Read the book: «Чудная Деревня. 1. Начало. 2. Скользкие вершины. 3. Русалочье озеро»

Чудная деревня. Начало.

Первая глава.

Жаль, что дети не рождаться только в счастливых семьях? Как было бы замечательно, если бы каждый ребенок был желанным и любимым и рос только в полной семье. Семье где есть, и папа с мамой, дедушка с бабушкой в одном большом доме, да еще можно брата или сестру и парочку любимых животных, ну это по выбору. Я мечтала об этом уже даже когда стала взрослой и благополучной дамой. Хотя понимала это глупо всеобщего счастья не бывает. Но все равно хотела семью, в которой душевно и тепло и все любят друг друга.

Так уж получилось, я не была любимым ребенком, а залетным как сейчас говорят или нежеланным, только кто же виноват в этом. Обычное дело, девушка забеременела и парню пришлось жениться. Иногда такие семьи живут всю жизнь и довольно счастливо. Привыкают друг к другу и идут по жизни вместе. Может иногда и мечтают о разводе, но тянут лямку совместной жизни ради… детей, дома, престижа - нужное подчеркнуть. Но гораздо чаще подобные семьи прожив короткое время с облегчением разбегаются, стараясь забыть свою семейную жизнь как страшный сон. Родители мои поженились совсем молодыми. Не знаю, как они жили вместе плохо или хорошо я была слишком мала чтобы это помнить. Но разбежались они быстро и с явным облегчением друг от друга, а я осталась с мамой как упрек не состоявшейся семье, обузой. Может поэтому и росла как сорная трава, замкнутая и нелюдимая, самостоятельная и никому не нужная обычная девочка. Это не жалость к себе. Не знаю уж почему, но я воспринимала все это спокойно уже тогда понимая, что ничего не могу изменить. Пыталась по-детски наивно стать нужной матери помогая ей во всем и стараясь выполнять все ее требования вести себя как ей хочется. Не понимая простой истины что бы не сделала я ей не нужна. Мне хотелось ласки обоих родителей, но мать была вечно занята, а отец исчез из моей жизни сразу же как они только расстались. Отец мелькнул пару раз в нашей квартире после развода. Разругался с матерью и твердо решил на своих отцовских правах больше никогда не настаивать. Первое время я очень скучала по отцу, не понимая почему он просто выкинул меня из своей жизни. За что? Я-то ведь с ним не разводилась и тем более не ругалась. Мне так хотелось, что б он пришел и взял на руки обнял, прижал к себе. Через какое-то время с удивлением поняла, что совсем не помню его лица и мне больше не больно. Он как-то незаметно потускнел, растворился. Каждый раз при попытке вспомнить отца передо мной вставал только темный высокий силуэт далекий и бесконечно чужой. После развода мои родители разменяли трехкомнатную огромную квартиру в центре Тамбова на две однокомнатных на противоположных окраинах города. Подальше друг от друга, чтобы уж точно не встретиться даже случайно. Мать моя часто сетовала как ей в однокомнатной квартире с ребенком построить свое личное счастье.

Часто она говорила, обращаясь в пустоту комнаты, - кому я теперь нужна с ребенком на руках, - и злилась на себя, на меня.

А потом долго плакала о своей несчастной жизни причитая, что ей приходиться всем жертвовать ради меня и ее молодость и возможное счастье проходит мимо. Я боялась и чувствовала себя виноватой, когда она так начинала причитать, не замечая меня. Старалась не попадаться ей на глаза или мешать и давала себе зарок быть самостоятельной. Мне казалось если я буду незаметной, то ей будет легче. Но мама постоянно твердила, я все делаю только хуже и назло ей. Не понимая, чего она от меня хочет и от постоянных упреков я просто забивалась в угол и ждала, когда ее истерика закончится.

-Ты не только сломала мне мою жизнь, - говорила мама, - ко всему прочему ты не нормальный ребенок и твои странности пугают людей и и-за этого я не могу построить новую семью. - Кому я нужна с такой букой и врушкой.

Это она о том, что несколько раз я влезла в ее разговоры с приятельницами. Ложь я чувствовала сразу у любого человека и никогда не могла промолчать, хотя сколько раз ругала себя за это. Как будто меня кто толкал под руку! И я каждый раз даже зная, как мне достанется говорила или материной приятельнице, зашедшей в гости или же самой матери, особенно когда та начинала хвастаться.

- Почему ты говоришь не правду!

За что получала подзатыльник, а то и больше доставалось. И потом долго выслушивала свою мать, что меня такую странную даже нельзя показывать гостям и ничего путного из меня все равно никогда не вырастет.

– У всех моих знакомых такие хорошие дети, умные красивые смотреть одно удовольствие, а ты в кого такая уродилась, - часто мне выговорила мама. - Ты некрасивая, неуклюжая и говоришь только глупости. - Мне так стыдно за тебя с тобой ведь невозможно никуда ходить и тебя люди никогда не будут любить за твой длинный язык.

Она действительно стеснялась меня и когда к ней кто-то приходил из подруг или знакомых я старалась не попадаться на глаза. Иначе ее это злило и все свое раздражение она выплескивала на меня сразу же после ухода гостей. Она долго ругалась, заводя себя все сильнее заставляя меня стоять перед ней ровно и не шевелясь пока она перечисляла все мои недостатки, а затем требовала, чтобы я просила у нее прощение. Я извинялась хотя и не понимала, чем так ее так разозлила в очередной раз. Тем более последнее время я пряталась от нее и ее гостей, боясь всех. Молчала, не вслушиваясь в чужие разговоры, но все равно оставалась виноватой. С первого раза ее прощение получить было невозможно, и я стояла перед ней задрав голову часами.

Глядя на нависающий надо мной угрозой силуэт и повторяла как заведенная, - мама прости я больше не буду.

И все это продолжалось пока мне не становилось плохо. Перенервничав у меня кружилась голова и, я просто падала в обморок. Мать встряхивала меня успокаивалась сама и уже просто отправляла меня отбывать наказание, обычно еще часовым стоянием в угол. Но это было уже не страшно. Она выплескивала свои эмоции и тут же забывала про меня. Постояв немного в углу я там же и присаживалась удобней выжидая, когда мать уснет и можно будет тихонько мне отправится на свой диванчик. Скандалила она всегда по вечерам почему-то и все эти непонятные ссоры становились чаще и однообразней. Старалась быть всегда незаметной, маленькой серой мышкой я никогда не злилась на нее чувствуя интуитивно, она ведет себя так потому что боится меня. В нашей жизни было много непонятных моментов, но мать молчала, а я боялась спрашивать. Называла она меня всегда только полным именем Елена, никогда не сокращая его до ласкательного или простого. Мое имя ей явно не нравилось, и она избегала его произносить, обращаясь ко мне и говоря обо мне ты, она, ей, - обезличивая меня. Я не помнила свою жизнь до этой квартиры, и даже не помнила, как мы сюда вселились, а ведь должна была. Мама не работала, она или целыми днями лежала на диване или же болтала с соседками, изредка принимала знакомых из той жизни которую я не помнила. Иногда мне казалось, она не хочет, чтобы я знала, как мы жили раньше и оттого она прячет меня от гостей. Жизнь вдвоем с матерью в какой-то момент стала у нас совсем не веселой, и она решила отправить меня к своей матери в деревню. Сначала вроде бы как на лето.

Бабушку свою с материной стороны я никогда не видела, у нас в доме не было ее фотографий. Только знала, она есть и пыталась представить ее себе по рассказам матери, но это было непросто. Мать каждый раз описывала ее невнятно и по-разному. Я уловила только то, бабушка моя деревенская не очень умная и совсем не умеет жить как нормальные люди. Что все это означает я еще не понимала. Бабушку же представляла себе похожей на соседку тетю Клаву. Та была высокой крупной женщиной и часто громко рассказывала во дворе всем желающим, как тяжко жить в селе бесконечно работая в поле, ухаживая за скотиной.

Эмоционально повторяя каждый раз, - иначе не проживешь и умрешь с голоду!

Моя мать в свое время сбежала из дома как раз-таки от тяжелой жизни говоря частенько, - что там делать только коровам хвосты крутить.

В суматохе городской жизни она если и вспоминала о доме где родилась и выросла, то только плохими словами и клялась, что больше туда никогда не вернется. Считала удачей, что смогла зацепиться за жизнь в городе и когда ни будь обязательно, у нее будет все лучше других. С кем она себя сравнивает и чего хочет от жизни этого я тоже не понимала. Мне казалось мы и так живем хорошо. Мама, никогда не рассказывала никому о семье в которой родилась. Она очень стеснялась своего деревенского происхождения. Со стороны отца мои дедушка и бабушка погибли. Попали в автомобильную аварию и и-за этого почему-то мечты моей матери на хорошую жизнь пошли прахом. И я, пытаясь их вспомнить всегда была уверенна если б они были живы, то забрали бы меня к себе обязательно. Странно я их совсем не помнила, но их фотографии у нас в доме были. И я частенько их разглядывала, представляя себе, как бы мы жили хорошо вместе. Но почему я так была в этом уверенна не помнила. Я еще нигде никогда не была, вернее не помнила об этом. Тамбов мне запомнился только крохотной частью. Детской площадкой во дворе и небольшим парком рядом с домом. И я очень ждала поездку к неведомой деревенской Бабушке. Мне тогда казалось это самым настоящим путешествием в очень необычное место, хотя, слушая рассказы матери о деревне пугалась немного. Тяжко работать и днем и ночью без отдыха. Мне все-таки казалось это невозможным! Но все рассказы тети Клавы и матери были только об этом. И кто знает какие там люди если они выживают в таких условиях не сбегая никуда. Но я решила нужно все посмотреть самой, а уж потом делать выводы и может быть меня там бабушка совсем не заморит работой. Ведь моя мама как-то смогла выжить!

Дорога до бабушкиной деревни казалось мне страшно далекой, и я волновалась, как же все будет и на чем мы поедем? На тот момент мне было пять лет, и я считала себя ну совсем уже взрослой и самостоятельной. Поэтому услышав от матери что завтра, мы выезжаем с радостью уложила в свой рюкзачок смену одежды и ветровку и приготовилась к путешествию. Может в деревне и страшно люди живут, но с матерью нам тоже нельзя вдвоем оставаться это я несмотря на возраст тоже понимала четко.

Нам предстояло несколько пересадок в пути, но начали мы путешествие с того что доехали на городском автобусе до северного вокзала. Вокзал в Тамбове мне показался огромным и шумным. Солнце, не смотря на раннее утро пекло невыносимо. А я, почему-то думала если вокзал северный, то в нем будет прохладно и свежо ... и чувствовала себя немного обманутой. Глазела по сторонам удивляясь столько же много автобусов на этой пыльной, пропахшей бензином и пирожками вокзальной площади и какие они все разные. Тут стояли и огромные яркие междугородные автобусы и рядом с ними небольшие, юркие пригородные. Около автобусов толпы людей с детьми окруженные огромными чемоданами и баулами. Автобусы постоянно менялись уезжали, приезжали, люди и сумки тоже менялись. Разбавлялась суматоха хрипением, из громкоговорителей которое нормальному человеку понять невозможно. Пассажиры, торопящиеся к своему рейсу озабоченно, оглядывались по сторонам толкались, спешили. Столпотворение шум и гам напугали меня. Я тут же совершенно растерялась и озиралась, боясь попасть кому ни будь под ноги и навсегда сгинуть в этой толпе. Мы то с матерью приехали на вокзал совсем налегке. У меня рюкзачок на плечах, а у матери в руках только небольшая сумочка больше похожая на кошелек и поэтому мы казались немного чужеродными в этой суматохе. Мама вообще непривычно молчала и только крепко держала меня за руку, что б я не потерялась в толпе. Задыхаясь от пыли и жажды, я терпела, стараясь держаться ближе к матери. Сначала мы сели на большой междугородный автобус в Тамбове. Тогда он мне показался необычайно красивым и огромным. Кресла в автобусе оказались большими и мягкими, и я мечтала, что буду смотреть из окна всю дорогу. Ведь сколько всего нового впереди. Неожиданно для себя, как только автобус тронулся сразу уснула. Проспала всю дорогу до города Морши. Так было обидно! Я ничего не видела, и двухчасовая поездка мне запомнилась только двумя вокзалами. Город Моршу пока мы в него въезжали я совсем не запомнила. Так только отложилось в памяти быстрое мельканье домов, машин, людей в окне автобуса. В крохотном городке не оказалось даже вокзала! Вместо него площадь с автобусами. Совсем маленькая будка с кассиром и небольшой навес для пассажиров от непогоды с парой скамеек. На этом же вокзале уже в Морше мы пересели на маленький чихающий автобус с жесткими и не удобными креслами. Людей, желающих уехать с нами оказалось много и все тоже с сумками и мешками и так же торопящиеся куда – то и непрестанно галдящие. Но все расселись, уместились к моему удивлению и автобус шумно тронулся в путь. Дорога, как мы только выехали из Морши оказалась грунтовой и пыльной. Автобус постоянно подпрыгивал на ухабах и чтоб не упасть мне приходилось держаться очень крепко, тут уж было совсем не до любований красотами за окном. Кто - то повизгивал, кто ругался при каждом подпрыгивании автобуса, а кочки не кончались и чем дальше, тем дорога становилась хуже. А я старалась держаться и смотреть в окно хоть глазком, не отвлекаясь на шум и гам. Но за окном я снова видела только мельканье ярких пятен. Деревья вдоль дороги сменяли засаженные поля да яркое небо кусками. Наконец автобус высадил нас на обочине, за которой стеной начинался лес. Меня, маленькую горожанку огромные деревья в таком количестве напугали. Живя в городе, я привыкла их видеть другими. Вокруг нашего дома и в парке деревья все были высажены красивыми рядами и их постоянно обрезали и стригли, а те, что стояли перед нами сейчас росли свободно во все стороны... и были просто невероятно огромными и раскидистыми. Покрутив вокруг головой, я не увидела никакой деревни. Вокруг куда ни кинь взгляд не виднелось ни одного дома. Я снова растерялась, но мама молча потянула меня куда-то вбок от дороги. Не сразу я увидела накатанную машинами дорогу и дорожный знак с названием села «Аласово». Складывать в слова печатные буквы я умела только пока медленно ... и не помнила кто меня научил читать. Все мои воспоминания часто были однобоки и связаны только с маленькой квартирой где мы жили с матерью сейчас. И людей кроме матери и нынешних соседей я ведь тоже не знала понимая, что это неправильно. Ведь все мои знания были из прошлого, которое почему-то закрыто от меня. И умение читать тоже оттуда. Оказалось, от знака стоящего на краю дороги и до самого села нужно было еще долго идти пешком. Село находилось где-то там в глубине леса. Автобус проходил по своему маршруту мимо села Аласово не заезжая в него. Люди, которые вышли с нами из автобуса привычно, быстро и как-то незаметно обогнали нас, растворились впереди по дороге в наступающих сумерках. И – за меня мы с матерью шли медленно. К этому времени я уже устала и не могла быстро идти. Если бы не страх остаться одной здесь на дороге, я бы не заставила себя шагать дальше. Мне казалось дорога впереди упирается в деревья и дальше хода нет. Но, когда мы подходили лес, раздвигался, пропускал нас тут же смыкаясь за нашими спинами. Это было страшно и красиво одновременно. Но до села нужно еще дойти, и я, искоса поглядывая на сердитую мать старалась шагать быстрее, удивляясь что она не ругается за мою медлительность. Мы шли и шли по дороге, которая так же величаво изгибалась среди деревьев и казалось ей не будет конца и края. А когда я уже совсем устала и готова была присесть прямо на обочину и ночевать тут, то наконец увидела впереди проявляющиеся темные силуэты домов. Они вдруг выросли перед нами и мне снова стало так любопытно, что я даже прибавила шага. Близость жилья заставила меня почти бежать. Хотелось быстрее попасть в тепло дома. Только мы вошли в село вокруг стало очень быстро темнеть появилось неприятное чувство, что все вокруг нас чужое даже враждебное. Лес тоже вдруг остался далеко позади. Войдя в село, я снова закрутила головой стараясь рассмотреть освещаемыми редкими слабыми фонарями дома с обоих сторон улицы сразу. Мне, все дома в деревне казались очень красивыми, яркими даже в темноте в сравнении с серыми однообразными многоэтажными коробками в Тамбове. Ну во всяком случае в том районе где мы жили. Деревенские дома выступали из темноты словно красуясь резными ставнями, террасами, палисадниками. Они все мне казались очень разными, нарядными, и свободными. Здесь не чувствовалось городской скученности. Каждый дом, мимо которого мы проходили мне говорил своим видом - глянь какой я удивительный и второго такого нет и не будет! Местные жители явно не желали быть похожими друг на друга. Если палисадник по форме точно такой же, как и у соседей значит он будет раскрашен по-другому. Кирпичные и деревянные дома стояли просторно и свободно друг от друга и утопали в зарослях кустов и цветов и действительно все были разными. Широкая ровная дорога и тротуары с обеих сторон разделяли село. А при уличном тусклом освещении улица выглядела уже не враждебной, а таинственной даже загадочной. Тротуар с двух сторон от дороги густо обсажен цветущими кустами, а людей пока мы шли почти не встречали. Мы с самого начала шли по дороге и это тоже было удивительно ведь за это время ни проехала ни одна машина. В городе то такое и представить себе невозможно. После большого шумного города это было в диковинку и запах вокруг разлит совсем другой весенний чистый, многоцветный. Запах шел от цветущих садов смешивался с запахом от кустов и травы. Не привычная тишина даже резала уши. Только редкое мычание коровы, гоготание где-то во дворах гусей и кудахтанье кур или шум иногда проезжающей где-то вдалеке машины мягко нарушали тишину. Мы неторопливо прошли через все село до самого края. Снова до начинающегося за селом леса. Редкие люди, встречающиеся нам по пути с явным любопытством, поглядывали на нас. Останавливались и долго провожали нас в след внимательными взглядами, но заговаривать не спешили. Бабушкин дом оказался самым крайним в селе плавно переходя огородом в лес. Дом казался крохотным находясь под нависающим высоким зеленым холмом, проросшим деревьями и располагался чуть в стороне от всех соседей, наособицу. Старая почерневшая от времени изба уютно светилась маленькими окошками. Огромные деревья стояли плотной стеной за краем дома неторопливо карабкались на холм. За небольшой кривоватой изгородью оказался просторный двор. Мама, неловко погремев низенькой калиткой легонько втолкнула меня во двор. Низенькая дверь в доме распахнулась на стук калитки и на крыльцо вышла сгорбленная невысокая, очень худая женщина. Я была разочарована. Бабушка показалась мне очень старой и какой-то хрупкой. Она огладила как будто спросонья руками простое лицо в глубоких морщинах и устало очень спокойно оглядела нас с матерью.