Read the book: «На таёжной тропе»

Глава 1. Медвежья месть.

У избы в тайге живёт ворон.

Ныне стоит над тайгой тишина.

Норка на речке еду добывает.

Осень, сентябрь - первый снег.

Люди уходят, останется память,

Снами печали взлетит в небеса,

Снегом растает, травкой увянет,

Нас за собой уведёт в облака.

09.02.2024 18:51. Нашла старую-старую общую тетрадь. Вся исписана. Писала в северной тайге, на Манье, в предгорьях Приполярного Урала, на оснёвке (осенней охоте). Записи неразборчивы, не всё читается. Нашла даты: сентябрь, октябрь, ноябрь 2019 года. Пытаюсь читать. Не всё разбираю. И всё же, начинают всплывать в памяти события тех счастливых дней, казалось бы, напрочь забытые:

25 сентября 2019 год.

Поднялись с села на осенне-зимнюю охоту на горнячке вчера. С утра перетаскиваем с реки, с лодки, в избу вещи, продукты: крупы, растительное масло, мука, сахар, картофель, огородные овощи, вкусняшки – печенье, конфетки. Завезли, как и полагается, - запас бензина, керосина, зимнюю и осеннюю обувь, одежду, книги и прочее, без чего сложно чувствовать комфорт автономного проживания в таёжной глуши, за сотню километров от ближайшего селения.Ибо, выбраться к людям сможем теперь лишь по надёжному ледоставу, когда реки встанут и сможем перейти, переехать, когда пробьём дорогу для снегохода на выезд, а в горы расчистят трассу. Набралось всего необходимого больше, чем в прошлом году. – Завозим в расчёте на двух человек, двух псов, фактически на год, как минимум – до лета.

Избу в очередной раз основательно разворотил медведь. Понапакостил изрядно. Вытащил на улицу спальники, одеяла, одежду, мешки с книгами и те выволок. Вещи под дождями успели намокнуть. В избе выставил опять окно, - почти с рамой! Вывернул бревно центральное южной основной стены, когда пытался зайти-выйти через окно, да застряла попа.

Погрызи раму, и стол, оставив глубокие следы огромных зубов. Порвал клеёнку. Прокусили смял в лепёшки банки, бутылки пластиковые и металлические; мешки с продуктами, вещами разорвал: искал в них еду. Поел все крупы, масло растительное, что оставалось в избе. Железные банки со сгущёнкой, тушенкой прокусил насквозь, разорвал, вылизав содержимое. Прокусил канистры бензиновые, керосиновые. Часы авиационные и те силился грызть, оставил следы клыков, помял, да те выдержали немыслимое давление клыков и челюстей зверя, остались только вмятины на металле корпуса, а стекло не лопнуло. Завели… - идут! Обрадовались. Оценили качество советской авиации по- достоинству. Володе часы подарили дети, и он их весьма ценит как дар, да и за качество - не подводят годами.

Вещи, мешки, миски, кастрюли и остальное медведь сгрёб с полок, стола и уложил огромной мусорной кучей около стола, сверху пометил по-звериному вонизмой самца. Не тронул только в прихожке стиральный порошок, не понравился перец, лавровый лист, укроп и дрожжи, чему рада!

Возле избы, около костровища, у нас стоит поленница дров - чурок, прислонённая к сосне. На ней систематично из года в год появляются новые отметины медвежьих лап, так – метит, заявляет собратьями нам о своём присутствии, и о своей власти над нашей избой, кедровой гривой. – Типа, - это его территория и он тут хозяин единовластный!

Первоначально первая отметина после первого погрома в избе размещалась относительно низко, а с годами - всё выще и выше. А сейчас, основательно разгромив жилище охотника, медведь демонстративно нагло оцарапал дерево выше гвоздя, на который Володя вешал полотенце для рук, когда занимался у костра разделкой рыбы, птички. Показал нам: мужик! Хозяин! Продемонстрировал свой рост, вес и силу когтей, лап: «Выше человека, а точнее, – выше охотника - мужика, не меня». Меня – женщину, в расчёт зверь галантноне принимает. Посему, в отличии от Володиных, мои сапоги не вытащил с избы и не прогрыз, расправляясь над соперником. Куртки мужа выволок и злостно мстительно разорвал. С его полочек снёс лапищами содержимое на пол: батарейки, инструмент, книги- детективы, фэнтази, спички, сигареты, банки с бычками (Заначки на случай нехватки курева. Так поступают все курящие охотники). Мою же, женскую полочку в «женской» половине избы,не тронул, оставил лежачим и мой спальный мешок в покое. А на моих полочках стоят мои книги по кулинарии, лечебным растениям, баночки, мешочки со штопкой, вязанием, мои мази-крема, мои «тряпки всякие» с естественным сугубо женским ароматом. Поняла: «Я хищнику не конкурент, а вот супруг – достойный соперник. Оттого и пошла война не на жизнь, а насмерть. Даже обидно стало… - звери и то за таёжницу не принимают…». Опять же, женская хитрость прошептала: «Ну, и ладненько! Главное, чтоб под кустом не пересечься при сборе ягод!..».

Рассматривая метины на сосне, пришло на ум невольное сравнение: в детстве родители, да и мы по их примеру, отмечали рост детей чертой на косяке двери квартиры. С годами полосы – меты, всё выше и выше поднимались по доске. Так многие поступают: чиркают ножом, или карандашом, чтоб на века!

Интересно потом, будучи взрослым, увидеть и вспомнить!.. Заметила: аналогично человеку медведи метят свой рост на деревьях одних и тех же. Так, вставая на задние лапы, на одной лишь нашей сосне, что в трёх метрах от двери в зимовье, первые царапины когтей появились слабенькие, - ростом мишка был ещё с меня, затем предстали выше и выше моей головы. Каждое лето, поднимаясь сантиметров на десять, пятнадцать. Отчего возникал в душе определённый неуют, ибо наш сосед креп и отчетливо о том нам и своим собратьям сообщал – показывал и силу лап, и рост.В этот раз толстая сосновая кора процарапана пятернёй с огромными когтями насквозь, прорублена подобно лезвию хорошего отточенного топора лесоруба. А имея опыт лесорубных дел, явственно оцениваю и силу коготков на нехилых лапищах! Глубокие чёткие царапины запечатлелись уже не только на коре, но и на древесине, отчего выступила из глубоких, через весь ствол дерева борозд, янтарная смола. Она каплями, струйками, словно слеза, застыла.- Неприятно! – Мишка нагл! Человека не боится! И осознанно идёт на конфликт, деля территорию.

Володя весь день таскается, а я разгребаюсь в избе. Вытаскиваю, сушу, хлопаю, развешиваю, мету, совком выгребаю смесь медвежьего и мышиного «Г», остатков нашей провизии и вещей, извлекаю инструмент, посуду уцелевшую. - Привожу избу в божеский вид. Сырое приходится сушить, развешивая у печи. Посуду перемывать. Одежду вытряхать и перестирывать. Испорченное бросаю в костёр, массово сжигая. Топлю печь, просушивая. Окно пока затянули полиэтиленом, отчего в избе сумрачно, неуютно.

Просто так теперь зверюга от нашей избы не отстанет! Невольно где-нибудь пересечёмся!.. О том, что избушку разворотил медведь, нам сообщил сосед накануне. Он заезжает ночевать, спускаясь по реке с охотой и рыбалкой с напарником. Часть вещей занёс под крышу, чтоб дальше не мокли.

***

Вчера выезжали, и узнали о смерти бывшего коллеги – геолога. Сегодня в двенадцать дня его хоронят. На похороны не пошли, - поскольку рано утром выезжали, и уже собраны, а откладывать заезд в угодьянельзя. - Вода поднялась, и необходимо спешить, чтобы максимально пройти перекаты. Вода горной реки падает на глазах - стремительно, порой за часы пока скребёмся вверх, протаскивая лодку по перекатам пешком, что весьма и весьма «весело». А поднимаемся с села по трём рекам, начиная с равнинной судоходной, с Ляпина – в Хулгу, с Хулги в Манью. Доезжаем до нижней избы, южной своей границы, до первого каменного переката. Тут отдыхаем, готовимся морально и физически (технически) к предстоящему дальнейшему подъёму, где риск расстаться с жизнью маячит на каждой прорве, на каждом прижиме, у завалов, на порогах, ямах и не знаешь, где ещё!..

Володя меняет винт грузовой на более вёрткий - горный, регулирует мотор на корме, поднимает ногу выше. Я же освобождаю нос от всего лишнего. Собак обустраиваем в центре, чтоб не мешались, да не выпали, не попали под завал, сметённые торчащим бревном из недр ревущего потока. Те- опытные! Знают расклад, только также сильно нервничают и от радости, и от напряжения.

Проверяю свою амуницию, чтоб в экстренный момент не зацепиться чем-либо, успеть вовремя выскочить, придержать груженую под тонну деревянную лодку от разворота поперёк течения, от заноса под завалы и т.д., и т.п.. – одним словом: «Горная река Севера – это не прогулка по городскому парку и не восхваляемый экстрим туризма, то таёжная обычная жизнь обычного северянина». Укладываю справа шест поперёк борта, под руку, чтоб в секунды схватить, упереться в клокочущие недра реки, развернуть нос по фарватеру, помочь мотору и мужу выгрести на нужную глубину, проскочив порог. Встаю в нос в распорку коленями, внимательно контролируя глубину с расчётом длинны лодки и глубины осадки кормы, где – мотор, муж, бензин и винт!.. При необходимости всем весом в секунды свешиваюсь с носа то вперёд, то вбок за борт, поднимая мотор, чтобы пройти перекат, порог проскочить и не перевернуться, не затащило под завалы стремниной. На очередном плёсе, опускаюсь на колени, отдыхая. Минутку можно и красотой тайги полюбоваться. Однако не надолго. В конце плёса сердце сжимается от предстоящего перехода через очередной перекат, мышцы напрягаются, душа не уходит в пятки от страха, - не до того!

Вверху река – сугубо горная, порожистая, с перекатами, завалами, непрерывно меняет русло.

Всегда при заброске с грузом приходится выжидать подъём воды дождями. Однако в паводок река свирепеет и сносит всё на своём пути, ревёт, выворачивает старые кедры с корнями в доли секунд, прорывает в часы каналы сквозь густой лес, глубиной в метры. Накануне, нервничая, часто не спится. А сейчас по реке в горнячке завозим ещё и мотособаку с санями, а та – габаритная, неустойчивая, отчего управление лодкой усложняются, добавляя риска.

Зато, как причаливаем, - крестимся, благодарим реку, что в очередной раз пропустила. Радуемся красоте гор, нашей тайги, нашей реки. Неописуемое блаженство! Счастье дышать таёжным запахом хвои, жить в лесу вдали от копоти села, от постоянной нервотрёпки. Володя говорит друзьям: «Мы поднимаемся к себе на дачу, на отдых».

Собачата выпрыгивают, восторженные, радостные, убегают галопом в избу. Они несколько месяцев живут свободными, не на привязи. Ходят куда хотят и носятся, сколько хотят.

***

А в тайге постоянно сны. Дома их нет. Снился сегодня Саня. Не хочется думать, что его больше нет.

Пытаюсь оправдаться перед ним и во сне, и днём, проснувшись, за то, что не проводили. Надеюсь, он – геолог, - поймёт. Так-то давно с ним не общаемся. Пути-дорожки со временем развала СССР, геологии разошлись. Как приехали на Север, жили по-соседству. На его глазах рос наш сын. Своих детей у него не было. Жена- местная, сильно пила, никогда нигде не работала, а если её и устраивали техничкой по блату, то ненадолго. Та просто не выходила на работу – не хотела работать. Жила на зарплату мужа, а потом на его пенсию. Восхищались обществом женским частенько: «Тут и дом, и работа…- попробуй всё успей! А она живёт припеваючи, не работая на шее мужа, и детей нет… - хорошо устроилась!».

Общаться не стала по причине пьянок, - непрестанно стала просить в займы на бутылку, на курево… - А сейчас так и вижу улыбку Сашкину… - добрый был человек, хороший геолог, но тоже пил, курил и как итог, - прожил мало…

***

У избы живёт ворон. Нас встречает возмущённым клыньканьем, карканьем. Сегодня стоит тишина. Птицы нет. На реке пусто. Хищная птица прилетает, когда идёт вверх на нерест сырок, а утка – на пролёте.

Сегодня в лодке на баке с бензином отпечатались следы норки. Она сидела в лодке, на баке с бензином, услышала нас – идём по тропке, - убежала. Необычно! Шёл снег и следы хорошо отпечатались, не занесены.

Вчера собаки вечером бегали нА реку и лаялидо темноты. Подумала: кто-то идёт из людей к нам в гости, да моторок и стрельбы не слышно. Ихтиологов ещё тоже нет. Они приезжают, как идёт сырок.Вероятно, наш сосед бродит, мечтает поживиться, да робеет. Часть продуктов, выгрузившись, оставили под тентом на причале. Запах еды – привлёк. Беспокоимся, чтоб не разнёс. Да лайки, умнички! – Прогнали грабителя, пока не подпускают. Муж день перетаскивает, а я раскладываю на хранение. Важно от мышей уберечь. В тайге на продукты много желающих претендентов.

***

В ответ на отзыв ВВЧ и по рассказу Виктора Томилова об охоте на медведя с ножом:

-Про фанеру это, конечно же полная чушь! Лук и стрелы и тут фанера! В те годы не было фанеры! Тем более у людей, что охотились с луком и стрелами. Второе. Чтоб медведь ударил в фанеру и ту не выбил, а пробил насквозь когтями, лист фанеры необходимо крепко зажать и держать подобно тому, как десантник разбивает кирпич на голове. Медведь выбивает легко ружье, не то, что плоскую фанеру. Если предположить доску заместо фанеры...

А развлекаться, ходить на медведя с ножом - то просто дурь! За которую по делу природа отомстила. Охота ради дури, бахвальства! Не ради жизни, то рано или поздно наказуемо по достоинству. Жалости нет к этому человеку, то не охотник, не таежник, а в плохом понимании- циркач.

Знаю настоящих медвежатников. Те никогда не хвалятся своей силой. А идут на медведя один на один из года в год. И возраст далеко за пенсионный около семи десятков стукнет!.. вот это таежники! Мужики! Истиные россияне!

С уважением и с благодарностью за возможность подискутировать.

У меня про медведей написано уже немало былей.