Read the book: «Серое завтра»

Начало

Вечер всё так же накрывал его ежедневной тоской. Он мучительно расписывал все страницы. Его тело сводило судорогой от холода, или от нервного состояния. Он не знал от чего дрожит — от холода, или от себя. Да, и какая разница.

В голове были блики — опустившихся рук. Опустошение и насыпь мелких осколков, которые никто не сможет сложить, умножить и наконец-то собрать.

«Всё потеряно», — возможно эта фраза крутилась у него в голове.

Единственным его желанием было переписать ничтожные страницы.

Он взял карандаш. Наполовину тупой, наполовину сломан. Иронично, подумал он.

Письма заполнялись чернилами, оставляя за собой пятна. Взглянув на него, никто не мог и подумать, что когда-то он был лидером во всех сферах своей жизни, да что тут говорить, он был босс, авторитет, и предводитель.

И всё же, глядя на это тело, которое что и делает, то и пишет письма, по которым ответ никогда не поступит, эдакого и не скажешь.

Ремарка, он жил не сбывшимися мечтами о ней, рисуя её в своей голове, и на страницах. Словно губка, впитывая всё, что в неё попадает. Он же впитывал все письма, как почтовый ящик, который вот вот лопнет от их количества.

«Моя жизнь замерла в томительном ожидание у вашего порога. Физическое онемение от холода было лишь слабым отголоском внутренней пустоты, всепоглощающей потребности снова обрести ваше присутствие.

И теперь я терзаюсь вопросом: какой ужас и боль видели ваши глаза в моей одержимости?

Что пробуждала в вас моя дикая, необузданная страсть, которую я называл любовью?

Как я, желая вас оберегать, стал вашей главной угрозой?

Я целовал ваши руки, а мои глаза не высыхали от горьких слёз.

Я умолял вас не уходить.

Вы провожали меня словами, криками, ссылаясь на свои потребности.

Лишь бы я ушёл и не возвращался.

И всё же, терзаюсь вопросами, сколько боли мог доставить вам мой дикий нрав?

Сколько всего боли, при виде моей сильнейшей любви, к вашей жизни?

И как я не смог вас уберечь, от себя?

И всё это время, я клялся в любви до гроба. Хотел обернуться ковром, по которому вы ходите.

Обернуться мебелью, что стоит у вас дома.

Быть рядом, не стесняя вас. Любить всей душой, и телом.

Я был бы вашей, тенью, ветром и временем».

Его несущийся бред сменялся молчанием. А молчание переходило в дрожь.

Состояние ухудшалось каждый день, и каждый час. Время было не на его стороне. На него нельзя было взглянуть без слёз. Мужчина, чьи взгляды не удавалось ловить простым девчонкам. По крупицам превращался в жуткого персонажа. Чьи волосы были засалены, даже после мытья, словно всё его тело начало съедать себя изнутри. Как будто кто-то дал сигнал: начинаем проводить зачистку, мы умираем. Забавно, умирать — живя.

А в это время монолог писем гласил в каждой своей строке: «Я вспоминаю тот день, когда нам пришлось проститься навсегда. Я не верил тогда даже себе, что уж говорить о вас. Вы ускользали от меня при каждом удобном случае.

И Вы, конечно же, любили меня, но вам было тяжело со мной, и без меня.

В какой-то период времени, Вы говорили не искать вас больше.

И все слова закончились во мне, они ранили меня, как лезвием по телу. Но, я соглашался.

Как я мог не соглашаться?

Я обещал вас больше не тревожить, лишь бы я знал, что вы где-то есть, и бродите по своим житейским делам.

На самом деле, я бы наблюдал за вами издалека, и любил бы вас в сторонке».

Глава 1

Светлые лучи дня усердно пробивались в окно. На часах минутная стрелка перебежала свои победные 9 утра. Мне снился хороший сон, я занимался работой, ходил в свой любимый спортзал. Видел людей, чьи жизненные истории вырисовывались во мне. В моих снах всегда было на что посмотреть, иногда я хотел писать книги, на основе их сюжета. Пробуждаясь от звона будильника, в моей голове в первую очередь пробудилась мысль:

Главное — не опоздать.

Накидываю штаны, бегу чистить зубы, чуть не навернулся, споткнувшись об обувь, но я в порядке.

День предвещает быть неразборчиво загадочным, или прекрасным. Медитация утром мне не помешает. Усевшись в спешке, я поговорил сам с собой, помолчал, и послушал себя. Как приятно быть другом. Другом самому себе.

Добравшись до работы, я принялся раскладывать свои вещи на рабочем столе. Весь офис кипел поставленными задачами. На часах 10, минутная стрелка перебегала свой путь. Я успел.

— Ну, привет! — ко мне подсел мой коллега Мартин, чтобы прожужжать все уши об утраченных годах в клубах. Или о том, как он провёл время на своих вечеринках.

Мартин, человек слова, друзьями мы были больше шести лет. Я знал каждый его смешок, от а до я. Его серый пиджак был наглажен так, что своими линиями мог порезать всё что угодно. Харизмой от него веяло за километр, а своим ростом он мог бы заменить шкаф в зале. Он мне очень дорог.

— Ну привет, коллега! — При виде его лица, и дурной улыбки, я начинаю смеяться, как проклятый. И тут не обошлось без этого.

— Как насчёт выходных с красивыми девочками? — Ну, смотри, там будут напитки, вход бесплатный. И тем более воскресенье, соглашайся. Иначе я пойду один и буду грустить за барной стойкой! — Его улыбка сменилась грустной физиономией. Он небрежно наморщился.

Какова вероятность, что он забудет о моём соглашение?

— Да, хорошо, тогда уж увидимся сегодня вечером. — Я сделал упор на его плечо, как будто пробивал его. По-дружески.

— О-о, я выиграл эту битву, я горжусь тобой, дружище! Пойду обрадую всех подруг о твоём приходе. — Он поспешно слез со своего стула и попрыгал счастливый в сторону общего зала.