Read the book: «Гроза»
Глава 1. Гроза
Макс шёл третьим в цепочке и всё равно терял из виду спину идущего впереди. Двадцать человек растянулись по лесу, каждый светил своим фонарём в свою сторону, и деревья на секунду выхватывались из темноты, чтобы тут же пропасть. Гроза усиливалась. Дождь шумел ровно, сплошным полотном, и раскаты грома вкатывались в этот шум без предупреждения, от них вздрагивала земля под ногами. Прислушиваться было бесполезно. Макс всё равно останавливался, приоткрывал рот, ловил паузу между ударами и слышал только воду.
Он не знал, куда именно нужно идти. Группа шла по квадратам, впереди кто-то переговаривался по рации, но в лесу эти квадраты ничего не значили: ельник стоял стеной и с каждой сотней шагов делался только гуще. Макс просто шёл вперёд и поочерёдно выкрикивал имена дочери и её питомца. Ева. Джесси. Снова Ева. Голос садился, он откашливался и начинал сначала.
Спустя десяток минут лес разошёлся, и он оказался у русла. Уровень воды заметно поднялся: река шла широко, почти вровень с берегом, тащила сучья, листья, куски дёрна. Ступеньки подвесного моста, которые в ясную погоду парят над рекой в полутора метрах, сейчас оказались под водой. Макс посветил вниз и увидел сквозь мутную зеленоватую толщу деревянный настил и нижние перила, уходящие глубже. Он постоял над ними и носком ботинка тронул верхнюю ступеньку, будто проверял, на месте ли она. Вода негромко стучала в дерево.
Макс продолжил путь вдоль реки. Мощный походный фонарь не справлялся со своей задачей: яркий свет диодных ламп подсвечивал падающие капли, и перед ним вставала стена из дождя. Он поднимал фонарь выше, отводил в сторону, светил себе под ноги, стена послушно сдвигалась и снова закрывала всё впереди. За спиной, в глубине леса, кто-то ещё кричал «Ева», и голос был чужой, женский.
Зазвонил телефон. Макс достал его из кармана куртки и провёл пальцем по мокрому экрану только со второго раза.
— Макс?
— Да?
— Группа выходит из леса, — дрожащим от страха и холода голосом проговорила Анна. — Они направляются в другую половину леса.
Дорога, на которой скопились участники поисков и проезжающие мимо зеваки, проходила через лес, разделяя его на две половины. За её обочиной и начинался тот ельник, в котором он стоял.
— Хорошо, я продолжу здесь.
— Макс, может, ты…
Он не дал ей договорить. Не дожидаясь расспросов взволнованной супруги, Макс прервал звонок. Экран погас, и вокруг сразу стало темнее.
Верхняя одежда Макса уже промокла насквозь и с каждой минутой становилась всё тяжелее. Пальто тянуло плечи вниз, воротник прилип к шее, вода стекала по рукавам и собиралась в кулаках. Макс прицепил походный фонарь на дерево, снял пальто и попытался его отжать. Получилось нескладно: ткань не хотела отдавать воду, он выкручивал её, выламывал, и с подола тянулась тонкая струя. От некоторого веса ему всё же удалось избавиться. Он присел на землю, облокотившись о ствол огромной ели. Под хвоей было почти сухо, пахло смолой, мокрой корой и мхом. Макс прошептал: «Где же ты, Ева». Сердце с каждой минутой стучало всё сильнее, волнение и уровень стресса нарастали.
Двенадцатью часами ранее.
Макс стоял у открытой двери вещевого шкафа и задумчиво разглядывал его содержимое. На полках лежали рубашки, стопкой джинсы, свитера, а на перекладине у стены висели три классических костюма. Он взялся за плечики одного из них и тут же отпустил.
— А что ты наденешь? — игриво спросила Анна, приобнимая его сзади. Подбородок лёг ему на плечо, в зеркале отразились оба.
— Вариантов у меня немного: чёрный, серый или синий. — Макс кивнул в сторону классических костюмов, висевших в самом углу шкафа.
— Определись, пожалуйста, быстрее! Мне нужно знать, во что одеваться. Хочу соответствовать… — тяжело выдохнув, Анна кинула взгляд на свою часть шкафа, который буквально ломился от изобилия выбора.
У Анны было множество различных коктейльных нарядов, но из-за скудного гардероба своего мужа ей было тяжело подобрать что-то соответствующее. Несколько минут супруги увлечённо спорили в гардеробной, перебирали вешалки, вынимали то одно платье, то другое, пытаясь прийти к общему знаменателю. Но Макс был непреклонен, и тогда Анна решила применить тяжёлую артиллерию: уходя из комнаты, громко фыркнула и, не оборачиваясь, бросила через плечо: «Делай что хочешь».
После этой фразы Макс сделал всё, чтобы любимая женщина была счастлива. Анна уходила с высоко поднятой головой: она убила двух зайцев одним выстрелом, уступила мужчине победу, признав словами его право на свободу, и при этом не оставила ему выбора.
Анна собрала детей и, разливая чай по чашкам, позвонила маме. Телефон держала плечом, чайник наливала одной рукой, второй отодвигала от края стола чашку Артёма.
— Алло, мам!
Родители Макса жили в трёх сотнях километрах от города, поэтому навещали детей и внуков не так часто, как им того хотелось. Макс не раз предлагал продать родительский дом и поселиться ближе к внукам. Но отец столько лет остаётся непреклонен: «Здесь я родился, здесь меня и похороните».
У отца Макса сложный характер. Из-за этого на старости лет у него, кроме близких, никого не осталось. Люди, которых он когда-то считал друзьями, лишний раз не выходят на связь и не навещают, стараются не попадаться на глаза всё оценивающему старику: будет причитать, воспитывать, жаловаться. Общение с таким человеком оставляет свой след, больную и загруженную чужими проблемами голову. Он ворчлив настолько, что жена и дети частенько решают не посвящать его в определённые обстоятельства, чтобы не выслушивать нравоучения. Он их любит, как и они его. Каждый по-своему.
Макс и Анна стараются лишний раз не рассказывать его родителям, что оставляют двойняшек у родителей Анны, чтобы не ревновали. Не стали рассказывать и в этот раз.
— Ну что? Смогут забрать? — спросил Макс, входя в кухню.
— Да! Папа сказал, что ему сегодня надо в город по делам. Вот и заедут за ними. Твоим, я так понимаю, не говорим?
— Как обычно.
— И про свадьбу тоже?
— Они же спросят, куда мы дели двойняшек.
— Может, ты ещё раз поговоришь с отцом?
— Я уже устал. Это его выбор. Только маму жалко, она бы согласилась. Но пока отец против, ничего не изменится.
После совместного завтрака все направились по своим делам: Анна в студию, Макс повёз двойняшек в сад. Пока стоял в пробках, он слушал новости по радио, а дети рассматривали людей в огромном потоке машин и махали всем, кто обращал на них внимание.
В этот раз радио вещало с привычной громкостью, а Макс был занят мыслями о родителях. Думал о том, чтобы ещё раз поговорить с ними о переезде. После каждого такого разговора он обещает себе больше не поднимать эту тему и всё равно через время возвращается. Каждый раз думает, что ещё чуть-чуть и добьётся своего.
— Пап, купи мороженое, пожалуйста, — вмешалась в размышления Ева.
— Сейчас?
— Да. Очень хочу.
Макс поднял запястье и взглянул на часы. До сада оставалось пять минут, до начала рабочего дня сорок.
— Ну, время ещё есть. Давайте съедим по мороженому.
Они припарковали автомобиль у детского сада и втроём пошли в маленькую уютную кофейню, что стояла напротив. Макс часто сюда захаживал, брал кофе по пути на работу и знал здесь всё: три столика у окна, стойку из светлого дерева, полку с сиропами, на которой вечно не хватало одного места.
За стойкой стоял молодой парень лет двадцати пяти с татуированной рукой от предплечья до запястья. Огромный дракон обвивал руку хозяина: чешуя, растопыренные лапы, хвост уходил под рукав футболки. Такой вид татуировок называется «рукав». Взгляд, впрочем, как и внешний вид, у этого парня был довольно суровый, отпугивающий. Но впечатление сохранялось до того момента, как он заводил разговор.
Со зрением у бариста были проблемы, но он принципиально не хотел носить очки или линзы. Поэтому его суровый взгляд сохранялся, пока ты не подходил к нему вплотную. Внешний вид парня немного сбивал с толку, но стоило ему только заговорить, и впечатление о нём менялось в противоположную сторону.
— О, так ты сегодня не один! — Марк поприветствовал Макса и пожал ему руку.
— Привет! Мы хотим мороженого! У тебя есть? — Макс кивнул в сторону двойняшек.
— Конечно! — бариста наклонился за стойку и достал меню с десертами.
— Выбирайте, ребят. А я пока подготовлю основу.
Он протянул меню двойняшкам, после чего принялся дробить специальным инструментом мороженое, которое только извлёк из морозильника. Лезвие с хрустом резало плотные брикеты, и на стойку летели мелкие белые крошки.
— А почему ты сегодня один?
— А больше никого не осталось, — ответил бариста. По его интонации читалось, что сотрудники вовсе не ушли в отпуск. Голос был с нотами печали, хоть Марк не переставал улыбаться.
— Почему? — удивился Макс.
— Закрываюсь. Работаю до конца недели.
— Почему так?
— Выручка маленькая. Думал, за год наберу необходимые обороты, ждал, вкладывал, но не вышло. Убыток да и только.
Он обернулся, поставил на барную стойку две чашки, в каждой из которых было по три шарика ванильного мороженого. Из-под форм тянуло холодом, на светлом дереве остались мокрые круги.
— Ну что, определились? Какие начинки добавлять?
— И чем ты теперь займёшься?
— Вернусь на прежнюю работу. А может, и нет. Посмотрим, как жизнь повернётся.
— Мне шоколадное! И мне тоже! — двойняшки облизывались, поглядывая на аппетитные шарики, верхушки которых торчали из стаканчика.
— Принято! — ответил Марк.
Бариста залил шоколадным сиропом шарики мороженого, поставил на стойку чашку кофе для Макса и пожелал приятного аппетита. Артём и Ева уселись за стол, пододвинув к себе высокие чашки обеими руками.
— А где ты раньше работал? — продолжил Макс.
— В супермаркете грузчиком. Проработал там три года. Когда накопил на хороший кредитный рейтинг, решил взять ссуду и открыть своё дело. И вот уже второй год набираю долгов и кредитов в надежде выйти в плюс. А недавно осознал, что просто оттягиваю неизбежное.
— А какая у тебя специальность?
— Эм… ну я не оканчивал высшее учебное заведение. В девятнадцать лет отсидел три года. Это увлекательное приключение сильно подпортило мне ауру. Теперь меня не то что в вуз, мало куда на работу берут.
— А за что сидел?
— По двести двадцать второй. — Марк виновато опустил взгляд и принялся протирать стойку тряпкой, хотя протирать там было нечего.
— Это что?
— С оружием связано, не важно.
— Ты кого-то убил? — удивился Макс.
— Нет, конечно! Эта статья за сбыт. В общем, ничего страшного.
— А ты человек-загадка. По утрам торгуешь мороженым, а по вечерам автоматами.
— Да хорош! Всё не так было. Ладно, мне надо прибраться тут, а вы присаживайтесь за столик.
— Может, тебе нужна помощь?
— Вообще, было бы неплохо. У меня там грузовик у входа, надо погрузить в него морозильную камеру.
Макс снял пальто, закатал рукава и направился с баристой на кухню. Там пахло подгоревшим молоком и моющим средством. Морозильник стоял в углу, обшарпанный по краям, и они вдвоём еле вытолкали его через заднюю дверь, а потом подняли в кузов, так что камера гулко звякнула о борт.
— Спасибо большое! Мороженое за мой счёт.
Макс не стал возражать. Он увидел угасающую надежду в глазах бармена и не хотел заводить спор о том, что за заказ нужно платить. Бариста, как и Макс, прекрасно понимали, что счёт за мороженое и чашку кофе не спасёт его от финансовых проблем.
Макс протянул руку:
— До встречи!
— Да, до встречи!
Макс развернулся и направился обратно к детям, но, сделав пару шагов, остановился.
— Слушай, ты правильно сделал, что решил открыть своё дело. Просто выбрал не ту нишу.
— А какую надо было?
— Твой суровый внешний вид подошёл бы бармену, а не бариста. Подумай об этом.
В глазах Марка, который минуту назад был уверен в том, что с бизнесом всё кончено, сверкнул огонёк. Он отвёл взгляд и призадумался, вытирая руки о полотенце.
Воспользовавшись повисшей паузой, Макс вернулся в помещение. К этому моменту двойняшки уже слопали мороженое и сидели, словно зомбированные, уткнувшись в экран смартфона. За окном кто-то перебегал дорогу, держа сумку над головой.
— Идём? — нет реакции.
Макс подошёл и нажал кнопку блокировки экрана, и двойняшки оживились, словно действие усыпляющего морфия прекратилось с нажатием кнопки.
— Идём, мне пора ехать!
Двойняшки молча, выражая явное отсутствие желания, но не сопротивляясь, направились к выходу.
— Эй, подождите! — окликнул их Макс. — Вас сегодня заберут дедушка с бабушкой. Вы же знаете?
— Да! — не скрывая восторга, ответили двойняшки.
— Ну и хорошо. А завтра утром я за вами приеду.
— А Джесси? — беспокоилась Ева о своём питомце.
— А Джесси поспит сегодня со мной!
— Ну папа, она не может спать без меня! Ты ведь знаешь! — Ева была возмущена.
— Можешь попросить дедушку заехать домой. Заберёте её и поедете все вместе. Договорились?
— Да!
Макс попрощался с двойняшками и направился на работу. Офис архитекторского бюро Макса располагался в самом центре города, в здании, где большая часть арендаторов были IT-компании. А в таких технологических компаниях внешний вид сотрудников — последнее, за что могли предъявить. Именно поэтому здесь редко можно было встретить кого-нибудь в классическом «офисном» костюме, за исключением охранников и девушек-консультантов на информационной стойке.
— Добрый день! — как всегда громко, с широкой до ушей улыбкой и строгой осанкой приветствовала его каждый день Алиса.
Её болезненная тяга к систематизации и порядку проявлялась даже во внешности. По понедельникам, средам и пятницам на ней была чёрная классическая юбка, белая рубашка с длинным рукавом и, в зависимости от погоды, пиджак, который сидел на ней идеально. Чёрный костюм трудно держать всегда чистым: любая пылинка, подхваченная в воздухе, ярко контрастирует на чёрном. Но только не у неё. Она носила с собой ролик для чистки одежды и пользовалась им, как только выпадала свободная секунда. Такая жизнь сведёт с ума даже самых ярых фанатов порядка, поэтому два раза в неделю, по вторникам и четвергам, она носила серую юбку и пиджак. Два раза в неделю она разрешала себе расслабиться.
Макс по невербальным признакам догадывался о её чувствах. И хоть любил он безумно только Анну, к Алисе относился настороженно, стараясь не разбить влюблённое сердце молодой девушки. У них не было ни тайных переписок, ни встреч. Взаимодействие ограничивалось парой фраз утром и вечером, по окончании рабочего дня. Иногда Алисе удавалось завести разговор о книжках, потому что знала: Макс тоже любил книги. Только из-за отсутствия времени на чтение он слушал аудиокниги: в машине, в душе, в спортзале. Везде, где только возможно.
А вот у Алисы было время на чтение, и поглощала она книги классическим способом. Ей не нравились увеселительные заведения наподобие ночных клубов, баров и прочих мест. Всё свободное время она уделяла книгам. Они заменяли ей друзей, подруг, жизнь и любовь. Каждая книга затягивала её в свой глубокий, наполненный проблемами и выдуманными событиями мир, который позволял абстрагироваться от мыслей о неразделённой любви. Она читала перед сном, утром, пока пила кофе, и после работы до позднего вечера.
Её принципиальная позиция заключалась в том, что вымышленный мир, в котором она живёт, пока читает очередную книгу, находится только дома. Она не выносила книги из квартиры, не читала их по дороге на работу и тем более на работе.
Реальная жизнь, в которую она возвращалась после чтения, её не интересовала. В ней не было ничего, что привлекало Алису, не было событий, достойных её внимания. Время с друзьями в баре, в компании крепких напитков, она считала потраченным бессмысленно. После постоянных отказов друзья через время перестали её приглашать. В попытке задавить большое и яркое чувство, разливавшееся в груди, она почти выпала из реальной жизни и погрузилась в вымышленную.
Никто из друзей и коллег, конечно же, не догадывался о том, что происходит в её жизни. Алиса, сама того не осознавая, медленно и тихо умирала. И только трёхминутное обсуждение прочитанных или прослушанных произведений с Максом было для неё своего рода зарядом бодрости до следующего короткого диалога.
Макс был одним из немногих людей, кто мог похвастаться тем, что с удовольствием идёт на работу. Собственник архитекторского бюро приезжал в офис в джинсах, футболке и кедах. Его внешний вид — идеальный пример девиантного поведения: внешность не соответствует статусу. Однако это его вовсе не волновало. Свобода самовыражения была доступна и его коллегам.
Обстановка в «Колибри» (так называлось бюро) была дружелюбной и лёгкой. С приходом Макса в офисе не повисала грузная тишина, в которой каждый подчинённый боялся показаться незанятым полезным делом. Всё было легко и беззаботно: каждый работал в меру своих возможностей. У каждого сотрудника есть проект, за который он ответственен, и по результатам его выполнения архитектор получал оплату. Поэтому каждый понимал: за ошибки и за достижения он отвечает прежде всего перед собой.
Макс частенько зависал с коллегами в игровой комнате. В «Колибри» было принято, что при положении, которое считается безвыходным, сотрудник и желающие ему помочь коллеги собирались в этой комнате и играли. Отпускали мысли о работе в надежде освободить голову для новых идей или для мозгового штурма. Обстановка располагала к работе.
В кабинете Макс успел открыть почту и просмотреть первую половину писем, когда зазвонил телефон.
— Да?
— Кажется, я боюсь.
— Кажется?
— Слушай, у меня сердце так стучит. И ноги дрожат…
— Хочешь ли ты об этом поговорить? — спросил Макс с нескрываемым удовольствием и откинулся в кресле.
— Издеваешься?
— Это ты издеваешься! Кто из нас психолог?! Ты должен лучше меня знать, как с этим справиться.
— Извини, у моего психолога сегодня выходной. Он трубку не берёт.
— У тебя есть психолог? — удивился Макс.
— Скажи ещё, что ты об этом не знал.
— У психолога есть свой психолог? — уже смеясь в голос, переспросил Макс. — Конечно, не знал!
— Я же должен кому-то сливать то дерьмо, что пихают мне в уши мои клиенты!
— У меня для тебя хорошие новости, Саша.
— Что за новости?
— Можешь удалить номер своего психолога. Он тебе больше не понадобится. С сегодняшнего дня у тебя есть личный психолог. А самое главное, бесплатный!
— Ну тогда слушай…
— Стоп! Стоп! — только Александр собрался выплеснуть свои эмоции, как Макс его прервал. — Я имел в виду, что с сегодняшнего дня у тебя будет человек, который обязан всё это слушать и поддерживать, независимо от своего желания. Это твоя жена!
Глава 2. Начало
Александр со своей невестой были заняты фотосессией. Помогали им друг жениха и подружка невесты: поправляли складки на платье, держали букет, отгоняли из кадра прохожих. Процесс был кропотливый, долгоиграющий и максимально скучный. Именно поэтому Макс не хотел принимать в этом участие. Он предупредил, что они с Анной приедут к загсу и там будут встречать молодожёнов.
Макс взглянул на часы: 13:25. Регистрация в загсе назначена на 16:00. Он предупредил своего заместителя и покинул офис. Впереди торжество лучшего друга и два дня выходных. Макс был в приподнятом настроении. Когда он вышел из лифта и проходил мимо информационной стойки, решил спросить у Алисы, дочитала ли она книгу, которую когда-то советовала ему.
— Ну как? Ты уже прочитала?
Алиса буквально подскочила со своего места. Она не заметила приближение Макса: перед ней на стойке лежал раскрытый блокнот, и она что-то переписывала из телефона.
— Ещё нет. Думаю, уже скоро. История интересная, затягивает.
— А я уже прослушал всю книжку. Ладно, тогда позже обсудим.
Повисла неловкая пауза. Алиса улыбалась и не отводила взгляда, будто ждала, что он скажет ещё что-нибудь.
— Мне уже пора бежать. Увидимся в понедельник!
— Да, до понедельника!
Когда Макс вернулся домой, Анна уже была там. Девушкам нужно больше времени, чтобы подготовиться к выходу «в свет». А мужчинам что? Переоделся, и всё. Макс решил посмотреть новости. Он включил телевизор и заварил себе кофе. Раздался дверной звонок. Макс поставил чашку, которую почти успел поднести к губам и отхлебнуть. На пороге стояли двойняшки и родители Анны.
— Мы приехали за Джесси! — Ева ворвалась в квартиру, не снимая кроссовок.
Артём и дедушка с бабушкой остались стоять на пороге. Сергей Петрович держал в руке поводок, свёрнутый кольцом.
— Может, кофе? — Макс жестом пригласил гостей.
— Нет, нам надо ехать. Мы пораньше забрали детей, чтобы отвести их в игровую зону. Пускай там наиграются.
Ева, крепко держа своего питомца в объятиях, вернулась к входной двери. Джесси — собака породы английский бульдог. Питомцу было чуть больше полугода. Так как эта порода не любит «активные» игры, Джесси было тяжело уживаться со своей хозяйкой. У Евы ядерные батарейки, а собаке всё время хочется спать. Крайне неудачное сочетание. Но так или иначе, Ева очень любила своего питомца.
Она опустила собаку на лапы, крепко обвязала вокруг руки поводок и направилась навстречу приключениям.
— Ладно, хорошо провести время. Мы завтра приедем за ними. Артём, следи, пожалуйста, за сестрой.
— Ладно, пап.
Макс закрыл дверь и сел за кухонный стол допивать кофе.
Анна вышла из душа и направилась в спальню. Волосы она замотала полотенцем, по полу тянулся след от мокрых ног.
— Ты же помнишь, что нам в четыре часа нужно быть в загсе? — крикнул вслед Макс.
— Будем, я быстро! — донеслось из комнаты.
Макс не торопился, потому что ему нужно было на порядок меньше времени, чем Анне.
И вот к назначенному времени Макс и Анна уже стояли у загса. Спустя несколько минут подъехали молодожёны.
— Я надеюсь, что дождь начнётся уже после того, как мы приедем в ресторан, — сказал Александр, рассматривая небо.
— Ну, если верить прогнозу, всё так и будет, — сказал Макс.
На бракосочетании присутствовали только самые близкие: родители молодожёнов и несколько друзей с каждой стороны. Все остальные ожидали в ресторане.
Выйдя из здания загса после бракосочетания, Александр увидел, что грозовые тучи уже совсем близко: небо затягивалось густыми чёрными облаками, которые изредка подсвечивались разрядами молнии. Спустя несколько секунд до ушей доносился и гром, извещавший зевак о приближении грозы.
— Надо ускоряться. Давайте все по машинам! — скомандовал Александр.
Времени было только пять часов вечера, но из-за надвигавшихся грозовых облаков уже начало темнеть. Город в отсутствие солнечного света спрятал свои яркие краски. Всё стало безжизненно серым. Люди торопились покинуть улицы.
Анна позвонила маме:
— Алло? Вы ещё не дома?
— Нет, мы только запустили детей на игровую площадку.
— Тут гроза надвигается. По прогнозу она не закончится раньше, чем через сутки.
— Ну ничего страшного, мы же на машине.
— Мам, осторожней, пожалуйста. Папа поменял уже линзы?
— Да, он на этой неделе заказал новые. Обещал забрать со дня на день.
— Ты ведь знаешь, почему я спрашиваю?
— Анна, всё хорошо, отдыхайте. Я позвоню, когда будем дома.
— Ладно. Пока.
Анна положила трубку, но несколько секунд смотрела в погасший экран смартфона.
— Всё нормально? — поинтересовался Макс.
— Да, просто папа на неделе потерял свои контактные линзы. А новые он ещё не купил. Переживаю, как он в дождь за рулём со своим зрением.
— Он же не первый день за рулём.
— Я думаю, мама была не совсем честна со мной. Она всегда так делает, когда не хочет, чтобы я волновалась.
— Не накручивай, всё нормально.
— Ладно. Но я не смогу расслабиться, пока они не будут дома.
Макс и Анна подъехали к ресторану. Торжество шло по плану. Тамада составил поминутный график мероприятия и делал всё, чтобы с него не сбиваться: объявлял тосты, выводил гостей на танцпол, поднимал бокал в нужную минуту. Организация на самом деле была на высоком уровне.
Когда двойняшки, еле волоча ноги, покинули пределы игровой площадки, стало понятно, что спать этой ночью они будут крепко. Дедушка с бабушкой собрали сумки, привели растрёпанных внуков в порядок и направились к автомобилю. Припарковались они на крытой площадке торгового центра. А у дома, куда они направлялись, имелся гараж. Это значило, что от торгового центра до дома можно доехать, не намочив ничего.
Они усадили двойняшек на заднее сиденье, дедушка сел за руль, а бабушка устроилась рядом, в качестве штурмана. Семейство направлялось домой под звуки огромных капель, разбивавшихся о лобовое стекло и крышу автомобиля. Ехать предстояло чуть меньше часа.
Дорога, по которой они ехали, обычно оживлённая. Особенно в пятницу вечером: видимо, после рабочей недели все едут на дачу, чтобы перезагрузиться. Но в этот вечер она была загружена больше обычного. Ещё одна неразгаданная загадка: почему во время дождя образуются заторы? Даже на трассе. Дедушка принял решение поехать не по основной трассе, а в объезд. Путь увеличивался на несколько километров, зато на этой дороге не было затора.
Пустая дорога изредка освещалась вспышками ярких фиолетово-синих молний. Раскаты грома, которые в отсутствие городского шума слышались ещё громче, не могли потревожить сон уставших двойняшек.
Молчание в автомобиле прервалось громким стуком и ударом, который отозвался на рулевом колесе. Спустя секунду на приборной панели загорелся датчик давления шин. Схематично на панели было изображено повреждённое колесо, переднее левое. Водитель включил аварийный сигнал, принял вправо и медленно остановился на обочине. Дедушка вышел и увидел спущенную шину, пробоина в которой была размером с кулак. Из-за грозы он не заметил глубокую яму на дороге.
Он уже давно не ездил по этой дороге и поэтому не помнил, на каком участке есть опасные препятствия. Обычно, катаясь из раза в раз по одному маршруту, водители запоминают имеющиеся на дороге дефекты.
Колесо проколото. Накачивать его смысла нет, пробоина слишком большая. Единственный выход — ставить запаску. Бабушка предложила вызвать такси, чтобы отвезти домой детей, а позже вернуться за автомобилем. Но Сергей Петрович был непреклонен. Он смог убедить Ирину Сергеевну в том, что ситуация вполне обычная и не требует вмешательства со стороны. Замена колеса, хоть и во время грозы, не займёт много времени.
Бабушка вышла помочь и стояла с зонтом, укрывая от дождя деда, который откручивал колесо. Багажник внедорожника оставался открытым, потому что, пока дед возился с инструментами, он служил своего рода зонтом.
Джесси начала лаять.
— Чего ей не сидится, разбудит всех, — пробурчал дед.
Питомец Евы вырвался из рук спящей хозяйки и выскочил через открытую дверь багажника. Ева, не раздумывая и не обращая внимания на проливной дождь, покинула автомобиль и рванула за питомцем. Шум дождя убаюкивал спящего Артёма, и он не услышал, как сестра вышла из машины. Собака, видимо учуяв новый для себя запах, рванула в глубь леса, а Ева за ней. Джесси, добежав до русла реки, остановилась и начала раскапывать влажную от дождя землю, вынюхивая что-то на глубине.
— Джесси, фу, пойдём к машине! — уговаривала Ева своего питомца.
Не боясь грязи, собака взъерошила мокрую землю, смешанную с иглами окружавших елей. Повозилась, что-то погрызла и побежала дальше. Ева за ней.
Дедушка закрутил последние болты на запасном колесе. Пока он складывал инструменты, бабушка вернулась в машину.
— Где Ева?! — вскрикнула бабушка.
Дедушка с дрожащими руками открыл заднюю пассажирскую дверь и увидел, что ни Евы, ни Джесси в машине нет. Артём проснулся от крика бабушки и ещё не успел прийти в себя.
— Где Ева? Вы же вместе сидели!
— Я не знаю, я спал, — задрожал голос Артёма.
— Оставайтесь в машине! Я осмотрюсь. Возможно, псине надо было в туалет.
Кругом один лес. Не понятно, в какую сторону идти. Если бы Ева пошла в левую от машины сторону, дедушка с бабушкой, менявшие колесо, наверняка заметили бы внучку с собакой. Поэтому дед решил искать в части леса, располагавшейся справа от автомобиля. Он дошёл до русла реки, но никого не нашёл. Ни Ева, ни Джесси не откликались на свои имена. Уже было темно, разглядеть хоть что-нибудь дальше десяти-пятнадцати метров с его зрением не представлялось возможным. Уровень тревоги возрастал с каждой секундой.
Ответственность, которая порой на нас возлагается, не воспринимается должным образом ввиду обыденности поручаемых нам задач. Одна упущенная минута переворачивает жизнь с ног на голову. И вот двадцать минут назад ты ехал с супругой и двумя внуками в тёплом, уютном автомобиле, а сейчас проклинаешь всё на свете. Надеешься, что это всего лишь нелепое стечение обстоятельств и скоро всё будет как раньше. Как двадцать минут назад. Единственное, что у тебя остаётся, это надежда. Но и она со временем начинает растворяться в сознании. Ева пропала. Пора это признать и начать принимать меры.
Дедушка побежал обратно к машине.
— Её нигде нет. Там слишком темно, ничего не видно.
— О Боже… — у бабушки начинается истерика.
На заднем сиденье притаился Артём, на глаза которого тоже наворачивались слёзы. Когда он представил себя на месте Евы, что это он во время грозы заблудился в густом хвойном лесу, где единственным источником света служили изредка сверкающие молнии, сопровождаемые громом, ужас проник в самую глубину его души. Кожа покрылась холодным потом. Вдруг Артём, охваченный страхом, казалось инстинктивно, надрывая связки, крикнул во всю мочь имя сестры: «ЕВА!!!» Это был крик отчаяния, приглушённый проливным дождём. Крик, который проник в самую глубь подсознания дедушки и бабушки, пробудил ужас и стал подпитывать мысли, которые они пытались отгонять подальше. С этого момента они мгновенно, будто со вспышкой очередной молнии, осознали всю серьёзность происходящих событий.
