Read the book: «Дело 13: любовь под прикрытием»

Глава 1

С нескрываемым раздражением я хлопнула входной дверью, даже не пытаясь сохранить лицо. Этот показушник, неуч и лодырь Васильев решил выгнать меня, меня! Своего лучшего адвоката! Да как он посмел? Столько выигранных мною дел! Да я принесла статус в эту богом забытую конторку!

Глубоко дыша, я старалась успокоиться. Уроды! Помогавшая мне ранее дыхательная практика не сработала. Поэтому, оглянувшись назад, я обвела здание, из которого стремительно вылетела, бешеным взглядом. Этот высокий, новомодный стеклянный бизнес-центр служил пристанищем мне, а также всему коллективу адвокатского бюро №2 уже несколько лет подряд. Сюда я попала еще юной, зеленой студенткой, прошла школу жизни, заслужила доверие многих клиентов и всей адвокатской сферы, чтобы теперь меня, непревзойденную Полину Астахову, выгнали, словно щенка, за дверь. Меня! Я ударила ногой мирно стоящую клумбу. Видите ли, младшенькому Васильеву не понравилось, что я, в свои 29 лет, не принимаю его ухаживания, его, плешивого сосунка на бэхе! Да какого чёрта его вообще взяли в бюро, неужели старший Васильев не видит, что его сын бестолковый, как пень?! Интересно, что он там наплел про меня Николаю Аристарховичу? Что я последняя идиотка, мешающая процветанию нашему бюро? Или то, что я якобы падка на финансы его сыночки-корзиночки, подставляя всех коллег нашими несуществующими неформальными отношениями? Все мои дела были выигрышными, и я ни разу никого не подвела, ни один мой клиент не ушел по тяжелой статье! И что теперь?! Это моя благодарность?!

Распаляясь еще больше, я направилась к своей машине, гневно стуча каблуками. Мои новенькие, черные лаковые лабутены стали мне траурными туфлями, ведь сегодня были похороны моей карьеры.

— Чертилы ходячие, да таких, как вас — на зоне, да по кругу…, — шипела я, пытаясь завести машину.

Та заводиться упорно не хотела, чем вывела меня из себя еще больше. Они что, сговорились сегодня? Зарычав, я ударила обеими руками по рулю, задев сигнальную панель. От громкого гудка машины проходивший мимо дворник вздрогнул и, перекрестившись, потряс в мою сторону кулаком.

Спесь сошла моментально.

— Извините, — прошептала я, зная, что тот все равно не услышит.

Домой я приехала уставшая. Злость, что разливалась по венам, словно вскипевший мазут, остыла. Зайдя в квартиру, я кинула сумку на пол и, снимая по пути в спальню туфли, рухнула лицом на кровать, пытаясь отыскать в себе желание поплакать. Но слез не было. Была тяжелая, неподъемная усталость. Сейчас мне не хотелось ничего, кроме всепоглощающей тишины. Если бы можно было сделать так, чтобы мысли, отравляющие голову, исчезли хотя бы на краткий срок — я бы отдала всё, лишь бы это случилось. Но, увы, в давящем молчании комнаты всё, о чём я думала, крутилось огненной каруселью, а я все никак не могла заставить мысли заткнуться.

Сегодня мне исполнилось 29 лет. Целых 29 лет! Всё, к чему я шла, было разрушено в один миг и даже не по моей ошибке, что было обиднее всего. Вот я закончила университет, получив красный диплом. Вот я окончила стажировку в юридической фирме моего отца. Следом — стажировка в адвокатской конторе, первое представительство в суде, пройденные года и полученный опыт, получение адвокатской корочки, первое уголовное дело, выигрыш, переход в известное питерское бюро №2 и жизнь, которую я так полюбила, но которая, очевидно, не полюбила меня. Сколько трудов мне это стоило! И за что теперь мне это всё? «Тебе нужно двигаться дальше», — сказал Васильев Николай Аристархович, управляющий партнер нашего адвокатского бюро. А куда дальше? «Этой клуше здесь не место», — плюнув мне под ноги, заявил его тупоголовый сын Никита. А где мое место?

Застонав, я перевернулась на спину, невидящим взглядом пялясь в потолок комнаты. Там весёлыми зайчиками скакали солнечные лучи, напоминая, что за окном моей темной спальни теплый апрель. И не только он, а еще мой день рождения. Что я сделала не так?

Я покосилась на стоящий рядом белый шкаф, забитый книгами. Там, между ними, торчали распечатанные пленумы, старые, потерявшие актуальность кодексы, несколько купленных конституций, огромные справочники по судебной медицинской экспертизе и куча всего, что напоминало мне о моем сегодняшнем провале. Я вздохнула. В голову закрались неприятные мысли. Может, ну его? Пойду работать к отцу, стану обычным юристом. Где-то что-то подправить, где-то пригрозить, заставить, опять же, главного бухгалтера вовремя съесть важную кипу бумаг, дабы не подставиться…

Вереницу размышлений прервал звонок телефона. Не меняя позы, я прослушала раздражающую меня мелодию до конца, затем снова и снова, пока тот, кто звонил, не сбросил вызов. Сейчас мне разговаривать не хотелось. Но звонивший был настроен решительно, а потому звонок раздался снова, а потом ещё раз, и я, не выдержав, сунула руку в карман брюк, ответив на вызов. Трубка откликнулась громкой музыкой и криком.

— Астахова, чего не отвечаешь? Совсем мозги скисли в своей адвокатуре?

Я закатила глаза. Аня, пребывая в своей манере, вещала дальше:

— Сегодня же твой хэппи бёздей, ю ноу? А потому собирайся, встречаемся на вечеринке у Макса, иначе ты снова будешь тухнуть дома в свой… Куда прёшь, ты не видишь, что я по своей полосе еду?!

Зажмурившись, я положила телефон рядом с головой, слушая, как подруга кого-то отчитывает. О моем увольнении она не знала.

— О чем я? А! Ты поняла меня? У Макса! Будь готова, Астахова! Не приедешь — все волосы с корнем выдеру!

И скинула звонок. Я тяжело вздохнула.

Свой день рождения я не праздновала вот уже как пять лет. То некогда, то не с кем, то настроения нет. Постоянно что-то попадалось под руку, и я, все время отказываясь от празднеств, проводила время за работой либо же дома, но с бокалом вина. Сегодня, после пережитого, настроения снова не было, и я, намереваясь написать Ане смс-ку об отказе, вновь взяла в руки телефон. С заставки телефона на меня смотрела я, смеющаяся и летящая на своем сноуборде по снежному склону. Мой друг Саша сфотографировал меня случайно, а получилось так здорово! С тех пор я хранила этот снимок и всегда обращалась к нему в темные для меня времена. Там, на склоне горы, в солнечный зимний день, я была по-настоящему счастлива. Рядом были мои друзья, а я, не испытывая страха, мчала навстречу приключениям, ощущая адреналин каждой клеточкой своего тела. Увы, но таких эмоций я больше не испытывала. Моя работа сожрала меня и мое время. Я уже давно никуда не выбиралась, что уж говорить о катаниях на борде. Теперь это стало для меня непозволительной роскошью.

Я снова перевела взгляд на потолок. Когда я последний раз была на свидании? А в клубе? А на горе? Я глянула на заставку телефона, чувствуя, что теперь мне хочется выплакать этот день. После того как я стала полноправным адвокатом, мои хобби, любовь и мечты заменили уголовники, их дела и бесконечная череда судов. Вечные таскания по отделам полиции, дознавателям, прокурорам, да мой телефонный список уже полностью представлял собой череду номеров самых хитрых и бесстрашных лиц юриспруденции!

От осознания этого на душе стало погано. Ну уж нет! Сегодня мой день рождения, в конце концов! И я так «удачно» потеряла свою работу. Я слезла с кровати и неуверенным шагом направилась на кухню. В холодильнике, у тоскливо стоящей бутылки шампанского, пробил свой час.

К семи часам вечера я, пьяная и грустная, лежала в пенной ванне. Патчи, налепленные на все лицо, стремились соскользнуть вниз. По углам ванной горели свечи, а из глубины квартиры доносились заунывные песни о болезненном расставании. Нежась в горячей воде, я листала уголовный кодекс, бегло перечитывая статьи. Вызубренная на веки вечные информация успокаивала и дарила ощущение стабильности. На полу покоились две полностью выпитые бутылки игристого. Я икнула.

А может, прав был этот Васильев, что уволил меня? Быть может, я действительно уже засиделась в этой никчемной конторе, среди абсолютно бесперспективных коллег, любящих лишь деньги и эфемерную власть? Наверное, стоит посмотреть на это с другой стороны, под позитивным углом. Я перевернулась на бок, расплескав воду на пол. Мокрый кодекс повис в моей руке, а потом и вовсе плюхнулся вниз. Я махнула рукой. Столько лет, потраченных впустую… И что обо мне подумают в адвокатской палате? Я зажмурилась. Как пить дать, пойдут слухи, причём слухи, очерняющие меня и мою работу. Моя репутация была заработана таким трудом… Я снова икнула и перевернулась обратно на спину. Легче всего сейчас было утопиться.

К восьми часам я была готова. Готова так, как могут быть готовы все пьяные львицы этого вечера. Длинные золотые волосы были завиты, на лице — боевой окрас, платье — максимально короткое, шпильки — необыкновенно высокие. Надушившись любимыми цветочными духами, я стояла на кухне, держа в руке начатую бутылку вина.

А может, ну его?.. Может, лучше все-таки остаться дома? Посмотрю сериал, высплюсь, а завтра, со свежими мыслями…

Мобильник весело пиликнул, оповещая о смс-ке. Одним движением пальца разблокировав экран, я прочитала сообщение.

«Полина, понимаю, что сейчас не время, но заберите завтра свои вещи. С уважением, Николай Аристархович»

Заорав благим матом, я кинула бокал в стену. Вино, кровавой кляксой, растеклось по обоям. Уроды! Натуральные уроды! Строит из себя благочестивого, вы посмотрите! Где мое пальто?!

Через пятнадцать минут я уже ехала в такси. Злобно поглядывая на водителя, я тарабанила по клавиатуре телефона гневный ответ и, если бы не крутой поворот, выбивший из моих рук мобильник, того гляди, старший Васильев прочитал бы о себе немало хорошего.

— Такая красавица, — улыбчиво пробормотал таксист, а я расплылась в мерзкой улыбке.

— С похорон еду, — пролепетала я и услышала, как тот подавился.

До самого окончания нашего пути в машине стояла тишина. «Гробовая», — подумала я и, нашарив рукой телефон, принялась разглядывать вечерний город в окно машины.

Питер сиял. В закатных лучах солнца зажигались первые фонари, узкие улочки с вечно снующимися пешеходами и разноцветные вывески весело подмигивали мне вслед. Питер я любила всем сердцем, здесь я провела всю свою жизнь и менять этот город я ни на что другое не хотела. Проезжая мимо старого моста, я грустно провела пальчиком по стеклу.

— Здесь был найден убитый моим первым подзащитным… — со вздохом проговорила я.

До ночного клуба «Элея» таксист домчал за считанные минуты.

— Спасибо! Хорошего вечера!

Взяв сумочку, я выпорхнула из машины и вдохнула полной грудью. К вечеру стало прохладнее, и, закутавшись в своё чёрное кашемировое пальто, я поторопилась зайти в клуб. «Элея» располагалась в Петроградском районе, в одном из старейших районов Санкт-Петербурга. Здесь свое место алкоголя и разврата открыл мой лучший друг Макс, пойманный три года назад на сбыте наркотиков. Тогда я была беспринципной и с головой ушла в его защиту в суде, подарив ему 1 год в колонии-поселении. Теперь за такой маленький срок и наиприятнейшее место отбывания приговора Макс считал, что обязан мне всем, а потому бесплатные проходки на вечеринки и куча алкоголя, за который с меня не брали ни рубля, были малым, что он мог сделать для меня этим вечером.

Я подошла к охране и, приветственно махнув рукой, отчиталась:

— Астахова. Меня ждут.

Охрана, меняющаяся в клубе как перчатки, сверилась со списком и открыла мне входную дверь, пропуская вне очереди. Поблагодарив ребят, я вошла внутрь.

Вошла и присвистнула.

Огромный черный холл, переливаясь под неоновой подсветкой, поражал своим метражом. Я принюхалась: тянуло сладким ароматом кальяна вперемешку со сладким запахом алкоголя. Или это были чьи-то духи? Пространство вокруг меня словно ожило, окружив разноцветными огнями, мелькающими по стенам, и пульсирующим басом. На мгновение я замерла, позволяя глазам привыкнуть к приглушённому освещению.

Входная зона переходила в широкий холл, пол которого переливался, как чёрное зеркало, отражая лучи лазеров и прожекторов. Высокий потолок с подвесными конструкциями напоминал театральную сцену — здесь всё было создано для шоу. У стойки ресепшена стоял клубный промоутер и, сверкая идеальной улыбкой, что-то объяснял группе гостей. В зале, за стеклянной перегородкой, виднелась толпа, танцующая под оглушительный ритм диджея.

Я улыбнулась и уверенно двинулась вперёд. Стук моих каблуков едва угадывался среди всей этой какофонии. На стенах висели зеркальные панели, в которых отражались неоновые полосы света. По бокам тянулись зоны отдыха — мягкие диваны насыщенных фиолетовых и тёмно-зелёных оттенков, низкие столики с подсветкой, где посетители пили коктейли и тихо переговаривались, перекрывая музыку. Барная стойка, сделанная из полированного чёрного мрамора, сверкала огоньками подсвеченных бутылок. Бармены, напоминавшие жонглеров, умело смешивали напитки.

— Полина! — Меня схватили за плечи и развернули.

Красавчик Макс радостно улыбался.

— Ты пришла!

И, повернувшись к проходящему мимо сотруднику, гаркнул:

— Возьмите её пальто! Аккуратнее, аккуратнее, она у нас именинница!

Когда с вещами было покончено и я наконец заполучила свой номерок, мы прошли в вип-зону, расположившись за широким, низким столиком. Там уже сидели все — Анька, Саша, Даша — невеста Влада и, собственно, сам Влад. Все мои близкие друзья, разделившие со мной взлеты и падения.

— С днем рождения, буква закона!

Над моей головой взорвалась хлопушка. Я заставила себя обрадованно выдохнуть, деланно удивиться и поблагодарить всех, кто сегодня здесь собрался. На душе с каждой минутой все сильнее скребли кошки.

Попытавшись отыскать взглядом официанта, я обернулась и заметила изучающий взгляд Макса — он стоял чуть в стороне, опираясь на перила рядом со мной. Высокий, уверенный, с лёгкой улыбкой, которая одновременно успокаивала и заставляла насторожиться. В его образе не было ничего лишнего: чёрная рубашка, открытые воротнички, дорогие часы. Я вскинула бровь.

— Что-то не так?

Макс, улыбаясь, покачал головой.

— Это ты мне скажи.

Я махнула рукой и как бы невзначай поправила прическу.

— Сегодня мне очень хочется выпить.

Макс понятливо кивнул головой и направился в сторону бара. Сегодня мы все здесь напьемся.

Отплясывая на танцполе под ремиксы популярных песен, я бездумно водила глазами по неоновому потолку и нет-нет, да возвращалась к пережитым сегодня событиям. Алкоголь позволил мне расслабиться, а потому я все гадала, отчего же со мной так обошлись и как можно насолить этим двоим посильнее. Я была уверена, что мое увольнение было вопросом времени, возможно, старшему Васильеву не нравилось, что в их бюро старались обращаться исключительно ко мне. В любом случае, я потеряла хорошее место работы, запустила череду слухов и теперь пьяная, в откровенном мини танцевала на своих же костях.

— У тебя такое кислое лицо, — кричал мне на ухо Макс, уводя на медленный танец.

Я, повиснув безвольной куклой на его руках, пыталась попадать в такт.

— Эти уроды уволили меня! — вяло промямлила я.

Отчего-то потолок начал кружиться вместе со мной. Я встряхнула головой и постаралась сосредоточиться на парне. Макс же, услышав, что меня гложет весь вечер, засмеялся.

— Васильев? И ты из-за этого так переживаешь? Неужели это крысячье логово было пределом твоих мечтаний?

Я вскинула голову.

— Не забывайся.

Макс снова засмеялся, кружа меня по танцполу.

— Нет, я серьезно. Я понимаю, был бы у тебя свой кабинет, вопросов ноль. Но это бюро? Неужели ты не найдешь ничего получше?

Застонав, я положила голову на грудь друга и зажмурилась. Теперь вокруг меня кружился и сам танцпол.

— Это одно из лучших адвокатских бюро Питера!

— Значит, найди еще лучше!

Я помотала головой. Выпитая водка просилась наружу.

— Лучше только «Ковалевский и партнёры», — простонала я.

Макс ободряюще похлопал меня по плечу.

— И почему бы тебе не податься туда? Я уверен, тебя сразу же возьмут!

Я засмеялась. Какие глупости он говорит!

— Нет, я серьезно. Давай, прямо сейчас, — настойчиво проговорил Макс и, не дожидаясь, когда я достану телефон, сам залез в мою сумочку и сунул мобильник мне в руки. — Давай. Ищи их сайт.

Меня повело в сторону. Наверное, сегодня было выпито слишком много шотов. Сосредоточившись на телефоне, я предприняла попытку разблокировки. Удачно введя пароль с четвертого раза, я зашла в браузер и ввела в поисковике «Каиеаевский и партинёры».

— Вот они! Вот!

Макс выхватил из моих рук телефон и, на что-то понажимав, отдал мне его обратно. На экране смартфона был открыт личный мессенджер.

— Давай, пиши. Это их контактный номер телефона. Напиши им, скажи, что хочешь у них работать. Отправь резюме, в конце концов! Действуй, Полина!

Меня тряхнули за плечи.

— Пиши! Ты не выйдешь из этого клуба, пока не напишешь им!

Я собрала оставшиеся частички благоразумия воедино и простонала:

— Но это тупо, Макс! Профессионалы так не делают!

— Да расслабься ты хотя бы сегодня! Пиши, я сказал!

Я уставилась в телефон, кликая пальцем по открывшейся клавиатуре. Завалившись на Макса, я все никак не могла начать сообщение, а потому плюнула и набрала первое пришедшее на ум:

«Дорогой Ковлевский! И пртнерры Клевского! Нишьяк название! Я Полина. Возмыите миня на работу. Астахова Полина Олеговна. Я кртой адвокат. Загуглите. Пка»

Нажав на кнопку «отправить», я выдохнула, словно пробежала целый марафон. Макс, посмеиваясь, под одобряющие возгласы засунул мой телефон обратно ко мне в сумочку и снова потащил за барную стойку, обещая, что новые коктейли мне точно понравятся.

Утром следующего дня я воскресла, делая жадный глоток воздуха. Голова раскалывалась так, словно по ней прошлась рота солдат. Стараясь шевелиться медленно, я сползла с кровати и с удивлением обнаружила, что нахожусь дома. Память стремительно подсовывала самые постыдные моменты с прошедшей вечеринки, и я, не зная, от чего именно мне хуже — от выпитого алкоголя или воспоминаний, поползла на кухню, моля, чтобы это побыстрее закончилось.

Вот я залезаю за барную стойку, решив помочь барменам в их нелегкой доле. Наливая всем шампанского сверх меры, я даже заставила Макса выпить текилу, после этого слизав соль с моего соска. А вот я уже тащу на танцпол двух амбалов-охранников, сетуя на то, что им грустно и скучно. Спустя час половина охраны была пьяна, но счастлива, но несчастлив уже был сам Макс — владелец клуба. Также я провела не менее часа в женском туалете, успокаивая ревущую незнакомку из-за проблем на работе. Она даже дала мне свой номер телефона, обещая, что обязательно мне позвонит. Потом мы водили хороводы вокруг винтовой лестницы, что вела на второй этаж, а под утро я требовала, чтобы танцпол сделали квадратным, попутно собирая подписи на салфетке, что представляла собой петицию.

Я застонала. Выпив добрую половину активированного угля и закинувшись таблетками от головы, я приготовила себе свежий кофе и уселась на кухонный стол, пялясь на кухонный сервиз. Было так стыдно, что хотелось стереть свое имя из истории, но теперь все, что мне оставалось — жрать себя изнутри за совершённые проступки.

Когда с половиной кофе уже было покончено, где-то у входной двери запиликал телефон. Я соскользнула со стола и побрела на зов мобильника. Через пару минут смартфон все же был найден, и я, смахнув блокировку, открыла уведомление, пришедшее мне из мессенджера. Открыв чат, я бегло пробежала по сообщению и, уже желая кинуть телефон в сторону, с ужасом перечитала снова.

«Полина Олеговна, доброе утро!

Признаемся, что Ваше сообщение было для нас неожиданностью, но мы, как Вы и советовали, «загуглили» Ваше имя и были крайне удивлены багажом опыта и количеством успешно завершенных дел. Несмотря на стилистику Вашего сообщения, мы бы хотели пригласить Вас на собеседование. Сегодня, в 14:00 дня.

С уважением, Ковалевский и Партнёры.

P.S. Партнёров много, поэтому не смогли указать в наименовании бюро всех»

Ощутив, как холодеют мои руки, я съехала вниз по стене, не переставая пялиться в телефон. Что я наделала?

Глава 2

Я нервно ступала по направлению к виднеющемуся вдалеке зданию. Строение, в котором располагалось нужное мне адвокатское бюро, было настоящей жемчужиной старинной архитектуры. Построенное в конце XIX века, оно возвышалось в центре города, окружённое современными стеклянными гигантами. Мне казалось, что тем самым «Ковалевский и Партнёры» давали знать каждому: они держат удар и крепко стоят на ногах, несмотря на стремительные изменения вокруг них. Порой весьма безвкусных. Я подняла глаза и насчитала 8 этажей. Неплохо!

Фасад из бледно-жёлтого кирпича был украшен тонкой лепниной и резными карнизами, а массивные арочные окна с оригинальными витражами переливались на солнце цветами зелёного и синего стекла. В центре второго этажа располагался небольшой балкон с коваными перилами, украшенными узорами в виде листьев и виноградных лоз. Над входом висела старинная вывеска с надписью: «Адвокатское бюро Ковалевский и партнёры», выполненная в благородных золотистых тонах. Я закатила глаза.

По сравнению с этим зданием мое прошлое место работы выглядело пустышкой. Здесь же чувствовалось благородство и стать, и что-то мне подсказывало, что все мои новые коллеги в бюро наверняка носили по короне на голове.

Подойдя ко входу, я еще раз почистила свое пальто от невидимых пылинок. Голова уже болела не так сильно, но желудок гудел из-за количества съеденной мной мяты. Мне было необходимо хоть как-то избавиться от перегара, а потому в бой шли все известные мне методы. Вздохнув, я потянула на себя ручку двери и вошла.

Внутри царил дух истории. Высокие потолки с декоративной лепниной, пол из старинного дубового паркета, который скрипел под ногами, и массивные двери из тёмного дерева с бронзовыми ручками напоминали о былой эпохе. В центральном холле стояла широкая винтовая лестница с коваными перилами и изысканными декоративными элементами. Несмотря на старину, здание было оснащено по последнему слову техники: скрытые камеры наблюдения, бесшумный лифт, ведущий на верхние этажи, и современное освещение, что так искусно вписались в антураж.

Обаятельно улыбаясь, я подошла к стойке ресепшена. Размеренный стук каблучков, эхом разносившийся по холлу, успокаивал.

— Добрый день, меня зовут Полина Астахова. Меня ждут в бюро «Ковалевский и партнёры». Я записана на два часа дня.

Улыбчивая девушка по другую сторону информационной стойки кивнула и, набрав мое имя в компьютере, ответила:

— Добрый! Меня зовут Татьяна. Да, вижу. Проходите к лифту, вам необходимо на 8 этаж. Далее вас встретят.

Поблагодарив девушку, я повернула в нужную мне сторону, чувствуя, как меня снова начинает мутить. Это же надо было так попасть! Но с другой стороны, если бы не эта глупая выходка, нашла бы я в себе храбрость написать в лучшую адвокатскую контору Санкт-Петербурга с подобным предложением? Наверное, нет.

Я подошла к лифту. Пару раз нажав на кнопку вызова кабины, я хмуро поглядела на себя в зеркальную панель, оценивая свой внешний вид.

Вообще, надо отдать должное тому, что я всегда была симпатичной. Сегодня мои волосы были убраны в скромный низкий пучок, на лице покоился нюдовый макияж в благородных оттенках. Слегка подведенные губы, минимум туши. Строгое деловое платье с полностью закрытым верхом. На ногах, как обычно, блистали черные туфли на высоком каблуке. Сверху я надела белое тяжелое пальто и всё, что добавляло хоть какого-то акцента образу, была брошка Шанель, игриво поблескивающая в свете настенных ламп.

Я снова несколько раз нетерпеливо нажала на кнопку вызова лифта, видя, что тот вовсе не собирается спешить ко мне на помощь.

— Зачем вы испытываете на прочность кнопку?

Замерев, я глянула на мужчину, появившегося позади меня в отражении панели.

— Пытаюсь воззвать к механической совести.

И, достав из арсенала лучшую свою улыбку, развернулась лицом к незнакомцу.

Передо мной стоял высокий мужчина.

— К совести? — переспросил он, мягко улыбнувшись.

Его голос был низким и приятным.

Мужчина был, без преувеличения, красивым: высокий, статный, с идеально сидящим на нем тёмным костюмом и галстуком. Его густые тёмные волосы лежали ровно, подчёркивая резкие скулы, а ярко-голубые глаза смотрели на меня с интересом и, как мне показалось, лёгким вызовом.

— Новенькая? — спросил незнакомец, пока я его бесстыдно разглядывала.

Я помотала головой.

— Нет.

— Вы будете здесь работать? — снова задал вопрос мужчина, кивнув головой в сторону моей папки с документами.

— Да, — ответила я, улыбаясь.

Вежливость из меня сегодня так и прёт. Ещё немного — и скулы начнет сводить от количества вежливых улыбок. В прошлом офисе я так не улыбалась. Если быть честной, там вообще никто не улыбался.

— Значит, хотите покорить нашего Громова, — произнёс незнакомец, скользнув взглядом по моему лицу.

Я опешила. Подождите, он что, со мной флиртует? Я постаралась скрыть свое удивление и по-новому взглянуть на своего нового собеседника. А почему бы и нет? Мужчина был явно хорош собой. Я же ничем не уступала, тем более что была свободна, как ветер в поле, а потому можно было бы подыграть, а, быть может, пригласить на чашечку кофе. На миг стало жаль, что мои длинные волосы были убраны в прическу, так я могла бы как бы невзначай кокетливо перекинуть прядь волос за спину.

— Тот ещё человек. Говорят, что он очень суров.

Я рассмеялась:

— И не таких приручали, не беспокойтесь. Но спасибо.

Мужчина хмыкнул, улыбнувшись шире. Его заинтересованный взгляд блуждал по моим волосам, лицу и платью, которое скрывало все, что могло укрыть от посторонних глаз. Сегодня я была эталоном Фемиды. Та, кто не раз готова повторить присягу адвоката.

— Интересно. Любите ручных?

Я пожала плечами и услышала, как за спиной прозвучал сигнал открытия дверей. Лифт, который мы так долго ждали, наконец приехал. Развернувшись, я вошла в кабину, пройдя к дальней стене. Мужчина же вошел следом и, подмигнув мне, нажал на 8-й этаж. Живот закрутило. Неужели мы будем коллегами? А быть может, партнерами? Что ж, в одном нехитром партнерском деле я его совершенно точно могу представить…

Я улыбнулась собственным мыслям. Двери кабины закрылись, и лифт неспешно поехал вверх. Незнакомец все так же молчал. Я, выждав недолгую паузу, задала вопрос:

— А вы тут работаете?

Мужчина улыбнулся.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил он.

— Как интересно. Надеюсь, что мы будем коллегами. Буду рада с вами поработать, — вежливо произнесла я.

— А я как буду рад.

Лифт мягко остановился на нужном этаже, и мы вышли. Мужчина жестом указал на коридор:

— Вам туда. Только учтите: Громов терпеть не может опозданий.

Я усмехнулась, отмахнувшись от предупреждения незнакомца. Но я действительно опаздывала: часы показывали 14:10.

— Ох, спасибо, — сказала я, собираясь уходить, но вдруг остановилась. — Простите, а вы… Как вас зовут?

Мужчина посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, в которой уже не было прежнего лёгкого флирта. Теперь на меня смотрели холодные, расчетливые глаза.

— Алексей Громов, — спокойно представился он.

Я замерла, осознавая, что только что наговорила своему будущему руководителю. Но я была бы не Полиной Астаховой, если бы не смогла вовремя взять себя в руки! Не на ту напали! Решив идти до конца, я плавно поменяла позу. Шагнув навстречу Громову, я мягко дотронулась до лацканов его пиджака, мурлыкнув на прощание:

— Посмотрим, кто кого приручит. Приятно познакомиться, Алексей.

И, не дожидаясь ответа, я повернулась и уверенным шагом двинулась в нужную мне сторону. Сердце бешено стучало, а щеки заливались румянцем. Я знала, что этой ночью я буду гореть от стыда, гореть, вспоминая все, с самого начала до стычки с самим Алексеем Громовым. Чтоб ему пусто было!

Тем временем адвокатское бюро поражало своими масштабами. Здесь располагались просторные кабинеты с большими окнами, пропускавшими много света. Интерьеры были выдержаны в строгом, но элегантном стиле: массивные деревянные столы, кожаные кресла, полки с юридической литературой и картины с абстрактными сюжетами на стенах. То тут, то там восседала Фемида, висели флаги нашей страны. Каждая деталь этого места говорила о том, что здесь работают профессионалы, уважающие традиции и ценящие стиль. Те, кто верен себе, Слову, а также Закону. Мне это нравилось.

Чего таить, подобная самоотдача делу, юриспруденции и адвокатскому делу даже возбуждала. Я быстро отвлеклась и, рассматривая все, что попадалось мне под руку, улыбнулась.

— Полина Олеговна? — раздался позади меня звонкий женский голос.

Я обернулась, не забывая держать лицо.

— Да, добрый день. Прошу прощения, я опоздала.

Девушка неодобрительно сжала губы.

— Пройдемте за мной. Собеседование начнем сразу же, не все из руководства будут присутствовать на встрече.

Я постаралась не издать победный клич. Получается, Громова не будет? Я скромно засеменила за провожатой.

— Ваше пальто?

Наспех скинув с себя вещь, я передала её в аккуратные руки женщины. Ловким движением рук та вдела в пальто плечики и повесила одежду во встроенный в стену шкаф.

— Прошу вас.

Рядом располагалась, как я понимаю, переговорная комната. Там, за приоткрытой дверью, сидели двое мужчин, о чем-то тихо переговариваясь. Я напряглась.

— Пойдемте, пойдемте.

Благодарно кивнув, я вдохнула в грудь побольше воздуха и решительно шагнула в кабинет, сохраняя на лице благородную улыбку. Держа осанку, я присела за любезно отодвинутый для меня стул и, положив документы на стол, произнесла:

— Добрый день, господа. Меня зовут Полина Астахова. Приношу свои искренние извинения за опоздание, это полностью моя вина и это больше не повторится.

Блондин, что был постарше, хмыкнул.

— Ничего, мы все понимаем, ведь вы крутой адвокат. Мы загуглили.

Не сдержавшись, я закатила глаза. Второй мужчина весело засмеялся.

Я задумчиво провела пальцем по массивному столу из тёмного дуба. Кабинет был просторным, с высокими потолками, отчего дышать в помещении было легче. Я вновь вскинула глаза на сидевших передо мной мужчин. Оба выглядели так, будто сошли с рекламного плаката элитного юридического бюро: стильные костюмы и ухоженные лица.

— Я, к слову, Владимир Ковалевский, — произнес первый мужчина.

Он был высоким, худощавым блондином с резкими чертами лица. Его строгий взгляд голубых глаз буквально пронзал меня насквозь, отчего становилось дурнее с каждой секундой. А ведь я писала им сообщение! Какой позор!

Владимир лениво барабанил длинными пальцами по столу, поглядывая на меня. Казалось, что он изучает меня, оценивая каждую деталь: манеру говорить, осанку, даже то, как я держу руки.

— А я… Позвольте, как вы написали… — Он достал мобильный телефон и, вновь засмеявшись, произнес: — Я пртнер Клевского! Соколов Антон Викторович. К вашим услугам, мадам.

Второй мужчина был полной противоположностью первого. Немного старше, с широкими плечами и едва заметной сединой на висках, он излучал спокойствие и авторитет. Его лёгкая полуулыбка казалась дружелюбной, хоть и в его глазах пряталась настороженность.

Ковалевский, выдержав паузу, начал:

— Итак, Полина Олеговна, расскажите, почему вы считаете, что подходите для работы в нашем бюро?

Я постаралась выглядеть расслабленно. Это не они мне нужны, а я им!

— У меня колоссальный опыт работы в области уголовного права. На моем счету множество успешных кейсов с тяжелыми случаями. Убийцы, садисты, сфера наркоторговли. Широкий круг общения и знакомств, крупный спектр влияния на конкретные службы. Я имею авторитет в глазах многих ведомств. Совсем недавно я выиграла сложное дело против крупной компании, представляя интересы частного клиента. Думаю, моя квалификация соответствует требованиям…

— Думаете? — Ковалевский поднял бровь. — А если окажется, что не соответствует?

Я состроила из себя первокурсницу, готовую на все ради зачета.

— Тогда, возможно, стоит обсудить, как именно я могу повысить свои навыки, работая с вами.

Антон Викторович едва заметно улыбнулся, но Ковалевский не смягчился.

— Интересно, — протянул он. — А что вы считаете своим главным недостатком?

«Слабость на красивых мужчин. На таких, как Громов». Я попыталась скрыть улыбку. Интересно, почему Алексей не пришел на собеседование? Я думала, он является ведущим партнером в данном бюро. Что-то здесь не сходится.

— Я, пожалуй, слишком много времени уделяю деталям. Иногда это замедляет процесс работы, но в то же время помогает находить мелочи, которые могут повлиять на исход дела.

Ковалевский снова нахмурился.

— Медлительность? В нашей работе это может быть фатально.

— Позвольте не согласиться, — ответила я, расслабленно восседая в кресле. — Иногда именно внимание к деталям позволяет избежать фатальных ошибок.

— Она тебя уделала, — с улыбкой пробормотал Антон Викторович. — А как вы относитесь к работе в условиях жёсткого давления?

Я снова вспомнила Громова. Его блуждающий по мне взгляд, мягкие улыбки и изучающий взгляд голубых глаз. Жёсткое давление? Ну, если бы он прижал меня к стене лифта…

— Я готова к этому, — твёрдо ответила я, блистая собственной уверенностью. — Давление — это часть нашей профессии. Если бы я не справлялась с ним, меня бы не пригласили на это собеседование.

— Милая, ты тут по большей части…

— Антон, не сейчас.

Антон Викторович хмыкнул, а Ковалевский откинулся на спинку кресла.

— Хорошо. Последний вопрос.

Я напряглась, ожидая подвоха.

— Если вам придётся работать с человеком, который не только критикует, но и откровенно унижает, — Ковалевский сделал паузу, наслаждаясь моментом, — как вы это выдержите?

Я пожала плечами.

— Я не буду принимать это на личный счёт, если критика справедлива. В остальном — я предпочитаю доказывать свои способности делом.

Антон Викторович внимательно на меня посмотрел, а потом повернулся к Ковалевскому.

— Ну, Владимир Андреевич, как вам?

Ковалевский на мгновение задумался, а потом равнодушно произнёс:

— Мы подумаем. Полина Олеговна, спасибо, что потратили на нас свое время. Вы свободны. Прошу, ожидайте звонка.

Быстро поблагодарив мужчин, я поднялась с места.

— Буду ожидать обратной связи. Еще раз благодарю вас за уделенное мне время.

Взяв бумаги, я повернулась и направилась в сторону выхода, чувствуя, как две пары глаз продолжают меня внимательно изучать.

— Она написала «ништяк»… — тихо смеясь, шептал Антон Викторович.

— «Я крутой адвокат. Загуглите», — вторил ему Ковалевский, стараясь сдержать свой смех.

Из кабинета я вышла гордо и плавно, словно королевская особа. Никому нельзя видеть, как я сгораю от стыда. Всё дома! Там, под тяжелым одеялом я дам волю чувствам. Но не сейчас, не здесь. Слишком долго я трудилась, чтобы быть той, кем в итоге стала.

Вернулась я домой голодная, уставшая и задумчивая. Мне казалось, что собеседование было фиктивным, им просто хотелось посмотреть на меня, как на мартышку в зоопарке. Посмотреть, кто посмел так грубо и бездумно нарушить все деловые границы.

Выйдя из душа, я приготовила себе большую чашку кофе и уселась за ноутбук, надеясь вычитать что-то интересное, а может, и вовсе отвлечься. Но, как ни крути, все мысли возвращались к Громову, к нашей двусмысленной беседе и к тому, что я сделала на прощание. Боже, какой позор! Его холодные голубые глаза, резкая смена поведения и, конечно, вопрос: «Любите ручных?». Всё это настойчиво кружило в моих мыслях, заставляя искать ответы. Я поводила рукой по клавиатуре и набрала в поисковике: «Алексей Громов адвокат». Уже через мгновение передо мной вспыхнуло множество результатов.

Первая ссылка вела на официальный сайт бюро. Там Алексей выглядел ещё более сдержанным: на фотографии он сидел за столом в строгом костюме, слегка склонив голову, будто бы пристально смотрел прямо на меня через экран. Изучающе. Может, осуждающе? Я закатила глаза.

Я открыла страницу и прочитала первый информационный блок: образование в одном из лучших университетов, опыт работы за границей, громкие победы в сложных делах. На фотографии его взгляд был всё таким же холодным.

Сохранив фотку на ноутбук, я продолжила поиски. Через пару минут я наткнулась на статью в деловом журнале, посвящённую лучшим молодым адвокатам страны. Алексей Громов оказался в тройке лидеров. Там о нём говорили как о человеке невероятной харизмы и жестокого профессионализма.

«Жестокого — это точно», — подумала я, вспоминая их разговор у лифта.

— Конечно, ты не только умный, но ещё и богатый, — пробормотала я вслух, прочитав, что Громов параллельно инвестирует в стартапы и даже владеет долей в одном из успешных IT-проектов.

Интересно, он это списывает под научную деятельность? У адвокатов много ограничений. Как Громов так успешно между ними лавирует?

Чем больше я читала, тем больше мне казалось, что Алексей — самый странный мужчина из всех мною встреченных. Произошедшее, начиная с прошлого дня, никак не укладывалось у меня в голове, и я уже не различала — мутило меня от внутренних переживаний или это был похмельный синдром.

В любом случае, Алексей казался мне интересной личностью. Попасть в новое бюро хотелось хотя бы из-за Громова. Просто чтобы бесить его своим присутствием. И опозданиями. Каждый день, ровно на 1 минуту. Я победно улыбнулась.

Мои размышления прервал звонок телефона. Я вздрогнула и глянула на экран: номер был не определен.

— Алло? — спросила я, отвечая на звонок.

— Полина? Это Ирина из вашей прошлой фирмы, — раздался знакомый голос секретаря с моего прошлого места работы.

— О, Ирина… Добрый вечер. — Я напряглась, чувствуя, что звонок не предвещает ничего хорошего.

— Полина, я звоню напомнить, что вы не забрали свои вещи. Они всё ещё лежат в коробке у Никиты Николаевича, — сухо сказала Ирина.

«У этого соплежуя?! Чего они там забыли?!»

— Да, спасибо, я скоро заеду, — быстро ответила я, но Ирина, казалось, не собиралась класть трубку.

— Полина, вы же понимаете, что сами виноваты? — продолжила секретарь тоном, который я ненавидела. — Ну зачем нужно было устраивать эти драмы?

Я взбесилась.

— О чём вы говорите? — резко спросила я, сжимая телефон.

— Никита Николаевич ведь ясно давал понять, что всё можно было решить. Только вы решили играть в гордость, — голос Ирины стал ехидным. — Всё, что он хотел, — это чтобы вы… ну, вы понимаете. Немного гибкости. Лояльности.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Вы серьёзно? — холодно произнесла я.

— Ой, не нужно делать из себя святую, — усмехнулась Ирина. — Теперь вы никто, а могли бы остаться с хорошей работой. В этой сфере все так делают, Полина.

Меня колотило от гнева.

— Если бы я была никем, то не смогла бы приступить к работе в роли ведущего адвоката в известной вам и многим другим фирме «Ковалевский и Партнеры». Я утоплю вас как котят, только дайте мне время. Всплакнуть не успеете, как пойдете ко дну со всеми своими Васильевыми. Вещи можете выбросить. Всего плохого, Ирина.

Я сбросила вызов и уставилась на экран ноутбука, где всё ещё светилась фотография Алексея Громова. Внутри закипала ярость — не только на Иру и Никиту, но и на весь этот мир, где женщина должна чем-то жертвовать ради успеха.

«Но не я», — твёрдо подумала я, глядя в голубые глаза Алексея на экране.

Глава 3

Следующим утром, как только я открыла глаза, я вскочила с постели и твердым шагом направилась в ванную комнату. Сегодня была пятница, а потому мне было необходимо забрать документы из уволившей меня конторки. Тянуть кота за хвост смысла не было. Если на вещи мне было плевать, то партнерский договор, что был заключен ранее, должен был быть расторгнут. Наверняка свои подписи уже подготовили все оставшиеся коллеги, мне же придется поставить последнюю и уйти восвояси, проклиная их на всем, на чем стоит этот белый свет.

Наспех приняв душ, я намазалась всеми кремами, что терпеливо ожидали меня на полочке, а потом заварила крепкий, душистый кофе, добавив туда немного корицы. Похмелье и ощущение тошноты отпустили, и я, дыша полной грудью, была настроена как никогда решительно. Главное, чтобы Ковалевский действительно принял меня на работу. Сомневаюсь, что они заключают партнёрские договоры со всеми своими адвокатами, но копнуть глубже там стоило.

Я завила широкие локоны и нанесла макияж, дополнив все красной помадой. Она отлично сочеталась с моими зелеными, бесноватыми глазами, а также символизировала вызов всей помойке, куда я сегодня направлялась. Из одежды я предпочла сегодня надеть белую блузку с открытым верхом, черные облегающие брюки и неизменные черные лодочки. Надеюсь, я не удержусь, и сегодня мне удастся проткнуть чьи-то глаза своими туфлями.

Я мрачно улыбнулась своему отражению.

Поглядывая на телефон в ожидании звонка от Ковалевского, я накинула на плечи пальто, вцепилась в сумочку и выбежала из квартиры. Я знала, что этот день нужно просто пережить, но чего это могло стоить! Сколько нервов они мне еще попортят?

Я выехала из подземного паркинга в серый, пасмурный день. Легкий дождь стекал по лобовому стеклу, и дворники тихо скрипели, унося мелкие капли воды в стороны. Машина мягко катилась по знакомым улицам. Я замечала каждую мелочь, как будто заново осматривала давно забытое место: старую кофейню на углу, в которую мы с коллегами иногда забегали на обед, зелёную вывеску книжного магазина, где я однажды купила подарок для секретаря. Я знала, что этим путем в ближайшее время я поеду еще не скоро, а потому печально поглядывала по сторонам. Как же резко может измениться жизнь! Я вздохнула.

Вскоре передо мной появилось здание бывшей работы — большое, современное, с зеркальными окнами и строгой архитектурой. Я припарковалась неподалёку, выключила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, смотря на знакомую входную дверь. Этот порог был мне когда-то дорог. Я переступала его с гордостью, чувствуя себя частью чего-то важного. Но сегодня этот порог казался холодным и враждебным. Ниточка, которую предстоит отрезать от себя и забыть, закрыть, как прочитанную главу книги.

Собравшись с духом, я глубоко вдохнула, взяла свою сумку и вышла из машины. Дождь уже почти закончился, но воздух оставался влажным и прохладным. Я уверенно шагала к входу. Мне не стояло никаких усилий выглядеть спокойно и безмятежно — так я себя и ощущала, если бы не свернувшийся где-то в глубине комок мерзости, который ворочался при упоминании о Васильевых и моем уходе.

Войдя в холл, я ощутила лёгкий запах кофе и полировочных средств. Те же мраморные полы, те же строгие лица сотрудников, которые мельком на меня взглянули и быстро отвернулись. Наверное, узнали. Или уже распространили слухи от младшенького Васильева? Ну ничего, на воре и шапка горит, будь они все прокляты.

Я поднялась на лифте на третий этаж, а затем уверенно шагнула в коридор. За дверью в дальнем конце коридора находился кабинет человека, который перевернул мою жизнь. Я помнила, как выходила из этого кабинета в последний раз — растерянная, подавленная, с чувством несправедливости и очень, очень злая!

Когда я дошла до двери, та вдруг открылась, и на пороге появился он — младший Васильев. Никита, увидев меня, на секунду замер. Я мерзко улыбнулась.

— Полина? — Он запнулся. — Не ожидал увидеть тебя здесь.

— Добрый день, Никита Николаевич, — произнесла я с издевкой.

— Пришла забрать вещи?

— Нет, можешь их оставить себе, чтобы по ночам плакаться в подушку, поглядывая на мои фотки в рамке.

Никита замялся, а потом, приняв какое-то решение, схватил меня за руку и затащил за собой в кабинет. Я не успела даже пикнуть.

— Ты! — горячо прошептал он, толкнув меня к своему столу. — Мерзавка! Ты правда думала, что в нашем бюро всё достается просто так?

Я подняла на него удивленный взгляд.

— Никита, ты в своем уме? Ты сериалов пересмотрел или как?

— Уж прости, что привык к тому, что всё здесь мне принадлежит!

Я закатила глаза.

— Я поставлю свечку за твое здравие.

Никита, взревев, подскочил ко мне, дернул меня за руку и, срывая с плеч пальто, зашептал на ухо:

— Ты всё равно будешь моей.

Я дернулась. Никита, прижав меня к столу, начал целовать мою шею, облизнув её от ключиц до уха. Мне стало так мерзко, что я, не боясь, что нас услышат, предприняла попытку его отпихнуть, а затем, когда поняла, что моих сил не хватает, с большим удовольствием занесла шпильку над носком его туфли и с наслаждением наступила, зная, что мой каблук точно выдержит любые виды кожи. Сопляк, заорав, отступил на шаг, а затем, зарычав, двинулся ко мне с большей яростью. Я тоже времени зря не теряла, а потому нащупав позади себя какую-то статуэтку, наощупь схватила её и с размахом ударила Никиту по голове, зная, что смогу отстоять себя в суде и приписать себе самооборону. И наша перепалка наверняка закончилась бы расчлененкой, если бы в кабинет не ворвался мужчина, встревоженный и настолько мне уже знакомый, что я невольно закатила глаза.

— Астахова! Что здесь происходит?!

А почему сразу я?! Выдохнув от осознания, что в кабинет ворвался «свой», я с наслаждением ударила каменной статуэткой еще раз, зарядив Никите куда-то в район носа. Только когда тот начал отползать в сторону, я одернула плащ, поправила кофту и, обаятельно улыбаясь, повернулась к Громову.

— Увольнение. А что, в вашей компании не так уходят?

Тот деланно перекрестился.

— Нет, Астахова, у нас принято по-другому.

Никита, истекая кровью, подал голос:

— И вы эту психичку на работу взяли? Да она же конченая!

Я занесла над головой статуэтку, планируя ударить в третий раз.

— Всё, всё, — примирительно поднял руки тот, сидя на полу.

— Еще раз ко мне притронешься, урод, ты у меня на зоне туалеты будешь драить целыми сутками. Тебе всё ясно?

Никита завыл, и я разглядела его слезы. Таких мудаков мне жаль не было. А вот то, что я предстала перед Алексеем в подобном свете — настораживало. Как-никак я по-прежнему ожидала обратной связи после собеседования, а теперь мне казалось, что мои планы рухнули и вообще разбились где-то далеко в океане надежд. Во всём виноват Васильев! Ненавижу!

— Мы действительно посчитали, что эта конченая будет прекрасно смотреться среди наших адвокатов, — задумчиво пробормотал Алексей, глядя на окровавленную статуэтку в моих руках.

Потом он подошел, медленно, так, словно боясь меня напугать, забрал из рук орудие возмездия и подошел к Никите. Присев рядом с ним на корточки, Громов произнес:

— Уважаемый, послушайте. Если вы не восстановите репутацию Астаховой, а также продолжите свои насильственные действия в её сторону или же в сторону любой другой девушки, я буду вынужден подать на вас жалобу, выступая свидетелем данной ситуации. Вам всё ясно?

Никита с ужасом поднял глаза на Громова.

— Насколько я знаю, вы совсем недавно получили статус адвоката, верно? Как вы думаете, мое слово против вашего — отличная идея или вы уже сейчас ощущаете риски? Что говорит вам адвокатское чутье?

Васильев, захлебываясь кровью, кивнул головой, признавая поражение. Я удовлетворенно улыбнулась. Наверняка я сломала ему нос. Или, может, что-нибудь еще? Надо было бить между ног. Как же всё-таки некстати пришел Громов! Тот же, словно услышав, что я о нем думаю, повернулся в мою сторону и встал, по-прежнему держа статуэтку в руках.

— Как вы себя чувствуете?

Я пожала плечами.

— Лучше всех. Давно мечтала это сделать.

Громов усмехнулся и произнес:

— А вы кровожадная. Пойдемте. Документы отправят к нам в офис заказным письмом, нечего вам здесь время тратить.

Я согласно покинула кабинет Никитки, на прощание показав ему язык. Да, это было непрофессионально, но будь я проклята, если бы это не сделала.

Выйдя из кабинета, Громов аккуратно сунул статуэтку в мою сумку, показывая взглядом молчать. Лишь когда мы дошли до лифта, он ко мне повернулся и совсем по-хозяйски начал застегивать на мне пальто. Я же выцепила из нашего разговора самое основное, о чем и решилась уточнить:

— Подождите, вы сказали, что отправят мои документы к вам в офис. Что это значит?

Алексей, покончив с моей одеждой, с совершенно будничным видом повернулся к открывшейся кабине лифта.

— А вы как считаете?

— Меня одобрили? Теперь я работаю в вашем бюро, верно?

Громов завел меня в лифт и нажал на кнопку первого этажа. Я нетерпеливо заглядывала в его глаза, ожидая, когда же он скажет смысл брошенной фразы. Доехав в полном молчании до 1-го этажа, Громов вышел, а затем вывел из лифта и меня, словно я была маленьким ребенком. Я не переставала ждать.

— Ну? Одобрили?

— Вы такая заноза, — недовольно пробормотал Алексей, не собираясь останавливаться у стойки ресепшена.

Я покорно засеменила за ним, задумчиво потирая руку. Интересно, а зачем он явился сюда? Неужели среди моих бывших коллег он водил с кем-то дружбу? Или их связывают только профессиональные отношения? Я порывалась расспросить его обо всем, что меня интересовало, но одновременно с этим я останавливала себя, напоминая, что вообще-то я тоже имею цену. По крайней мере, я действительно хороший адвокат, умный, а также имеющий большой спектр связей. В общем, не какая-то вам девочка-припевочка. А значит, раз Громов играет делового руководителя, я разыграю свою партию — высокомерной выскочки-недотроги. Только интересно, насколько меня хватит. Это сейчас я щеголяю в лодочках от Шанель, а если надо достать не очень законные бумажки, то я хоть через вентиляцию пролезу, ничего не остановит.

Громов поспешил к стоянке.

— Что ж, Алексей, спасибо вам большое за содействие с Никитой Николаевичем. Вот моя машина, мне пора.

— Что? — Громов удивлённо обернулся, глянув на машину, на которую я показывала.

— Говорю, что мне пора. Но по-прежнему буду ожидать звонка от ваших коллег или от вас самого, — с улыбкой проговорила я и, состроив задумчивую гримасу, кокетливо уточнила. — Ой, а у вас есть мой номер телефона? Могу дать!

— Всенепременно, — отстраненно ответил Алексей, а потом, переменившись в лице, неожиданно продолжил. — А хотя, давайте. Мало ли какие вопросы возникнут, хочу, чтобы мы были на связи.

Я мягко кивнула головой, внутри себя отплясывая ламбаду. Громов достал свой смартфон, ввел пароль и, открыв панель с набором номера, выжидающе глянул на меня.

— Итак, восемь… Девятьсот восемьдесят два… Пятьсот восемьдесят один… Ну, восемьдесят один, вы чего. Ага… семьдесят два, сорок четыре. Полина. Можете подписать «Полиночка».

Громов, окинув меня хмурым взглядом, подписал свой новый контакт. «Астахова Полина».

— Может всё-таки «Полиночка»?

Тот вздохнул. Вновь разблокировав телефон, он открыл недавно сохраненный номер и переименовал его. «Моя главная заноза Полиночка».

Я довольно улыбнулась.

— Что ж, Алексей…

Тот вскинул брови.

— Алексей Игоревич, — поправил он.

— Алексей Игоревич, — примирительно продолжила я. — Буду ожидать новостей. Надеюсь, приятных. Неприятные уже случились.

— Постарайтесь никого не добить сегодня, — с улыбкой бросил на прощание Громов, и я, желая, чтобы наш разговор закончился на интригующей ноте, повернулась и зашагала к своей машине.

Алексей проделал то же самое.

Только стоя в пробке на Петроградке, я получила заветное сообщение. Стараясь держать руль прямо, я достала мобильник и кликнула на уведомление. В письме значилось:

«Завтра, 10:00 утра. Не опаздывайте, Астахова»

— Да!!!

Я сжала кулак в победном жесте и включила музыку погромче. Радость накатывала волнами. Быть может, всё, что ни делается, — всё к лучшему? Если бы меня не выгнали под очевидно глупыми предлогами, то я бы не устроилась в лучшее адвокатское бюро Санкт-Петербурга, не съездила бы по смазливой морде Васильева, да и в конце концов не познакомилась бы с загадочным Громовым!

Я глянула на себя в зеркало заднего вида.

Быть может, я ему нравлюсь? Что, если только из-за этого он взял меня к себе на работу? Хотя, собеседование проводили совершенно другие люди. А Ковалевский — какое место он занимает в бюро? Уж явно не последнее. Значит, я понравилась как профессионал и им?

Не зная, о чем и думать, я громко подпевала песням, играющим в автомобиле.

— Твоя любо-о-овь! Твоя любовь! — Я открыла окно, запуская в салон свежий воздух. — Твоя любовь, Громов, меня вдохновля-я-яет! И я всё теряю! И я и не знаю…

Я свернула на перекрестке, направляясь в противоположную от дома сторону. Завтра хотелось выглядеть максимально эффектно, появиться на новом месте работы словно ангел во плоти.

Паркуясь у торгового центра, я наспех набрала в поисковике «Ковалевский и партнеры — пофамильно» и, уставившись в телефон, побежала ко входу в здание.

Утро же встретило меня ярким розовым рассветом. Я проснулась рано, несмотря на то что будильник ещё не прозвенел. Волнение не давало мне спать — сегодня был первый день в новом бюро. Я лежала в постели, смотря в потолок, и прокручивала в голове свои планы.

Вот я эффектно вваливаюсь в бюро. Снимаю плащ, поправляю аккуратную прическу. Разумеется, на мне обтягивающая юбка и туфли, а потому я ловлю восхищенные взгляды всех своих новых коллег. Я элегантно восседаю в кресле в собственном кабинете, принимаю клиентов, расписываю ход их дел. Конечно же, от меня все в полном восторге. Такой специалист, такая красотка! И почему-то совершенно одинока. Как же так? В это время я кокетливо поглядываю на Громова. Он в белой рубашке с закатанными рукавами, уперевшись в мой стол, наклоняется надо мной, пока я сижу в кресле. Он что-то говорит, требует, а я, схватившись за его галстук, властно подтягиваю к себе, целуя…

Будильник, напоминая, что пора уже и честь знать, радостно зазвенел. Я улыбнулась.

Я встала, выглянула в окно: весеннее солнце только поднималось, заливая улицы теплым светом. На кухне уже кипел чайник. Я зашла на кухню, машинально наливая себе кофе, пока мысли галопом скакали в голове. Устроиться в новое адвокатское бюро было для меня серьёзным шагом, пусть и случайным, и хотя обида на прежних коллег ещё давала о себе знать, я понимала: теперь у меня новый старт.

Отпив горячий кофе, я с интересом глянула на стол. Там лежала стопка документов: я готовила их всю ночь, чтобы ничто не застало меня врасплох. Рядом лежал лаконичный, но стильный ежедневник, который я купила вчера. Я открыла его и написала на первой странице большими буквами: "Ежедневник Полины Астаховой. Тронешь — сожру с костями". Красота!

Приняв душ, я в припрыжку подошла к шкафу, задумавшись о том, что надеть. Новый начальник производил впечатление строгого и требовательного человека. Я решила остановиться на брюках графитового цвета и белой блузке с широкими рукавами — элегантно, но без лишнего пафоса. Волосы я заплела в низкий пучок, а в ушки вдела скромно переливающиеся гвоздики.

Перед тем как выйти, я набрала номер своей лучшей подруги.

— Аня, я уже выхожу. Ты даже не представляешь, как мне волнительно! Отметим вечером мой первый день?

В ответ я услышала недовольный стон. Следом за ним кто-то, явно мужским голосом, уточнил:

— Кто это?

Я закатила глаза.

— Полина, ты время видела? — простонала Аня.

— Видела. Адекватные люди в это время едут на работу.

— Не начинай! Я душа творческая… А ты у нас умница. С твоими знаниями и талантом ты сделаешь карьеру там быстрее, чем они успеют это осознать. Главное — будь собой, как и всегда. Просто постарайся никого не посадить за решетку раньше срока.

Я хмыкнула.

Спустя пятнадцать минут я вышла на улицу, где лёгкий мороз приятно холодил кожу. Город просыпался: машины сигналили, спешащие люди прятали лица в шарфы. Я вдохнула воздух полной грудью.

Уже через час я стояла у дверей бюро, перед большой табличкой с названием. Я приосанилась, крепче взялась за ручку сумки и, дернув дверь на себя, вошла в холл здания, где теперь мне предстояло работать.

— Доброе утро, хорошего дня! — поприветствовала меня Татьяна, стоя за стойкой ресепшена.

Я дружелюбно улыбнулась и кивнула, не сбавляя шаг.

— И вам доброго утра, спасибо!

Лифт же довез меня без приключений. Мне даже стало тревожно, что все идет как по маслу. Когда же двери кабины открылись, на меня уставилась знакомая пара глаз. Владимир Андреевич, он же Ковалевский, а также Антон Викторович, он же Соколов — вперились в меня взглядом, а я, нацепив маску надменности, приятно улыбнулась и отчеканила:

— Доброе утро, коллеги!

Антон Викторович расплылся в улыбке.

— Доброе, Полина Олеговна. Как же я рад видеть среди нас такого отличного специалиста!

— Ну ты уж не зарекайся, — мрачно парировал ему Ковалевский, а потом, отсалютовав мне стаканчиком кофе, добавил. — Добро пожаловать. Алиса проводит вас до вашего кабинета. Там и разберемся с документами.

Я кивнула и, выйдя из лифта, направилась к девушке, что уже ожидала моего прихода. Алиса, улыбчивая блондинка с каре, помахала рукой.

— Доброе утро! Меня зовут Алиса, проведу для вас инструктаж по нашему небольшому офису.

Она поводила рукой в разные стороны, показывая на площадь адвокатского бюро. Интересные у нее понятия относительно «малого» и «большого». Я улыбнулась в ответ.

— Доброе, Алиса. Было бы чудесно, спасибо.

— Вы посмотрите-ка, — за спиной кто-то хмыкнул.

Узнав голос, я слегка обернулась, чтобы увидеть утреннего Громова. Тот, явно не выспавшийся, стоял с кружкой кофе и, ухмыляясь, смотрел на меня. Ну и народу здесь!

— Доброе утро, Алексей. Что-то не так?

Ковалевский, рассматривая нас, чему-то улыбнулся, но всю нашу сцену испортила ворвавшаяся в офис девушка. Как только двери лифта открылись во второй раз, брюнетка, громко цокая каблуками, вылетела из кабины, гневно поглядывая по сторонам. Я прищурилась. Что-то в ней было мне знакомо. Но что?

— Мне нужен адвокат! — громко объявила девушка.

Её голос, полный смеси гнева и отчаяния, эхом разнесся по помещению.

— Немедленно! Только лучший!

На вид ей было чуть больше двадцати. Темные, слегка растрёпанные волосы, модное, но чуть небрежное платье — как будто она только что вернулась с вечеринки. Глаза, обведённые чёрным карандашом, горели решимостью и едва скрываемой паникой.

— Успокойтесь, пожалуйста, — вежливо попыталась вмешаться администратор Алиса. — Мы можем назначить встречу с одним из наших специалистов. Опишите вашу ситуацию, и...

— Мне некогда назначать встречи! — перебила её незнакомка. — Мне нужна помощь прямо сейчас. Меня обвиняют в махинациях с деньгами, и если вы думаете, что я буду ждать, пока вы разберётесь в своих расписаниях, то ошибаетесь!

Алиса побледнела, но сохранила профессиональную выдержку. В приёмной повисла напряжённая тишина, пока вся наша компания, стоявшая в коридоре, переглядывалась, обменивалась взглядами, полными любопытства.

— Послушайте, так дела не делаются, — наконец подал голос Антон Викторович. — Если вы хотите, чтобы вам помогли, нужно...

— Вы не понимаете! — перебила его девушка, обернувшись к нему с такой яростью, что тот, присвистнув, замолчал. — Я не собираюсь объяснять что-то кому попало! Мне нужен адвокат, и всё!

Громов тяжело вздохнул.

— Что здесь происходит? — спокойно спросил он.

Девушка вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Они хотят подставить меня. Обещали, что дело не дойдет до суда, — заговорила она уже тише, но всё ещё с дрожью в голосе. — Кто-то перевёл крупную сумму денег с моего счёта на офшоры, и теперь говорят, что это я замешана в каких-то схемах. Но это неправда! Мне срочно нужен адвокат! Я не собираюсь за это гнить в тюрьме!

— Понимаю, — коротко кивнул Громов. — У нас есть опытные специалисты. Мы сейчас...

Но тут взгляд девушки упал на меня. Она замерла, словно увидела привидение.

— Ты? — удивлённо выдохнула незнакомка. — Ты была в клубе пару дней назад. Успокаивала меня в туалете. Я обещала, что наберу тебя…

Я тоже застыла. Я вспомнила ту сцену: эта девушка действительно сидела тогда в углу, рыдая навзрыд из-за какой-то «маленькой», судя по её словам, проблемки на работе. Я даже не думала, что эта встреча когда-нибудь всплывёт снова.

— Вы знакомы? — с удивлением спросил Громов.

Ковалевский с интересом рассматривал нашу мизансцену.

— Да, — уверенно заявила девушка, резко меняя тон.

В её голосе появилась странная смесь облегчения и доверия.

— Именно она и будет моим адвокатом.

— Что? — раздалось в унисон от всех сотрудников.

Даже я растерянно вскинула брови.

— Я доверяю ей, — отрезала девушка, сложив руки на груди. — Вы можете дать мне кого угодно, но работать я буду только с ней.

— Но она недавно... — попытался вмешаться один из сотрудников, но Громов жестом остановил его.

— Полина, что скажешь? — обратился он уже ко мне.

Я посмотрела на девушку. Финансовые махинации — не моя сильная сторона, я больше по убийствам, но если заказчик так хочет…

— Если вы уверены... — начала я, но не успела договорить.

— Абсолютно, — перебила девушка. — Я уверена.

— Ладно, — вздохнул Громов, поднимая руки в жесте капитуляции. — Полина, это твоё дело.

В коридоре воцарилось напряжённое молчание. Я почувствовала, как все взгляды сосредоточились на мне.

— Алиса. — Ковалевский махнул рукой администратору. — Заведи новую папку под документацию. Какое это будет дело, связанное с финансовым мошенничеством?