Read the book: «Вредная проверяющая для земляного дракона»

Глава 1. Аудит Сознания

Вивьен

Я ожидала чего угодно от кабинета ректора Академии Сознания — музейного порядка, стерильной чистоты, холодной казенной роскоши, но не того, что увидела.

Запах перегара ударил в нос ещё до того, как я переступила порог. Замерев в дверном проеме, я уже подняла было руку, чтобы вежливо постучать, но от первого же прикосновения дверь приоткрылась и передо мной предстал не кабинет, а место кораблекрушения.

На подоконнике одиноко грустили три пустых винных бутылки. Одна из которых была опрокинута и темно-бордовая жидкость угрюмо стекала на пол, образовывая липкое пятно на полу.

На спинке массивного кресла, косо свисал парадный сюртук из тёмно-зеленой ткани с серебряным шитьем по воротнику. Явно дорогой и сшитый на заказ, но, судя по внешнему виду, кем-то активно пожеванный.

Рядом с диваном, как щит, брошенный после битвы, валялся правый ботинок. Где был левый — история умалчивала.

Неплотно задернутые шторы пропускали длинную полосу утреннего солнца, которая рассекала кабинет надвое, точно лезвие гильотины. А в ее свете танцевали пылинки, потревоженные сквозняком из приоткрытого окна.

Письменный стол ректора выглядел так, будто по нему прошелся ураган: бумаги веером, чернильница опасно сдвинута к самому краю, поверх вороха раскрытых папок — надкушенное яблоко, успевшее сморщиться и потемнеть до бронзового оттенка.

“Верховный был прав, — недовольно поджав губы, подумала я. — У Грейстоуна определённо есть, что скрывать. Например то, что он не дракон, а свинья. Так и запишем под первым пунктом в докладной”.

Лично с Арденом я знакома не была и никогда его не видела, но слухи о нем ходили, как о самом педантичном и любящем чистоту и порядок ректоре во всех трех мирах. Поэтому то, что я сейчас наблюдала в его кабинете повергло меня в легкое недоумение.

— Что ж, думаю, в целом я уже нашла то, что искала, — пробурчала я себе под нос, крепче прижимая папку с документами к груди. — Аудит можно сворачивать.

И в ту же секунду диван, стоящий спинкой к двери, издал глухой, тяжёлый, кожаный скрип, заставив меня невольно вздрогнуть.

Из-за спинки медленно, как морское чудовище из глубины, поднялась мужская рука, с длинными пальцами, выступающими бугорками вен под смуглой кожей и с серебряным кольцом на безымянном пальце. За ней показалось довольно мускулистое плечо, затем взъерошенная темная голова. Движения были медленными, рваными, словно тело ещё не решило, хочет ли оно просыпаться.

Арден Грейстоун, ректор Академии Сознания и земляной дракон в шестом поколении (я так думаю, что это был он), попытался неуклюже сесть на диване и уставился на меня одним приоткрытым глазом. Второй был плотно зажмурен, волосы торчали в разные стороны, а на щеке красовалась свежая царапина.

“Пункт два: он совершенно не умеет пить!”

Он смотрел на меня мучительно долго. Можно сказать, что я буквально слышала, как в его мозгу медленно проворачиваются шестерёнки: сначала он осознал, что в кабинете кто-то есть, потом, что этот кто-то женского пола, потом — что незнакомый. И наконец, что на мне форма внешнего аудитора Верховного Совета с серебряной брошью на воротнике и огромным гербом на той самой папке с документами, которой я закрывалась от происходящего, словно щитом.

В этом месте его открытый глаз вспыхнул недобрым изумрудным светом, он издал короткий неопределённый звук, а затем рухнул обратно на диван.

“Собственно, вот и поговорили!” — подумала я про себя, сделав пару шагов вперед к ректорскому столу.

— Я так понимаю, что празднование свадьбы лучшего друга прошло на славу? — я скорее утверждала, чем спрашивала.

— Не завидуйте, миссис… — собравшись с силами, дракон все-таки собрал себя с дивана и, поднявшись на ноги, предстал передо мной во всей красе.

— Кастельмор, — найдя более-менее чистое место на столешнице, я с громким хлопком положила на нее свой импровизированный щит с документами, после чего медленно развернулась и вновь скрестив руки на груди в защитном жесте, холодно глядя Грейстоуну в глаза, пусть и снизу вверх, потому что он был значительно выше меня, отчеканила я. — Мисс Вивьен Кастельмор. Аудитор, направленный к вам Верховным Советом, для…

— Как интересно вы произносите слово “ищейка”, — подняв руку, чтобы почесать затылок, а заодно и поиграть накаченным бицепсом у меня перед носом, задумчиво перебил меня Арден.

“Пункт три: Грейстоун умен, но нахален. И до безобразия, конечно, красив, как мужчина.

Но вот последнее предложение, я в докладную, естественно, писать не буду”, — подумала я про себя, а вслух сказала:

— А я смотрю, вас абсолютно не смущает тот факт, что вы стоите в разгромленном кабинете полуголый, да еще и с похмелья, перед проверяющей, от которой зависит ваше дальнейшее ректорство, — проигнорировав его выпад, парировала в ответ я.

В драконьих глазах на секунду вспыхнул изумрудный огонь, после чего Грейстоун наклонился ко мне чуть ниже и почти уткнувшись своим носом в мой, тихо спросил:

— А вы бы, мисс Кастельмор, предпочли, чтобы я был полностью голый?

— Хам! — опешив от такой неожиданности, рявкнула я и, сделав шаг назад, уперлась бедром в стол.

— Еще какой, — довольный полученным результатом, хмыкнул ректор и, лениво пнув валяющийся ботинок, направился к своему креслу

— Знаете что, господин Грейстоун! — гордо вскинув голову, процедила я сквозь зубы. — Ваше хамство переходит все границы!

Больше всего мне хотелось пристыдить его, стереть с его лица эту ехидную ухмылку и, возможно, даже подраться. Внутри меня закипала давно забытая мною ярость, что сбивало меня с толка и мешало рационально мыслить.

— Подобное поведение недопустимо! — продолжала возмущаться я как будто даже не своим голосом.

— Вы правы, мисс Кастельмор, — тут же согласился со мной этот неандерталец. — Все-таки для встречи столь важной проверяющей, мне стоило раздеться целиком.

Впервые в жизни я не нашла, что ответить настолько откровенные издевки в свой адрес и задохнулась в возмущении. Мне резко стало душно и едва приоткрытая оконная створка не спасала ситуацию.

— Я сегодня же доложу в Совет о вашем отвратительном поведении, господин, пока еще ректор, Грейстоун! — прорычала я в ответ и почти пулей вылетела из кабинета, громко хлопнув за собой дверью.

“Хам! Мужлан! Козел! — ругалась я про себя, пересекая быстрым шагом приемную. — Да как он вообще посмел себя так вести? Я сейчас же отправлю в Совет докладную на него, в которой во всех подробностях еще под двадцатью пунктами опишу его абсолютнейшую профнепригодность! Посмотрим тогда, как ты будешь ухмыляться, негодяй чешуйчатый!”

И именно на этой мысли меня словно прошибло током. Чтобы отправить на него докладную, мне нужны были мои документы, которые я благополучно забыла в кабинете этого упыря.

“Но ничего! — ровно секунда мне понадобилась на то, чтобы поторговаться с самой собой на тему того, стоит сейчас возвращаться за папкой или нет. — Я не гордая! Нет, гордая, конечно, но ради такого дела, я вернусь! Только для того, чтобы довести задуманное до конца! Ты у меня еще попляшешь, любитель бегать голышом!”

Воодушевившись предвкушаемой местью, я развернулась и отправилась обратно в полуразрушенный кабинет ректора. Но каково же было мое удивление, когда я открыла дверь и не увидела ни одного следа от того бардака, которой предстал передо мной изначально.

Кабинет был безупречно чист. Бутылки с подоконника исчезли, пол блестел, а сюртук висел на манекене у стены, отглаженный, с ровно расправленными плечами.

А сам Грейстоун сидел за столом, полностью одетый, аккуратно причесанный, в очках и внимательно изучал какие-то бумаги. Он хмуро взглянул на меня поверх очков, и в этом взгляде не было ровным счетом ничего: ни похмелья, ни стыда, ни узнавания. Вопросительно вскинул правую бровь, взглянул на часы и произнес:

— Мисс Кастельмор? Вы опоздали. Проходите!

Глава 2. В которой из Вивьен никто не делает дуру

Вивьен

— Простите? — произнесла я, на удивление абсолютно ровным голосом. Я осталась стоять на пороге, придерживая рукой дверь, потому что мне вдруг показалось, что если я сделаю шаг внутрь, то окажусь внутри ловушки. — Я опоздала?

— На семь минут, — размеренным движением он снял очки, аккуратно сложил их и положил на стол параллельно краю столешницы. — Это не катастрофа, но я предпочитаю пунктуальность. В следующий раз, если вас задержит что-то срочное, сообщите заранее. У меня плотный график.

У меня внутри что-то тихо надломилось, как лед на реке в конце марта.

— У вас. Плотный. График, — повторила я по слогам.

— Именно так, — кивнул дракон.

Медленно пройдя внутрь кабинета, я аккуратно, до щелчка, закрыла за собой дверь, потому что если бы я позволила себе ею хлопнуть еще раз, то и другое я бы себе тоже позволила. А другое в моем случае означало бы либо драку, либо увольнение по собственному, и ни то, ни другое меня не устраивало.

Пройдя к столу, я взяла свою папку. Она лежала на столешнице, ровно там, где я ее оставила, но теперь к ней была пододвинута еще и чернильница, и подставка для перьев, и, что особенно меня взбесило, чашка горячего ароматного чая, налитая ровно на две трети, как будто он знал, что я предпочитаю именно так.

— Как прикажете это понимать, господин ректор? — тихим, вежливым голосом, спросила я.

Арден сложил руки на столе и посмотрел на меня спокойным, доброжелательным взглядом,под которым я почувствовала себя провинившейся первокурсницей.

— Что именно понимать? — уточнил он.

— Это, — я обвела рукой кабинет. — Все это. Вы что, издеваетесь надо мной?

— Я? — Он удивленно-вопросительно поднял бровь. — Мисс Кастельмор, я ректор Академии Сознания. Меня назначили на эту должность за способность организовывать процессы и людей, а не за склонность к театральным эффектам. Кабинет убран. Документы подготовлены. Я готов к работе. Если у вас создалось впечатление, что я вас… разыгрываю, — он сделал паузу, ровно на одно слово, — мне жаль. Это сугубо ваше впечатление, но никак не мои действия.

“Честное слово, я сейчас с ним подерусь!” — едва сдерживая себя в рамках разумного, подумала я про себя, ненавидя себя за то, что в принципе, позволяю себе так реагировать, на какого-то дракона.

— Значит, вы отрицаете, что встречали меня в этом кабинете в неподобающем виде? Что говорили мне… — у меня даже язык не повернулся повторить это, — то, что говорили?

— Я не отрицаю факта встречи, — ровно сказал он. — Сегодня у меня была тяжелая ночь — свадьба моего ближайшего друга, как вы верно заметили, — и я позволил себе лишнего. Я не горжусь этим. Но, полагаю, аудитор такого уровня, как вы, не станет строить свое профессиональное мнение основываясь только на том, что чиновник провел бессонную ночь и не успел привести себя в порядок к восьми утра.

— Вы назвали меня ищейкой, — решила резко перевести стрелки я.

— Разве? — искренне удивился Грейстоун.

— Вы сказали, что я произношу слово “ищейка” интересно, — напомнила я.

— Это был комплимент, — он чуть наклонил голову. — У вас очень необычный акцент.

Я расхохоталась бы, если бы не была так зла. Но вместо этого, я стиснула зубы так, что заныла челюсть, и сделала шаг к столу. Положив ладонь на столешницу, я наклонилась к нему и произнесла очень, очень тихо:

— Послушайте меня внимательно, господин ректор. Я не знаю, в какую игру вы играете и зачем вам понадобилось разыгрывать передо мной этот спектакль. Может быть, вы хотели меня вывести из себя, смутить или проверяли, как я себя поведу, — я сделала вдох. — Честно говоря, мне все равно. Но больше всего на свете, я не выношу, когда из меня делают дуру.

Арден достойно выдержал мою тихую тираду, после чего слегка подался вперед, мне навстречу, и расстояние между нами почти не осталось.

— Мисс Кастельмор, — почти шепотом произнес дракон своим низким баритоном. — Если вы заметите, что кто-то делает из вас дуру, обязательно говорите мне. Сразу же. Не держите в себе. Я разберусь.

Я замерла.

— Что? — да он издевается надо мной!

— Я ректор, — он пожал плечами, и в этом пожатии было столько же искренности, сколько в осином гнезде. — Здесь, на территории Академии, за порядок отвечаю я. Если кто-то позволит себе неуважение к представителю Верховного Совета — студент, преподаватель, даже призрак библиотеки, — я непременно приму меры. — Я почувствовала, как горячая большая ладонь легла сверху на мою, но не могла оторвать взгляда от его проницательных изумрудных глаз. Они будто гипнотизировали меня. — Это входит в мои обязанности.

— Вы… — начала было я, но договорить не успела, потому что мою руку под его ладонью нестерпимо обожгло. — Какого черта вы делаете?

Резко выдернув руку, я увидела, как на ладони стал появляться круговой узор, явно не предвещающий ничего хорошего.