Read the book: «Даже если меня сломают»

Глава

Если бы я не решила зайти в пекарню за уже залежавшейся выпечкой, если бы только сразу пошла домой… Я бы не стала свидетелем сцены, которая перевернула мою жизнь, хотя может правильнее сказать «оборвала»?

Любопытно, что, когда человек понимает безвыходность ситуации, он не размышляет о будущих планах и не строит схему, как вырваться. Может быть, так происходит только со мной, но всю дорогу в машине между двумя мужчинами в строгих костюмах, я размышляла, как лучше назвать момент, когда все полетело к черту.

Мы едем уже больше часа. Я отслеживаю время на консоли в машине. И это одна из причин почему я уверена, что моя жизнь закончилась. Разве при похищении не завязывают глаза? Разве не пытаются запутать жертву, чтобы она окончательно потерялась в пространстве и не смогла понять, где едет машина похитителя? Со мной все иначе. Меня просто засунули на заднее сиденье машины, зажали с двух сторон и повезли куда-то загород. Никаких повязок ни на голове, ни на руках или ногах. Смешно, но кажется будто я еду автостопом и выбрала не самую удачную машину. Хотя судя по кожаному салону машина не из дешевых. И раз ни водитель, ни пассажиры не заикнулись, чтобы я хотя бы закрыла глаза, значит они и не рассчитывают, что меня отпустят за внушительную сумму выкупа или что-то в этом роде. Похоже, что меня везут в один конец.

Через 3 часа я поняла — меня просто решили увезти так далеко, что я даже не вспомню сколько поворотов мы проехали и где свернули. Признаться, долгая дорога начинает выматывать и глаза медленно слипаются. Напоминает состояние после экзамена, когда ты настолько перенервничал и недоспал из-за подготовки, что, получив заветную оценку ты идешь спать и хорошо, если ты дойдешь до общежития. Мое состояние сейчас очень похоже. Я толком не спала последние два дня, постоянно прокручивая в голове увиденное тем вечером. Тогда я и над планом побега размышляла, но я не героиня фильма и у меня нет ни загранпаспорта, ни денег для того, чтобы хотя бы попытаться скрыться в чужой стране. Два дня я продумывала разные сценарии, но не нашла того, где мне удается скрыться. Почему-то я сразу обрела уверенность, что за мной придут. Так всегда бывает в кино. Жаль, что, когда так случается, ты уже не хочешь оказаться на месте главной героини. Я могу рационально себя оценить и ни мое лицо, ни моя фигура не очаруют главного героя. Мне снова смешно, что последний свой день я не прокручиваю в голове прожитые дни или не исполненные мечты, а вспоминаю мыльные сериалы. Но это помогает взбодриться.

— Да… Меньше часа. Понял, — ответил грубый голос пассажира переднего сиденья.

Кое-что бодрит, куда лучше моих мыслей. Помимо испуга от мужского голоса, разорвавшего тишину в машине, меня накрыло новой волной стресса от осознания, что меньше, чем через час я столкнусь с чем-то ещё более ужасающим, чем похищение. Меня начало мутить, ладони мгновенно вспотели, и я попыталась медленно вытереть их об свои джинсы. Следом за страхом вызвать неодобрение у сидящих рядом, я стала переживать, что же со мной будет, если меня стошнит в этом дорогом салоне. Меня ведь точно не оставят у дороги. Меня везут к кому-то главнее всех сидящих в этой машине. Может быть, заставят бежать рядом? Как в древние времена заставляли передвигаться пленных. Бред. Тогда путь продлиться, а это явно не входит в их планы, иначе зачем бы водитель так гнал. К счастью, моя привычка продумывать сценарии разных ситуаций сыграла мне на руку. И накатившая на меня паника отступила, как тень. Она не исчезла полностью, а лишь скрылась от яркого света, но я точно знаю, что она за моей спиной. Что ж, и на том спасибо.

Немного взяв себя в руки, я едва заметно повернула голову, чтобы понять реакцию сидящих рядом на мою суетливость. Мужчина справа смотрел в темноту за окном, но в целом изображал недвижимую статую. Он сидел, сложив руки в замок перед собой и только его глаза следили за происходящим за стеклом.

Воспользовавшись его отрешённостью, я начала изучать внешность мужчины. Мой взгляд медленно скользил от его почти лысой макушки со светлыми, полупрозрачными волосами к испещренному морщинами лицу. Его выступающие надбровные дуги, прямо нависающие над маленькими глубоко посаженными глазами, впалые щеки, нос с заметной горбинкой и грубый внушительный подбородок создавали впечатление одновременно грозного и больного человека. Стоило моему взгляду задержаться на нем чуть дольше, как серые глаза из-под редких бровей тут же устремились на меня. Он буквально пронзил меня своим холодным взглядом, от чего я нервно сглотнула и медленно отвернула голову в другую сторону. Мужчина слева даже не дал мне шанса как следует рассмотреть его. Он сразу заметил мой взгляд и недовольно изогнул брови. От одного этого движения по спине пробежали мурашки.

Видимо я перешла условную черту. Из сценариев, придуманных в моей голове, когда я чем-то вызываю недовольство своих похитителей, ни один не показался мне чем-то приемлемым, так что я быстро приняла решение не продолжать провокацию.

Я медленно повернула голову. Впереди при свете фар я заметила, как изменилась местность. Лес, ранее видневшийся по бокам только вдали, теперь нависал над самой дорогой. На улице совсем стемнело, так что хоть как-то определить, как далеко мы уехали я уже не могла. Раньше хотя бы по появившемуся лесу я понимала, что мы покинули и пригород, и область N., потому что мой родной город – это место в условной степи. Даже озера недалеко от города предстают отдыхающим абсолютно голыми. Ну разве что кустарниками прикрываются. И вот из такой пустой местности я оказалась в высоком хвойном лесу, где ветви деревьев буквально накрывают пространство над дорогой. Местностей с такими лесами у области N несколько, все они расположены южнее, но вот такие хвойные леса встречаются чаще в северных областях. Хотя я из своей скорлупы никуда не выезжала. Может и на юге есть такие деревья, а может сначала как раз и растут такие леса и только за ними можно увидеть зеленые сады у моря.

Дорога резко сворачивает вправо, затем берет левее и снова выпрямляется. Но уже через пару минут я замечаю ограду с кованными воротами. Не успеваем мы к ней подъехать, как ворота распахиваются и машина врывается на территорию. Пока я ищу педаль тормоза, все в машине приободряются и начинают подправлять свои костюмы. Я нервно сглатываю и пытаюсь понять, насколько огромна территория, на которую мы заехали и как много времени у меня ещё осталось перед смертью? Хотя на счет мгновенной смерти я давно не думаю, если бы меня хотели по-быстрому убрать, то не стали бы везти так далеко. От этого становится более жутко. Какого свидетеля будут везти несколько часов, чтобы просто убить? А если не убить, то, для чего я им? Я снова покрылась мурашками и попыталась вжаться в сиденье, но лишь вызвала недоумевающие взгляды. Пожалуйста, перестаньте на меня смотреть.

Машина резко сбавляет ход, и я чувствую, как мои ладони снова потеют. Ещё несколько минут мы едем уже гораздо медленнее, пока фары не освещают ещё одни ворота. Водитель останавливается и открывает окно. Снаружи к нам подходит высокая фигура вся в черном. Секунда и водитель кивает головой, а ворота впереди медленно разъезжаются, открывая нам путь. И при этом никто не сказал ни слова. Телепатия какая-то...

Я уже не считаю сколько времени мы едем. Минуты идут куда медленнее, чем волны паники, которые то настигают меня, то отступают, открывая побережье моего сознания. Так что я решила считать их. Успокоиться это помогало чуть меньше, чем нисколько, но и просто следить за нескончаемой дорогой я уже не могла.

Нескончаемая? Оказалось, она кончается подъездом к роскошной вилле с белыми стенами и кирпично-красной крышей. Подъехав к широкой лестнице, ведущей к высоким темным дверям, водитель заглушил двигатель. Двери открылись, как только машина остановилась и все, кроме водителя вышли из салона. Я замерла, как котенок, надеясь, что меня не заметят. Это, конечно, глупо, но я наивно в это верила. Вскоре мужчина слева заглянул в салон и кивком указал на выход. Он буквально буравил меня своим пронзительным взглядом, от чего я быстро пришла в себя и начала пододвигаться к выходу.

Сейчас я знаю какого цвета у него глаза – зеленые. Под пристальный взгляд этих глаз я и выбралась из салона. Почти сразу меня подтолкнули идти вслед за подошедшим мужчиной. Он бегло оглядел меня, круто повернулся и направился к входу, а я смиренно поплелась следом. За мной сразу возникла ещё одна фигура и под таким конвоем меня повели внутрь здания.

В отличие от хорошо освещённого фасада, внутри царил полумрак. Света почти нигде не было, но мои сопровождающие видимо знали каждый закуток как свои пять пальцев, поэтому освещения снаружи им хватало.

Пока мы петляли по коридорам этого места паника медленно отошла на второй план, давая возможность моему телу ощутить «радость» длительной поездки без возможности сменить положение. Все затекло, но у меня не было возможности размяться. Я просто следовала за человеком впереди. Удивительно, но, когда меня привели к нужной двери, я даже почувствовала прилив сил. Словно я не похищенный свидетель кровавой расправы, а всего лишь гость в малознакомой гостинице, новая подружка маменькиного сыночка перед первым знакомством или же кандидат перед собеседованием на работу в крупную корпорацию.

Глава 1

Двери открываются и меня легким толчком в спину приглашают войти внутрь. В комнате царит полутьма, тусклый свет исходит лишь от пары светильников, расположенных рядом с диванами в центре комнаты. Я быстро осматриваюсь: высокие стеллажи с книгами обрамляют стены, а между ними, по обе стороны, притаились закрытые комоды, над которыми висят картины в тяжёлых рамах. Картины рассмотреть мне не удалось, мне снова «вежливо» намекнули пройти вглубь комнаты. Туда, где напротив друг друга стояли два дивана, по краям которых размещаются два высоких светильника. Между ними располагается большой журнальный стол, на котором дымится чашка кофе. А за ними порядка десяти людей в черных костюмах, стоящих плечом к плечу, но я даже не пытаюсь вглядеться в их лица в этой гнетущей полутьме. Мой взгляд приковывает человек, сидящий на диване. Это крепкий мужчина, в плотно обтягивающей его фигуру черной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающими часть его груди и классических брюках в цвет верха. Он расслабленно закинул ногу на ногу и теперь откровенно изучает меня. Его взгляд медленно скользит по моему лицу и телу явно намекая на что-то большее, нежели обычный интерес, отчего я чувствую себя неловко. Мужчина на диване поднимает чашку кофе и делает несколько глотков, после чего снова кладет её на блюдце перед собой. Я медленно поднимаю глаза от журнального столика к его лицу: к очерченному квадратному подбородку, от него к высоким скулам и отточенному носу. Но стоит мне заглянуть в глаза мужчины, как его тёмные брови молниеносно сдвигаются к переносице, глаза прищуриваются, словно он недоволен тем, как я смотрю на него. Я невольно отвожу взгляд в сторону, но уже через секунду возвращаю его обратно. Как только наши взгляды снова пересекаются он бегло поправляет упавшую на глаза прядь черных волос. Актеры главных ролей позавидовали бы такой непринужденной манере, но его движения меня только отвлекают. Я пытаюсь тщательно изучить сидящего передо мной, однако его грозный взгляд заставляет меня резко опустить голову вниз. Взгляд человека, обладающего властью, всегда отличается от тех, кто её не имеет. И сейчас я четко ощутила, что несколько часов меня везли к этому человеку.

Какое-то время я рассматриваю свою обувь и вздрагиваю, когда по комнате разносится скрипучий голос мужчины.

— Я успел выпить не одну чашку кофе, в ожидании нашего гостя, — заговорил он с явной издевкой. Меня пробрало от его тона, словно это моя вина в позднем визите. Если бы я могла, то не появлялась бы перед тобой вовсе. Тут в разговор вступил мужчина, что шел позади меня, а теперь стоял, правее спрятав руки за спиной:

— Шеф, мы отправились, как только перехватили цель.

— И куда же направлялась наша цель? – почти промурлыкал мужчина на диване.

Его подчиненный справа от меня явно не спешит ответить, хотя ранее отчеканил ответ, как только тот задал ему вопрос. Я неуверенно поднимаю глаза и понимаю, что обращаются теперь вовсе не к нему. Мужчина на диване перехватывает мой взгляд и начинает буквально давить на меня своими темными глазами. Я выдыхаю. Я готовилась к этому исходу всё время поездки. Возможно даже гораздо раньше, как только осознала, что увидела в том переулке.

— Разве это имеет значение? – говорю я. Мой голос прозвучал даже убедительнее, чем я ожидала. И на секунду я подумала, что довольна собой. Я умру, как гордая лань, а не запуганный кролик.

На лице мужчины появляется легкая ухмылка и он продолжает:

— Конечно. Два дня мои парни следили за твоими действиями и мне интересно почему ты не направилась в полицию? Или же ты поняла, что стоит обратиться за помощью только на третьи сутки?

Даже не понимаю смеется он надо мной, издевается или просто развлекается. Как бы то ни было, я решила идти ко дну с высоко задранной головой.

— Поняла, что если кто-то может позволить себе совершать подобное чуть ли не в самом центре города, то смысла обращаться в полицию нет.

Мужчина на диване склонился вперед, не прекращая изучать мою реакцию. Словно мои слова субтитрами отображались на моем лице. Он снова ухмыльнулся и потянулся за кофе.

— Любопытно, как легко ты об этом рассуждаешь.

— У меня было достаточно времени обдумать ситуацию... – тихо ответила я.

— Ах да, ты ведь даже из дома не выходила. Надеялась спрятаться? – буквально каждое его слово сквозило сарказмом, но на удивление это только придавало моему собственному голосу твердости:

— Нет, я знала, что за мной придут.

Мужчина на секунду замер, не успев поднести чашку к губам. Пару секунд он пристально смотрел на меня, а затем недоверчиво спросил:

— Знала, но не попыталась скрыться?

— Вы нашли мой дом, значит могли найти и в любом другом месте.

— Это ты знаешь сейчас. Вряд ли мои парни были так глупы, что попались тебе на глаза. Как же ты поняла, что тебя найдут?

— Прикинула возможные варианты, — мужчина молча смотрел на меня, ожидая пояснений, так что я выдохнула и продолжила: — И раз сразу после случившегося я не додумалась пойти куда угодно, кроме дома... значит за мной придут.

Уже на последней фразе я поняла, как глупо это звучит. Я пытаюсь оправдать свою глупость, из-за которой я не побежала прямиком в полицейский участок, выдавая ее за точный расчет. Хотя сама понимаю, что меня спрашивают, как раз о том, почему я не пошла в участок сразу или хотя бы на следующего утро. Но ответа я и сама не знаю. Первые сутки я почти не помню, потому что все время перед глазами возникала кровавая картина и я всячески пыталась выбить это из головы. В тот момент я даже не вспомнила бы, где точно это произошло и сомневаясь в реальности происходящего, скорее сама бы оказалась в психушке. Это я понимаю сейчас. На вторые сутки я стала подозревать себя в мнительности и без конца щипала себя за руку, пытаясь проверить не сплю ли я. А вечером третьего дня я все же решилась выбраться из дома, но скоро дорогу мне преградил высокий лысый мужчина. Он не дал мне обойти себя и молниеносно открыл дверь подъехавшей машины. Без лишних слов меня запихнули в салон авто. И даже в этот момент я не додумалась закричать, позвать на помощь. Со стороны это, пожалуй, даже не выглядело похищением. Ужасно глупо.

Я мысленно ругала себя, пока мой собеседник медленно допивал свой кофе. Как только пустая чашка коснулась блюдца из неприметной двери слева (я ее даже не заметила) возникла немолодая женщина, которая быстро унесла грязную посуду и скрылась. Они однозначно читают мысли друг друга. Значит и мои могут?

— Знаешь обычно люди кричат, убегают, молят отпустить их, но не рассказывают, как ожидали, что за ними приедут.

— Я бы тоже попыталась скрыться, если бы у меня была такая возможность.

— Но молить ты можешь и сейчас...

Я поднимаю свой взгляд на ехидную ухмылку мужчины. Он сидит раскинув руки по спинке дивана и даже не пытается скрыть своего предвкушения от этого зрелища. Ну уж нет, если меня все равно убьют, то молить его я не стану. Просят отпустить те, кому есть, что терять, а у меня этого нет. Хозяйка квартиры, которую я снимаю, единственный человек, кто вспомнит обо мне. И то, когда придет время арендной платы. Так что у меня даже не за что просить отпустить меня.

— Это не мой вариант, — твёрдо говорю я.

Ухмылка вмиг слетела с его лица и против воли появилась на моем. Он даже подался вперед, облокотившись на свои колени. Не ожидал, что я так сумею? Теперь в атаку.

— Меня похитили и привезли сюда, чтобы послушать, как я буду просить вернуть меня обратно?

Мужчина вновь вернул самообладание и выглядел одинаково серьезным и даже слегка незаинтересованным.

— Это было бы весьма затратно.

— Тогда для чего?

— Мне интересно, почему ты собралась обратиться в полицию только на третий день?

— Я не собиралась идти в полицию.

— Тогда, куда же ты пошла? Судя по донесениям, — тут он поднял руку и один из стоящих за диваном передал ему папку. Мужчина открыл ее и пролистав пару страниц продолжил: — ты вела себя беспокойно, часто оборачивалась, словно пыталась скрыться от возможной слежки, выбирала малолюдные улицы. Разве это не говорит о том, что ты собиралась рассказать об увиденном?

Ну и ну. Любые корпорации приняли бы их с распростёртыми объятиями за такую скорость составления отчётов. Кажется там целое досье на меня с поминутной записью действий...

— Я уже говорила, что не собиралась идти в полицию. Меня привезли сюда только из-за подозрения, что я могла рассказать все в участке?

— Мне кажется мы ходим кругами... – нервно ответил мужчина, приглаживая волосы на затылке, — куда ты пошла?

Его голос стал жёстче, так что я передумала строить из себя уверенную и крутую. Несмотря на отсутствие мотивации для мольбы, я была бы совсем не против выжить в этой ситуации. Тем более раз единственной претензией ко мне является возможность обращения в участок.

Запомните: самое плохое, что может с вами случится в критический момент, это появление надежды.

— В тот переулок... Хотела убедиться, что мне не показалось и не приснилось.

Мужчина молча ожидал продолжения практически буравя меня взглядом.

— Я не собиралась идти в участок, потому что даже не была уверена было ли увиденное на самом деле. Может я просто неправильно поняла от усталости или вообще восприняла сон за явь...

Громкий смех заставил меня замолчать. Мужчина на диване буквально гоготал над моими словами. Да уж, неприятно. А я как будто знала, что так будет и поэтому пыталась увильнуть от ответа.

— Получается это косяк моих парней, — его смех резко оборвался и сменился жесткостью в каждом слоге. Мужчины за ним стояли так же спокойно, а тот, что стоял правее меня явно занервничал. Видимо это он принял решение схватить меня или может боится, что отвечать за это придется ему?

— И что мы имеем? Вы схватили и привезли ко мне девчонку, когда она даже нихрена не видела?

— Строго говоря, она все видела, — начал оправдываться мой провожатый.

— Каким был приказ?

— Проследить за свидетелем, — моментально отчеканил тот.

— И что вы обнаружили в ходе слежки?

— Эм...Она отправилась в участок... – промямлил мужчина, запинаясь.

— В том квартале нет полицейского участка, — не выдержала я. Ну уж нет, спасение утопающего дело рук самого утопающего. Скидывать вину на меня, когда я буквально стою в метре от тебя это верх наглости. Тогда и я буду наглой. Каждый сам за себя, придурок.

Тот самый придурок резко повернул голову ко мне и выглядел явно разъярённым. От неожиданности я даже сделала два шага в сторону от него и практически уперлась в грудь тому, кто привел нас сюда.

— Что-нибудь добавишь? – мягко спросил мужчина на диване, поворачиваясь лицом ко мне. Я слегка мотнула головой. – А ты?

— Я не знал, что там нет участка, — затараторил мужчина, — она вела себя подозрительно, и я принял решение доложить об этом и нейтрализовать угрозу.

Ага, все-таки это ты принял решение. Но разве нейтрализовать означает привести свидетеля на ковер к своему боссу? Не успела я как следует над этим подумать, как он продолжил:

— Но влез Дейв и сказал привезти её сюда…

— Отчет Дейва я видел, — резко оборвал его властный голос с дивана, — я спрашиваю о твоих действиях и решениях.

— К-как я и сказал, — начал заикаться мой провожатый, — она вела себя п-подозрительно и…

— Эй! – резко окрикнул меня грубый голос мужчины на диване, — если кто-то ведет себя подозрительно, что ты сделаешь?

Почему он спрашивает у меня? Готова ли я к таким вопросам, учитывая окружающую обстановку? Точно нет. От стресса мозг судорожно ищет решение, и я вспоминаю уроки из универа про наблюдение за экспериментом и отвечаю:

— Продолжила бы наблюдать.

— И как долго?

— Пока не станет понятно… В данном случае, пока я бы не завернула к ближайшему участку?

Как нелепо говорить похитителям, как правильно преследовать своих жертв, особенно на своем примере. Но, кажется, мой ответ ему понравился, и он перевел свой взгляд обратно на полного мужчину правее меня.

— Твоя цель обнаружила твою ошибку меньше, чем за минуту.

Тишина. Мужчина справа похоже пытается придумать достоверное оправдание, чтобы не злить своего босса ещё больше. Но то ли в голове пусто, то ли от стресса он совсем потерял возможность что-то сообразить. Молчание начинает нагнетать обстановку, и я впервые ощутила тяжесть нахождения здесь. Как только я вошла в эту комнату страх будто оставил меня. Я уверенно говорила и чувствовала, что ещё могу управлять своей судьбой, но в этой тишине я довольно быстро лишаюсь прежней храбрости. С каждой секундой я буквально ощущаю, как воздух становится гуще и моё дыхание невольно ускоряется, вынуждая меня искать способ вырваться из этой комнаты и этой гнетущей атмосферы.

Помните я говорила о надежде? Так вот тут она меня и подвела. Стояла бы себе спокойно, ждала бы ответа, но я решила рискнуть, твердо веря, что у меня ещё есть надежда на спасение.

— Раз мы разобрались, что я не собираюсь доставлять проблем, могу я вернуться домой? – разрываю тишину от чего взгляд мужчины справа резко смягчается и становится почти благодарным. Но уже в следующее мгновение по комнате раздается оглушительный грохот и я зажмуриваюсь, машинально сжимаясь всем телом.

Постепенно гул в ушах затихает, но вопреки моим ожиданиям вместо обилия звуков наступает тишина. Я осторожно открываю глаза и взгляд моментально устремляется на мужчину рядом. Точнее на тёмную струю крови, быстро заливающую его висок и щеку.

Какое-то время мы молча смотрим друг другу в глаза, а затем его колени подкашиваются и он грузно валится на пол.

Я испуганно отшатываюсь назад и на этот раз всё-таки ударяюсь спиной о второго провожатого, но сейчас меня это нисколько не волнует. Почти машинально я пытаюсь его обойти, чтобы оказаться как можно дальше от этого места. Но он хватает меня за плечи и удерживает перед собой, вынуждая смотреть на разливающуюся лужу крови на полу и стекленеющие глаза умирающего мужчины.

Мне хочется уйти, хотя бы на секунду скрыться от этого зрелища, но меня удерживают в железной хватке.

— Боюсь, теперь ты не можешь уйти, — замурлыкал мужчина на диване, рассматривая пистолет в своей руке, — ты не просто стала свидетелем моих действий в N., но и стала гостем моей виллы и теперь я думаю отчетливо видела, что произошло. Или может мне сделать свет ярче?

Я жмурюсь, борясь с напирающим чувством тошноты от увиденного. Боже, за что мне это. Почему в последнее время я вижу так много убийств?

Сквозь муть в глазах я вижу, как в комнату вошли трое: быстро погрузили тело на носилки и вынесли из комнаты. Третий залил полы каким-то вонючим средством, вытер все и покинул помещение.

После их ухода в комнате вновь воцарилась тишина, но я и не хотела продолжения этого разговора. Всеми силами я пыталась сдержать рвотные позывы, одновременно борясь с невыносимой головной болью, вызванной запахом крови вперемешку с едкой химией.

В этот момент я уже была рада, что меня держат, потому что мои собственные ноги сгибались под тяжестью новых и старых воспоминаний убийств на моих глазах.

Мужчина, держащий меня за плечи, резко повел меня влево и ближе к дивану. Хотя это нельзя назвать повел. Он фактически потащил меня туда словно куклу, а я лишь нелепо перебирала заплетающимися ногами.

— Приведите её в чувство, — послышался уже знакомый голос и, по моим ощущениям, почти сразу мне поднесли что-то вонючее. Запах пробирал нос и вызвал новый приступ тошноты, такой силы, что я невольно открыла рот, чтобы выплеснуть подбирающуюся рвоту, но ничего не вышло. На удивление сразу после этой волны тошнота резко отступила и мне стало легче. Постепенно муть в глазах ослабевала, и я уже увереннее стояла на своих двоих. Хотя мужчина позади все также держал меня.

— Что ж, вижу тебе лучше, — заговорил мужчина на диване и дождавшись, когда я сумею сфокусировать свой взгляд на нем, он продолжил: — начнём сначала. Меня зовут Грей.

— За что? – еле выдавливаю я. Это единственный вопрос, который меня сейчас волнует.

— Он не выполнил моё поручение, а мне не нужны бесполезные люди, — спокойно отвечает тот.

Да к черту его. Меня волновала не причина его убийства.

— За что так со мной? – поясняю я.

— Ах ты об этом, — я почти уверена, что он знал – мой вопрос был не о том мужчине, но решил лишний раз поиздеваться. Убил человека, не моргнув и глазом, а теперь наслаждается тем, как других воротит от этого зрелища. Мерзко.

— Тебе ведь не впервой, да и надо привыкать.

— Зачем?

— Глупый вопрос. Ты достаточно сообразительна судя по отчету, что мне предоставили. К тому же одним своим появлением выявила некомпетентного работника.

Да он просто издевается надо мной. На его лице мелькает самодовольная ухмылка, он явно получает удовольствие от нашего диалога. Или больше от моей растерянности и слабости?

Грей снова листает страницы досье обо мне, возвращаясь все ближе к началу и продолжает:

— Похоже ты неплохо умеешь моделировать ситуации, занималась составлением финансовых моделей, прогнозированием развития компании, даже стратегии разрабатывала… Мне бы понадобился такой человек.

Я молча вглядываюсь в его посерьезневшее лицо и пытаюсь понять не очередная ли это шутка, но он продолжает:

— У меня есть для тебя предложение, поэтому тебя и привезли сюда.

— Отказываюсь, — перебиваю я. Мужчина мрачнеет, но старается сохранить самообладание.

— У тебя есть два варианта: либо ты работаешь на меня, либо умираешь. Отсюда ты все равно уже не уедешь. Я не могу оставлять свидетелей в живых.

— Вы могли отпустить меня до того, как убили своего подчиненного! – срываюсь я.

— Ха-ха! И куда бы ты пошла, если бы я тебя отпустил? Ты даже за территорию моей виллы бы не вышла. Да даже если бы я тебя отправил со своих границ, ты даже до ближайшего города не доберешься.

Его голос звучит так уверенно, что почти заглушает мой внутренний. Я вспоминаю, как долго мы ехали сюда и что я запуталась в направлении спустя 1,5 часа после выезда из города. Для человека, не выезжавшего за его пределы, я ещё долго держалась. По крайней мере так я успокаивала себя в машине, но сейчас это мне никак не поможет. Я взвешивала каждое его слово и соотносила с тем, что увидела по дороге. Мы долго ехали по лесу и не встретили ни одной машины, ни каких домов или указателей, что рядом населенный пункт. Даже после первых ворот мы ехали ещё довольно долго, значит территория действительно огромна и скорее всего даже тот лес все ещё часть его территории. Шансы, что я доберусь до ближайшего населенного пункта пешком не велики. Встретить здесь попутку я вряд ли смогу, а если и будет какая-то машина, то скорее всего с его подчиненными. Сомневаюсь, что такой человек просто отпустил бы меня не устроив подобие охоты. Быть загнанным зверем ради его потехи я точно не хочу.

Кажется, я была права и меня не собирались отпускать с самого начала, поэтому не завязывали глаза и позволили спокойно смотреть на дорогу. Такую простую вещь я поняла ещё в первые минуты в машине посреди двух амбалов, но осознание этого пришло ко мне только сейчас. Одно дело прикинуть возможные исходы и совсем другое – стать героем своего не лучшего варианта.

— Тогда лучше второе, — говорю я после долгой паузы.

Скрежет зубами, и он снова поправляет свои волосы. Кажется, такие маниакальные действия говорят о психозе. Что ж это вполне вероятно, учитывая, как ведет себя этот человек.

— Ты, кажется, не понимаешь, что я предлагаю тебе возможность выжить, взамен на работу на меня.

Возможность? И это после того, как он на моих глазах убил одного из своих подчиненных за то, что тот привез свидетеля? Предложение стать мышкой в клетке с мышеловкой...мм...как заманчиво. Нет! При таких условиях это лишь предложение отсрочить мою смерть, а не выжить. Даже будь я сто раз полезна такой человек не отпустит меня, пока я не лишусь своей ценности, а после у меня будет всего один путь – ногами вперед. Нет уж. Спасибо, до свидания.

— Похоже нужно улучшить мое предложение, — замурлыкал Грей, почувствовав мою уверенность.

Я вопросительно на него смотрю и на долю секунды ловлю себя на мысли, что у меня есть надежда выбраться. Снова эта надежда. Поднимает до небес, а после жестоко обрушивает в самую глубокую яму.

Он тоже заметил проблеск надежды в моих глазах и почти сразу на его лице возникла уже знакомая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. Пока я мысленно падала с небес на землю, он продолжил:

— Вместо смерти сейчас, я могу отдать тебя своим парням.

И чего я ожидала? От разочарования и гнева я невольно скривила рот и это не скрылось от его глаз. Заметив мою реакцию, он, видимо, решил, что находится на верном пути, а потому громко, почти торжественно обращается ко всем в комнате:

— Что скажете?

Мужчины за диваном зашевелились, и я буквально почувствовала на себе их липкие взгляды, словно я уже стою перед ними обнаженной. Ни один из них не окажется в опасности находясь в комнате с десятью женщинами, но вот в обратной ситуации девушке можно только посочувствовать. И как не прискорбно, в этой ситуации, та девушка – я.

Обвожу взглядом темные силуэты мужчин напротив меня и остановив взгляд на зачинщике безумия выпаливаю первое, что пришло в голову в этот момент:

— Не думаю, что я в их вкусе. Если им хорошо платят, они могут снять кого получше.

Прикусываю язык, понимая какую чушь ляпнула. Но в такой момент самоирония единственное, что мне остается. Он жаждет, что я буду умолять не делать этого, но я не доставлю ему такого удовольствия. Хотя этот псих получает удовольствие от всего. Даже сейчас он заливисто смеется над моими словами.

— Думаешь им не все равно? Или хочешь быть желанным призом? Ну тогда отдадим тебя только тем, кто любит худощавых как ты, — он снова заливается смехом, а я могу лишь беспомощно поежиться в руках одного из «его парней». Из-за наплыва мыслей и эмоций я даже забыла, что меня все ещё удерживают за плечи, но сейчас его руки прожигали кожу через одежду. Хотелось избавиться от них, сбросить с себя. Но такое поведение только раззадорит присутствующих, а мне этого не нужно. Я пытаюсь унять мелкую дрожь по всему телу и надеюсь, что мужчина позади меня не чувствует моей слабости.

Наконец почти зловещий хохот стихает, и Грей продолжает:

— Кому такая по душе? – снова обращается к своим людям, словно я уже не человек, а вещь, предлагаемая на аукционе. Позади него толпа вновь оживилась, и кто-то ответил:

— Он её уже схапал.

Мужчина на диване поворачивается к говорящему, но тот лишь кивает в мою сторону или точнее в того, кто стоит за моей спиной.

— Ох, — мужчина вновь устраивается удобнее на диване и расплывается в улыбке, — так Риз уже взял быка за рога.

Снова смех, но уже не только его, но и тех, что стоят позади. На удивление мужчина за мной ведет себя спокойно. Я не вижу его лица, но его руки ни капли не дрогнули.

— Так, что? Заберешь её, раз моя гостья так хочет быть желанной? Или ты уже передумала и готова работать на меня?

— Я все ещё выбираю умереть сейчас, а не когда я стану бесполезной, — отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Разве ты не продумала варианты, где ты не становишься такой?

— Таких нет.

Грей снова недовольно подправляет свои волосы, кусая нижнюю губу. По нему бы портрет маньяков писать. Наверняка же выбьет 10 из 10 признаков.

— Тогда разберитесь с ней, — бросает он равнодушно и отворачивается к камину. Я ожидаю, что и в мой висок сейчас влетит пуля, но вместо этого десять мужчин из-за дивана уверенным шагом идут ко мне. Моя былая уверенность моментально испаряется, оставляя после себя рой пугающих мыслей о предстоящей боли и унижении. В голове проносятся кучи историй из фильмов и криминальных хроник о жертвах изнасилований. Вслед за ними возникают образы изуродованных, избитых тел несчастных женщин. И все эти ужасающие картины приводят лишь к одной мысли: со мной будет также.

Я машинально делаю шаг назад, но меня удерживают, сильнее вдавливая крепкие пальцы в мои худые плечи. Кажется, он держал меня так и раньше, но сейчас чужие руки на моем теле окончательно вывели меня из равновесия. Ощущение безысходности быстро сдавливает мне горло, и я чувствую, как задыхаюсь от накатившей паники. С неистовым остервенением я пытаюсь убрать его руки, но от этого они только крепче сжимают мою плоть. Я пытаюсь оттолкнуться от его тела, но мне не хватает сил. Пытаюсь ударить в ребра, но в моем положении я едва ли могу причинить хоть какую-то боль стоящему сзади.

От вида приближающихся ко мне мужчин мозг начинает судорожно искать решение, цепляясь за умирающую надежду избежать своей участи. В ужасе я начинаю перебирать все возможные варианты. А затем я нахожу выход…

Глава 2

Когда мужчины обошли диваны и показались мне в полный рост я заметила одну важную для моего спасения деталь. У всех сбоку висят ножны. Пока они стояли за высокой спинкой дивана я не замечала этого, но, когда они вышли на свет, показательно расстёгивая костюмы, в моей голове возник новый вариант развития событий. Я точно знаю, что у мужчины позади тоже есть либо кобура, либо ножны. Я об что-то уже ударялась рукой, когда пыталась хоть как-то ударить или оттолкнуть его от себя.

Возникшая перед моими глазами возможность резко отрезвляет мозг, и я прекращаю бессмысленное сопротивление. Вместо этого я резко прижимаюсь к мужчине позади меня. Он явно не ожидал этого и даже слегка ослабил хватку на моих руках. Благодаря чему мне легче держать руки за спиной. Я нащупываю ножны на его поясе и возобновляю свои попытки освободиться. Я то замираю, то резко поворачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь оказаться к мужчине боком и выхватить нож. Наконец мне это удается. В моих порывах он похоже даже не замечает исчезновения оружия. В этот момент я делаю рискованный, но, как мне кажется, единственно верный шаг.

Со всей силы я бью пяткой по ноге мужчины. Вряд ли моих сил хватает, чтобы причинить ему вред, но это дает мне секунды его промедления. Его хватка снова становится слабее, и он даже делает шаг назад, совсем немного увеличивая расстояние между идущими на меня шакалами.

Один взгляд на приближающихся ко мне мужчин захлестывает меня волной паники такой силы, что я едва удерживаю своё собственное тело на ногах. Все эмоции буквально кричат сдаться, упасть и попытаться скрыться и я почти уверена, что всего пара секунд промедления заставят меня бросить нож на пол и разрыдаться от предстоящего ужаса. Но возникающие перед глазами картины насилия, которому меня подвергнут резко добавляют мне решимости и в этот момент я приставляю нож к горлу…

***

Их лица нужно бы запомнить только ради этого момента. Их самодовольные улыбки резко исчезают, эмоции меняются так быстро, что я не успеваю уловить каждую из них. Сначала кажется, что они открыли рты от удивления, а затем кто-то очухался первым и привел в движение всех остальных. Словно в панике они тянут ко мне свои руки, но я уже не трясусь от страха. Я перестаю бороться с нарастающей слабостью и лишь наблюдаю за мышиной возней перед собой.

Они так растеряны, что я невольно усмехаюсь: чего вы так испугались? Что моё тело успеет остыть?

Я довольна и смотрела бы на их растерянные лица дольше, но они начинают расплываться, будто я медленно погружаюсь в воду, но всё ещё пытаюсь разглядеть нечеткое лицо мужчины на поверхности, что сдавливает мне горло и удерживает мою голову на своих коленях.

Удивительно, как стало тихо. Все становится туманнее, но ощущения совсем не похожи на те, когда я теряла сознание от расплывающейся лужи крови на полу. Тогда меня мутило, и я отчетливо понимала, что теряю сознание от мерзкой картины и тошнотворного запаха. Сейчас, мне кажется, будто я неимоверно уставшая наконец прилегла отдохнуть и все мое тело расслабилось после тяжелой работы.

Клетка за клеткой организм теряет контроль над происходящим, и я сдаюсь.

***

Щеки покалывает и от прошлой легкости не осталось и следа. Голова гудит так, будто я впервые проснулась трезвой после долгого запоя. Я пытаюсь пошевелиться, но тело словно ватное или что-то давит на меня сверху? Я с трудом открываю глаза, болезненно щурясь от непривычно яркого света и пытаюсь сфокусировать зрение хоть на чем-то. Свет нещадно режет глаза, и я пытаюсь закрыться от него рукой, но она не слушается.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы глаза немного привыкли и зрение медленно вернулось.

Незнакомый потолок. Я не в своей съемной квартирке. У меня никогда не было такой шикарной люстры. Единственным украшением потолка в моем жилище были разводы от прошлых подтопления нерадивых соседей сверху. А здесь все выглядит слишком идеально, я бы даже сказала не тронуто.

Я пытаюсь осмотреться, но стоило попытаться повернуть голову как шею пронзила резкая боль. Я буквально зашипела от этого ощущения. Но нет худа без добра, из-за боли я сумела пошевелиться конечностями.

Я с трудом приподнимаю правую руку. Катетер? Чем меня капают? Почти сразу я замечаю рядом стойку с капельницей, и она даже подписана, но я не могу разобрать мелкий шрифт. С трудом совладав с левой рукой я пытаюсь вырвать катетер, но мне не хватает сил. Пальцы едва слушаются меня и мне никак не удается ухватиться за тонкую трубку. Очередная попытка вызывает во мне приступ ярости от собственной беспомощности, и я сдаюсь. Закрываю глаза и медленно выдыхаю, чтобы успокоить и без того расшатанные нервы.

Что ж, вряд ли капельницу мне поставили только что. Да и чего боятся тому, кто умер? ...Или нет? Я открываю глаза: не знакомый потолок, дорогая люстра, капельница, даже постельное белье невероятно мягкое... Боже неужели я выжила? Сейчас я бы хотела ощутить жесткость застиранных простыней больницы, чем такую роскошь. Медленно шаг за шагом в голову приходит осознание, что меня спасли. Они не дали мне умереть.

Вторая жуткая мысль, которая посещает мою голову: мне не больно. Не знаю, как бы я себя чувствовала после нападения десятка мужчин, но явно не так. Хотя может капельница это сильное обезболивающее? Поэтому я не чувствую, что мной воспользовались? Или у них все же есть нечто человеческое и издеваться над «трупом»они не стали? А может Грей просто не захотел так легко меня отпускать? Решил спасти и снова натравить на меня своих людей? Нет, это кажется уже совсем надуманным. Стал бы он так надрываться, чтобы проучить одного человека. Скорее это уже мои страхи создают нелепые образы. В голове снова всплывают картины вечера, когда мужчины с гоготом шли на меня, расстегивая пуговицы своей одежды. А я могла лишь беспомощно жаться и пытаться вырваться. И вот в воспоминаниях я дохожу до момента своего спасения и вижу лицо мужчины, отдающего указания остальным, пока сам сдавливает рану на моей шее. А после темнота. Я дотрагиваюсь левой рукой до своей шеи. Повязка. Как я и думала. Видимо им удалось остановить кровотечение. Я снова чувствую себя беспомощной и жалкой. В голове туман и я даже представить не могу, как развернется моя история дальше.

От осознания, что моя борьба ещё не окончена на глаза наворачиваются слезы. Я приняла неимоверно трудное решение — распрощаться со своей жизнью и даже в последнюю секунду, когда мой мозг отказывался наносить решающий удар, я одолела его. Убедила в том, что иного пути нет. Я попрощалась с жизнью, чтобы уйти с гордо поднятой головой, не дав воспользоваться своим телом, но меня спасли. Возможно, при других обстоятельствах я была бы рада спасению. Да даже если бы они подкинули меня в больницу и оставили там, я была бы рада такому исходу. Но похоже я все в том же доме глубоко в лесу.

Не знаю сколько прошло времени пока я успокоилась, но пакет с каким-то раствором уже почти опустел. Пришло время брать себя в руки. С неимоверным усилием я приподняла свое тело на кровати.

Никого. Только просторная комната, заставленная светлой явно дорогой мебелью. Я лежала на мягкой кровати, прислоненной к стене, между огромными окнами, почти достигающими пола из которых в комнату проникал яркий солнечный свет. Слева от меня находился изящный столик с зеркалом и скромным табуретом, а рядом расположился большой раскидистый цветок. Я попыталась осмотреть прикроватную тумбочку, но боль в шее вынудила меня моментально вернуть голову в исходное положение. Дождавшись, когда неприятные ощущения отступят я вновь оторвала свой взгляд от белых простыней и продолжила осмотр комнаты.

Справа от кровати располагается белоснежная дверь, почти сливающаяся со стенами, а левее неё невысокий комод и проход арка в другую часть комнаты. То, что за ней я вижу размыто из-за полупрозрачной перегородки, которая пересекает поперек всю комнату. Нижняя её половина отделана деревом, а верхняя часть состоит из полупрозрачного, какого-то декоративного стекла.

Необычное решение отгородить спальное место. В моей квартирке обеденный стол стоял поперек кровати у ее изголовья и так отделялась моя кухня от спальни. Конечно, моя квартира в разы меньше, но по ощущениям, гораздо уютнее. Здесь все выглядит как в дизайнерском каталоге. Хотя возможно это из-за атмосферы идеальной чистоты, нетронутости и минимальном количестве мебели, словно я не в жилой комнате, а в одном из интерьерных решений икеи.

Я усмехнулась про себя от осознания, что снова думаю о чем-то настолько не подходящем в данный момент. В конце концов, какое мне дело до вкусов владельца этого места, если это никак не поможет мне определить, где я нахожусь. В моей ситуации пользу мне может принести только вид из окна, поэтому я попыталась сесть, но почти сразу меня накрыло головокружение и чувство тошноты. Так что я быстро вернулась в исходное положение. Немного придя в себя, я попробовала снова. И снова…

Мои попытки посмотреть в окно так и не увенчались успехом, потому что как только я поворачиваю голову нестерпимая боль резко отдается в шею, а если я пытаюсь встать или хотя бы повернуться всем телом — меня тут же начинает мутить. Выбор невелик, но и наслаждаться одиночеством мне не дали.

Довольно скоро я услышала щелчок в той части комнаты за перегородкой. Судя по топоту, вошло несколько человек. Однако до меня дошли только двое. Один из них сразу подбежал ко мне и попытался уложить обратно:

— Вам не стоит вставать, вы ведь только очнулись!

От его слов веет такой заботой, словно заботится о собственной дочке и находимся мы не на вилле какого-то сумасшедшего. Поначалу меня даже подкупил его тон, но в голову закралась мысль, что и этот мужчина здесь не просто так. Он работает на этого Грея и, вероятно, не во многом лучше него самого. Если только не стал такой же жертвой, как и я.

Всё дольше наблюдая за этим мужчиной с заметной сединой на висках и мелкой паутиной морщин у вечно бегающих маленьких глаз, я начала склоняться ко второму варианту. Возможно, он тоже здесь не по своей воле. Иначе его руки бы так не дрожали, а на висках не выступали бы капли пота. Видимо он не шутку взволнован и даже напуган и похоже причиной этому является второй человек, вошедший в эту часть комнаты — высокий мужчина в черном костюме. Вид у него угрюмый и явно недовольный. Он остался стоять около стеклянной перегородки и сложив руки на груди, внимательно изучал каждое действие врача. То, что первый был врачом стало ясно, как только он вошёл. Хотя бы потому, что он сразу уложил меня обратно, тут же принялся убирать капельницу и промывать катетер. После чего он быстро снял повязку с шеи, чем-то обработал и забинтовал свежим бинтом. У него явно большой опыт раз так быстро выполняет все процедуры, даже не требуя от меня никаких действий.

Как только врач сложил все инструменты в небольшой чемоданчик, он повернулся к мужчине в дверях и коротко ему кивнул. Тот сразу выпрямился и освободил ему проход. На что врач, крепко сжав ручку своего медицинского чемоданчика быстро покинул комнату, не сказав больше ни слова. Кажется этот мужчина приставлен не для того, чтобы охранять меня. Скорее он следил, чтобы врач не сказал мне лишнего или не помог завершить начатое. А может он и правду только контролировал происходящее в комнате, но больно быстро врач пробежал мимо него. Неужели сбежавший мужчина также отказался от предложения работать на Грея и теперь его вынуждают силой или может быть даже угрожают? Как оказалось, подумать об этом у меня будет достаточно времени.

После ухода врача, мужчина в костюме бегло оглядел комнату и меня, а затем вышел в другую ее часть.

— Очнулась, — объявил мужской голос.

— Черт, теперь я 20 кусков торчу, — раздается другой голос.

Ха, ну прости, но это вы не дали мне умереть. Даже врача притащили. Хотя любой из вас мог просто добить меня и забрать свои деньги. Тогда зачем этот треп? Они ведь знают, что я слышу их. Специально говорят так, чтобы я услышала? И с какой целью? Нелепо.

После парочки нелестных комментариев в мой адрес, мужчины вышли и в комнате снова стало невероятно тихо. Не слышно ни звуков в других комнатах, ни шума снаружи. Насколько толстые здесь стены? Не может ведь быть, чтобы во всем доме была такая тишина.

Не знаю сколько времени я уже лежу, но теперь ещё больше жалею, что проснулась. У меня не хватает сил встать, но и лежать без дела, когда твоя голова уже прояснилась тяжело. Вся эта ситуация напоминает момент, когда ты уже долго лежишь в больнице и идёшь на поправку, но тебя всё ещё не выписывают. Ты уже чувствуешь себя хорошо, но вынужден сидеть в четырех стенах и слушать разговоры соседей по палате, ругань медсестер и ответы врачей на бесконечные вопросы пациентов. Это, пожалуй, самое тяжёлое время в больнице. Время, когда наконец выйти из ее стен хочется больше всего. Кто бы знал, что без всей этой шумихи вокруг ещё хуже. В этой гнетущей тишине даже свои мысли звучат запредельно громко. Я несколько раз прокручивала в голове случай в переулке, вспоминала разговор с Греем и свой последующий неудачный выпад. Из плюсов: я снова радовалась тому, как быстро слетели самодовольные ухмылки с лиц тех мужчин и как они сменились гримасой отвращения и страха. Из минусов: я снова и снова проживаю в памяти момент, когда десять мужчин идут ко мне с самыми грязными намерениями, а я никак не могу вырваться, сбежать, спастись от этой участи. В целом я уже убеждена, что меня не тронули, но страх, который я испытала тогда, все равно каждый раз накрывает меня с той же силой. И все мои попытки вспоминать только важные моменты из разговора в итоге проваливаются и эмоции захлёстывают меня.

Заняться больше было нечем, поэтому я катала себя на этих эмоциональных качелях снова и снова. Пока не заметила, что свет из окон стал тускнеть и солнце сменилось сумерками. Ну что ж, ещё пару заходов и может я вымотаюсь и наконец усну?

Мои планы вымотать себя воспоминаниями оборвал щелчок двери. В комнату резко ворвался топот ног и шум чего-то на колесиках. Не знаю радовалась ли я когда-нибудь обычным звукам. В моей ситуации едва ли можно ожидать чего-то хорошего от появления людей в этой комнате, но я как дура заулыбалась от осознания, что слух все же при мне. И это не тишина в доме, не проблема со мной, а невероятно качественная шумоизоляция. Похоже, что даже окна здесь не пропускают ни звука. Если бы мне сказали, что однажды я буду радоваться обычным звукам и возможности подумать о чем-то новом, я бы не поверила.

Тем временем в мою часть комнаты вошла женщина, толкая перед собой небольшой столик на ножках. Она подкатила его к самой кровати, сняла крышки с накрытых блюд и отошла назад. Я оглядела стол и по началу даже не поняла, что еду принесли не кому-нибудь, а мне. Медленно и аккуратно я попыталась привстать на кровати, но сил по-прежнему не было и каждое движение, требующее усилий, давалось мне с трудом. Видя мои старания, женщина подошла ближе и спросила:

— Вам помочь?

— Ты знаешь правила, — донеслось из другого конца комнаты, где оставался не закрытый проем в недоступную мне часть комнаты. Женщина тут же замолкла, но протянула руки ко мне и помогла сесть, облокотившись к спинке кровати. Она даже любезно подложила мне подушки, чтобы я не тратила силы на удержание своего тела в вертикальном положении. Как такой заботливый человек оказался в этом месте? Сначала врач, теперь эта женщина. Мне жаль, что и они вынуждены быть здесь. Не желая создавать проблем для этой женщины, я начала есть. Кто знает, что будет если она задержится из-за меня или если я начну донимать ее вопросами. Она впустила звуки в мою жизнь, принесла еду и помогла сесть. В текущей обстановке она для меня уже равносильна ангелу.

К счастью, аппетит меня не оставил, и я с удовольствием съела предложенный суп и даже попыталась добавить к нему ломтик хлеба, но неприятная боль в горле быстро изменила мои планы. Так что я ограничилась теплым бульоном с лапшой.

Еда оказалась невероятно вкусной, хотя я уже не знаю, когда последний раз ела. Это точно было до того, как меня схватили и посадили в машину. Так что даже я подвергла сомнению свою оценку еде. Хотя невкусной я точно ее не назову.

Как только я закончила есть, женщина тихо подошла и снова накрыла тарелки, а после сразу покатила столик к выходу. Пока она не успела уйти слишком далеко я тихо сказала:

— Спасибо, — вышло хрипло, и я мгновенно почувствовала боль в горле, но я должна была это сделать.

Женщина слегка кивнула, даже не оборачиваясь в мою сторону. Простите, если даже это грозит вам опасностью.

После еды меня стало клонить в сон, и я уснула в том же положении.

Разбудил меня мужской голос:

— Ее нужно уложить.

Кто-то приподнимает мое тело и кладет его обратно на кровать, но уже значительно ниже, так что я отказываюсь в горизонтальном положении. В этот момент в моей голове происходит осознание происходящее, и я открываю глаза и почти сразу пытаюсь отпрянуть от людей, стоящих возле меня. Один из них в строгом костюме сразу отступает назад и ему на смену ко мне приближается человек в белом халате. Мужчина сразу положил мне руки на плечи и мягко заставил лечь обратно, а после взялся за катетер на моей руке. Мне понадобилось какое-то время, что осознать, что он просто ещё один врач. Он выглядит гораздо старше, того, кто приходил днем. Мужчина передо мной явно пожилого возраста, что подтверждают его полностью седые волосы и глубокие морщины. Он полнее, но двигается так ловко будто лишний вес ему ничуть не мешает. Но главное он не показывает ни доли страха, его действия четкие и максимально собранные. Судя по всему, этот врач работает здесь добровольно от чего мурашки по спине пробежали уже у меня. Каким человеком нужно быть, чтобы так спокойно реагировать на похищение и убийства?

Я медленно перевела взгляд с врача на того, кто стоял за ним. Этого мужчину я вижу впервые, хотя по его костюму сразу понятно, что он один из охранников, работающих в этом доме. Он молча смотрел на происходящее без малейшего отвращения или недовольства, скорее даже наоборот пугал своей заинтересованностью. Я не стала лишний раз испытывать судьбу и уставилась на свою руку.

Как только врач закончил свои манипуляции он коротко кивнул и скрылся за перегородкой, но охранник не последовал за ним.

Внутри меня что-то подсказывало, что он остался стоять у прохода не просто так. В надежде, что моё состояние всё же отпугнет его, я прикрыла глаза, так чтобы они казались полностью закрытыми. Однако я могла видеть не четкую картину происходящего вокруг. Какое-то время мужчина неподвижно стоял и, казалось, смотрел в мою сторону. Затем он сделал шаг к моей кровати, но словно что-то вспомнил сразу развернулся и вышел. Как только послышался щелчок двери я выдохнула и открыла глаза. Мужчины в комнате не было, но я никак не могла избавиться от тревожного чувства внутри. Мне казалось, что он мог заметить моё притворство и специально хлопнул дверью, чтобы обмануть меня.

Какое-то время я непрерывно следила за проходом в спальню, но он так и не появился и успокоившись я вновь уснула.

Я проснулась только когда врач уже убирал капельницу. Он действовал быстро и лишь бегло взглянул на повязку на моей шее, после чего покинул комнату. Охранник в костюме, что пришел с ним в этот раз задерживаться не стал и мельком взглянув на часы вышел из комнаты вслед за врачом.

После их ухода я долго прислушивалась, не собирается ли ещё кто-то прийти ко мне сегодня, параллельно ругая себя за слабость и потерю бдительности. Умом я понимала, что возможно дело в потере крови или составе капельницы, но тревожность неумолимо грызла меня изнутри.

Не знаю, как долго я караулила, но, когда на улице окончательно стемнело и комнату заволокло мраком я всё же сумела расслабиться и уснуть. На этот раз меня долго никто не беспокоил, поэтому, когда я проснулась комнату уже освещали утренние лучи солнца.

Вскоре появилась женщина со столиком, накрытым крышками разной величины, а за ней в проходе появился уже знакомый мне угрюмый охранник. Также как в прошлый раз он остался стоять в проходе и безучастно наблюдал за происходящим, сложив руки на груди. Признаться, после вчерашнего, я с облегчением выдохнула, когда увидела это угрюмое лицо. Пусть он и покрыл меня трехэтажным матом за потерю денег и в красках описывал своим товарищам, как я залила кровью всю гостиную он хотя бы не проявляет ко мне какого-то извращенного желания. Очевидно, я для него не более, чем лошадь на скачках, на которую он поставил и всё проиграл.

От неприятных воспоминаний и количества грязи, которым меня поливали охранники, бурно обсуждая в другой части комнаты, что я не должна была выжить меня отвлек запах еды.

На этот раз мне принесли молочную кашу с джемом. Еда по-прежнему вкусная и думается мне дело было не в моем голоде, а в умении людей вкусно готовить.

После завтрака женщина так же быстро собрала все тарелки и скрылась из комнаты под мое тихое: «Спасибо». И почти сразу в дверях появился второй охранник — мужчина с худощавым лицом и недвусмысленным, почти хищным взглядом. Не могу назвать его некрасивым, но что-то в его внешности отталкивало и пугало. Что именно я не могу понять, но каждый раз при виде него я чувствую опасность и мне хочется скрыться от его глаз. Возможно дело в его взгляде? Он слишком пристально и очевидно разглядывает меня, словно я не нахожусь в одежде, под одеялом. Я почти вздрогнула, когда он прошёлся до дальнего угла комнаты, делая вид, что рассматривает помещение, но я вижу, как он бросает взгляд на кровать. После нескольких долгих минут он наконец выходит, и я выдыхаю. А затем судорожно проверяю одежду на себе. Вчера мне даже в голову не пришло посмотреть, в чем я, но сейчас мне хотелось обнаружить на себе не меньше сотни слоев одежды, лишь бы появилась уверенность в том, что меня не тронут. Кажется, кто-то все же переодел меня после случившегося. Мои джинсы и лонгслив с толстовской сменились домашним комплектом из свободных штанов и футболки. Аккуратно приподнимаю край футболки и с облегчением замечаю, что мое белье на месте. Надеюсь, переодевала меня все же какая-нибудь женщина, хотя сейчас это уже не заботит меня. Больше опасений вызывает тот, кто должен сторожить меня сегодня, а точнее его планы.

Я начала продумывать возможные варианты развития событий. С каждым разом он задерживается в этой части комнаты все дольше, а значит скоро может выкинуть ещё что-нибудь. Для такого случая мне нужен план. Несмотря на его худощавый вид я не верю, что смогу одолеть его или хотя бы оказать должное сопротивление. Даже если мне удалось бы чудом отразить его атаку, то что дальше? В эту комнату заходят 2-3 раза за весь день, а значит у него много времени, чтобы осуществить свои планы. А моих сил явно не хватит, чтобы продержаться так долго. Да и, откровенно говоря, чего ради? Единственное, что меня сейчас пугает это перспектива быть изнасилованной, не важно толпой или одним похотливым охранником. Оставался только один вариант, который я могла бы назвать удачным для себя. Им я и занялась.

Примерно к обеду я попыталась встать с кровати. Голова немного кружилась, но все же я могла стоять. Опираясь на стойку для капельницы, я открыла для себя дверь справа от кровати. Оказалось, что за ней находится ванная комната. В этот момент это именно та комната, что я искала. Умывшись, я стала изучать комнату, в которой меня заперли. Я проверяла каждый шкафчик, но не нашла ничего полезного, ничего, что могло бы помочь мне завершить начатое. Хотя, пожалуй, я врала самой себе. Я могла бы просто сорвать повязку на шее и разбередить рану, но сама мысль об этом вызывала страх. Я боюсь, насколько больно это может быть и ещё больше опасаюсь, что даже после этого меня спасут. Я бы могла легко решить эту проблему порезав себя осколками зеркала, но его предусмотрительно сняли, так что я даже не могу посмотреть на себя со стороны.

Я искала способ умереть быстро, максимально безболезненно и главное действенно. Быть такой же зашуганной подчиненной, как тот худощавый врач я точно не хочу. Я не намерена такой быть и верно служить этому чертову Грею. Значит придется вносить в мой план существенные коррективы.

К моему сожалению, сил на изучение неизведанной части комнаты у меня не осталось и пришлось вернуться в кровать. Почти сразу как моя голова коснулась подушки, я погрузилась в сон.

Меня разбудил щелчок двери, а следом послышался звук колесиков и вскоре в комнату вошла женщина с тележкой.

После обеда тот подозрительный охранник удивительным образом не появился, в проходе появился только второй с привычно угрюмой миной. Хотя я не могу сказать, что этот расклад меня не устраивает. Мне нужно время на проработку своего плана и раз мне его дают, то это определенно повысит шансы на успех. Я уже примерно поняла, что они работают по сменам. Очевидно, что ночью меня охранял кто-то другой, но тогда не ясно, почему сейчас появился только один из приставленных ко мне мужчин. Может быть, я ошиблась и их график отличается от представленного мной? Значит ли это, что в следующий раз тот охранник придет караулить меня один? Кто знает. Единственное, что я могу это молча ожидать его прихода, продумывая свой план. На это я и тратила всё своё время. Я постоянно анализировала его поведение и пыталась вычислить, что он может выкинуть при следующей встрече.

Ближе к вечеру снова появился тот зашуганный врач. Сегодня его руки уже не дрожали, но он все равно выглядел слишком уж испуганным по сравнению с тем пожилым доктором. Хотя в целом для меня это не играло никакой роли. Несмотря на свой испуг врач действовал быстро и аккуратно. Он провел осмотр моего состояния, снял катетер и снова скрылся. Похоже капельницы мне ставить больше не будут.

Я осмотрела свою руку с тонким слоем бинта на месте катетера и устроилась на отдых. Но уже через минуту послышались тихие шаги по полу. Почему-то я сразу поняла, кто сейчас покажется в проходе и оказалась права. Тот самый худощавый мужчина с довольным оскалом стоял в проходе и стал медленно идти ко мне. Стоило догадаться, что одного врача сюда бы не пустили. Похоже все это время он стоял в той части комнаты, а щелчок я услышала, когда он выпустил врача и запер за ним дверь.

Я машинально сделала вид, будто сплю, но заметив, как быстро он приближается я открыла глаза и инстинктивно отпрянула от него.

— Ну что ты, не бойся, я не обижу, — он старается говорить ласково, но его голос при этом звучит так скрипуче и отталкивающе. А обещания не обижать вызывают только омерзение.

Жаль, что он появился так скоро, хотя в какой-то степени это даже ожидаемо. Единственное, что меня беспокоит – это не проработанность моего плана, но выхода нет. Раз он уже здесь, значит нужно действовать и для начала необходимо ослабить его бдительность.

— Чего ты хочешь? – хрипло шепчу я.

— Просто хорошо провести время, — он садится на край кровати у моих ног и кладет свою руку недалеко от них. По телу бегут мурашки, но я стараюсь сохранить внешнее спокойствие, радуясь, что между мной и им как минимум ещё одеяло. В такой ситуации даже такой слабый щит вселяет каплю уверенности. Я нервно сглатываю, но продолжаю свою игру, превращаясь из неуверенной загнанной овечки в кокетливую пленницу.

— Думаешь сможешь? – мой голос звучит все также хрипло, но я стараюсь придать ему игривые нотки.

— Я буду очень нежным, таким что ты сама не захочешь отказаться, — щебечет он, поглаживая мои ноги через одеяло на кровати. Но единственная реакция, которую заслуживает такой подкат — это отвращение. Такие обещания прокатывают только в фильмах с красавчиком плейбоем и его недалёкой подружкой, у которой по сценарию нет выбора. Но мы не в фильме. Хотя это даже к лучшему. Его дешёвый подкат и липкий взгляд, которым он уже раздевает меня только помогут в осуществлении моего плана.

Я бегло оглядываю проход в другую часть комнаты и это не ускользает от его взгляда. Мужчина слегка отстраняется вбок, чтобы преградить мне обзор.

— Что это ты задумала?

— Не уверена, что нам никто не помешает, — уклончиво отвечаю я, намекая на возвращение второго охранника.

— Об этом, можешь не волноваться. Сюда никто не придет, — отвечает он, усаживаясь ещё ближе.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Я обо всём договорился… Заменил кое-кого кое-где и теперь эта ночь только наша, — мурлычет он. Что ж, это неплохо. Значит мой план и правда не смогут сорвать внезапным появлением. Я слегка улыбаюсь от одной этой мысли, совсем забыв о мужчине перед собой, что пристально вглядывается в каждый сантиметр моего лица и тела. На секунду я даже пожалела, что не удержала этой искренней улыбки, но почти сразу поняла, что она только сыграет мне на руку. Мужчина передо мной воспринимает мою реакцию, как призыв к продолжению и уже тянется ближе, когда я добавляю:

— Уверен, что тебе за это ничего не будет? — кокетливо спрашиваю я, борясь с внутренним отвращением от самой себя.

— От кого? — также игриво отвечает он с полной уверенностью, что я заинтересована в продолжении ровно, как и он.

Я сомневаюсь, что моя актерская игра так хороша, но похоже он не замечает с каким усилием я с ним флиртую. Я бросаю на него беглый взгляд и почти сразу понимаю, что он вовлечен в эту игру. Его не заботит ни мой внешний вид, ни то, как я незаметно подтягиваю одеяло на себя. Он заинтересован только в приближающемся развлечении и поэтому в очередной раз проводит рукой по моим ногам. Не выдержав, я нервно отдергиваю её подальше от нежелательных прикосновений. Однако мужчину это только раззадорило. Значит пора наносить первый удар.

— Ну не знаю, от тех, кто выше тебя... – отвечаю я, нарочно подчеркивая своей интонацией его положение, словно передо мной не один из охранников, а какой-нибудь мальчик на побегушках, не стоящий моего внимания. Улыбка быстро слетает с его лица, и он замирает в попытках понять, куда исчезло моё кокетство.

Его реакция вызывает на моем лице самодовольную улыбку, и она приводит оппонента в бешенство.

— Здесь нет никого, кто мог бы мне указывать! – отвечает он с вызовом, расправляя плечи так, словно его поза тому подтверждение. Но меня этим не подкупить и уж тем более не в таких обстоятельствах.

— Разве? – добиваю я явной издевкой в голосе, — Я не видела тебя рядом с боссом.

— Ха-ха, подумаешь не видела меня с ним! Это ничего не значит.

Я смотрю на него с недоверием и это не ускользает от его взгляда.

— Ты думаешь я здесь ничего не решаю? Я могу отвести тебя к себе и мне никто не помешает!

— Тогда почему ты крался сюда? Мог ведь просто зайти, — наконец-то я перестаю притворяться увлеченной им и открыто показываю своё пренебрежение. Откровенно говоря, мне даже приятно видеть, как с его лица сползает самодовольная улыбка. Мысленно я даже успела поблагодарить его за несдержанность, благодаря которой мне не пришлось долго ломать комедию и притворяться заинтересованной.

До него довольно быстро доходит моё истинное отношение. Буквально на глазах его лицо мрачнеет, и он сразу вскакивает со своей места. Секунду спустя он подходит ближе и почти нависает над моим лицом.

Когда он ходил по комнате мне казалось, что он слишком худощав для охранника, но, когда он навис надо мной, закрыв собой лунный свет из окна я почувствовала сковывающий меня страх и леденящий холод по спине. С трудом сглотнув я набираюсь храбрости и поднимаю на него глаза. Быстро перехватывая мой взгляд, он наклоняется ниже и говорит мне прямо в лицо своим скрипучим мерзким голосом:

— Я хотел сохранить наш маленький секрет, — он медленно отстраняется, оглядывая моё лицо и продолжает чуть мягче, словно пытается договориться: — Лучше же я, чем с кем-то из них, верно? Если бы я пришел в открытую, то кто-то обязательно увязался бы за мной...

Не дожидаясь моего ответа, он быстро выпрямляется и начинает обходить кровать, попутно расстегивая свой пиджак. Он старается двигаться непринужденно, но я вижу, как он пытается сдержать свою агрессию.

Я аккуратно сажусь, не вылезая из-под одеяла и отвечаю ему максимально естественно, будто мы обсуждаем погоду на улице: он говорит о солнце, а я как бы вскользь замечаю, что по прогнозу обещают дождь.

— Раз ты главный, то мог бы сказать им не идти за тобой, — мой голос предательски дрожит, и я проглатываю окончания. Не успеваю я мысленно выругать себя за неподходящий тон, как мой «охранник» снова вскипает:

— Я и есть главный! – вскрикивает он и я понимаю, что сейчас лучшее время для следующего удара. Максимально исказив своё лицо гримасой недоверия и презрения, я заявляю:

— О, неужели?

На этот раз мне удается сохранить нужную интонацию и это срабатывает даже лучше, чем я ожидала. Мужчина резко останавливается с другой стороны кровати, и я замечаю, как вздуваются вены на его лбу. Он молниеносно отбрасывает маску спокойствия и выплескивает свою ярость:

— Слушай сюда! Даже если я буду с тобой кувыркаться всю ночь, мне никто ничего не сделает! Никто! — орет он, ударяя себя кулаком в грудь.

— А силенок на всю ночь хватит? — издевательски смеясь отвечаю я. И, наконец, он взрывается. Он уже не тратит время на то, чтобы доказать мне, как много от него зависит. Он кроет меня отборным матом напрочь забыв, каким хорошеньким притворялся в начале. И резко дернув воротник своей рубашки он буквально летит на меня через всю кровать.

Его яростный взгляд и бешенная энергия только подначивают меня побыстрее покончить со всем этим. Я буквально тараторю все прочие колкие фразы, которые могли бы задеть человека с низкой самооценкой и явными комплексами. И вскоре — цель достигнута. Теперь передо мной взбешенный, явно плохо думающий о последствиях мужчина и я добиваю его словами о размерах, и чтобы он не переживал, ведь я все равно ничего не чувствую ниже пояса после травмы.

***

За последние пару дней я пытаюсь умереть разными способами. И если невероятная боль от пореза на шее сменяется головокружением и медленно угасающими силами из-за быстрой кровопотери, то удушение во стократ хуже. Особенно если после пореза на шее прошло совсем немного времени. Как только этот психованный схватил меня за горло я ощутила невыносимую боль в шее. Она буквально пронизывала всё моё тело и вынуждало извиваться как змею в попытке избавиться от удушающей хватки. Не знаю, насколько глубокий порез я оставила на своей шее, но момент, когда я перестала что-либо чувствовать пришел гораздо быстрее. Я даже успела подумать, что он не намерен убивать меня. Однако нехватка воздуха в легких быстро отринула эти мысли. И вместе с этим осознанием приближающегося конца я захотела кричать. Изо всех сил я пыталась выкрикнуть хоть слово, но из горла вырывались только хрипы.

В какой-то момент я неосознанно начала сопротивляться своему убийству. Мысленно я пыталась отговорить себя от этого, убеждая, что если потерплю ещё немного, то это всё закончится, но тело предательски боролось.

Я прекрасно понимала, что это мой шанс завершить начатое и покончить с этой историей. Но этому видимо не суждено исполниться.

Глава 3

Потемнение в глазах и отсутствие сил для борьбы, а после... резкий глоток воздуха и кашель, непрекращающийся кашель…

Когда я понемногу стала приходить в себя, я заметила небывалое столпотворение в этой комнате. В дверях стояли двое мужчин, а перед ними чуть ли не дрожал тот самый врач, что совсем недавно осматривал мою шею. Выглядел он наверняка немногим лучше меня: весь бледный, готовый в любую секунду провалиться сквозь землю или упасть в обморок. Он то и дело смотрел, то на меня, то на своего начальника, который стоял напротив моей кровати в окружении ещё трех мужчин в строгих костюмах. Грей в свою очередь медленно и с явным отвращением осматривал помещение, словно пытался представить, как мы оказались в таком положении. Левее от него, почти у самой кровати грузный мужчина удерживал напавшего на меня охранника, не давая ему подняться с колен и даже поднять головы. Почему-то сейчас мне хотелось посмотреть на его лицо. Однако лежа я могла видеть только его затылок, чуть выпирающий из-за края кровати. С большим трудом я едва приподнимаюсь со своего места и медленно облокачиваюсь спиной на подушки.

— Я даже не хочу спрашивать, как это вышло, — начал Грей, потирая лоб. — Осмотри её.

В этот момент врача подтолкнули ко мне и он, вздрогнув от неожиданности почти добежал до меня. И сразу занялся моей шеей: снял старую повязку, начал обрабатывать видимо открывшуюся рану и достал свежий бинт. Краем глаза я успела заметить, что прошлый практически весь пропитан кровью. Я смотрю вниз на одеяло и вижу буквально поле боя. Простынь, одеяло, даже подушки все в крови.

Горло ужасно болит, словно его дерут изнутри. Пару раз я неосознанно тянулась к нему рукой, словно это поможет избавиться от неприятного ощущения, но врач перехватывал мою руку и отрицательно качал головой. В конце концов я оставила свои попытки.

Как только его работа была завершена, он повернулся к своему боссу.

— Всё?

Врач коротко кивнул, а затем добавил:

— Теперь ей снова понадобиться время на восстановление...

— Придёшь завтра, — устало прервал тот и кивком указал на дверь. Врач тут же схватил свой чемоданчик и пролез в проход между двумя амбалами.

— А теперь давай разберемся с тобой, — снова заговорил Грей, намеренно медленно выговаривая каждое слово. На этот раз он обращался к своему скрученному на полу охраннику.

Я молча сидела посреди окровавленной кровати и наблюдала, как мужчина, горланящий о своей важности теперь чуть ли, не дрожал стоя на коленях перед своим боссом. Мозг любезно напоминает, как он выглядел всего полчаса назад, когда гордо вышагивал по комнате и раздевал меня глазами. От той похоти в глазах теперь не осталось и следа. Он смотрел на своего босса с ужасом и неким трепетом, а на меня бросал совсем недоброжелательные, полные ненависти взгляды. Очевидно, что он винит в случившемся меня, но даже я не знаю, как все они здесь оказались. Да и разве это я приставала к нему? Я упрашивала его зайти ко мне, когда никого не будет? Мой план состоял лишь в том, чтобы этот похотливый самец убил меня из-за своих комплексов. Я никак не могла предположить, что именно в этот вечер сюда заявится его босс со своей свитой. Зачем он пришел? И как узнал о происходящем?

Я отвлеклась от своих мыслей, только когда человек на коленях указал на меня.

— ...Это все она! Я бы никогда...я бы не осмелился нарушить приказ!

— Тогда что же ты здесь делал?

— Я следил за доктором.

— Пока ты здесь «следил”, — процедил Грей, сквозь зубы, — доктор успел дойти до меня и доложить, что моя гостья пришла в себя и практически восстановилась. Я освобождаю свое время, прихожу и застаю картину, как какой-то червяк рушит мои планы! – почти вскрикивает мужчина, едва сдерживая свой гнев, — Сколько теперь мне ждать, когда она сможет говорить?

Я в целом могу понять его злость от самовольства подчиненных, но неужели он так зол из-за невозможности поговорить со мной? Интересно для чего? Переживать обо мне он бы явно не стал. Скорее ему нужно, чтобы я что-то сделала. Любопытно какое срочное дело заставило его бросить свои дела и прийти сюда поздно вечером.

Пока я ушла в свои размышления мужчина на полу продолжал мямлить и придумывать все новые оправдания, но злость его босса никак не утихала. Кажется, он хотел использовать меня в чем-то важном иначе не разозлился бы так сильно. А впрочем, какая мне разница. Ещё несколько дней заточения в этой камере тишины и мой мозг начнет плавится, так что никакой пользы я ему все равно не принесу.

Ещё пару минут Грей слушал нелепые оправдания, что это я соблазняла его и делала недвусмысленные намеки. Я даже стала представлять в голове такие сцены. Девушка с перебинтованной шеей и с капельницей наперевес то и дело подзывает невинного паренька прилечь к ней в постель, а он никак не может отказать такой красотке. Смешно. Я даже в своем лучшем виде вряд ли смогла бы привлечь чье-то внимание, а сейчас тем более. Удивительно, что этому было не противно лезть к девушке, что минимум два дня провела в постели. Я снова возвращаюсь в голове к представлению себя в сексапильной позе с перебинтованной шеей и катетером, заманивающей мужчин к себе. От придуманной картины стало так смешно, что я не удержалась и засмеялась. Вышел лишь короткий хрип с последующим кашлем и раздирающей болью в горле. Это привлекло внимание всех присутствующих.

— Тебя так насмешили его слова?

Я молча смотрю Грею в глаза, но он похоже и не ждёт ответа. Лишь пытается убедиться, что я не совсем сошла с ума. Надо сказать, есть в чем сомневаться: две попытки самоубийства о многом говорят. Даже после одной неудачной попытки обычно направляют к специалистам и практически ставят клеймо на весь лоб, что ты пытался покончить с жизнью. Даже если это было ради привлечения внимания или другой глупости ты все равно получишь клеймо сумасшедшего. Я же бью рекорды и пытаюсь умереть раз в два дня.

Вскоре Грей приказал увезти нападавшего и разобраться с ним. Почему-то на этот раз я не почувствовала ни малейшей жалости, хотя отчетливо понимала, что Грей подразумевает под «разобраться».

— Я даже не знаю кому тебя оставить... – прервал мои мысли Грей. Я вопросительно на него смотрю, но он даже не обращает внимания и продолжает, обращаясь уже как будто не ко мне, — никто не сумел вовремя остановить в первый раз, а теперь вы ещё и сами пытаетесь убить её.

Какое-то время он обдумывал собственные слова и затем продолжил:

— Риз! Ты теперь отвечаешь за ее безопасность, 24/7... В том числе и от нее самой.

Высокий мужчина с темными волосами, что ранее стоял за спиной своего босса коротко кивнул.

— Пусть здесь всё уберут и позовите кого-нибудь, чтобы и ее в порядок привели. Смотреть страшно, — бросил мужчина, отходя от окровавленной кровати, с таким выражением, словно едва сдерживает рвотный позыв.

Один из амбалов у прохода кивнул и быстро скрылся из виду.

— А завтра переведите ее в западное крыло.

Напоследок Грей бросил на меня беглый взгляд и вышел из комнаты, за ним последовали все остальные, кроме конечно моего нового охранника, которого, судя по всему, зовут Риз.

Когда в комнате снова воцарилась тишина, я ощутила тяжесть своего положения. Мало того, что решение покончить с собой практически сломало меня эмоционально, так ещё и не удачное их завершение заставило в полной мере ощутить сожаление от содеянного. И даже от самого намерения попрощаться с жизнью. Я была уверена, что у меня нет выхода, кроме как умереть. А теперь мне кажется, что я приложила недостаточно усилий, чтобы найти иные пути. Сейчас я понимаю, что для борьбы за жизнь и не нужен повод. Ты либо хочешь жить, либо нет. И пока я задыхалась от удушающей хватки на своей шее я абсолютно точно поняла: я хочу жить. Не запертой в этой комнате, не в этом злополучном доме, но я хочу жить.

Так банально, но оказывается и правда:

«когда летишь с моста, понимаешь, что все твои проблемы решаемы... Кроме одной — ты уже летишь с моста.»

Меня спасли. Мне не дали долететь и разбиться о холодную воду, не дали ей сковать мое тело и унести на глубину. Я жива и уже не готова снова идти по перилам на мосту.

Не знаю, зачем меня здесь держат и почему уже дважды спасли мою жизнь, но раз я не смогла умереть, может это знак? Или шанс понять, что мне есть за что побороться? После первой попытки самоубийства я была уверена, что мне нужно завершить начатое, но сейчас всё изменилось. От былой уверенности, нашептанной безысходностью не осталось и следа. Даже если бы мне сейчас вложили в руку нож я бы не смогла поднести его к горлу. Только не сейчас, когда во мне стала теплится надежда, что я могу хотя бы попытаться выжить и выбраться отсюда.

Пока я морально воодушевлялась в комнату вошли две женщины. Одна из них помогла мне медленно встать с кровати. Несмотря на приподнятый боевой дух я оставалась все такой же слабой физически, а после случившегося меня, как оказалось, до сих пор трясло. Однако пока я не встала с кровати я не обращала внимания на дрожь во всем теле. К счастью, присланная ко мне женщина была довольно крепкого телосложения и, казалось, почти без усилий держит мое тело в вертикальном положении.

На трясущихся ногах я с трудом дошла до ванной комнаты и уже готова была снять с себя окровавленную одежду, когда заметила стоящего в дверях охранника. Его присутствие вызвало такое недоумение, что я буквально замерла в ожидании, но он не спешил покинуть комнату. Мужчина стоял в проходе, скрестив руки на груди и молча наблюдал за происходящим. Какое-то время мы смотрим друг на друга, а затем я жестом показываю ему выйти.

— Я должен следить, чтобы ты больше ничего не натворила.

Кажется, это первый раз, когда я услышала его голос. На фоне почти не нарушаемой тишины в комнате его хриплый голос невольно заставил меня вздрогнуть. Хотя в целом он звучал приятнее предыдущих охранников, горланящих о своей важности или обсуждающих как давно я должна была умереть. Что ж это тоже неплохо, кто знает сколько времени я ещё проведу взаперти с этим человеком. Так хотя бы будет не так противно слушать его, как того похотливого червя с его сальными предложениями и скрипучим голосом.

Ищу позитивные нотки в своем заточении. Это считается, что я иду на поправку?

Я открываю рот пытаясь ответить, но только вызываю новый приступ кашля, не издавая ни звука, кроме хрипов. Наконец, когда кашель отпускает мое горло я указываю на женщину около меня. Она коротко кивает, но мужчину это не убеждает. Риз долго смотрит то на нее, то на меня, а затем все же выходит из комнаты.

Не думала, что он будет настолько дотошным. Хотя, если человек дважды пытается покончить с собой, слежка за ним 24/7 кажется само собой разумеющейся мерой предосторожности. Тем более, если от твоей слежки за другим человеком зависит твоя собственная жизнь. Я мысленно оправдала упрямство своего охранника и сосредоточилась на себе. Женщина, которую ко мне отправили, помогла мне аккуратно раздеться и залезть в ванную. Мыться при постороннем человеке максимально не комфортно, но если я попытаюсь выставить ее, то сюда войдёт охранник. И караулить будет уже он. В целом женщина все-таки лучше, она хотя бы отводит взгляд, чтобы не смущать меня лишний раз.

Мыться пришлось в два этапа: сначала вымыть тело, а затем наклонившись над ванной вымыть голову и волосы. Зато это помогло сохранить повязку на шее сухой. Женщина принесла мне свежий комплект домашней одежды и белье. Неужели у них тут все размеры есть на случай, если привезут разных пленниц? Долго об этом думать не было ни сил, ни желания. Купание вымотало и без того уставшее тело и единственное чего я хотела — это лечь отдохнуть.

Пока я купалась вторая женщина уже заменила постельное белье на новое, пахнущее приятным парфюмом. Обе женщины кивнули моему охраннику и молча вышли, после того, как помогли мне улечься в постель.

Наконец я лежу, уставшая от пережитого за последние дни, от своих мыслей и волнений, от планов о самоубийстве... Хотелось бы расслабиться, но теперь ко мне не просто периодически заходят, а за мной круглосуточно наблюдают. При чем, если тот тип явно показывал свои грязные намерения, и я уже ждала, что однажды он придет, то, что в голове у этого парня я понятия не имею. Он сидит, раскинувшись в просторном кресле чуть правее от моей кровати и как затаившийся зверь неотрывно наблюдает за каждым моим действием с такой прущей уверенностью, что я невольно испытываю к нему уважение или может быть это страх? Хотя, возможно, это потому, что из всех, кого я встречала здесь Риз кажется наиболее сдержанным и собранным.

Кстати, этого кресла здесь раньше не было, видимо пока я принимала ванну он времени зря не терял. С его позиции он может наблюдать за всей комнатой, следить за проходом и даже происходящим за окном, но и мне его хорошо видно. Казалось бы, с ним я сталкиваюсь столько же раз, сколько с его боссом. Однако, я почти не обращала внимания на его внешность. Теперь же я не могла оторвать взгляд от его темных глаз. Я едва держалась, чтобы не заерзать под его пристальным взором, тогда как он контролировал свою мимику так, словно каждый жест и каждое выражение лица были тщательно продуманы заранее. Наверно поэтому я следила за его движениями, когда он уложил назад прядь темных волос, выбившуюся из причёски.

Это помогло мне отвлечься, и я обратила внимание на его одежду: строгий костюм с приталенным пиджаком, который подчеркивал его спортивное телосложение, но явно не сковывал движения. Весь в черном он выглядел поистине угрожающе в холодном свете луны из окна придающим ему ещё более опасный и брутальный вид.

От этого вида по спине пробежали мурашки. Вместо разглядывания своего охранника я предпочла бы поспать, но то ли из-за страха, что он может что-то сделать, то ли, потому что он так пристально смотрит, я не могу уснуть. Физически и эмоционально я вымотана, но мозг все равно не позволяет отключиться из-за возможной угрозы. После долгих попыток улечься и уснуть, я сдаюсь и привстаю на кровати. Мой охранник все также сидит в своем кресле лишь немногим изменив положение своего тела. Я собираюсь с силами и пытаюсь сказать, чтобы он перестал на меня смотреть, но горло снова предательски сковывает болью, и я издаю лишь хрипы. От боли я хватаюсь за горло, но мою руку сразу же перехватывают. Я отпрянула от неожиданности и даже приступ кашля почти сошел на нет. Мой мозг пытался по достоинству оценить скорость и реакцию Риза, но успевал только поражаться и немного завидовать. Кажется, прошло всего несколько секунд с момента моей попытки заговорить, как он оказался около меня. И не просто запрыгнул на мою кровать, а успел обойти её. Сдается мне, что, если я подумаю замахнуться вилкой себе в руку, он успеет прибежать из другой комнаты. Как же тогда он допустил мою первую попытку самоубийства? С такой реакцией он мог перехватить мой нож гораздо раньше. Или все дело в моем маневре на отвлечение внимания? Вопросы копошились в моей голове как пчелиный рой и в этот момент я даже обрадовалась, что в этой комнате теперь есть ещё кто-то кроме меня. Кто-то живой, кто заставляет подумать хоть о чем-нибудь, кроме жалости к себе и планов на незавидное будущее.

Риз помог мне вновь улечься, но я не для привлечения внимания хотела заговорить. Однако и сказать у меня явно не получится. Тогда в голову пришла идея напечатать на телефоне заметку. Вот только свой телефон я не видела с момента, как потеряла сознание от кровопотери. Значит будем пробовать по старинке. Я как смогла жестами показала, что мне нужно на чем написать. Он коротко кивнул и ненадолго скрылся за перегородкой. Ненадолго в данном случае – это секунды. Видимо оставлять меня без внимания хотя бы на минуту кажется ему спусковым крючком моих попыток умереть.

На небольшом листе я написала короткое сообщение:

«Я не могу уснуть, когда так смотрят».

Почерк не самый лучший из-за трясущихся рук, но кажется он разобрал мои каракули.

— Я должен следить за тобой, чтобы избежать твоих суицидов, — его голос звучит так низко и грубо, но тон, кажется мне мягким, словно он делает его таким нарочно. Однако, сейчас это мало меня волнует, поэтому я снова хватаюсь за лист бумаги и отвечаю своему охраннику второй строчкой на листке:

«С твоей реакцией ты успеешь заметить, если во сне я надумаю себя убить»

— Один раз уже не успел.

В этом он, конечно прав, но сейчас я не планировала спорить и доказывать обратное. Вместо этого я с трудом вывела ещё две строчки:

“Я не собираюсь ничего делать, я хочу спать. Не смотри так пристально.”

Какое-то время Риз молча стоит рядом, а затем слегка кивает и отходит от кровати к своему креслу. Заметно выдохнув от облегчения, что он вернулся на своё место я прикрываю глаза, но продолжаю тайно наблюдать за ним.

Он не делает попыток подойти и теперь больше смотрит в окно, нежели на меня. Но я все равно чувствую тревогу. В голове один за другим возникают возможные сценарии развития событий и как бы я не пыталась убедить себя, что это лишь мое воображение – страх не отступал.

Надо признать, после всех последних событий меня пугает перспектива провести ночь в одной комнате с этим мужчиной в два раза крупнее меня, даже несмотря на то, что он не воспользовался случаем и прислушивается к моим просьбам. Это конечно уже сильно отличает его от других, но я не думаю, что стоит делать однозначные выводы только из-за этого.

— Ты написала, что хочешь спать, — разорвал тишину мужской голос, — тогда перестань смотреть на меня и спи.

Вздрогнув, я тут же закрыла глаза и только одна мысль крутилась в моей голове:

Неужели я следила за ним слишком очевидно или он просто почувствовал пристальный взгляд?

Как бы то ни было, его замечание заставило меня прекратить подглядывать. Вместо этого я сосредоточилась на его дыхании, едва слышно доносящееся из другого угла комнаты.

Даже если он резко подорвется в мою сторону я сразу это услышу. Особенно в этой комнате, где растворились абсолютно все звуки, кроме его размеренного дыхания. Одна только мысль, что я услышу его приближение стала потихоньку успокаивать меня и вскоре я провалилась в сон.

***

Я проспала до утра, по крайней мере солнце уже светило в окна. После более-менее здорового сна, в отличие от предыдущих ночей, тело стало более податливым, а голова будто прояснилась. Конечно, мои сожаления и внутренние размолвки с самой собой никуда не исчезли, но все же появилось ощущение, что мозг больше не так затуманен. С момента, как я стала свидетелем кровавой сцены в переулке, я то и дело мысленно загоняла себя в угол, убеждала, что за мной придут, убьют. Не могу сказать, что я во всём ошибалась. Все же меня действительно нашли и похитили. Но главное, что после решения не сдаваться и бороться за свою жизнь вдали от этого места у меня действительно появились силы на это. Возможно, физически я всё ещё слаба после продолжительного стресса и кровопотери, но хотя бы морально мне стало легче.

Я приподнялась на кровати и первое что я заметила — это буквально живая статуя моего охранника. Он все также сидел в кресле напротив кровати и молча смотрел в окно. При этом я не могу сказать, что он выглядит заметно хуже, чем вчера. Видимо ночью Риз все же позволял себе спать, но провести всю ночь в кресле только потому, что тебе сказали следить за кем-то...

Если он планирует проводить так каждую ночь, то его скоро заменят. Станет «бесполезным», и Грей его спишет, как ненужного.

Кажется, я начинаю понимать, как устроен их мир. Полезен, значит проживёшь этот день. Но мне интересно, он убивает всех, кто перестает быть полезным или кто-то заслуживает особого отношения и получает второй шанс? Сомневаюсь, что те десять мужчин, что стояли за ним в первую нашу встречу просто дежурили в этот день. Они явно с полуслова понимали своего босса, наверняка проводят с ним много времени. При этом могут позволить себе посмеяться вместе с ним. Неужели от них от избавляется так же быстро? Как тогда он успевает набирать новых? Даже если тащить всех с улицы, нужно время, чтобы они заслужили доверие и начали так хорошо понимать своего босса. Каждый раз обучать новых людей с нуля довольно затратно. А если он не набирает новых в свой узкий круг, то, как они заслужили такое высокое положение? Настолько идеальны, что он их одобрил? Вопросов становилось все больше и от их количества голова всё больше раскалывалась, напоминая мне, что утренняя ясность в сознании ещё не признак выздоровления.

Немного помассировав себе виски, я пришла к выводу, что эта «десятка»— самые надёжные люди Грея. Даже моего охранника он назначил после того, как понял, что остальные не справляются. Получается у них есть какая-то иерархия. И тот, что приставал ко мне, был где-то внизу. Возможно поэтому его так задевали слова, что его могут наказать, ведь он ничего не решает.

В целом все эти вопросы и размышления возникли из одной утренней идеи: мне нужно найти того, кто сможет больше рассказать об этом месте или даже поможет выбраться отсюда. Эта идея настолько поглотила меня, что я начала перебирать все возможные варианты и в конце концов добралась до разбора существующей в этом месте иерархии. А сразу после я пришла к выводу, что человек из «десятки» едва ли согласится помочь мне выбраться отсюда. Скорее наоборот он всеми силами будет мешать мне выяснить хотя бы крупицу информации у других. Очевидно, что, если я спрошу больше об этом месте, его расположении или как отсюда уехать, мой новоиспеченный охранник, словно верный пес, тут же доложит об этом своему хозяину. Так мужчина в кресле быстро потерял мой интерес.

Это маленькое начало моего анализа и планирование дальнейших действий с самого утра вселяло в меня уверенность, что в моих руках ещё есть возможность все изменить. Не вставая с кровати, я стала продумывать план действий.

Первым пунктом моего плана стало восстановление. И физическое, после кровопотери и нападения, и психическое. После моих попыток суицида настроение менялось ежеминутно: я то неимоверно радовалась ясности ума, то впадала в отчаяние от событий последних дней. Это лишало мои планы прочной основы. Периодически я придумывала свои планы не с точки зрения рациональности и фактов, а на основе эмоций и ощущений. И последнее, как правило, вызывало только апатию и нежелание что-либо делать.

Тишина в комнате, неопределенность будущего и такая резкая перемена в жизни вызывали желание завернуться в одеяло и все время плакать. Но, когда наступал другой период я ощущала прилив сил.

В один из таких приливов я медленно встала и пошла умываться. Мой охранник сразу последовал за мной. Однако сейчас меня не волновало его присутствие. Я была занята своими расчетами в попытке выяснить, кто из тех, кого я видела в этом доме мог бы помочь мне узнать об этом месте больше.

После умывания волна продуктивности сменилась настроением упадка. И я серьезно задумалась каким образом я попрошу помощи, если не могу говорить? Ждать дольше не хотелось, поэтому я начала попытки заговорить. Это не на шутку встревожило моего охранника. Он присел у моей кровати и постоянно наблюдал за моими попытками. И каждый раз я видела в его глазах непонимание для чего это нужно. Пару раз он давал мне листок с ручкой, но я отрицательно качала головой и продолжала свои попытки пробить голос сквозь хрипы и боль. Сегодня горло болело не так сильно, и я уже издавала некое подобие звуков, но на что-то членораздельное это пока не было похоже.

Мои тренировки прервал завтрак. На мое удивление сегодня пришла другая женщина. И я мысленно помолилась, чтобы у той сегодня был выходной.

Я с удовольствием начала есть, хотя это тревожило горло и вызывало дискомфорт, аппетит все же пересиливал неприятные ощущения. Ризу тоже накрыли небольшой столик. Всё же он не робот и ему тоже нужно есть, пить и спать.

Как только мы закончили, женщина все собрала и унесла. Я даже смогла кое-как промычать слова благодарности. Вышло хрипло, и я сразу же закашлялась, но зато ко мне постепенно возвращался голос.

После завтрака пришел врач, снова провел осмотр и занялся перевязкой шеи.

— Ей можно говорить? — раздался низкий голос мужчины в кресле. Врач явно не ожидал этого и заметно вздрогнул.

— А..Да, если получается.

Риз кивнул в ответ, и врач продолжил перевязку. Когда работа была закончена он собрал свои вещи и направился к выходу. Уже в проходе он почти столкнулся с худеньким пареньком.

Сегодня здесь прямо проходной двор. Как только одни уходят, приходят другие.

Молодой парень с кудрявыми волосами и тонким шрамом на щеке быстро обошел растерявшегося врача и вошёл в комнату. Он бегло осмотрел помещение и изучил меня, сидящую на кровати в позе лотоса. А затем заметил нужного ему человека, повернулся и деловито сказал:

— Комната готова. Мне отвезти её?

— Нет, — ответил Риз и встал с кресла, — ты проведешь нас.

После отказа парень как будто приуныл, но сразу приободрился, когда ему все же дали поручение. Видимо он пытается заслужить одобрение одного из «десятки», а может и не только его. Эта мелочь дала мне ещё одно подтверждение тому, что у них есть классовая система. Младшие, чтобы пробиться выше, пытаются выслужиться перед старшими. Для меня это большой плюс. Они может и не помогут мне уйти отсюда, но всегда способны болтнуть лишнего или что-то не углядеть. В моих условиях это первый человек способный принести мне хоть какую-то пользу. Но для этого нужно остаться с ним наедине. Прямо сейчас это естественно невозможно, но, если он будет прибегать к нему чаще случай обязательно выдастся. А пока я молча наблюдала за новым объектом, который явно старался выглядеть весомее, чем есть на самом деле.

— Когда пойдем? — не выдержал парнишка, заметно сдерживая себя, чтобы не подпрыгивать на месте и держать лицо.

— Сейчас, — ответил ему тот и обратился уже ко мне: — сама идти сможешь?

— Да, — прохрипела я и встала с кровати. Мужчина оглядел мой вид и затем указал парнишке на мои ноги. Тот сразу выбежал из комнаты и вернулся с тапочками. Ну что ж идти я все равно буду видимо только внутри дома.

Парень подошёл ближе и поставил обувь прямо у моих ног.

— Спасибо, — с улыбкой ответила я и закашлялась. Он мигом отошёл от меня как от прокаженной и встал у прохода.

— Иди за ним, — скомандовал Риз. Я кивнула и медленно пошла к выходу. Удивительно, но этот момент стал волнительным. Я ощутила себя рыбкой, что выпускают в открытый водоём после нескольких лет в аквариуме. Страшно, но хочется в свободные воды и это прибавляет сил.

На секунду мне показалось, что меня отправят только с парнишкой и я даже успела обрадоваться так кстати подвернувшейся возможности, но мои надежды быстро разрушили шаги за спиной.

Часть комнаты за перегородкой оказалась меньше моей и больше напоминала зал ожидания в небольших конторах из-за скудного оформления. Здесь располагался только кожаный диван с журнальным столиком перед ним, мимо которого мы быстро прошли к входной двери. Помнится мне хотелось выйти сюда и изучить все, но оказалось, что и смотреть то нечего. Очевидно, что эта комната обычно пустует и лишь изредка здесь кого-то размещают. Невольно в голове тут же возникли мысли о том, что в этой комнате до меня могли лежать сотни людей, которых также удерживали здесь силой и пытались сделать полезными для Грея. Пока я горько усмехалась над судьбой «посетителей» этой комнаты, больше напоминающей больничную палату вип-класса, мой провожатый уже дошел до выхода. Дождавшись меня он открыл дверь и первым вышел из комнаты. Следом за ним переступила порог и я, а за мной в просторный коридор вышел мой охранник. Парень передо мной сразу свернул направо и я медленно двинулась в том же направлении. Пару шагов спустя Риз практически сравнялся со мной так, что я всегда видела его боковым зрением.

Коридор с дверями по обе стороны быстро закончился. После чего мы свернули влево, потом снова вправо — и оказались перед выходом на широкий открытый балкон.

Не успев сделать и шага я замерла в проходе. После нескольких дней взаперти воздух показался удивительно свежим — прохладный, чистый, с запахом травы. Я не спеша вышла на свет и подняла лицо к солнцу. Сейчас мне как никогда захотелось почувствовать его тепло. Насладившись его лучами я медленно открыла глаза и взглянула на открывшейся передо мной вид. Прямо под балконом тянулся деревянный настил, переходящий в просторное поле ярко-зелёного газона заканчивающегося темным хвойным лесом вдалеке.

Не в силах оторвать взгляд от окружающей красоты я продолжала молча наслаждаться солнечным теплом и лёгким ветерком, едва развивающим мои волосы. Все вокруг казалось таким нереальным, что я даже не решалась двинуться с места лишь бы не нарушить эту идиллию. Пока мой мозг сам же все не разрушил. Глядя на обширное зелёное поле я вдруг осознала, почему Грей смеялся над моей идеей уйти отсюда. Территория его владений и правда огромна. Пожалуй, на этом лугу можно было бы и самолёт посадить, не задев при этом деревья.

Это маленькое наблюдение заставило меня горько усмехнуться и наконец вернуться к жестокой реальности. Вспомнив о наличии моих сопровождающих я медленно развернулась к ним лицом. Почти сразу в глаза бросился виноватый вид парня передо мной. Похоже он не сразу заметил, что я не следую за ним. А вот Риз так и продолжил стоять возле меня, внимательно следя за каждым моих вздохом.

Теперь, когда он стоит так близко я невольно подметила, что едва достаю ему до плеча. Я и раньше замечала, что он высокий, но никогда не оценивала относительно своего роста. Молодой парень рядом с ним, напротив, быть лишь немногим выше меня, но из-за астенического телосложения казался таким же хрупким как я.

Мои долгие наблюдения то за одним, то за другим мужчиной сделали атмосферу максимально неловкой, поэтому я опустила глаза и сделала шаг в сторону моего путеводителя. К счастью, он быстро понял мой намек и мы продолжили путь.

Покинув открытый балкон мы оказались в небольшом холле, оттуда снова коридорами добрались до небольшого арки, которая служила переходом между двумя зданиями. Мы шли по крыше арки, тогда как в ее внутреннем своде проходила полноценная автомобильная дорога. Для меня, привыкшей видеть арки лишь в проходе кухни такое решение оказалось в новинку. Хотя я в целом впервые вижу такую роскошную виллу с её необычной архитектурой и зелеными газонами. После жизни в бетонных трущобах большого города все вокруг казалось лишь декорациями к фильму.

Но я видела все это вживую. И если бы не моя ситуация я бы не спеша восхищалась каждым уголком этого места. Его коротко стриженными газонами, раскидистыми кустарниками и ухоженными деревьями. Его аккуратными дорожками из уличной плитки и цветущими клумбами по обеим сторонам. Я бы наслаждалась каждой минутой проведенной в этом месте, напоминающем настоящий рай на земле. Только не тот типичный образ с пальмами и белым песком, а уютный и более приземленный, но от этого не менее прекрасный. Хотя, пожалуй, подобные места есть только в фильмах и рекламах шоколадных батончиков, потому что даже это место омрачено его обитателями и их деятельностью...

Дальше наблюдать за видами мне не давали. Мы быстро шли то по одним коридорам, то по другим. С каждым разом всё больше ускоряясь, словно за нами кто-то гонится.

В конце концов я окончательно потерялась в пространстве этого дома. У меня в целом сложилось ощущение, что этот дом раскинут по всей территории либо меня ведут кругами, чтобы я и здесь не смогла найти выход. Стоило мне об этом подумать, как парень впереди меня остановился у одной из дверей.

— Мы пришли.

— Молодец, Дилан, — ответил ему мой охранник. Едва скрывая довольную улыбку, парень открыл дверь и пропустил меня вперёд.

Я медленно вошла внутрь и с нескрываемым любопытством стала оглядываться вокруг. Надо сказать тут действительно было на что посмотреть, учитывая масштабы открывшейся передо мной комнаты. По ощущениям меня переселили не просто в другую комнату, а в целую квартиру в доме. Зайдя внутрь, я очутилась в просторной гостиной, где мне сразу бросились в глаза два кожаных дивана в центре комнаты, стоящих друг напротив друга с низким журнальным столиком между ними. Затем взгляд привлекли ровные стеллажи с книгами и декоративными цветами в маленьких вазочках слева от входа. Пройдя вдоль полок я заметила дверь справа, но предположив, что это ванная комната, направилась дальше. Я не спеша обошла диваны, молча оглядывая содержимое книжных полок и прошла в приоткрытую дверь. И почти сразу замерла в проходе. В этой комнате оказалось так уютно и светло. Во многом благодаря панорамным окнам от пола до потолка. Именно из-за вида на прекрасный зеленый сад и мягкий солнечный свет я не сразу огляделась вокруг. Открывшийся передо мной вид настолько меня заворожил, что я невольно задумалась, что было за окном моей прошлой комнаты? Я провела в ней несколько дней, но не могу даже сказать куда вели окна. Тогда я только ждала возможности умереть и даже не догадывалась в каком красивом месте оказалась.

Признаться, я и представить себе не могла, что однажды буду видеть в окне спальни ухоженный сад, а не очередной «человейник» с такими же маленькими квартирками, в какой жила прежде, чем ввязалась во всю эту историю…

В потоке собственных мыслей я вернулась к реальности: какой бы роскошной не была эта комната, все же это клетка.

Медленно выдохнув, я огляделась по сторонам. У стены справа располагалась широкая двуспальная кровать с роскошными резными прикроватными тумбочками по обеим сторонам и узким зеркалом в полный рост в углу. Слева растянулся длинный комод, который занимал почти всю стену. А напротив входа почти у самого окна располагался небольшой круглый стол с двумя мягкими креслами.

Я молча обошла всю комнату позволяя себе немного пофантазировать, будто я не заперта здесь, а приехала на отдых. Я представляла, как складываю свои вещи в этот комод, как пью чашку кофе утром сидя за столом и наслаждаюсь красивым видом из окна и как укладываюсь спать в мягкую постель. Я медленно брела от комода, к столику и затем к кровати едва касаясь поверхности мебели кончиками пальцев, пока не дошла до зеркала.

В отражении на меня смотрела худая девушка в домашних штанах и футболке светло-бежевого цвета со спутавшимися прямыми черными волосами ниже плеч. Я выгляжу так, словно отработала месяц без выходных и теперь решила устроить запойные выходные с кино и сериалами. Это по крайней мере объяснило бы синяки под глазами и осунувшиеся щеки, из-за которых скулы стали заметнее. Но в целом я выгляжу так же. Только бинт на шее напоминал о причине нездоровой бледности кожи и губ.

Я долго рассматривала себя в зеркале, пытаясь вспомнить была ли я всегда такой маленькой и хрупкой или ощущаю и вижу себя такой только сейчас. Принять свой новый вид оказалось тяжелее. Хотя, пожалуй, дело было не во внешнем виде, а в осознании, что всё это действительно происходит со мной. И мой внешний вид служил тому явным подтверждением.

Перед глазами снова возникла картина кровавой разборки в подворотне, мои панические атаки в ожидании преследователей, разговор с Греем и последующие непростые решения. Все это разом вылилось на меня, как ведро холодной воды и я почувствовала как зябну. Я обхватила себя руками, словно это поможет закрыться от накативших воспоминаний и продолжала тупо смотреть на свое отражение.

— Если хочешь переодеться, — прервал мои мысли мужчина в дверях, — возьми вещи в комоде, их подготовили специально для тебя.

Его резкий голос заставил меня вздрогнуть и оторваться от зеркала. Я повернулась лицом к мужчине в проходе. Он стоял, облокотившись на открытую дверь и внимательно изучал мою реакцию на собственное отражение, будто оценивал насколько вменяемое у меня сейчас состояние.

Впрочем, его опасения не безосновательны. Ещё пару минут самолюбования и мое твердое намерение оставить попытки покончить со всем заметно пошатнулось бы.

В попытках отвлечься от нарастающих сомнений я обратилась к мужчине:

— Тебя, кажется, зовут Риз? — едва слышно прошептала я, чтобы не вызывать новый приступ кашля.

— Да, — также тихо ответил мужчина, не сводя с меня глаз.

— Ты тоже будешь жить здесь? — недоверчиво уточнила я, хотя уже догадывалась какой ответ меня ждёт. Если идея с меняющимися охранниками себя не оправдала и на мою охрану выделили кого-то из приближенных Грея, значит он будет следить за мной 24/7. Я все понимала, но все равно спросила, требуя подтверждения своих догадок.

— Да, — донёсся до меня низкий голос и я слегка усмехнулась. Все же во мне теплилась надежда на отрицательный ответ.

— И как долго?

— Пока мне не дадут новое поручение или не заменят.

И на что я только рассчитывала... Конечно он не знает как долго будет следить за мной, ведь ему поручили мою охрану спонтанно и никто не обозначил сроки выполнения. Скривив лицо от осознания, что теперь я не просто буду взаперти, но ещё и под постоянным наблюдением этого мужчины, я медленно направилась к кровати.

— Значит не я одна буду сходить здесь с ума от скуки, — хрипло буркнула я и почти сразу разразилась кашлем. Все же голос ко мне так и не вернулся...

Едва устроившись на кровати я снова посмотрела на Риза и на секунду мне даже стало его жаль. Если меня схватили, как свидетеля убийства и хотят в чем-то использовать, то мой охранник стал заложником просто потому, что должен следить за мной. Это стокгольмский синдром или я просто не такая черствая, как они?

— Я не знаю твоего имени... — донесся до меня его голос.

— Ари, — хрипло прошептала я. Он быстро кивнул и добавил:

— Скажи, если тебе что-то понадобиться. Здесь не обязательно сходить с ума, можешь себя чем-то занять.

Не думала, что заложнице позволено просить чего-то. Судя по фильмам о похищениях, которые бесконечно крутят по разным каналам, я должна быть благодарна, что меня держат не в грязном сыром подвале, что на мне нет цепей и меня не морят голодом. Меня переводят из одной шикарной комнаты в другую, обеспечивают едой, одеждой и возможностью помыться в любое время. При таком перечислении я даже подумала, не эгоистка ли я, что недовольна этим? Меня фактически вывезли из неуютной тесной квартирки в шикарную виллу со всеми условиями и отсутствием необходимости искать деньги на арендную плату и счета. Как будто не в моем положении жаловаться... Так может не всем птицам плохо в клетке? Может некоторые устают от постоянных перелетов, поисков еды и крова или опасностей, что поджидают их на каждом шагу? Может быть им хорошо сидя в безопасной клетке и глядя на прекрасный мир, не заботясь о трудностях жизни?

Может и так, но вряд ли они не хотят иметь выбор: остаться в клетке или улететь, когда им это надоест. Наверно и я недовольна своим положением в большей степени из-за отсутствия выбора. Точнее мне его дали, но лишь условно, чтобы я думала, будто он у меня есть. Хотя в действительности Грей видимо принял решение ещё до того, как меня привезли. Я уверена, что при всей его холодной расчетливости к собственным подчинённым, едва ли он мягок по отношению к случайным свидетелям его дел. Значит он заранее выбрал меня для какой-то работы. Знать бы только для какой...

До обеда я пролежала в кровати обдумывая, чем могу стать полезной в этом безумном мире. Мой неутомимый сторож занял место в кресле и изредка переводил взгляд с окна на меня.

После плотного обеда я решила детальнее изучить содержимое стеллажей. Безделье в кровати – желанное занятие, когда ты устал и тебе не хватает сил на другие дела, но, когда ты проводишь в ней всё время она теряет свою прелесть. Сразу становится жёсткой и неудобной. Сначала я радовалась мягкой кровати и возможности спокойно отдохнуть, но постепенно это чувство стало затухать. На смену ему пришла апатия из-за отсутствия хоть какого-то занятия. Теперь у меня появилась возможность чем-то заняться, но я не знала, что попросить. Поэтому начала с изучения содержимого стеллажей. Нашла пару интересных книг и устроилась на диване в гостиной.

За чтением время пошло быстрее и мне показалось, что ужин принесли слишком рано. Однако, когда передо мной разложили тарелки с едой, я вдруг ощутила, как проголодалась. В этот раз еду разложили на журнальном столике и для меня, и для Риза. Он сел на другом диване напротив меня, и мы принялись есть. Давно я не ела с кем-то вот так, поэтому поначалу мне было жутко неловко. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что пытаюсь есть аккуратно и красиво, чтобы не выглядеть неопрятной. Усмехнувшись над своим поведением я начала вспоминать как ела раньше. В своей квартире я жила одна и мне просто не с кем было разделить трапезу. Я не собиралась с коллегами или друзьями, так что для меня это по-настоящему исторический момент.

После ужина я снова принялась за чтение и на мое удивление Риз тоже взял одну из книг и сидя напротив начал читать. Кажется это первый раз, когда он не полностью сосредоточен на наблюдении за мной. Это к лучшему. Во-первых, его контроль начинает ослабевать, а значит скоро у меня будет больше возможностей для выяснения информации, а во-вторых, постоянное ощущение, что на тебя смотрят заставляет чувствовать себя неуютно и неловко. Так что для меня здесь сплошные плюсы. Ну как сплошные... Откровенно говоря, чтение книги напротив одного из тех сумасшедших убийц давалось мне с трудом и я то и дело перечитывала только что прочтенную строку. С большим усилием мне все же удалось свыкнуться с нестандартным поведением моего охранника и сосредоточиться на содержании книги в моих руках.

В таком образе пожилой супружеской пары нас и застал врач, пришедший провести осмотр перед сном. Кажется даже он рад, что я наконец-то не пытаюсь умереть и меня никто не убивает. Ещё бы, для него я лишняя работа, из-за которой постоянно приходится сталкиваться с людьми босса. Я давно заметила, что он шарахается от каждого их движения, хотя его никто не трогает. Мои подозрения в том, что его тоже здесь держат против воли постепенно сменялись тем, что у него просто не самая обычная работа. Он спокойно относится к уже полученным увечьям, но боится, когда видит, как их наносят. Но главное — он ходит по вилле без сопровождения. Пока мы шли в новую комнату я заметила его на первом этаже. Если бы его держали против воли, то вели бы, как и меня хотя бы с одним охранником.

К тому же он невероятно труслив, так что, не станет рисковать из-за незнакомой пленницы. Скорее наоборот, первым делом доложит о моих вопросах своему боссу, также как он доносит ему о моем состоянии. Всё больше наблюдая за его поведением я поняла, что мое первое впечатление о нем, как о хорошем, заботливом человеке, как и я попавшем в ловушку обстоятельств, оказалось неверным. Кажется быть здесь его собственный выбор, поэтому я быстро отбросила идею спросить что-то у него. Возможно его прошлая жизнь была хуже или тяжелее, поэтому он рад предоставленной возможности, кто знает. Для меня главное, что его я вычеркиваю из своего списка потенциальных информаторов.

Пока я пристально следила за его движениями и рассуждала о потенциальной полезности, врач уже провел беглый осмотр и спросил:

— Говорить можете?

— Да, — тихо отвечаю я.

— Прекрасно, — радостно отозвался он и схватив свою сумку сразу же покинул комнату.

Побежал доносить боссу радостную новость?

Я ждала, что сегодня ещё кто-то придет, но больше меня не тревожили. Вскоре устав от чтения и лени, я встала с дивана и направилась в спальню. Я уже несколько раз прокрутили в голове возможные варианты почему врач выбрал работать здесь и что могли сделать с тем охранником, поддавшимся на мои издёвки, но сон так и не шел. Хотя я чувствовала себя ослабшей от долгой ходьбы и отсутствия постельного режима.

Когда меня наконец начала одолевать сонливость я заметила темный силуэт в дверях.

— Ты всю ночь будешь так стоять? – недовольно хриплю я, вглядываясь в фигуру мужчины.

— Нет, — донеслось из полумрака, — дождусь, когда ты перестанешь ёрзать.

— А потом?

— Пойду спать.

— Ты можешь дождаться, когда я усну из своего кресла, а не стоять в дверях как грабитель, — шепчу я, ощущая подступающий приступ кашля.

— Я буду спать на диване.

— О, и оставишь объект без наблюдения? — язвлю я в отместку за отогнанный сон.

— Шелохнешься и я буду здесь, — сурово ответил Риз, и я не стала больше с ним спорить. По большому счету мне все равно, где он будет находиться. Он уже показал, что не намерен даже приближаться к моей кровати без веской на то причины, поэтому я стала спокойнее относится к его присутствию. Скорее меня даже радовало наличие человека с которым я могла бы поговорить, а когда сидишь взаперти это становится почти необходимостью.

Возможно, и он отвечает мне, потому что оказался в тех же условиях. Кто знает...

В любом случае мне повезло, что я могу говорить с живым человеком, а не сооружать себе друга из мяча с лицом, нарисованным моей кровью.

Какое-то время я смотрела на недвижимую фигуру в дверях, мысленно придумывая, о чем мы могли бы ещё поговорить, чтобы скоротать время, а после провалилась в сон.

Глава 4

Только я подумала о том, что каждое утро здесь проходит одинаково, как наступил день, который разрушил весь порядок.

После завтрака я обдумывала, как бы поговорить с женщиной, что приносит мне еду. Она не выглядит трусливой, скорее наоборот стойко держится в не самой приятной окружающей обстановке. Мне хотелось поговорить с ней хоть о чем-нибудь, просто для понимания стоит ли на нее рассчитывать. Но возможности даже не предвидеться. Теперь мы кушаем вместе с моим охранником в гостиной, поэтому случай остаться с ней наедине никак не представляется. А без этого я никак не могу определить какое у нее здесь положение и как она относится к своему окружению.

Об этом я и размышляла, когда в гостиную вошли сразу несколько человек. Сначала вошли двое, кажется, они были в тот день, значит из «десятки». Следом вошёл Грей, за ним ещё трое. Одного из них я помню, он стоял за диваном своего босса, второго я вижу впервые, а третьим оказался уже знакомый мне врач. Почему-то первое что бросилось мне в глаза — это существенная разница в росте. По сравнению с остальными мужчинами в гостиной, врач казался совсем маленьким и почти скукоженным. Или это он от страха настолько сжался, чтобы стать максимально незаметным?

Они быстро распределили свои места в комнате: Грей сел на диван напротив меня, откуда только что встал Риз. Он, кстати, перешёл и встал за моей спиной, так что я могла краем глаза заметить его силуэт. Один остался у входа в гостиную, а другой встал перед дверью в спальню. Двое встали за диваном, а врач остался ютиться около двери.

Я сидела, подогнув под себя одну ногу и внимательно наблюдала за этой процессией. Наконец, когда все заняли свои места, Грей подал знак врачу и тот буквально подпрыгнул на месте и мигом оказался около меня. Быстрыми движениями он снял бинт с шеи и обработал рану. А затем сразу начал забинтовывать обратно. Когда работа была окончена он повернулся к своему боссу.

— Ты сказал, она разговаривает...

— Да-да, вчера разговаривала, — залепетал он.

Мужчина на диване снова перевел взгляд на меня, но я молчала. Тогда он сказал врачу, что он свободен. Тот, кажется, только этого и ждал и пулей вылетел из комнаты не сказав больше ни слова.

— Ну, так что? Поговорим? — почти промурлыкал Грей, но я не спешила с ответом. Тратить свои силы на общение с этим человеком не входило в мои планы. Я берегла голос для общения с поварихой.

Какое-то время в комнате можно было бы услышать даже пролетающую муху, если бы она сумела как-то сюда проникнуть, а затем тишину нарушил голос за моей спиной:

— Ей ещё тяжело много говорить, но она отвечает.

Я едва удержалась от того, чтобы не повернуться и не посмотреть на Риза. Неужели мой сторож решил уберечь меня от гнева своего босса? Но именно этого я и хотела. Побесить его тем, что даже так я могу ослушаться.

Секундное разочарование вскоре сменилось горьким осознанием, что этим я все равно ничего не добьюсь. Разве что ухудшения своих условий, так что я решила воспользоваться «подарком» моего сторожа.

— Вот как, — моментально смягчился Грей, так что даже морщины на переносице быстро разгладились, — Тогда я сразу перейду к делу. Со слухом ведь у нее все в порядке.

Куда же без издёвки в твоих словах.

— Мне нужно, чтобы ты оценила мою стратегию...

Не веря своим ушам, я продолжила молча смотреть на мужчину напротив меня, но он похоже посчитал это положительным ответом и продолжил:

— Ситуация, следующая: есть человек, который каждую неделю ходит в один и тот же бар, там он сидит только с одними и теми же «девочками» и никак себя не проявляет. И это единственное место, где я мог бы, так сказать, узнать о нем больше. У меня есть идея, как аккуратно «подселить» к нему своего человека...

Он начинает рассказывать о своем плане, явно уверенный в его гениальности. Даже поставил ноутбук на стол и начал показывать видео этого места, чтобы я представляла, как все будет выполнено.

Только одного я не понимаю. Неужели он привез меня сюда, отправил врача следить за моим состоянием и даже приставил ко мне охранника, чтобы я оценивала его планы? Я работала и как аналитик, и как стратег, но одно дело давать прогнозы роста и падения продаж, рассчитывать, когда запускать новый продукт или как опередить соперников в гонке за внимание покупателей. Но то, что просит Грей не входит ни в одни мои обязанности. Какое-то время я пытаюсь понять не шутит ли он надо мной, но как ни посмотрю он сидит напротив и выглядит абсолютно серьезным. Если это не шутка, то какого ответа он от меня ждёт? Что я похвалю его гениальные планы? Или, наоборот, разнесу их на кусочки, смешав с землёй?

Окончательно убедившись, что он не шутит, я пересматриваю видео на ноутбуке, как богачи выпивают в дорогом баре, угощая девушек, попутно лапая их. Подобная сфера услуг для меня не новость, но смотреть все равно не приятно. Вряд ли эти девушки прямо хотели зарабатывать себе на жизнь именно так. Им приходится терпеть липкие взгляды и прикосновения мужчин, которые своим поведением могут вызвать только отвращение.

— Ну, так, что скажешь?

Я открываю взгляд от монитора и смотрю на мужчину, прервавшего ход моих мыслей. И в этот момент, краем глаза я замечаю, что в видео какая-то часть картинки выбивается из общей массы. Я наклоняюсь ближе к монитору и внимательно слежу за происходящим в кадре, но момент упущен, и я никак не могу найти то, что привлекло мое внимание. Это как пытаться вспомнить сон, сразу после пробуждения. Вот ты отчётливо помнишь, что в нем видела, пытаешься запомнить, продвинуться назад и понять с чего он начался, но чем дольше пытаешься поймать его, тем более расплывчатым и неясным он становится.

В очередной раз я пересматриваю видео, оглядывая каждую мелочь или, наоборот, пытаюсь смотреть на всю картину целиком и в какой-то момент я нахожу то, что искала.

— Какой ответ вы от меня ждёте? — хрипло спрашиваю я. На что Грей буквально засиял. Похоже мое длительное молчание уже порядком ему надоело или же он все ещё не верил, что я в принципе могу говорить.

Не теряя ни минуты, он наклонился вперёд и защебетал:

— Что угодно. Поделись, что думаешь о моей идее.

— И для этого вы меня похитили и заперли?

Едва я успеваю договорит, как лицо Грея резко мрачнеет. Он явно недоволен сменой темы разговора, но старается сдержать свои эмоции. Однако, его маниакальная привычка поправлять волосы выдает напряжённость.

Медленно выдохнув, Грей вернул себе привычное выражение лица и продолжил разговор будто и не было этой вспышки его эмоций.

— О твоих навыках планирования хорошо отзываются, говорят ты рассчитываешь сразу несколько вариантов развития событий и поэтому хороша в прогнозировании, — он говорит так воодушевленно, что я невольно начинаю сомневаться, что речь действительно идёт о моих способностях. И кажется мое лицо буквально кричит о недоверии каждому его слову, однако он умело делает вид, что не замечает этого, — Так вот и мне нужны прогнозы. Мне нужен человек, который сможет указать на пробелы в планах.

Мне хотелось сказать, что тогда нужно было подать объявление и просто нанять сотрудника, но в эту же секунду пришло осознание, что в такую сферу сотрудников набирают совсем иначе. Что писать в объявлении, когда тебе нужен киллер? Или как найти того, кто будет обворовывать банки?

Нет, здесь все иначе. Я просто оказалась в неудачное время не в том месте и привлекла внимание. Они изучили мою жизнь, собрали целое досье и привезли «нового сотрудника» на место работы. А хочет он работать или нет, их не волнует. Главное им нужен работник. Возможно, человек до меня стал бесполезен и его убрали, а меня подобрали на замену.

В любом случае, меня заперли здесь с одной целью, заставить приносить пользу. Хотя странно, что они оставили даже того, кто пытался умереть. Чем можно заставить человека работать в таких условиях, если не его жизнью? Снова будет угрожать мне изнасилованием? Или придумал более изощрённые решение?

Гадать каким образом меня будут «мотивировать» работать в следующий раз нет ни малейшего желания. Отказ от работы не принесет мне никакой пользы. Если я хочу выбраться отсюда, мне нужно больше свободы внутри клетки. Большая комната — это хорошо, но лучше если у меня будет возможность передвигаться по всей вилле, разговаривать с работниками и слушать о чем они болтают в перерывах. Для этого нужно, чтобы именно этот мужчина на диване принял решение, что я заслужила немного свободы.

— Ваш план не сработает, — хрипло отвечаю я. Грей тут же оживился и сильнее подался вперёд, словно боялся пропустить мои следующие слова.

— Почему? — нетерпеливо спрашивает он.

— Он не поведется, — почти шепчу я.

— Объясни, — требует Грей.

Я медленно обвожу взглядом его фигуру напротив. Он снова недоволен, но старается держать себя в руках. Видимо кто-то посоветовал ему не провоцировать меня, если хочет получить ответы. Возможно даже тот врач сказал, что я всё ещё могу быть не стабильна. Мне не хочется ему помогать, но, с другой стороны, просто сидеть здесь не выход. Однажды он просто решит, что от меня ничего не добьется и я буду выброшена. Но я-то хочу жить.

К тому же без работы, мне кажется, я начинаю чувствовать, как плавятся мои мозги. Я привыкла продумывать каждый шаг крупной компании, строить стратегии по удержанию лидирующих позиций на рынке, а теперь я как обезьянка в зоопарке радуюсь новым лицам в своей клетке. Я выдыхаю, сажусь прямо и начинаю пересматривать видео на ноутбуке, подыскивая нужный момент. Я нередко изучала людей по видео, чтобы составить разные варианты их поведения. Иногда это кардинально меняло всю стратегию, даже если она была идеальна — все меняло поведение «клиента». Когда хочешь провернуть крах чужого бизнеса, важно знать какая реакция за этим последует. Если он сумеет сохранить лицо, то этим выиграет себе время, чтобы найти выход. А такого нельзя допускать, когда дело касается финансов. Какое-то время я пролистываю видео, то вперёд, то назад, а после поворачиваю ноутбук так, чтобы было видно и мне и мужчине напротив.

— Пока он сидит мимо проходят несколько девушек и все ему улыбаются, но он никого из них не подозвал. Даже когда они крутятся у бара, намекая, что свободны. Тогда как другие мужчины подзывают каждую проходящую и готовы как минимум угостить.

— И? Наша девочка сыграет по-другому: она сама к нему подойдет и предложит свои услуги.

— Проблема не в том, что те ему неинтересны, — хриплю я, ощущая нарастающее першение в горле.

— Тогда в чем?

Я медленно выдыхаю и мысленно готовлюсь к приступу кашля, а затем отвечаю:

— Вот он сидит с двумя девушками, но при этом почти не обращает на них внимания, единственный контакт между ними — это его руки на их плечах, — говорю я, показывая нужный отрывок на ноутбуке, — И посмотрите на этот столик. Мужчина почти глаз с девушек не сводит, даже его руки постоянно в движении. Кстати, с ним девушки то и дело выпивают, а с вашим…

Я замолкаю пытаясь подобрать подходящее слово.

— Соперником, — подсказывает Грей.

— Соперником... — повторяю я, не в силах скрыть своего презрения из-за подобного описания противостояния двух бандитов, — они даже своих бокалов не касаются.

— Ну, допустим он не такой самец, как этот, — презрительно отвечает Грей, показывая пальцем в монитор на худощавого мужчину, окружённого несколькими девушками, — но это не значит, что он откажется от кого-то в его вкусе.

— Он приходит туда явно не за этим, да и девушки не кажутся работницами этого бара.

— Это практически исключено! — резко прервал меня Грей, — в это место не пускают кого попало и никто не может провести свою охрану.

— Но вы же нашли способ провести своего человека, чтобы подсадить ее к нему.

Мужчина передо мной недовольно фыркает и откидывается на спинку дивана, но на мое удивление, не произносит ни слова против.

Почувствовав свою правоту я продолжаю:

— Все остальные девушки как-то переглядываются друг с другом, — я то и дело перематываю видео и показываю Грею отрывки подтверждающие мои слова, — а они ни с кем. Значит они скорее всего либо его охрана, либо кто-то из его людей для сопровождения.

— Тогда зачем он приходит туда каждую неделю?

— Не знаю, может чтобы понаблюдать за вами, — я слегка улыбаюсь и откидываюсь на спинку дивана. Когда мозг наконец получает какую-то нагрузку становится легче, а когда твоя разминка ещё и бесит похитителя вдвойне приятно.

Грей долго смотрит то на меня, то на монитор ноутбука, туда, где в красном освещении бара сидит полный мужчина с двумя высокими красотками в мини платьях. Его взгляд становится все более отреченным и скоро мне надоедает следить за ним. Да, обезьянке в клетке тоже может надоесть ее посетитель.

— Как тогда я могу подослать к нему своего человека? – спрашивает Грей, спустя пару минут тишины.

Я слегка наклоняю голову и какое-то время изучаю его лицо, а затем снова смотрю в ноутбук. Как привлечь внимание того, кому не интересны девушки в баре, но он сидит там каждую неделю? Для чего он туда приходит с таким постоянством? Кого-то ждет? Нет, если бы это было встреча, то она проходила бы в одной из приватных комнат. Хочет с кем-то случайно пересечься? Тоже вряд ли, ради этого он не сидел бы там каждую неделю. Тогда может он следит за кем-то? Но зачем тогда идти туда самому? С этим мог справиться кто-то из подчиненных либо вход туда только для таких клиентов, как он. Но раз смог привести своих «девочек» значит и с подменой того же бармена проблем бы не возникло. Чего же он там ждет? Возможности? Но какой? Или же…

Я обрываю поток своих мыслей и снова смотрю на мужчину напротив.

— Если хотите, чтобы план сработал, вам нужны две девушки, — уверенно говорю я, но почти сразу кашляю и быстро перехожу на шепот, — одна пойдет в вашу комнату, но через несколько минут вы её выгоните. Она сделает вид, что сильно обижена и подойдет к стойке ко второй. Начнет жаловаться, мол зачем звать к себе, если хочешь обсудить свои дела. Вот тогда он, может быть, и захочет позвать её к себе.

Я с трудом выговариваю последние слова и снова разрываюсь приступом кашля. Из-за сильных спазмов я даже не замечаю откуда передо мной появилась рука со стаканом воды. В надежде, что это хоть как-то поможет я делаю несколько глотков. Снова кашляю и снова пью.

В конце концов, горло смягчается и я снова откидывают на спинку дивана.

Едва моя спина касается мягкой обивки, как Грей тут же задаёт следующий вопрос:

— И как это должно сработать?

Похоже все это время ему не терпелось продолжить разговор, так что он даже не стал ждать, когда я приду в себя. Что ж мне тоже не хочется растягивать наш разговор. Бросив на него не самый доброжелательный взгляд я шепчу:

— Судя по всему, его цель схожа с вашей. Он сидит там за информацией и, если появится интересный объект и возможность что-то о нем разузнать, он воспользуется этим. А лучше всего для этого подойдёт обиженная женщина.

Грей долго думает над моими словами, а затем подзывает одного из тех, что стоит позади него. К нему наклоняется высокий, худой мужчина и почти сразу он полностью завладевает моим вниманием.

Внешне он выглядит также как и остальные, но все же чем-то выделяется. Пока остальные сосредоточены и собраны словно готовы в любой момент пуститься в бой, этот мужчина скорее бесконечно анализирует окружающую обстановку. Все время, что Грей нашёптывает ему указания он непрерывно смотрит на меня своими пронзительными светло-голубыми глазами из-под тонкой оправы очков. От его взгляда неуютно, но я не желаю проигрывать и продолжаю смотреть на него, пока он наконец не выпрямляется. Как только наш зрительный контакт прерывается я всматриваюсь в его острые черты лица с резкими, сильно выраженными скулами на которые ниспадают густые каштановые волосы. Я хотела рассмотреть его получше, но выслушав поручение своего босса мужчина в очках быстро покинул комнату.

Как только дверь за ним закрылась Грей снова обратился ко мне:

— Посмотрим, как сработает твой план, — его голос звучит почти радостно, а сам он выглядит, как кот, объевшийся сметаны.

Не дожидаясь моей реакции Грей встаёт, застегивает пуговицы на пиджаке и улыбаясь выходит. В комнате снова воцаряется тишина и я еле слышно выдыхаю.

— Ты другая, когда работаешь, — спокойно сказал Риз.

— То есть?

— Не такая трусливая, — бросил он, обходя диван.

Я одариваю его не самым доброжелательным взглядом, но он лишь усмехается в ответ.

Говорят, те, кто спасал самоубийц считают их трусами, бегущими от проблем и ответственности. Возможно, и он теперь считает так же, а может я и правда была слишком вовлечена в процесс, что не замечала остального. И, пожалуй, этому есть оправдание. Я привыкла жить в постоянном рабочем режиме, почти без выходных с работой в праздники, во многом, потому что и делать мне больше было нечего. Работа увлекала меня своей многогранностью, я выискивала секреты, придумывала тактики и составляла планы на развитие бизнеса. Так что скучать не приходилось. И вот после нескольких лет этого бешеного темпа бесконечной работы я оказываюсь запертой в комнате один на один с собой, когда именно этого я и избегала все время. Мало того, я ещё и лишаюсь всякой возможности нагрузить голову, кроме как обдумывать что сегодня дадут поесть или как завести разговор с женщиной, что приносит нам еду. Но та часть моих мыслей, от которых я не бегу, слишком мала, чтобы занять меня достаточно долго. В такие моменты, когда получаешь пищу для ума, становишься в какой-то степени счастливой. Это как глоток свежего воздуха после долгого времени в душном помещении. Казалось бы, это мелочь, но ты вдыхаешь полной грудью и радуешься этой возможности. Так же и я, стараясь не задумываться, кто тот мужчина на видео и для чего Грей хочет отправить к нему своего человека, просто радуюсь хоть какой-то разминке для мозга. И тому, что теперь мне есть о чем подумать.

Я начинаю перебирать в памяти просмотренное видео, свое объяснение и продумываю в голове возможные варианты развития событий и снова вспоминаю мужчину с пронзительным взглядом. Что-то в нем не даёт мне покоя... Он явно близок с Греем, как его приближенные из «десятки», но при этом я абсолютно уверена, что не видела его в свой первый день здесь. Значит ли это, что он занимает положение куда выше приближенных Грея? Но тогда он вряд ли бы присутствовал на встрече с очередной пленницей. Как бы то ни было он не представляет для меня никакой пользы, скорее наоборот, он может стать угрозой. Устав от пустого анализа в своей голове я решила попробовать узнать у своего охранника положение этого человека.

— Кто тот мужчина в очках? — максимально равнодушно спрашиваю я, будто просто ищу тему для разговора.

Риз уже успел снова сесть на диван и, похоже, не ожидал такого вопроса. Сразу после услышанного он заметно напрягся и словно обдумывал стоит ли мне рассказывать. В нарастающей тишине, я и сама чувствую как напрягаются мои плечи в ожидании ответа. Неужели тот мужчина по положению и правда выше «десятки”?

— Его зовут Дейв, — говорит он, наконец, и я тут же вспоминаю свой первый день в этом месте. Тогда один из подчинённых Грея упоминал, как Дейв помешал его планам, а его босс обмолвился об отчёте.

— Тот, который на меня досье составил? – осторожно уточняю я.

— Да.

Что ж, он явно подходит для такой работы.

— Это из-за него меня сюда привезли?

— И да, и нет, — тихо отвечает Риз, — он собирает информацию, а что с ней делать решает его босс.

— Неужели вы каждого привозите сюда и проверяете?

— Нет. Дейв отсеивает тех, кто не подходит. Если есть подходящие передает все, что выяснил, естественно с указанием для чего выбранный человек может подойти.

— Значит он решил, что я подхожу и рассказал своему боссу?

— Очевидно да... и похоже он не ошибся.

На мой недоумевающие взгляд он ответил:

— Твой план продуманнее, чем те, что предлагал предыдущий стратег.

— А были ещё?

— Ты же не думала, что мы только сейчас додумались, что нам нужен стратег-аналитик, — с лёгкой усмешкой отвечает Риз.

Резонно. Я как никто знаю, что бизнесу нужны аналитики, чтобы успешно продвигаться, но в моей голове не связываются понятия предпринимательства и бандитизма. Как можно одинаково воспринимать стратегию по продаже пылесоса домохозяйкам и план по убийству одного или группы людей? Для меня первым занимаются бизнес-аналитики, а последним сугубо убийцы.

И, кстати, об убийцах. Вряд ли прошлый аналитик просто уволился. Похоже здесь вообще нет понятия уволиться. Ты либо работаешь до естественной смерти, либо тебе помогают. Но все же я решила спросить:

— И куда они делись?

— Стали нетрудоспособными, — холодно ответил Риз тоном, не терпящим расспросов, как именно это произошло.

— Хах, как завуалировано, — язвлю я и почти сразу прикусываю губу.

К счастью, Риз никак не отреагировал на мою издевку и просто вытянулся на диване, закинув руки за голову и забросив ноги на боковой бортик, потому иначе они просто не влезали. Такая непринуждённая поза, словно мы говорим о цветах на улице, которые погибнут с наступлением осени, а не о живых людях.

— Их также сюда привели и запирали, чтобы они согласились работать?

— Не всех. Многие приходят сами.

— Зачем? — недоумеваю я.

— Деньги, — не раздумывая бросает Риз, слегка пожав плечами, — нигде не будут платить столько же, сколько здесь.

— Но их ведь могут убить и убивают! — срываюсь я и вызываю новый приступ удушающего кашля.

— Они знают это, — спокойно отвечает Риз, дождавшись, когда я перестану кашлять, — Всех предупреждают.

— О чем? Что если босс проснется не с той ноги, то прострелит вам башку? — горло не выдерживает очередного вскрика и я снова кашляю. На этот раз приступ проходит легче и вскоре я снова смотрю на мужчину на диване в ожидании ответа. Мой взгляд не ускользает от него и скривив лицо от моей настырность он отвечает:

— Ты сильно преувеличиваешь. Да это специфичная работа с большими рисками, но и они не продажу подушек здесь планируют. Все понимают, что, когда речь идёт об оборотах, которые многие компании даже не мечтают достичь, на плечи ложится огромная ответственность и высокая плата за свой промах.

— Ну, допустим они понимают и сами идут на такое из-за каких-то обстоятельств, но что тогда на счёт тех, кого привели силой?

— Они тоже не берутся из ниоткуда.

— То есть?

— Это могут быть свидетели, например, как ты, — последнее он особенно подчеркивает, — вместо смерти им предлагают работу. По мне, так это неплохая альтернатива.

— За то, что люди невольно стали свидетелями чьих-то планов?

— За то, что оказались в темных переулках поздно вечером в одном из самых неспокойных районов города, — ответил Риз, глядя мне в глаза. Я поняла к чему он клонит, но внутри себя не могу принять эту позицию. Да и нужно ли это? Ведь это не я виновата, что стала свидетелем ваших кровавых дел.

— Если вы так благородны, что даёте людям право выжить. Почему мне не дали сделать другой выбор?

Не успела я договорить, как Риз резко поднялся и снова сел, облокотившись на свои колени. Какое-то время он обдумывал свой ответ, а я терпеливо ждала. Почему-то сейчас мне стало важно узнать причину. Хотелось знать, что это не просто прихоть, хотя я мало в это верю.

— Тебя велели только напугать.

Я ожидала любого ответа, даже отказа дать мне его, но не этого. Не в силах смириться с разочарованием я выливаю свои эмоции на мужчину перед собой:

— Что вообще это значит? — мой голос дрожит от напряжения голосовых связок и я буквально чувствую на какой грани балансирую, чтобы не разразиться очередным приступом кашля.

Кажется, Риз тоже заметил мое шаткое состояние и теперь внимательно всматривался в мое лицо.

Нет, пожалуйста, только не оставляй меня без ответа.

Наконец, Риз выдыхает и перестает отслеживать мою реакцию, в затем тихо отвечает:

— Никто тебя бы не тронул... Иногда люди не осознают своего положения или пытаются набить себе цену, тогда мы прибегаем к такому способу. Тебя хотели лишь напугать, чтобы ты поняла в какой ситуации оказалась и приняла верное решение.

— Верное решение?! — вскипаю я.

Он замолчал, а я в очередной раз перебирала в голове тот день. Сейчас мне кажется, что они и правда шли ко мне слишком медленно, показушно расстегивая пуговицы пиджака. А Риз, который все время держал меня за плечи не предпринял попыток раздеть или облапать меня. Неужели меня и правда хотели только припугнуть, чтобы я согласилась работать на него?

Как жестоко...

Предположив, что его слова могут быть правдой, я тихо спросила:

— Почему меня спасли?

— Приказа убрать тебя не было, — его голос звучит ровно и спокойно, а внутри меня бушует ураган от его слов. От осознания насколько ничтожна для них моя жизнь.

С трудом проглотив нарастающий ком в горле я неуверенно спрашиваю:

— Но я все равно отказалась работать и доказала свою решимость, разве нет? Почему он решил оставить меня в живых?

— Этого я не знаю. В тот день он отдал приказ передать тебя врачу. В следующий раз я слышал о тебе только, когда босс решил поговорить с тобой и, застав вас двоих на кровати, назначил меня твоим охранником.

Я замолчала, пытаясь справиться с потоком мыслей в своей голове.

— Скажи, ты специально спровоцировала его? – вмешался Риз даже не пытаясь скрыть интереса в своем голосе.

— В какой-то степени, — тихо призналась я.

— Так хотелось быть изнасилованной? — спокойно уточняет он.

— Так не хочется быть частью вашего мира, — с отвращением выплевываю я и перевожу взгляд в сторону двери в коридор. Я почти уверена, что Риз поймал мой взгляд и точно знает куда он направлен, но мне все равно. Сейчас я не хочу притворяться, что жажду быть здесь. Не хочу, даже ради возможности ослабить его бдительный контроль надо мной.

— Ты все равно уже ею стала, лучше тебе быстрее свыкнуться. Я рассказываю тебе все это только чтобы помочь понять, куда ты попала, — он говорит спокойно, словно пытается утешить меня и от этого мне становится только тяжелее. Жалость — не то, чувство, что побуждает бороться. Скорее наоборот, от него хочется скрыться, закатить истерику, сломаться, но только не двигаться дальше.

Я молча перебираю свои пальцы и не решаюсь поднять глаза, чтобы взглянуть на него. Не потому, что мне неловко или я благодарна ему за помощь, а потому что ко мне пришло осознание, что он делится этим только потому, что уверен — меня никуда отсюда не выпустят. Мне не дадут уйти. Все та же надежда бессердечно сбрасывала меня с обрыва и каждый раз я была уверена, что достигла дна, но это оказывался лишь новый уступ.

— Он меня не отпустит? — почти дрожащим голосом говорю я, пытаясь справиться с комом в горле.

— Нет, — уверенно отвечает Риз и встаёт с дивана. Он медленно обходит диван, на котором я сижу и аккуратно кладет руку мне на плечо. От неожиданности я слегка вздрагиваю, но не решаюсь посмотреть на него. Меньше всего я хочу разрыдаться перед кем-то из свиты Грея. Я не хочу показывать свою слабость, как бы тяжело мне не было. Едва сдерживая всхлипы я продолжаю сидеть, ощущая его теплую руку на своём плече.

— Иди отдохни, тебе нельзя перенапрягаться, — тихо наставляет Риз, но я продолжаю сидеть на месте, пытаясь переварить все что узнала за это утро.

— Могу отнести...

Нет. Не дожидаясь, когда он договорит я встаю и почти сразу ощущаю накатившую на меня слабость. Будто я только очнулась после попытки самоубийства. Тем не менее я сама дохожу до спальни и ложусь на кровать.

Уже в кровати я заметила, что Риз молча стоит в дверях и наблюдает за мной. Вероятно, сегодня он снова будет караулить каждый мой шаг, чтобы я не натворила глупостей. Но мне все равно. Я не хочу повторять своих ошибок, хотя в большей степени я бы не сделала это сейчас из-за своего безразличия. Не то, чтобы мне было все равно, что будет с моей жизнью. Просто сейчас у меня не было сил, чтобы даже думать о способах своего спасения, поэтому остаток дня я провела в кровати. Риз не тревожил меня и даже когда приносили еду он говорил отнести мне в спальню.

Все это время я бессмысленно блуждала в своих мыслях и лишь к ночи провалилась в беспокойный сон.

***

Примерно так я провела следующие несколько дней. Каждое утро я вставала, умывалась, завтракала и ложилась обратно. Иногда я принимала душ, уже не заботясь о своей повязке на шее. После каждого такого купания, Риз недовольно сверлил меня взглядом и вызывал врача. Он даже пытался войти в ванную, чтобы проконтролировать, что я не наврежу себе, но все же уступал и выходил. Хотя и ввел запрет на запирание двери. Мне смешно от его поведения. Этот шкаф легко может выбить дверь в ванную или просто не слушать моего мнения, но он ставит условия и ищет компромиссы. Пытается помочь мне влиться в новую жизнь? А что, если я этого не хочу? Я бы с радостью вернулась к своей маленькой квартирке, неопределенности в будущем и работе, из-за которой меня решили оставить в живых и заперли здесь.

В первый день моей апатии Риз следил за каждым моим шагом, но постепенно давал мне все больше свободы, которую я использовала только на то, чтобы лежать на кровати. Постепенно мы пришли к некоему сожительству. Он обитал в гостиной, а я появлялась там только, чтобы пройти в туалет. Ко мне он заглядывал все реже, но сразу появлялся в дверях если я кашляла или что-то роняла. Особенно бдительно он следил за большим зеркалом в спальне. Потенциально острый предмет в комнате самоубийцы — рискованная затея. Даже прибежав на грохот разбитого зеркала, вряд ли успеешь помочь. Эта мысль не давала мне покоя, но прежней решимости покончить с жизнью у меня уже не было. Поэтому я просто смотрела на это зеркало и иногда представляла, что бы делал Риз застав меня в луже крови и осколках.

Так шли мои дни в золотой клетке ровно до момента пока Грей не заявился снова.

Глава 5

Он пришел со своей свитой ближе к вечеру. В тот момент я по обыкновению лежала в своей кровати и встала только потому, что Риз пригрозил отнести меня туда. В отражении зеркала я увидела ещё более замученную версия себя, но прихорашиваться для них нет ни малейшего желания. Я вышла в домашней одежде и забралась на диван с ногами. В сравнении с серьезными мужчинами в дорогих костюмах, худая девушка практически в пижаме в детской позе со стороны выглядит максимально нелепо.

Я бегло оглядела обстановку в гостиной: двое его людей встали у входа, один у двери в спальню и ещё двое, как всегда, за его спиной. Дейва в этот раз с ним не было. А сам Грей вальяжно устроился на диване напротив меня. Он явно пришел сюда в приподнятом настроении, но мое состояние его похоже не впечатлило. Он посмотрел на Риза, но ни слова не сказал ему.

— Ты не важно выглядишь, — почти с неприязнью сказал он.

— Как подобает пленнице, — равнодушно бросила я.

— Пленникам не платят.

— Значит все сходится...

— Нет, именно за этим я здесь, — почти улыбаясь ответил Грей, будто ожидал, что я так отвечу, — твой план возымел успех, и я получил хоть и не самые ценные, но все же полезные сведения. Так что я пришел наградить тебя.

Он поднимает руку и жестом указывает человеку у двери на стол. Мужчина достает из-за спины чемоданчик и кладет передо мной. Ловкими движениям он открывает и показывает мне содержимое. Деньги. Много денег. Столько я не зарабатывала даже за несколько лет непрерывной работы. На секунду мои глаза горят азартом, но после я вспоминаю слова Риза о том, что многие приходят сюда именно за этим и все они закончили одинаково.

Разгоревшийся внутри меня ажиотаж от представленной суммы резко сменился уже привычной апатией и я устало откинулась на спинку дивана.

— В моей клетке их негде тратить.

— Тебе не обязательно сидеть в этой комнате, — начал Грей с ещё большим воодушевлением, — я могу выделить тебе другую и дать возможность свободно перемещаться по моей вилле для начала...

Меня не особо интересует другая комната, а вот возможность свободно разгуливать по вилле звучит привлекательно. Так я могла бы больше узнать об этом месте и главное найти способ сбежать отсюда.

Я сама не заметила, как глаза загорелись азартом, а тело подалось вперед и, к сожалению, моя реакция не ускользнула от пронзительного взгляда мужчины напротив. Быстро откашлявшись я снова откинулась назад и спросила:

— И что же я должна сделать за такие условия?

По лицу Грея расплылась самодовольная улыбка человека, наперед знающего, что будет дальше. Похоже наш разговор шел по давно разработанной схеме и я ещё ни разу не отошла от сценария. Окинув меня почти ласковым взглядом Грей почти замурлыкал:

— То же, что ты делала ради этих денег. Тебе будут приносить всю имеющуюся информацию, а ты будешь строить стратегии, формировать планы. В общем все то, что ты делала в компании, но за гораздо бо́льшие деньги.

Какое-то время я обдумываю его предложение, взвешивая «за» и «против» и продумывая пути моего собственного плана. Очевидно, что мой отказ ничего не изменит. Он явно не намерен ни убивать меня, ни отпускать. Сбежать мне не удастся, хотя бы, потому что за мной постоянно наблюдают. И пока так будет и дальше, я не смогу найти способа, как выбраться отсюда. Согласится? И стать одной из его пешек, от которой он избавится, как только та выполнит свою роль?

С другой стороны, зачем мне пытаться договориться с кем-то из работников Грея, если я смогу сама выяснять все, что мне нужно свободно гуляя по вилле? Откровенно говоря, мой побег возможен только, когда я буду точно знать, где нахожусь, куда бежать и главное, как можно незаметно улизнуть при случае...

Значит на самом деле выход у меня только один. Едва слышно выдохнул от необходимости озвучить свое решение я поднимаю глаза на Грея. Он начинает нервничать из-за долгого ожидания ответа и непрестанно стучит пальцами по своему колену. В целом, я даже знаю причину его нетерпеливости. Фактически у меня нет выбора, есть только его иллюзия. Чтобы я не сказала меня в любом случае заставят работать на него. От моего ответа меняются только мои условия и раз так, то лучше я выберу то, что будет выгодно не только ему, но и мне.

— Хорошо, — отвечаю я, наконец, — но я хочу, чтобы мои деньги перевели на банковский счёт.

По его лицу снова расплывается улыбка и я буквально чувствую, как падает общее напряжение в комнате.

— Ну вот и отлично. Мне нравится твой деловой подход, Ари. Переведите всю сумму на ее счёт.

От моего имени на его губах по спине пробежали мурашки. Словно он не просто произнес мое имя, а вложил в него совсем иной смысл, как некое предупреждение. Я постаралась сделать самый непринуждённый вид и ответила:

— Мои услуги вам дорого обойдутся, Грей.

Он встал и собрался к выходу, но уже перед дверью обернулся и добавил:

— Если что-то нужно скажи Ризу об этом, он пока будет твоей защитой здесь.

Я машинально кивнула в ответ, а после задумалась: Риз будет моей защитой? От кого же? На мое недоумение Грей ухмыльнулся и покинул комнату. Я дождалась, когда его люди выйдут и обернулась к Ризу стоящему за спинкой дивана на котором я сидела.

— Ты знал, что так будет? — начала закипать я, чувствуя, как меня обвели вокруг пальца, — Поэтому рассказывал мне про других, про деньги и все остальное?

— Да, — спокойно ответил Риз, глядя на меня сверху вниз. Но его признание только усилило горечь от осознания, что я невольно стала актером разыгранного для меня же спектакля.

— Значит это твоя работа?! Ты всех новеньких так внедряешь?!

— Нет. Ты первая, кого мне поручили охранять.

— Неужели? – выплевываю я, стараясь подчеркнуть своё недоверие, а после в голове внезапно возникают обрывки разговора с Греем, когда меня только привезли сюда. Недолго думая, я выпаливаю свои мысли: — Или Грей был прав и меня просто отдали тому, кто предпочитает таких?

— Не говори ерунды, — пренебрежительно отмахнулся Риз, словно мои слова оскорбляют его достоинство. На секунду мне даже стало обидно и это лишило меня прежней уверенности. Но гордость не позволила замолкнуть после его ответа, поэтому я продолжила напирать:

— Ах ну да! Это же у тебя впервые! Чем же ты тогда обычно занимаешься?!

Риз не ответил, но и я не хотела пускать все на самотек. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, проверяя нервы на прочность.

Со временем пристальный взгляд мужчины надо мной становился все более невыносимым, но я упорно продолжала смотреть ему в глаза, намекая, что не сдамся, пока не получу ответ.

Наконец Риз перевел взгляд в сторону и я почти начала ликовать победе внутри себя, пока он не обошел диван и не сел напротив. Он грузно рухнул на диван и облокотившись на колени стал смотреть на свои скреплённые руки. В этот момент я почувствовала как изменилось его настроение. Он не кричал, не угрожал и даже не смотрел на меня, но атмосфера в гостиной резко стала гнетущей.

Я не знала, что от него можно ожидать и потому следила за каждым движением мускулов на его скреплённых руках и уже пожалела, что не проглотила обиду.

Впервые я почувствовала, что нахожусь взаперти не с двухметровой нянькой, а опасным членом бандитской группировки. И от этого осознания у меня резко пересохло в горле. Я вдруг почувствовала себя крошечной мышкой, запертой в клетке с гигантским тигром, способным одной лапой перекрыть мне кислород. Страх внутри меня все нарастал и я невольно начала протирать холодеющие руки о свою одежду. Мучительно долго я ожидала, что будет дальше и с каждой секундой мое тело напрягалось всё сильнее. Видимо поэтому, когда Риз, наконец, поднял голову я дернулась подобно натянутой струне и резко прижала ноги к телу.

— Тебе не нужно знать, чем я занимаюсь... — его низкий голос буквально разорвал тишину в комнате, — Лучше придумай и скажи, что тебе нужно.

Он говорил своим привычным, спокойным тоном и от былого ощущения угрозы будто бы ничего не осталось, но я все ещё не осмеливалась пошевелиться.

Мне несомненно стало легче от осознания, что Риз возвращается в прежнее состояние, но теперь я понимала насколько ужасающим может быть даже его молчание. Одновременно с этим я приняла твердое решение больше не ругаться с единственным человеком в моем окружении, от настроения которого зависит моя жизнь.

Немного успокоившись я потеряла всякий смысл в своих претензиях в адрес Риза. За то время, что мы делим эту комнату я настолько привыкла к нему, что невольно стала забывать о реальном положении дел. Он не такой же случайный зритель, запертый здесь ради выгоды Грея. Он не просто охранник, а один из его приближенных и едва ли он получил такой статус никому не причинив вреда.

Насколько же тогда глупо с моей стороны обвинять его в сговоре с Греем. Он был откровенен со мной лишь потому, что знал, что мне предложат работу и у меня не будет другого выхода, кроме как согласиться. Очередная жестокая игра, чтобы добиться своей цели.

Когда эмоции окончательно ушли на второй план перед глазами открылась новая возможность: я могу действовать так же, как и они. Раз они решили использовать наше с Ризом тесное проживание, чтобы привести меня к желаемому ответу, то и я могу играть также грязно. Мне достаточно ослабить бдительность Риза, чтобы он поверил моей смиренности после принятия решения. И, возможно, он начнет больше рассказывать, если я буду хорошо себя вести. Даже заключённых освобождают раньше за хорошее поведение. Кто сказал, что здесь не может быть также? Освобождение, конечно, слишком радужная перспектива, но больше информации и свободы я смогу получить. Даже Грей сказал, что даст мне свободу передвижения, если я буду работать на него. Так что мне нужно показать, что я заслуживаю доверия.

В моей голове созрел новый план. Вместо того, чтобы выуживать информацию у поварихи, которая скорее всего знает также немного, я могу встретить более полезных мне людей просто гуляя по вилле.

Я хочу выбраться отсюда и для этого мне нужно шаг за шагом идти к своей цели. Жаль некуда записать эти шаги, чтобы их никто не увидел, поэтому придется держать все в своей голове. Скорее всего мне много раз придётся менять первоначальный курс, лавировать между препятствиями и импровизировать, но главное, что в конечном итоге я верну свою свободу.

И первый шаг к достижению моей маленькой цели: заставить Риза поверить, что я решила работать здесь со всей отдачей и мне можно доверять.

Набравшись смелости, чтобы казаться увереннее и заодно показать, что перепалка в прошлом я встала с дивана и встала перед мужчиной. Риза мое поведение нисколько не смутило. Он молча поднял голову в ожидании, что будет дальше.

— Мне нужен ноутбук, — объявила я, как можно спокойнее, — если я буду здесь работать, мне нужен свой ноутбук.

— Хорошо, — кивнул в ответ Риз.

— Отлично, у тебя есть время, пока я принимаю душ.

Я не смотрела на него, когда уходила в ванную, но точно знаю, что он смотрел мне в спину. Возможно, перемена получилась слишком резкой, но на волне воодушевления своим планом и предвкушением от того, как я обману их всех, я и правда стала чувствовать себя лучше. Да я все ещё в той же дыре, но теперь есть куда стремиться. Пожалуй, от тех, кто полностью сдался и не видит смысла в любых телодвижениях, я отличалась тем, что знала чего хочу. Я уже отказалась от всего и попыталась уйти, но то, что меня спасли дало мне шанс понять, что на самом деле я хочу жить. Меня не устраивает, где и при каких условиях я оказалась, но это не значит, что я готова опустить руки. С такими мыслями я и включила воду.

Когда я вышла из душа, ноутбук уже стоял на столе. На мое удивление мне не просто принесли чей-то рабочий ноут после очистки. На столе стояла не распечатанная коробка.

— Я подумал, что тебе захочется распаковать самой, — сказал Риз, заметив мое замешательство.

Признаться, в эту секунду я была ему благодарна. Есть в жизни маленькие радости, как чистить мандарины перед новым годом или пить какао под пледом за просмотром сериалов. Да и много чего ещё. И вот одной из таких радостей является распаковка новой техники, даже отклеивание защитной пленки с экрана в какой-то степени доставляет удовольствие. А я не покупала ничего нового уже очень давно. Свои заработанные деньги я тратила на съёмное жилье, продукты, дорогу до работы, а оставшиеся гроши откладывала в надежде однажды купить собственную квартиру. Так что такие распаковки для меня стали небывалой роскошью.

В предвкушении я села на диван и начала отрывать пломбировочную ленту. Я с удовольствием достала новый ноутбук, отодрала пленку и нажала кнопку включения. После приветственного окна, появились настройки. В этом я уже особо не разбиралась, поэтому Риз подсел ко мне на диван и начал помогать мне выбрать нужные настройки в зависимости от моих пожеланий, потому что я со своим стареньким ноутбуком давно отстала от инноваций современного мира. Когда настройка была завершена я слегка провела рукой по ноутбуку. Мой старичок верно служил мне, но сейчас я даже рада, что вместо него мне принесли совершенно новый. Должны же были однажды появится хоть какие-то плюсы моей ситуации.

Пока я занималась настройкой на улице совсем стемнело, но мне впервые за долгое время не хотелось идти в постель. Я продолжала копаться в обилии программ и настраивать все под себя.

Увлеченная своими делами я даже не заметила, когда точно Риз лег на диван напротив и прикрыл лицо своей рукой. Но зато я быстро осознала появившуюся возможность выйти в интернет без его контроля. Конечно, вызвать помощь сюда я не смогу. Эти люди могут перестрелять кого угодно, так что я решила выяснить, где нахожусь.

Благо сейчас свою геолокацию можно определить, где угодно, — подумала я и ошиблась.

Я открывала один сайт за другим, но нигде мое точное местоположение не определялось, а область определения все время прыгала. Не знаю, что за оборудование позволяет такое сделать, но определить, где я точно нахожусь мне не удалось. Единственное, что я знаю — я покинула область города N и видимо проехала небольшую область L. Конечно, это все примерно, я ориентировалась только на то, где чаще появлялась моя геоточка. Я попробовала посмотреть по карте лесные зоны, но оказалось, что все области южнее города N довольно богаты лесными массивами. Так что и это не дало мне внятного представления о моем местоположении. Оставив эти попытки, я начала читать новости за последние дни. Не то чтобы я яро следила за новостями, но после нескольких дней в заточении становится интересно, может быть, весь мир также замер? Но нет. Самолёты продолжали взлетать и садиться, компании устраивали акции, политики — дебаты, активисты — митинги и так далее. В мире все шло своим чередом, и только я чувствовала себя отстающей в этом бешеном водовороте.

Мое воодушевление длилось довольно долго, но все же наступил момент, когда оно иссякло и я вновь утопала в апатии. Я по-прежнему сидела с ноутбуком на коленях и поглаживала корпус пальцами, но от былой радости как будто ничего не осталось. Я взглянула на спящего мужчину на соседнем диване. Он лежал без подушки, закрыв рукой свое лицо от света, а ноги, как обычно, закинул на боковые валики дивана, потому что иначе со своим ростом он просто не влезал в него.

В этот момент я подумала кому из нас тяжелее в этой ситуации? Мне, которую насильно приволокли в это место и заперли здесь или ему с поручением охранять меня 24/7? Первое время я даже не видела, чтобы он ходил в туалет, не говоря уже о душе или банальном умывании. Хотя выглядел он всегда опрятно и никакого неприятного запаха от него я не чувствовала. Когда же он успевал приводить себя в порядок? Даже сейчас я редко вижу, когда он идёт умываться или заходит в ванную.

Наверняка у него в этом месте есть своя комната, удобная именно для него с собственной кроватью и всеми условиями, а он ютится на маленьком диване, потому что ему нужно проконтролировать, что я не убью себя. Удивительно, что при таких обстоятельствах он не ненавидит меня. Как бы я себя чувствовала, если бы весь мой день зависел от другого человека? Если бы мне пришлось жертвовать своим комфортом из-за охраны незнакомца? Если бы мои успехи в работе зависели от того, не убьет ли себя совершенно посторонний мне человек? Ведь если он не справится его вполне могут наказать, а наказания здесь явно строгие, порой даже отнимающие жизнь.

Возможно, именно эти мысли отделяли меня от депрессии. Я всё ещё могла подумать о ком-то и о его сложном положении. Я не зациклилась на своих проблемах и неудобствах жизни с незнакомым мужчиной в одном помещении. Я способна думать о его участи, оценивать и в какой-то степени сопереживать ему. Почему-то мне показалось, что раз я на это ещё способна, значит рассуждаю трезво и здраво. А раз так, значит для меня не все потеряно. В конце концов, разве стратегии и планы не моя специализация?

Конечно, это не заставило меня снова повеселеть, но по крайней мере я не дала загнать себя в угол собственными мыслями. Это успех, особенно, когда необходимо создавать впечатление довольного своей нынешней жизнью человека.

Какое-то время я ещё смотрела как мужская грудь вздымается вверх и вновь опускается. Почему-то видеть его сейчас таким беззащитным кажется странным, особенно после случившегося сегодня. Хотя, пожалуй, его нельзя назвать беззащитным даже когда он так крепко спит. Сколько раз он оказывался в моей спальне, стоило мне только закашлять или даже просто сесть в кровати? Уверена, если я сейчас даже просто пройду мимо он обязательно проснется. Проверять это я, конечно же, не планировала. Напротив, его негромкое сопение убаюкивало меня, и я сама не заметила, как прилегла на диван.

Я проснулась только от стука в дверь и еле слышных шагов немолодой женщины с темными волосами, которая приносит и накрывает еду нам на стол. Уже время завтрака. Я приподнялась на диване и огляделась. Риз стоял у входа в гостиную сложив руки на груди и следил за движениями женщины. Она быстро накрывала на стол, так что и мне нужно было подниматься. Я попыталась встать, но нога запуталась в одеяле.

Стоп.

Вчера я точно уснула без него.

Неужели он укрыл меня, когда увидел, что я уснула здесь? На лице появилась неловкая улыбка, но вспомнив, что он наблюдает со стороны я быстро встала и направилась в ванную. Маленький жест, чтобы я не заболела вдобавок к своим ранам не заставит меня поверить в то, что убийца — хороший человек.

После завтрака мы продолжили сидеть каждый на своем диване. Сегодня Ризу тоже принесли ноутбук, и он что-то сосредоточено смотрел в нем. А позже обратился ко мне:

— Похоже, сегодня будет работа для тебя.

— Да? Какая?

— Тебе скоро все отправят, там и узнаешь.

Заинтриговал и оставил дожидаться подробностей. Я терпеливо ждала вплоть до наступления сумерек, пока к нам не пришел новый гость. Худощавый мужчина с глубокими морщинами на лице и очками, которые он то и дело поправлял. Он молча посмотрел на Риза и дождавшись его кивка прошел вглубь комнаты. Он остановился около дивана, на котором я сидела и обратился уже ко мне:

— Здравствуйте, мне сказали открыть вам счёт и перечислить наличную сумму на него, — ловкими движениями он открыл свой портфель и достал из него несколько бумаг и протянув мне продолжил: — Вот реквизиты вашего счета и квитанция о переводе. Вы сможете посмотреть свой баланс и убедиться, что деньги на месте.

Я бегло взглянула на переданные мне документы. Глаза тут же пробежались по графам с данными владельца счета, а затем ненамеренно упали на сумму перевода. Ошарашенная количество нулем я застыла с бумагами в руках.

Худощавый мужчина, оценив мою реакцию решил не задерживаться надолго и быстро добавил:

— На этом все, до свидания.

Он слегка качнул головой сначала мне и Ризу, а после направился спиной к выходу.

После его ухода мне понадобилось ещё пара минут, чтобы осознать произошедшее и убедиться, что в документах нет опечатки.

В моих руках находился лист с суммой на моем счёте больше, чем я когда-либо думала заработать. Но кое-что не давало мне покоя, поэтому я обратилась к Ризу:

— Почему бы просто не перевести деньги на мой счёт? Зачем нужно открывать новый?

— А как ты объяснишь поступление такой суммы? — тут же ответил Риз, будто уже ждал моего вопроса.

— А как я объясню откуда у меня новый счёт с такой суммой?

— Этот счёт тебе не нужно будет объяснять. Он защищён, так что по нему к тебе вопросов не будет. Никто даже не узнает, что он у тебя есть.

— То есть секретный? — заговорщически прошептала я.

— Да, — с улыбкой подыграл мне Риз.

С одной стороны, мне негде тратить эти деньги, и даже налоговая не найдет меня в этом доме, чтобы узнать откуда столько средств, а с другой — накопления с такими нулями ещё пригодятся мне в будущем. Если мне будут платить за каждый хороший план, то я накоплю достаточно денег, чтобы даже сделать пластическую операцию и начать все заново, после того как выберусь отсюда. Такие мысли быстро поднимали настроение, но тогда мне требовалась ещё работа...

— Ты сказал, что сегодня мне пришлют новое задание...

— Не спеши, успеешь ещё им насладиться.

— Что это значит? — недоумевала я.

— Работа предстоит обширная.

— Но почему так долго ничего нет?

— Чтобы тебе что-то прислать нужно сначала выяснить информацию, верно? А способ, которым эту информацию добывают работает только ближе к ночи...

— Неужели это продолжение истории с баром? — почти вскрикнула я.

— А ты догадливая, — по лицу Риза расплылась улыбка, но он быстро скрыл ее и продолжил, как ни в чем не бывало: — Да, мы ждём, что отправит подосланная девушка.

— Но говорили ведь, что план уже осуществили.

— Так и есть, но теперь он сам хочет подослать ее к боссу.

— Его же марионетку к нему?

— Ну он то не знает, что она подосланная. Для него она просто девочка, которую выставили из приват комнаты. И раз он хорошо к ней отнёсся, то она выполнит его просьбу снова пойти к тому негодяю, чтобы он мог проучить его за неё.

— Звучит как-то по-детски, — сморщилась я от ощущения, что меня разыгрывают. Однако Риза мои слова нисколько не смутили. Он лишь слегка пожал плечами даже не пытаясь переубедить меня.

— Может быть, но в таком соперничестве используют любые способы и методы работы.

— Значит и вы действуете так же?

— Разве не ты разработала план с подосланной обиженной девицей?

Я замолчала, понимая, что и правда участвовала в этом. Более того, я сама придумала такой трюк.

Вскоре Риз вернулся к своей работе, а я продолжила ждать. Ближе к ночи мне пришло несколько писем на почту с кучей документов, графиков и фотографий. И честно говоря, такого объема я не ожидала. Даже в компании, где я подрабатывала мне выделяли куда меньше информации. Каждую дополнительную крупицу знаний приходилось выпрашивать, а тут отправили буквально все, что смогли найти. Я начала знакомиться с новым проектом, вникать в его суть и пытаться понять, какая задача стоит непосредственно передо мной.

Теперь я знала чуть больше о полном человеке из бара. Оказалось, что он занимается самыми разными махинациями и крутит товарами на черном рынке. Судя по всему, ему удается провозить много запрещенки, учитывая количество нулей в его доходах. Его редко видят в компании других «бизнесменов». Хотя лично мне не понятно, как тогда он проворачивает свои дела. У него явно должны быть надёжные союзники, кто бы помог все это проворачивать. И да, именно так они зовут себя в переданных мне документах — бизнесмены. Даже смешно.

Далее из документов я узнала, что Грей соперничает с этим мужчиной, его, кстати, зовут Бернс, за реализацию оружия. То есть они не поделили рынок оружия и теперь роются в грязном белье друг друга. Возможно, это не единственное направление, где они не нашли компромисса или может быть даже не пробовали его найти, но острее прочих стоял именно вопрос с оружием. В мою задачу входило придумать, как подтвердить доверие подосланной девушки у Бернса, не навредив при этом Грею и его бизнесу. И далее продумать план, как используя её найти слабое место и ударить по нему. Удивительно, что они не идут лоб в лоб и не пытаются перестрелять друг друга. Как по мне, когда речь идёт о стычке двух бандитов — это первое, если не единственное развитие событий, которое приходит в голову.

Как бы то ни было, мне нужно было как можно скорее разработать и представить свой план, поэтому я принялась подробнее изучать документы в поисках чего-то полезного.

Самый очевидный способ повысить доверие — выдать какую-то информацию, но это сложнее сделать, ведь едва ли Грей согласится даже на малейшее колебание своей лодки. Мне нужен более утонченный план, такой, что заставит поверить Грея в его эффективности.

После долгого мозгового штурма мне в голову пришло довольно элегантное решение, как выдать информацию не выдавая ее. Но для этого мне нужно поговорить с самим Греем, поэтому я подняла глаза на свой билет к нему.

Риз сидел напротив меня, что-то читая в своем ноутбуке, но почти сразу поднял глаза, когда почувствовал мой взгляд. Он уже знает, что мне прислали все для работы и видимо давно ждал, когда я обращусь к нему.

— Мне нужно встретиться с Греем, — твердо заявила я.

Риз взглянул на часы на своей левой руке.

— Сегодня ты его уже не увидишь. Я договорюсь о встрече завтра утром.

Я кивнула, слегка разочаровались этой отсрочкой. Хотя с другой стороны мне бы не помешало обдумать, как именно я смогу аргументировать свой план и убедить Грея следовать ему. Все будет зависеть от моего разговора с ним, так что я принялась представлять разные сценарии нашего разговора. Однако довольно быстро поняла, что в отношении этого человека точно предугадать как он отреагирует практически невозможно.

До поздней ночи я прорабатывала все за и против, лишний раз убеждаясь, что с учётом предоставленных данных более стабильного плана осуществить не удастся. Сейчас мне главное отстоять саму идею, а дальнейшая реализация этого плана будет строится на том, как отреагирует Грей на мое предложение и позволит ли так сделать. Чтобы не мучать себя лишними раздумьями я отправилась спать. К счастью, бурная мозговая деятельность здорово меня утомила и я быстро начала засыпать под клацанье клавиатуры в гостиной.

Утром, сразу после завтрака и осмотра врача Риз занес мне одежду в спальню и оставил переодеваться. Вместо уже привычных домашних костюмов мне принесли темные брюки свободного кроя с однотонной футболкой. Выглядит просто, но мне это даже нравится. Было бы куда хуже, если бы Грей наряжал меня как куклу.

Как только я была готова Риз открыл дверь, и мы вышли из моей клетки. Я с интересом стала разглядывать окружение, но Риз сразу же подтолкнул меня в сторону и повел по коридорам, указывая куда идти дальше. Я шла впереди него, он ступал правее меня, поэтому я видела его краем глаза, а он всегда мог схватить меня если я попытаюсь сменить курс. В этот раз мы шли гораздо меньше по времени и как будто совершенно другими путями.

Очень скоро мы оказались в небольшой гостиной, где Риз предложил мне сесть на диван, а сам по обыкновению встал за моей спиной.

Владелец виллы явно любит мягкую мебель. Она стоит везде, где только будет более-менее уместна, хотя, с другой стороны, это делает обстановку гораздо более уютной нежели длинный стол для переговоров с кучей стульев.

Пока мы ждали я начала рассматривать комнату, в которой нахожусь. В центре находился длинный кожаный диван с наброшенным сверху пледом и журнальным столиком, а перед ним у стены располагался большой декоративный камин. Справа и слева от него высились книжные полки, которые шли вдоль стен и прерывались только на дверные проходы. Мы вошли в эту комнату из двери справа от камина и так же напротив нее была дверь у левой стены. Похоже эта комната специально выстроена как переговорная с двумя входами с разных сторон. Что ж, значит она подходит нашим целям.

Через несколько минут в комнату вошёл Грей, в сопровождении Дейва и одного из «десятки».

Увидев меня, Грей почти сразу расплылся в улыбке и уверенно пошел ко мне навстречу, пока Дейв и угрюмый мужчина в костюме занимали свои позиции за диваном.

— Приятная неожиданность, что ты сама назначаешь мне встречи, — залепетал он, хватая меня за руки.

— Я по делу, — коротко оборвала я, освобождая свои руки. Похоже Грея нисколько не удивила моя реакция, однако на его настроение она никак не повлияла. Все с той же самодовольной улыбкой он вальяжно сел на другую сторону дивана, закинув нога на ногу.

— Я тебя слушаю, — деловито сказал он, окидывая меня взглядом.

— У меня есть идея, как ваша подосланная может заполучить доверие Бернса...

Убедившись, что Грей готов слушать дальше я продолжила:

— Самое действенное решение, если она добудет что-то о вас.

— И это твоя идея? — разочарованно бросил Грей, явно ожидая нечто большего, — Просто выдать сопернику свои секреты?

Он старательно показывал свое негодование и даже его лучезарный вид тут же испарился, будто я не заслуживаю подобной чести. Я решила не концентрировать внимание на его реакции и продолжила максимально спокойным тоном:

— Мы сделаем вид, что кто-то слил важную информацию и вы ищете крысу среди своих людей.

— И как нам это поможет? — лениво уточнил мужчина напротив, не особо веря, что я могу сказать, что-то стоящее его внимания.

— Дальше, — продолжила я, игнорируя его слова, — нужно будет отправить пару человек, чтобы они озвучивали планы по использованию этой информации, где-то в узких кругах. Нужно, чтобы создалось впечатление, что уже есть те, кто хочет этим воспользоваться. И главное, на самом деле создать и намеренно распространить дезинформацию.

— И что же за информация это должна быть?

— Не знаю, что-то сразу вызывающее интерес, ограниченное по времени с особыми условиями. Нужно создать ощущение максимально лакомого кусочка.

— Если информация, итак, будет завлекать, для чего тебе подосланные люди?

К счастью, я ожидала такого вопроса и в какой-то степени даже предвкушала его, поэтому как только Грей договорил я ответила:

— Чтобы ускорить процесс и подстегнуть остальных действовать.

— Остальных? — недоумевал Грей и тут уже по моему лицу расплылась улыбка.

— Вряд ли у вас только один враг, так что остальные тоже подхватят, — я специально сделала акцент на количестве и сразу продолжила будто ничего не было, — Но чтобы никто не стал откладывать это, нужны те, кто уже планирует пустить слив в дело.

Наконец, я заметила как Грей увлекся моим планом. Я с удовольствием отметила, что мой план все же вызвал в нем не поддельный интерес и сама почувствовала волну вдохновения. Я говорила все быстрее, чувствуя как сама заряжаюсь атмосферой:

— Важен ажиотаж, успеть провернуть дело быстрее всех и отхватить самый большой кусок. В противном случае вы можете долго ждать, когда эти новости сами дойдут до него и даже так, не факт, что он захочет тут же вступить в игру. Конкуренция поможет подстегнуть его к действиям и скорее всего он захочет проверить новую подопечную и пошлет её к вам. Она проведет с вами вечер в приватной комнате, а когда вернется и он начнет её расспрашивать скажет ему, что обсуждаемое вокруг не может быть правдой. Наплетет ему для убедительности, чтобы он поверил ей в этот раз.

— А дальше? — не вытерпел Грей, когда я ненадолго умолкла, чтобы перевести дыхание.

— Вы публично опровергнете утечку и выставите все так, будто поймали тех двоих на махинациях. Ажиотаж, который они создадут в начале поможет разнести новость об их поимке. Главное, чтобы все было достоверно. Тогда у желающих отпадет интерес воспользоваться этой утечкой, а Бернс поймет, что девушка ему не соврала и начнет больше ей доверять.

— А если он не поверит ей? — резонно заметил Грей.

— Это не важно, — спокойно отвечаю я, — Когда окажется, что утечка была фальшивой, он все равно будет больше ей доверять. Если он успеет осуществить свой план на основе слива, то лишь понесет дополнительные убытки – это вам не навредит, если правильно подобрать и обернуть информацию. Все задумано так, что ваша подосланная в любом случае завоюет его доверие.

— Неплохо... — тихо ответил Грей после долгого молчания. Какое-то время он обдумывал мои слова и как будто искал изъян в моем плане или, возможно, оценивал риски.

Спустя пару минут Дейв наклонился к своему боссу и что-то шепнул. Нахмуренные брови Грея мгновенно разгладились, но больше никаких изменений в его настроении я не заметила. Признаться, я переживала, что Дейв обнаружил какой-то изъян и посоветовал не слушать меня, однако Грей спокойно сказал:

— Мы провернем твой план. Подходящую информацию найдет другой человек, а когда эта часть завершится начнёшь работать над следующим шагом.

По моему лицу скользнула довольная улыбка, но я тут же скрыла ее и слегка кивнув, встала со своего места. Почти сразу рядом возник Риз и повел меня обратно в комнату.

Пока мы петляли разными коридорами я прокручивала в голове произошедший разговор. И надо отдать должное Грею: при всей нестабильности и жестокости, его нельзя назвать глупым или даже неосторожным. Ведь чтобы подобрать информацию для создания утечки нужно сначала найти что-то достаточно любопытное для конкурентов и изменить это так, чтобы в будущем это не могло нанести ущерба. И конечно же, чтобы утечка не стала очевидным обманом и по ней нельзя было догадаться о реальном положении вещей. Создание дезинформации процесс нелегкий и достаточно кропотливый. Мне бы пришлось изучить немало документов об их деятельности и, хотя он знает, что я его пленница, он не рискнул доверить это мне. Не хочет, чтобы я знала о нем слишком много? Очевидно, что так.

Ещё мне очень интересно, что же шепнул ему Дейв. Или как раз он и будет заниматься подбором информации и нашептал, чтобы Грей не передавал эту обязанность мне? Если так, то это значит, что не Грей, а Дейв заслуживает моего пристального внимания. Всегда лучше знать, кто из твоих противников сильнее. Если Грей настолько доверяет Дейву, то было бы полезно узнать почему, но даже если Риз знает ответ, то не скажет. Все-таки он тоже верный подчинённый своего босса.

Плутая в потоке своих мыслей, я не заметила, как мы вернулись в знакомую комнату. Я по привычке прошла через гостиную в спальню, но только потом поняла, что здесь мне делать нечего. Я осмотрела комнату, уже привычные стены, мебель, и огромные окна. Единственное, что, пожалуй, было здесь по настоящему прекрасным — это зелень за окном. Дивный зелёный сад с разнообразием деревьев, кустов и трав под голубым небом с ярко сияющим солнцем. Сидеть взаперти не самое приятное занятие, особенно, когда за твоим окном открывается вид на нечто прекрасное. Возможно сидеть в камере с окошком у потолка не так уж плохо. Тебя хотя бы не дразнят красивыми пейзажами. Хотя... Почему только дразнят?

Я развернулась и быстро направилась в гостиную. Мне пришла в голову чудесная идея. Раз мой план вновь одобрили за него должна быть награда и никто не говорил, что это обязательно должна быть мебель или техника в мою клетку. Птиц ведь тоже отпускают погулять. С таким воодушевлением я и ворвалась в гостиную, где наткнулась на полуголого мужчину. Риз стоял по пояс раздетый и лишь мельком взглянул на меня, после чего продолжил одеваться как ни в чем не бывало. Он не спеша снял с плечика тщательно выглаженную рубашку, накинул ее на себя и начал застёгивать пуговицы. Ловкими движениями он расстегнул ремень на поясе брюк и заправил рубашку, а затем вновь затянул. Он делал все настолько легко и непринужденно, что я даже не сообразила отвернуться. Я продолжала молча наблюдать за скрывающимся под одеждой спортивным телом, обводя взглядом каждый открытый участок кожи.

Даже не знаю, что меня удивило больше: его накаченный обнаженный торс и плавные, почти ленивые движения или то, что я в принципе стала свидетелем его переодевания. Смешно, но я настолько привыкла видеть его в строгом костюме, что открывшийся передо мной вид сейчас ставил меня в ступор.

— Любишь подглядывать? — игриво спросил Риз, расплываясь в лукавой улыбке.

— Н-нет! — выпалила я и сама же поняла, как провалилась.

Риз выгнул одну бровь и взглянул на меня почти исподлобья с еле заметной ухмылкой.

— Да нет же, — попыталась я оправдаться хоть как-то оправдаться, хотя и сама не особо верила в успех, — Я хотела кое-что спросить и не знала, что ты переодеваешься. Почему ты вообще переодеваешься посреди дня?

— А когда ещё я должен это делать, если одежду принесли сейчас? — уточнил Риз и только теперь я заметила за телом мужчины стойку на колесиках с перекладиной сверху для плечиков. Видимо, когда мы вернулись я даже не заметила каких-то изменений в комнате. Более того я ведь даже не знала, когда он приводит себя в порядок. Для меня это оставалось загадкой с, как оказалось, довольно простым решением.

— Тебе всегда приносят одежду по утрам?

— Да, но обычно до завтрака. Ты же не думала, что я хожу в одном и том же?

По его лицу расплывается лёгкая улыбка и я невольно отворачиваюсь от смущения.

— Нет, просто никогда не замечала, чтобы ты принимал душ или переодевался.

— Потому что я никогда не делал этого при тебе. Могу начать, если тебе так нравится, что даже из другой комнаты прибежала, — почти смеясь отвечает Риз. Он явно даже не смущён произошедшим, скорее, наоборот, его это забавляет. Хотя, с другой стороны, учитывая, что мы фактически живём вместе, когда-нибудь это все равно случилось бы. Возможно даже к лучшему, что это я увидела его переодевающимся, а не он меня.

Закончив с рубашкой Риз повернулся ко мне и только сейчас я поняла, что так и не сказала зачем вернулась в гостиную.

— Я пришла не из-за этого, — промямлила я, не решаясь сходу назвать причину.

— А из-за чего?

Сделав глубокий вдох и выдох, я быстро ответила:

— Я хотела, чтобы ты отвёл меня в сад.

— Что? – его почти ехидное выражение лица резко сменилось на недоумевающее и он пристально посмотрел мне в глаза.

— За окном красивый сад, я хочу погулять там, — ответила я, максимально непринужденно, чтобы не вызывать подозрений на пустом месте.

На пару секунд Риз словно застыл, пытаясь понять смысл моих слов. Затем он не спеша подправил воротник своей рубашки и, наконец, ответил:

— Если хочешь, можем пойти сейчас.

Я кивнула, и он лёгким движением головы указал на дверь.

В этот раз обошлось без лабиринта дверей и коридоров. Мы прошли направо до лестницы и спустившись по ней оказались в преддверии сада.

Вне стекол он выглядел ещё ярче. И я наконец слышала пение птиц, а не представляла, что оно есть сидя в заглушенном помещении. Я медленно двигалась по дорожке, стараясь разглядеть и запомнить каждую мелочь, но больше всего мне хотелось запечатлеть в памяти свое ощущение от этих красот.

Иногда я оглядывалась, чтобы проверить не оставил ли Риз меня одну, но он неизменно двигался следом, изредка оглядываясь вокруг.

Дорожка, по которой я шла красиво обрамлялась разными цветами и кустарниками. Иногда она разветвлялась, уводя в сторону к беседке или прудику, а порой несколько ее ветвей сходились в одном месте. Некоторые дорожки отличались своим зелёным оформлением, словно каждая из них имела свою тематику. Я выбирала путь наугад, шла по той, что больше привлекала мое внимание. Так, я оказалась под тенью ивы у небольшого пруда. Я села на скамейку и, пожалуй, впервые обернулась посмотреть на дом. Мне казалось, что я отошла от него далеко-далеко, но вот он всё ещё высился передо мной. Да сад огромен, но все же не настолько, чтобы скрыть этот дом с горизонта. Мне хотелось уйти от него, так далеко, чтобы я перестала видеть его белые стены, окутанные лианами и ярко-оранжевую крышу. Но умом я понимала, что хочу невозможного сейчас. Если бы я ушла в лес, я бы перестала его видеть, но все же он бы находился так же близко. Какое-то время я сидела, молча осматривая дом снаружи. Этот вид мне незнаком в отличие от стен моей комнаты. И от этого мне хотелось задержаться здесь подольше. Я старалась запомнить, как выглядит сад, как переплетаются его дорожки и тем не менее ведут к дому. Оказалось, что он находился на пригорке, а я все это время медленно спускалась в некую низину. Я мысленно подготовила к себя к тому, что возвращение будет тяжелее спуска, но, с другой стороны, лучше так, чем лежать в комнате без дела и разглядывать потолок спальни.

Я взглянула на Риза. Он стоял, прислонившись спиной к стволу дерева и смотрел вдаль, в сторону дома. Возможно, он тоже не часто здесь бывает. Наверняка в обычные дни у него не так много времени, чтобы приходить вглубь сада и наслаждаться его видами. А может он и не считает этот вид красивым? Или он для него слишком привычный? Я родилась и выросла в городе N, а там растут лишь редкие кустарники и почти голые деревья. Растительности там крайне мало, и я как-то привыкла к этому, хотя бы, потому что не знала, как красиво зелёное поле не выжженной травы и как прохладно в тени могучего дерева, укрывающего меня своими ветвями.

Ещё очень долго мы молча наслаждались видом, после я сидела с закрытыми глазами и вдыхала еле слышимый запах трав и слушала споры птиц, прыгающих с ветки на ветку. Умиротворение, которого мне не хватало последние дни пришло в этом месте. Удивительно, что я нашла покой там, где отчётливо видна моя клетка. Хотя, если бы сейчас я выбралась отсюда и оказалась дома была бы я спокойна?

Скорее всего нет.

Я бы переживала каждый свой день в страхе, что вот-вот откроется входная дверь и ко мне ворвутся мужчины в строгих костюмах. Они снова затолкают меня в машину и привезут сюда, а может в место, где гораздо хуже. Я живо представила как бы боялась, что за побег меня накажут или Грей все же, отдаст меня поразвлечься своим людям и я уже ничем не смогу себе помочь. Все возможные варианты развития событий диким вихрем пролетали перед моими глазами с каждым разом всё сильнее сгущая краски. От многообразия нелицеприятных образов возможного будущего у меня перехватило дыхание и только тогда я заметила как похолодели мои пальцы. Я до боли сжимала кулаки, но не ощущала этого, пока не взглянула на следы от ногтей на ладонях. Я тупо смотрела на свои раскрытые ладони, в попытках вернуть нормальное дыхание, но как назло именно сейчас я словно забыла как дышать. Вместо привычных незаметных движений грудной клеткой я сама вдыхала и выдыхала и этот процесс никак не становился автоматическим.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы почти панический страх отступил. Почувствовав заметное облегчение я слегка потерла руки о ткань брюк.

Физически мне стало легче, но морально на меня давило осознание, что отсюда нельзя просто сбежать. Нельзя скрыться где-то в лесу, а затем вернуться в свою маленькую квартирку и продолжить жить будто ничего не было.

Нет. Я уже не смогу вернуться домой. Мне нужно будет совершенно другое место. Значит я не могу просто подорваться бежать в любой непонятной ситуации. Сначала мне нужно основательно подготовиться: выбрать когда и куда бежать, как скрыться и что использовать, чтобы оторваться от погони и слежки. Главное, чтобы место которое я выберу подарило мне чувство абсолютной безопасности.

Пожалуй, теперь это чуть ли не единственный важный для меня критерий. Я уверена, что смогу свыкнуться с практически любыми условиями, но именно страх не даст мне вернуться к нормальном жизни.

После сегодняшнего приступа я окончательно убедилась, что мне не удастся сразу же избавиться от чувства своей беззащитности и уязвимости. Я не строю иллюзий будто после побега легко верну свою жизнь в прежнее русло и забуду все, что произошло. О нет, я почти уверена, что страх, который сковывает меня стоит только подумать о том, как меня вернут сюда после побега, не даст мне жить как раньше.

Признаться, я даже рада, что не строю воздушных замков, ведь едва ли я отличаюсь от тысячи жертв похищений, которые с огромным трудом и невероятными усилиями учатся жить заново в давно знакомом, но уже чужом мире. Возможно это и есть не очевидные последствия всех похищений. Наверное, все жертвы, даже возвращаясь в свои дома не ощущают в нем безопасности. Не потому что у тебя развивается чертова паранойя, а из-за того, что твой собственный дом больше не является той не преступной крепостью, какой был раньше. Сейчас я даже не могу представить какого жить в ежедневном страхе, но уже боюсь этого чувства.

Я боюсь бояться...

Немыслимо, но это так. И мне это не нравится. Я привыкла брать свою жизнь под личный контроль и теперь отсутствие опоры под ногами затягивало петлю на моей шее. Я не хочу такой жизни после побега, поэтому мне нужно основательно подготовиться. Грей «любезно» предоставляет мне хорошие деньги для подготовки к побегу и дальнейшей реабилитации после пережитого. И я воспользуюсь этим сполна.

Наличие средств — огромное отличие между мной и другими жертвами похищений. У многих из них, как правило, нет возможности обезопасить себя, нет средств улучшить свою жизнь после, но у меня они есть. Даже сейчас их очень много, а до момента осуществления моего плана их будет ещё больше. Мне понадобиться много денег...

— Нам пора возвращаться, — раздался низкий голос, заставший меня врасплох настолько, что я уже решила, будто он читает мои мысли и так намекает на тщетность моих надежд. Лишь спустя пару секунд я поняла, что накручиваю себя, а он просто устал ждать, когда я сама пойду обратно. Но страх как всегда опережает голову. Он действует быстрее всех прочих чувств. И сейчас случилось тоже самое. Я знала кому принадлежит этот голос, но все равно испугалась и надумала себе ещё больше. Испугала саму себя.

Боже, в какого загнанного зверя я превращаюсь в этом месте...

Я молча встала и пошла по той же дорожке, по которой пришла сюда. Риз сразу же оторвался от дерева и последовал за мной.

Уже в середине сада я обратила внимание, что когда Риз находится вне зоны моего бокового зрения я не могу точно сказать следует ли он за мной. Как только эта идея оказалась в моей голове я сфокусировалась на попытке определить, где он идёт. Но на мое удивление я почти не слышу его шагов. Как бы аккуратно я не наступала на светлую плитку под ногами она все равно издавала хотя бы малейший звук, не говоря уже о том, что для этого я шла практически на цыпочках. Риз же идёт совершенно спокойно и при этом так тихо.

С этими мыслями я дошла до комнаты и почти сразу заметила, что в комнате, где нет вообще никаких звуков с улицы, его шаги также бесшумны. Судя по всему, это какой-то уникальный навык, как обычно показывают в фильмах: наемников учат тихо подбираться к своей жертве.

Меня в этом больше заботит, что благодаря таким умениям он может без особого труда подобраться ко мне со спины, а я даже не замечу этого. И больше всего меня беспокоит, что я понятия не имею на что ещё он способен. Мне явно нужно получше присмотреться к моему охраннику, ведь его мне нужно будет обмануть в первую очередь.

Мой настойчивый взгляд привлек внимание Риза и он оторвался от ноутбука, за который сел как только мы вошли. Чтобы не вызывать подозрений после своей первой прогулки я направилась в спальню и почти сразу рухнула на кровать. Почему-то только по прибытии я ощутила, как устала. Это не удивительно, учитывая, как мало я двигаюсь в остальные дни, поэтому я не придала этому особого значения и позволила себе подремать.

Глава 6

Мой план осуществили спустя четыре дня. Видимо девушка, которую они подослали к Бернсу действительно талантлива. Она не только смогла убедить отправить ее в приват комнату, где находился Грей, но и успешно сыграла роль дурочки, которая из всего разговора поняла только что-то про крыс и их поиски. В этом она, как мне кажется, особенно преуспела. По словам Риза, дурочку она сыграла настолько хорошо, что тот сам начал строить варианты, о чем они могли говорить на самом деле. А дальше она со всем артистизмом указала на то, что утечка не может быть достоверной. По началу Бернс ей не верил, после сомневался ещё больше, когда все вокруг стали обсуждать как использовать дезинформацию, но, когда все обернулось раскрытием правды, он даже наградил свою спасительницу.

Информацию, которую они решили слить сделали максимально простой: поставки, срывы, сроки, убытки. Простая идея была завернута и преподнесена таким образом, что казалась невероятно ценными данными. Я даже мысленно восхитилась тем, кто придумал так сделать.

Следующим шагом стал поиск информации на Бернса, которым целиком и полностью занималась подосланная девушка. Ещё около двух недель она присылала Грею отчёты, о которых я узнавала от Риза. Постепенно данные от нее становились все внушительнее и интереснее и наконец настал момент, когда стоило совершить следующий шаг.

Грей объявил мне, что нужен план, который позволит серьезно пошатнуть бизнес Бернса. Полный его крах, как оказалось, не выгоден самому Грею. Так что я начала продумывать варианты. В перерывах между работой мы с Рисом выходили в сад, и я проветривала голову, чтобы найти ещё какие-нибудь способы осуществить поставленную передо мной задачу. Для меня это стало практически вызовом. Найти решение, при котором у соперника есть шанс выбраться и обернуть все так, чтобы ни у кого не возникло подозрений в причастности Грея.

В конце концов, спустя ещё две недели план был разработан. Грею он показался похожим на карточный домик и, собственно, он действительно им был.

После согласования моего плана люди Грея стали порционно сливать выведанную информацию о делах Бернса. Сначала совсем мелкие детали его работы. То, на что большинство не обратят внимания, но все равно узнают. Далее в ход шли более существенные вопросы, но тоже не представляющие угрозы для бизнеса Бернса. И так каждую неделю ставки непрерывно росли.

Позже Грей подослал несколько человек рассказывать о том, что это снова липовая утечка, как это было с ним.

Эту часть плана мне пришлось защищать и усердно отстаивать перед Греем и Дейвом. Они были практически уверены, что это возымеет обратный эффект и может помочь Бернсу стабилизировать ситуацию. Однако, после двух дней обсуждений все же согласились рискнуть. В итоге эти слухи посеяли сомнения в правдивости сведений, тогда я озвучила следующий шаг своего плана. По сути своей он повторял предыдущий, но раз это так удивительно хорошо здесь работает, почему не использовать? В этот раз слухи выкручивали ситуацию в другую сторону. В узких кругах стали говорить о том, что Бернс намеренно подсылает людей опровергать слив, чтобы спасти свой бизнес. Это показалось людям убедительнее, нежели ещё один липовый слив.

Так, выведанная информация стала покачивать лодку Бернса. Риз рассказывал мне, что он все так же приходит в бар, но сидит гораздо меньше по времени. По его словам Бернс уже должен быть догадаться, что кто-то целенаправленно топит его, но старается делать вид будто спокойно держится на плаву. Впрочем вполне ожидаемо, что он всеми силами демонстрирует свое спокойствие, ведь в противном случае не него налетят как стервятники.

Хотя даже эта стратегия не помогла ему тихо переждать бурю. Несмотря на стойкость Бернса нашлись те, кто решил рискнуть. Подхваченные созданным вокруг его бизнеса ажиотажем, охоту на него открыли две небольшие фирмы по производству окон. Разумеется, это было их прикрытием для незаконной торговли, но то с каким рвением они принялись кусать Бернса возымело отрицательный эффект для моего плана. Необходимо было лишь расшатать его лодку, чтобы он временно отошёл от продвижения своих дел, ушел на второй план набираться ресурсов, а в это время Грей занял бы выгодную позицию и захватил рынок. Но все бы поменялось с полным исчезновением Бернса. Люди Грея предлагали ему утихомирить тех, но тогда выходило, что он занимает сторону Бернса. Если бы после этого его бизнес пошел ко дну, то плохую репутацию заработал бы уже Грей. А ему, как оказалось, тоже периодически нужны союзники, но едва ли кто-то встанет на его сторону, если он не поможет остаться Бернсу на плаву.

Таким образом, Грей оказался в затруднительном положении, где просто не удавалось найти компромисс. Из-за чего мой план по дальнейшей утечке пришлось остановить на неопределенное время, пока в гостиных Грея почти каждый день шли бурные обсуждения возможных решений. Однако, все варианты вели к негативным последствиям на которые Грей не готов был пойти.

В конце концов, с каждым днём оставалось все меньше шансов на осуществление первоначального плана. Я это понимала, но также знала, что выбраться из этой ситуации без потерь не получится. Однако Грей не желал этого слышать.

В один из дней он вызвал меня к себе. Разумеется, вместе с Ризом. Это несмотря на обещания свободы, так и оставалось неизменным. Мы продолжали делить одну клетку на двоих и в какой-то степени уже привыкли к компании друг друга. Это и не удивительно. Даже враги скорее всего найдут общий язык, если посадить их рядом и не дать возможности навредить друг другу. В нашем случае все именно так и было: я не могла навредить ему ввиду своих способностей, а ему мешал приказ охранять меня. Так что мы продолжали мирно сосуществовать. Я привыкла к его компании и уже не ждала, что он оставит меня одну в саду или отпустит пройти куда-то без его ведома. Вот и в этот раз он сопровождал меня к Грею.

Когда я вошла в комнату, в глаза тут же бросился вид вальяжно рассевшегося мужчины в расстёгнутой до середины рубашке со стаканом какого-то крепкого алкоголя в руке. Он сидел, закинув обе ноги на журнальный столик перед собой и едва заметно раскачивал напиток в своем стакане. Я бегло осмотрелась, но из-за царившей в комнате полутьме со слабым светом от горящего камина ничего толком не разглядела.

— Знаешь, зачем я позвал тебя? – заговорил Грей, как только заметил нас с Ризом перед своими ногами.

— Чтобы обсудить, что делать? — предположила я, кривя нос от стойкого запаха перегара от мужчины напротив.

— Нет, делать уже нечего, — лениво ответил Грей.

— То есть? Они его разорили?!

— Нет. Разорить его непросто, но разозлили это да. Он выяснил, кто они и теперь сам взялся за решение проблемы.

— Разве это не хорошо для вас? Значит он устоит...

— Плохо, что у нас теперь появился бешеный пёс, — перебил меня Грей.

— Значит нам уже не нужно продолжать свой план, — продолжила я, пытаясь вернуть разговор в конструктивный диалог, — Сейчас он сосредоточится на них...

— А после начнет искать того, кто всё это начал...

Я прекрасно понимала к чему он клонит, но неужели Грей не ожидал, что такое возможно? Он решил обрушить огромный бизнес своего конкурента и не был готов к тому, что тот попытается отыграться? Или даже он не ожидал, что в предложенный мной план ворвутся две неожиданные переменные из-за которых все полетит к чертям?

В любом случае утопать в алкоголе явно не лучшая идея, но вряд ли Грей позвал меня к себе, чтобы я учила его жизни. По сути его состояние не особо меня заботит. Я лишь надеюсь быстрее уйти отсюда, чтобы не проверять лишний раз как скачет его настроение под воздействием алкоголя.

Выждав небольшую паузу, пока Грей отпивал из своего стакана, я продолжила, стараясь говорить максимально спокойно и уверенно:

— Возможно, но, если мы все прекратим, то есть шанс, что он оставит эту идею и займётся своим бизнесом. Ему явно понадобиться время, что стабилизировать его.

Грей слегка усмехнулся и вылил содержимое бутылки в стакан.

— В твоём идеальном мире так и было бы, но здесь нет честного предпринимательства, к которому ты привыкла. Он не оставит идею найти зачинщиков, потому что иначе они могут напасть снова… Если кто-то уже раз угрожал тебе, значит нужно найти его и убрать, чтобы он не доставлял тебе хлопот в будущем…

От его слов по спине пробежали мурашки. Возможно, не столько от их смысла, сколько от того, каким почти металлическим хладнокровным голосом он произнес это. Я тяжело сглотнула и постаралась продолжить разговор, как ни в чем не бывало.

— Если вы знали это, почему начали действовать против него? Мы ведь предполагали, что могут подключиться другие. Да для нас стало неожиданностью, что за кусок пирога в драку влезли эти двое, но в целом мы допускали подобное.

— Потому что, если не рискнешь скинуть соперника с пьедестала, никуда не продвинешься, — рявкнул Грей, едва я договорила. От неожиданного крика я сделала шаг назад и упёрлась спиной в грудь Риза. Он на удивление даже бровью не повел от истошного крика Грея. Его уверенность немного успокоила меня, хотя я сомневалась, что он стал бы защищать меня от своего босса. Тем не менее наличие ещё одного человека в этой комнате придавало сил и я аккуратно продолжила:

— Тогда что вы собираетесь делать теперь?

— Похоже у нас теперь выход только окончательно его убрать.

— Хотите полностью его разорить? — спешила я, вспоминая, как категоричен он был ранее.

— Да. Поэтому твой план меняется. Мы сольем всё, что успели на него нарыть.

— Натравите на него тех, кто ещё не решился напасть?

— Ты быстро схватываешь, — почти промычал Грей, снова играя со стаканом, — Да, я хочу, чтобы его разорвали, но важно, чтобы это были мелкие сошки. Твоя задача: придумать, как мы можем предоставить информацию только им. Нужно оградиться от этого дела! Моё имя никто даже вскользь упоминать не должен!

Грей снова закипал, поэтому я стала очень осторожно подбирать слова.

— Есть идея...

— Я слушаю.

— Нужен источник, доступный только им.

Грей тут же поднял на меня свое лицо и я увидела как оно исказилось.

— О чем ты? — чуть ли не прорычал он, — У меня, как и Бернса гораздо больше ресурсов, чем у них. Нет источника, который мог бы быть только у них!

— Наверняка есть те, которым вы бы не стали верить. А они, не имея другой альтернативы просто вынуждены...

Грей на время затих, медленно покачивая стакан в своей руке и в этой тишине я заметила, как бешено бьётся мое сердце. Стоило мне обратить на это внимание, как его ритм стал ещё громче, будто отдавался мне прямо в уши.

Я мучительно ожидала решения Грея, мысленно успокаивая себя.

— Это дельная мысль, — наконец ответил он и выпил содержимое стакана, — Риз, передай задачу Дейву. Пусть займется поиском их каналов, а ее....

Он сделал многозначительную паузу из-за которой я почувствовала как мое сердце провалилось куда-то вниз. Я с ужасом наблюдала как Грей рассматривает меня плывущим взглядом и уже готова была броситься прочь из комнаты, когда он закончил:

— Уведи...

Риз коротко кивнул и быстро вывел меня из комнаты, оставляя позади пьяного мужчину. Уже в коридоре он достал телефон и набрал короткое сообщение, после чего быстрым шагом повел меня обратно в общую комнату.

И только в уже знакомых стенах я наконец успокоилась, несмотря на присутствие Риза. Все же за почти два с половиной месяца я привыкла к обстановке и свыклась с надзором Риза, но вне этих стен я постоянно чувствовала опасность. Особенно в гостиных, во время встреч с Греем. Так что желания остаться здесь и жить по своей воле так и не появилось. Видимо Риз каким-то образом понимал это, поэтому не спешил съезжать.

В конце концов в гостиной появился шкаф для его вещей и новые диваны, больше и шире предыдущих, чтобы ему было удобнее спать. Вечером он позволял себе снять костюм и переодеться в более подходящую для сна одежду. Так что можно сказать мы стали как настоящая супружеская пара на пенсии, когда живёте вместе, но спите раздельно, потому что уже не нужно никому ничего доказывать. Контроль Риза постепенно ослаб, и он не следил за каждым моим движением. Однако все равно прибегал в спальню, если слышал шум.

В остальном, если не учитывать постороннего мужчину в комнате и мое заточение, я жила как в отеле. Мне приносили все необходимое, вкусно кормили, за окном открывался чудесный вид и мне позволяли неспешно проживать день за днём. Вероятно, мне бы надоело это, если бы я не была занята, то планами для Грея, то своими собственными. За это время сумма на моем счёте выросла, и я уже изучила карту мира, чтобы выбрать куда лучше отправиться после побега. С моим топографическим кретинизмом уезжать куда-то без подготовки было бы слишком глупо, поэтому я пополняла свои знания о разных странах. Знала бы я, что в будущем мне понадобиться выбирать страну для побега, я бы лучше слушала учителя по географии и тщательнее выполняя домашние задания. Но, увы. Этот поезд ушел, как, впрочем, и некоторые другие. В школе я не понимала для чего мне все это. А теперь оказалось, что именно тогда было подходящее время для изучения всего вокруг. То, что я знала о мире сейчас в основном составляло школьную программу. Лишь малый процент я узнала, будучи взрослой. Мои пробелы по некоторым предметах во взрослой жизни оказались зияющими дырами, которые я так и не могла запечатать. Жаль, что я поняла это уже после выпуска. Но теперь ничего не поделать. Мне приходилось заново изучать карту мира, читать историю и устройство разных государств, чтобы определить, где больше шансов для моей комфортной жизни и где меня тяжелее было бы найти людям Грея.

Откровенно говоря, я все ещё надеюсь, что если сбегу и не буду доставлять ему неприятностей, то он не станет спускать псов на мои поиски. В конце концов, на мне мир клином не сошёлся. Придет на мое место другой аналитик или его не приведут силой.

В целом я уже выбрала две страны, куда могла бы бежать, поэтому досконально изучаю их порядки. Но это оказалось самым простым пунктом моего плана по побегу. Сложнее достать контакты тех, кто может сделать новые документы. И главной проблемой оставалось одно — я все ещё не знала, как выбраться отсюда. Да я привыкла к Ризу, и он стал мне больше доверять, но все же не позволял уходить в сад одной. Сидя там, я старалась разглядеть пути отхода, но куда ни посмотри территория выглядела огромным полем, где бегущая на своих двоих девушка смотрелась бы как бельмо на глазу. Меня тут же засекут при таком раскладе, поэтому нужен был план Б. А его у меня не было. Я всё ещё не могла выяснить кто и когда уезжает с территории виллы хотя бы за продуктами. Ну не могут же все они сидеть здесь безвылазно?!

Повода к тому, чтобы мне разрешили выехать отсюда, даже с Ризом не предвиделось. Пару раз я думала попросить отпустить меня, чтобы забрать какие-то вещи из своей квартиры, но каждый раз я приходила к выводу, что они скорее отправят туда кого-то, нежели дадут мне поехать самой. К тому же они вполне могут сказать, что моих вещей там нет. Все-таки прошло уже больше 2 месяцев с момента моего похищения. Хозяйка квартиры не стала бы держать ее закрытой, как музей моего существования.

Другим вариантом я предполагала выезд Грея за территорию виллы. Наверняка в таком случае он бы взял большую часть своих людей с собой для защиты. Тогда у меня был бы шанс сбежать в лес, ведь людей осматривающий периметр было бы меньше и оттуда уже искать путь к дороге. Но и такого случая, чтобы ему пришлось куда-то выезжать не наблюдалось. В его вилле было все необходимое и для работы, и для отдыха, так что он мог просидеть здесь годы. Я ведь как-то выросла в местности куда более скудной, чем это. Уверена ему в таких красотах жизнь адом не кажется.

Так, я осталась в ожидании удобного случая, попутно максимально готовясь к сложному побегу. Одно дело просто скрыться из этой местности и совсем другое — не попасться второй раз. Меня могут найти и в лесу, и по дороге и даже в ближайшем населенном пункте. Больше всего я боюсь, что меня найдут, когда я буду уверена в своей безопасности в другой стране под другим именем. Откровенно говоря, я мало верю, что сбежать отсюда возможно. Слишком много охраны, наблюдения и, судя по всему, это место довольно далеко от населенных пунктов. Это место для уединения. Однако, возможно, есть варианты о которых даже я не подумала...

***

Утром Риз разбудил меня на завтрак. Да, это становится почти традицией. За два месяца я узнала, что Риз всегда встаёт рано и приводит себя в порядок, а я из-за привычки спать дольше по утрам просто все это пропускала. Сталкиваться с полуголым мужчиной в замкнутом помещении мне не хотелось, поэтому в это время я старалась не выходить, даже если просыпалась, пока Риз сам не покажется на глаза. Так мы пришли к тому, что он начал будить меня, когда заканчивал. После чего в душ и умываться шла уже я. Так произошло и в этот раз. Когда я вышла из душа с полотенцем на голове, на столе уже стояла еда. Кстати, теперь женщина, которая приносит нам еду накрывала на стол и выходила. Возвращалась примерно через минут 40 и убирала всю посуду. Сначала я думала, что это уменьшение наблюдения за мной, но оказалось, что она просто тратила слишком много времени на ожидание, когда я поем. Да и ждала она первое время только чтобы убедиться, что я хорошо ем или если вдруг мне будет тяжело есть и потребуется еда полегче. В этом плане мне повезло даже со своим порезом я могла есть. Первое время я чувствовала боль или дискомфорт, но вскоре это прошло, и я наслаждалась едой в полной мере. Сейчас мне уже даже не перевязывают шею, так что и я и окружающие видят тонкий шрам от хорошо заточенного лезвия. Если честно, когда мне сняли бинт я ожидала картину куда хуже. Врач даже уверил, что со временем шрам может полностью исчезнуть, хотя я в это не особо верю. Этому трусливому мужчине я в принципе не доверяю. Он скажет, что угодно лишь бы угодить и так как пользы от него для меня нет я даже обрадовалась, когда он перестал приходить. За время проведенное здесь я поняла, что и от поварихи вряд ли сумею что-то выведать, так что и её быстрым уходам я больше не расстраивалась.

Мы сидели, как обычно, друг напротив друга и уплетали вкусный завтрак. Идиллию этого утра нарушил Риз с новостями:

— Дейв всю ночь сидел в поисках малоизвестного источника, но кажется нашел.

Признаться за то время, что я работаю с Греем я так и не привыкла к их скорости. Ещё вчера Дейву в принципе сказали, что это нужно сделать и уже ночью работа выполнена. Скрыв свое изумление я аккуратно спросила:

— Они уже передали им информацию?

— Скорее всего да, — легко ответил Риз, слегка пожал плечами, — Так что теперь остаётся только ждать результата.

— Мне кажется, понадобиться довольно много времени.

— Прежде чем они решатся использовать это против него?

— Да, — кивнула я в ответ, отправляя в рот очередной блинчик с джемом, — Им нужно объединиться и скорее всего они так и сделают. Даже с учётом сливов они побоятся нападать по одиночке. Все-таки даже сейчас он представляет для них некую угрозу.

— Как раз таки сейчас он для них максимально опасен. Они уже привлекли его внимание и любой просчет приведет к их уничтожению.

— Если у него хватит сил и времени отвлекаться на них.

— Думаешь не рискнёт раздавить их? — с лёгкой усмешкой уточнил Риз.

— Я думаю он догадается, что информацию им кто-то сливает. Наверняка подумает, что они не могли сами ее добыть.

— И будет прав.

— Разумеется, — подтвердила я, — Но я не уверена, что его нападки в сторону «мелких бизнесов» отведут глаза от главного конкурента.

— Даже если он решит, что эту кашу заварил Грей, он не сможет этого доказать.

— А разве вам нужны доказательства? Не думала, что у вас все-таки есть какие-то правила.

— У всех есть союзники, так что да, если не хочешь навести на себя их гнев придется действовать обдуманно.

— Вряд ли он в том положении, чтобы думать о последствиях. Лучше Грею подготовиться к худшему.

— Я передам твои слова.

Я молча кивнула и продолжила есть. В целом, если Бернс и Грей начнут открытое противостояние я окажусь в плюсе. В этой неразберихе у меня будет шанс скрыться, поэтому и план я предоставляю с возможностью Бернса действовать открыто. Если он и правда стал бешеным псом, как говорит Грей, то может пойти на не самые обдуманные поступки, чтобы как минимум утащить кого-то за собой. Я не рассчитываю на то, что Бернс в его положении сумеет низвергнуть своего соперника, но возможно расшатает и его лодку. Так, чтобы у него не было времени и желания искать меня. Осуществиться ли мой замысел зависит теперь только от степени отчаяния Бернса. Так что я заняла выжидающую позицию и следующие несколько дней много времени проводила в саду, искала контакты тех, кто может заняться моими документами и проецировала разные варианты развития событий.

Оказалось это не так уж сложно, если выйти на темную сторону интернета, так что вскоре я уже нашла пару контактов, но возникла новая проблема. Как узнать, не работают ли они на Грея? Не сдадут ли меня ему, если я обращусь? Эти мысли не давали мне покоя, поэтому я решила рискнуть и попытаться выяснить.

После ужина мы по обыкновению сидели с Ризом на диванах в своих ноутбуках. Я не могла выждать удачный момент, поэтому пришлось создавать его самой. Чтобы максимально отвести от себя подозрения я отложила ноутбук и лениво растянулась на диване. Какое-то время я наблюдала за серьезным лицом Риза, который что-то внимательно изучал, глядя в монитор. Его густые брови то и дело съезжались на переносице, образуя небольшие складки. А после он что-то печатал и его лицо снова разглаживалось. Дождавшись момента очередного расслабления мышц лица мужчины, я заговорила:

— Риз — это твое настоящее имя? – нарочито лениво, почти зевая произнесла я.

— Что ты имеешь ввиду? – уточняет Риз, глядя в свой ноутбук.

— Ну, знаешь в фильмах у бандитов обычно несколько имен. Они постоянно меняют документы, чтобы скрыться после очередного «дела».

— Мне не зачем скрываться, — спокойно ответил мужчина, ни на секунду не отвлекаясь от своих дел.

— Разве ты не занимаешься убийствами или чем ещё по заказу Грея?

— Если и занимаюсь, то не веду себя как герой дешевого сериала, — по его лицу расплылась знакомая усмешка. Он частенько корчит лицо, когда его забавляет мое представление о преступном мире. В данной ситуации это пожалуй даже сыграет мне на руку.

— Почему сразу дешевого сериала? — обижено спросила я, чтобы раззадорить его игривый настрой, — Разве крутому главному герою не дают новые документы в сцене перед титрами?

— Ты боевиков пересмотрела что ли? — почти смеясь ответил Риз.

— Разве в жизни не так?

— Нет, никому не делают новые документы из-за чьего-нибудь убийства и не выдают их прямо в аэропорту.

— Так ты значит тоже смотришь эти «дешёвые сериалы»— передразнивала я.

— Только по тому что их бесконечно крутят по всем каналам, — отмахнулся мужчина.

— А как тогда на самом деле?

— Я уже сказал, что так делают только в фильмах. На деле никто не станет бесконечно менять документы.

— Ну не обязательно после каждого убийства, но неужели вы никогда не меняли имен? — не унималась я, все ближе подбираясь к долгожданному ответу.

— Нет, никогда, — спокойно ответил Риз.

— Ага, и Грея на самом деле зовут Греем, — отчаянно бросила я.

Риз не ответил, но, к счастью, и не заподозрил неладное. Он спокойно продолжил работу в своем ноутбуке, а я осталась лежать на диване преисполненная разочарованием от его ответа.

В моем представлении Риз если и не раскрывал своего настоящего имени, но по крайней мере сказал бы, что они меняют их с определенной периодичностью. Поверить в то, что они всю жизнь воротят свои дела под реальными именами я просто не могу.

На самом деле глупо было ожидать, что он честно расскажет обо всем. Возможно, Грей не делает каждый раз новые документы своим подчиненным, но это не значит, что у него нет нужных людей. Такие контакты были бы весьма полезны по крайней мере на всякий случай.

Ну было бы хуже, если бы я корила себя за то, что вообще не стала спрашивать. Может быть они и правда не утруждают себя сменой документов, уверенные, что полиция их не тронет. Учитывая, что они устроили кровавую разборку в проулке большого города в это становится легче поверить. Так или иначе едва ли я смогу добиться от Риза другого ответа, но чтобы наш диалог не казался внезапно прерванным, я продолжаю наседать:

— Если тебя правда зовут Риз, то как звучит полное имя?

Он молчит, продолжая что-то читать в своем ноутбуке, но мне нужно поддержать версию расспросов от скуки.

— Ну же ответь мне...Как твое полное имя?

Наконец, он отрывается от экрана и смотрит на меня со смешанным чувством раздраженности и недоумения.

— Это и есть полное имя.

— Правда? Похоже на сокращение от чего-то...

— Не выдумывай, — сморщился Риз, — или это тоже показывали в фильмах?

— Скорее в книгах, — насупилась я и сложила руки на груди. На что Риз слегка улыбнулся и вернулся к работе.

В общем подозрения я отвела, хотя цели разговора так и не достигла. Очевидно, когда придет время я буду вынуждена рискнуть и доверить смену документов найденным людям. И надеяться, что меня не выдадут.

До ночи я лежала, рассматривая потолок в гостиной и обдумывая в каком же случае у меня появится шанс сбежать отсюда. Я одновременно ждала этого момента и ужасно боялась. Можно сказать, что сейчас у меня максимально простое время, когда я делаю вид, будто прониклась работой и в тоже время неспешно продумываю план побега. Самое страшное ждёт меня впереди, когда нужно будет бежать, скрываться, делать новые документы, улетать в другую страну и пытаться обосноваться там. И как раз это вызывает внутри меня настоящий ужас. Я уже представляла, как буду убегать словно дичь, которую преследуют гончие псы и охотники. Пару раз мне даже снились сны, как Грей и его люди находят меня и обращают мою новую жизнь в пепел возвращая в свою клетку. Каждый раз я в ужасе просыпалась посреди ночи с бешено бьющимся сердцем и прерывистым дыханием, а после подолгу пыталась уснуть снова.

Можно сказать я ждала возможности выбраться, но морально не была к этому готова. Я надеялась, что в нужный момент не струшу и буду действовать уверенно ради своей свободной жизни, но в глубине души слабо в это верила.

Все-таки я не герой шпионского боевика, где вчерашний офисный клерк сегодня уже спасает мир от преступного синдиката. Объективно я едва ли смогу дать отпор хотя бы одному из охранников Грея, не говоря уже о том, чтобы отбиться от преследования.

Иногда я смотрю на Риза и понимаю, что привыкла к его росту и габаритам, но стоит представить, что его отправят на мою поимку и по спине бегут мурашки. Когда такой шкаф тебя охраняет — это вызывает опасения, но в целом ты чувствуешь себя спокойно и совсем иные чувства будут, если он бросится тебя ловить...

Я снова взглянула на крепкого мужчину напротив. Даже в простой черной рубашке с закатанными рукавами он выглядел массивно и в некоторой степени опасно. Несмотря на спокойное выражение лица и почти расслабленную позу. Если он решит просто преградить мне путь, то вполне может загородить весь дверной проход так, что я не смогу даже просочиться мимо. Воображение вежливо нарисовало эту картину в голове и меня бросило в дрожь от этой мысли. Не желая и дальше накручивать себя я решила пойти спать. Попутно успокаивая себя, что за мной не обязательно отправят кого-то из «десятки».

Как говорится, не велика ли честь?

Отбросив тревожные мысли я молча встала и направилась в спальню. Уже в проходе я по привычке обернулась назад. Да, он, как всегда, смотрел как я ухожу, прослеживал мои движения и затем снова возвращался к работе.

Я не стала задерживаться дольше и быстро скрылась в спальне, где сразу улеглась в кровать.

В голове блуждало множество мыслей, которые постоянно смешивались, создавая общий хаос и не давая мне уснуть, пока, наконец, окончательно меня не вымотали.

Каждый мой следующий день проходил одинаково. Все свободное время я проводила за ноутбуком либо в постели, либо на диване в гостиной. Пожалуй, единственным отличием этих дней от предыдущих недель было отсутствие прогулок в парке. Я много раз спрашивала Риза о причинах, но он уходил от ответа и ссылался на то, что занят и не может говорить об этом.

На шестой день я не выдержала и решила добиться своей цели:

— Я хочу в сад! — твердо заявила я. Риз резко выдохнул, по-видимому понимая мой настрой.

— Мы много раз говорили об этом. Я не могу тебя отвезти.

— Я ведь не прошу идти со мной...

— Одна ты не пойдешь, — его низкий голос звучал как никогда убедительно, но я не хотела сдаваться. Испытываемая его тяжёлый взглядом сверху я продолжала напирать:

— Т-тогда отправь со мной кого-нибудь другого!

Риз одарил меня не самым доброжелательным взглядом, но в этот раз я была решительна как никогда. Я устала сидеть в четырех стенах, когда уже успела понять, как здорово гулять на улице, поэтому никак не унималась:

— Ты же знаешь, я до ивы и обратно, — умоляюще произнесла я. И в этом не было ни капли лжи. Какими бы тропами я не гуляла по саду, в конце концов я оказывалась под могучей ивой в конце сада. Риз прекрасно знал, что сегодня тоже ничего не изменится и именно поэтому я решила давить на это.

— Думаешь кому-то настолько нечего делать, чтобы ждать, когда ты налюбуешься садом? — раздражённо бросил он, отворачиваясь.

— Понаблюдать за домом с другого ракурса, — поправила я буквально скрипя зубами, — Ты же ждал, пока я гуляю!

— У меня приказ охранять тебя! — рявкнул мужчина резко обращаясь ко мне. Он уже не нависал надо мной, но все же ощутимо давил морально. К счастью, мой язык сработал быстрее, чем мозг успел подумать:

— Вот и им прикажи!

Какое-то время мы молча смотрели друг другу в глаза, борясь за право быть победителем в этой перепалке.

Я видела как вздуваются вены на его шее и как темные глаза прожигают дыры в моих собственных, но я упорно продолжала стоять на своем. Резкий выдох напомнил, что и мне нужно дышать. Я жадно хватала воздух пытаясь скрыть волнение внутри. На мое удивление Риз все же сдался и вызвал одного из подчинённых.

Скоро в комнату вошёл не молодой уже мужчина чуть выше меня ростом, как и Риз он был одет в строгий костюм. Почему-то мне сразу бросилось в глаза, что мужчина выглядит так помято, словно уже давно не спал. Глаза потускнели, а в мешки под ними можно было засыпать кружку кофейных зёрен. Но для меня это только плюс, значит он не будет пристально следить за мной.

Риз отдал приказ, и мужчина повел меня в сад. Я сказала, что всегда иду к одному месту, но он только кивнул в ответ. Я шла по уже знакомой тропинке к своей излюбленной скамейке под ивой и с удовольствием вдыхала аромат скошенной травы. Уже у дерева я снова заняла свое место на скамейке и молча рассматривала территорию виллы. Мой охранник встал сбоку от скамьи и очевидно боролся со сном. Не знаю, что он делал ночью, но казалось он может упасть прямо на месте. Даже странно, что Риз отправил меня с кем-то вроде него. Если бы эта территория не была так хорошо охраняема я бы могла скрыться в кустах пока он моргает.

Ааа, ну да, охраняемая территория.

По сути, он мог бы отправить меня даже одну, ведь отсюда я все равно никуда бы не делась.

Но он не отправлял.

Каждый день со мной отправлялся новый охранник, а Риз оставался работать в комнате. Мои новые сопровождающие мне понравились даже больше, они не торопили меня с возвращением, и я начала засиживаться в саду до темноты. Думаю, для них уход со мной тоже был неплохой альтернативой привычной работе. Часы их службы шли, но вместо поручений они стояли в саду и наблюдали за желтеющими листьями. Я не питала надежд сбежать даже с такими не вовлечёнными охранниками, поэтому те, кто шел со мной второй раз становились куда более расслабленными. Я словно выводила их на небольшой выходной и все были в плюсе. Я проветривала голову и продумывал свои планы, а они отлучались от тяжёлой или может быть монотонной работы. Как по мне охранять человека, который не доставляет проблем почти приносит удовольствие. Всем, кроме того не выспавшегося мужчины, который сегодня вновь меня охранял.

Сегодня он выглядел бодрее, но кажется кто-то любит играть в азартные игры по ночам. Мы провели в саду довольно много времени, даже встретили здесь наступление сумерек. В саду включили подсветку, и я с удовольствием рассматривала, как теплый свет освещает листочки на деревьях. В сочетании с их желтыми тонами это выглядело так уютно, но любоваться ими и дальше явно не получится. Иначе снова придется выслушивать от Риза.

Я встала и медленно побрела к вилле. Мой охранник тихо пошел следом, и я с улыбкой отметила, что если он и умеет ходить также тихо как Риз, то из-за недосыпа клюет носом по дороге, то и делая шаркая ногами. Даже удивительно, как ему удается сохранить свою работу, если он вечно спит на службе. Мне казалось, что в этом месте просто не может быть права на ошибку. Хотя, возможно, я преувеличиваю. Из любопытства я решила проверить, что будет если я тихонько сменю дорожку. На моё удивление, он тут же пошел следом, даже без секундного промедления. Похоже, что несмотря на свою сонливость, он всегда остается на чеку.

Одной проверки мне хватило и больше никаких фокусов для своего охранника я уже не устраивала. Кто знает, вдруг за это мне прилетит запрет на выход в сад.

Я шла, слушая как то и дело спотыкается мой сопровождающий, когда в левом крыле виллы что-то взорвалось. Невыносимый грохот буквально прижал меня к земле. Я успела заметить лишь, как что-то ярко запылало, пока мужчина позади не прикрыл меня собой.

— Нужно уходить, — незнакомый голос с сильным акцентом быстро вывел меня из транса. Не дожидаясь моего ответа, мужчина почти поднимает меня с земли за руки и тащит вглубь сада. Я молча следую за ним успевая заметить поднимающиеся клубы дыма и разлетающиеся в разные стороны искры.

Мужчина ведет меня за руку через заросли кустарников, все дальше уводя от проложенных дорожек. Я успеваю только отводить в сторону ветви и уже не понимаю, куда мы идем. Но похоже мой охранник знает, что делает. Какими-то неведомыми путями он проводит меня к зданию, но это не тот вход, через который меня обычно выводят.

Как только мы покинули сад, мужчина резко разворачивается и показывает мне присесть. Я делаю, как он велит и так мы прокрадываемся в коридор на первом этаже. Мой охранник то и дело оглядывается по сторонам и проверяет каждый угол перед тем, как двинуться вперед. Я молча следую за ним, монотонно повторяя каждое его движение, словно дрессированная обезьянка.

В какой-то момент звенящий шум в ушах сменился небывалой, почти зловещей тишиной. Конечно, здесь никогда не бывает шумно, но сейчас это только сильнее меня пугало. К тому же на нашем пути мы не встретили ни одного охранника, хотя обычно они стояли чуть ли не на каждом углу.

Куда же все делись? Неужели ринулись проверять, что произошло в том крыле? Но неужели здесь не осталось бы ни единой души?

Я практически ощущала, что это важные вопросы, но мне не удавалось сосредоточиться на чем-то дольше чем на пару секунд. Вопросы всплывали в моей голове один за другим, но ни на один из них у меня не было ответа. Как и времени на их поиски и обдумывание. Сейчас я могла только следовать за своим сопровождающим, всё ещё не понимая, что произошло.

Я даже не успела сообразить, как меня почти силком пихнули в уже знакомую комнату. От не самого мягкого обращения во мне включился режим запуганной собаки и я бегло оглядела комнату в поисках других угроз. Однако комната была пуста. На столике перед диваном по-прежнему лежал ноутбук Риза, но его самого в комнате не было.

Следующей мыслью было проверить ванную комнату, но дверь туда была открыта и очевидно, что Риза там не было. За все время, что мы жили в этой комнате, он никогда не покидал ее без меня. И теперь из-за его отсутствия это место перестало казаться мне оплотом безопасности.

Я не знала чего ожидать, но инстинктивно почувствовала потребность забиться в ближайший угол. Что я и сделала максимально прижавшись спиной к стене, будто это сделает меня невидимой или по крайней мере предотвратит нападение сзади.

С каждой минутой напряжение все нарастало и хорошая шумоизоляция становилась подобно проклятию. Меня пугала неизвестность за дверью, а это ощущение вакуума лишь усугубляло ситуацию.

Признаться я надеялась, что Риз будет здесь и сумеет успокоить копошащийся рой мыслей в моей голове, но и он куда-то пропал. Чтобы не поддаваться панике я начала самостоятельно перебирать свои вопросы: что это было? Неужели кто-то напал? Или может быть это просто что-то взорвалось, а мой охранник сработал по привычке? Хотя если бы это было так, то охранники не побросали бы свои посты. Да и Риз не исчез бы вместе с ними из-за какой-то бытовой ситуации. Значит всё же произошло что-то гораздо серьезнее. Возможно ли, что это всё-таки чье-то нападение? Но кто мог додуматься напасть на тщательно охраняемую виллу Грея? В сумасбродном потоке моих мыслей ответ буквально всплыл сам собой — Бернс.

При всех разговорах о бешеном псе я не ожидала на что он готов пойти. Вряд ли кто-то другой осмелился бы напасть. Конечно, я не знаю всех врагов Грея, хотя уверена, что список не маленький. Но никто не сделал этого даже, когда мы сливали информацию будто бизнес Грея терпит не лучшие времена и новые поставки должны улучшить его положение. Что уж говорить о ситуации сейчас, когда слив объявили ложным, а подставных «налётчиков» якобы схватили и наказали. Значит это могли быть только люди Бернса, но с какой целью он напал на виллу? Хочет убить Грея за свой крах? Что ж не думаю, что кто-то стал бы его оплакивать, но и не уверена, что они смогут до него добраться. Даже я встречаю Грея каждый раз в разных комнатах виллы. И почти уверена, что дело не в простой случайности. Он наверняка делает это намеренно, чтобы никто не мог наполнить комнату к его приходу разными сюрпризами.

Вероятно, Бернс об этом не знает, а может быть он просто решил хоть как-то насолить своему сопернику напоследок. Что ж это по крайней мере объясняет, кто мог напасть. Хотя в сущности это не имеет для меня никакого значения. Кто бы ни напал на виллу Грея для меня это не сулит ничего хорошего. Скорее даже наоборот. Я могу попасть под гнев нападавших лишь за то, что меня найдут на территории Грея.

Мучительное осознание своего нынешнего положения лишь сильнее выбило меня из колеи. Я всё ещё не могла отойти от взрыва на улице и ощущала своё бешеное сердцебиение в висках, но в целом ко мне возвращалась ясность ума. А вместе с ней и осознание, что я могла сбежать. Броситься куда-то в сторону от своего охранника и попытаться скрыться в лесу. Сейчас никто не стал бы меня искать и возвращать. От тяжести этих мыслей я осела на пол. Это и был мой шанс, но я его упустила, испугавшись взрыва...

Столько времени я ждала удобного случая, а когда он, наконец, представился даже не поняла этого. И вот я снова в комнате откуда мне не выбраться, ведь теперь сколько не пытайся, а пробежать мимо охранника у двери все равно не выйдет.

Мой охранник же даже как-то взбодрился от этой суматохи. Он стоял у двери и поглядывал на время. По началу я не обращала на него внимания, но немного успокоившись стала следить за его движениями. Неожиданно для меня он открыл дверь и звуки тут же ворвались в комнату: топот, крики, чьи-то приказы отдавались в воздухе, нагнетая обстановку. Я сильнее прижала ноги к телу, обхватывая их руками, пока мужчина, пригнувшись вышел в коридор. Он на секунду скрылся из виду, и я подумала, что это может стать моим вторым шансом...

Оставаться в комнате, из которой нет выхода, когда вокруг стрельба, взрывы и пожар явно не лучшая идея. Так я рискую сгореть заживо, если пожар доберется досюда или и того хуже...

Выход отсюда только один, поэтому я медленно поползла к выходу. Я отчётливо помню, что когда мы возвращались в комнату на улице было совсем тихо, а теперь я слышала перестрелку неподалеку. Значит налётчики, кем бы они ни были, продвигаются всё дальше и вскоре доберутся и до этого крыла. От мыслей, что тогда со мной будет все тело бросило в дрожь, но в тоже время это придавало смелости двигаться дальше, прочь из комнаты.

Оказавшись у двери я перевела дух и осторожно выглянула в коридор. Из моего положения удобнее было посмотреть вправо, поэтому для начала я решила проверить это направление.

Никого...

Видимо мой охранник пошел влево, поэтому я быстро пересела и выглянула в другую сторону. Мужчина крался на полусогнутых ногах с пистолетом в руках и проверял каждый угол. Я выждала момент, когда он повернется в очередной проулок и вышла в коридор. Не теряя ни минуты я направилась к лестнице. Пригнувшись, я дошла до лестницы по которой меня обычно вели в сад, стараясь двигаться максимально быстро и бесшумно, чтобы не привлекать внимание моего охранника.

Проверять, что ему важнее: поймать меня или охранять виллу нет ни малейшего желания, поэтому я не тратила время на проверку ситуации позади. Сейчас куда важнее скрыться из виду.

Уже свернув к лестнице, я услышала топот по коридору. Мужчина что-то прокричал, а затем послышались звуки стрельбы, но уже не вдалеке, а совсем рядом. Я мельком выглянула из-за поворота и увидела троих людей, одетых во все черное, но это были не классические костюмы, в которых ходят все подчинённые Грея. Это была какая-то униформа, похожая на военную, но без какого-либо камуфляжа. А перед ними на полу лежал мой охранник. Похоже стреляли в него, хотя и он не остался в долгу. Пока люди в черной униформе отвлеклись на раненного товарища я побежала вниз по лестнице. Но на нижней площадке передо мной возникли еще четверо людей в той же униформе.

Каждый из них молниеносно наставляет на меня автомат, но почему-то они не спешат стрелять. Я как-то машинально подняла руки вверх и замерла. Двое переглянулись, а после один из них пошел ко мне навстречу. В этот момент я не думала. Я ощущала себя загнанным кроликом, который видит из положения только один выход — бежать.

Я рвусь обратно вверх по лестнице, но там меня встречают уже подоспевшие убийцы моего охранника. Они хватают меня за руку, отчего я в диком припадке начинаю всеми силами вырываться. Я пытаюсь освободиться из железной хватки, игнорируя сильную боль в руке, а после, что-то больно ударяет по голове сзади. В эту же секунду силы моментально оставляют меня и я падаю.

Это мгновение кажется мне неимоверно долгим, словно пол становится все ниже и я никак не могу его достичь. Уже теряясь в пространстве я ощутила, как чьи-то руки легко подхватывают меня, но тело уже не способно сопротивляться. Темнота перед глазами застилает глаза, и я окончательно теряю сознание...

Глава 7

Тело не слушается, а голова невероятно гудит. Я пытаюсь открыть глаза, но малейший проблеск света вызывает новую волну головной боли. Из моего рта вырывается болезненный стон.

— Кажется очнулась, позови босса, — эхом раздается незнакомый голос отдающий кому-то приказ, и я слышу шарканье обуви. Слишком громко… Они говорят и двигаются невыносимо шумно.

Спустя несколько попыток мне все же удается открыть глаза, и сквозь муть и неприятную рябь я пытаюсь разглядеть, где оказалась.

Судя по всему меня привезли в какой-то амбар или цех. Просторное помещение искусственно уменьшили с помощью плотной полиэтиленовой пленки, которая обрывками свисает с опорной балки у самого потолка. От этих перекрытий высоко наверху неровной паутинкой по стенам расходятся внушительные трещины. Они идут от потолка до самого пола, где в их дырах уже проросла трава. Очевидно это место давно заброшено и только сейчас его резко «оживили» своим присутствием.

Топот тяжёлых ботинок резко поднял пыль с пола из-за чего мне стало тяжело дышать. Почти сразу возникло желание почесать нос, закрыть его от этой пыли, но я не могу пошевелиться. Мои ноги и руки крепко привязаны к стулу. На мои попытки выбраться за спиной кто-то зашевелился. Я тупо уставилась в пол, следя за его шагами в черных берцах. Этот человек медленно обошел меня и встал впереди. Тогда я медленно подняла голову и посмотрела на мужчину перед собой. Он выглядел также, как те, кого я встретила на лестнице. Весь в черной униформе с маской до глаз. Он стоит, свесив руки на приклад своего автомата и смотрит на меня прищуренными карими глазами. Словно выжидает от меня какой-то реакции на свое появление, но я молча поддерживаю эту игру в гляделки, пока за спиной не раздается звук шагов.

— Здравствуйте, Ари. Вероятно, вы уже знаете кто я? — спрашивает полноватый мужчина, обходя мой стул и вставая рядом с человеком в черном. Этот мужчина выглядел слишком солидно для такого места. В дорогом костюме и с уложенными редкими почти прозрачными волосами на макушке он выглядел нелепо на фоне не аккуратно спадающей грязной полиэтиленовой пленки. Мужчина смотрел на меня маленькими голубыми глазами из-под нависших век с редкими светлыми бровями, то и дело шмыгая увесистым носом. Он создавал впечатление спокойного человека, но сразу после своего вопроса стал нервно жевать свои тонкие губы, периодически потирая шею от затылка к второму подбородку. Похоже его спокойствие давалось ему с большим трудом, и он не замечал, как выдавал свое нетерпение.

Я оглядела его с головы до ног и ответила:

— Да, мистер Бернс.

— Хорошо, что вы не отрицаете. Значит есть шанс, что наш диалог пойдет гладко, — ему поставили стул прямо передо мной и он сел в него, почти сразу ловко закинув нога на ногу, поддерживая ту руками. – Я не хочу доводить до крайности, но мне нужны сведения.

— Какие? – устало спрашиваю я.

— Все, что может помочь мне убрать Грея с радаров.

— Вам вряд ли дадут это сделать, — выдыхаю я, — Насколько мне известно у всех есть союзники и они помогут ему выбраться ради перспективы держать его на коротком поводке в будущем.

— Ваа… — протягивает мужчина, — Вы и правда сообразительны. Но меня это не особо интересует.

— Хотите просто утащить его за собой…

— Да. Я знаю, что меня ждет. Союзники уже оставили меня, как и многие подчиненные переметнулись к другим или стали обычными наемниками. Со мной осталась лишь горстка верных людей, готовых дойти со мной до конца, — он расправил руки в стороны, показывая на несколько вооруженных людей в масках, которые быстро окружили нас и распределились вдоль стен. Все время он говорил почти с улыбкой, но она не казалась мне доброжелательной. Теперь его взгляд стал ещё мрачнее, а губы сжались до тонкой полоски. – И я также знаю, что это вы помогли ему добиться этого.

Я попыталась пошевелить туго связанными руками, но лишь почувствовала, как жесткая веревка сильнее впивается мне в кожу. Хотя даже если бы они вовсе не связывали мне руки, мне не выбраться из здания полного вооруженными людьми, готовыми к смерти в любой момент. По сути, они сейчас как кучка самоубийц с взрывчаткой за поясом.

Я выдохнула и облокотилась на спинку стула, к которому меня привязали. Если уж помирать, то гордо.

— Вы и сейчас не будете отрицать?

— Очевидно, вы взяли это не из воздуха.

— О, да! – вдруг оживился мой собеседник и щелкнул пальцами. В этот момент в пыльную комнату, отодвинув пленку, вкатили тощего, избитого мужчину в офисном кресле.

Тот врач!

Выглядел он сейчас так, что ему самому не помешала бы помощь. Он сидел, вжавшись в кресло, к которому его привязали, медленно истекая кровью от полученных побоев.

— Я нашел весьма ценный источник информации, — продолжил Бернс, явно довольный своим открытием.

Так вот в чем дело... Скорее всего этот трус пытался спасти свою шкуру и поэтому рассказал обо мне. Что ж от него это вполне ожидаемо, учитывая, как он трясся от любого шороха в комнате, так что я даже не удивилась. Я уже давно догадалась, что он скорее продаст весь мир лишь бы продлить свою жалкую жизнь ещё на день.

— Вижу вам он неприятен, но не волнуйтесь, он долго держался прежде, чем выдать вас.

— Сомневаюсь, — твердо говорю я. Такого ответа Бернс видимо не ожидал и даже не сразу заметил, как смотрел на меня раскрыв рот, — не понимаю только зачем вы продолжали…

— Похоже вы хорошо его знаете.

— Достаточно, чтобы понять, что он сдаст кого угодно, если это поможет ему спастись, — Бернс засмеялся, широко раскрыв рот, — Вас это забавляет?

— Удивительно, что он оказался прав на счет вас и ваших способностей. Жаль, что вы не пришли работать ко мне.

— Я и к Грею не приходила.

— Что вы имеете ввиду?

— Он вам не рассказал? – спросила я, указывая головой на мужчину в углу комнаты, — меня похитили и до вашего нападения держали взаперти под постоянным наблюдением.

— Пожалуй, он решил, что это не так важно…

— Неужели вам было не интересно узнать, откуда он так много обо мне знает?

— Не в моем положении думать о подобном. Мне нужны только ценные сведения, и он их предоставил! — начал закипать мужчина напротив.

— Не могу согласиться... Он просто сдал вам другое пушечное мясо, вместо себя.

— Что это значит?

— Тот мужчина – врач, который лечил меня после попытки суицида. Я пыталась порезать себе горло, когда Грей предложил мне работать на него или умереть. Но, как оказалось, выбора он мне не оставил, поэтому приставил ко мне врача и охранника.

— Не понимаю… — вдруг растерялся Бернс, — Но в итоге вы ведь все равно на него работаете?

— Да, потому что мне не дают ни уйти, ни умереть. Я пробовала, дважды…

— Постойте, дайте сообразить… — мужчина почесал свой лоб, будто физически пытался помочь себе обдумать услышанное, — План нападения на меня все же был создан вами?

— Да.

— Тогда этот врач все же передал мне ценный кадр, разве нет? В конце концов, какая мне разница до ваших внутренних порядков?

В какой-то степени Бернс был прав и если рассуждать с его точки зрения, то я все же ценнее того же врача. Но для полноты картины, ему не хватает одной ключевой детали:

— Я рассказываю вам, чтобы вы поняли: я не одна из его людей. Я – пленник, поэтому мне дают ровно столько информации, сколько потребуется для составления плана… Пожалуй, я больше могу рассказать о вашем бизнесе, чем о его делах.

— Откуда мне знать, что это не ваша продуманная ложь?

— Можете проверить мое горло. У меня остался шрам. А на счет сведений… Можете попробовать сделать со мной тоже самое, что и с ним, но…

— С вами это не сработает, — прервал меня Бернс. – Вы гораздо сильнее его своим характером, поэтому мне вдвойне жаль, что я не узнал о вас раньше. Возможно, если бы я выкрал у него такого ценного человека, то и он бы не стал предпринимать никаких действий.

— Со мной или без меня, он все равно бы осуществил атаку на ваш бизнес.

— Может быть, — спокойно отозвался мужчина, — но результат мог быть совершенно другим.

Бернс встал со своего стула и подал знак человеку рядом с врачом. По щелчку пальцев, тот застрелил дрожащего мужчину. Я зажмурилась, стараясь выбросить этот новый образ из головы.

— Надеюсь, вам станет от этого легче, — непринужденно добавил Бернс, — Как вы понимаете, отпускать вас я не намерен. Неважно добровольно или по принуждению, но вы нанесли мне непоправимый ущерб и ради чего?

— Суматоха, созданная вами, должна была помочь мне выбраться, — отвечаю я, тяжело сглатывая подступивший к горлу ком, не осмеливаясь открыть глаза и вызвать этим новый приступ тошноты.

— Значит, вы тоже решили воспользоваться моим крахом? Возможно, вас и похитили, но, кажется, вы идеально подходите для наших дел…Вы останетесь здесь. Не хочу давать ему шанс снова воспользоваться вашими мозгами.

Мужчина прошел мимо меня, оставив за собой шлейф дорогого одеколона и видимо уже перед выходом из комнаты добавил:

— Вам должно быть все равно у кого сидеть в заточении.

Вы правы...

По звуку я поняла, что некоторые подчиненные Бернса последовали за ним, но судя по шороху формы, кто-то остался сторожить меня.

Я пыталась продумать варианты, при которых мне удалось бы выбраться отсюда, но я снова оказалась в ситуации, когда не знаю ни где я, ни куда мне бежать, чтобы спастись. К тому же о чем бы я не думала перед глазами снова возникал образ окровавленного доктора с пулей во лбу и омерзительной гримасой. Видеть труп перед своими глазами совершенно не хотелось. Хватало и запаха крови, который быстро наполнил всю комнату.

— Можете хотя бы его отсюда убрать? – еле выдавила я.

— Не слишком ли ты нежная для собачки Грея? – раздался глухой низкий голос из-под маски.

Я не ответила из-за нового приступа тошноты я буквально едва сдерживалась, чтобы не выплеснуть на себя содержимое желудка.

Видя мою реакцию, мужчина лишь усмехнулся, но я услышала, как кресло врача снова заскрипело. Это не избавило от запаха в комнате, но хотя бы не будет вонять разлагающимся трупом. Кто знает сколько меня будут здесь держать. И не факт, что в ближайшее время меня не оставят здесь одну.

Я старалась сфокусироваться на своих мыслях, чтобы отвлечься от происходящего вокруг, поэтому прокручивала в голове разговор с Бернсом. В целом, он оказался более адекватным, чем я предполагала в начале. Даже для загнанного в угол зверя, он слишком мягок ко мне. Как он и сказал, добровольно или по принуждению, но это я придумала план, который все развалил. И зная это, он просто оставил меня сидеть здесь. В этом смысле врачу повезло гораздо меньше. Даже несмотря на его попытки выдать кого-то другого, он не спас свою шкуру. Интересно, как много он рассказал обо мне, что Бернс был так восхищен моими выводами? Очевидно, он поделился, как найти комнату, в которой меня держат, рассказал, что это я все спланировала и видимо эту часть он описал весьма подробно. Не исключаю и того, что он мог серьезно приукрасить лишь бы доказать мою ценность. Но больше всего меня интересует, как он это узнал? Его не было, когда мы обсуждали эти планы и я не говорила об этом, когда он приходил делать перевязку. Значит кто-то ему это рассказывал. И первый о ком я подумала в этот момент — Риз. Только он всегда был рядом и отсутствовал при нападении, но ему это не принесло бы никакой пользы. Зачем человеку из «десятки», тому кто, итак, уже на вершине рассказывать что-то простому врачу? Возможно в этой истории есть ещё кто-то способный на это, тот о ком я даже не думаю.

***

Не знаю сколько времени я провела на этом стуле, но тело нещадно затекло, так что даже шевеление пальцами рук доставляло боль. Хотелось встать, размяться или хотя бы освободить руки, чтобы в них снова свободно двигалась кровь, но стоило мне открыть глаза, как я видела перед собой двух вооруженных мужчин. Они стояли как недвижимые статуи, сжимая в руках автоматы. Провоцировать их мне не хотелось. Я была им благодарна и за то, что выкатили отсюда труп врача, из-за чего в воздухе постепенно перестало вонять кровью.

Когда на улице стало светлеть ко мне вновь пришел Бернс.

— У меня для вас хорошие новости.

Я устало подняла голову и посмотрела в его сторону.

— Вы произвели сильное впечатление на Грея, что он даже отправил людей вернуть вас.

Бернс говорил это так, словно я провела этот день в ожидании помощи, но это было не так. Для меня новость о том, что он не бросил меня на произвол судьбы означало лишь усложнение побега. Если он не готов отпустить меня сейчас, отпустит ли потом? Вероятнее ведь, что нет. И это пугало и расстраивало одновременно.

— Вижу вас это не радует, — наигранная улыбка быстро слетела с лица мужчины и он подошёл ближе.

— Какая разница, где сидеть взаперти... — повторила я.

— Ха-ха, ваш пессимизм добавляет вам очарования.

— Рада, что это производит такой эффект.

— А что, если бы я помог вам сбежать?

Я молча изучаю его лицо, пытаясь понять истинные мотивы этого предложения, но он лишь просто улыбается в ответ.

— Какая вам от этого польза?

— Никакой, но и то, что я держу вас здесь ничего мне не даёт. А вот, если он отправит сюда своих людей, а вас не будет...

— Похоже, вам все же будет толк от моего освобождения, — догадалась я, — Вы потреплете ему нервы.

Бернс широко улыбнулся и на этот раз искренне.

— Все же мне жаль, что я не нашел вас раньше него...

— Скорее это я оказалась не в то время и не в том месте, став свидетелем его планов.

— Вы так думаете? Считаете, что человек нашего уровня стал бы переживать из-за того, что какая-то девушка стала свидетелем? — заговорщически прошептала Бернс, наклоняясь ко мне все ближе, — Даже если бы вы заявили в полицию, никто из его людей бы не пострадал, даже самая мелкая пешка.

Я замолчала, пытаясь обдумать услышанное. Я всегда думала, что все это происходит, потому что я увидела, как его люди устроили кровавую сцену в переулке, но Бернс явно намекал на то, что я стала свидетелем не случайно. Может ли такое быть?

Внезапное озарение быстро охватило все мои мысли, но мне не дали времени на обдумывание. По сигналу Бернса мои руки наконец освободили, и я с трудом сложила их на коленях. Я словно чувствовала, как кровь снова хлынула по сосудам и с болью двигалась к кончикам пальцем. Я скривила лицо от неприятных ощущений, даже не пытаясь ещё хоть как-то пошевелить своими руками. Пока я преодолевала нахлынувшей чувство, мужчина в маске освободил мои ноги и боль усилилась.

— Это своего рода тоже пытки, — сказал полный мужчина, который судя по всему наслаждался обилием эмоций на моем лице. Он медленно ходил по комнате, периодически глядя на мое состояние. После пары минут своего молчаливого рассуждения он снова заговорил:

— Знаете я думаю я все же могу вам помочь... Даже если я увезу вас отсюда, его люди пойдут следом. Так что рано или поздно они доберутся до вас, где бы я не припрятал. Они доберутся и до меня, потому что у меня уже нет былой силы... Но я могу кое-что для вас сделать напоследок. В честь нашего с вами знакомства, ведь давайте откровенно: меня сокрушил не Грей, а вы...

— Даже при идеальном плане у меня не было бы стольких ресурсов для вашего сокрушения.

— В этом вы правы, но мне хотелось сказать вам нечто приятное, — замурлыкал Бернс натягивая фальшивую улыбку доброжелательности, — Однако я успею подготовить для вас прощальный подарок.

Я с недоумением смотрела на лицо мужчины, пытаясь понять к чему он клонит.

— Как я и говорил, просто увезти вас куда-то будет недостаточно. Вам нужно новое имя, чтобы появился хотя бы шанс где-то скрыться, поэтому мои люди сделают вам новые документы.

Я открыла рот от изумления, но тут же вспомнила, что возможно это ещё один вид «пыток» — подаренной надеждой.

— Сегодня мы уедем отсюда в разных направлениях, но, когда сможете выбраться из его лап приходите сюда. В трещинах этих стен будут храниться ваши новые документы.

— Боюсь я не знаю, куда мне нужно будет вернуться...— недоверчиво ответила я.

— Ах да, — он подал знак и ко мне из-за спины подошёл один из мужчин, охраняющих помещение и открыл карту на телефоне. Он показал, как найти на карте это место, показал ближайшие дороги и населенные пункты.

— Я не хочу просто дарить вам их, да это и бесполезно, у вас их отберут, как только поймают, поэтому надеюсь, вы запомните, как сюда добраться и главное, сумеете это сделать.

Мужчина улыбнулся с пугающим почти звериным оскалом. Похоже, что чем ближе час его смерти, тем больше он сходил с ума. Нервы не выдерживали такого давления и это все больше всплывало наружу. Но для меня это не имело значения. Все мои мысли сейчас были поглощены идеей получения новых документов. Если он не соврал, и они действительно будут здесь тогда у меня будет больше шансов покинуть страну незамеченной. Наверняка Грей сначала проверил бы всех, кто занимается липовыми документами и будет искать внутри страны, так что это дало бы мне время скрыться.

В глубине души я была благодарно Бернсу и жалела, что стала пазлом к его разрушению, хотя и понимала, что и он далеко не святой человек. Он занимается теми же грязными делами, что и Грей. Просто по какой-то причине ему стало меня жаль. Мне хотелось сказать ему спасибо, но как только я открыла рот он поднял руку вверх.

— Достаточно. Выдвигаемся.

Все вокруг сразу пришли в движение и спешно стали покидать комнату. Бернс оказался в числе первых, кто вышел из нее и начал спускаться вниз по лестнице. Один из мужчин в маске ловко закинул меня на плечо и поспешил к выходу. Очевидно, времени церемониться или ждать, когда я смогу сама передвигаться у них не было. В таком положении меня спустили вниз по лестнице и донесли до припаркованных машин у входа.

Единственное, что я успела заметить, то, как Бернс садится в другую машину и она почти сразу с ревом трогается с места. За ним уезжают ещё две машины, а в оставшуюся фактически грузят меня. Я снова оказываюсь зажатой между двумя мужчинами, когда мой «носильщик» буквально влетает в машину вслед за мной. После чего водитель жмёт на газ и мы пристраиваемся за образовавшейся колонной.

Четыре машины выехали за покосившуюся ограду и разъехались в разные стороны. Две машины, в одной из которых, ехала я свернули направо, а остальные влево.

Как только мы повернули, водитель стал нещадно гнать по убитой дороге, поэтому я подлетала на каждой кочке, иногда задевая крышу машины своей макушкой.

Никогда в жизни я не хотела быть пристегнутой так сильно, как сейчас. И я бы с радостью воспользовалась ремнем безопасности, но по обе стороны от меня сидят не самые миниатюрные мужчины, от чего я физически не могу пролезть рукой под ними и пристегнуться. Разумеется, никому в салоне не было до этого никакого дела, так что мне приходилось молча терпеть.

Машина перед нами круто повернула направо на первой же развилке, а мы поехали дальше прямо. Очевидно, они разделяются, чтобы максимально запутать своих преследователей. Возможно, они ищут меня по приказу Грея, а может он решил отомстить за свою виллу и убрать Бернса. Как бы то ни было, тактика разделения по крайней мере задерживала подчиненных Грея либо заставляла разделиться. А это в какой-то степени даже повышало шансы отбиться от преследователей.

Как только мы доехали до асфальтированной дороги я вздохнула с облегчением. Наконец тошнотворная тряска прекратилась. Точнее она сменилась безумной гонкой. Когда меня только посадили в машину, я думала, что стоит запоминать путь, но сейчас я не успевала определить, что за знак мы проехали.

Я уже была готова выпрыгнуть из машины на ходу, лишь бы не участвовать в этом заезде. Водитель похоже и не знал, что у него есть еще педаль, помимо газа. Он мчался по прямой дороге, выжимая максимальную скорость. А я всеми силами пыталась вжаться в сиденье.

Не могу сказать, что я боюсь высоких скоростей, но, когда едешь с фактически самоубийцами в одной машине — все меньше доверяешь водителю.

Я старалась больше не смотреть ни на скорость, ни на то куда мы мчимся. В голове я пыталась вспомнить молитву хоть к какому-нибудь богу. Но мои старания прервал внезапно раздавшийся позади рёв моторов. Обернувшись, я увидела несущуюся за нами машину, по бокам от которой мчались четверо мотоциклистов.

Я едва успела осознать увиденное, как мужчина справа резко схватил меня за шею и с силой потянул вниз, вынуждая согнуться почти пополам. От неожиданности все внутри сжалось, а шея болезненно заныла, но уже в следующее мгновение над головой прогремело несколько хлопков, и я наконец поняла, зачем он это сделал.

По нам начали стрелять...

Так мысль о том, что это могли быть люди Бернса моментально улетучилась.

— Они нас догонят, жми! — кричал мужчина слева.

— Машина тяжелая, это максимум! Поддайте им свинца, чтобы отстали. Скоро мы свернем на шоссе. Там будет шанс оторваться!

По команде последнего, мужчина слева и справа от меня схватили свои автоматы, лежавшие у их ног.

— Не поднимайся, если не хочешь, чтобы тебе прострелили голову, — скомандовал мужчина справа от меня и выпрямился с оружием в руках. Я не ответила, но продолжила прижимать голову к коленям, боясь хоть как-то двинуться в этой суматохе. Когда с обеих сторон открылись окна, я все же рискнула повернуть голову. Мужчины выставили оружие наружу и начали стрелять в преследователей. Я не знаю, насколько близко подобрались мотоциклисты, но звук явно стал гораздо громче.

Я закрывала уши руками, чтобы спастись от оглушительного звука бесконечной стрельбы, пока водитель продолжал гнать машину вперед. В этой сумбурной обстановке я уже не понимала, что происходит. От моей неудобной позы меня мутило, но я не могла выпрямиться из-за страха быть убитой. А потом все стало еще хуже...

Я не слышала, как разбилось стекло, хотя может когда в него попадает пуля характерного звука и не бывает. Но я отчетливо почувствовала, как мужчина, что приказывал мне не поднимать головы резко лег на меня сверху. Его вес буквально придавил меня отчего мне даже просто вдохнуть стало тяжелее.

В этом безумии первое о чем я подумала — это сожаление, что не занималась растяжкой и только потом вместе с криком мужчины слева до меня дошло:

— Они подстрелили Майка!

Только после этого дикого крика сквозь не прекращающуюся стрельбу я поняла, почему тот мужчина внезапно лег на меня всем своим весом.

Футболка быстро стала мокрой и по шее и голове потекло что-то теплое. Я зажимала уши, и закрывала глаза пытаясь не думать, что это может быть. Хотя уже знала ответ.

После очередного маневра водителя мне пришлось ухватиться за кресла впереди, чтобы перестать мотаться из стороны в сторону и в этот момент откуда-то спереди донёсся крик:

— Выбрось его! У нас появится шанс оторваться, если машина станет легче!

— Черт! Эй, ты! — почти зарычал мужчина слева, а затем жёстко дёрнул меня за волосы вверх. Хватаясь руками за его руку я невольно оказалась лицом к мужчине в маске.

— В сознании? Отлично! Открой дверь справа, а я вытолкну его!

После этих слов мужчина силой толкает меня к двери. Боль в голове только усиливается и я с трудом ориентируюсь в тесном пространстве.

В ужасе я дрожащими руками пытаюсь открыть дверь, но они меня не слушаются.

— Шевелись! — продолжает орать мужчина позади меня, но это никак не помогает мне справиться. Из-за бесконечной тряски, выстрелов и криков у меня появляется звон в ушах, так что в какой-то момент я перестаю разбирать, что именно он мне кричит. Из последних сил я пытаюсь справиться с дрожью и, наконец, дверь поддается.

В машину врывается прохладный ветер и это немного приводит меня в чувство ровно до того момента, как мужчина за мной начинает неистово пинать тело убитого товарища наружу.

Дикость, от которой кровь стынет в жилах.

В ужасе я отворачиваюсь от этой картины и хватаюсь руками за переднее сиденье, пытаясь остаться в машине и не вылететь вместе с трупом.

Спустя несколько попыток тело с хрустом вылетает из салона и мне командуют закрыть дверь. С трудом превозмогая тошноту я отрываюсь от сиденья и тянусь к двери. К счастью для меня она не распахнута полностью и мне удается потянуть ее на себя.

Водитель сразу жмет на газ и меня с силой прижимает к сиденью. Мы снова прибавляем скорость, но судя по вновь приближающемуся реву моторов позади, оторваться от погони это не помогает.

Мужчина слева перезаряжается и снова стреляет, но теперь уже не просто куда-то позади машины, а более прицельно. Я не сильна в бандитских разборках, но я более чем уверена, что это значит приближение преследователей.

— Долго еще до шоссе? Я почти пустой!

— Я тоже, — кричит мужчина в униформе с переднего пассажирского места. Во всеобщем хаосе я едва слышу, как мужской голос громко отвечает им:

— Почти доеха...чхе-кха…

Водитель не успевает договорить и вместо слов начинает издавать чавкающие неразборчивые звуки. Он хватается за горло и теперь я замечаю, как кровь заливает его руку. Не маленькая струйка, не капли от пореза. По его руке непрерывным потоком течет кровь и мне кажется, что я даже вижу, как он белеет.

— Твою мааааать! — орет мужчина с переднего и хватается за руль. И тут ко мне приходит осознание, что водитель уже не контролирует машину. Это током отдается по всему телу, вызывая выброс адреналина и я судорожно хватаюсь за ремень безопасности. Нас начинает водить по дороге на огромной скорости, но мне кое-как удается пристегнуться, и я максимально вжимаюсь в сиденье.

В ужасе я смотрю как мужчина с пассажирского места пытается выровнять машину, но ее уже начало заносить. Каким-то чудом ему удается немного сбросить скорость, но машина продолжает сильно вилять. Он водит руль то вправо, то влево всё меньше уходя в занос, а затем раздается громкий хлопок и все старания вернуть управление оказываются напрасными. Машину резко уводит влево, и мы летим в кювет...