Исповедь проститутки

А завтра всё повторится снова. Она опять придёт сюда к семи и встанет в ожидании клиента. И опять все эти люди будут выглядывать из окон и глазеть на проститутку под их офисом. Интересно, почему им так любопытно? Почему изо дня в день они подходят к своим окнам и смотрят вниз? Что занимает их мысли? Что они высматривают? Возможно, они хотят увидеть момент, когда Луиза уединится с клиентом в припаркованной машине? Или их снедает жажда какого-нибудь скандала? Ровное течение их собственной жизни наскучивает; однообразие сменяющих друг друга дней требует какоголибо всплеска. И, если уж не в их собственной жизни – на это нужна страсть, смелость, – то хотя бы иметь возможность поприсутствовать при чужом скандале или позоре, ну или хотя бы вот так подглядеть. Запретное и недоступное, неправильное, плохое и грязное всегда привлекает и манит, словно магнит. Его хочется коснуться, хотя бы краешком обуви, разворошить и поглядеть: а что же там? Краешком обуви можно – сам-то не запачкался.

И то, что у женщин называется нелицеприятным словом «бл…ство», у вас, мужчин-самцов, называется умным словом «полигамия». И плевать, как себя чувствует при этом ваша женщина. Главное, что теперь вам есть, чем похвастать перед друзьями: «Я самец! Я полигамен! Прошу считаться с этим и уважать. Я мужик! А вы?»

вошла в кухню, где он сидел в одиночестве, уставившись в окно. Я подошла и положила руку ему на голову, провела по волосам, нежно, по-матерински. – Илья, прости меня, – сказала я. – Прости, что причинила тебе столько боли. – Ничего, пустяки, – ответил он мрачно. – За твою любовь я готов терпеть, сколько потребуется. Он поднял глаза и с надеждой посмотрел мне в лицо. – Ты не понимаешь, – сказала я как можно мягче. – Я с самого начала говорила тебе, что ничего хорошего

Иногда она-таки оправдывала цвет своих волос и общее мнение о «блондинках».

Хотя, мне кажется, это ещё не конец истории.