торчал без просыху эти два года? А по выходным валялся бы угашенный в каком-нибудь притоне с очередной шлюхой вместо написания первоклассной статьи?

– Нет конечно. Но ты ведь прекрасно понял, о чем я.

– Нормально всё со мной, Жень. Башка отлично варит, в обмороки от бессилия не падаю, материалы все сдаю вовремя, че еще тебе надо?

Болотников молчал, глядя в сторону.

– Отдай это дело мне, прошу, – настойчиво продолжил Елизаров. – Выпиши командировку на недельку-две, я даже сам расходы все оплачу. Город мне не чужой, встречусь с корешом старым, он там в ментовке работает, явно в курсе местных дел. Репортаж тебе про этого душегуба наклепаю за пару тройку дней, а дальше в оставшееся время родителей Полины навещу, плюс юг, там уже погода сейчас хорошая, может даже до моря сгоняю. Вот и развеюсь заодно, а?

– Ой не знаю, Дим, – колебался шеф, возвращаясь к своему креслу.

Повисла небольшая пауза, Женя что-то обдумывал, потом взглянул на Елизарова и спросил:

– А у тебя правда в Ростове мент знакомый есть?

– Да, – Дмитрий почувствовал, как надежда затеплилась в груди, – У него, конечно, не шибко большая должность там. Обычным опером на земле работает. Но это лучше, чем ничего. Выходы на тех, кто ведёт дело у него стопудово должны быть.

– Ясно, – неопределённо прошептал Болотников. – Короче мне надо подумать до вечера. Если всё-таки решу ростовский репортаж тебе отдать, сразу сообщу. А так выбирай пока из того, что я предложил. Можешь предварительные справки навести, чтобы время впустую не терять.

– Ладно, – не совсем удовлетворенный ответом, вяло отреагировал Дмитрий. – Тогда жду ответа вечером. Надеюсь, он будет положительным.

– Посмотрим…

Елизаров вышел из кабинета главного редактора и сразу направился в конец коридора, к двери без таблички. Там обитал Паша Титов – старший айтишник «Магмы», отвечавший за сервера и бесперебойную работу всех ресурсов интернет-редакции.

Мысль посоветоваться с Титовым насчёт взлома аккаунта Полины возникла ещё вчера. Но общаться по телефону о таком не хотелось, поскольку столь деликатная тема требовала личного разговора. Главное, чтобы Паша был сейчас в своём кабинете, а не работал из дома, как это обычно и происходило.

Титов, к счастью, оказался на месте.

– Здарова, Паш, как жизнь? – бодро поприветствовал айтишника вошедший в кабинет Дмитрий.

– О, здарова, Дим, – Титов, коренастый мужичок с густой чёрной бородкой, привстал и пожал ему руку. – Нормально, ты как?

– Да ничего вроде. Жив-здоров, не кашляю.

– А по виду не скажешь. Не выспался что ль? В отпуск-то когда?

«Да что же вы все с отпуском этим пристали? Неужели правда настолько хреново выгляжу?» – мимолетно подумал Елизаров.

– Отпуск? Что это за слово такое? – отшутился Дмитрий.

– Понятно все с тобой, – усмехнулся в ответ Паша. – Работа – мой дом родной…

– Типа того. Слушай, Паш, я вообще по делу к тебе пришёл. Не сильно занят?

– Ну в целом нет, а че у тебя?

– Мне тут по личному вопросу. Нужны твои знания и опыт.

Дмитрий не знал, как бы поделикатней изложить суть вопроса, поскольку не хотел, чтобы Паша прочёл то самое сообщение от Полины. В итоге он решил предварительно просто удалить всю переписку, а Титову рассказать лишь полуправду.

– Ну давай.

– Короче дело такое. Мне вчера на телефон в мессенджере пришло странное сообщение. Ну пришло и ладно, спам со всяких левых аккаунтов и так частенько летит. Но проблема в том, что пришло оно от моей погибшей два года назад жены. Прикинь?

– Ого, – сдержанно удивился Паша. – Интересно…

– Вот я и хотел у тебя узнать, а легко вообще взломать заблокированные контакты чужого человека?

– Ну, слушай, – начал вслух размышлять Титов. – Вообще это не особо большая проблема. Любой чувак, более-менее разбирающийся в теме, может с помощью софтлоковых прог взломать почти любой аккаунт, если там не особо мудреный и длинный пароль. А что именно там тебе пришло? Ну, какого содержания сообщение? Можно глянуть?

– Да я не помню, слушай. Спам какой-то был, типа ставок, я его удалил, не подумав. Видимо, зря…

– Спам? Хм, странно. Обычно спам шлют с левых акков, а вот конкретных людей взламывают, чтобы уже через его личные контакты деньги у всех вымогать. Ну типа идёт всем подряд рассылка в духе: «Братан, я тут в беду попал, срочно перекинь бабки на такую-то карту» Кто откликнется и скинет, тот и попадётся на развод. А у тебя, говоришь, спам, ставки. Вот мне бы реально само сообщение глянуть.

– Ну вот тут, извини, Паш, – продолжил убедительно врать Дмитрий. – Реально на эмоциях стёр всё, а потом только про тебя вспомнил…

– Понятно. Ну в принципе я могу попробовать восстановить то сообщение, если ты конечно дашь покопаться в своём телефоне.

К чему-то подобному Елизаров был готов, хотя и очень надеялся обойтись без прочтения сообщения лжеПолины посторонними.

– Да это необязательно, – уверенно отказал Дмитрий. – Ты лучше, Паш, скажи, сможешь вычислить того, кто взломал её аккаунт? Ну там ай пи адрес, или как там у вас это называется?

– Хм, – чуть усмехнулся Титов. – В целом попробовать конечно можно. Только это вряд ли что-то даст. Сам по себе айпишник нам ничего не скажет ни о личности этого разводилы, ни его имени, ни телефона, ни точного адреса. Тут полноценная база МВД нужна, а у меня, сам понимаешь, таких ресурсов нема. Максимум, что могу узнать, так это примерную локацию компа, или телефона, с которого взлом производился.

– Понятно, – Елизаров быстро обдумал сказанное Пашей и принял решение. – Окей, давай хотя-бы локацию этого козла попробуем установить.

– Что, так задел тебя? Понимаю. Только опять же, это ничего особо не даст, максимум узнаем населённый пункт.

– Мне этого хватит. Хотя бы буду знать, где этот урод обитает. Помоги, Паш, а? В долгу не останусь, сочтемся…

– Ну ладно, давай попробую, раз так надо. Вся процедура минут 10-15 займёт. Тут посидишь, или прогуляешься?

– Да не, я тут посижу, посмотрю, – сразу закивал головой Елизаров, опасавшийся, что Титов чисто из любопытства может все-таки восстановить и прочесть зловещее сообщение.

– Давай тогда свой телефон, ща будем разбираться.

Дмитрий отдал смартфон Паше, тот подключил его к своему ноутбуку и начал проводить различные манипуляции на экране. Титов открывал какие-то незнакомые журналисту программы, вводил что-то в командных строках. Для Елизарова всё это был тёмный лес, а Паша никак не комментировал свои действия, лишь задал пару наводящих вопросов и всё. Вероятно, Дмитрий даже и не поймёт, если Титов вдруг реально восстановит удаленное сообщение. Ну что ж, тогда будь, что будет. Елизаров пошёл на этот риск сознательно, ведь надо выяснить хоть что-нибудь про этот взлом и немного успокоить душу. Либо наоборот усилить чувство тревоги…

Прошло действительно около пятнадцати минут, хотя по ощущениям все сорок, когда появился результат всех шаманских действий Паши над телефоном Дмитрия.

– Вот, вроде готово, – подвёл итог Титов, когда на экране после загрузки появилась некая строка.

Дмитрий глянул в монитор, но не успел даже ничего там понять, так как уже сам Паша внимательней вгляделся в экран и недоуменно произнес:

– Погоди, что за херня?

– Чего такое? – осторожно спросил у него непонимающий Елизаров.

Титов бегал глазами по строчкам и хмурил брови, явно не зная, с чем имеет дело.

– Это очень странно, – продолжил Паша, не отрывая взгляда от монитора. – Первый раз вижу такой айпишник.

– А что с ним не так? – спросил Дмитрий, с нетерпением ожидая хоть каких-то пояснений.

– Буквы и цифры в неправильном, я бы даже сказал, хаотичном порядке. Будто это и не адрес даже.

– А локация?

– Чего? – Титов так увлёкся необычным адресом, что будто и не слушал уже Елизарова.

– Ну место, откуда наш злодей аккаунт взломал, удалось выяснить?

– А, да. Вон написано, Ростовская область, город Ростов-на-Дону.

Паша показал пальцем на строчку, где действительно была латинскими буквами указана озвученная им локация.

Дмитрий почувствовал, как в его горле начал образовываться ком. Мысли сбились, а он просто замер с полуоткрытым ртом. Странное сообщение действительно отправили ему именно оттуда. Из Ростова.

Вот это уже явно не походило на простое совпадение. Как это объяснить? Может и правда кто-то хочет заманить Елизарова в Ростов-на-Дону? Но зачем? Для чего? К чему такие сложности со взломом аккаунта Полины и отправкой сообщений от имени призрака? Слишком мудрёно. Но тогда что это?

– Ау, Дим, ты меня слышишь? – вдруг повернулся к нему Титов.

– А, чего? Извини, – переспросил Елизаров, который пока размышлял, пропустил всё, что говорил Паша, мимо ушей.

– Я говорю, че ты там такое подцепил в телефоне? Я никогда ни хрена подобного не видел. Таких адресов тупо не бывает, либо я отстал от прогресса и чего-то не вдупляю.

– Я тем более ничего не вдупляю, – искренне признался Дмитрий, которого в отличии от Титова гораздо больше озадачила локация адресата, а не его странный IP-адрес.

– Давай-ка все-таки восстановим то сообщение, может хоть что-то станет ясно?

– Не, не, не надо, Паш! Мне и этого вполне достаточно, – запротестовал Елизаров.

– Ну уж нет, дружище! Теперь и мне стало интересно, с кем мы тут имеем дело! – с энтузиазмом произнес Титов и вновь взялся за мышку с клавиатурой.

Чтобы сохранить анонимность содержимого сообщения Полины, Дмитрий пошёл на отчаянный и резкий шаг. Как только Паша захотел провести какие-то новые манипуляции за компьютером, Елизаров просто взял и быстро отсоединил свой телефон от шнура, соединяющего его с ноутбуком Титова.

– Э, ты че творишь? – сразу возмутился Титов.

– Прости, Паш, – попробовал мягким тоном объясниться Елизаров, пряча в карман смартфон и уже собираясь на выход. – Не стоит, правда. Мне уже просто бежать пора. Давай как-нибудь в другой раз продолжим.

– Хера се! Не, тебе точно отдохнуть надо! Больно стремно себя ведешь.

– Есть немного. Ещё раз извини, что отнял время. Я всё компенсирую, слово даю.

– Уж постарайся, блин… – раздраженным тоном протянул Паша.

– Всё, пока. Позже созвонимся, или я забегу…

Елизаров вышел из кабинета старшего айтишника и резво направился по коридору в сторону выхода из офиса редакции.

Стыд перед Пашей ещё саднил, но иного выхода не было. Нельзя, чтобы кто-то прочитал это сообщение, иначе пришлось бы объясняться: почему соврал про спам, что за текст про встречу в Ростове с мёртвой женой. Помимо этого, Титов мог разболтать о сообщении кому-то ещё. Нет, лучше уж пусть тихо дуется на журналиста.

Пока Болотников не принял решение о командировке, Дмитрий решил больше не светиться в офисе. Он спустился на улицу, вдохнул прохладный майский воздух и направился в ближайшую кафешку перекусить и заодно неспешно, вдумчиво почитать новостные сводки про предложенные шефом темы и, само собой, про очень кстати объявившегося Ростовского душегуба. Хотя слово «кстати» здесь конечно несёт неоднозначный смысл, всё-таки там дети пропадают и умирают…

Глава 2

В кафе на Старо-Невском в столь ранний час было пусто. Елизаров занял дальний столик у окна, заказал кофе и лёгкий завтрак. Пока официантка расставляла столовые приборы, он уже вбил на телефоне в поисковик «Маньяк Ростов-на-Дону» и погрузился в чтение.

Заголовки, как всегда, пестрели громкими кликбейтными названиями: «В районе Ростова объявился новый жестокий маньяк», «Ростову-на-Дону снова вернулась мрачная слава города серийных убийц», «Ростов охвачен ужасом, родители боятся отпускать детей в школу», «Ростовский треугольник смерти опять дал о себе знать», «В Ростове появился новый Чикатило» – и так далее, в том же духе.

Как не трудно заметить, многие заголовки делали акцент на том, что у Ростовской области и в не столь отдалённые времена действительно была дурная слава в плане множества орудовавших здесь серийных маньяков. Один упомянутый Чикатило чего стоил…

Однако Дмитрия разные отсылки и сравнения с прошлым мало волновали, его интересовала суть только нынешнего дела: кто этот маньяк, как убивает, кто жертвы, и как давно он появился в городе.

Елизаров в течении почти часа, попутно уплетая завтрак, прочёл несколько десятков статей и новостей, сравнил их и предварительно вычленил оттуда следующее…

Примерно с прошлого года в Ростове-на-Дону, а также его пригородах Аксае и Батайске участились случаи пропажи людей, особенно детей, подростков и девушек. Поначалу все пропажи расследовались, как отдельные уголовные дела, и лишь совсем недавно, когда были обнаружены останки нескольких тел с признаками насильственной смерти и похожими способами убийства, все дела решено было объединить в одну серию. Судя по предварительным экспертизам, преступник действовал с особой жестокостью, либо сначала насиловал, а потом убивал, либо лишал жизни сразу. Наносил удары ножом, либо душил. В одном случае тело ребёнка даже было расчленено. Маньяк действовал осторожно, но нашлись пара свидетелей, которые видели подозрительного мужчину рядом с жертвами незадолго до их пропажи. Составили два фоторобота, их выложили в открытый доступ.

Елизаров вгляделся в изображения на экране. Честно говоря, фотороботы походили на двух совершенно разных людей. Впрочем, это мало что значило. Дмитрий не раз писал о розыске преступников и знал цену подобным портретам: фотороботы составляют со слов простых свидетелей, у которых, в большинстве своём, нет фотографической памяти. В самом деле, много ли мы сможем вспомнить, если видели человека мельком, один раз в жизни? Поэтому фотороботы – это скорее условность, формальность. Решающую роль играют особые приметы: шрамы, татуировки, необычная одежда или физиологические особенности. Но у ростовского душегуба, судя по описаниям, таких примет, к сожалению, не было.

В общем, информации – кот наплакал. С другой стороны, а чего Дмитрий ждал? Новостники не раскрывают всех деталей преступлений – тайны следствия ведь и всё такое. Именно для этого существуют такие, как Елизаров: чтобы добыть инсайды, поговорить с источниками, собрать полную картину и выдать подробное журналистское расследование. Лишь бы Андрюха Карпенко смог подкинуть что-то полезное, наверняка его тоже подключили к поискам. Серийный убийца – это ЧП для любого города, тут поднимают на уши всю местную полицию.

Дмитрий отложил телефон и задумчиво уставился в окно.

Он поймал себя на мысли, что строит планы так, будто Болотников уже дал добро на поездку. А ведь других вариантов Елизаров для себя и не рассматривал. Он будет стоять на своём до последнего. Ему нужно попасть в Ростов любой ценой. Репортаж о маньяке – это, безусловно, интереснейшая, живая работа, но по большому счёту для Дмитрия это лишь повод. Предлог. Ширма, за которой скрывается поиск ответа на главный вопрос: почему «воскресшая» Полина позвала его туда? Или более реалистичный вариант – убедиться, что никого там нет, что его жена по-прежнему спит вечным сном в своей могиле.

Второй вариант, конечно, выглядел предпочтительней, но суеверные предчувствия почему-то не отпускали Елизарова. Само содержание послания, его тон, локация, откуда пришло сообщение, а также странный IP-адрес аккаунта, который ввёл в недоумение айтишника Пашу. Всё это навевало в мыслях Дмитрия тревожные признаки. Может, все-таки стоило показать Титову это гребанное сообщение и дать подольше покопаться в своем телефоне? Вдруг и правда что-то прояснилось бы? Нет, слишком рискованно, да и что этот текст мог дать айтишнику с профессиональной точки зрения? К черту! Он сам во всем разберётся.

Дмитрий увидел через окно, как по улице мимо промчал огромный свадебный лимузин белого цвета, украшенный воздушными шарами.

Елизаров замер с чашкой в руке.

Пять лет назад у них с Полиной был точно такой же. Они ехали по Невскому, пили шампанское, целовались – молодые, счастливые, кайфующие друг от друга. Потом был шикарный банкет на Малой Охте, человек тридцать гостей, друзья, родственники, как местные, так и из Ростова. Даже классическая драка случилась: его армейский приятель Володька Сухов, приняв лишнего, положил глаз на свидетельницу и не поделил её с ухажёром девушки. К счастью, мордобой закончился миром, а ребята потом даже подружились. Свадьба была отличной. Тогда им обоим казалось, что весь мир лежит у их ног – огромный, светлый, безоблачный.

«Ты даже не представляешь, как мне хорошо с тобой, – сказала Полина в их первую брачную ночь, сияя так, будто внутри неё зажгли солнце. – Никогда не думала, что буду такой счастливой».

«Я никому тебя не отдам и никогда не брошу», – ответил он, и это не было преувеличением.

Но… что-то пошло не так. Не сразу, но постепенно. Реальность такова, что скучная рутина брака, недопонимание и ревность способны разрушить даже самую крепкую семью. За три года после свадьбы они столкнулись с этим в полной мере. Нельзя сказать, что перед смертью Полины они стояли на грани развода, но такая возможность иногда казалась вполне реальной. Они любили друг друга, но разница в мироощущении, приоритетах и фанатичное увлечение Елизарова работой в ущерб общению с женой делали своё дело: давали почву для ссор, размолвок и взаимных упрёков.

Елизаров никогда не изменял жене, хотя возможностей хватало, благо журналистика на самом деле – ещё тот оплот блядства и разврата. В одной только их редакции друг с другом уже не один раз переспало полколлектива. Полина знала об этом и конечно ревновала мужа постоянно.

Один раз даже чуть не дошло до полноценного рукоприкладства с её стороны, когда Дмитрий пришёл домой поздно уставший и поддатый. В тот день Елизаров со своей коллегой Олей Ждановой решили отметить окончание сложного совместного репортажа небольшими посиделками в баре. Между ними не было ничего такого, исключительно дружеские служебные отношения. Так, посидели немного, пообщались, выпили несколько шотов и разошлись по домам. Но Полина по приходу Дмитрия учинила скандал. Диалог супругов в тот вечер выглядел примерно так:

– Вообще-то ты говорил, что в двенадцать максимум будешь, – начала Полина спокойным, плохо скрывающим обиду тоном.

– Извини… Задержался… – ответил Дмитрий, не глядя на неё, стягивая ботинки в прихожей.

– Я вижу. Только зачем врал мне?

– В смысле?

– От тебя духами бабскими несет, – ответила она после паузы более недовольным тоном. – Ты говорил, что с коллегой в баре немного посидишь

– Ну всё правильно, потому что эта коллега – женщина.

– И не стыдно ведь…

Елизаров, будто протрезвев, наконец перевел на жену свой пристальный взгляд, подошел к ней почти вплотную и раздраженно ответил:

– Чего стыдно, Полин? Чего ты начинаешь опять? У неё есть муж и ребенок, если тебе это интересно. Мы делали сложный совместный репортаж, закончили его и решили отметить это дело. Посидели, выпили немного, да разошлись, в чем проблема?

– Ни в чем. Сразу надо было говорить, что пойдешь в бар с какой-то шваброй, которой почему-то приспичило выпить именно с моим мужем, а не со своим.

– Успокойся, а? Полин, затрахала уже, честно. Мне теперь за каждый свой вздох отчитываться перед тобой? А не много ли я тебе обязан? Я тут вкалываю за двоих, деньги тебе на всякую херню даю, еще и отчитываться должен постоянно, а?!

– Хватит! – чуть повысила тон Полина, – Всё понятно с тобой.

– Чего тебе понятно?! Займись уже чем-нибудь, работу найди, если скучно! Я тебе учебу даже разрешил бросить, а ты сидишь целыми днями без дела дома, в параноидальную истеричку превращаешься. Я не для того на тебе женился, чтобы слушать это говно, приходя домой, поняла?

Дмитрию вместо разборок в тот момент хотелось просто рухнуть спать, но Полина, по его мнению, сама спровоцировала его на такие слова. Именно эти слова мужа выбесили Полину ещё больше, и она отвесила ему смачную оплеуху. Пьяному и вымотанному Дмитрию едва хватило духу не вмазать ей в ответ. Но он сдержался, смолчал и ушёл спать на диван в другую комнату.

Вот так, кирпичик за кирпичиком, между ними росла стена. А потом в одночасье рухнула и похоронила под обломками одного из них. А может, и обоих: Полина умерла в буквальном смысле, а Дмитрий – в эмоциональном. Во всяком случае, какая-то часть его умерла вместе с ней.

Наверное, недаром говорят, что мы начинаем по-настоящему любить и уважать близких лишь только после их смерти. Дмитрий очень тяжело воспринял весть о гибели Полины и только в тот момент осознал, насколько он её на самом деле любил и какие ошибки допустил в отношениях, которые теперь ему никогда не удастся исправить.

Не столько сама внезапная потеря Полины, сколько осознание того, что он мог сделать для неё, но не сделал, какие слова мог сказать, но не сказал, привели Елизарова в глубочайшую депрессию.

Конечно, ему предоставили в редакции двухнедельный внеплановый отпуск после смерти Полины. Первую неделю он беспробудно пил в одиночестве, пытаясь заглушить боль утраты, но в конечном итоге осознал, что алкоголь погружает его сознание в бездну ещё глубже, а легче на душе совсем не становится и дальше для молодого вдовца только один путь – в петлю. Но в петлю Дмитрий очень не хотел, бурлящее желание жить взяло верх, и он принял решение следовать другим путем – уйти с головой в работу как можно глубже, чтобы воспоминания и боль не тревожили его и рассасывались со временем сами собой. Это именно то, о чем говорил сегодня Болотников, когда упрекал Елизарова за отсутствие отдыха и бесконечную работу без выходных после смерти жены. Шеф был прав, Дмитрий действительно глушил свои душевные муки работой. И это со временем дало определённый результат. Гнетущие чувства и воспоминания о супруге полностью, конечно, не ушли, но в последние месяцы Елизарову стало заметно легче, он даже начал в теории рассматривать возможность серьезных отношений с новой женщиной и построение своей личной жизни с нуля. Но тут якобы с того света внезапно вмешалась Полина и вновь перевернула всё с ног на голову, вскрыв в душе Елизарова все его старые нарывы и болячки.

За всеми этими мыслями, воспоминаниями, а также предварительным сбором рабочей информации день прошёл довольно быстро. Ближе к вечеру Болотников все-же дал добро Елизарову на командировку в Ростов-на-Дону, но с особыми условиями. Было понятно, что главный редактор не сильно доверял душевному состоянию Дмитрия, но другого выбора у него видимо не было. Для подобной сложной выездной работы Елизарову практически не было равных в редакции.

– Повезло тебе, Дима, что мне тупо отправить туда больше некого, – объяснил ему по телефону свое решение шеф.

– Спасибо, Жень, я, кстати, нисколько не сомневался, и уже пакую чемодан, – бодро ответил Елизаров, который действительно начал готовиться к поездке заранее.

– Только ты не думай, что я полностью поверил в твоё ментальное здоровье. Я видел твои бешеные глаза. Так что летишь ты при условии, что будешь постоянно отчитываться мне, желательно по видеосвязи. Я буду контролировать тебя и спрашивать за каждую мелочь, учти это.

– Да нет проблем. Раз ты так настаиваешь. Всё будет в ажуре, слово пацана.

– Перво-наперво позвоню тебе сразу, когда прилетишь в город. Бери билет на завтрашний утренний рейс в девять утра из Пулково, там места есть.

– Окей, прямо сейчас закажу.

– Ну всё тогда. Как сядешь завтра в самолет, отпишись, чтобы я знал. Всё понял?

– Да, хорошо.

– Ну удачи тогда. Отбой.

Дмитрия, конечно, не сильно устроило, что Болотников будет следить практически за каждым его шагом, но перечить не решился. Вдруг шеф психанёт и передумает? Хотя, скорее всего, это сказано для убедительности. Едва ли у главного редактора найдётся время постоянно висеть на связи – у него и своей работы хватает. Так, пару раз в день созвонится с ним, и хватит. Вполне терпимо.

Елизаров бродил по квартире, выискивая, что ещё нужно взять, когда через полчаса снова зазвонил мобильник. На экране высветилось имя: «Паша Титов».

Чёрт. Ну что ему ещё надо? Неужто уже узнал про завтрашний рейс журналиста в Ростов и решил выяснить, совпадение это или нет?

– Але, здорова, Паш, – стараясь скрыть недовольство, ответил в трубку Дмитрий.

– Дима, бля! Что за хуйню ты мне сегодня в телефоне принёс?! – без приветствия сразу начал орать в трубку Паша.

– Воу, тормози, Паш. Ты че орёшь? – попытался спокойно ответить ошарашенный Елизаров.

– Это пиздец! У меня служебный ноут накрылся пару часов назад, от него аж дымок шёл. Все платы нахер сгорели и восстановлению уже ничего не подлежит!

– Погоди, ну а я-то тут причём?

– Действительно, причём? А кто мне сегодня принёс свой телефон со сраным вирусняком? То-то я подумал еще, что за айпишник такой стремный. И вёл ты себя больно странно. Ещё и жену свою мертвую приплел, ну ты и гандон!

– Паш, постой… – обычно Елизаров не терпел такого тона и необоснованных оскорблений в свой адрес, но сейчас, в столь озадаченном состоянии, он просто не знал, что ему отвечать.

– Если ты специально эту херню устроил, то лучше не пизди, а просто признайся! Заодно объясни, чем я тебе так насолил, и где ты такой лютый уничтожитель компов надыбал?

– Паш, замолкни и послушай меня. Не знаю, что ты там про меня себе насочинял. Но я правда здесь не причём. Я реально хотел выяснить, кто вскрыл контакт моей умершей жены. Я бы никогда не стал приплетать её имя ради пакости кому-либо, тем более такой идиотской. Тем более тебе. Ты ж меня знаешь, ну.

– Угу, тогда какого хрена у меня ноут целиком сгорел после твоего телефона?

– Я не знаю, честно. Может это вообще с моим телефоном никак не связано, а ты все шишки на меня вешаешь. У меня–то всё работает!

– Просто так на ровном месте компьютеры не горят. Тем более в выключенном состоянии!

– Блин, ну давай я тебе новый ноутбук куплю и сверху накину компенсацию?

– Да хули толку мне от нового? У меня на старом все записи, файлы, настройки серваков остались. Я это месяц всё восстанавливать буду!

Елизаров потёр переносицу. Крыть было нечем. Он сам не понимал, почему это произошло.

– Ну, прости. Я же не знал, что эта фигня так опасна. Я поэтому к тебе за помощью и пришёл.

– Короче так, Дим, – судя по голосу, Паша достаточно выпустил пар и немного успокоился. – Если это реально не твоих рук дело, тогда приходи завтра опять со своим телефоном ко мне и будем дальше разбираться, что за сетевая чума у тебя там засела. Ты сам сегодня обещал.

– Блин, извини, Паш. Я завтра не смогу, в командировку улетаю.

– В командировку? Куда?

– В Ростов… – честно ответил Елизаров, догадываясь, что Титов все равно узнает от Болотникова правду.

– Ааа, в Ростов, ну конечно, куда еще… – язвительно протянул айтишник. – Ну и сука ты.

– Паш, погоди, я…

Дмитрий не успел договорить, поскольку Титов бросил трубку.

Елизаров замер с телефоном в руке. Тревога, возникшая ещё во время разговора, теперь охватывала его целиком, словно он прыгнул в холодный сугроб после бани.

Почему у Паши сгорел ноутбук? Неужели это действительно связано с подключением его телефона? Дмитрий не хотел верить, но шанс на совпадение — микроскопический. Да и совпадений этих вообще накопилось уже слишком много, чтобы списывать всё на случайность. Сообщение с того света. Ростов, откуда его прислали. Странный IP-адрес. Сгоревший ноутбук. Дмитрий сейчас не удивится, даже если и ростовский маньяк каким-то боком тоже причастен к этой истории.

Голова шла кругом. Нет, это точно не простой взлом аккаунта и не чья-то злая шутка. За этим стоит нечто другое – пока абсолютно неведомое и оттого пугающее до дрожи. Ему хотелось не дожидаться завтрашнего утра, а отправиться в Ростов уже прямо сейчас, чтобы раз и навсегда разобраться в этой чертовщине.

А ведь Титов обязательно настучит Болотникову о причине своего полетевшего ноутбука. И тогда всплывёт и история с сообщением Полины, и Ростов как его отправная точка.

Чёрт. Похоже, накроется медным тазом вся его поездка...

Нет, не накроется! Елизаров всё равно туда полетит, даже если Болотников будет протестовать. Пускай хоть уволит – теперь плевать. Шутка зашла слишком далеко, и за неё придётся кому-то ответить.

Телефон в руке завибрировал, на этот раз одиночным сигналом мессенджера. У Дмитрия стояло много уведомлений от разных людей, но сейчас этот звук показался ему каким-то особенно тревожным. Словно сама вибрация была заряжена дурным предчувствием.

Дмитрий открыл уведомление и сразу понял, что предчувствие его не подвело. Новое сообщение пришло от «Поли» …

В горле мгновенно пересохло. Все прежние мысли разом отключились, уступив место холодной, парализующей сосредоточенности. С открытым ртом, не мигая, он вчитался в новое послание своей мёртвой жены.

«Митюша, зачем ты рассказываешь посторонним про нашу скорую встречу? Это касается только нас двоих. Ты что, так и не поверил, что это я? Ты, как и раньше, не придаешь мне должного значения. Но у тебя ещё есть шанс это исправить. Приезжай скорее, жду тебя!»

Дмитрий раз шесть подряд перечитал новое сообщение Полины. Эмоциональный шок – это слишком мягкое описание его состояния в этот момент.

«Нет, нет… Ты давно мертва! Этого не может быть! Это просто чья-то злая игра!» – повторял про себя Елизаров, словно заклинание.

В какой-то момент эмоции захлестнули его с головой. С коротким отчаянным криком он швырнул телефон в стену и опустился на пол, обхватив голову руками. Мысли скакали, как обезумевшие белки в колесе: «Меня хотят свести с ума. Кто? Зачем?»

Откровенных врагов у Елизарова не было. А вот недоброжелателей и завистников – хватало. Вероятно, кто-то из них и затеял всё это. Но, судя по возможностям, у этого «кого-то» были внушительные ресурсы: таинственный недруг узнал все тонкости их с Полиной отношений и способен с помощью одного вируса сжечь целый ноутбук. Кто-то из влиятельных людей, которых Дмитрий однажды задел в своих репортажах в не самом лицеприятном свете? Такие в его биографии тоже имелись.

Версия выглядела вполне правдоподобной. Но даже она не могла заглушить страшную, иррациональную мысль, которая билась где-то на самом дне сознания: а вдруг Полина действительно восстала из мёртвых? И теперь в наказание за его былые слова и поступки будет сводить его с ума – медленно, методично, пока он не утратит рассудок и человеческий облик.

Немного остыв от шокового состояния, Дмитрий подобрал с пола выброшенный телефон, у которого в углу слегка треснул экран.

Елизаров снова открыл переписку с Полиной и думал, что теперь делать. Снова заблокировать и удалить контакт? Едва ли это устранит проблему. Обратиться в полицию? А чем они помогут? Ну взломали, и что? Со всяким бывает, у них дела и поважнее есть.

Дмитрий не нашёл ничего лучше кроме как написать в ответ:

«Ты так хочешь, чтобы я приехал? Что ж, завтра утром я буду в Ростове. Жди меня и молись, тварь!»

Кому именно он это написал? Своей возлюбленной, или злобному недоброжелателю? Дмитрий и сам не определился. Вместо страха его теперь охватывал гнев. Кем бы не был отправитель этих посланий, он, или она, не на шутку разозлил Елизарова, заставив его вновь переживать свои старые страхи и болезненные воспоминания. Его настоящая Полина мертва, и точка! Та Полина, которая это пишет – не его жена!

С этой мыслью Дмитрий окончательно взял себя в руки и продолжил паковать вещи.

В какой-то момент у него возникла вполне разумная мысль по прибытии в Ростов первым делом съездить на кладбище и проведать могилу Полины. Но Елизаров быстро отказался от этой затеи. Не потому, что ему было страшно увидеть там вырытую пустую могилу, а потому что он уже и так твердо убедил себя в том, что настоящая Полина мертва. Да и ехать туда от города не близко.

Ладно, довольно мыслей о ней. И так нервы расшатаны. После сегодняшней бессонной ночи нужно хоть сейчас как следует выспаться, чтобы завтра с ясной головой прилететь в Ростов и начать работу.

Лучше стоит позвонить Андрюхе Карпенко и предупредить его о своём завтрашнем внезапном визите в гости. Разговор со старым армейским другом как раз ещё больше успокоит его нервишки.

Дмитрий так и сделал. Набрав Андрея, тот ответил на звонок довольно быстро:

– Алло, братишка! Какими судьбами?

– Здарова, Андрюха! Ты как? – услышав голос приятеля, с искренней радостью поприветствовал его Дмитрий.

– Я, как всегда. На боевом посту. А ты-то как сам? Давно тебя не слышно было.

– Работал, Андрюха, работал. Всё как у всех. Тут такое дело, извиняй, что раньше не предупредил. Короче, я завтра часов в 11 утра в Ростов прилечу. Ты как, в городе будешь?

– Да ладно? Ну ты даёшь, Димон! Конечно, я в городе! Заскакивай ко мне в отдел, я там буду в это время.

– Отлично, я тогда сразу с самолёта к тебе подкачу.

– Ништяк! Адрес-то помнишь?

– Как же, забудешь ваш полицейский притон…

– Но, но, не быкуй, фраер. Ты, кстати, как? Чисто в гости, или по работе?

– И то и другое. Больше, конечно, с тобой повидаться хочу, но и поработать немного придется. Мне тут доверили сделать небольшой репортаж про вашего маньяка, которого сейчас по всему Ростову ищут. Вот, надеюсь, ты поможешь мне всякой интересной инфой.

– Да, знаем такого. Этот козёл всем здесь уже поперёк глотки… Но, честно говоря, тут у нас и помимо маньяка веселья хватает с лихвой в последнее время.

– Какого веселья? – моментально заинтересовался Елизаров.

– Да всякого разного. Приедешь-расскажу…

– Ну лады. В общем завтра после одиннадцати жди меня, товарищ страж порядка.

– Так точно, товарищ писака! Только это… если ночевать надумаешь, то лучше отель какой-нить сразу бронируй. Сам понимаешь, у меня теперь мелкая, приютить не смогу…

– Да какие проблемы, мужик? Я и не напрашиваюсь.

– Ага. Ладно, Димон, я тут ща занят немного, при встрече ещё потреплемся.

– Угу. А я продолжу тут собираться, надо сегодня пораньше лечь. Так что до встречи, дружище, не прощаюсь!

– Добро, братишка. До завтра!

Дмитрий повесил трубку с осознанием, что после разговора с Андреем на душе и правда стало чуть спокойнее.

У Елизарова вообще на данный момент почти не осталось верных друзей. Большинство его старых приятелей оборвали с ним контакты в разное время по разным причинам: семья, бытовуха, работа, переезды, ссоры. Карпенко же был одним из немногих, кто до сих пор общался с Дмитрием так же регулярно, как и в былые времена. И это даже несмотря на то, что на протяжении всей своей десятилетней дружбы они жили в разных городах. Правда вот виделись они вживую последний чуть меньше двух лет назад, в день похорон Полины.

Но это не мешало им довольно часто общаться либо по телефону, либо по видеосвязи. Когда умерла Полина, Андрюха искренне поддержал старого друга и, можно сказать, взял на себя роль его личного психолога. Он как мог успокаивал, подбадривал Дмитрия в самые тяжёлые первые месяцы, и Елизаров, конечно, был ему за это благодарен по гроб жизни.

За этими воспоминаниями Елизаров почти закончил собирать вещи. Когда он полез в шкаф, чтобы взять из личного запаса немного налички, то вспомнил о кое-какой вещи, хранившейся в неприметной деревянной шкатулке рядом с деньгами. Дмитрий не залезал в эту шкатулку больше года, но сейчас в свете последних событий, решил ещё раз ознакомиться с её содержимым.

Он чуть неуверенно взял шкатулку в руки, приподнял крышку. Внутри лежало красивое ожерелье из белого золота с подвеской в виде дракона. Елизаров медленно достал его, покрутил в пальцах, и былые воспоминания снова накрыли его с головой. Это ожерелье было единственной вещью покойной жены, от которой он так и не смог избавиться.

Елизаров подарил его Полине перед самой свадьбой. Дракон на подвеске символизировал год по китайскому календарю, в который она родилась. Дмитрий долго выбирал это украшение, отдал почти всю свою зарплату за последний месяц, но оно того стоило. Когда он пришёл домой, то преподнёс Полине это в качестве сюрприза. Велел ей закрыть глаза, после чего надел ожерелье на её тоненькую и изящную шею…

– Открывай – сказал Елизаров.

Полина разомкнула глаза, посмотрела на себя в зеркало и сразу расплылась в улыбке.

– Боже, Дима! Вау… Это так красиво… – сбитым от восторга тоном сказала она.

– Тебе очень идёт, – искренне прошептал Дмитрий, любуясь ей.

– Спасибо, это потрясающий подарок, – продолжая разглядывать себя, промурчала Полина.

– Я хочу, чтобы ты всегда носила его, пока мы вместе.

– Я только за! Боже, Митюша, я обожаю тебя! – растрогано воскликнула она и бросилась на шею Елизарову.

– Я тебя тоже, любимая, – Дмитрий крепко обнял её в ответ.

Полина сдержала слово и действительно носила подаренное ожерелье практически всё то время, что они были в браке. Даже когда у них случались серьёзные ссоры, она его ни разу не сняла и носила до самого последнего дня…

Да, именно тот роковой вечер стал единственным разом, когда она не надела ожерелье и будто демонстративно оставила его дома перед своим уходом. Дмитрий нашёл его в квартире буквально перед тем, как узнал, что Полины больше нет.

В тот день Елизаров поздно вечером пришел домой с работы сильно уставший и сразу лег спать с Полиной. Но, когда он проснулся посреди ночи, то обнаружил, что жены рядом в кровати уже нет.

– Поля! Ты где? – громко спросил Елизаров, чтобы было слышно на всю квартиру.

Не услышав ответа, Дмитрий направился на кухню. Там, включив свет, он обнаружил на столе недопитую рюмку и стоящую рядом полупустую бутылку джина. Затем, присмотревшись, Елизаров заметил, что в дальнем углу кухонного стола валяется её ожерелье с драконом. Не на шутку встревоженный журналист взял в руку украшение, будто пытаясь убедиться, что оно настоящее. Потом он быстро достал телефон и начал звонить жене.

После нескольких гудков на том конце ему ответил женский голос, очень похожий на Полинин.

– Алё, Полин, ты где?! – перепугано почти закричал в трубку Дмитрий

– Это не Полина. Представьтесь, пожалуйста, – спокойно попросила женщина

– Не понял. А вы кто? – только сейчас Елизаров осознал, что девушка на том конце провода – не его жена.

– Я сотрудник полиции. Полина Игоревна попала в серьезную аварию. Теперь повторю вопрос, кем вы являетесь этой женщине?

– Я её муж, – он запнулся, будто только сейчас расслышав смысл сказанного. – Подождите, какая еще авария? Она где?

– Примите мои соболезнования. Ваша жена скончалась полчаса назад от полученных множественных травм в результате ДТП.

Женщина из полиции произнесла эти слова с такой неживой, словно механической интонацией, что Елизарова это еще больше выбило из колеи.

– Как… Как это погибла? Но она же… – он не находил никаких слов.

Полицейская в той же невозмутимой интонации назвала Дмитрию адрес, куда ему нужно подъехать, чтобы узнать все подробности происшествия.

– Я понял… Я подъеду… – отрешенным, пустым тоном ответил Елизаров.

Опустошенный Елизаров положил трубку, несколько секунд каменным взглядом смотрел в одну точку, затем начал растерянно мотать головой, истошно приговаривая:

– Нет, нет, ну нет. Ну почему, почему? Ну нет же…

После этого Елизаров резко опустился на стул, закрыл рот ладонью и зарыдал – истерично, взахлёб, как ребёнок.

Да, Елизаров не был суеверным человеком. Но именно в том обстоятельстве, что Полина впервые за годы их брака куда-то ушла посреди ночи, оставив ожерелье дома, Дмитрий увидел дурной знак судьбы. Он ведь хотел, чтобы она носила это ожерелье всё время, пока они вместе, и она действительно носила. Но как только сняла его и ушла, то сразу погибла. Тут уж и самому заядлому материалисту почудятся дурные знаки.

После похорон Дмитрий старался избавиться от всего, что напоминало о Полине и рвало душу изнутри. Отдал в барахолку её технику, раздал в секонд-хенды одежду, уничтожил совместные фотографии, что-то отвёз её родителям в Ростов. Поменял даже обои в комнате, которые она лично выбирала. Но ожерелье почему-то решил оставить. Но спрятал в шкатулку и убрал подальше, не на самое видное место.

Он открывал эту шкатулку с тех пор всего три раза, когда его внезапно с особой силой накрывали былые воспоминания. Ожерелье, несмотря на свою роковую судьбу, наоборот успокаивало Елизарова и заставляло его вспоминать скорее приятные мгновения с Полиной, чем разный негатив. Дмитрию казалось, будто в это украшение каким-то непостижимым образом переместилась вся положительная энергетика их былой любви. Наверное, поэтому он решил его оставить после её гибели. И, наверное, поэтому сейчас принял твёрдое решение взять украшение Полины с собой в Ростов-на-Дону.

Даже если он не встретит там воскресшую жену, ожерелье послужит Елизарову своего рода оберегом – будет успокаивать при нахождении в городе, с которым так тесно связана Полина и её таинственный двойник.

Дмитрий сильно сжал в руке ожерелье, будто пытаясь пропитаться его невидимой энергией, а затем отнёс его в прихожую и аккуратно убрал во внутренний карман своей весенней куртки. Где-то ещё час Елизаров слонялся без дела, посмотрел скорее фоном телевизор и улегся в кровать.