Read the book: «Преступление раскрыто, а теперь стриптиз!»

П Р О Л О Г

… Маша всю ночь просидела на стуле, боясь лечь на диван и заснуть, иногда сон наваливался густой, вязкой кашей, она проваливалась в черноту, но малейший шорох — вздрагивала и открывала глаза.

Вчера, когда она со страхом и ненавистью смотрела на эту дверь, за которой двое здоровых мужиков обсуждали, как буду ее насиловать, Маша испытала такое мерзкое чувство унижения, бессилия и страха, что хотела умереть прямо сейчас, впрочем, теперь она сомневалась, что ее оставят в живых. Это не люди — это нелюди!

За дверью тихо шептались, неожиданно зазвонил телефон.

— Не отвечай, — прошипел голос.

— Не, нельзя, — возразил другой и ответил в трубку — Да!

О чем он говорил — непонятно, ответы были односложные. Но вот он закончил разговор и что-то пробурчал приятелю.

— Да почему нельзя-то?! Что с ней будет? Подумаешь, по разочку!

— Сказано, нельзя — товарный вид потеряет, — хохотнул в ответ.

— Ну и… с ней! Давай тогда выпьем!

— Говорю, нельзя! — Разозлился другой.

— А пить-то почему нельзя?

— Еще ехать придется, не понял, что ли? Выйди лучше посмотри на улице.

— Да никого там нет, только смотрел… Ну ладно, выйду.

Маша перевела дыхание и опустилась на стул, но дверь внезапно открылась, парень бросил ведро, сказал.

— Это для нужды, чтобы ночью с тобой не возиться.

Сунул кружку с водой и сразу же захлопнул дверь.

Всю ночь так и провела на этом стуле, прогоняя сон, иногда вставала и ходила, но под утро задремала, проснулась от стука. Что-то стукнуло о ставни, то ли ветка, то ли птица…

* * *

Наконец, улеглась вся эта суматоха с приездом Маши и Сережи. В Германии мальчику удачно сделали операцию. Здорово, что Беляев помог им, я знаю, что он тоже туда поехал и оплатил лечение. Если бы он этого не сделал, мы бы сами помогли. И мы с Сашей и мамуля с Ильей Алексеевичем, и Наташка, и Лариска, в общем, все. Мы все переживали за них. Ну теперь конец их мучениям, все закончилось, и все хорошо.

Конечно, Сереже еще предстоит лечение здесь, да и Маше надо подлечиться, хотя она просто расцвела. Я и раньше обратила внимание на ее красоту, но не только я оценила ее — Беляев не сводил с нее глаз. Да и Маша в ответ смотрела на него весьма красноречиво. Вот было бы здорово, если они полюбят друг друга!

— Птичка! Ку-ку!

— Ой, Ты вернулся! А когда ты прилетел? Ты голодный?

— Зверски! И еще очень соскучился.

Он подошел и притянул меня к себе, а у меня, как всегда, защемило сердце от счастья. Так его люблю! Мне кажется, что сейчас даже сильнее.

— Как Владимир? Как бабушка? Тетя Соня ничего больше не выдавала?

Ну давай, корми меня скорее!

— В таком случае, отпусти меня. И потом, тебе надо переодеться.

— Да, да, еще в душ.

Он поднялся по лестнице, а я включила духовку.

— Саша приехал? — Показалась бабушка.

— Да, так неожиданно, я его только завтра ждала.

— Он у себя?

— Пошел душ принять и переодеться.

— Ну хорошо, мы пойдем с Соней пока прогуляемся, посмотрим, как там Владимир. Мне страшно, он столько раз упал с этого велосипеда.

— Но надо же когда-нибудь научиться, Светочка вовсю катается, а Петя и Владимир все никак.

— Просто девочки вообще быстрее развиваются, но ничего, они потом ее догонят. Соня! — Окликнула тетю Соню, которая спускалась вниз, — я готова, жду вас.

— Ланочка, мне показалось, что приехал твой муж, — тетя с любопытством огляделась и повернулась к бабушке. — По-моему сейчас неудобно уходить, Саша только приехал…

— Вот именно, он только приехал, пусть они побудут одни, не будем им мешать.

— Разве мы мешаем? — Тут же обиженно поджала губки тетя Соня.

— Я в том смысле, что им надо побыть наедине. Сонечка, но вы же понимаете… — И, подхватив ее под руку, повела к выходу.

Я посмотрела им вслед и вспомнила, как я познакомилась с Ольгой Андреевной, Сашиной бабушкой, как вначале она игнорировала меня и говорила исключительно по-французски, а потом она переехала из Питера в Москву, а я боялась, что она не даст нам жить, но все обернулось по-другому. Она мне помогала во всем и делала это так тактично и…

— О чем задумалась?

— Да так, вспомнила, как мы с бабушкой познакомились, я ее так боялась.

— Зато потом вы очень подружились, я иногда даже ревную, мне кажется она любит тебя больше, чем меня. — Он сел за стол и присвистнул — Как всегда, на высоте! Если ты будешь продолжать нас так кормить, придется расширять двери. — Он засмеялся и подставил тарелку.

— Ну, как ты съездил?

— Все нормально, даже можно сказать, удачно.

Мы делились новостями, вернее делилась я и то только домашними, потому что Саша по-прежнему игнорировал мою работу в клубе. И про его поездку никаких подробностей я не узнала, хотя мне было интересно, с кем он встречался, какая была погода, какие там женщины, в чем были одеты, что там модно, ну всякие мелочи, которые интересны любой женщине. Но ответы были односложные — все в порядке. Ну и ладно, раз не хочет говорить, не буду проявлять любопытство. Главное — вот он такой родной и любимый…

***

Несколько дней Маша была в какой-то эйфории, не верила такому счастью — с одной стороны сын, на глазах превратившийся в розовощекого озорного мальчишку, с другой стороны Владимир, который не сводил с нее влюбленных глаз.

— Мама, а как там Катя? — Неожиданно вспомнил Сережа.

— Ой, Серенький, надо же ей позвонить. Как же я забыла про нее?

— А давай лучше к ней съездим?

— Давай, — сразу же согласилась Маша.

— Ни в коем случае! — Отреагировал Беляев, когда Маша сообщила ему об этом.

— Но почему? — Не поняла она.

— Мне страшно за вас, как вспомню, что там было и что могло с вами случиться. Нет!!

— Послушай, эти люди мне так помогли, я просто не могу не поехать.

— Хорошо, — наконец, согласился он, — но поедем вместе.

— Нет, Володя, пойми, они будут стесняться тебя, мы не сможем спокойно поговорить — это будет похоже на какой-то официальный визит вежливости. Я так не хочу, да и Сережа хочет поиграть с подружками.

— Мам, — подбежал Сережа, — а мы подарим им что-нибудь?

Маша покраснела и замялась — у нее не было своих денег. Володя, конечно, их всем обеспечил, но просить деньги на подарки — это совсем уж неудобно.

- Обязательно, - вмешался Беляев, — вот, возьми карточку – это твоя, можешь распоряжаться по своему усмотрению. Попрошу Юльку, чтобы она с вами поехала и дам водителя.

— Спасибо!! — Сережа бросился к нему на шею.

Маша заметила, как у того повлажнели глаза, а еще она обратила внимание, что Сережа перестал его называть по имени отчеству, собственно, никак не стал называть. Почему? Стесняется или не знает, как лучше? Надо с ним поговорить.

На следующий день вместе с Юлькой они поехали в огромный торговый центр и накупили кучу подарков. Потом зашли в кафе перекусить.

— Вроде никого не забыли, — озабоченно сказала Маша.

— Девочкам понравятся куклы, — рассудительно заметил Сережа, — они все время в куклы играют, а теперь еще и кукольная мебель появится, и стиральная машина, и сервизы. А тете Паше купила?

— Купила, купила, — засмеялась Маша, — и тете Паше и тете Эльвире. Еще надо заехать в гастроном купить для всех сладости и вино.

Домой вернулись во второй половине дня, Галина Павловна, их домохозяйка, готовила ужин.

— Давайте мы поможем, — предложила Маша.

— Спасибо, Мария Сергеевна, идите отдыхать, я сама справлюсь, — с достоинством ответила та, ревниво оберегая свои обязанности.

— Ну хорошо, тогда мы будем накрывать на стол.

Взяв приборы и посуду, стали раскладывать тарелки.

— Юля, а когда у вас свадьба?

— Через семнадцать дней.

— У тебя осталось не так много времени. Ты все купила?

— У меня уже все готово, вот у Любы еще платья нет. Господи, как я рада за нее! Она такая хорошая, — и, спохватившись добавила, — и Яша тоже очень хороший. А когда ваша свадьба?

Маша в изумлении замерла — она не задумывалась об этом, точнее, даже не было время об этом подумать. Может быть, у Володи были другие планы, может, он и не собирался на ней жениться?

— Знаешь, в общем, твоему отцу совершенно не обязательно на мне жениться…

— Разве он еще не предложил тебе?

— Мы не говорили об этом, — и торопливо добавила, — и это вовсе не нужно.

— Как это не нужно? Я думаю, что он не согласится на другие отношения.

Маша покраснела и ничего не ответила.

— Юля, мне так хочется посмотреть твое платье. Покажешь или нельзя?

— Глупости! — Фыркнула Юлька. — Оно такое красивое, — она даже зажмурилась от удовольствия, — пойдем, покажу, пока наших нет.

Они поднялись к ней комнату.

— Какая красота! — Восхищенно воскликнула Маша, разглядывая платье.

— Мне тоже ужасно нравится, особенно эта прозрачная вставка и такой нежный рисунок по ней, как раз закрывает декольте. Только смущает длина, боюсь запутаться.

— А фата будет?

— Я не хотела, но Юра настаивает.

— Он прав, конечно, надо с фатой. А Люба что-нибудь выбрала?

— Да она в журналах выбирала и в компьютере. Хочешь, покажу, что ей понравилось. Притащить журналы или в компьютере посмотрим?

— Давай журналы.

Они склонились над картинками.

— Любе нравится вот это, — показала Юлька на платье с кринолином, но я ей отсоветовала, а теперь жалею, что отсоветовала.

— Правильно отсоветовала. Это не ее фасон…А вот смотри, мне кажется такое ей подойдет, все по фигуре, книзу расширено, довольно смелое декольте, но тоже прикрыта расшитым шифоном. Мне очень нравится, но это ничего не значит — свое платье выбирает сама невеста.

— Девочки! — Послышался голос Беляева. — Мы пришли!

— И мы голодные! — Подтвердил Юра.

За ужином Сережа рассказывал, где они были.

— Выбрали подарки? Рассказывай, Сергей, что купили.

— Да, — пренебрежительно тот отмахнулся, — всякую ерунду для девчонок. Ну, знаешь… знаете, — поправился он, быстро бросив взгляд на Машу, — девочки любят разных куколок…, в общем всякую чепуху.

— Ну и хорошо, — одобрил Беляев, — а себе что выбрал?

— У меня все есть…теперь…Мам, Юль, спасибо! Можно я пойду поиграю? — При этом он бросил выразительный взгляд на Владимира.

— Да, ты начинай там, я сейчас подойду, вместе поиграем.

Сережа расцвел благодарной улыбкой и побежал к себе.

— Володя, тебе отдохнуть надо, нельзя же все время потакать ему, — возразила Маша, а сама смотрела на него с обожанием.

Она думала, что вот он мужчина ее мечты. Неужели так бывает? Ее бывший муж никогда не занимался с Сережей, только когда тот еще был совсем маленький, иногда приносил ему машинки и сам в них играл, а Сережа стоял рядом и плакал. А потом вообще перестал его замечать. Господи! Как же ребенок переживал…

Маша сама чуть не заплакала от обиды за сына, вспоминая последние годы - болезнь сына и вечную нужду.

Владимир заметил ее состояние, подошел и поцеловал в волосы.

— Спасибо, Машенька, все было очень вкусно.

— Это благодаря Галине Павловне, — быстро поправила Маша, не желая обижать домохозяйку. Та как раз убирала со стола.

— Спасибо, Галина Павловна, — поблагодарил Беляев, от чего та улыбнулась скупой улыбкой.

— Юлька, покажи, наконец, платье, — попросил Юра.

— Нет! — В один голос закричали Юлька с Машей и засмеялись.

— Да бросьте вы эти предрассудки! Владимир Анатольевич, ну хоть вы им скажите.

— Юра, не настаивай, женщинам виднее, и потом это будет сюрприз.

— Да, совсем забыл, завтра приезжают мои родители. Поеду встречать.

— Я тоже поеду, — Юлька положила ему руку на плечо.

— Нет, они рано приезжают, лучше поспи.

— Я все равно поеду.

Они вышли из комнаты, оставив Машу и Владимира одних.

— Пожалуй, я тоже пойду — Сергей там заждался, наверное.

Маша подошла к зеркалу в холле и стала расчесывать волосы. Беляев подошел сзади, обнял ее и поцеловал в шею. Маша замерла…Хотелось простоять так всю жизнь, чтобы он всегда был рядом, такой близкий и родной.

— Манечка, — в минуты близости он всегда ее так называл, — моя девочка, как же я люблю тебя. А когда же у нас будет свадьба? — Вдруг спросил он и отстранился. — Ты же выйдешь за меня?

— Я люблю тебя, — прошептала Маша и уткнулась ему в грудь.

— Ты не ответила.

— Это необязательно.

— Что значит, необязательно? — Он отстранил ее и пристально смотрел в глаза. — Я прошу тебя стать моей женой. Ты согласна?

— Да.

— Вот это правильный ответ.

Он крепко поцеловал ее в губы и, насвистывая вышел.

***

Сегодня в клуб приехали почти одновременно с Наташкой.

— Могли бы на одной машине ехать, — прокомментировала Наташка. — Ты сегодня сияешь, как ордена на параде, наверное, Саша вернулся.

— Да, вчера так неожиданно.

Мы зашли в маленькую гостиную, клиенток наших еще не было, как правило, они приходят ближе к обеду, значит, можно спокойно потрепаться.

— Давай, пока Лариски нет, выпьем по коктейлю, — предложила Наташка.

— Алкоголь с утра?!

— Да я просто предложила. Не хочешь, как хочешь. О! Вот и Лариса наша пожаловала!

Лариска с сияющей физиономией плюхнулась на диван.

— Что тут нового?

— Саша приехал!

— Ну да, это главная новость, — с иронией произнесла Лариска.

— А вы заметили, как Беляев пялился на Машу? — Спросила Наташка, поменяв тему.

— Еще бы, не заметить?! — Повела плечами Лариска — Сразу видно — влюблен по уши.

— А Маша просто расцвела, — добавила я.

— Может, все-таки по коктельчику? — Наташкины бровки вопросительно поползли вверх, а глазки косили на Лариску.

Та молча встала на весы и довольно улыбнулась.

— На сколько? — Осторожно поинтересовались мы.

— На четыре с половиной килограмма, — гордо прозвучал ответ.

— Какая ты молодец! — С чувством похвалила я. Всегда надо хвалить — она ведь так старалась.

— Только безалкогольному, — категорически изрекла Лариска, бросив на нас строгий взгляд.

— Тогда по два, — тихо уточнила Наташка, тщательно рассматривая свои ногти.

— А, давайте по два — махнула рукой Лариска. — Один черт, все равно всю диету нарушила. — А как у вас с Мишей?

— Торопит с разводом, но, вы же знаете Витьку, ему, главное, денежки получить.

— Да, Петька говорил, что он сбирается что-то открыть, то ли салон, то ли автосервис.

Петька всегда делился с Наташкой, в отличие от Саши.

— В общем, — продолжала Лариска, — договорились по-хорошему, чтобы на суде не поливать друг друга.

— А со Светочкой как?

— Я сказала, что, когда захочет, пожалуйста, пусть встречаются, может забирать ее к себе. Кстати, он уже квартиру себе купил на Таганке. Вроде все по-хорошему, но все равно нервотрепка и мамка еще зудит.

— Может, ты еще и от этого похудела, — осторожно заметили Наташка.

— Может быть, — вздохнули Лариска, — а Миша говорит, не надо худеть, — задумалась Лариска.

— Не слушай, — отмахнулась Наташка, — они все так говорят, специально, чтобы никто больше не смотрел, а сами на стройных девушек косятся. - Лариска засопела.

— Между прочим, — вмешалась я, — большинство мужчин предпочитают упитанных женщин, а уж про грудь вообще молчу. Лариска, твоему бюсту любая обзавидуется.

— Это да, — вздохнула Наташка, с грустью посмотрев на свою грудь. — Ну хоть бы на размер побольше.

— Но Петьке же нравится, — утешила я.

— Подумаешь, Петьке, — презрительно фыркнула Наташка и вспомнила — Представляете, вчера Васенька Петькин компьютер пытался разобрать, достал отвертку и, не успели оглянуться, четыре винтика аккуратненько лежат в ряд.

— Какой у тебя талантливый ребенок. Надеюсь, ты его похвалила? — Поинтересовалась я.

— Еще чего! Наорала…

— Наташ, разве так можно? Надо было похвалить.

— Интересно за что?

— За любознательность.

— Малахольная, — пробормотала Наташка.

Сделав вид, что не расслышала, я продолжала.

— Пойми, ему же это интересно было, и еще за аккуратность, сама же говоришь, винтики аккуратно сложил, значит, собирался потом все собрать.

— Да Петька тоже так сказал…Но все равно надо было проучить.

— Надо было объяснить — это я тебе, как психолог говорю.

— Петька потом его утешал и объяснял.

— Знаешь, — задумчиво заметила Лариска, — никогда не думала, что из Петьки получится такой замечательный отец. И тебя, дурищу, любит без памяти. А я вчера тоже на Светочку орала.

— А ты за что?

— Ну знаешь, не орать просто было невозможно.

— Да что она натворила-то? — Нам стало интересно.

— Платье мое отрезала.

— Как?!

— Достала мое платье, решила примерить, естественно, оно длинным оказалось, тогда она, не раздумывая взяла ножницы и отхватила половину, неаккуратно, между прочим. И как, скажи пожалуйста, тут сдержаться?! Новое платье, надела один раз к Наташке на день рождения…

— Ммм-да…А ты спросила, зачем она это сделала?

— Она ответила, что оно очень длинное… — Лариска замолчала и вдруг прыснула — Представляете, маленькая, худенькая в моем платье пятидесятого размера, подвязалась шарфиком и танцевала, паршивка!

Да, — я живо представила себе эту картину, — очень способная девочка, она так здорово танцует.

— Две малахольные, — уже громко констатировала Наташка, но засмеялась, представив Светочку в Ларискином платье.

— У нас растут нормальные, гениальные дети — это ж здорово!

Наконец, нам принесли коктейли, и появились первые члены нашего клуба. Три женщины заняли один диванчик и стали что-то живо обсуждать.

— Пойдем к себе, — предложила Лариска.

— Какая ты неинтересная, Лариска, — Наташка допила один бокал и потянулась ко второму. — Я в том смысле, что не интересуешься, о чем люди говорят.

— Я просто не любопытная, в отличие от других, которые вечно суют свой нос в чужие дела, а потом попадают в разные неприятные истории.

— И злопамятная к тому же, — вздохнула Наташка, но поднялась вслед за нами.

Мы мирно допивали свои коктейли.

— Мне кажется, у кого-то телефон звонит, — прислушалась Лариска точно, звонит. Птичка — это твой.

— Действительно, никак не привыкну к этому звонку… — Да где же он? — Я безуспешно рылась в сумке, — никогда здесь ничего не найдешь.

Пока не вытряхнула все на журнальный столик, телефон найти не могла.

— Алло! — Я сняла трубку.

— Света, это ты?

Голос был незнаком и потом, Светой меня называли малознакомые люди.

— Простите, кто это?

— Это Катя, ну помнишь, которая с Машей жила в Мытищах.

— А, — вспомнила я, — ну да, конечно. Здравствуй! Ты почему к нам не приходишь?

— Когда приходить-то? Днем работаю, а в выходные вас там нету, наверное. Чего я там делать-то буду? И еще тут у нас какое-то дерьмо происходит, твою мать!

— Не стоит ругаться, — вежливо остановила ее. Терпеть не могу, когда ругаются, особенно, женщины. — Расскажи, что у вас случилось? Ты сейчас с работы звонишь?

— В том-то и дело, что с работы меня поперли.

— Уволили?

— Ну да.

— Вот и хорошо.

— Чего хорошего-то? — Буркнули в трубке.

— У тебя появилась масса свободного времени, можешь к нам приехать.

— Ага, времени, хоть отбавляй.

— Так приезжай, обсудим твою проблему.

— Вообще-то я сейчас в Москве, хотела работу подыскать.

— Приезжай, что-нибудь придумаем.

— Я плохо запомнила дорогу.

Объяснив ей, как до нас добраться, отключилась.

— Ее что, с работы уволили? — Спросила Наташка.

— Да, приехала в Москву работу искать. — Я задумалась, — даже не знаю, куда ее пристроить.

— Может, к Петьке моему, в салон? — Предложила Наташка и засомневалась — Но вообще-то не знаю, что она там сможет делать…уборщицей только, но уборщица у них есть.

— Сейчас приедет, выясним, какая у нее специальность.

Катя появилась через сорок минут, она нерешительно осматривала все вокруг и, было заметно, что чувствовала себя не в своей тарелке.

— Здорово здесь, — вздохнула она, — красиво…

— Ну ты же видела уже, помнишь, приезжала, когда Машу встречали.

— Да я уж и не помню ничего, вы меня тогда напоили какой-то штукой, коктейль, что ли, я и рассмотреть толком ничего не успела.

— Пойдем, сейчас все покажу.

Мы прошли в бар, попросила бармена сделать коктейль для Кати. Он окинул ее удивленным взглядом — она, конечно, отличалась от наших постоянных клиенток. Кстати две молодые женщины, сидя за стойкой и о чем-то оживленно беседующие, при нашем появлении прервали свою беседу и тоже уставились на Катю. Она почувствовала это и тут же улыбнулась во весь свой щербатый рот.

— Всем здрасьте!

Женщины кивнули и быстро отошли от стойки.

— Не вписываюсь в интерьерчик? — Прищурилась Катя.

Я уже открыла рот, чтобы заверить ее в обратном, но лишь фальшиво обронила.

— Ну что ты! Бери свой бокал и пойдем со мной в кабинет.

Она строптиво вскинула голову, но послушна пошла следом.

— Зря ты меня позвала сюда, еще подумают, что я твоя подруга, ты стыдиться будешь.

— Хватит глупости болтать, — я резко оборвала ее, приглашая в кабинет, к стыду своему действительно ощутила нечто подобное.

— Привет! А Лариска ушла в бухгалтерию, — встретила нас Наташка. — Ну рассказывай, почему с работы уволили?

Катя уселась на диван.

— Зря я сюда пришла.

— Здрасьте, приехали, — я села рядом. — Мы же помочь тебе хотим.

— Да знаю, — махнула рукой, — но вы вон какие, и какая я.

— Послушай, Кать, ты от нас отличаешься только тем, что не так одета, но это, сама понимаешь, дело поправимое, а встречают, как известно, по одежке.

— Это я понимаю, — согласилась она.

— Ты где работала?

— На заводе.

— Кем?

— Токарем.

— Кем?!

— Токарем, кем еще.

— Я не знала, что женщины… занимаются этим.

— Я, между прочим, нормально точу сложные детали, а мне всякую долбаную фигню подсовывали, сложные давали, если кто из мужиков в запой уходил.

— А уволили почему?

— Бумага пришла, чтобы штат сократили, работы нет, ну и сократили из нашего цеха трех баб, меня, Надюху и Маринку, а пьяниц этих оставили — ну как же мужики! Тьфу! Одно название, а не мужики! У них руки трясутся, чего они сделать-то могут, одна халтура!

Мы помолчали.

— А сама-то ты где работать хочешь?

— Понятия не имею, мне и на заводе нравилось. Думаю, может, в торговлю? На рынке каком? Хотя торговать — это не мое.

В дверь постучали.

— Здравствуйте, дорогие барышни. — Наум Григорьевич стремительно вкатился в кабинет — Как хорошо, что вы на месте. Надо обговорить один вопрос, — он огляделся. — А Ларисы нет?

Да, явно без Ларисы разговор не состоится — ее формы просто вдохновляют нашего управляющего рестораном.

— Сейчас ей позвоню, — я стала набирать номер — Присядьте, Наум Григорьевич. Да, познакомьтесь — это Катя, наша подруга.

— Очень приятно, — Наум быстро окинул ее взглядом — ее формы, видимо, не произвели впечатления, потому что он с нетерпением смотрел на дверь.

— О! Вот это женщина! — Наум поцеловал кончики своих пальцев. — Тюльпан души моей!

Лариска заулыбалась, но Наум сразу стал серьезным и со скорбью в голосе, которая появляется при потере близкого родственника, торжественно объявил.

— Лариса, у нас проблема.

— Что такое, Наум Григорьевич?

— Ксения уходит в декрет.

— Да ну?! — Хором воскликнули мы — А мы и не подозревали, что она беременна, думали, просто поправилась, вся такая кругленькая стала.

— Да, приятная, кругленькая, а тут вдруг такой сюрприз! — Наум промокнул лысину платком. — И ведь проработала полгода всего и нате вам!

— Когда она уходит?

— На следующей неделе. Срочно найдите кого-нибудь, только попроворнее, не рохлю какую.

Мы переглянулись и уставились на Катьку.

— Кать, может, пока пойдешь на кухню?

— А что делать-то?

— Стоп! — Вмешался Наум. — Девушка, вы работали прежде в ресторане?

— Нет, — затрясла головой Катька, — я токарем работала.

Наум в изумлении вытаращился на нее.

— Девушка, вы хотите сказать, что умеете обтачивать детали?

— Умею.

— Значит, руки у вас растут из правильного места, — заключил Наум. — Но надо еще поладить с Зоей Тимофеевной, а она…это фурия! Гиена…огненная. Это полковник в юбке! Вы меня поняли?

— С характером, что ли? — Катька выглядела озадаченной.

— Это слабо сказано, я вам должен сказать — это такой характер, не характер — вулкан!!

— Да что вы ее пугаете, Наум Григорьевич? — Вступила Лариска. — Зоя Тимофеевна отличная тетка, классный повар, единственно матом ругается.

— А, — заулыбалась Катька, — наш человек.

В это время послышался шум, Наум Григорьевич поднял указательный палец.

— О! говорил? Вулкан!!

И больше ничего не добавив, быстро выкатился за дверь.

— А это кто был?

— Это управляющий рестораном, Наум Григорьевич.

— Еврей, что ли?

— Тебя это смущает?

— Да нет, смешной дедок, но вроде, хороший.

— Тогда пойдем на кухню, познакомишься с Зоей Тимофеевной и с Платонидой Аристарховной.

— Ну и имечко! Платонида…А она кто?

— Она диетолог, — ответила Наташка, — считает калории и ходит везде с блокнотиком.

Лариска, состряпав серьезную мину, сразу удалилась к себе в бухгалтерию, а мы с Наташкой и Катей пошли знакомиться с нашим замечательным поваром.

— Я двадцать раз говорила, чтобы рыбу брал охлажденную, а чего мне этот охламон привез?! — Бушевала Зоя Тимофеевна, наскакивая на Наума.

Тот краснел, пыхтел и вытирал лысину.

— Где эта бандитская морда!!? — Вдруг заорал он.

Зоя осеклась на полуслове и заморгала.

Из подсобки показался наш экспедитор Афиноген и с опаской поглядывал то на Зою Тимофеевну, то на Наума.

— Я тебя сразу узнал, бандитская твоя морда!! Только и знаешь, что водку жрать гранеными стаканами, а кто за тебя работать будет, а!!?

«Бандитская морда» заулыбалась, и пожала плечами.

— Тьфу! — Зоя в сердцах сплюнула, махнула рукой и повернулась к плите.

— Да я решил, что мороженая ведь дешевле, так же выгодней, — решил оправдаться экспедитор.

— Тебя что, итить твою мать, просили подешевле, Афиген чертов!? — Тут же отреагировала Зоя. — Лучше уйди с глаз моих!

— Куда? — Наивно уточнил Афиноген.

— У меня один адрес… Пошел на х…!!

Афиноген не обиделся, а совсем наоборот, заулыбался еще шире.

— Чего лыбишься?! — Сурово спросила Зоя, но было заметно, что гнев ее остыл.

— Зоя Тимофеевна, ну простите меня, в следующий раз сделаю точно, как вы сказали.

— Смотри у меня, — смилостивилась Зоя и только тут обратилась к нам. — У нас тут все сражения. Новость узнали? Остаюсь без помощницы.

— А где она?

— Отпросилась в консультацию.

— Зоя Тимофеевна, а мы, собственно, по этому поводу зашли. Вот, Катя, как раз без работы осталась, она вам будет помогать.

— Ты раньше работала на кухне? — Тут же приступила к расспросам Зоя и отдала распоряжение Валере — это еще один повар, — не забудь перевернуть, ровно через четыре минуты, иначе сухие будут.

— Нет, я работала на заводе токарем.

Зоя заморгала, обдумывая что-то.

— Ладно, давайте возьмем с испытательным сроком. Мне нужна проворная помощница, сейчас расскажу, что надо делать.

С этими словами она повела Катю в подсобку, а Наум бросил на нас растерянный взгляд и с грустью произнес.

— Они перестали меня бояться.

— Просто они вас любят.

***

Сережа рано проснулся и сразу стал упаковывать подарки. Он представил, как обрадуются девочки, и Катя, и тетя Паша и тети Эльвира. Для нее Маша выбрала какой-то замысловатый кружевной воротник, который можно пришить к любой кофте или платью.

Он хотел, чтобы Юля тоже с ними поехала, но они с Юрой должны были идти в другое место. Сережа вздохнул — они очень ему нравилась, и Беляев ему тоже нравился, так нравился, что хотелось его назвать папой, но он не решался — ведь у него уже есть папа. Вспомнив об отце, он загрустил и подумал, а если отец узнает, что он выздоровел, он полюбит его?

— Сыночек, ты что такой грустный? — Маша внимательно всматривалась в лицо сына.

— Что тебя беспокоит? А может быть болит? — Заволновалась Маша. Она опустилась на пол и обняла его.

— Нет, нет, ничего не болит, — энергично затряс головой Сережа и совсем тихо добавил: — Просто я подумал о папе, — он крепче прижался к ней. — Мам, а если он узнает, что я здоров, он снова полюбит меня?

Маша растерялась, она не находила ответа.

— Ты скучаешь о нем?

— Нет, не скучаю, просто подумал.

— Сереженька, он любит тебя, просто… он устал, нервы не выдержали…

— Не надо, мам, я знаю, он не любил меня…

У Маши от этих слов привычно сжало горло, так обидно за сына.

— Не плачь, — Сережа вытер ей слезы, — я уже взрослый, я все понимаю.

Она молча глотала слезы, пытаясь справиться с собой.

— Мам, а вы поженитесь с…,- он запнулся, — с дядей Володей?

— Если ты не будешь против.

— Нет, не буду. Он хороший, он не такой…

Он замолчал, а Маша все гладила его.

— Вы почему завтракать не идете?! — Владимир показался на пороге. — Мы ждем, ждем. Случилось что-то? — Он уже с тревогой смотрел на них. — Сережа, ты в порядке? Как себя чувствуешь?

— Все хорошо, — быстро ответил Сережа и выбежал из комнаты.

— Ты плакала? — Он обхватил ее лицо ладонями и стал целовать в глаза. — Что тебя так расстроило?

— Сережа вдруг вспомнил про отца, сказал, что он… не любил…его.

— Маш, ну успокойся, ну все, все. Ты моя хорошая, моя любимая… А Сережка его очень любил?

— Вначале все время ждал его, а потом перестал. Он к тебе очень привязался.

— Я тоже, — он помолчал и добавил, — я просто принял его как сына, понимаешь? Он родной для меня, как и ты. — Слегка щелкнул ее по носу, — чтоб ты знала. Все, пойдем завтракать, потом Николай Васильевич отвезет вас в Мытищи, а я уже опаздываю.

Подъезжая к общежитию, Маша заволновалась, вспомнила все события, случившиеся там.

— Мама, а может, Найда нашлась? А Катя дома? А девочки?

— Ну вот, приехали. — Николай Василевич обернулся.

— Можно выходить?

— Подождите пока. Сейчас машину в тенек поставлю и помогу вам.

— Спасибо, мы сами донесем, — возразила Маша.

— Извините Мария Сергеевна, но Владимир Анатольевич приказал не отпускать вас одних.

— Хорошо, Николай Васильевич, пойдемте, сейчас наши женщины чай организуют, я тут сладости всякие привезла.

Сумок и пакетов оказалось много.

— Мама, смотри, тетя Паша! — Сережа показал на окно.

Тетя Паша всплеснула руками и скрылась из вида, а через несколько минут в своем неизменном фартуке и шлепанцах выбежала во двор.

— Батюшки! Приехали! Катерина вчера сказала, что приедете, да я не поверила, а вы возьми и приехай! Ой, а Сережка-то и не узнать! Вона, щеки-то розовые стали. Маш, а ты-то, ты-то…Словно прынцесса! Катя-а! Смотри, кто приехал! Девчонки-и!

Захлопали двери, выбежали девочки, а за ними и женщины. Девочки подбежали к Сереже, но неожиданно застеснялись и жались к тете Паше.

— Ну чего вы? Встречайте!

Все пакеты занесли на кухню, Маша, отвечая на вопросы женщин, доставала сладости и вино, Николай Васильевич скромно стоял в стороне.

— Ой! Да вы проходите, — заметила одна из женщин, — присаживайтесь. Сейчас чай поставим…

Визг девочек заставил всех обернуться — это Сережа вручал подарки.

— Какая красивая!

— А это мне?

— А это что, стиральная машина? Мама!!У нас теперь стиральная машина есть!

— А это что? Какой сервиз, настоящий? Смотрите, мы теперь из этих чашек будем чай пить!

Восторгу не было границ.

— Сережа, — наклонилась к нему Маша, — зайди к тете Эльвире, я потом тоже подойду. Вот, держи — это ей.

Сережа вприпрыжку побежал по коридору.

— Катюша, пойдем к тебе, поговорим.

Проходя мимо своей бывшей комнаты, Маша остановилась, потом поежилась.

— Зайдешь?

Маша отрицательно покачала головой.

Зайдя в комнату к Кате, уселись на кровать, Маша достала подарки.

— Ты что, с ума сошла, что ли? Зачем мне так много? — Она раскраснелась, разглядывая вещи, но было видно, что рада, что нравится.

— Катя, я тебе так благодарна за все, что ты для нас сделала и потом, скоро у Юльки свадьба, мы тебя приглашаем, как раз платье наденешь.

— Да брось ты! Куда я со своим рылом к вам припрусь?!

— Не надо так, не обижай меня.

— Ладно, лучше расскажи, как у тебя дела?

Маша прикрыла глаза и тихо сказала.

— Катя, я так счастлива, что даже страшно.

— Да чего, страшно-то?

— Не знаю, все время жду какой-нибудь гадости, боюсь за Сережу, не верится, что все в прошлом.

— А ну кончай думать о всякой хрени!

— Кать, а как у тебя? Ты вчера по телефону сказала, что тебя уволили. Как же ты теперь?

— И-и-и! — Тетя Паша вошла, приплясывая в новой кофте. — Ну-ка, Катерина, глянь на меня!

— Ну все, тетя Паш, только мы тебя и видели! Будешь теперь на танцульки бегать.

— Эх, красотища! — Тетя Паша подошла к зеркалу на комоде и продолжала восторгаться. — Такую красоту только по праздникам надевать буду. Пошли на кухню, там уж девчонки все приготовили и Эльвирка вышла, она все за твоего мальчонку переживала, и энтот охламон выполз, как учуял, что вино есть, он тут, как тут. — Она еще повертелась и вдруг спохватилась. — Батюшки! Надо Надьке сказать, чтобы боярышник свой спрятала, а то ведь выжрет! И кофту сыму, а то еще запачкаю — там такие торта…Мммм.

Она вышла и уже из коридора слышался ее голос.

— Даже помолодела, — усмехнулась Катя.

— Ты не сказала, что теперь делать будешь? Давай, я Юру попрошу или Володю, может, помогут с работой.

— Да я уже нашла.

И Катя рассказала, как вчера съездила в Москву и устроилась в ресторан помощницей на кухню.

— Там, наверное, зарплата маленькая, — засомневалась Маша.

— Такая же, как моя, да еще сыта буду. Да ладно, там посмотрим.

— А что за охламон, про которого тетя Паша говорила?

— А-а, этот…Надька кавалера себе нашла. Ленка с Веркой своих повыгоняли чуть ли не в один день, а эта привела. Вроде он и ничего, и работает вроде в автомастерской, деньги приносит, но тоже запойный, как начнет пить, все подряд глушит, да еще дружков начал приваживать, но ничего, мы их отсюда быстро намылили.

— Маша! Катя! Идите скорей! Все готово!

Время прошло незаметно, несколько раз звонил Беляев, интересовался, как они там, последний раз сказал, что едет домой и без них ужинать не будет. Маша засобиралась.

— А где Сережа?

— Да девчонки его в сад, наверное, на качелях качаются.

Маша спустилась в сад и увидела Сережу, который сидел на лавочке и что-то рассказывал незнакомой женщине.

— Кто это?

— Да это же Шурка — нищенка, ну, которая тогда…

— А-а, — протянула Маша и поежилась от неприятных воспоминаний. — Я ведь с ней так и не встретилась.

— Невелика потеря. Ну, пошли.

Провожать их вышли все, обнимали и целовали, и долго махали вслед.

— Олигарх, говоришь? — Недобрый взгляд проводил машину.

— Угу.

— И, говоришь, денег немерено?

— Ну да, и парня за границей вылечил и эту вон как вырядил. Говорят, влюбился по уши… Видали? И машина, и водитель свой, персональный.

— А сюда-то часто приезжают?

— Да нет, вроде первый раз, как вернулись.

— Ну-ну, посмотрим…

* * *

— Я тебя теперь так редко вижу.

Мамуля заехала в клуб «на минутку», как она сама выразилась, повидаться.

— Как ты, Ланочка? Как Владимир? А Саша?

— Все нормально. Твой внук полюбил читать, теперь сам читает, иногда просит бабушку, она такая молодец, приучила его к чтению, а Саша так часто сейчас ездит по командировкам — я совсем его не вижу.

— Что это за командировки такие?

— Ну, в Норильск, ты знаешь, потом в Финляндию.

— Это уже интереснее, пусть поедет куда-нибудь, где потеплее, в Италию, например, заодно и тебя захватит.

— Но в Италии нет его интересов.

— Как это нет интересов?! — Возмутилась мамусик. — А как же Рим? Колизей? Или вот Неаполь… Можно в Пизу, только на башню эту не залезайте — вдруг упадет? А еще, знаешь, есть замечательный курорт в Тоскане. Только туда лучше ездить в…

— Мамуля! — С трудом удалось ее прервать. — Во-первых, Саша не собирается в Италию, во-вторых, он не любит брать меня в деловые поездки.

— И совершенно напрасно. Нельзя оставлять молодую красивую женщину одну… Кстати, и ему нечего там одному болтаться.

— Мамусик! Он не болтается, а работает.

В ответ она только фыркнула и дернула плечиком.

— Расскажи лучше, как там Илья Алексеевич?

— Илюша, слава богу, редко бывает дома, все на работе, все в командировках… — и осеклась. — Но, понимаешь, это разные вещи, у него уже возраст не тот, и я, в общем-то уже не… совсем молодая.

— Ты прекрасно выглядишь.

Она тут же подошла к зеркалу и стала тебя разглядывать.

— Ну да, еще ничего, хотя, видишь, вот две морщинки на лбу появились. Кошмар!

— Не видно там никаких морщин.

— Но я же вижу. Может, мне ботакс сделать?

— Здравствуйте Алла Владимировна!

Наташка расцеловалась с мамулей.

— Вы так хорошо выглядите!

Мамуля тут же засияла улыбочкой.

— Спасибо, Наташенька! А скажи ваш косметолог сегодня очень занят? Я бы зашла проконсультироваться.

— Пойдемте, я вас провожу.

Я вздохнула — интересно, на сколько часов затянется эта «минутка»? Конечно, я скучаю по ней, но все-таки с бабушкой мне гораздо легче. Нет я не права. Как я могу так думать? Это же моя мама, самая любимая и самая родная. Не дай бог, с ней что-нибудь случится… Все-все-все! Не буду о грустном. Надо думать позитивно… Что у меня хорошего? Да все у меня хорошо, сыночек растет и радует, конечно иногда огорчает, вчера раскапризничался, не хотел засыпать без книжки. Книжки — это замечательно, но читать в постели вредно… Вообще-то, я сама читаю в постели, надо у бабушки спросить… Так, что еще хорошего? Муж замечательный, правда, командировки. Черт! И что он зачастил в эти командировки. Вот мамуля, взяла и поселила в моей душе червь сомнения! Нет-нет, все хорошо, все отлично — похудела на один килограмм. Вроде ерунда, а приятно. Подойдя к зеркалу, осталась довольна увиденным.

— О! И ты, как всегда, у зеркала! — Появилась Наташка.

— Что значит, как всегда? Можно подумать, что ты к зеркалу не подходишь!

— Ну, а ты чего там нашла? Тоже морщинки?

— Какие морщинки? — Встрепенулась я и опять подошла к зеркалу.

— Господи! Как же ты на мать свою похожа!

— Конечно похожа — это же моя мама.

— Да оторвись ты от этого зеркала!

— А ты не заходила сегодня на кухню? Как там Катя?

— Она справляется, только, знаешь, я подумала — это не ее. Пусть пока там поработает, а мы что-нибудь придумаем.

— Например?

— Например, ее можно на курсы массажисток устроить, Тане сменщица нужна, она уже стонет, столько работы.

— Да, ты права, и еще неплохо бы ей зубы исправить, конечно, щербинка — это несколько пикантно, но она уж слишком большая, не щербинка, а черная дыра, как будто без зубов. Я займусь этим вопросом.

— Когда свадьба у Юльки?

— Ой! Совсем забыла! Вот приглашения прислали, нам всем.

Наташка открыла свое приглашение.

— Так уже совсем скоро! Ничего себе!

— Да, они извинялись, что поздно прислали приглашения, но так получилось, но на словах они ведь давно приглашали. Насчет подарка мы с ней обговорили.

— А что она хотела?

— Ничего, сказала, только цветы.

— Да ладно?

— Ну конечно, я не послушала и купила совершенно потрясную антикварную вазу для цветов.

— Вазу? — Засомневалась Наташка.

— Ну да, я тоже сомневалась, а Саша сказал, что это хороший подарок, он сам выбирал, но, знаешь, я для Юльки купила еще очень хорошенький кулон с большим топазом.

— Какой?

Я подробно стала его описывать, даже нарисовала.

— А я купила два комплекта шелкового белья и для них обоих по халату.

— Представляю, Юру в халате.

Мы засмеялись.

— Веселье было в разгаре, — вошла рассерженная Лариска. — Вы когда-нибудь работать собираетесь?

— Мы работаем, — тут же парировала Наташка.

— Я вижу.

— Ларис, ты сегодня волосы как-то по-другому уложила, — вмешалась я. — Тебе очень идет. Правда, Наташ?

Лариска заулыбалась, но тут же с подозрением уставилась на нас и противным голосом строгой начальницы добавила.

— Наташенька, а вы не забыли случайно, что вам надо в водоканал?

— Черт! — Наташка хлопнула себя по лбу и вскочила. — Вот всегда ты так, обязательно все испортишь.

— Ларис, а мы тут обсуждали подарки Юльке на свадьбу.

— А про Любу вы не забыли?

— Черт! Черт!

— Если честно, я сама забыла, — призналась Лариска, — только утром вспомнила.

— Решено, после работы едем за подарками!

— Куда поедем?

— В Пассаж, конечно.

— Птичка! Совсем забыла, тебя же ждут в маленькой гостиной.

— А что, Семена Марковича сегодня нет?

— Господи! Где ты витаешь? Он же предупредил, что на две недели уедет на дачу.

— Ах, да… А кто там в гостиной?

— Две тетки… нет, одна из них все-таки женщина.

— Какая ты наблюдательная! Сразу кратко и метко дала им характеристику. Ну ладно, поработаю психологом.

— Добрый день!

— Здравствуйте, Светлана Михайловна!

Никогда, наверное, не привыкну к этому «Светлана Михайловна».

— Давайте без отчества, хорошо? Вы уже были в нашем баре?

Выслушав похвалы нашему бармену и его творениям, начала беседу просто так, главное настроить их на доверительную волну. Но вот, кажется, одна созрела и задала вопрос, который, видимо, ее мучал.

— Светлана, я встречаюсь больше года с одним мужчиной. Нам хорошо вместе, он мне очень нравится, вроде и я ему нравлюсь, но он ни разу не подарил мне ни одного цветочка.

— Ну, это не страшно, не все мужчины дарят цветы.

— Но он вообще мне ничего не подарил, даже на праздники. Даже на день рождения.

Жмот! — Это первое, что вертелось на языке. А еще хотелось сказать — гоните его в шею! Но, конечно, я сдержалась.

— Но создается впечатление, что вы ждете от мужчины только подарки? Если это так, то есть множество способов, которые приведут вас к желаемому результату.

— Это как?

— Ну можно просто попросить, а можно даже пошантажировать. Но, с другой стороны, подумайте, так ли серьезно этот мужчина к вам относится? В таком случае, проанализируйте ваши отношения. Может быть, он просто скуп, а может, у него недостаточно средств, чтобы позволить себе подобные проявления внимания? В таком случае, задумайтесь, готовы ли мириться с этой чертой его характера и касается ли его поведение только материальных знаков внимания. И еще, вы не пробовали задавать вопрос себе, что именно ему мешает баловать вас? Цена подарка часто не самое главное. Вы можете «научить» мужчину этим приятным мелочам собственным примером. Сделайте ему подарок, просто так, без причины.

— Я дарила ему на день рождения туалетную воду.

— Ему было приятно?

— Конечно, но особого восторга не высказал.

— Послушайте, проанализируйте еще раз ваши отношения. Если он скуп — это навсегда! Или смиритесь с этим, или гоните в шею! — не выдержала я.

Женщина ничего не ответила, но было видно, что она переживает и не удовлетворена моим советом. Да, я явно погорячилась, но, что поделать, ненавижу жадных мужиков, хоть будь они семи пядей во лбу! Собственно, их никто не любит.

— Мы оцениваем мужчин по знакам внимания, это показывает его отношение к женщине. Но возможно, он вас любит…ммм… своеобразно, — женщина немного встрепенулась, а я продолжила, — но, если вы его любите, ну и любите себе на здоровье.

Как говорится: «Медицина тут бессильна».

Она радостно кивнула, видимо, это то, что она хотела услышать. Пожалуйста, если вам так нравится, но в душе я была очень недовольна собой.

* * *

Это надо же, везенье кому-то так и прет! И сама, как королева, и мальчишка совсем здоровый стал, вон носится как… Здесь перебиваешься с хлеба на воду, копейки считаешь, не знаешь, как выкрутиться, а тут, на тебе — все и сразу. А мужик-то и впрямь олигарх. Влюбился… Ну что он влюбился, поверить можно, а что она… Пусть в эти сказки дети верят, на деньги она польстилась, тупому ясно. Он и старше ее намного. Несправедливо это, неправильно. Надо и с бедными поделиться.

Уже потемнело, да и время позднее, Катька посмотрела на часы — время-то почти двенадцать. Первый рабочий день на новом месте. Вроде и ничего сложного, а крутилась целый день, еще и Зоя доставала, то не так, это не так. Вообще хорошая тетка, да и Валерка тоже хороший мужик, но сразу видно, подкаблучник. Катька слышала, как ему жена звонила, а он перед ней отчитывался. Нет, такие мужики ей не нравились, а которые нравились, смотрели на других. Она вздохнула, вспомнив Олега. Ох, как понравился он ей, такой мощный, видный и добрый. Она заметила с каким волнением он вспоминал, как первый раз увидел Сережу, рассказывал, какой он был тогда худенький и бледный. Тогда Катька почувствовала, что нравится ей этот парень, очень нравится, да и он посматривал на нее с интересом. Катька вначале боялась улыбнуться, чтобы щербинку не заметил, а потом махнула рукой — если понравилась, значит, и щербинка ее понравится.

Он тогда довез ее до самой их «халабуды». Катька все ждала, что спросит телефончик, но ни фига не спросил, а тут еще Шурка-нищенка, откуда-то возникла, рожу свою прямо готова была в окошко просунуть, так и сверлила глазами. Катьке пришлось быстро выйти из машины, бросив на прощание «спасибо». Шурку тогда готова была убить, даже сказала ей что-то грубое, а потом все ждала, может, приедет, ведь знает адрес, если понравилась, должен найти. Вот именно, если понравилась… Катька споткнулась и, чертыхнувшись, остановилась, оглядываясь назад. Какая-то тень скользнула за дерево. Неприятное и незнакомое чувство страха овладело ею. Она и раньше здесь ходила и в более позднее время. Прекрасно знала, что по этой дороге теперь редко, кто ходит, и не боялась нисколечко, а сейчас вдруг страшно стало. Решительно тряхнув головой, пошла дальше, но стала прислушиваться. Вроде говорят где-то, ну да, точно, говорят. В ступне больно кольнуло, как будто попало что-то, камешек, что ли. Твою мать! Она остановилась, вон какая-то коряга, на нее присесть можно, вытряхнуть туфлю.

— А может, ну его к лешему, — услышала тихий голос.

Другой голос что-то сказал в ответ.

— Думаешь, так просто?.. Приезжает… когда…у этой не узнаешь ни…

— … денежки, так первый, а как…

— …охрана ваще всегда, личный водитель.

— Тсс… Что это?

Катька замерла.

— Да листья шуршат, может мышь пробежала.

— А ну-ка проверь, посмотри вон там.

Катька вскочила и понеслась, почти не разбирая дороги. Остановилась уже около общаги. Тяжело дыша, оглянулась — никого, а из подъезда показалась Ленка с тазиком — вышла в сад белье повесить.

— Катюха! Ты что ли? Откуда так поздно?

— С работы, — Катька отдышалась и совсем успокоилась, и даже усмехнулась своим страхам.

— Ну, как там на работе-то? — Продолжала выспрашивать Ленка.

— Нормально, — пожала плечами Катька.

— А это что, ресторан какой?

— Нет, клуб.

— Клуб? Ну-ка, помоги, — она протянула Катьке мокрый пододеяльник.

Вдвоем встряхнули и повесили, прикрепив прищепками. — Это что за клуб в Москве? Я думала только в деревне клуб, а тут в Москве. Вроде дома культуры?

— Да нет, называется женский клуб, в смысле для женщин.

— А что же там без мужиков-то делать? Что и танцуют одни бабы? Может это эти, как их называют-то, лесбиянки, что ли?

— Тьфу на тебя!

— А что тогда?

— Ну, просто там женщины разные собираются, коктейли пьют, в ресторане сидят, болтают обо всем, в общем, сама еще точно не знаю.

— А-а, — протянула Ленка, поднимаясь по лестнице, — богатые бездельницы.

— Ну, вроде того.

— А ты чего там делаешь?

— На кухне помогаю, — буркнула Катька, не желая больше отвечать на вопросы. — Все, Лен, спокойной ночи.

Она долго не могла уснуть, перебирая в уме события дня, и еще вспомнился подслушанный разговор.

Как будто что-то замышляют, про денежки упомянули, охрану, личный водитель. Ограбить что ли кого собираются? И зачем он погнался за ней? А может, ей это со страху показалось? И вовсе никто за ней не бежал. Да ну, глупости все это!

Она вздохнула — лучше о работе подумать. Да что работа? Нормальная, на первое время сойдет, хотя, конечно, не по душе она, а согласилась, потому что надеялась встретить там Олега, но его почему-то не было, а спросить вроде неудобно. Ладно, будь, что будет.

— Ну что?

— Нет, не догнал, резвая очень.

— Баба?

— Да девка из общаги, видел, как туда побежала.

— Нам свидетели не нужны, сам понимаешь.

— Да там одни курицы живут да божьи одуванчики… хотя нет, постой-ка…

— Вспомнил чего?

— Это же Катька щербатая.

— Стоп! Эта девка не дура, может догадаться.

— Да ладно тебе, может и вовсе не она это была.

— Если бы не нужна она была сейчас, лучше бы ее того… Ладно, сначала выясни, а потом уже разберемся с ней.

Встала, как обычно, в семь часов, хотя Зоя Тимофеевна сказала, что сегодня можно и к одиннадцать прийти. Но делать дома было нечего, в магазин бежать не надо, готовить нечего, вчера наелась там до отвала. Как же вкусно Зоя готовит — ничего такого Катька раньше и не пробовала. Дедок этот, Наум, тоже, блин, веселый, прилетел, наорал на шофера, а тот, знай себе ржет, да и видно, что орет не со зла, потом сам анекдот еврейский рассказал — все легли. Вообще коллективчик веселый, Катьке понравился.

Она пошла на кухню, зажгла горелку под чайником и поставила на зарядку телефон.

— Наше вам, — появился заспанный Костик, Надькино «счастье».

Он поставил разогревать кастрюльку, а через минуту уже хлебал щи.

— Господи, — пробормотала Катька, — как в тебя с утра щи-то влезают?

— Не понимаешь, ты, Катерина, щи — это перво-наперво надо потреблять после хорошей выпивки.

— Это почему же?

— Очень оттягивает хорошо.

— Не, — сходу включилась тетя Паша, не успев перешагнуть порог, — самое лучшее — это лапшичка куриная или щи, да только кислые, ух! — Она даже передернулась — Кать, ну как день-то прошел? Вчера и не дождалась тебя вовсе.

— Да, нормально, тетя Паш, все хорошо.

— Работа тяжелая?

— Да нет, нормальная работа.

— Да что ж ты заладили, нормальная, нормальная, ты подробно расскажи, чего делала, что там за люди работают, молодые или старые.

Зная, что от нее все равно не отделаешься, Катька вздохнула.

— Сейчас все расскажу, только сумку соберу.

Вернулась уже одетая, тетя Паша намазывала масло на хлеб, а Костик рассматривал ее телефон.

— Чего зыришь?

— Посмотреть, что ли нельзя? Чего ж тебе подруга-то твоя богатая телефон не может подарить, с таким старьем ходишь?

— Меня и такой устраивает, а ты не считай чужие деньги.

Костик взял тарелку и стал мыть в раковине, Катя села пить чай с бутербродом и стала рассказывать тете Паше про новую работу, а та уселась напротив и слушала, боясь что-то упустить, а то потом нечего будет остальным бабам доложить, надо ведь в подробностях.

— А че, и кормить будут бесплатно?

— Угу.

— Че, ешь сколько хочешь? — Недоверчиво выспрашивала она.

Катька кивнула.

— И с собой можно взять?

— Нет, этого нельзя.

— Жалко, — она замолчала не минутку, видно, что-то обдумывая, — Кать, а потихоньку стырить ничего нельзя?

— Да вы что, тетя Паш? Зачем я тырить-то буду? И так на еду не буду деньги тратить.

— Глупая ты девка… — тете Паше хотелось продолжить развивать эту тему, но Катька ее оборвала.

— Хорош базарить, мне пора, — и обратив внимание на Костика, заметила — А ты чего сидишь, уши развесил? Тебе разве не пора уходить?

Костик ничего не ответил, посмотрел ей вслед и продолжал задумчиво ковырять спичкой в зубах.

— А где она работает-то? — Решил поддержать разговор со словоохотливой тетей Пашей.

Та обрадовалась, что нашла свободные уши, налила себе чаю и уселась напротив, собираясь обстоятельно ему все растолковать.

* * *

Последнее время Маша часто оставалась одна, иногда просто не знала, чем себя занять. В доме было две женщины, они убирали в комнатах и в гостевом домике, в саду работал садовник. За всеми следила Галина Павловна, она и готовила.

— Мне тогда совсем нечего делать, — как-то пожаловалась Беляеву.

— Съезди в магазин, сходи в какой-нибудь салон.

— В какой?

— Ну, в какие салоны ходят женщины… прическу сделать… Да я сам не знаю, спроси у Юльки, — и тут же запнулся, — нет, неудачный пример, она тоже никуда не ходит… А знаешь, позвони-ка ты этой, как ее… Птичке, как ее имя даже не помню, все Птичка, да Птичка.

— Светлана, — подсказала Маша.

— Вот, по-моему, она говорила про какой-то женский клуб… — Да, она там с подругами работает. Володя! Я хотела с тобой поговорить.

— Слушаю тебя внимательно.

— Надо решить что-то со школой.

— Да, я об этом уже подумал.

— Надо перевести его в другую школу, а я не знаю, в какую.

— Не волнуйся, давай вечером сегодня посмотрим, какие есть варианты.

— А здесь поблизости есть школа?

— Понятия не имею, никогда этим не интересовался. Я попрошу, чтобы мне сделали подборку. У него какие предметы лучше идут?

— Наверное, математика, хотя и гуманитарные тоже хорошо, он ведь много читает, историю любит.

— Тогда мы втроем сегодня сядем и все обсудим — это ему решать, в какую лучше школу.

— Хорошо бы поближе.

— Это неважно, его будут возить… Что? Что ты морщишься?

— Ой, Володь, я это так не люблю.

— Но в той школе, где он будет учиться, всех будут возить. А в какой класс он пойдет?

— В пятый, но он столько пропустил…

— Ничего страшного, возьмем учителей. Кстати, вот этим и займись. Поищи в интернете. Начать можно хоть завтра. Предупреди, что учителю будет предоставлена машина.

— Столько расходов, — пробормотала Маша.

— Не смеши меня, какие расходы… Ах, да, сегодня пришлю за тобой машину после обеда.

Маша удивленно на него взглянула.

— Манечка, надо подать заявление в ЗАГС… Что случилось? Передумала?

— Володя, зачем такая спешка? Ты меня совсем мало знаешь…

— Я тебя достаточно знаю, — прервал ее возражения. — Что тебя тревожит?

— А вдруг ты разочаруешься во мне, я ведь совсем неидеальная.

— А мне не нужна идеальная, мне нужна ты. Все! Машина придет в шестнадцать ноль, ноль. Да, паспорт не забудь.

Он взял в ладони ее лицо и стал нежно целовать вначале глаза, потом щеки, губы…

— Все, все, уходи, — оттолкнула его Маша, — тебя ждут.

— А может, ну их?

— Володь, ну так нельзя, — а глаза говорили обратно — можно. Именно так можно. Телефонный звонок заставил обоих вздрогнуть.

— Черт! — Беляев махнул рукой, и что-то отвечая в трубку, вышел.

Маша счастливо вздохнула и пошла искать Сережу, хотя, что его искать — он наверняка сидит в своей комнате и играет в компьютере.

— Серенький, ну нельзя же так, ты почти не выходишь из комнаты.

— Мам, Юра такую интересную игру подарил, — оторвался на минутку сын и тут же повернулся опять к экрану.

— Скажу, чтобы не дарили тебе больше этих игр.

— Ну, ма-ам.

— Давай съездим куда-нибудь, погуляем.

— Съезди одна.

— Ты что, собираешься весь день просидеть за компьютером?

Сережа обернулся, в его глазах читался укор.

— Мам, а что мне делать? Друзей у меня здесь нет…У меня их вообще нет.

Маша загрустила — действительно прежде, в школе у него были друзья, хотя, конечно, их и друзьями трудно назвать, так перезванивались иногда, а теперь и их нет.

— Но у тебя появились новые друзья и сразу взрослые, не у каждого есть такие.

— Да, у меня есть Юля и Юра, а еще есть девочки из общежития.

— Ну вот, а скоро в школу пойдешь, там появятся новые друзья. Кстати, можно и здесь найти приятелей, но, если ты будешь целыми днями сидеть в комнате, друзей не найдешь. Наверняка здесь тоже живут твои ровесники, я узнаю… Хорошо, тогда я тоже никуда не пойду, буду с тобой играть.

— Правда?! — Обрадовался Сережа.

Маша засмеялась, и взяв себе стул, уселась рядом с ним, а через час вытащила его в сад.

— Давай покатаемся на велосипедах? — Предложила она.

Сережа обрадовался.

— А где мы будем кататься?

— Ну давай по улице, машины здесь почти не ездят, объедем весь поселок. Она достала велосипеды, но у выхода их задержал охранник.

— Мария Сергеевна, вы куда?

— Мы хотели покататься, — растерялась Маша.

— Я с вами.

— Это совсем необязательно, — попыталась возразить она.

— Владимир Анатольевич приказал никуда одних не выпускать.

— Ну, хорошо, — пришлось согласиться, — поехали с нами, заодно и покажете местные достопримечательности. Простите, как вас зовут?

— Николай. Вы подождите меня у ворот, я велосипед найду.

Объехав поселок, решили выехать за ворота, там начинался лес.

— Осторожнее! — Успела крикнуть Маша, заметив какого-то человека.

Сережа вильнул в сторону от прохожего и чуть не упал. Николай тут же подоспел и уставился на мужчину.

— Вы откуда?

— Оттуда! — Грубо ответил он. — Что, лес тоже ваш и ходить нельзя? Вон огородились заборами и сидите там! — Он развернулся и быстро зашагал прочь.

Николай набычился и хотел броситься вдогонку, но Маша его остановила.

— Не надо, Коля, пусть идет себе.

— Да откуда он тут взялся?

— Да бог с ним. Давайте вернемся.

На обратном пути случайно познакомились с одной девочкой, она в сопровождении своей гувернантки тоже каталась на велосипеде. Дети разговорились, и Сережа стал приглашать Ирочку в гости.

— Надо будет у родителей спросить, — вмешалась гувернантка.

— Хорошо, вы спросите, пожалуйста и приходите, мы будем рады.

— А это ваш охранник? — Поинтересовалась Ирочка, показав на Николая — У нас тоже охранники есть. У моего папы холдинг! — Важно добавила она. — А у тебя кто папа?

Сережа растерянно посмотрел на Машу.

— У него своя компания, — быстро ответила она и повернулась к женщине. — Меня зовут Мария Сергеевна, запишите мой телефон, пожалуйста, звоните нам и приходите вместе с Ирочкой, мы будем рады.

— Спасибо, я скажу Ирочкиной маме. Пойдем, Ира.

Они распрощались и разошлись по домам.

Не успели поставить велосипеды, как позвонил телефон.

— Манечка, ты не забыла? — Услышала родной голос.

— А сколько время? — Спохватилась Маша, но взглянув на часы, успокоилась — еще два часа впереди.

— Николай Васильевич заедет немного раньше.

— Хорошо, хорошо, я буду готова.

— Ты куда уезжаешь? — Сережа прислушивался к разговору.

— Не надо говорить «куда», спроси, ты далеко?

— Да я вижу, что не близко, а куда?

Маша засмеялась.

— Мы поедем в ЗАГС.

— Ой! Вы поженитесь?! Сегодня?!

— Нет, родной мой, сразу не получится, сегодня подадим заявление, а распишемся, наверное, через месяц.

— Ну-у, так долго?

Они поставили велосипеды и пошли в дом. Сережа сразу побежал к себе, Маша смотрела ему вслед и думала, какое счастье, что она встретила Беляева. Если бы не он, что бы с ними было? Что стало бы с Сережей? Она вспомнила его бледное личико, бесконечные «скорые», безденежье…

Телефонный звонок прервал воспоминания.

— Алло!

Сердце замерло, и в груди похолодело. Зачем? Как он посмел? После всего…

— Здравствуй, — заставила себя ответить.

— Ну, как твои дела? Как Сережа?

— Все нормально.

— Что ж ты не рассказываешь, что ему операцию сделали? Я все-таки отец.

— Вот именно, все-таки.

— Ты должна была мне сообщить об этом.

— Должна?

— Не иронизируй. Эти интонации тебе не идут.

— Если честно, я вообще не понимаю, зачем ты позвонил.

— Я хочу видеть сына.

— Андрей, ты не хотел видеть сына, ты не помог ему, когда он…умирал…, а сейчас…вдруг, — она еле сдерживала слезы.

— Просто я был занят переездом, а потом родилась дочка, Марина была в больнице. Она чуть не погибла, между прочим, из-за тебя.

— Меня?! — Изумилась Маша.

— Конечно, мне следователь рассказал, что ты в квартире что-то прятала, а на Маринку напали.

Маша молчала, боясь разрыдаться, но, сделав усилие и стараясь говорить спокойно, ответила.

— Если бы ты нас не вышвырнул из квартиры, ничего бы этого не произошло, — а сама подумала, как хорошо, что он сделал это, хорошо, что они оказались в общежитие, вообще все хорошо получилось, как в пословице — не было бы счастья, да несчастье помогло, и совсем уже спокойно произнесла — Андрей, давай не будем упрекать друг друга и вообще не вспоминать прошлое. Главное, что Сережу прооперировали, и теперь все хорошо.

— Я хочу увидеть его, — настаивал он.

— А ты уверен, что он захочет тебя видеть?

— Уже настроила?

— Господи! — Не выдержала Маша. — Столько лет он ждал от тебя внимания, я не говорю уже любви. Ты говоришь — настроила? Как раз наоборот, всегда тебя оправдывала, говорила, что папа много работает, ему некогда… Сережа уже перестал мне верить, потому что ты даже не заходил к нему в комнату.

— Ты думаешь, легко смотреть на умирающего ребенка?!

— Да, нелегко, но почему-то это не вызывало в тебе жалости, ты не захотел ему помочь, просто нас бросил.

— Хватит меня упрекать!

— Я не упрекаю, просто напоминаю тебе, как это все было.

— Но ведь тебе помогли.

— Да помогли, совершенно посторонние люди.

— Хватит демагогии, достала уже. Короче, дай мне Сережкин телефон, я сам ему позвоню.

— Не дам, — твердо ответила Маша, — не хочу, чтобы ребенок получил еще одну травму.

Она нажала на кнопку и разговор прервался, но телефон зазвонил снова, Маша хотела уже отключить телефон, но увидела другой номер.

— Мария Сергеевна, я подъехал, вас жду, — услышала голос Николая Васильевича.

— Да, да, Николай Васильевич, уже иду, — заспешила Маша, прогоняя осадок от неприятного разговора.

Но Андрей снова позвонил в тот же день и на следующий. Последний разговор так ее расстроил, что она долго не могла успокоиться и даже всплакнула, выйдя в сад.

— Манечка, — Беляев обнял ее сзади за плечи, — ты что здесь делаешь? Смотри уже темно, да и прохладно. — Он развернул ее к себе и вгляделся — Что такое? — Сразу забеспокоился. — Что произошло? Ты плакала?

— Нет, Володя, ничего важного.

— Погоди. Как это ничего важного, если ты плакала? Что-то с Сережей?

— Не хотела тебе говорить… Мне звонил мой бывший муж…

— Что ему надо? — Холодно спросил он.

— Говорит, что хочет увидеть сына, но я ему не верю. Не пойму, что ему надо от нас, узнал, что мы сейчас ни в чем не нуждаемся, что живем в богатом доме, может, денег? — Неуверенно предположила она. — Но он же должен понимать, что у меня их нет, я даже не работаю.