Quotes from 'Самая темная ночь'

Долго ждать не пришлось. Мужчина отступил на шаг, и из машины показалась сначала одна обутая в грязную кроссовку нога, затем другая. Ноги были худые, с расцарапанными коленками. Вслед за ногами появился край ярко-розового платья, а потом и сама обладательница расцарапанных коленок. Она оказалась странной. «Странная» – самый подходящий эпитет для девчонки, одетой в тонкий сарафан и грубые кроссовки,

сжимающей в одной руке какую-то книгу, а в другой – небольшой рюкзак. У нее было лицо, которое невозможно запомнить с первого раза. Возможно, из-за длинной косой челки, занавешивающей один глаз и спадающей до самого подбородка. Второй глаз, ярко-синий, густо обведенный черным, смотрел на мир с настороженным равнодушием.

неожиданным для старика проворством, но вепрь, которым стал сейчас

Гальяно, потом на Матвея. Взгляд у вожатого был не злой, возможно

открыла глаза в тот момент, когда Дэн встретил

фигурной плиткой дорожка, по бокам от нее буйным цветом колосились

протяжный вой. – Волки. – Игнат улыбнулся. – Пришла

Так вальсируешь, так вальсируешь! Скажи, Виталик?! – Он ткнул локтем флегматичного

хитро усмехнулся, незаметно ткнул Дэна в бок: мол, имей в виду – Суворов ошивался поблизости. – Значит

получилось, стоило только сомкнуть веки, как вслед за темнотой снова пришло спасительное