Read the book: «Темная элита. Раскаяние»

Name: Темная элита. Раскаяние
Author: Юлия Хаусбург
ISBN: 978-5-04-238229-1

Font::

Для тех, кто нашел свою вторую половинку в самое неподходящее время

Дорогой читатель, предупреждаем вас,
что эта книга содержит возможные триггеры
(темы, которые могут показаться вам тяжелыми).
Поэтому советуем ознакомиться с их перечнем в конце книги.

Внимание: предупреждение содержит спойлеры.
Мы желаем вам получить незабываемые впечатления от прочтения.

Юлия Хаусбург и команда издательства Heyne

Julia Hausburg

DARK ELITE – REGRETS

Глава 1
Люсия

Куда ни посмотри, повсюду «майский снег»¹. Улыбаясь, я рассматриваю поле у своих ног. До самой долины простирается бесчисленное множество белых цветов, а вокруг цветочных чашечек кружатся шмели. На горизонте виднеется Женевское озеро и возвышаются Альпы. Для меня нет прекраснее времени в году, чем эта пора.

Я откидываюсь на плед для пикника, устремляя взгляд в безоблачное небо. Оно такое голубое и ясное, а солнце согревает мое лицо. Я закрываю глаза, позволяя солнечным лучам отдавать мне свое тепло, и прислушиваюсь к жужжанию насекомых.

Ну где же Бен? Мы приезжаем сюда каждый год, чтобы посмотреть на белоснежные майские поля. В сезон, когда цветут нарциссы и весна в полной мере вступает в свои права. Для меня это возможность вдохнуть полной грудью. Начало чего-то нового. Это красота. Для меня весна – это Бен.

Я вновь опускаюсь на землю, заслоняю рукой глаза от солнца и всматриваюсь в тропинку внизу. Мы должны были прийти вместе, но Бен сначала хотел забрать свою младшую сестру от подруги. Поэтому я поднялась сюда одна, захватив с собой корзину для пикника и плед. Однако к этому времени Бен уже должен был отвезти Лотту домой.

Я нервно поправляю свое легкое платье с цветочным принтом. Я знаю, как сильно оно нравится Бену. Когда я в нем, не проходит и минуты, как он уже нежно спускает тонкие бретельки с моих плеч, освобождая меня от мягкой ткани и целуя каждый миллиметр моей кожи. Исследует ее, будто видит впервые, хотя за два года наших отношений изучил вдоль и поперек.

Мое сердце переполнено чувствами, словно воздушный шар – воздухом. Момент, когда в десятом классе я захлопнула дверь перед самым носом Бена, казался судьбоносным. Быть любимой им – значит чувствовать себя дома. Так, как я не чувствовала себя даже на отцовской вилле.

Я слышу шаги и вздрагиваю. На губах тут же появляется улыбка. Он здесь! Его рыжие волосы я узнаю издалека. Но это не просто рыжий, почти оранжевый цвет, а благородный медный оттенок. Многие говорят, что Бен напоминает им Арчи из сериала «Ривердейл». Я не вижу сходства с этим персонажем. Для меня Бен единственный и неповторимый.

Я поднимаю руку и машу, стараясь привлечь его внимание. И в тот момент, когда он подходит ближе, я понимаю, что что-то не так. Это читается на его лице. По тому, как он хмурит брови. По форме его губ, которые при виде меня обычно расплываются в улыбке, а теперь сжаты в тонкую линию. И по его глазам. В них нет привычного блеска, лишь сожаление.

Что-то не так.

Моя улыбка гаснет, а желудок болезненно сжимается в узел. Я вскакиваю с пледа, чуть не опрокидывая корзину для пикника. Бегу к нему, хватаю его за руку, но он отстраняется.

– Бен, – задыхаясь, спрашиваю я. – Что-то случилось?

– Давай присядем. – Он робко берет меня за руку и ведет обратно к пледу. Внезапно вся красота белых нарциссов меркнет, полностью уходя на второй план. Солнце перестает меня согревать, и мне становится холодно. Желудок сжимается еще сильнее. Мне страшно. Что же случилось? Еще сегодня утром мы как обычно разговаривали по телефону, шутили, радовались предстоящему дню. Но сейчас? Он кажется совершенно другим.

– Люсия, – начинает Бен. Он выглядит потерянным. Точно таким же, как два года назад. Тогда мне было пятнадцать, и, опаздывая на урок, я в спешке со всей силы распахнула школьную дверь, столкнувшись с неожиданным препятствием. Я еще никогда прежде не видела столько крови, сколько в тот раз текло у Бена из носа. Он пошатнулся, и я схватила его за руку. В тот момент я поняла: я хочу его и только его. После того инцидента с дверью Бен игнорировал все мои тщательно спланированные попытки сблизиться с ним. В конце концов, я чуть не сломала ему нос. Но я не сдавалась, и в итоге мне удалось пробиться сквозь его защиту.

– Мне жаль. Но я не думаю, что у нас что-то получится.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. На глаза сразу же наворачиваются слезы.

– Что, прости? Почему?

– Мы слишком разные, Лу. Я не могу так больше. Ты никогда не ходишь со мной на хоккейные матчи или вечеринки, потому что они тебе не нравятся, а иногда даже пугают. Это в принципе нормально, но я больше не хочу отказываться от этого. Я хочу жить полной жизнью во всех смыслах, понимаешь? Я не хочу ничего упускать, хочу получать удовольствие от жизни и идти к своим целям.

– Что ты имеешь в виду? Я не понимаю. До сих пор мы всегда находили оптимальные для нас компромиссы. Я смотрела твои матчи в прямом эфире онлайн, а когда ты ходил на вечеринки, я специально не ложилась спать, чтобы потом ты мог прийти ко мне. К тому же мы не такие уж разные, мы оба хотим учиться и…

– Ты могла бы иметь все, но просто отказываешься от этого.

– Это опять из-за того, что я не хочу изучать экономику и не собираюсь руководить компанией отца? Я думала, что мы уже обсудили это и закрыли тему.

– Для меня это полная бессмыслица. Наверное, я никогда этого не пойму. – Он тяжело вздыхает. – Карьера для меня на первом месте. Поэтому я не буду учиться в Женеве.

Я не верю своим ушам. Мы же решили еще несколько месяцев назад, что будем учиться в Женеве. Неужели он подал документы куда-то еще, не сказав мне?

Прежде чем я успеваю спросить, Бен продолжает:

– У меня нет времени на отношения на расстоянии. Образование очень важно для меня, и ты знаешь почему. Я должен буду полностью посвятить себя учебе и не могу… Я не могу одной ногой оставаться дома, Лу. Мне нужна ясная голова, и все выходные я буду проводить за учебниками.

Я обуза. Я понимаю, что лишь обуза для него. Первые слезы стекают из уголков глаз, катятся по моим щекам и падают на платье. Словно тяжелые капли дождя. Только не такие прекрасные, не такие чистые и не такие исцеляющие.

– До твоего поступления в университет еще несколько месяцев.

– Я знаю, но думаю, так будет лучше. Я должен сосредоточиться на экзаменах, чтобы мой средний балл не снизился, иначе в университет меня не примут.

– Какой университет? И почему не Женева? Ты ведь хотел учиться здесь. Мы этого хотели.

Бен качает головой:

– Я… Решение уже принято. Мне действительно очень жаль. Это никак не связано с моими чувствами к тебе.

Внезапно моя боль превращается в гнев.

– Чушь собачья! Если бы твои чувства ко мне были достаточно сильны, мы бы справились. Мы бы нашли способ продержаться этот год, пока я тоже не окончу школу. Меня в Женеве ничего не держит, ты это знаешь.

– Мне нельзя отвлекаться.

– Так, значит, я для тебя лишь это? Отвлечение?

– Нет, ты…

– Почему сейчас? – перебиваю его я. – Ты же не вчера узнал, что начнешь учебу на год раньше меня. Что изменилось?

Я буквально вижу, как Бен закрывается от меня. Его лицо становится непроницаемым. Он бросает меня, отдаляется, уходит. Он принял решение. За нас обоих. И я ничего не могу с этим поделать. Я всхлипываю, когда осознание обрушивается на меня со всей силой.

Всему приходит конец. Всему. В это мгновение мне не хватает воздуха, горло сжимается, словно Бен набросил на него петлю. Вот и все, он расстается со мной. Он разрушает последние два года нашей жизни всего лишь несколькими словами.

– Мне жаль, – повторяет он. Так тихо и с такой болью. В его глазах тоже застыли слезы. Но ведь это его решение. Это он причиняет мне боль. И у него нет права на эти слезы.

Бен поднимается с пледа, смотрит на меня сверху вниз:

– Я действительно хотел, чтобы у нас все получилось. Но мы слишком разные.

Слишком разные. Эти слова эхом отдаются в моей голове, оседают там, погружая меня в глубокую тьму. Я не подхожу ему. Со мной что-то не так. Поэтому он больше не может быть со мной.

– Так будет лучше для нас обоих. Меньше боли, понимаешь? Может, не сейчас, но в будущем.

Разумное решение – вот как он теперь пытается это мне преподнести? Серьезно?

– Я… Спасибо за все, Лу. Однажды, надеюсь, ты поймешь.

Это уже слишком. Мне чертовски больно, и эта боль просто должна выплеснуться наружу. Она буквально прорывается из меня подобно лаве из вулкана.

– Нет, Бен. Я никогда не пойму! Никогда. Потому что я люблю тебя! Просто выбросить наши отношения – последнее, что я бы сделала. И уж тем более не за твоей спиной. Я бы боролась за нас, отдала бы все ради любви. Потому что я знаю, мы бы справились. Вместе.

Пока я с надеждой жду его реакции, сердце бешено колотится. Но Бен лишь печально улыбается и качает головой.

– Я не могу, прости, Лу. – Он уходит. С каждым шагом отдаляется от меня все больше и больше, а я остаюсь сидеть, словно окаменев. Яркое пятно в море белых цветов.

Он спускается по тропе, растворяется среди деревьев и окончательно исчезает из виду. Мой взгляд затуманивается. Сердце разбивается на тысячу осколков. Я уверена – это навсегда. Осколки настолько мелкие, что их уже не склеить. Никогда больше. Они теряются в моей груди, впиваются в легкие, исчезают между ребрами, навсегда оставляя мое сердце неполноценным.

Потому что чего-то не хватает. Потому что не хватает Бена.

Человека, который так не похож на меня, но именно поэтому подходит мне, как никто другой. Он моя вторая половинка. Я всегда думала, что это оттого, что я была совсем юной, когда познакомилась с ним. Но я и сейчас в этом уверена. И я знаю, что встретить кого-то вроде Бена – редкость. Встретить близкого человека, который принимает меня такой, какая я есть. Который любит меня со всеми моими недостатками. Или любил?

Я всхлипываю и прижимаю руки к груди, потому что осколки сердца разрывают меня изнутри. В тот момент, когда я впервые прикоснулась к Бену, я почувствовала, что между нами что-то есть. Какая-то связь, пусть даже мы почти не знали друг друга. Она лишь ждала момента, чтобы окрепнуть. Найти Бена – лучшее, что когда-либо случалось со мной. Но теперь? Я сижу здесь, окруженная этими обманчиво прекрасными цветами, и мечтаю о том, чтобы я никогда его не встречала. Никогда не испытывала, каково это – чувствовать себя по-настоящему счастливой.

Потому что я уверена, что больше не найду такого, как Бен.

Куда ни посмотри, повсюду «майский снег». Цветы рассыпаны по всему полю. Но для меня они утратили свою красоту. Теперь они словно зеркало, отражающее миллионы осколков внутри моей души.

Глава 2
Люсия

Два года спустя

Я тяжело вздыхаю. Мои пальцы замирают над дверной ручкой. Я не могу этого сделать. Мне незачем быть здесь. Но… Что-то внутри тянет меня к этой комнате. Я словно подвешена на невидимых нитях, которые влекут меня сюда снова и снова. Сколько раз за последние недели я стояла перед этой дверью? Я даже не могу сосчитать.

Но я так и не заставила себя открыть ее. Каждый раз я сдавалась. Мне не хватало смелости. Хотя я знаю, что комната за этой дверью пуста. Что это всего лишь обычная комната. Четыре стены, комод, кровать, письменный стол. Точно такая же, как была моя, пока я не заполнила ее книгами, растениями и плакатами с иероглифическим алфавитом или хроникой мировой истории.

Стоит ли мне это делать? Эти нити должны наконец исчезнуть. Глупо, что они вообще существуют, в этом нет никакого смысла. Моя соседка Сара мертва. С тех пор как она погибла в ужасной автокатастрофе, прошло три месяца. Ее родители давно освободили комнату, и в следующем семестре, возможно, у меня уже будет новая соседка. Кто-то, кто заселится в эти четыре стены, украсит их и сделает своим домом.

И тогда у меня уже больше не будет возможности войти в комнату. Я сама не знаю, почему мне так хочется это сделать, но внутри меня живет стойкое чувство, что я в этом нуждаюсь. Чтобы освободиться. Мне необходимо войти, необходимо попрощаться, необходимо отпустить. Даже если мои поступки по отношению к Саре были далеки от идеала. Возможно, именно там я смогу попросить у нее прощения. За свое мерзкое поведение, о котором буду сожалеть всю жизнь.

Я делаю глубокий вдох и… отступаю. Я не могу этого сделать. Я никогда прежде не была в этой комнате. Даже когда Сара была еще жива. У нас не было хороших отношений. На самом деле у нас вообще не было никаких отношений. Мы избегали друг друга, занимались своими делами и лишь иногда обменивались банальными фразами на кухне.

Потому что она принадлежала к «Фортуне», к этим лицемерам. Они затягивают в свои сети всех и каждого только для того, чтобы потом уничтожить. Я могу лишь надеяться, что моя сводная сестра Элора сильнее. Что она сможет постоять за себя в этом братстве. Она…

Нет, сейчас не время думать об этом. Я хочу наконец открыть эту проклятую дверь. Я должна ее открыть.

«Возьми себя в руки, Люсия», – бормочу я себе под нос. Просто глупо – в который раз стоять перед дверью, только чтобы в конце концов опять отступить. Я должна наконец преодолеть свой страх.

Решительно протягиваю руку, пальцы сжимают холодную ручку. Они дрожат, но я не сдаюсь. Мой пульс учащается.

Я открываю дверь и вхожу в комнату Сары.

Меня встречает тишина. Голые стены, холодные и серые. Сквозь решетчатое окно пробивается одинокий солнечный луч, в свете которого, словно танцующие светлячки, кружится пыль. Я делаю несколько осторожных шагов, половицы из красного дерева поскрипывают под ногами.

«Как в фильме ужасов», – мелькает в голове. Быстро отгоняю эти мысли прочь. Здесь нет ничего страшного. Сара давно ушла.

И все же… Кажется, будто я все еще чувствую ее присутствие и слышу ее звонкий смех, который иногда доносился из-за ее двери. Мысленно представляю, как она проходится по комнате. Темные волосы, которыми Сара немного напоминала мне Белоснежку, откинуты назад и струятся по спине. Она всегда была гордой. Готовой дать отпор. И всегда немного… озлобленной. Я не доверяла ей.

И не зря.

– Прости меня, Сара, – шепчу я в пустоту комнаты, непроизвольно дотрагиваясь до шрама на ладони. Мой голос эхом отдается от стен и разносится по комнате, из-за чего звучит громче, чем есть на самом деле. По рукам пробегают мурашки. Но теперь, когда я здесь, я хочу довести это дело до конца. Неважно, насколько глупо я себя при этом чувствую. – Прости, что плохо говорила о тебе. Прости, что не спросила, что с тобой происходит. Скорее всего, ты бы мне этого и не сказала, но… Но по крайней мере, я бы спросила. Я была плохой соседкой. Впрочем, ты тоже, но…

Стоп, нет, это полная глупость. Я качаю головой; это все равно ничего даст. Это была явно тупая идея – вообще заходить в эту комнату. Я слишком зациклилась на этой ситуации, придавая ей больше значения, чем она того заслуживает. По крайней мере, теперь я с этим покончила и в ближайшие недели смогу сосредоточиться на том, что действительно важно: буду изучать историю, поддерживать моего лучшего друга Габриэля во время его терапии и наконец-то лучше узнаю свою сводную сестру.

Вздохнув, я поворачиваюсь, чтобы покинуть комнату. Под моей правой ногой прогибается, поднимаясь другим концом, половица. Замираю, отступаю, и она возвращается на место. Я снова наступаю на нее, и она покачивается. Что?.. Приседаю на корточки, ощупываю края доски. Я, конечно, знала, что здания в Корвина Касл нуждаются в ремонте, но неужели все и правда разваливается? Я должна срочно сообщить об этом смотрителю, прежде чем появится новая соседка.

Я протягиваю руку, но немного медлю. Кто знает, что обитает под этой расшатанной доской? Пауки? Крысы? Мне становится не по себе, но любопытство сильнее. Оно зудит во мне, словно шипучая содовая, и заставляет меня просунуть палец под доску. Медленно приподнимая ее, я пытаюсь ухватиться за край, чтобы осторожно снять доску.

Под полом зияет чернота.

Мой пульс учащается. В дыре темно, и все это явно не внушает доверия. Пространство размером с коробку из-под обуви и… подождите. Там что-то лежит?

Я преодолеваю отвращение, стискиваю зубы и опускаю руку внутрь. Пальцы натыкаются на что-то твердое. Книга?

Действительно она. Лишь вытащив ее, понимаю, что это тонкая книжица, обтянутая красной тканью. Я смахиваю пыль с обложки и замираю. Внутри все сжимается, сердце пропускает удар.

Из горла вырывается хриплый звук. Я роняю книгу, будто она обожгла меня. Еще до того, как она глухо ударяется об пол, я отскакиваю назад.

Ударяюсь спиной о стену. Я почти не чувствую этого удара. Сердце бешено колотится, потому что я могу думать только о четырех белых буквах, расположенных в самом центре обложки.

Постепенно сердцебиение успокаивается. Дыхание выравнивается, и, снова обретя контроль над своим телом, я задаюсь вопросом. Почему книга с именем погибшей Сары спрятана под расшатанной доской в ее комнате? Принадлежала ли она ей? Или это было послание для нее? Может, это оставили ее родители, когда освобождали комнату в сентябре? Что-то вроде… памяти о ней? Как святилище?

Я содрогаюсь. Боже, какая жуть. Но в то же время в этом есть что-то интригующее. Я отталкиваюсь от стены и медленно подхожу к книге. Осторожно, словно она может меня укусить, если я сделаю слишком резкое движение. Это, конечно, полная чушь, но, несмотря на любопытство, я все же колеблюсь. Потому что чувствую: здесь что-то не так, и я вот-вот открою то, чего на самом деле не хочу знать.

Пальцы скользят по шероховатой обложке. Я раскрываю книгу и перелистываю пожелтевшие страницы. Сколько времени она уже лежит там? С момента смерти Сары? Дольше? На страницах я узнаю синие, с наклоном буквы. Над каждой записью стоит дата. Теперь я уверена: это ее дневник.

Стоит ли читать то, что она писала? В этой книге запечатлены ее самые сокровенные мысли. Было бы неправильно так вторгаться в ее личное пространство. И все же мне очень хочется узнать, о чем она думала перед смертью. Незадолго до аварии она плакала ночами напролет и на кого-то кричала. Я до сих пор не знаю на кого. Может быть, в книге есть что-то о той загадочной ссоре?

«Это тебя не касается», – шепчет тихий голос у меня в голове. Но ему противостоит другой, гораздо более громкий: «А что, если это имеет значение?» Что, если это поможет мне наконец освободиться от прошлого? Избавиться от чувства вины, которое месяцами грызет меня изнутри, будто стая пираний?

Я глубоко вздыхаю и раскрываю дневник в самом начале. Первая запись датирована августом две тысячи девятнадцатого года. Тогда Сара приехала в Корвина Касл. Я быстро пролистываю страницы до последней записи.

Провожу пальцами по бумаге, ощущая выступающие буквы, написанные перьевой ручкой. Сердце начинает биться быстрее. Из-за того, что я поступаю неправильно? Или из-за плохого предчувствия? Не обращая внимания на мурашки, пробегающие по коже, я начинаю читать.

12 сентября 2022 года
На меня накатывает волна. Она все выше и выше поднимается надо мной. Я бессильна перед ней. Я не могу ее остановить. Она обрушится на меня. Рано или поздно это случится.
Моя тайна скоро станет явной. Все узнают о моей глупости. Я оказалась не в то время не в том месте. Доверилась не тем людям и тем самым подписала себе смертный приговор. Я не знаю, что делать. Это конец. Все, чего я когда-либо хотела, безвозвратно утеряно.
Что я натворила? Как я могла быть такой неосторожной? Как я могла за одну лишь ночь разрушить свое будущее? Я совершила ошибку. Теперь мне придется за это заплатить.

Нет, этого не может быть. Это… Я больше не могу ясно мыслить. В голове будто каша. Может, это своего рода защита. От того, что я узнала мгновение назад. Я прижимаю дневник к груди, чувствуя необходимость сохранить его.

И тогда я бегу. Делаю то, что умею лучше всего. Это помогает мне. Возвращает меня в реальность, когда становится слишком тяжело, а мысли уже невыносимы. Я бегу и бегу. Даже не знаю куда и едва ли осознаю происходящее. Моя единственная цель – избавиться от этой каши в голове. Или убежать от нее?

Внезапно я оказываюсь перед главным корпусом, мрачные шпили которого возвышаются на фоне заснеженных вершин. Мимо проезжает машина. Это машина Габриэля! Она сворачивает на парковку, и я мчусь за ней. Я бегу уже не так быстро, я измотана, но мне нужно добраться до него. Иначе я совершенно точно сойду с ума.

Габриэль и Элора выходят, я вижу, как они о чем-то спорят. Добегаю до них, но ноги больше не держат, и я падаю на землю прямо перед ними.

– Я не думаю, что смерть Сары была несчастным случаем, – выдавливаю я из последних сил, в то время как внутри все сжимается от боли. – Я думаю, ее хотели убить по очень конкретной причине.

Глава 3
Люсия

– Для начала успокойся, – говорит Габриэль.

К этому времени мы уже находимся не на парковке, а в моей комнате. Я едва помню дорогу обратно – она буквально растворяется в тумане слез, паники, сожаления и страха. Сейчас я сижу на диване, пока Элора заваривает на кухне чай. Передо мной на низком журнальном столике лежит дневник. Я не могу даже взглянуть на него, не испытывая новый прилив паники.

– Как мне успокоиться? Мою соседку, возможно, убили!

Габриэль вздрагивает; мне следовало бы держать язык за зубами. Только сейчас я замечаю, как странно он выглядит. Он что, плакал? Под его синими глазами залегли глубокие тени, а волосы взъерошены.

– Что с тобой? – осторожно спрашиваю я.

– Сейчас это неважно. Прежде всего нам нужно разобраться, что произошло. Ты прочитала что-нибудь еще?

– Нет, только последнюю запись.

– Где ты нашла дневник? – спрашивает Элора, выходя из кухни с подносом и тремя чашками чая. Она раздает их каждому из нас, и я обхватываю теплый фарфор пальцами.

– Под одной из расшатанных досок в комнате Сары.

Габриэль хмурится:

– Что ты делала в комнате Сары?

– Я… – Я закусываю нижнюю губу. – Ну, мне было любопытно, понятно?

– Кого-то мне это напоминает, – говорит он, глядя на Элору. Его взгляд такой любящий, что мое сердце сжимается от тоски. Когда-то и на меня так смотрели. С тех пор прошло немало времени, но я никогда не забуду тех ощущений.

Я быстро отгоняю эти мысли. Последние три года я более-менее успешно подавляла любое воспоминание о нем.

– Покажешь нам, где именно? – спрашивает Элора.

Я киваю и поднимаюсь с дивана. Беру чашку с собой, словно она мой спасательный круг, за который я могу держаться. Дверь в комнату Сары все еще открыта, потому что чуть ранее я выбежала оттуда сломя голову. Я замечаю, что даже не поставила доску обратно. Посреди комнаты зияет темная дыра.

Элора опускается на колени и внимательно осматривает пол. Габриэль остается стоять рядом со мной.

– Тебе не стоит находиться в этой комнате, Люсия. Это на тебя плохо влияет.

– Я знаю.

– Если в твоем предположении действительно есть что-то… – Он оставляет фразу незаконченной и смотрит на свою любимую девушку. Я замечаю в его глазах беспокойство. Последние два года он считал, что «Фортуна» виновата в смерти его сестры. Он ненавидел это братство, страдал из-за этого и принимал неверные решения. Лишь несколько недель назад Габриэль узнал, что члены братства невиновны, и начал терапию с психологом, чтобы снова почувствовать себя лучше. И именно сейчас я нахожу этот проклятый дневник?

– Возможно, это вообще ничего не значит, – добавляет он. – Или братство не имеет к этому никакого отношения.

– Да, возможно. Но… У Темной элиты повсюду свои щупальца. Сара была одной из них. И у меня очень плохое предчувствие по этому поводу. – Я делаю глоток чая, который немного согревает меня. Но к сожалению, ненадолго. – Если я хочу узнать больше, мне придется прочитать весь дневник, – отмечаю я.

Габриэль колеблется:

– Ты уверена, что хочешь этого? Ты справишься?

Я киваю. Может, в дневнике есть еще подсказки?

Тут раздается щелчок: Элора закрыла дыру в полу.

– Здесь больше ничего нет.

Она подходит к нам.

– Я до сих пор не могу поверить, что ты теперь тоже в «Фортуне», – говорю я. – И это меня беспокоит.

– Официально только начиная с выходных.

– Я думала, тебя уже приняли.

– На бумаге – да. Но мое посвящение пройдет в эту субботу, и я немного нервничаю.

– Если Сару тоже… – начинает Габриэль, но Элора перебивает его:

– Ты не знаешь, связаны ли эти два события или это просто несчастный случай. Кроме того, не стоит спешить с выводами. Помнишь, чем это закончилось в прошлый раз?

«Тобой в операционной», – проносится у меня в голове. Судя по мрачному выражению лица Габриэля, он, вероятно, думает о том же.

Я считаю, что Элора ошибается. Независимо от того, что происходит в кампусе, «Фортуна» неизменно тем или иным образом оказывается причастной ко всему. Они не несут прямой ответственности за смерть сестры Габриэля Аннабель, но именно на одной из вечеринок «Фортуны» произошел тот несчастный случай, приведший к трагедии. Однако мне хватает ума, чтобы не высказать мысли вслух, – это лишь приведет к очередному спору, на который у меня сейчас нет ни времени, ни сил.

Я вздыхаю:

– Мне пора на лекцию. Но сегодня вечером я продолжу читать дневник.

– Может, его лучше возьмет кто-то из нас? – осторожно предлагает Габриэль.

– Нет, – тут же рычу я. – Сара была моей соседкой. Я прочту его.

– Ты же знаешь, что последние два года братство пыталось заполучить тебя с помощью Сары. Мне было бы спокойнее, если бы мы держали тебя подальше от «Фортуны».

– Это бред, Габриэль. В братстве теперь Элора, а я больше не при делах. Они нашли козла отпущения, и я им не нужна.

Элора фыркает:

– Ну спасибо.

– Но так и есть. – Я поворачиваюсь к ней, разглядывая ее темные волосы и хрупкую фигуру. Она моя полная противоположность. Если бы я не знала, сколько в Элоре внутреннего огня, могла бы принять ее за серую мышь. Изначально так и было. Я воспринимала ее лишь как фальшивую серую мышку. Но на самом деле проблема была лишь в моем отце.

И это подводит нас ко второй теме, о которой я вообще не хочу даже думать. К сожалению, у меня нет выбора, поскольку в понедельник мы встречаемся с ним за ужином. Впервые за два года. Одна лишь мысль об этом заставляет меня напрячься.

– Ну ладно, – говорит Габриэль, прерывая нашу с Элорой дуэль взглядов. Вероятно, он боится, что мы можем поссориться. Еще месяц назад так бы и произошло. Мы бы вцепились друг другу в глотки. Но сейчас? Мы понемногу сближаемся. Пусть пока маленькими шагами, но я уверена, что наша дружба укрепится. – Будь осторожна, Люсия, хорошо?

– Конечно, я всегда осторожна, – отвечаю я и выхожу из комнаты Сары. Габриэль с Элорой следуют за мной, и мы прощаемся у дверей общей гостиной. Как только они уходят, комнату окутывает тишина. Я делаю глубокий вздох. До смерти Сары здесь никогда не было тихо. У нее всегда играла музыка, которую я ненавидела. У Сары был ужасный вкус, а раскатистые басы отвлекали меня от учебы. Мы неоднократно из-за этого ссорились. Но теперь… Я почти скучаю по ее надоедливой музыке.

Когда Сара была жива и постоянно пыталась затащить меня в «Фортуну», я всегда знала, где мое место. Теперь же у меня такое чувство, словно я заблудилась в темноте. Я брожу вслепую, рискуя в любой момент оступиться, наткнуться на препятствие или забрести в тупик.

Что, если смерть Сары не была несчастным случаем?

Одно я знаю точно: я это выясню. Я месяцами искала способ избавиться от чувства вины за свое ужасное поведение. И теперь у меня есть такая возможность.

Но для начала я бегу в свою комнату, хватаю сумку от «Прада» и покидаю Лили-холл. Я опаздываю на лекцию по всеобщей истории. И так как первые экзамены уже совсем скоро, я не могу себе позволить пропустить занятие. Тем более мне нужно получить отличные оценки, чтобы доказать отцу, что изучать историю было правильным решением. Тогда он наконец признает, что с моей стороны было разумно отстаивать свое мнение, и поймет, как ошибался, настаивая на своем. Наша ссора обернулась двухлетним молчанием. И дело не только в моем выборе специальности – это было лишь очередным предлогом. Или, скорее, началом конца наших отношений.

Я тяжело вздыхаю, быстро пересекая кампус. Сколько еще нужно этих предлогов и ссор, прежде чем все вновь наладится?

– Расшифровка иероглифов представляла собой долгий и сложный процесс. Лишь в тысяча семьсот девяносто девятом году, когда был обнаружен Розеттский камень, удалось сделать первый шаг к расшифровке, – читает лекцию профессор Бауэр и показывает изображение на интерактивной доске. – Здесь вы можете увидеть этот камень. Он содержал один и тот же текст в трех вариантах: на древнегреческом, демотическом² и иероглифическом языках. Благодаря переводу древнегреческого текста исследователи постепенно смогли расшифровать иероглифы и демотическое письмо.

Тысяча семьсот девяносто девятый, записываю я на своем айпаде. Моя голова кипит от всех этих дат, которые профессор Бауэр пытался заставить нас запомнить в течение последнего часа. Обычно я с удовольствием слушаю его лекции о возникновении древних цивилизаций в Египте. И хотя египтология – одна из моих любимых тем, сегодня мне сложно сосредоточиться. Вместо этого я снова и снова думаю о дневнике Сары. О том, что я не отнесла его в свою комнату перед тем, как поспешно покинула общежитие, а оставила на столе в общей гостиной. Меня не покидает страх, что, когда я вернусь, его уже не будет. Он просто исчезнет. И все, что произошло сегодня утром, останется лишь воспоминанием. А возможное доказательство растворится, словно никогда и не существовало.

Пульс отдается эхом в ушах. Сара наверняка не без причины спрятала свой дневник. По крайней мере, я думаю, что это делала она. Иначе все вообще не имеет смысла.

Как только профессор Бауэр заканчивает лекцию, я вскакиваю и спешно покидаю аудиторию. Обычно я стараюсь вести себя незаметно и ухожу одной из последних, но сегодня важна каждая секунда. Я должна проверить, на месте ли дневник. Дверь в общую гостиную заперта, но если мои подозрения верны… От «Фортуны» можно ожидать чего угодно. Пусть даже Габриэль ошибался, считая их причастными к смерти его сестры. Члены братства, которых все называют не иначе как Темной элитой, вызывают у меня подозрения. Они неприступны, высокомерны, считают себя лучше других. Они убеждены, что кампус принадлежит им и что они могут делать все, что захотят. Но как далеко они готовы зайти, чтобы скрыть нечто такое, из-за чего им самим пришлось бы опасаться последствий?

Я быстро преодолеваю путь до Лили-холла, перепрыгивая на лестнице через каждую вторую ступеньку. Слегка запыхавшись, подхожу к своей двери, открываю ее дрожащими пальцами и сразу же бросаюсь к столу.

Выдыхаю с облегчением. Дневник все еще на месте.

Я прячу его в сумку, прежде чем снять обувь и пальто. Затем на кухне готовлю себе сэндвич с авокадо.

Чего мне действительно не хватает, как на вилле Сальвари, так это домработницы. Поскольку ресторан в кампусе мне быстро надоел – и поскольку я предпочитаю держаться в тени, – за последние два года мне пришлось научиться заботиться о себе самой. Время от времени Габриэлю удается уговорить меня пообедать в «Побережье». К тому же он, к счастью, склонен проигрывать пари, так что я частенько заставляю его поработать моим личным курьером. Я слегка улыбаюсь. Конечно же, он это ненавидит. И не понимает, почему я просто не могу взять телефон и сделать заказ сама.

Иногда я и сама этого не понимаю. Каждый раз, когда мне нужно куда-то позвонить, у меня такое чувство, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. И как бы я ни готовилась к этому заранее, в горле все сжимается и я не могу подобрать слов. Нажать на зеленую иконку вызова – это то препятствие, которое я не в силах преодолеть. Я не знаю, почему я такая. Так было всегда, и, сколько бы раз я ни говорила себе, что на это нет никаких причин, такие задачи заставляют меня паниковать. Как и множество других людей. Я лучше останусь здесь, в своей комнате. Кроме того, у меня есть Габриэль, и теперь еще Элора. Этого мне достаточно. Я не нуждаюсь в большом количестве друзей. И мне не нужны люди, которые могут меня ранить или использовать. Те, кто видит только мою фамилию и огромные возможности, которые за ней скрываются. Деньги и успех моего отца. Они никогда не смотрят на меня как на личность, потому что кто я? Дочь, которая отгораживается от всех. Дочь, которая изучает историю. Дочь, холодная и черствая, которую никто не понимает.

Я быстро прогоняю мрачные мысли, пока они не затянули меня в свой водоворот. Если я окажусь в нем, мне уже будет трудно выбраться обратно. Он неумолимо увлечет меня все глубже и глубже, пока я не почувствую себя чужой, а весь мир не предстанет передо мной в жестоком свете.

Я собираю светлые волосы в пучок, снимаю черные джинсы, надеваю мягкие кашемировые штаны от «Прада» и удобно устраиваюсь с дневником в своем уютном уголке для чтения. Здесь стоит темно-синее кресло с широкими подлокотниками, черная книжная полка – она уже ломится от книг – и торшер с круглым абажуром, который я тут же включаю.

Неуверенно кручу дневник в руках. Стоит ли пропустить начало и читать уже с того момента, когда Сара вступает в «Фортуну»? Нет, думаю, я должна прочитать дневник полностью. Я едва ее знала, и, если я хочу понять Сару и то, что она имела в виду в последней записи, мне следует использовать все доступные средства.

Поэтому я открываю первую страницу и ныряю в текст.

29 августа 2019 года
Начинается новая глава. То, к чему я стремилась все эти годы. Я обрубаю канаты и отправляюсь в плавание! Хотя, конечно, не в буквальном смысле. Позже Эмиль отвезет меня на ближайшую железнодорожную станцию, а оттуда мне уже нужно будет ехать на поезде, но какая разница.
Я знаю о Корвина Касл все. Я провела все летние каникулы, изучая любую информацию об этом элитном университете, которую только смогла найти. Не могу дождаться, когда наконец выберусь из этой дыры. Даже сегодня утром мне снова пришлось тащить мать под холодный душ, чтобы она хоть немного протрезвела и смогла попрощаться со мной. Но теперь всему этому конец. Я больше не отвечаю за нее. Я стану успешным адвокатом и никогда больше не вернусь сюда.

30 августа 2019 года
Я здесь. На самом деле, по-настоящему здесь. И звезды благоволят мне. Приехав, я буквально сразу столкнулась с горячим парнем. У него были такие бицепсы, что я глазам своим не поверила. В общем, я сразу же приступила к своему плану. Вступить в «Фортуну», в то самое студенческое братство, куда я непременно хочу попасть. Итак, я направилась к ним – у них обалденное здание, старое, но с невероятным шармом, очень крутое, – постучала и представилась. И мне кажется, все прошло довольно неплохо. Я получила анкету и, как только освобожусь, сразу займусь ею. Но сначала пойду погреться на солнышке; может, опять встречу того парня. Пожелай мне удачи!
И с парнем, и с «Фортуной», естественно!

Глава 4
Бенедикт

Я застегиваю пуговицы на пиджаке. На кармане для нагрудного платка покачивается орден – серебряная подвеска, к которой прикреплена широкая тканевая ленточка. В дополнение к этому я надеваю широкую ленту через плечо и фуражку с плоским козырьком. Все в черно-золотых цветах. Классический костюм для официальных мероприятий нашего студенческого братства.

С гордостью смотрю на свое отражение в зеркале. Уже три года я – часть Темной элиты. Мои братья и сестры по «Фортуне» стали для меня второй семьей. И сегодня мы принимаем в наши ряды нового члена.

Когда я вхожу в просторную столовую дома братства, все уже готово для торжественной церемонии посвящения. Под потолком сверкает люстра, и повсюду стоят свечи, окутывая комнату теплым мерцающим светом. Стены, как и центр накрытого стола, украшены знаменами в наших цветах. Над камином висит флаг братства: на черно-золотом фоне изображен волк, оскаливший зубы. В комнате тихо играет классическая музыка. Я оглядываюсь и улыбаюсь. Я с нетерпением жду этого вечера: встречи, ритуала посвящения и последующей вечеринки. Для меня это своего рода отвлечение от мира изучения электронной техники. Мой способ расслабиться, когда совсем устал от бесчисленных книг и гор учебного материала.

– Бен!

Я оборачиваюсь на голос и вижу своего друга Джаспера, который только что вошел в комнату. Он одет так же, как и я, только его светлые волосы выбиваются из-под фуражки, в то время как мои коротко стриженные полностью скрыты под ней.

– Все нормально? – спрашиваю его. Он останавливается рядом со мной и осматривает накрытый стол. Хрустальные бокалы сверкают в свете свечей, стулья обтянуты чехлами темно-серого цвета. Во главе стола стоит стул внушительного размера, предназначенный для председателя.

– Да, все отлично. Я в предвкушении этого вечера. Учеба меня совсем вымотала.

– Аналогично, – отвечаю я. – Чувствуется, что скоро экзамены.

– Это точно, но сегодня вечером мы не позволим этому испортить нам настроение. В ближайшие несколько часов будем просто веселиться. Не так ли?

– Звучит отлично.

– Не могу поверить, что Элора сегодня станет официальным членом братства. Семья Сальвари обычно держится подальше от подобных вещей.

При упоминании этой фамилии по спине пробегает холод. Однако я стараюсь ничем не выдать себя. Никто не знает о моих связях с семьей Сальвари и о том, что для них я не самая приятная личность. В свое время мне пришлось сделать выбор. И я выбрал карьеру. Я бы сделал это снова. Мое профессиональное будущее, мои мечты всегда будут на первом месте. Независимо от того, понимает это Люсия или нет.

Два года назад я узнал от председателя, что она приедет в Корвина Касл, и сначала не мог в это поверить. Будто кто-то вонзил мне нож в спину.

«Меня здесь ничего не держит».

Ее слова до сих пор звучат у меня в голове. Она бы осталась в Женеве только ради меня. Поначалу я думал, что Люсия наконец образумилась и, окончив экономический факультет, возьмет на себя управление компанией Salvari Group. Но нет, она изучает историю и, что неудивительно, с самого начала была против «Фортуны».

К счастью, я почти не видел Люсию в университете. Иногда мы пересекались в главном корпусе по пути на лекции, но всегда обходили друг друга стороной. Я даже не уверен, замечала ли она меня вообще. По крайней мере, Люсия никаким образом это не показывала. Но она всегда умела демонстрировать полное равнодушие.

Ко всем, кроме меня.

Укол боли пронзает мою грудь, и я быстро отгоняю мысли о Люсии. Она в прошлом. Далеком прошлом. Она и я… ничего бы не получилось. Я избавил нас обоих от больших страданий.

– Ну, тут я не знаю, что сказать, – говорю уклончиво. – Я едва знаком с Элорой. Может, и обменялся с ней парой фраз. – Я шутливо толкаю Джаспера плечом. – В отличие от тебя, Казанова.

Он фыркает:

– Не смешно, мужик. Она меня отшила. И ради кого? Габриэля Цюрхера. Вот реально, что она в нем нашла?

Я громко смеюсь:

– Плюнь ты на это, Джас-медведь³.

– Перестань меня так называть. Глупое прозвище.

– Ладно. Только если я хотя бы одну ночь смогу проспать спокойно, не проснувшись от твоего храпа, который слышно даже через стену.

– Это просто стены тонкие.

– Бред. Это же массивный камень.

Позади нас раздается фырканье.

– Сегодня ночью Джаспер опять храпел и мешал тебе спать? – спрашивает Фабиан.

Джаспер тут же стонет – звук окончательной капитуляции, который приносит мне полное удовлетворение. Он один из моих самых близких друзей, но, когда начинает храпеть, я готов его проклясть.

Фабиан прогуливается мимо нас, насвистывая и разглядывая сервированный стол.

– Эта домработница действительно знает свое дело.

– Жаль, что нам снова пришлось нанимать новую, – раздается голос справа от нас. Нико выходит из кухни в столовую, расправив плечи и излучая сосредоточенность, как и всегда. Его наплечная лента значительно шире наших и почти полностью закрывает пиджак. На фуражке Нико величественно закреплено орлиное перо. – В какой-то момент им всем приходит в голову сунуть нос именно в те места нашего дома, которые их совершенно не касаются.

– К счастью, я поймал ее, – говорит Фабиан.

– Но вы даже не знаете, действительно ли она шпионила, – вмешивается Джаспер. – Может быть, она просто заблудилась?

Мы все трое поднимаем брови, как по команде.

– Есть правила, – говорит Нико. – Только благодаря им существует наше братство. И только благодаря им остальные студенты уважают нас.

– Не только уважают, – смеется Фабиан и отходит от стола. – Они хотят быть как мы.

Нико не улыбается. Он почти никогда этого не делает. Он всегда выглядит серьезным, строгим, и ему нужно все держать под контролем. Обычно он занимает позицию тихого наблюдателя. Возможно, это часть его обязанностей.

– Я пойду собирать остальных. Надеюсь, девушки тоже скоро придут, чтобы мы могли начать вовремя. – Он гордо выходит из столовой.

У Джаспера такой вид, будто он провалил экзамен по анатомии.

– Не переживай, – подбадриваю я его, похлопывая по плечу. – У тебя слишком доброе сердце, Джас-медведь.

– Да, я знаю. Однако Элора все равно выбрала Габриэля.

– Да ладно, тебя реально это так сильно задевает? Я не думал, что она тебя настолько заинтересовала.

– Переживу, – только и говорит он.

Все больше и больше членов братства собирается в столовой, и вскоре она переполняется и гудит от разговоров. Волнующее предвкушение в груди смешивается с гордостью, пока я окидываю взглядом комнату. Парни одеты в темные костюмы, а девушки – в праздничные платья. Они должны доходить как минимум до щиколоток и аккуратно прикрывать плечи, а декольте не должно быть слишком глубоким; так предписывает дресс-код. Но даже в закрытых нарядах они выглядят потрясающе.

Вскоре я уже вовсю общаюсь со своими братьями и сестрами. Я улыбаюсь и наслаждаюсь этой знакомой атмосферой. Чувством, что я на своем месте. Среди единомышленников, которым могу доверять.

– Прошу немного внимания, – призывает Нико, и разговоры в комнате сразу же стихают. Мы все оборачиваемся к нему. Он стоит у своего стула и обводит нас проницательным взглядом, пока не убеждается, что все глаза устремлены на него. Иногда мне немного не по себе от этого парня, но лучшего человека для подобной работы не найти. В отличие от своего предшественника он прекрасно справляется с обязанностями председателя. Он как пастух, который держит свое стадо под контролем. Кроме того, Нико всегда готов выслушать нас. Он показывает нам, что ничем не лучше других – просто такая же часть «Фортуны», как и мы.

– Симона сообщила мне, что они с Элорой прибудут с минуты на минуту. Прошу всех организованно собраться в коридоре, чтобы поприветствовать нового члена нашего братства. Церемония посвящения состоится, как и запланировано. Затем мы снова соберемся здесь, в столовой, чтобы насладиться праздничным ужином. – Нико всегда выражается немного высокопарно, когда речь заходит о том, что связано с братством.

Мы выходим в коридор, где выстраиваемся в шеренгу. Я стою между Джаспером и Фабианом, который изрядно повеселел и слегка покачивается. Похоже, он уже успел пропустить стаканчик водки в своей комнате. Как студент-спортсмен, он должен лучше понимать последствия. Но в этом семестре его пристрастие к алкоголю вышло из-под контроля. Не проходит ни одного выходного, чтобы я не видел Фабиана вдрызг пьяным. Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с ним об этом, он отмахивается.

– Внимание! – прерывает мои мысли Нико. Затем открывается дверь.

Входит Симона в облегающем черном платье. Она совсем не в моем вкусе, но даже я не могу не признать, что выглядит она очень хорошо. Ее волосы собраны в высокую прическу, не столько строгую, сколько дикую и сексуальную. Неудивительно, что Фабиан потерял голову из-за нее. По крайней мере, до тех пор, пока они не расстались осенью. Может, поэтому он в последнее время столько пьет?

Прежде чем я успеваю об этом подумать, Симона отходит в сторону, чтобы встать в ряд со всеми. За ней появляется Элора. Сердце сразу же начинает биться быстрее, потому что она неизбежно напоминает мне о Люсии, сколько бы я ни твердил себе, что они на самом деле не родственники и поэтому не могут быть похожи.

Элора робко оглядывается по сторонам, но при этом явно смотрит с любопытством. Ее взгляд скользит по нашему ряду, задерживается на Нико и…

– Ты? – выдыхает она и отступает на шаг. – Это все-таки ты. Ты – председатель.

Глава 5
Бенедикт

Нико улыбается:

– Добро пожаловать на ритуал твоего посвящения, Элора.

Элора явно не в восторге от всего происходящего. Уже сама ее заявка в «Фортуну», поданная в сентябре, казалась мне каким-то чудом, учитывая то, с каким пренебрежением относится к нам ее сводная сестра.

Почему мои мысли снова и снова возвращаются к Люсии? Каждая мелочь напоминает мне о моей бывшей девушке. Ненавижу тот факт, что до сих пор что-то чувствую к ней. Что внутри меня нет пустоты и равнодушия. Сколько мне придется еще бороться, чтобы Люсия навсегда исчезла из моего сердца?

Я сглатываю, чувствуя сухость в горле, и вновь пытаюсь сосредоточиться на происходящем. Элора, похоже, преодолела шок от осознания того, кто оказался председателем.

– И что это значит – ритуал моего посвящения? – смело спрашивает она, вскидывая подбородок и высоко держа голову. От робкой девушки не осталось и следа. Теперь перед нами вновь та самая Элора, которую мы успели узнать во время отбора.

– Скоро узнаешь, – загадочно говорит Нико. В глубине души я думаю, что ему это нравится. Быть загадочным лидером, делать из всего большую тайну и исполнять свою руководящую роль. – Не стесняйся, пожалуйста, заходи и закрой за собой дверь.

Элора на долю секунды бросает взгляд на Симону, прежде чем решается, кивает и заходит в коридор. Входная дверь за ней захлопывается.

– Следуй за мной, – просит Нико Элору. Они вместе проходят мимо нас, становясь во главе нашего небольшого строя. Мы присоединяемся к ним один за другим, словно тени.

В дальней части здания находится комната, которую мы используем только для ритуалов. Там уже все подготовлено для посвящения Элоры. Всюду мерцают свечи, темный пол скрипит под нашими шагами. На маленьком приставном столике стоит кубок, а за ним флаг братства. На стенах висят охотничьи трофеи и скрещенные мечи, окно завешено черной шторой. Во время моего посвящения мрачная, внушающая благоговение атмосфера заставляла меня немного нервничать. Сейчас же я в предвкушении особой церемонии.

Мы становимся в круг, в центре которого находятся Элора и Нико. Она оглядывается, и, если бы мне предложили угадать, что Элора чувствует в этот момент, я бы поставил на то, что церемония ей не по душе. Возможно, она даже жалеет о своем решении вступить в братство? Интересно, что об этом думает Люсия?

– Элора Фарраро, – начинает Нико. – Наше братство было основано в тысяча девятьсот семнадцатом году и имеет более чем вековую историю и устоявшиеся традиции. Мы все приносим ту же самую клятву, что и многочисленные братья и сестры до нас. Она отражает наши ценности, формулирует наши правила и законы. Их соблюдение – наше высшее достояние. Чтобы стать официальным членом братства, ты также должна принести клятву «Фортуны» на нашем флаге. Прошу тебя положить одну руку на грудь и громко и четко повторить то, что будут говорить твои братья и сестры.

Все члены круга кладут руку на грудь. Прямо у сердца. Элора оглядывается по сторонам, прежде чем последовать нашему примеру. Нико оборачивается и достает флаг братства из держателя на стене. Он кладет на ткань свободную руку и просит Элору сделать то же самое.

Нико прочищает горло:

– Клянешься ли ты, Элора Фарраро, исполнять предписания, обязательства и следовать добродетелям почтенного братства «Фортуна»? Мы держимся вместе. Мы стоим на первом месте.

– Верность! – хором вторят все члены братства. Слово громко срывается с моих губ, и по рукам пробегают мурашки. – Преданность!

– Клянусь быть верной и преданной, – слегка дрожащим голосом говорит Элора.

– Мы соблюдаем правила и ведем себя как настоящая элита. Мы поощряем образование и интеллектуальное развитие.

– Дисциплина! – восклицаем мы. – Знание!

– Клянусь быть дисциплинированной и стремиться к знаниям.

– Мы поддерживаем других членов и участвуем в жизни нашего братства. Мы знакомимся с нашими братьями и сестрами, вместе работаем и проводим время.

– Долг! Единство!

– Клянусь исполнять свой долг и поддерживать братьев и сестер.

– Мы знаем нашу историю, стремимся сохранять и передавать традиции другим поколениям. Мы ведем себя достойно и не подрываем авторитет нашего братства.

– Традиция! Честь!

– Клянусь хранить традиции и вести себя достойно.

– Мы остаемся смелыми и храбрыми независимо от того, что встает у нас на пути. Все, что происходит в «Фортуне», остается в «Фортуне»; мы уважаем это и не разглашаем посторонним.

– Смелость! Неразглашение!

– Клянусь быть смелой и хранить тайны.

– Так тому и быть, – завершает Нико. – Теперь можешь опустить руку.

В этот момент по телу пробегают мурашки. Клятва – это всегда нечто совершенно особенное.

Нико подходит к столу и берет толстую книгу, которая лежит рядом с кубком. Книга основателей «Фортуны». Он открывает ее на нужной странице и зовет Элору.

– В этой книге записан каждый член «Фортуны». Все они расписались в ней после своей клятвы. Теперь твоя очередь.

– Хорошо. У тебя есть ручка?

Губы Нико растягиваются в дьявольской усмешке.

– Нет, никакой ручки. – Он берет нож. – Ты распишешься своей кровью.

– Серьезно?

– Совершенно серьезно. Порежь ладонь или палец и используй кровь, чтобы оставить отпечаток пальца на бумаге.

Я не могу винить Элору за то, что она выглядит так, будто готова сбежать. Я чувствовал то же самое, когда приносил клятву. Немного испуганный. Немного нерешительный. Но в то же время взволнованный.

Элора расправляет плечи и берет у Нико нож.

– Он продезинфицирован?

– Да.

Не раздумывая, она делает порез на левом большом пальце. При этом на ее лице не дрогнул ни один мускул, и я действительно очень впечатлен этим. Как только выступает кровь, Элора прижимает палец к книге. Я стою слишком далеко, чтобы рассмотреть детали, но по опыту своего посвящения знаю, что там указаны ее имя, дата и клятва «Фортуны».

Нико протягивает Элоре ватный диск и пластырь, чтобы обработать рану.

– Прежде чем мы вручим тебе наши цвета, закрепим твою клятву. Выпей из кубка «Фортуны». – Он поворачивается, ставит флаг обратно и берет золотой кубок. На нем выгравированы изображения волков, лесов и абстрактные символы, украшенные множеством драгоценных камней.

Нико протягивает кубок Элоре:

– Выпей глоток крови своих сестер и братьев, чтобы скрепить свою клятву.

Элора делает шаг назад:

– Кровь?

– Кровь твоих сестер и братьев, – повторяет Нико.

– Я не пью кровь! – задыхается она. – Это абсолютно негигиенично. Вы вообще знаете, сколько болезней можно так подхватить?

Джаспер, стоящий рядом со мной, прыскает от смеха, но строгий взгляд Нико заставляет его замолчать. Краем глаза замечаю, как Джаспер судорожно сжимает губы, чтобы не рассмеяться в полный голос. Наверное, сказывается медицинское образование.

– Пей, – только и говорит Нико.

Элора в поисках поддержки смотрит на Симону, но та не проявляет никаких эмоций. Однако что-то в ее взгляде убеждает Элору, что можно выпить. Они понимают друг друга без слов, и моя грудь сжимается, потому что подобная связь у меня была лишь с одним человеком. С Люсией.

Элора робко протягивает руки и берет кубок у Нико. Она осторожно подносит его к губам, закрывает глаза, делает глоток и…

– Это вино! – восклицает она. – Вы меня разыграли.

Мы смеемся, и даже уголки губ Нико подрагивают в улыбке. Он ставит кубок обратно и берет ленту.

– Переходим к последней части нашей церемонии. Я вручаю тебе традиционные цвета нашего братства. Мы носим их на всех официальных мероприятиях.

Он перекидывает ленту через плечо Элоры и расправляет поверх ее серебристого платья. Затем следует орден братства. Фуражки носят только мужчины.

– Добро пожаловать в «Фортуну», – торжественно объявляет Нико. – Теперь ты официально являешься членом братства. Мы рады приветствовать тебя в нашей большой семье.

Губы Элоры растягиваются в улыбке. Я хорошо помню тот момент, когда был на ее месте. Пройти через ритуал посвящения и быть принятым в братство – действительно очень волнительно. Еще более захватывающей была последующая вечеринка, которую я помню смутно. Я усмехаюсь про себя.

– Давайте перейдем в столовую, где нас ждет праздничный ужин в честь Элоры.

Все аплодируют, и мы один за другим проходим в столовую. Место Элоры находится во главе стола напротив председателя. Оно предназначено для новых, чем-то отличившихся или почетных членов братства. Остальные садятся бок о бок вдоль стола. Как только все занимают свои места, двери из кухни открываются, и в столовую торопливо входят официанты. Для торжественных вечеров мы всегда привлекаем персонал со стороны. В течение недели обо всем заботится домработница, но при желании можно готовить и самостоятельно. Домработница также отвечает за уборку Дарк-холла. Раньше у дома братства не было названия. Дарк-холлом его в какой-то момент тайком начали называть студенты. Мы решили подыграть и принять это название. В конце концов оно стало официальным.

Официанты подают на закуску крем-суп из черемши. Затем идет тартар из лосося, жареное филе трески, а на десерт – креп сюзетт. К блюдам подобраны подходящие сорта вин, и уже к концу ужина я чувствую легкое опьянение. Большинство присутствующих, похоже, испытывают то же самое. Повсюду слышен смех, когда мы перемещаемся в гостиную. Это большая, оформленная в современном стиле комната, и мне каждый раз кажется, что я переношусь из традиционного дома студенческого братства в совсем другой мир. Удобные темно-зеленые диваны, огромный телевизор с плоским экраном и игровая консоль «Плейстейшен», в которую активно играет в основном Фабиан.

Звучит музыка, официанты ходят с подносами, на которых шампанское соседствует с пивом и коктейлями. Есть даже легкие закуски. Хотя после столь вкусного ужина вряд ли кто-то сможет съесть что-то еще. О, кажется, Фабиан все-таки может, замечаю я, глядя как тот запихивает себе в рот два канапе с икрой.

Мелли, Симона и Элора первыми вскакивают с диванов и начинают двигаться в такт музыке. Элора кружится в танце и смеется. Я решаю присоединиться к ним. Когда дело касается танцев, я всегда в первых рядах.

– Привет, девчонки, – говорю я.

Элора смотрит на меня карими глазами, так не похожими на темно-синие глаза Люсии:

– Извини, но я снова забыла твое имя.

– Бен, – отвечаю я, ожидая, не появится ли в ее глазах хоть мимолетный проблеск узнавания. Рассказывала ли Люсия ей обо мне? Но нет, ничего, лишь благодарный кивок. Я сразу же чувствую себя глупо. С чего бы Люсии говорить обо мне? Между нами давно все кончено. И все из-за меня. Она пережила это и, вероятно, уже обо мне забыла. В конце концов, в университете она на меня даже не смотрит.

– Ах да, точно. Спасибо за напоминание.

– Без проблем. И не переживай, поначалу у меня было так же. Просто слишком много имен сразу.

Мимо проходит официант, и я хватаю два бокала шампанского. Один из них протягиваю Элоре:

– Добро пожаловать в семью.

– Семью, – тихо повторяет она, и я едва слышу ее слова из-за музыки. Я задумываюсь, почему это слово так тронуло ее, но в следующий момент Элора протягивает свой бокал, и мы чокаемся.

Пузырьки шампанского играют на моем языке, словно маленький искрящийся фейерверк. Я отключаю голову, оставляю стресс из-за учебы где-то позади хотя бы на один вечер и двигаюсь в такт музыке. Вскоре к нам присоединяется Джаспер. Я наслаждаюсь смехом, общением с друзьями, ощущением свободы.

Быть на вершине. Элитой элит. Сегодня, здесь, и в будущем. Даже в тот день, когда я достигну цели, ради которой боролся все эти годы, и наконец смогу свергнуть своего деда-тирана с его трона.

Глава 6
Люсия

Я уверена, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, так сильно оно бьется о ребра. Я стараюсь дышать ровно, пытаясь успокоиться.

Это всего лишь мой отец. Человек, который воспитывал меня с тех пор, как…

Я быстро отгоняю эту мысль – она совсем не успокаивает, а лишь усиливает тревогу. Больше всего на свете мне хочется вернуться в свою комнату, надеть спортивную одежду и скрыться в лесу за часовней. Бежать до тех пор, пока беспорядочные мысли не исчезнут, пока в груди не появится колючая боль, а ноги не начнут двигаться автоматически. Пока я не обрету свободу и весь груз забот и прошлого не исчезнет.

Мои высокие зимние сапоги оставляют следы на снегу. Я иду на парковку, чтобы встретить отца. После этого мы планируем пойти в «Побережье». Как будто все абсолютно нормально. Хотя на самом деле это не так. Но мы оба всегда мастерски умели притворяться. Я вздыхаю, выпуская изо рта белое облачко пара. Что я здесь делаю? Два года назад я решила настоять на своем и с тех пор не была дома, и на то есть конкретная причина. Неужели что-то действительно изменилось? Неужели изменился мой отец?

Когда Элора оказалась в больнице после несчастного случая во время отбора в «Фортуну», мне показалось, что это именно так. Мы впервые пересеклись; обменялись всего парой фраз, но отец попросил у меня прощения и предложил встретиться в общественном, знакомом мне месте. В таком, где наша ссора не сможет перерасти в настоящий скандал. Где нам придется сдерживаться и вести себя как настоящая семья. Как же нелепо.

Черный «Порше» с тонированными стеклами приближается к подъездной дорожке, и мой желудок делает сальто. Это, должно быть, отец. Из машины выходит водитель и открывает дверь заднего сиденья.

У меня пересыхает в горле, когда я смотрю, как отец выходит и застегивает пуговицу на своем пиджаке. Его кожаные туфли блестят на зимнем солнце. Светлые волосы коротко подстрижены и идеально уложены. В нем всегда все идеально. И я не знаю его другим.

Отец берет у водителя свой портфель, словно я всего лишь одна из его деловых встреч, и оглядывается по сторонам. Как только он замечает меня, на его лице отражается целый спектр эмоций. Сожаление, боль, разочарование, грусть, но также и радость оттого, что он видит меня. По крайней мере, я очень надеюсь на это.

Я несколько раз сглатываю, прежде чем двинуться с места и подойти к нему.

– Salut, papa⁴, – приветствую я его на французском. В университете я чаще всего говорю на немецком или английском, но Женева относится к франкоязычной части Швейцарии, и я естественно перехожу на родной язык. Забавно, но вместо французского я могла бы говорить на итальянском, ведь мой отец вырос неподалеку от Рима и перебрался в Женеву только после основания своей компании.

– Люсия, – отвечает он. – Рад тебя видеть.

– Как прошла твоя встреча в Цюрихе? – спрашиваю я из вежливости. На самом деле меня это не особо интересует. Мне все равно, что происходит у отца в Salvari Group. Это его мир, и всегда им был. Его убежище, его детище. Эта компания отняла у нас с отцом так много времени, что у меня никогда не возникало желания изучать экономику и посвящать ей свою жизнь.

– Очень успешно, – отвечает он. – Она была бы еще успешнее, если бы ты была там.

– Папа, что мне там делать? Я изучаю историю.

– Вот в этом-то и проблема.

Я раздраженно вздыхаю:

– Ты здесь менее пяти минут и уже снова за старое? Если ты намереваешься продолжать меня упрекать, мне придется попросить тебя сесть обратно в машину. При таких условиях я точно не пойду с тобой обедать.

– Нет, все в порядке, я буду сдержан. Идем. – Он бросает довольный взгляд на свои серебряные часы «Ролекс». – Самое время.

– Время для чего? – Сбитая с толку, спрашиваю я, и мы отправляемся в ресторан. – Ты забронировал столик в «Побережье»?

– Угу, – хмыкает он в ответ, и что-то в его интонации вызывает у меня подозрение.

Мы выбираем короткий путь до ресторана и идем молча, что меня только радует. Я надеюсь, что отец сдержит свое обещание и не начнет снова упрекать меня. Я хочу наконец покончить с этим конфликтом раз и навсегда, ведь мы страдаем из-за него уже слишком долго. Хотя я не всегда разделяю мнение отца, он единственная семья, которая у меня осталась. Только мы вдвоем. Ну… и теперь еще его новая жена Анна, мать Элоры. Но я не воспринимаю их как свою настоящую семью. Я знакома с Элорой совсем недолго, а Анну вообще не знаю. К тому же они не Сальвари. Элора даже не взяла нашу фамилию.

В «Побережье» еще есть несколько свободных мест. Даже мой любимый столик в нише у окна не занят. Он стоит в некотором уединении и защищает от любопытных глаз. Я собираюсь направиться прямо к нему, но отец обращается к официантке;

– Меня зовут Сальвари, я забронировал отдельную комнату.

Мои глаза расширяются от удивления. Я резко поворачиваюсь к нему:

– Ты что сделал?

Он игнорирует мой вопрос и жестом приглашает следовать за ним и официанткой. Внутри меня все кипит от злости. Зачем он это сделал? Ведь смысл встречи как раз заключался в том, чтобы поговорить в общественном месте.

Официантка ведет нас через ресторан в отдельную комнату, которую можно арендовать для мероприятий или собраний различных клубов. Сегодня здесь стоит один-единственный стол, теряющийся в большом пространстве. Он уже накрыт, в центре стоит ваза со свежими цветами, а рядом мерцает чайная свеча.

Официантка отодвигает мне стул, и я неохотно сажусь.

– Могу я узнать, что вы будете пить? – спрашивает она. Отец заказывает красное вино и бутылку воды. Хотя я не особо люблю вино, я тоже заказываю бокал. В данный момент я не знаю, как сдержать гнев, если не заглушать его алкоголем.

Как только официантка уходит, я спрашиваю:

– Что это значит? Мы так не договаривались!

– Успокойся, Люсия. Я не собираюсь выносить наш конфликт на публику.

– Я хочу не спорить, а, наоборот, найти общий язык.

– Я тоже этого хочу.

– Но? – переспрашиваю я, так как знаю, что последует дальше. И так происходит всегда.

– Но я же знаю тебя.

Гнев давит изнутри так, что я чувствую, будто вот-вот взорвусь. Я тяжело дышу, пытаясь сдержаться, потому что знаю своего отца и каким он может быть. Знаю, какой, по его мнению, должна быть я. Но я не вписываюсь в его идеальный образ. И даже не хочу.

Входит официантка и спасает меня от необходимости отвечать. Она приносит наши напитки и закуски. Очевидно, отец заказал их заранее. Просто замечательно. А ведь я так хотела пасту с трюфелями – мое любимое блюдо, которое я всегда заказываю, когда бываю здесь.

Вместо этого в качестве основного блюда мне подают салат с морепродуктами. Я морщусь. Я никогда не любила моллюсков в отличие от отца, который их обожает.

– Как дела? – спрашивает он.

– Хорошо, я лучшая в своем потоке, и так с самого первого семестра. Мне нравится учиться, и я…

– Это не сложно, – перебивает он меня.

– Что, прости?

– Быть лучшей на курсе гуманитарных наук. Этим не стоит так уж гордиться.

Его слова ранят меня. Последние несколько лет я буквально отдавала все силы, чтобы получать лучшие оценки. Я записалась на большее количество предметов, чем было необходимо, и не уклонялась от дополнительных заданий. Я делала все это для того, чтобы доказать ему, что приняла правильное решение. Но ради чего? Чтобы потом выслушивать от него что-то подобное? Я часто моргаю, чтобы не заплакать.

– Это неправда, – отвечаю я. – Ни одно образование не может быть лучше или хуже другого. Любая профессия важна.

Отец невесело смеется:

– Я думал, за те два года, что мы не виделись, ты наконец повзрослела и поняла реальность. Но ты по-прежнему наивна. Ты застряла в своих предрассудках.

В глазах щиплет. Я так сильно сжимаю в пальцах вилку, что металл начинает давить на шрам.

– Что ты собираешься делать с историческим образованием, Люсия? Единственное, кем ты можешь стать с ним, – это богатой глупой женой. Это действительно то, чего ты хочешь? Я ведь не так тебя воспитывал.

– Нет, я…

– Я бы отдал тебе все. У тебя прекрасные перспективы. Salvari Group стоит миллиарды. Она могла бы стать твоей. Еще не поздно поменять направление. Ты все еще можешь изменить свою жизнь.

– Я уже меняю ее! – со злостью возражаю я и мысленно добавляю: «Впервые за все время».

– Нет. Все, что ты делаешь, – это прячешься в своей скорлупе. Тратишь свое время, уткнувшись носом в книги. Проснись наконец, Люсия!

Я чувствую, будто вернулась на два года назад. Ничего не изменилось. Шаг навстречу, который я сделала, ни к чему не привел. Последняя надежда угасает, и это чертовски больно.

Я с грохотом бросаю вилку на стол. И в этом звуке есть даже что-то приятное.

– Я искренне думала, что важна для тебя, папа. Что ты наконец попытаешься понять меня. Признаешь, что я следую своим увлечениям и хочу быть счастливой. Но, судя по всему, тебе все равно. Тебе наплевать на меня. Все, что тебя волнует, – это ты сам и твоя проклятая компания! – Я резко встаю, и мой стул с громким скрипом скользит по полу. – Ты ведь пришел сюда не для того, чтобы помириться, так? А потому, что ты все еще веришь, что можешь диктовать мне, как жить. Но ты ошибаешься. Я прекрасно справлялась без тебя последние два года, смогу и дальше. Я действительно хотела помириться и даже сделала шаг тебе навстречу. Но ты… – Я грустно качаю головой. – Тебе это совсем не нужно. Ты лишь хочешь манипулировать мной. Ты даже использовал как рычаг Элору, прислал ее сюда, чтобы сблизиться со мной через нее. Все, что ты делаешь, – это пытаешься давить на меня. Но это не сработает, папа. Ни при каких обстоятельствах, ни за что. Я не возьму на себя управление Salvari Group. Никогда!

Я отхожу от стола на несколько шагов.

– Будь благоразумна, Люсия! – кричит он, и вопреки своей воле я останавливаюсь, будто мое тело подчиняется отцу. – Посмотри наконец правде в глаза: удовольствие – не самое важное условие в выборе профессии. Что такого ужасного в экономике? Тебе не нужно отказываться от своих увлечений, ты могла бы продолжать заниматься этим параллельно.

– Нет, – говорю я. – Изучение экономики меня не интересует. Равно как и Salvari Group.

– Ты должна наконец выйти за пределы своей скорлупы.

– Почему ты постоянно говоришь это? Я вовсе не прячусь ни в какой скорлупе!

– Да неужели? – довольным голосом возражает он.

Я ненавижу все это. Ненавижу, что мне больно. Что я скучала по отцу. И пришла сюда лишь для того, чтобы вновь встретиться с холодным человеком, который, кажется, меня совсем не ценит. Который все еще хочет переделать меня. Как будто речь идет только о его желаниях, но не обо мне.

«Ты недостаточно хороша», – раздается голос в моей голове. Голос, который мне слишком знаком. Он появляется всякий раз, когда я нахожусь рядом с отцом или думаю о нем.

И это я ненавижу еще больше.

Разозлившись, я оставляю отца одного и выхожу из комнаты. Спешно выбегаю из «Побережья» на улицу, к снегу. В солнечных лучах блестит озеро Валензе; его прибрежная зона покрыта льдом. Неужели то, что говорит мой отец, правда? Нет. Оставаться в своей зоне комфорта – нормально. И я способна выйти из нее при необходимости. Или нет?

Но что, если отец все-таки прав? Он не единственный, кто говорил мне об этом. Бен расстался со мной именно по этой причине. Он никогда не понимал, почему я не хочу возглавить Salvari Group. Почему я упускаю такую прекрасную возможность – стать генеральным директором успешной компании. Для него я тоже была всего лишь нежным цветочком, который прячется в своей скорлупе.

Но. Это. Не. Так!

С болью в сердце я медленно бреду по снегу. Мне не следовало встречаться с отцом. Ведь моя неуверенность, нашептывающая, что я сама себя обманываю, никуда не делась. И чем ближе я подхожу к Лили-холлу, частично встроенному в скалы, тем громче становится этот шепот. Общежитие с грубой каменной кладкой, выцветшими кирпичами и башенкой с остроконечной крышей выглядит так, будто темные скалы поглощают его – точно так же, как меня поглощает моя неуверенность в себе. Больше всего на свете мне хочется заткнуть уши. Но я знаю, это ничего не изменит. Я не смогу заставить голос замолчать.

В течение двух лет я всячески пыталась убедить отца. Но все мои усилия были тщетны. Он никогда не поймет меня.

Я забегаю в свою комнату, закрываю за собой дверь и только тогда даю волю слезам. Отец – единственная семья, которая у меня есть. Которая у меня была, поправляю я себя, и сердце разрывается на части. Потому что сегодняшняя встреча слишком ярко показала, что мы никогда не сможем уладить наши разногласия.

Глава 7
Люсия

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем слезы наконец иссякли. Щеки становятся липкими от слез, и я постепенно успокаиваюсь. В то же время меня неимоверно раздражает моя реакция. В поведении отца не было ничего нового, и я могла бы это предвидеть. Но даже если ты знаешь, что будет больно, это еще не делает реальность менее болезненной.

Мой сотовый вибрирует, и я беру его.

ЭЛОРА: Броненосцы пуленепробиваемые. Ты знала об этом?

Я: Серьезно? Как это выяснили?

ЭЛОРА: Мужчина из Техаса выстрелил в броненосца, чтобы прогнать его из своего сада. Три раза, но последняя пуля отскочила и попала мужчине в челюсть.

В какой-то момент, когда Элора была в больнице, мы начали присылать друг другу бесполезные факты. Всякий раз, когда читаем или слышим что-то интересное, отправляем сообщения. Так я могу чувствовать, что Элора всегда рядом, даже если мы не видим друг друга в реальности. Приятно знать, что она думает обо мне.

Мне приходит в голову, что у меня тоже есть новый бесполезный факт для нее. Из-за всей этой суеты я забыла об этом, но профессор Бауэр недавно начал с него свою лекцию. Неудивительно, что мои факты из области истории, в то время как у Элоры обычно все связано с природой или человеческим телом.

Я: Самое большое количество цветов на государственном флаге у Белиза – 12.

ЭЛОРА: Я только что посмотрела на него. Он симпатичный! Но наш с ним не сравнится.

Я улыбаюсь. По крайней мере, до тех пор, пока не приходит следующее сообщение от Элоры.

ЭЛОРА: Как прошла встреча с Людовико?

Я раздумываю, не лучше ли соврать. Но потом все же решаю не делать этого. Не потому, что боюсь, что Элора узнает об этом от своей матери или моего отца, а потому, что мне нужна ее поддержка. Поэтому я должна быть честной. Я отвечаю, что все прошло не очень хорошо.

ЭЛОРА: У меня через 45 минут лекция, но, если хочешь, я могу прямо сейчас зайти к тебе и ты мне все расскажешь? Или можем немного прогуляться.

Я: Прогуляться – звучит здорово, до скорого.

Спустя пять минут я встречаю Элору на улице перед Лили-холлом. Она в черных легинсах, как и большую часть времени, в толстовке с капюшоном и спортивной куртке. Все в темных цветах, за исключением ярко-зеленой шапки, которая прячет ее каштановые волосы.

– Привет, – здоровается Элора, прежде чем крепко меня обнять. – Как ты?

– Нормально, – глубоко вздыхаю я. – Стоило ожидать, как все пройдет. Но я действительно думала… – Я качаю головой. – Он не изменился.

Мы начинаем двигаться, покидаем внутренний двор через арки и направляемся вдоль озера к главному зданию. Дорога расчищена, но берег и прилегающая территория покрыты снегом. Так же как и горные вершины. Ярко светит солнце, заставляя снег искриться в его лучах. «Королевская погода», как сказал бы сейчас мой отец. Недалеко отсюда есть горнолыжный курорт, который всегда напоминает мне о нем. Раньше мы часто ездили кататься на лыжах. И пока он съезжал по склонам, я сидела в нашем шале в Санкт-Морице у потрескивающего камина и поглощала одну книгу за другой.

– Хочешь рассказать, почему вы поссорились?

Насколько я готова довериться ей? Мне не нравится говорить о том, как я росла. Я не хочу жалости, особенно от нее. Но сегодня речь не об этом, и я могу рассказать Элоре о ссоре из-за моей учебы. Размышляя, я снова и снова провожу рукой по шраму на ладони, но, как только замечаю это, сразу же перестаю. Смогу ли я когда-нибудь избавиться от этой ужасной привычки? Когда я заканчиваю рассказывать, мы уже давно прошли главное здание и прогуливаемся вдоль озера.

– Мне так жаль, Люсия. Я не понимаю, как он может такое говорить.

– Отца интересует только его компания и наша репутация.

– Я очень надеюсь, что он скоро одумается.

– Не думаю, что это вообще когда-нибудь произойдет. Мы уже больше двух лет спорим из-за этого. Он просто не может смириться с тем, что я хочу жить по-другому и что его компания не останется в руках семьи.

Элора игриво толкает меня плечом.

– О, но ведь Людовико еще молод. Когда придет время передавать кому-то компанию, у него уже будут внуки, и, возможно, кто-то из них захочет продолжить работу Salvari Group.

Не могу не улыбнуться и решаю поддразнить ее в ответ:

– Оу, у вас уже все так далеко зашло?

– О нет, я вовсе не это имела в виду. В первую очередь у меня учеба и год практики в клинике Хирсланден. Ну и мне действительно хотелось бы сначала пожить вместе с Габриэлем, прежде чем вообще думать о детях.

Мы обе смеемся, пока я снова не становлюсь серьезной:

– Ты прекрасно справишься с практикой.

– Надеюсь. – Элора бросает взгляд на часы и вздыхает. – К сожалению, мне пора идти. Ты пойдешь со мной обратно?

Я киваю. Благодаря Элорe мне стало немного лучше, хотя на душе по-прежнему тяжело. Поэтому я решаю позволить себе еще немного утешения. В кампусе есть кое-что, что всегда помогает мне успокоиться и привести в порядок мысли.

– Думаю, я загляну в библиотеку ненадолго.

Прежде чем мы доходим до главного здания, мой взгляд падает на большой камень у берега. Я замечаю растянувшийся на нем черный силуэт.

– Похоже, в библиотеку мне не нужно, – говорю я и останавливаюсь. – Спасибо, что выслушала. Это мне очень помогло.

– Всегда пожалуйста, – отвечает Элора и обнимает меня на прощание.

После этого она уходит в сторону главного здания, а я сворачиваю к берегу и направляюсь прямо к камню. Чем ближе я подхожу, тем сильнее замедляются мои шаги. И не успеваю я дойти до него, как черный силуэт поднимает голову.

– Привет, Кальма, – приветствую кошку с ярко-желтыми глазами. – Опять валяешься на солнышке и хорошо проводишь время?

Я протягиваю руку, позволяя ей обнюхать пальцы. Только после этого подхожу ближе и приседаю рядом с камнем. Я чешу теплую кошачью голову и улыбаюсь. Кальма закрывает глаза и мурчит. Этот звук словно бальзам для моей души.

Я тихо разговариваю с ней, рассказывая о своих тревогах, и продолжаю гладить. Это действует успокаивающе, и я ощущаю, как внутренняя тяжесть понемногу отступает.

Кальма лежит спокойно и слушает меня. С ней мои мысли в безопасности. Я даже не помню, когда начала дружить с этой кошкой. Она очень своенравная и может быть настоящей привередой, но мне она нравится. Может, потому, что мы похожи. С Кальмой я могу быть собой, и она все равно меня примет. Она не убегает от меня, как от большинства других студентов, и не царапает руки. Никто точно не знает, как именно Кальма поселилась в кампусе. Сама ли она пришла сюда однажды и решила остаться? Или кто-то ее подбросил? Может быть, какой-то сотрудник тайком ее завел? Скорее всего, я никогда не получу ответа. Да и в принципе это не так уж и важно. Кальма живет в Корвина Касл, и я знаю, что смогу найти ее либо на этом камне, либо в библиотеке. Обычно она проводит время в отделе истории, где почти всегда тихо и пусто.

Не знаю, сколько проходит времени, но в какой-то момент я перестаю гладить Кальму и прощаюсь с ней. Она пристально смотрит на меня своими желтыми глазами, явно ожидая чего-то. Я сразу же понимаю, чего именно.

– Прости, Кальма. У меня сегодня нет с собой сумки. – В ней всегда есть упаковка угощений для нее. – В следующий раз ты обязательно получишь вкусняшку. Ладно?

Я еще раз нежно глажу ее по голове, а затем иду по снегу обратно в сторону Лили-холла. На полпути я осознаю, что была настолько погружена в свои собственные проблемы, что даже не спросила Элору, как прошло ее посвящение в субботу. Сразу же чувствую себя паршиво. То, что я ненавижу это братство, еще не значит, что я не хочу поддержать свою сводную сестру.

Иногда я жалею, что она не появилась в моей жизни раньше. В те времена, когда я была совсем одна и мне приходилось выносить наказания отца. Однако в то же время я молюсь, чтобы она никогда не узнала об этом. Даже если позиция отца относительно моего будущего не изменилась, то, что он сделал тогда… Он уже не такой, и я не хочу, чтобы Элора смотрела на него другими глазами.

Или на меня.

Глава 8
Бенедикт

Тихо открываю дубовую дверь своей комнаты. Прохожу по длинному коридору, ведущему в другие комнаты. В Дарк-холле стоит тишина. Многие наверняка еще спят. Неудивительно, ведь сейчас только шесть часов утра. Но я люблю ранние часы в библиотеке. В период экзаменов учебные столы очень востребованы, и, чтобы занять хорошее место, я обычно прихожу одним из первых. Скоро следующий экзамен по машинной динамике. Предмет в рамках моего курса электротехники с уклоном на робототехнику, который всегда давался мне легко. Тем не менее у меня впереди конспект в шестьдесят страниц, который нужно проработать.

У меня всегда лучше всего получалось сосредоточиться в библиотеке. В школе я не только проводил в ней обеденные перерывы, но и часто оставался до вечера. Почти всегда со мной была Люсия. По крайней мере, пока я с ней не расстался. С того времени я использовал библиотеку, чтобы прятаться. Потому что было слишком больно видеть ее на школьном дворе. Хотя это смешно – пытаться спрятаться от Люсии среди книг. Эта девушка буквально живет ради них. Каждый раз, когда намечалась вечеринка или я пытался уговорить ее заняться чем-то новым, она всегда отказывалась. Поехать или пойти куда-то – это не про Люсию. Меня всегда это раздражало, но таков уж ее характер. В итоге это стало лишь еще одной причиной, убедившей меня, что между нами ничего не получится.

Я подхожу к лестнице в конце коридора, и каждая ступенька скрипит под моими ногами. Моя комната находится на втором этаже. Всего в Дарк-холле их три. Все они отделаны темным деревом и украшены изысканными гобеленами, охотничьими трофеями и портретами выпускников прошлых лет.

Прежде чем покинуть дом, я заглядываю на кухню. Домработница приходит только в семь утра, поэтому я сам делаю себе сэндвич на скорую руку, не трачу время на завтрак в столовой и ем его на ходу.

На улице уже светает. Мир окутан белым покровом, а большая ива перед Дарк-холлом стоит без листвы. Ее ветви выглядят так, будто их окунули в сахар. В зиме есть некое волшебство, но, должен признаться, мне больше нравится лето. Вероятно, потому, что я большой фанат спорта, особенно на свежем воздухе. Хотя катание на лыжах, конечно, тоже имеет свои плюсы, но мне больше нравится плавание или хоккей на траве.

Под ногами скрипит снег. Я доедаю свой сэндвич, и с каждым укусом изо рта поднимаются белые облачка пара. Дом братства находится в самом дальнем конце кампуса, поэтому до главного корпуса нам приходится идти дольше всех, но это также обеспечивает уединение и спокойствие.

Когда я заканчиваю с едой, у меня остается еще около десяти минут на дорогу. Поэтому я достаю телефон из кармана брюк и звоню младшей сестре. Она, скорее всего, сейчас как раз на пути в школу, и я пользуюсь возможностью поговорить с ней, потому что вечером из-за учебы будет уже слишком поздно для звонка. Я знаю себя: как только начинаю заниматься, уже не могу остановиться. Особенно если до экзамена, как сейчас, пара дней.

– Бен! – восклицает Шарлотта, как только поднимает трубку.

– Привет, Лотта. Как ты?

– Хорошо! Мне обязательно нужно тебе кое-что рассказать. Помнишь пьесу, о которой я говорила в последний раз? Которую мы будем ставить в школе?

– Конечно. «Красавица и чудовище», да?

– Да! Угадай, кто получил главную роль.

– Ты будешь играть чудовище? – улыбаясь, дразню ее я.

– Бен! – смеется она. – Конечно нет. Я играю красавицу.

– Конечно, Лотта. Иначе и быть не могло. – Я представляю ее большие зеленые глаза и огненные рыжие кудри. К сожалению, у меня нет возможности видеть Лотту так часто, как хотелось бы, и я ужасно скучаю по ней. – Я так тобой горжусь, ты знаешь это?

– Ты обязательно должен прийти на представление.

– Я ни за что бы его не пропустил, – мысленно помечаю себе, что сразу после звонка надо написать маме и уточнить дату. Она наверняка еще спит, пока наш водитель везет Лотту в школу. Мама встанет лишь через несколько часов, пойдет обедать со своими высокомерными подругами, а затем на шопинг. Она никогда не работала. Зачем? Дед обеспечивал ее всю жизнь, а отец работает в его компании. Moser Elektronik разрабатывает и производит электронные компоненты для машин. Сразу понятно, откуда у меня страсть к электротехнике. Я впитал это чуть ли не с пеленок.

– Эй, ты еще слушаешь меня? – жалуется Лотта.

– Конечно, мышонок.

В течение следующих нескольких минут Лотта рассказывает о школе, что они изучают, чем занимаются ее подруги. О наших родителях мы не говорим. Так же как и о деде. Я очень беспокоюсь, что он может оказывать давление на Лотту, как он делал раньше со мной. Ей всего десять, и теперь, когда меня нет дома, чтобы защищать ее, я боюсь этого еще больше. Иногда эта тревога так сильно захлестывает меня, что я почти не могу спать.

– Мы приехали, мне нужно выходить.

– Хорошо. Тогда желаю тебе отличного дня в школе!

– Спасибо, Бен. Ты же скоро снова позвонишь?

– Конечно. Удачи в роли чудовища.

– Я красавица! – кричит она.

– Знаю-знаю, – успокаиваю ее и прощаюсь.

Я уже подошел к главному корпусу. И прежде чем войти, я ненадолго останавливаюсь на узких ступеньках, по бокам которых стоят две статуи волков, поворачиваюсь в сторону Валензе и глубоко вдыхаю холодный зимний воздух. Поскольку еще не совсем рассвело, вершины Альп белеют на горизонте едва различимыми очертаниями. То, что их вообще видно, означает, что день, похоже, будет ясным. Из-за сильного снегопада в последние дни вершины были полностью скрыты.

Я разворачиваюсь и вхожу в теплое главное здание. В библиотеке тихо и пока еще относительно пусто. В большом главном зале за стойкой выдачи книг заняты лишь несколько столов. Так как все нужное есть у меня на ноутбуке, обычно я выбираю себе стол здесь и не иду в отдел электротехники.

Я уже вижу свой любимый стол – крайний, рядом с большим ланцетовидным окном в пол, – как вдруг замираю. В ряду стеллажей рядом со мной я замечаю копну светлых волос. И как всегда, этот вид сразу же вызывает во мне бурю эмоций. Что-то во мне молится, чтобы это была не Люсия, и в то же время надеется, что это она.

Напуганная моими шагами, девушка поворачивается ко мне лицом.

Мое сердце сжимается. Это Люсия. Я узнаю ее всегда и всюду. Ее лицо навсегда врезалось в мою память. Даже если закрою глаза, точно смогу представить, как она выглядит. Длинные светло-русые волосы, внимательные ярко-голубые глаза, тонкий нос и полные губы, вкус которых я все еще помню спустя три года. Они сладкие и мягкие, перед ними трудно устоять. Даже сейчас мне хочется сделать шаг в сторону Люсии. Я почти чувствую ее привычный аромат лаванды, и в памяти всплывает воспоминание: мы в магазине парфюмерии в Женеве, потому что у Люсии закончилась косметика. Ее консультируют уже вечность, а я брожу по проходам с парфюмерией и вдыхаю ароматы пробников, пытаясь скоротать время. Пока не нахожу сиреневый флакон: его вытянутая форма и бабочка на крышке словно кричат о Люсии. Она сразу же влюбляется в него, и с тех пор запах лаванды сопровождает ее повсюду. Интересно, носит ли она его и сейчас? Желание приблизиться к ней, чтобы узнать, становится почти непреодолимым.

Я тяжело вздыхаю и чувствую такую растерянность, что не могу даже заставить себя поздороваться. Судя по всему, в этом нет необходимости, потому что Люсия… ее лицо остается безразличным. Она лишь бросает на меня мимолетный взгляд, а затем снова возвращается к книжной полке. Будто я всего лишь обычный незнакомый студент. Будто она меня больше не знает.

И это к лучшему, я понимаю. Но все равно очень больно.

Сопротивляясь желанию обернуться и посмотреть на нее еще раз, я прохожу мимо стеллажей и направляюсь к своему любимому столу. Достаю ноутбук и пытаюсь погрузиться в машинную динамику. Мне хочется оглянуться, чтобы посмотреть, не появилась ли Люсия между рядами полок. Интересно, какую книгу она выбрала? Нет, это больше меня не касается. Она больше не имеет ко мне никакого отношения.

Я расстался с ней по определенной причине. Мы слишком разные. И дело не только в наших карьерных амбициях и планах на будущее, но и в наших характерах. Я люблю вечеринки и общество, она предпочитает уединение. Я громкий, она тихая. И…

Так, стоп! Я призываю себя к благоразумию, отгоняю все мысли о Люсии и полностью концентрируюсь на учебном материале. Если я в чем-то и уверен, так это в том, что я просто обязан сдать этот экзамен на отлично. Моя мечта и достижение карьерных целей – на первом месте. Для меня это важнее всего остального, именно поэтому три года назад я выбрал не Люсию.

И даже если в груди все пылает, я поступил бы так снова и снова.

Глава 9
Люсия

После обеда, возвращаясь домой, я погружаюсь в пучину мыслей. В голове все еще звучит голос отца. Он неустанно нашептывает мне, что я живу в скорлупе. Что я замыкаюсь в себе, ни к чему не стремлюсь, прячусь среди своих книг. Что бы я ни делала, чтобы заставить его замолчать, ничего не помогает. Я посмотрела бесчисленное количество документальных фильмов о Второй мировой войне – на тему, которую я ненавижу, потому что она каждый раз приводит меня в невероятное бешенство. Затем пробежала огромный круг вдоль всего северного берега Валензе до самого Валенштадта. Поскольку и это не помогло, я даже отправилась заниматься в библиотеку, хотя обычно никогда не делаю этого за пределами своей комнаты.

И что мне это дало? В довершение ко всему я наткнулась на Бена между книжными полками. Из всех студентов этого университета мне встретился именно тот, кого меньше всего хотелось видеть. Потому что каждый раз, когда вижу его, я чувствую, будто в мое сердце вонзают нож. Только в такие моменты я чувствую, что оно все еще живо, что Бен не разрушил его полностью. Оно всегда такое тихое, холодное и потерянное. Но стоит только увидеть Бена, как сердце оживает и начинает болеть так сильно, что лучше бы я вырвала его собственными руками.

После нашей первой встречи в Корвина Касл я проплакала весь остаток дня. Конечно, только оказавшись в своей комнате. Затем я поклялась себе, что этого больше никогда не повторится. Я не хочу давать ему такую власть над собой. Поэтому с тех пор я стала избегать Бена. А как только узнала, что он стал частью «Фортуны», зареклась даже смотреть в его сторону.

Как он может быть одним из них по своей воле? Они манипуляторы, считают себя лучше других, а Бен… Я трясу головой. Раньше я бы категорически отрицала то, что он похож на Темную элиту: надменных, высокомерных и сосредоточенных только на успехе, не считающихся с потерями. Но после расставания? С тех пор как он выбрал карьеру и решил, что я ему больше не нужна? Нет, думаю, он идеально вписался в их компанию. И это лишь подтверждает, что мне стоит держаться от него как можно дальше.

Тяжело вздохнув, я закрываю дверь своей комнаты и устраиваюсь в кресле для чтения. Из-за экзаменов в последние дни у меня почти не было времени почитать дневник Сары. Теперь я хочу наверстать упущенное. Мне не терпится узнать больше о Саре. Даже если я одновременно боюсь найти что-то, чего не хотела бы знать.

Я уже протягиваю руку к дневнику, как начинает вибрировать телефон.

ЭЛОРА: Кумпунофобия – это страх перед пуговицами.

Улыбаясь этому восхитительно-бесполезному факту, я откладываю телефон. Затем открываю дневник на странице, в которую вложила засушенную веточку лаванды. Это сентябрь две тысячи девятнадцатого года, время, когда Сара участвовала в отборе в «Фортуну». При одной только мысли об этом у меня волосы встают дыбом. Элора и Габриэль тоже прошли через это в прошлом году. А ведь может оказаться, что эти идиотские задания придумал для них Бен.

Быстро отгоняю эту мысль, убираю лаванду и начинаю читать.

25 сентября 2019 года
Я уже просто на грани. Это так тяжело, и я далека от своей мечты, как никогда. Я боюсь потерять себя в этом отборе. Боюсь, что уже давно потерялась. Но я должна это сделать, чтобы избежать ада. Я больше никогда не хочу возвращаться в эту дыру и к своей матери. Я бы все отдала, чтобы стать частью братства. Ради карьеры, ради денег, ради чувства, что у меня есть семья. Настоящая, а не разрушенная, где моя мать каждый день тонет в алкоголе. Поэтому я должна продолжать, как бы тяжело это ни было.
В конце концов это окупится. Я выведу из игры оставшихся четырех кандидатов и выиграю. А потом… Думаю, я упаду в постель и буду спать три недели подряд.

Мой телефон снова вибрирует. Я резко вздрагиваю и роняю дневник. Он скользит по подлокотнику и падает на пол.

– Черт, – ругаюсь я и поднимаю его. К счастью, он упал на обложку и остался целым.

Я все еще погружена в мысли о том отборе, но все же беру телефон и смотрю, кто мне написал.

Сообщение от Габриэля:

У меня закончился экзамен по астрономии. У тебя есть время? Могу зайти к тебе через десять минут.

Улыбаюсь и пишу ответ.

Я: Только если ты принесешь мне пасту с трюфелями.

Габриэль: Я что, твой личный курьер? Ты знаешь, что для этого есть специальный персонал?

Я: Будет гораздо быстрее, если ты сам принесешь еду.

Габриэль: Ладно уж.

Я буквально слышу его ворчание, и моя улыбка становится еще шире. Я так рада встретиться с Габриэлем, мы не виделись с тех пор, как начались экзамены. И конечно, я не могу дождаться пасты с трюфелями, о которой мечтала с той злополучной встречи с отцом.

Как только взгляд снова падает на дневник, моя улыбка исчезает и мысли возвращаются к Саре. Она была буквально одержима идеей попасть в братство. Готова на все, как сама не раз писала. Но насколько далеко она зашла? Связано ли это с несчастным случаем? Сделала ли она что-то такое, что обернулось против нее? Хотя несчастный случай с ней произошел не так давно. И если что-то произошло во время ее отбора, почему это не коснулось Сары раньше?

Чтобы узнать, я должна читать дальше. Я боюсь, что если пролистаю ранние записи, то упущу что-то важное.

Постепенно я все больше перестаю понимать, какой на самом деле была Сара. Я всегда считала ее бессердечным манипулятором. Но в этих записях я чувствую ее отчаяние. Она хотела быть как они. Стать частью чего-то большего. «Фортуна» была для нее убежищем.

Мысль о том, что Сара действительно могла совершить что-то ужасное, не выходит у меня из головы. Что же тогда произошло? И как все это в итоге привело к роковому несчастному случаю?

19 октября 2019 года
Я сделала это. С сегодняшнего дня я официально член «Фортуны». УРА! Мне больше никогда не придется возвращаться домой, и я даже не оглянусь. Отныне я буду жить для себя. И только для себя.
Помнишь того горячего спортсмена, которого я встретила в свой первый день в Корвина Касл? Он тоже в «Фортуне»! Кажется, я сплю.
Не верится, что все может быть настолько хорошо; или может?

Глава 10
Люсия

Я открываю дверь Габриэлю.

– Привет, – здороваюсь я и забираю у него два дымящихся пластиковых контейнера, чтобы он мог снять зимнюю куртку и промокшую обувь. – Как прошел экзамен?

От контейнеров поднимается аромат чеснока и пармезана, так что у меня уже текут слюнки.

– Все супер, – отвечает Габриэль и идет за мной на кухню к обеденному столу. – Такое ощущение, будто профессор Белкова специально для меня этот экзамен составлял.

– Я больше не доверяю этому старому хрычу. – После того как в прошлом году он позволил моему отцу манипулировать собой. Иногда я думаю, что отец отлично вписался бы в «Фортуну». Удивительно, но он ненавидит это братство так же сильно, как и я. Один из немногих моментов, где мы схожи во мнении.

Габриэль ослабляет узел галстука, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и с облегчением вздыхает. На время экзаменов университет установил строгий дресс-код. В остальное время действуют правила внутреннего распорядка, предписывающие носить подобающую одежду. Будто кто-то осмелится прийти на лекцию в спортивных штанах. Об этом сразу все узнают. Никто не хочет испортить свою репутацию и репутацию своей семьи.

Я достаю из кухонных шкафов тарелки и столовые приборы и сажусь за стол напротив Габриэля. И вдруг меня осеняет, что я никогда не сидела здесь вместе с Сарой. За все два года, что мы жили с Сарой, мы ни разу не ели вместе. Немного странно думать об этом именно сейчас. В груди сразу же разливается знакомое чувство сожаления. Если бы я лучше знала Сару, может, она до сих пор была бы жива? Смогла бы она мне довериться? Рассказала бы о том, что произошло незадолго до ее смерти? Тогда бы я сейчас не металась в догадках.

– Ты снова делаешь такое лицо, – говорит Габриэль. – О чем ты думаешь?

– Какое лицо?

– Ну, такое. – Он корчит глупую гримасу.

Я закатываю глаза:

– Совсем не такое.

– Ну конечно. И не уходи от темы. Итак?

Я хватаю вилку и принимаюсь за свою пасту с трюфелями, чтобы потянуть время. Я прекрасно знаю, что скажет Габриэль, когда я расскажу ему о Саре. Что ничего хорошего из этого не выйдет, если я опять слишком увлекусь. Он был рядом со мной после ее смерти. Чувство вины накрыло меня, словно волна, и заставило на протяжении многих дней чувствовать, будто я задыхаюсь.

Но он мой лучший друг. Если я и могу кому-то рассказать об этом, то только ему.

– Это дневник, – признаюсь я. – В последнее время меня очень беспокоит то, что случилось с Сарой.

– Что могло с ней случиться, – поправляет он меня. – Ты знаешь, как я ошибся в своих предположениях о «Фортуне». Они не такие плохие, как мы всегда думали.

Разум Габриэля затуманен. Его девушка теперь часть Темной элиты, и все, что произошло в прошлом году, мешает ему трезво мыслить. У «Фортуны» есть скелеты в шкафу. В этом я уверена. Братство обладает властью и использует ее в своих интересах. Так или иначе, они как-то связаны с несчастным случаем с Сарой.

– Не впутывайся в это, как я в прошлом году. Это только разрушит тебя, – просит Габриэль, прежде чем я успеваю ответить.

– Я не могу остановиться, – честно признаюсь я. – Я должна это Саре.

– Ты никому ничего не должна. – Он делает долгий и глубокий вздох и выглядит очень уставшим. Я знаю, что ему сейчас нелегко. За плечами Габриэля два тяжелых года, а последние месяцы подтолкнули его к решению начать терапию. На мгновение меня охватывает чувство вины за то, что снова заговорила о «Фортуне» в присутствии Габриэля. Но тут он спрашивает: – Ты узнала что-то новое из дневника?

Я качаю головой.

– Не совсем. Записи Сары… странные. Мягко говоря. Она скачет от одной мысли к другой, лишь намекает на некоторые вещи и записывает много ненужного.

– Видимо, это тупик.

– Там есть подсказки, – возражаю я. – Незадолго до своей смерти она боялась, писала о какой-то ошибке, из-за которой якобы подписала себе смертный приговор. – Я уверена, что в дневнике есть что-то стоящее. По крайней мере, так я объясняю это покалывание внутри себя. Какое-то тихое настойчивое стремление копать глубже. Что-то здесь нечисто, я просто чувствую это.

– Как знаешь. Но я думаю, что тебе стоит быть осторожнее с твоей теорией заговора и не делать поспешных выводов. Элора очень восхищалась своим посвящением в братство.

Я поднимаю брови.

– Правда? – До этого моя сводная сестра сама была настроена скептически. Она даже пыталась выйти из братства. Когда это не получилось, Элора решила относиться к «Фортуне» немного терпимее. А теперь она еще и восхищается ими?

– Она рассказывала, что ее приняли с теплом. И что ритуалы оказались совсем не такими страшными, как она опасалась. В основном все завязано на чувстве единства и веселье. Элоре там было комфортно, и можно сказать, что она почти рада обязательным встречам братства.

– Мы говорим об одной и той же Элоре?

– Я бы хотел, чтобы она была здесь и сама рассказала тебе об этом. И она это сделает. После экзаменов. Сейчас у нее голова забита только учебой, и, если бы я время от времени не приносил ей еду, я бы ее почти не видел.

– Она переживает, что не сдаст экзамены?

Габриэль вертит вилку в руке.

– Не то чтобы. Просто… Она знает, что должна использовать каждую минуту для учебы, чтобы добиться успеха. Ей это нелегко дается, но ее воля… – На его губах расплывается полная любви улыбка. – Это впечатлило меня еще во время нашей первой встречи.

Он настолько отвратительно влюблен, что меня сейчас стошнит. Но я сдерживаюсь. Габриэль заслуживает счастья после всего, что ему пришлось пережить.

– Я рада за Элору. Здорово, что ей так понравился вечер и она настроена позитивно. Особенно после того, как в декабре нам не удалось вывести ее из братства.

Улыбка Габриэля становится шире.

– Теперь все будет хорошо, Люсия. Вот увидишь. Темные времена остались позади. Вся боль и злоба, которые я носил в себе… Это в прошлом, и теперь все наладится.

– Этому ты на своей терапии научился? – язвительно спрашиваю я.

– Эй, брось, это совсем не смешно!

Я делаю глубокий вдох, пытаясь избавиться от покалывающего беспокойства. Но это не помогает. Я не могу поверить, что теперь все в порядке и дальше будет только лучше. Потому что всего в нескольких метрах от меня, в моей комнате, лежит дневник. Потому что незадолго до смерти Сара, в своих записях о кофе, горячих спортсменах и солнечных ваннах, оставила те самые подсказки.

Экран моего телефона, лежащего рядом на столе, загорается. Всплывает уведомление о новом письме. Я беру его, открываю и…

– Что случилось? – тут же спрашивает Габриэль. Видимо, на моем лице отражен весь ужас от прочитанного.

Я блокирую телефон, кладу его обратно на стол и закусываю нижнюю губу.

– Несколько дней назад, после встречи с отцом… Я, возможно, сделала кое-что необдуманное.

Габриэль роняет вилку, его лицо бледнеет.

– О боже, что именно?

– Успокойся, ничего страшного, просто… – Я прячу руки под стол и провожу пальцами по своему шраму. – Я записалась на занятие по скалолазанию.

Совершила необдуманный поступок, потому что голос отца, который постоянно твердил мне, что я недостаточно смелая, чтобы вырваться из своей скорлупы, стал слишком громким. Я хотела доказать ему. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это было не самое умное решение. Особенно учитывая, что я немного боюсь высоты.

Габриэль не мигая смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Проходят секунды, он не двигается. Затем он начинает громко смеяться:

– Ты что?

– Это не так уж и смешно.

– Ты? На занятие по скалолазанию? – Габриэль вытирает слезу, выступившую от смеха в уголке глаза. – Это совершенно не в твоем духе. Это безумно и спонтанно, и там люди, Люсия. Люди!

Я закусываю нижнюю губу. Это действительно была дурацкая идея – записаться на занятие. Все из-за того, что мой отец считает, будто я не могу быть смелой. Из-за желания доказать. И ради чего? Даже Габриэль смеется надо мной и… Стоп. Даже мой лучший друг не верит, что я смогу? Он тоже считает, что я буду все время сидеть в своей каморке и читать? Но это же чушь!

– Я пойду на это занятие, – с полной уверенностью говорю я. Габриэль ошибается. Мой отец ошибается. И главное, Бен тоже ошибается.

По-видимому, Габриэль осознает серьезность ситуации, потому что сразу перестает смеяться.

– Хорошо, – наконец говорит он. – Мне пойти с тобой?

– Нет! – решительно отвечаю я, хотя на самом деле мне очень хотелось сказать «да». Но я должна справиться с этим самостоятельно. Я смогу. Не существует никакой скорлупы, и я не застряла в своих предрассудках. Я не прячусь, и я справлюсь.

– Ладно, но, если передумаешь, дай знать, хорошо?

– Договорились.

Но я не передумаю. Я заставлю этот голос в голове – голос отца, который теперь смешивается с голосами Бена и Габриэля – замолчать раз и навсегда и докажу, что они неправы.

Я Люсия Сальвари. Я пережила гораздо худшие вещи, чем дурацкое занятие по скалолазанию!

5 ноября 2019 года
С тех пор как меня приняли в «Фортуну» – кстати, с настоящей церемонией крови, ну не круто ли! – мой спортсмен, его зовут Фабиан, больше даже не смотрит в мою сторону. Я не понимаю, в чем дело, ведь мы флиртовали до этого, а теперь я для него словно пустое место. О боже, я не могу думать ни о чем другом, кроме его карих глаз. Или его вьющихся волос, которые выглядят такими мягкими. И, небеса, еще его мышцы… Он идеален!
Как бы мне заставить его обратить на меня внимание? Он так холоден со мной, что порой я чувствую себя немного той Сарой из прошлого. Но я уже не она!
Наверное, стоит приложить больше усилий. Хорошо, что в выходные вечеринка. Я надену короткое черное облегающее платье, в котором выгляжу просто шикарно. Фабиан точно не сможет устоять.

Глава 11
Люсия

Неделю спустя

Экзамены закончились. Я должна чувствовать облегчение и бодрость после всех этих недель учебы, однако это не так, потому что даже самый сложный экзамен не может сравниться с ужасным занятием по скалолазанию, которое меня ожидает. Но я больше не могу отступать. Вместо этого в восемь утра я пешком иду в сторону Амдена. Лагерь для альпинистов и скалолазов расположен ниже деревни, примерно в пяти километрах от Корвина Касл. Я уже скучаю по своей комнате, книге или на худой конец дневнику Сары, а также времени в уединении. С каждым шагом, приближающим меня к месту встречи, моя нервозность нарастает. Каждая клеточка тела напряжена, и меня подташнивает. Перед этим мне пришлось заставлять себя съесть хотя бы пару ложек овсянки.

Может, все вокруг правы насчет меня, и мне действительно не хватит смелости для такого занятия. Мне стоило бы просто отказаться, развернуться и спрятаться в своей комнате, ведь это у меня получается лучше всего. Возможно, это единственное, в чем я действительно хороша.

«Так, стоп, хватит», – приказываю себе. Хватит жалости к себе и неуверенности. Сейчас я пойду на это занятие и докажу себе и всем остальным обратное!

Зимний день выдался солнечным. По словам инструктора, это обязательное условие для скалолазания в начале февраля. Холодный воздух бодрит, и мне не холодно в зимней спортивной одежде для бега. Скорее всего, чуть позже из-за физической нагрузки станет даже жарко.

Обучение проходит в лагере для альпинистов и скалолазов «Галерея». Сорокаметровая известняковая стена предлагает трассы различного уровня сложности. Я прочла на сайте, что сверху открывается фантастический вид. Я уже несколько раз слышала в университете об этом лагере. «Галерея» особенно популярна в холодное время года благодаря небольшой высоте и южному расположению.

Я никогда прежде не занималась скалолазанием и, собственно, не собиралась. Вообще. Просто, когда я открыла интернет и стала искать «интересные занятия на озере Валензе», лагерь для скалолазов и альпинистов был первым предложением. К счастью, здесь есть занятия для начинающих, так что остальные участники, вероятно, будут такими же неуклюжими, как и я. Это немного утешает, но сердце все равно колотится.

Я уже подумываю достать телефон из кармана и позвонить Габриэлю. Он всегда умеет успокоить меня в любой ситуации. Но сейчас еще раннее утро, и я знаю, что он хотел провести день с Элорой, так как они почти не виделись во время экзаменов. Поэтому решаю не звонить. Я справлюсь сама и не буду ни от кого зависеть. Тем более от мужчины.

Полная решимости, я шагаю по дороге, окруженной голыми деревьями и кустарниками. Табличка сообщает, что до лагеря осталось всего пятьдесят метров.

«Будь что будет», – думаю я и захожу на территорию. Я сразу же замечаю небольшую группу, которая собралась на гравийной площадке перед деревянной хижиной. Судя по вывеске, здесь находятся ресторан и пункт проката снаряжения. Справа от хижины припарковано несколько автомобилей: семейные минивэны и обветшалые малолитражки, что резко контрастирует с университетской парковкой, на которой выстраиваются в ряд дорогие и эксклюзивные автомобили. Но один автомобиль выделяется на фоне других и привлекает мое внимание. Он стоит дороже, чем все остальные, вместе взятые, и это сбивает меня с толку. Быстро прохожу мимо «Майбаха» и направляюсь к группе.

В ней шесть человек. Подойдя ближе, я замечаю мужчину средних лет, уже облаченного в страховочный пояс и защитный шлем. Похоже, он и есть инструктор.

Мой взгляд скользит по остальным участникам. Два пожилых мужчины, которые выглядят впечатляюще-подтянутыми, молодая девушка, подросток и…

Нет. Сердце сжимается так больно, что я едва сдерживаю стон. Ощущение сперва такое, будто я со всего размаха врезалась в стену, лишившись на мгновение возможности дышать, а затем меня пронзает всепоглощающая боль, словно я действительно обо что-то ударилась. Она настолько реальна, охватывает сердце и грудь, разрывает меня на части, что я хочу развернуться и убежать. Достаточно лишь посмотреть на Бена, и внутри меня все ломается. Я думала, что все в прошлом. Тот день «майского снега». Когда все разбилось на крошечные осколки среди моря белых цветов. Рассыпалось по полю, развеялось ветром, оставив меня просто существовать. Но всякий раз, когда я вижу его, осколки снова оживают. Они мечутся в груди, пронзают внутренние органы и…

Я не могу это вынести. Мне нужно уйти.

Я хочу отвернуться, но ноги словно прирастают к земле. В этот момент Бен поворачивается ко мне. Он сразу же узнает меня, я вижу это по его лицу. По тому, как расширяются его зеленые глаза, хмурится лоб, как открывается красивый рот. Хотя с нашего последнего поцелуя прошло три года, он до сих пор преследует меня во снах. Потому что я никогда не забуду, каково это, когда губы Бена касаются моих. Насколько это всегда казалось мне правильным и настоящим. И насколько неправильно чувствовать, что мы больше не связаны друг с другом.

Я замираю, в голове полнейшая пустота. Убежать теперь не вариант. Потому что даже если бы я захотела, то не смогла бы. Мои ноги больше не подчиняются мне, пульс громко стучит в ушах, я не в силах собраться с мыслями. Я просто стою и смотрю на Бена. Ищу малейшие изменения в его внешности и моментально сохраняю в своей памяти. У него стало больше веснушек на носу и на лбу, волосы короче, трехдневная щетина делает его мужественнее. Я годами мечтала забыть его, но не могу не запечатлеть в памяти, каким он стал сейчас. Очевидно, мне просто нравится мучить саму себя. Отлично.

– Доброе утро. – Инструктор поворачивается ко мне и протягивает руку. Я наконец отвожу взгляд от Бена, что стоит мне невероятных усилий. Будто каждая клеточка моего тела буквально настроена на него. – Ты, должно быть, Люсия Сальвари, верно?

Я киваю и, словно в трансе, пожимаю его руку.

– Рад, что ты здесь. Ты последняя участница нашего занятия, мы ждали тебя. Но не волнуйся, ты не опоздала. – Он смеется, и это напоминает мне о блеянии коз, мимо которых мы с Беном всегда шли по дороге к «майскому снегу». Огромный загон, и все они сбегались, когда мы проходили мимо.

Бен и я. Этого больше нет. И никогда не будет. Это было не по-настоящему, не навсегда. По крайней мере, с его стороны.

Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и становлюсь той Люсией, которой учил меня быть отец. Спокойной, уверенной в себе, без единой эмоции на лице. Роль, которую я должна была отрабатывать в детстве снова и снова. Уроки перед зеркалом, ролевые игры и наказания, если…

Я не могу продолжать об этом думать.

– Еще раз добро пожаловать всем. Я Йозеф, ваш инструктор. Я рад приветствовать вас на занятии по скалолазанию для начинающих в такую прекрасную погоду. Мы проведем замечательный день вместе, и я многому вас научу. Для начала мы обсудим основы, я покажу вам снаряжение, которое вы уже можете видеть на мне, и нашу великолепную стену для занятий. – При других обстоятельствах я бы просто проигнорировала его чрезмерный энтузиазм. Но сейчас? С каждым словом я становлюсь все более раздражительной. К тому же мне постоянно приходится напоминать себе ни в коем случае не смотреть на Бена. Мне вообще не следовало приходить сюда. Но затем Йозеф говорит нечто, что привлекает мое внимание: – На время занятия я распределил вас по парам. Скалолазанием занимаются как минимум по двое. Распределение согласно вашему возрасту.

Мой взгляд снова пробегает по группе, и до меня доходит. Я понимаю, что существует только одна возможная комбинация участников.

Черт. Я не могу. Я ни за что на свете не буду заниматься в паре с Беном. Когда-то мы были лучшей командой, но теперь уже нет. Сломанные, разбитые и определенно совсем несовместимые.

– Люсия Сальвари и Бенедикт Мозер.

С помощью этих пяти слов Йозеф подписывает мне приговор. Бен разбил мой мир на тысячи осколков, и теперь, когда я пытаюсь доказать, что все еще цела, мы с ним должны работать в паре. Неужели судьба действительно этого хочет?

Я едва дышу и не решаюсь даже мельком взглянуть в сторону Бена. Вместо этого концентрируюсь на объяснениях Йозефа по поводу страховочного пояса и использования различных веревок и карабинов. Я не могу полагаться на Бена как на своего партнера, если хочу выжить. Я могу доверять только себе. Потому что Бен уже однажды бросил меня, хотя я верила, что он всегда будет рядом, чтобы поймать. Но некоторые обещания не вечны, они обречены на то, чтобы их нарушали.

Надев снаряжение для скалолазания, мы направляемся к стене. Йозеф шагает впереди, а остальные, как утята за мамой-уткой, следуют за ним. Ремень врезается мне в поясницу, но я игнорирую эту боль. Сердце болит куда сильнее. Даже шлем давит, и я на грани того, чтобы бросить это занятие. Если бы не Бен, я бы уже давно это сделала. Неудобное снаряжение, чрезмерно мотивированный инструктор, который начинает раздражать меня еще сильнее… Все это точно не добавляет желания остаться. Но я не могу позволить себе проявить слабость перед Беном. Я не хочу подтверждать то, что он думает обо мне. Что я несмелая и пасую даже перед занятием по скалолазанию для начинающих. Нет, я должна остаться.

Мы останавливаемся у стены. Я запрокидываю голову и смотрю на бесконечный камень, уходящий в голубое небо. Черт, это действительно высоко. Для нас предусмотрены две соседние трассы. На разных высотах установлены крепления для подстраховки. Между крюками натянут трос. У меня перехватывает дыхание при мысли о том, что мне сейчас нужно будет подняться туда. Я люблю, когда обе ноги твердо стоят на земле. Не зря же я выбрала бег.

Я сдерживаю стон и встаю рядом с Беном. Хотя между нами остается дистанция в несколько шагов, все равно кажется, что мы слишком близко. Я словно магнит и, хотя я ненавижу это, бессознательно поддаюсь притяжению. Почему это магнитное поле все еще существует между нами? Бен давно разрушил его. Но похоже, даже осколки магнита подвержены притяжению разных полюсов.

Йозеф становится перед группой, подробно объясняет трудности предстоящей трассы и показывает на одном из тросов, как необходимо закреплять карабины. Он показывает отдельные движения, дает советы и предлагает задать вопросы.

– Прежде чем мы начнем, давайте проверим друг у друга снаряжение, – в завершение просит он. – Это так называемая проверка партнера. Правильно ли застегнуты замки пояса? Надежно ли закреплены карабины? Привязан ли конец троса? Начинаем!

Я слышу скрип шагов Бена по каменистой земле, когда он приближается ко мне. Несмотря на прохладный воздух, мне становится невыносимо жарко. Смогу ли я вынести, если он подойдет еще ближе? Внутри меня нарастает такое давление, что хочется кричать. Он делает шаг. И еще один. Теперь он стоит прямо передо мной. Ему достаточно просто поднять руки, и он прикоснется ко мне. Я одновременно желаю этого и боюсь.

– Привет, – тихо произносит Бен. И мое сердце разбивается еще больше. Как у него получается говорить так? Простое, короткое слово. Ничего особенного, но сейчас оно будто наполнено смыслом. – Я… – Я слышу, как он сглатывает, настолько мы близко друг к другу. Последний раз, когда мы были в подобной ситуации, навсегда врезался в мою память. Вместе с запахом нарциссов, который вновь доносится до меня. – Я проверю твой ремень, хорошо?

Нет, совсем не хорошо. Как только Бен поднимает руки и его пальцы касаются моих бедер, проверяя страховочный ремень, я желаю лишь одного – чтобы ткань исчезла. И все снова стало как прежде.