Read the book: «Операция "Приручить строптивую". Моя без шансов»

Глава 1

Данелия

— Сева, Сеня, собирайтесь, в школу опоздаете! — крикнула я в двери детской комнаты.

Двенадцатилетний Всеволод высунул растрепанную голову в дверной проем и лениво ответил:

— Успеем, мам.

— Арсений! — нетерпеливо позвала я. — Ну что ты там копаешься?

— Рюкзак собираю, — завопил мой первоклашка. — Где ластик?

— В пенале, — подкрашивая губы, ответила я. — Дети, умоляю, давайте хотя бы пару дней без ваших шалостей? Не заставляйте меня и снова у директора краснеть!

— Давай позовем папу, пусть он краснеет, — предложил мой старший.

— Ваш папа никогда не краснеет, — пробурчала я и мысленно добавила:

«Потому что совести у него нет!»

Всеволод вышел из комнаты с рюкзаком, поправил кудрявые вихры на голове, подстричь которые он не позволял, и заорал:

— Мелкий, пойдем! Я его отведу, мам.

— Спасибо, сынок, — выдохнула я.

— Сеня, бегом, я не мама, долго уговаривать не буду, — продолжал Сева.

Мой младший старшего побаивался. Из комнаты он вышел с недовольной моськой и с претензией:

— А сменку обязательно каждый день с собой носить?

— Все вопросы к педагогам! Я тоже не в восторге, что первоклашки каждый день таскают тяжелый рюкзак и обувь, — вздохнула я.

Собрала сыновей, помогла младшему накинуть рюкзак на плечи, а сверху — мешок со сменкой, и благословила на дорожку.

Дети ушли, а я прислонилась к стене и ждала, когда сердце перестанет биться как сумасшедшее и легкий приступ паники закончится.

Два месяца назад я вынуждена была начать новую свободную жизнь с двумя детьми и нехорошей перспективой «разведенки с прицепами».

Мы с сыновьями перебрались в мой родной город, откуда я уехала шестнадцать лет назад вслед за любимым мужем, который к сорока годам решил, что он устал и хочет продлить молодость, а для этого нашел себе женщину, не обремененную мозгами и обязательствами в виде двоих шкодливых детей.

Дэн захотел легкости бытия, приключений и новых романов. Сначала бывший увлекся конным спортом, потом полез на гору, возомнив себя великим альпинистом, затем прыгнул с парашютом, а квинтэссенцией его кризиса среднего возраста стала молодая студентка. Я же собрала вещи, детей и уехала туда, куда, думала, больше никогда не вернусь, — в город моего детства.

Я накинула осеннюю курточку, поправила макияж, снова сделала глубокий вздох, надела сапожки на каблуках и отправилась покорять этот мир. Вышла на улицу, щелкнула брелком сигнализации и...

— Данелия! Дана, это ты?

Я резко обернулась и встретилась взглядом с моей старой школьной подругой Яниной.

Мы близко дружили в школе, а потом наши пути разошлись. Я поступила на экономический, а подруга пошла учиться на педагога.

— Янка! — обрадовалась я. — Сколько лет не виделись!

Мы обнялись так, словно не переставали дружить все это время:

— Красотка, — рассматривая меня, резюмировала Янина, — ты не стареешь.

— Да ты тоже словно на молодильных яблочках растешь, — ответила я.

— Ты как тут? Я слышала про твоего папу, соболезную.

— Спасибо. Ян, я тороплюсь. Может, тебя подвести? По дороге поболтаем. Тебе куда? — предложила я.

— Мне на улицу Революции, увольняюсь со школы, достали. Просили бумаги подписать, вот, еду.

— Это по дороге, — припомнила я, — поехали.

— Тачка — огонь! — прокомментировала последний подарок бывшего Яна. — Внедорожник новенький.

Я скрипнула зубами и натянуто улыбнулась. Внедорожник Дэн мне вручил после первого похода налево, но тогда я этого не знала и радовалась как ребенок тому, что даже спустя пятнадцать лет наши чувства все так же сильны.

Я села за руль, дождалась, пока Янина пристегнется, и завела мотор.

— Ну, рассказывай, как жизнь? Ты к маме в гости приехала?

— Не совсем, — уклончиво заметила я. — Мы с Дэном развелись, я вернулась.

— Да ты что? Как так? Данка, тебе ж весь наш класс завидовал, такая любовь... А что случилось? Изменил?

— Классика, — согласилась я, — кризис среднего возраста, приключений на седую голову захотелось.

— А ты?

— А я собрала вещи, двоих детей и ушла.

— Ну хоть подарки не забрал, уже хорошо. Алименты-то платит?

— Платит. И детям звонит. Он против нашего переезда был, но его мнение перестало учитываться после его последнего приобретения в виде милой барышни-студентки.

— Да? Обычно мужики к надутым куклам уходят.

— Мой оригинал оказался. Она, понимаешь, на него с восхищением смотрит.

— А ты? — засмеялась Янина.

— А у меня с возрастом зрение ухудшилось, все больше глаза прищуриваю, а он думает, что я так свое пренебрежение показываю, — засмеялась я.

— Мужики как дети. Я тоже развелась два года назад, дочь у нас двенадцать лет.

— Моему старшему столько же, — улыбнулась я. — А что с работой?

— Да что с работой... Нервы мотают только. Часы иностранного языка урезали, я же французский и английский преподавала. Зарплата — слезы, я бы за день у церкви на паперти больше зарабатывала, ей-богу. А у меня дочь, у нее запросы... Телефон новый купи, платье красивое купи... Пока репетиторством спасаюсь, ищу вакансии. Дан, я, может, не в свое дело лезу, но ты мне про отца расскажи. Дядя Альберт такой мировой мужик был.

Я прикрыла глаза и выдавила одно-единственное слово:

— Рак. Ушел за три месяца, мы даже сообразить ничего не успели.

— Держись, подруга.

— Приходится. Папа мне в наследство квартиру оставил и коммерческое помещение в центре. Я планирую заняться его ремонтом, там первый этаж пустует. Весь второй этаж арендует стоматологическая клиника. Сегодня должен прийти прораб, нужно сделать ремонт и выставить помещения для сдачи.

— А сама что? Открой свое дело, ты ж талантливая.

— Какое, например? — улыбнулась я.

— Не знаю, — вернула мне улыбку подруга, — а что сейчас модно? Кальянные? Кофейни, кондитерские.

— Кажется, я еще не готова морально начинать что-то настолько рисковое, — призналась я. — Давай номерами обменяемся, на днях встретимся, поболтаем?

— Это я всегда с удовольствием, — мягко улыбнулась Янина. — Диктуй, я дозвон сделаю.

Я продиктовала номер, экран мобильного загорелся и погас, а Янина закончила:

— Не хандри, подруга. Развод не приговор, а дети не помеха для появления классного бородатого мужика в твоей жизни. Бородатого и харизматичного, — прыснула она.

Если бы в тот день я знала, насколько ее слова окажутся пророческими, то, наверное, поехала бы домой. Заперлась на все замки и не высовывала нос на улицу.

Но я спокойно довезла Яну до школы и поехала осматривать помещение, которое отец оставил мне в наследство.

Здание было двухэтажным. Первый этаж давно пустовал, а вот весь второй занимала стоматологическая клиника — одна из самых популярных в нашем городе.

У клиники имелся свой отдельный вход с торца, который украшала яркая вывеска с названием и фото счастливой семьи. Папа, мама и двое деток.

Я припарковала машину и мысленно поставила себе задачу найти владельца, с которым нужно было перезаключить договор аренды под новые реквизиты.

Достала ключи и открыла дверь, ведущую на первый этаж. М-да. Работы будет много. Запустение, пыль, на стенах облупившаяся краска... Ремонт мне обойдется в копеечку, а финансы весьма ограничены.

Я глянула на часы и выругалась: прораб, с которым у меня была назначена встреча, опаздывал. Опоздунов я не любила, ибо сама была пунктуальной до педантичности, и начинала злиться.

Прошлась по кабинетам, прикидывая, какой фронт работ обозначить мастерам, когда... В проеме двери оказалась фигура. Такая... Мощная очень. И бородатая. С харизмой и сведенными вместе бровями.

Черные глаза незнакомца внимательно сканировали меня, ладони он спрятал в карманы классических брюк, а белая рубашка обтягивала его грудь, явно проверяя крепость пуговиц. Мужчина смотрел на меня уверенным взглядом и молчал.

«Надо же, какие прорабы пошли клиентоориентированные, в рубашках на объекты ходят», — подумалось мне.

— Опаздываете! — намекнула я, постучав указательным пальцем по наручным часам.

Незнакомец не ответил, продолжая осматриваться.

«И молчаливые!» — пришла следующая мысль.

— Хорошо, пойдемте фронт работ осмотрим, составим смету. Значит, стены в коридоре нужно будет привести в порядок и покрасить в цвет... Нейтральный цвет нужен. Бежевый или светло-зеленый. Окна тоже нужно будет поменять, эти скоро рассыпятся. Дальше... Потолки... Что вы молчите?

— Вы кто? — громыхнул он так, что я подпрыгнула.

Голос у прораба был грубый, хриплый и... мужественный.

А вот тон меня покоробил!

— Я владелица этого помещения. Данелия Альбертовна Штер, — с достоинством представилась я. — А вы прораб. Так, может, нам стоит обсудить ремонт?

— Я буду разговаривать только с мужчиной! С женщинами я бизнес не веду, — окончательно добил он меня.

Я так разозлилась, что повысила голос и ядовито прокричала в пространство:

— Мужчина! Мужчина, вы где? Ау! Не отвечает, представляете? Может, он под тем старым столом спрятался? Вы поищите, поищите... А, нет мужчин, приходите, когда появится. А сейчас вы уволены, я найду другого мастера!

— Кто будет арендовать первый этаж? — проигнорировал мои слова прораб.

— А вы, собственно, кто будете? — начиная что-то подозревать, уточнила я.

— Алиев Хасан Муратович, второй этаж — мой, — он говорил так, словно сваи забивал в бетон силой своего слова.

— Замечательно, — согласилась я, — значит, сразу и поговорим. Стоимость аренды я повышать не буду, но договор нужно будет пере...

— Где Альберт? — перебил меня Хасан Муратович.

— Умер полгода назад. Я его наследница.

— Почему не его сын?

— Наверное, потому, что у Альберта только дочь?! Единственная!

— Пришлете новый договор моему юристу на почту, — отрезал он, развернулся и ушел!

Нет, каков шовинист, а? С женщинами он дел не ведет!.. У меня от ярости перед глазами темные круги замелькали!

И пока я пыхтела и негодовала, зазвонил мой мобильный.

— Да, сынок, — ответила я старшему.

— Мам, тебя в школу вызывают, — виновато ответил он, — к директору.

— Всеволод! Что ты натворил?

— Ничего. Приезжай, — отрезал Сева и отключился.

День обещал быть длинным...

Глава 2

Хасан

Я поднялся к себе в клинику и позвал помощника:

— Ильдар, хозяин помещения изменился, проконтролируй.

— Кто новый владелец? — Ильдар, который сидел за столом в моем кабинете, поднял голову и поправил очки на носу.

— Дочь Альберта. Договор аренды хочет переподписать.

— Понял. А номер телефона ее у нас есть? Как-то бы мне с ней встретиться...

— Она внизу. Сам с ней переговоры веди, я с женщинами не работаю принципиально, — отрезал я, — это твоя ответственность.

— Хасан Муратович, давно хотел спросить, а почему?.. — робко уточнил Ильдар.

— Потому что бабы на него вешаются через одну, а Хасан Муратович траур не снимает, все Настеньку свою оплакивает, — вставила Ильвина Ильгизовна.

Уважаемой Ильвине Ильгизовне на прошлой неделе исполнилось шестьдесят лет, а в нашей клинике она работала уже лет тридцать, успев еще моего младшего брата понянчить.

— Просто не люблю доступных. Не уважаю, — отрезал я. — Мужчина должен за женщиной ухаживать, это закон.

— Пора бы уже и о личной жизни подумать, Хасан. У тебя Ильяс, ему мама нужна.

— Некогда мне думать о личной жизни, Ильвина Ильгизовна. Вы что-то хотели? Или чай попить зашли?

— Пирожков для Ильясика напекла, — улыбнулась женщина, протягивая мне пакет, — передай от меня.

— Спасибо, — я приложил ладонь к груди, забрал пакет и отвлекся на мобильный.

Звонил мой сын, который должен был быть в школе.

— Папа, тебя директор вызывает, — быстро сообщил сын.

— Что ты сделал? — вздохнул я. — Ильяс?

— Ничего не сделал, так надо было, — гордо ответил мой орел.

— Жди, еду, — ответил я, убирая телефон.

— Вот. Плохо мальчику без материнской ласки, вот он и бунтует, — подсказала Ильвина Ильгизовна.

— Ему двенадцать, в этом возрасте все бунтуют, — не согласился я. — Нас трое у мамы было, и мы все бунтовали так, что Ильясу не снилось. Какие будут предположения на этот счет?

— И тебе женщину надо, характер портится, — ничуть не испугалась моя лучшая стоматолог.

— Я поехал, — отмахнулся я.

Вышел на улицу, посмотрел на запертые двери первого этажа, отметил, что языкастая Данелия Альбертовна уехала, и сел в свой «Гелендваген».

Завел мотор и поехал на разборки с директором, искренне не понимая, что такого мог натворить мой сын, что нужно было вызывать в школу меня.

Припарковался у ворот, поправил рубашку и пошел в кабинет директора. Постучался, вошел и нахмурился. В кабинете сидел мой сын в компании вихрастого мальчишки его возраста, а я рядом краснела Данелия, мать ее, Альбертовна.

Я погасил острый приступ раздражения при виде ее и грозно уточнил:

— Что происходит?

— Пройдемте со мной, — величественно потребовала директор, сжимая губы в тонкую линию.

Следом за ней семенила другая женщина. В очках, с виду интеллигентная.

А замыкали колонну пацаны, я и Данелия, которая цокала каблуками по кафелю и сильно меня этим раздражала.

— Куда мы идем? — спросил я, чтобы отвлечься от этого цоканья шпилькой по каменному полу коридора.

— Сейчас все сами увидите, — пообещала вторая, — я преподаю литературу у вашего сына. Анна Сергеевна я.

— Хасан Муратович, — представился я.

Нас привели в кабинет, на табличке которого было указано, что это кабинет русского языка и литературы, и пригласили внутрь.

— Полюбуйтесь! — всплеснула руками Анна Сергеевна, — это… Это издевательство! Богохульство! Так унизить Александра Сергеевича! Свет нашей литературы. Как только рука поднялась...

Я перевел взгляд на сына, Ильяс низко опустил голову.

— А мне нравится, — неожиданно подала голос Данелия, — по-моему, очень талантливо.

Я же рассматривал портрет Александра Сергеевича, нарисованный прямо на стене кабинета. Лицо было нарисовано в профиль, яркими красками, но вполне узнаваемо.

— Ильяс, нафига? — не понял я.

— Так было надо! — мой орел гордо поднял голову и в упор посмотрел на меня.

Упрямый... Как его мать!

— Всеволод у нас новенький, а уже так отличился, — продолжала директор.

Я вспомнил, что сын недавно подружился с каким-то новеньким мальчишкой, который в этом году перешел в его класс. А так как Ильяс никогда не обладал талантом рисовать, то стало ясно, что подставил его сын Данелии, которая нравилась мне все меньше.

— Мальчики, оставьте нас, — потребовала она.

Ильяс даже на меня не посмотрел, просто выполнил то, что она сказала. Пацаны вышли за дверь, прикрыли ее, а Данелия вздохнула:

— Мы все исправим.

— Мы? — уточнил я. — Ильяс ровную линию на бумаге нарисовать не может.

— Однако в кабинете директора оказались мы все, — ровно ответила мне женщина.

— Рисовали оба, — встряла директор.

— Что нужно? Покрасить стены в классе? Мы с Хасаном Муратовичем обязательно этим займемся и в ближайшее время закрасим Александра Сергеевича, — косясь на меня, пообещала Данелия Альбертовна. — Надеюсь, инцидент исчерпан?

— Будет, когда это безобразие сотрут со стены, — благосклонно кивнула директор, — я рада, что у наших учеников такие ответственные родители. До свидания.

И покинула кабинет.

— А я считаю, что мальчики очень талантливые и нужно развивать дар рисования, — тихо пробормотала Анна Сергеевна. — Разумеется, там, где это позволено делать, а не расписывать стены в кабинете.

— Вы абсолютно правы, — согласилась с ней Данелия, а пацаны вернулись.

Я развернулся к Ильясу и грозно спросил:

— Как будешь решать вопрос?

— Я покрашу стены, — ответил сын.

— Мы покрасим, — добавил вихрастый, который был так похож на свою мать, словно ее мелкая копия.

— Вы предлагаете... — вклинилась Данелия.

— Я ничего не предлагаю, я спрашиваю, как пацаны будут решать вопрос. Сами накосячили — сами пусть исправляют! С вас, Данелия Альбертовна, краска.

— Почему с меня? — охнула она. — Лихо вы на нас ответственность перекладываете, Хасан Муратович.

— Делаю выводы. До дружбы с вашим сыном Ильяс на стенах не рисовал, потому что не умел.

— Дети, за дверь! — Снова потребовала она, упирая руки в бока.

Я развернулся к воинствующей женщине и почувствовал, как ноздри зашевелились. Она меня раздражала. Очень сильно раздражала.

— Я не буду исправлять косяки взрослого пацана, — сразу же обозначил я.

— Ему всего двенадцать!

— Ему УЖЕ двенадцать! И запрещу ему дружить с вашим, — завелся я, — чувствую плохое влияние.

— Я, кажется, догадываюсь, почему вам не нравится мой сын. Потому что его женщина родила, да? У вас какая-то нелюбовь к женскому полу? Вас обидели? — съехидничала Данелия.

— Нет, конкретно вы, которая все делает за пацана. Кого вы планируете воспитать? Маминого сыночка?

— Мужчину, который свободен в своих творческих проявлениях и знает, что родители его поддержат. Психологически здорового ребенка я воспитываю, — она завелась, а у меня уже темные круги перед глазами появились от накатывающего волнами раздражения.

Глаза Данелии метали молнии, подстегивая меня еще сильнее.

— Напомните мне вашу фамилию? — холодно произнесла она. — Хамидзе?

— А ваше имя не Стервелла? — сразу же ответил я, забыв, что всегда был хладнокровным.

И с женщинами не ругался, но эта провоцировала сама! Какой я ей Хамидзе?

— Я найду рабочих, которые закрасят стены, — отрезала она.

— Ильяс закрасит. Ваш тоже вызвался.

— Извините, — пыталась вклиниться в наш диалог Анна Сергеевна, но мы были немного заняты.

— Краску закупаем пополам, — сквозь зубы процедила Данелия, которая вообще меня не боялась.

Смотрела в глаза с вызовом и уступать не собиралась. В другое время я бы восхитился, но сегодня это раздражало!

— Я сам куплю, — решил я, — и краску и кисти.

— Лучше валики, вы предлагаете мальчишкам кистями стены закрашивать? Вы представляете...

— Женщина! Я сам решу этот вопрос!

— А я, по-вашему, должна сейчас молча выйти, молча поехать домой и молча встать у плиты? — ехидно уточнила она.

— Это было бы идеально, — меня несло.

— Не дождетесь. Краска пополам, купите валики и скажете, когда их привезут в школу.

— Сама красить придешь? — Дошло до меня.

— Сама решу, что мне делать. И не смейте запрещать мальчишкам дружить!

Она оставила последнее слово за собой, развернулась, попрощалась с Анной Сергеевной и вышла из кабинета, доводя меня до белого каления стуком своих шпилек.

И пока я дышал, пытаясь вспомнить, с чего я вообще так завелся, в кабинет сунул нос Ильяс.

— Пап, поехали домой?

Я кивнул педагогу, вышел, облегченно выдохнул, когда понял, что мой раздражитель на шпильках уже покинула коридор, и нарычал на Ильяса:

— Зачем вы эту белиберду на стене нарисовали?

— Так надо было! Все, пап, больше ничего не скажу. Это мое дело, и я все исправлю.

— Хорошо, — сдался я, — поехали.

Глава 3

Данелия

Мы с сыном неспешно спускались по лестнице на первый этаж. Он шагал впереди, я шла за ним.

— Сева, зачем ты нарисовал Александра Сергеевича?

— В кабинете литературы? — иронично хмыкнул мой старший. — Чтоб был.

— Всеволод, я всегда на твоей стороне...

— Я знаю. Так надо было, мам! Все. Надо закрасить — мы с Ильясом закрасим. Больше ничего не скажу, — отрезал Всеволод.

Я же шла и пыталась вспомнить, в какой момент милый, щекастый мальчишка, который всегда был со мной, вдруг стал таким взрослым и принимающим самостоятельные решения.

Кажется, я ничего не пропустила в его жизни, кроме этого момента — взросления. Просто не заметила перехода.

— У Арсения когда уроки заканчиваются? — сменила я тему.

— Через десять минут, — глянул на часы Сева.

— Подождем. Так, стоп. Вы прогуляли уроки, пока Пушкина рисовали?

— Ма-а-ам, — протянул Сева и закатил глаза.

— У тебя определенно есть тяга к творчеству, давай я тебя на рисование запишу? — предложила я. — Ты просто не знаешь, куда выплеснуть желание творить, вот и вытворяешь!

— Я записался в школу выживания с Ильясом, — сообщил мне сын.

— Это что еще за школа такая? — не поняла я.

— Ну, там инструктор учит всему: драться, лазать по горам, выживать в лесу, ставить палатки.

— Ладно, это я одобряю, но настаиваю, чтобы ты хотя бы не перед фактом меня ставил, что куда-то записался! — всплеснула я руками.

— Да сегодня только решили. Не нервничай так, мам. Все нормально.

— Да? — иронично спросила я. — Буду знать, что вызов к директору — это нормально.

— Мам, ну Пушкин же! Не Эйнштейна на литре нарисовал.

— Логично, — не могла не согласиться я, — но хотелось бы знать...

— Так. Было. Надо! — Сын развернулся и твердо посмотрел мне в глаза.

— Может, тебя наказать? — спросила я скорее для себя.

И отвлеклась на мобильный. Думала, это прораб, который так и не появился, но звонил бывший.

Да что за день сегодня такой?!

— Да! — нервно ответила я.

— Данусик, привет, — пропел Дэн.

— Если ты не горишь, то позвони позже, я занята!

— Чем? — не понял бывший.

— Воспитанием детей, которые, к слову, общие, — любезно напомнила я.

— И как они? Я Севе вчера звонил, он сказал, что все хорошо.

— А ты позвонил мне, чтобы удостовериться? — не поняла я.

Мы с сыном подошли к моей машине, я разблокировал двери и велела Всеволоду садиться. Сын устроился вперед, запер двери и уткнулся носом в свой телефон.

Я же краем глаза заметила черный блестящий «Гелик», стоящий вплотную к моей машине, и продолжила разговор.

— Данусик, ну не злись, радость моя.

— Ближе к делу, — сквозь зубы потребовала я.

— Малышка, птичка, зайка, тут такое дело... Забери Альфонса?

Альфонс был нашим котом. Точнее, котом Дэна. Как впоследствии оказалось, лысого кота породы сфинкс ему подарила та самая студентка, а мой бывший всегда отличался креативностью головного мозга и решил, что Альфонс — это подходящее для него имя.

— Новая любовница подарила тебе нового кота, а старого ты решил отдать мне? — подняла я брови. — Дэн, мне не нравится эта тенденция в твоей голове. Старой жене все старые вещи?

— Ты не старая, малышка. Ты самая красивая женщина, просто у меня период...

— Я не буду забирать Альфонса! Он гадит! И ты так его и не кастрировал! — выдала я.

Обернулась и подпрыгнула, когда в полуметре за своей спиной увидела обалдевшего до глубины души Хасана Муратовича с ключами в ладони.

Глаза мужчины округлились, а он продолжал стоять памятником самому себе.

— Данусик, ну я уезжаю надолго, оставить не с кем, только на тебя надежда, — продолжал уговаривать меня муж. — Ну, хотя бы на время!..

— Нет! — отрезала я и отклонила вызов.

Вдохнула поглубже, расправила плечи, обошла Хасана Муратовича по дуге, успев поймать горящий взгляд, нацеленный на меня. Когда мы поравнялись, он вздрогнул, опасно сузил глаза, но ничего не сказал.

— До свидания, тетя Данелия, — вежливо попрощался со мной Ильяс.

— До свидания, — мягко улыбнулась я мальчишке.

Который, в отличие от своего отца, мне очень нравился. Телефон продолжал разрываться в ладони, Дэн снова пытался дозвониться, но я была слишком зла, чтобы продолжать разговор.

Хасан Муратович сел за руль того самого «Гелика», завел мотор, и машина нервно сорвалась с места.

Шовинист!

Уверена, что мою последнюю реплику он слышал, а вот на то, как он ее интерпретировал, мне было плевать. Проблем навалилось столько, что я не знала, с какой начать! Я села в машину, достала из бардачка бутылку с водой и залпом выпила, призывая хладнокровие вернуться ко мне.

Телефон снова завибрировал, но на дисплее в этот раз высветилось «Прораб».

— Да, — голос звучал спокойно, но внутри все вибрировало.

— Хозяйка, ну ты где? Я пришел, тебя нет? Что за дела? — наехал он на меня.

— Вы опоздали на три часа! Я вам звонила раз десять, вы даже не потрудились ответить!

— И что? У меня работы знаешь сколько? И всем все вовремя сделай! Я разорваться должен? Подождать не могла, что ли?

— Вы уволены, — отрезала я.

— Э, а мне за время на дорогу потраченное кто возмес...

Но я уже его не слушала. Сбросила вызов, положила ладони на руль и смотрела вперед.

— Может, папе позвонишь? — предложил Всеволод. — Он все решит.

— Нет уж, я сама решу свои проблемы! Теперь это принципиально!

— О, мам, мне папа звонит, — Сева перевернул экран мобильного в мою сторону, а я сжала зубы.

— Да, пап, — принял он вызов, — нормально у нас все. И у мамы нормально. Не нервная она! Все у нее хорошо, нет у нас проблем.

Сын мне подмигнул, а я благодарно улыбнулась. Мне самолюбие не позволяло просить что-то у бывшего, кроме алиментов на наших общих детей. Но, слава богам, с этим у нас проблем не было.

— Рядом. На, папа хочет с тобой поговорить, — сын протянул мне мобильный.

Я забрала телефон и с ходу сообщила:

— Я не буду забирать Альфонса!

— Данусик, ну, пожалуйста, я твой должник буду навеки. Моя мама с ним уже выехала к тебе...

— Что? — ахнула я. — Ты издеваешься, да?

— Котенок, любое желание твое исполню... Ты же знаешь, у мамы на него аллергия...

— Забери кота обратно, — не своим голосом потребовала я, а потом хмыкнула от пришедшей внезапно мысли. — Дэн, а когда тебе студентка надоест, ты и ее ко мне отправишь? Если да, то приучи к лотку.

— Всегда любил твой острый язычок, — признался бывший. — Дана, любая проблема, или если денег надо, — ты только скажи, все сделаю.

— Забери кота! И маму!

Всеволод, услышав слово «маму», хлопнул ладонью по лбу и виновато посмотрел на меня.

— Все, у меня регистрация на рейс началась. Данулик, я всегда на связи! Пока.

Я хотела биться головой о руль и громко кричать, но лишь молча протянула мобильный сыну и уставилась вперед, наблюдая, как первоклашки начинали покидать здание школы.

— Мам, прости, я не знал, что папа нам тяжелую артиллерию в виде бабушки пришлет, — повинился Всеволод.

— Твой папа — мастер сюрпризов. Ладно, прорвемся! — я натянуто улыбнулась, а Сева предложил:

— Я за Сеней сам схожу.

Я кивнула, прикрыла глаза и просто ждала, когда внутри все перестанет дрожать от гнева.

Недолго.

Вернулись мои дети, Сева усадил Арсения на заднее сидение, пристегнул ремнем безопасности, сам сел вперед и посмотрел на меня.

— Арсений, как дела в школе? — спросила я, выезжая с парковки.

— Нормально. Мам, я есть хочу.

— Вас что, не кормили?

— Кормили, но я эту кашу не люблю, — признался сын.

— Тогда план такой: заезжаем в магазин за продуктами, я быстренько что-то приготовлю, утром не успела, — решила я.

— А груши купим? — обрадовался Арсений.

— Купим, — кивнула я, разворачиваясь в сторону супермаркета.