Уже через полчаса для меня была собрана провизия, сменная одежа, и сумки со всем этим навьючены на резвого тааки. Я вновь облачилась в свой изрядно потрепанный земной наряд и вышла на задний двор, куда еще не дошёл бой. От стены уже слышался треск проламываемых ворот – медлить было нельзя. Я села на приготовленного тааки, и в последний раз оглянулась на ректора, пришедшего проводить меня.
– Прощайте, – первой сказала я. – Я постараюсь увести их.
– Они тебя поймают.
– Ну пока еще не смогли. И наверное, вы можете потребовать, чтобы маги восстановили то, что разрушили.
– Конечно, – он улыбнулся, хотя и с грустью. – Прощай. – И направился во двор, чтобы помочь обороняющимся и через время, когда я уже будет достаточно далеко, впустить нападающих и показать, что осада была затеяна зря.
– Постой, – окликнула меня целительница. Она тоже была здесь, но сразу как-то не решилась подойти к девушке. – Постой. Я хотела спросить. Ты точно себя нормально чувствуешь? После такого… То, что ты сделала…
– Все хорошо, – ответила я, нетерпеливо натягивая поводья, отчего тааки недовольно дернул передними лапами.
– Но зачем? Зачем ты его спасла? Такой ритуал… Надо очень сильно ценить человека, чтобы решиться на него.
– Близкая смерть доставляет мне боль, – честно ответила я. – Особенно смерть таких… Я не знаю, кто он, но если бы он умер, то я бы сама сейчас едва могла бы шевелиться.
– Но он видел тебя. Она захочет найти…
– Это был сон, – раздраженно перебила я. – И меня он больше никогда не увидит. Прощайте, – я отправила тааки с места вскачь, более не желая тратить время на бессмысленный разговор. Да, я понимала, что целительнице было интересно знать, откуда в их гостье такие силы, что такой незамысловатый, но энергоемкий ритуал не оставил на мне ни малейшего следа. А может, знает про ИТУ, и ищет собственной выгоды. В целом, это мне сейчас не важно. Надо просто уйти.
Девушка остановила тааки у одной из башен стены, огораживающей сад за корпусами школы. Где-то здесь был спрятан тайный ход. Здесь территория была огорожена лишь каменной и магической стенами. Странно, подумала я, что маги начали свой прорыв не здесь, а с центрального входа вблизи от основных сил Школы. Хотя, может они сначала пытались договориться, и, получив отказ, начали немедленное наступление прямо там, где находились. Видимо, они совсем одержимы жаждой заполучить ИТУ, раз решились на такое.
Башня, против обещаний ректора, была обитаема. На всякий случай я решила проверить свою догадку. Воспользовавшись еще одним заклинанием собственного изобретения, при помощи которого было удобно лазать на самый верх книжных полок, не бегая каждый раз за лестницей, я мухой вскарабкалась вверх по стене и заглянула в окно. В большой комнате на вершине башни сидело несколько солдат в знакомой мне синей с серым форме и играли в карты. Время от времени один из них подходил к окну, выходящему на школьный сад, и всматривался сквозь деревья.
Все-таки, они не так глупы. Видимо, они ждали моего, хранительницы ИТУ, бегства, и расположились в захваченных башнях. Что ж, тогда придется расстаться с припасами и тааки и дальше идти самой, чтобы не привлекать ненужного внимания. Я спустилась вниз, чтобы вытащить из седельных сумок карту и снедь, какую смогу унести. Тааки останется здесь, в Школе. А мне предстоит как можно скорее покинуть ее пределы. Я отошла от башни. Не сильно далеко, опасаясь наткнуться на еще какую-нибудь засаду. Забралась на дерево и, дождавшись, когда один из солдат вновь подойдет и отойдет от окна, распахнула черные кожистые крылья, про которые так и не забыла после бегства от оборотней. Они послушно раскрылись, не причиняя боли. И совсем неплохо быть маленьким божеством! Перемахнула через стену на дерево уже на той стороне. Лететь дальше не решилась. Было важно, чтоб мое бегство не заметили. И я была не уверенна, что управится со своими крыльями. Потом спустилась и со всех ног бросилась бежать через лес прочь от Школы.
Все-таки меня заметили. «Синие» воины, уже знакомые мне по битве големов, или другие охотники за устройством, что подобно шакалам ходили вокруг разгорающейся схватки в ожидании случайного лакомого кусочка. Мне было не важно. Я вновь бежала, заставляя уставшее тело двигаться уже при помощи магии. И считая каждое примененное мною удавшееся заклятие или использование чистой силы, чтобы знать, когда наступит тот момент, когда ИТУ потребует назад свою мощь и тело откажется повиноваться. Они появлялись с разных сторон, мне оставалось зайцем скакать из стороны в сторону, чтобы избежать столкновения с тем или иным отрядом противника. Да, здесь была не одна армия. Желающие получить мощь устройства, словно стервятники слетелись на аромат такой желанной добычи, и отступать друг перед другом не собирались.
Я была на пределе. По моим подсчетам я давно должна была свалиться без сил. А после той точки, когда я уже посчитала себя во власти отката устройства, было произнесено еще два заклинания, не считая поддерживающего силы. Но я продолжала бежать.
Наконец, отряды перестали возникать из ниоткуда, хотя за спиной еще слышался лязг оружия и голоса погони. Но теперь я бежала по прямой, ускоряя себя , вкладывая силу магии лишь в ноги, которых от усталости уже не чувствовала. Шум в ушах и собственное хриплое дыхание заглушили все прочие звуки. Вскоре и откат набросил на шею свою удавку. Я переходила на шаг, неведомо, какими силами держась на ногах, и даже вновь пыталась бежать. Бежать дальше было бесполезно, но мне казалось, если я сделаю еще хоть несколько шагов, то меня уже точно никто не догонит.
Белесую пелену перед глазами внезапно рассекла острая сталь. Я резко остановилась, угадывая в замершем перед моим носом острие наконечника стрелы. С трудом сфокусировав взгляд, я увидела за стрелой лошадиное тело. Губы расплылись в безумной улыбке. На Тэоле же нет лошадей – где я? Взгляд поднялся выше, вылавливая из пелены растущий из увиденного звериного тела мужской торс. Я тряхнула головой, хотя на деле получилось медленно провести взглядом из стороны в сторону, чтобы увидеть еще несколько нацеленных в меня стрел. И тут я окончательно потеряла контроль над телом, и рухнула в пустоту.
Сознание возвращалось медленно. Хотя в этот раз я чётко осознавала себя. Я помнила, что надо вырваться из окутавшего меня беспамятства, чтобы встать и пойти дальше, где бы я ни оказалась. Если среди друзей, то мне надо скорее покинуть их, чтобы не навлечь беду. Если же среди врагов, то бежать, пока они не поняли, что устройство давно не среди моих вещей и не принялись за поиск его на моём теле.
И самое отвратительное было то, что теперь, чтобы вернуться в жизнь, я могла полагаться лишь на усилия собственной воли, которая была практически бессильна перед немощью тела. Любое использование магии грозило погрузить меня в сон ещё глубже, если вдруг ИТУ решит забрать свою жертву именно сейчас. А в том, что конец уже близок, я не сомневалась. Какой из таких «снов» заберет мою жизнь – я не знала. Может мне повезет, и я смогу пережить еще десяток таких провалов, а может быть следующий окажется последним. А следовательно, пользоваться мощью устройства следовало теперь крайне осторожно, и по возможности не использовать вообще. Что могло быть крайне сложно, потому что тот единственный ручеёк собственной силы оказался перекрыт. То ли его высосал до дна последний побег, то ли устройство, наконец, обнаружило лазейку, через которую утекала эта сила, и закрыла её.
Но всё-таки я возвращалась к жизни. Редкими резкими рывками. Вот уже слышны голоса окружающих меня существ. Пока ещё далеко, слов разобрать невозможно. Но следующий рывок сделает их ближе. Теперь я чувствую чьи-то прикосновения. Даже могу разобрать слова кого-то, кто стоит рядом, хотя сами слова проскальзывают мимо сознания, не оставляя в нем никакого следа. И, наконец, я смогла открыть глаза, одновременно с этим тяжело вздохнув.
Когда взгляд немного прояснился, я увидела склонившуюся над собой женщину, довольно молодую. Та протянула мне кружку с чем-то резко пахнущим и сказала:
– Пей, это быстро поставит тебя на ноги.
Говорила она с лёгким акцентом, который, тем не менее, сложно было не заметить.
Я потянулась правой рукой к протянутой кружке – левая всё ещё была бесчувственной и казалась замороженной. Женщина помогла мне приподняться. Взглянув на содержимое кружки, я заколебалось. Даже обожженное жаждой горло не мешало мне задуматься над природой и действием предложенного питья. Женщина, заметя колебания своей «пациентки», пояснила:
– Это отвар целебных трав. Не бойся.
И я попробовала.
Первый глоток обжёг горло, и я пыталась было убрать кружку и отказаться от питья, но сидящая рядом женщина сделать этого не дала. Она прижала своей рукой кружку к моим губам и медленно вливала питьё. Часть отвара разлилась, но очень многое всё-таки было выпито. Наконец, женщина положила меня назад на ложе, убрав в сторону кружку. Боль растекалась по телу, словно огонь по сухой траве, и так же обжигала. От нестерпимой боли из глаз покатились слёзы. Однако беспамятство вновь не накрывало меня. Вскоре окружающие звуки стали чище, обстановка помещения обрели четкость. И даже замёрзшая правая рука начала отогреваться.
Женщина подала мне другой стакан, на этот раз с водой. Я недоверчиво покосилась на него, однако приняла. И после нескольких осторожных глотков, полностью осушила его. Вода смывала остатки жгучего отвара, и вскоре я почувствовала себя хоть и не полной сил, но вполне способной к жизни. Я даже села на ложе, проверяя свои ощущения. И тут же заметила, что торс женщины, что врачевала меня, переходит из лошадиного тела, лежащего на утоптанном земляном полу. Этот факт заставил меня поверить, что последнее видение перед моим забытьем было реальным, и глупо улыбнуться. Встреча с непривычными существами, о существовании которых я уже знала по рассказам и прочитанным книгам, все равно казалось чем-то странным и необычным.
Уже на следующий день я смогла самостоятельно выйти наружу. Всё это время никто не заходил в единственную комнату небольшого домика, где я находилась. Только моя целительница постоянно находилась здесь, изредка выходя по тихому окрику, чтобы обменяться несколькими словами с кем-то на непонятном мне языке.
Поселок, где я оказалась, уютно раскинулся на большой поляне среди огромных деревьев. Причудливые домики, сочетающие в себе камень, дерево, натянутую кожу и сросшиеся куполом нижние ветви деревьев, внешне чем-то напоминали юрты древних кочевых народов моего собственного мира. Хотя местные постройки не были передвижными. И мне показалось странным, что кентавры живут где-то в самой гуще вековых лесов. Ведь я считала, что, как и лошадиным табунам, им требуется простор степей.
Сам посёлок был похож на военный лагерь. Все, от мала до велика носили при себе оружие. Совсем юные кентавры под руководством старших активно тренировались в стрельбе из лука и сражении на мечах. То тут, то там мелькали стройные тела дриад, которые где-то в стороне оживляли невысокие кривые деревья, заставляя их передвигаться, неуклюже шевеля корнями, и втягивать корнями в землю мешки с соломой. Кентавры явно готовились к бою. И скорее всего, чтобы вновь защитить меня от охотников за ИТУ. От этой мысли мне стало не по себе. Что ж, теперь я не допущу прошлых ошибок и покину поселение прежде, чем прольется чья-то кровь.
Между тем, женщина-кентавр с длинным труднопроизносимым именем, которую я звала сокращенно Мей, вела сейчас меня к большому дому-шатру на краю огромной вытянутой поляны, что заменяла в поселении главную улицу. Несомненно, меня вели туда, чтобы представить старейшинам племени. Или же наоборот, их представить мне, ведь, если помнить о присутствии здесь дриад, они уже могли знать, что их гостья та, кого называют «Дитя богов». Сама же я после последних событий с обреченностью приняла эту роль. По крайней мере, это много объясняло, да и помощь магических народов Тэола в моем деле лишней не будет.
Так и получилось. Едва я вошла в просторное помещение, где над большим круглым столом склонились пятеро кентавров в головных уборах из кожи, костей и рогов каких-то животных и десяток кентавров, что стояли вдоль стен, ожидая приказаний, как все присутствующие обернулись к ней, склонив головы и прижав сжатые в кулак пальцы к левой стороне груди. Даже передние лошадиные ноги чуть согнулись.
– Приветствуем тебя, Дитя, – низким голосом начал черноволосый кентавр с телом вороного коня. Самый крупный из присутствующих кентавров, что наводило на мысль, что властью здесь наделён самый сильный в племени. Подобие шлема на его голове, было украшено парой крупных рогов и множеством мелких. На лбу рубиновыми глазами сверкал маленький череп. – Мы рады принять тебя и оказать любую помощь.
На этом незамысловатая речь была закончена. Видимо, пустых слов здесь не любили, предпочитая краткость витиеватым ничего не значащим речам.
– Спасибо. Но я… не могу задерживаться у вас, – я побоялась обидеть столь гостеприимных хозяев.
– Дитя сомневается, что мы можем дать достойную защиту? – спросил самый молодой из пятёрки. Судя по всему, о погоне знали. Даже, может быть, к схватке уже готовилась и мои враги, затаившись где-то в лесу.
– Ни в коем случае, – торопливо заверила их я. Обидеть столь грозных существ, которым я сама едва доставала до талии человеческой части тела, было страшно, хотя я почти верила, что «Дитя» они не обидят. – просто я не хочу, чтобы бесполезно проливалась ваша кровь. Вы… можете понадобиться позже.
Что ж, подумала я, такое обещание вполне приемлемо. К тому же, что жить мне осталось не так долго. А потом все обещания станут не так уж и важны. Тем не менее, старейшины одобрительно закивали. Осознание собственной важности в делах богов для простых и не очень простых смертных очень часто бывает приятным.
– Что мы можем сделать для тебя сейчас? – вновь спросил вожак.
– Я была бы благодарна, если бы меня как можно скорее проводили в Сенвилд, где я бы получила помощь… – я осеклась, понимая, что уже говорю лишнее и, возможно, обидное, для гордого племени. И, тем не менее, продолжила: – Которую может оказать только король Сенвилда.
– Твоё появление здесь уже благодарность, – пятеро старейшин вновь склонили головы. – Сколько тебе надо? Небольшой отряд? Или нам собрать войско?
– Нет-нет! Достаточно одного-двух проводников. Мой путь должен быть как можно более незаметен для людей.
– Когда ты желаешь продолжить свой путь?
– Как можно скорее, – ответила я, с неудовольствием отмечая, что тело ещё недостаточно послушно, и от недавней слабости начинает кружиться голова.
– Мы сообщим тебе, как будем готовы.
Я кивнула, и поспешила выйти к поджидающей у входа целительнице и вернуться в свой временный дом.
Готовые к походу кентавры пришли уже через два часа. Я как раз слушала инструкции целительницы, собравшей мне с собой небольшой запас лечебных трав, и одновременно с этим заканчивала обед. Сопровождать «Дитя» решил сам вожак племени, сменивший свою костяную корону на головной убор попроще, и совсем молодой, но сильный на вид, кентавр. Оба уже были одеты в кожаные куртки и экипированы сумками с провизией и оружием.
– Мы готовы, Дитя, – сказал вожак, входя в приютивший меня дом. Целительница тут же пробормотала что-то, сетуя на здоровье пациентки и необходимость отлежаться ещё пару дней. Но противиться воле Дитя никто не стал.
– Ну что ж, пойдем, – я встала с ложа, прикидывая, много ли я смогу пройти. Хотя, благодаря травам целительницы, остановки на отдых должны быть короткими.
– Дитя, позволь нам везти тебя, – вожак снова склонил голову, выражая готовность везти Дитя любое время в любое место.
– Ну… хорошо… – неуверенно пробормотала я. На лошадях я никогда не каталась. Тааки, которые шли ровным ходом, и на них без труда могли удержаться даже малые дети, в сравнение не шли. Да и тут ещё столь необычное существо, на которое седла не наденешь.
Мы двинулись в путь. Первым драгоценную ношу в виде меня вез вожак. Чтобы мне было проще взобраться на него, он опустился на землю и потом без особого труда встал, будто демонстрируя свою силу. Сначала шли медленно, обходя вражеские дозоры и лагеря разных войск. Я держалась мертвой хваткой за куртку вожака, хотя сейчас держаться на нём было не так уж сложно. Но едва мы миновали последние дозоры магов, как оба кентавра рванули вперед с большой скоростью. Я обняла торс вожака, плотно прижимаясь к нему и стараясь не свалиться. Слишком уж сильно обхватывать ногами лошадиное тело я не стала, боясь причинить неудобство и стеснить движения своего «коня».
Останавливались мы редко. Лишь пару раз, чтобы дать мне отдых, еще не пришедшей в себя после странной болезни, о которой кентавры не спрашивали. На ночлег останавливались, когда уже совсем темнело. И вставали с рассветом. Утром несколько часов меня вез молодой кентавр, значительно уступавший в силе вожаку. И потом уже до самой ночной стоянки я ехала на вожаке.
Стало ощутимо холодать. Если в Длендене дыхание осени ещё едва ощущалось, то здесь, на пути к северу, было значительно холоднее. Деревья окрасились золотом. Медленно кружили опадающие листья. Ночью мне, одетой достаточно легко, было особенно холодно. Но я молча терпела, прижимаясь к теплому боку одного из кентавров – второй в это время охранял спящих. Несмотря на то, что оба кентавра испытывали что-то вроде священного трепета, помогая мне, стеснять их ещё чем-то я не осмелилась.
Но вскоре наш путь закончился. На восьмой день пути мы остановились на опушке рощицы, за которой растилась большая свободная от деревьев территория. Там на невысоких холмах раскинулся город, называемый Сенвилдом – цель нашего путешествия. Выходить из рощи кентавры не стали. Всё-таки их отношения с людьми нельзя было назвать дружественными. Скорее – наоборот. Люди не могли простить кентаврам, что те перекрыли тракт, идущий через их территории. У кентавров тоже были какие-то причины недолюбивать своих двуногих собратьев.
Я слезла на землю, и под моими ногами тот час захрустели покрытые инеем листья. Злой холодный ветер продувал насквозь. И грозил делать это с удвоенной силой на свободном от преград пространстве.
– До встречи, Дитя, – проговорил вожак. – Знай, ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь – дай только знак. Мы будем ждать его.
– Да, спасибо, – пробормотала я замерзшими губами, пытаясь не выдать дрожи замерзшего тела. Я поцеловала в щеки склонившихся передо мной кентавров и, попрощавшись, быстрым шагом пошла по направлению к городу. За моей спиной тут же раздался стук копыт – кентавры спешили покинуть вражеские территории и вернуться в свои земли.
Я вышла на широкую дорогу, ведущую к воротам. Идти оказалось довольно далеко. Обманчивая близость сморщенного грядой холмов пространства придавала самоуверенности. Но расстояние сокращалось слишком медленно. С затянутого тучами неба посыпались первые колючие снежинки. Я старалась идти как можно быстрее, не только для того, чтобы поскорее добраться до цели, но и чтобы согреть окоченевшее тело.
Время от времени мимо проезжали крытые повозки, везя равнодушных к незнакомой путнице людей. Я неосознанно начала оглядываться, тщетно ища в лицах проезжающих людей кого-то знакомого. Я преодолела около половины пути, когда за спиной послышалась мягкая поступь тааки. Я оглянулась и отошла в сторону, чтобы пропустить группу всадников. Я была уверена, что из-за моего потрепанного вида меня примут скорее за оборванку, чем за сестру местного принца или же Дитя богов, какой меня считали дриады и кентавры. Поэтому вряд ли кто-то окажет мне сейчас помощь.
Даже в самом городе вряд ли меня так просто пропустят во дворец. И я с ужасом подумала, что мне придётся долгое время стоять возле ворот, ожидая, что мимо проедет мой братец, услышит меня, увидит в толпе. Хотя, можно было попробовать отыскать семью Грима, в надежде, что и они поверят мне, как и он. Доказательство родства – кольцо – все еще при мне. Значит, все не так уж плохо.
И вот сейчас я шагнула на обочину, справедливо опасаясь, что благородные дамы и господа, коими, несомненно, являлись всадники тааки, просто сметут меня, не заметя. И, даже если заметят, то только для того, чтобы тут же брезгливо отвернуться от бродяжки.
Всадники быстро промчались мимо. На этот раз мне повезло. В тот короткий миг, что они были рядом, я заметила среди лиц знакомый профиль.
– Филипп Юрьевич! – закричала я, что есть мочи, вслед всадникам, надеясь, что не ошиблась.
Один из них неуверенно притормозил и оглянулся. А затем повернул назад. Остальные тоже осадили тааки, ожидая своего спутника. Филис остановился около меня, вглядываясь в мое лицо, будто не узнавая. А потом, узнав, наконец, в похудевшей испачканной девушке свою ученицу и сестру, соскочил с тааки и подбежал ко мне.
– Настя, неужели, это ты?
– Как видишь, – я махнула руками, ловя себя на мысли, что больше не воспринимаю стоящего напротив мужчину, как своего учителя. Уж слишком привыкла считать его братом.
– Неподходящий вопрос для встречи, но… Моё кольцо, оно ещё у тебя? Мне отец чуть шею за него не свернул…
Вместо ответа я подняла руку, где на пальце уютно устроился перстень с зеленым камнем.
– Признало всё-таки, – с неожиданной грустью сказал Филис. – Что ж, поехали. Познакомлю тебя с нашей семейкой, – он усмехнулся, вскочил на тааки и помог забраться мне, посадив меня позади себя. После чего отправил тааки вскачь, нагоняя поджидающих его всадников.
– Филис, кто это? – прозвучал рядом женский голос.
– Твой принц нашёл тебе замену, – ответил один из мужчин, и все всадники засмеялись. Кроме самой дамы.
– Это моя сестра, – без эмоций сказал Филис и рванул вперёд, оставляя удивлённых его ответом спутников догонять его.
А я крепко прижималась к нему, радуясь не обретению родственника, и исходящему от него теплу.
Сенвилд был большим и чистым городом. Широкие улицы рассекали прямыми линиями жилые массивы. Здесь свободно стояли высокие в несколько этажей дома, окруженные садиками и двориками. Ближе к центру, правда, садики стали меньше, зато больше стало появляться нежилых офисных и торговых зданий вполне земного вида. Однако до самого центра мы так и не доехали, свернув в сторону к элитному кварталу, где раскинулись огромные сады, окружающие вычурные дома знатных семей. И за пышным кольцом садовых деревьев на вершине холма возвышался королевский дворец, к которому и вез меня Филис.
Группа ни на секунду не остановилась, промчавшись сквозь приветливо открытые ворота широкой стены, в далёкие времена охранявшей крепость от многочисленных врагов, а сейчас берегущей покой и тайны королевской семьи. Большинство хозяйственных построек давно было снесено за ненадобностью, и вместо них пространство между стеной и дворцом занимали клумбы, беседки и причудливые деревья. Ветви деревьев сейчас были почти лишены листвы, и теперь угрожающе тянулись кривыми ветвями к своей новой хозяйке. Кое-где дрожали под порывами ветра редкие сухие листья.
Всадники остановились у больших резных дверей, скрывавших вход во дворец. Филис помог мне слезть с тааки и передал повод подбежавшему служке. После чего, схватив за руку, уверенно повел меня внутрь дворца. Снующая везде прислуга на меня никакого внимания не обращала – публично оценивать поведение и гостей хозяев замка было непринято. А вот придворные дамы и их кавалеры, попадавшиеся в коридорах, напротив, разглядывали меня с удивлением и презрением. Однако я, шла мимо них гордо, высоко подняв голову, будто меня украшала алмазная корона, а не копна мокрых слипшихся волос, а плечи вместо грязной куртки окутывала королевская мантия.
Вскоре мы вошли в один из приоткрытых залов. На противоположном конце зала под тяжелыми бордовыми портьерами находился украшенный золотом и драгоценными камнями трон, возле него стоял сейчас сам король, которого теперь мне предстояло звать отцом.
Он повернулся к нам не сразу, заканчивая разговор с кем-то, стоящим рядом, и нарочито медленно поворачивая голову, будто и не заметил прихода своих чад.
– Кого это ты привел, Филис? Или придворных потаскух тебе уже мало?
Мне он сразу не понравился, более того, лютая ненависть, какой не приходилось испытывать мне раньше, разгоралась в душе. Я без страха смотрела в лицо своему королю, плотно сжав губы, стараясь не выдать своей беспричинной ярости. Он так же безотрывно смотрел на меня, сузив глаза.
– Это Настя – я рассказывал тебе о ней, – сказал Филис ровным голосом, пропустив мимо ушей язвительный тон отца. – Кольцо признало её…
– И это та, кто хранит ИТУ… – негромко произнес король, перебив сына. Затем спустился с площадки у трона и обошёл меня вокруг. Я стояла, не шевелясь, даже не следя за ним взглядом. Этот человек мне не нравился. Не знаю, почему, но не нравился. И вряд ли понравится. И я засомневалась бы в своём с ним в родстве, если б не отметила в его лице черты, которые не раз видела в собственном отражении.
– Надо же, ты так похожа на свою мать, – произнес король, остановившись на мгновение перед девушкой. Потом он отвернулся и, шагнув к трону, спросил: – ИТУ все еще при тебе? Надеюсь, ты явилась, чтобы отдать его своему королю?
– Я-а… – протянула я, не ожидая подобного приветствия. Конечно, выходит мы не виделись всю мою жизнь, но так открыто игнорировать меня ради проклятого устройства? Я закрыла глаза, пытаясь совладать со страхом и гневом.
– Отец, – Филис воспользовался моей заминкой и решил напомнить о нашем родстве, – это пропавшая при рождении Илларида, истинная наследница…
– Заткнись! – крикнул на него король. – Сейчас меня это не интересует. А тебе еще предстоит отбывать наказание, за то, что раздаешь родовые артефакты всяким… – он снова посмотрел на меня, встретился со мной глазами и неожиданно улыбнулся. Холодно, неприветливо, но уже признавая во мне родную кровь.
Пальцы Филиса сжались в кулаки, однако он больше не проронил ни слова, застыв недвижимым столбом. Я же, вздохнув, ответила, наконец, отцу:
– Да, ИТУ у меня, – я попыталась придать голосу как можно больше холода и равнодушия, – вы можете забрать его. Если сумеете найти.
– Даже так? – король приподнял бровь и прошептал сквозь зубы: – Изволишь играть со мной, девочка?
Я снова глубоко вздохнула, но все же ответила:
– Его спрятали в моих вещах. Большая часть из них утеряна. Я и сама не знаю, где оно.
– Не знаешь, но уверена, что оно у тебя?
– Я связана с ним. Я знаю, что оно при мне.
– Что ж, если ты не врешь… Филис, унесешь ее вещи в лабораторию. А вам, принцесса, советую привести себя в порядок и заняться своим гардеробом. Через неделю отметим твое возвращение. Проводите ее! – король махнул рукой стоявшей у дверей страже. Угрожающе лязгнул металл – солдаты поспешили исполнить приказ.
Я молча последовала за ними. Ярость, кипевшую в душе, сдерживать было всё труднее, и я поспешила воспользоваться приказом отца и уйти из тронного зала, подальше от объекта ненависти. Кроме того меня обуревали сомнения: вдруг сама залезла в приготовленную для меня ловушку? А что, если эта история с кольцом всё-таки была подстроена? И пока другие маги кладут свои войска, преследуя хранительницу ИТУ, местный король ведет свою более тонкую игру?
Филис шёл за мной, не отставая. Шли мы молча. Впереди, позвякивая мечами, шли стражники. Лишь перед дверями моих будущих покоев они расступились, открывая двери и давая мне и брату пройти.
Мы зашли в просторную богато обставленную комнату. Само убранство меня не интересовало. Я была погружена в мысли. Нахлынувшая было ненависть к своему кровному отцу исчезла, едва захлопнулись за моей спиной двери тронного зала. Осталось лишь раздражение и твердая уверенность: каким бы ни был человеком мой отец, хорошим или плохим, дочерней любви к нему й испытывать никогда не смогу. И все же, почему?..
– Привыкай, – вдруг невесело сказал Филис, словно прочитав мои мысли. – Ненависть друг к другу – отличительная особенность нашей семьи. Ты никогда не полюбишь его, так же как и он не полюбит тебя.
Я с беспокойством оглянулась на него. Неужели мои чувства так заметны?
– Откуда ты знаешь?..
– Что тебе он не понравился? – Филис улыбнулся. – Я же сказал, это отличительная черта нашей семьи – неспособность любить друг друга.
Филис сел на диванчик, стоявший у окна и наклонил голову, ожидая вопросов. И я не заставила себя долго ждать.
– Но почему? Почему так? Я ведь даже его еще не узнала, как следует?
Филис помолчал немного, обдумывая ответ. А потом сказал:
– Знаешь, наш дядюшка, которого ты знаешь как Кота, лучше может рассказать тебе от этом. Я не силен в истории.
– Но так не честно! – я даже обиженно топнула ногой. Мой брат только рассмеялся и встал с дивана.
– Давай сюда свои вещи. Мы хоть и не питаем любви друг к другу, но приказы короля исполнять обязаны. А историю нашей семьи, – Филис даже улыбнулся, глядя на мое разочарованное лицо, – расскажет за ужином дядя.
Тут в комнату подошла служанка, чтобы сказать, что ванная и одежда для меня готовы. Я еще раз неуверенно посмотрела на брата.
– Жанна проводит тебя в обеденный зал. Там и поговорим, – затем Филис подхватил брошенную на пол потрепанную куртку, и вышел из комнаты.
Когда я вошла в обеденный зал, Филис сидел в кресле возле камина и глядел на огонь, в то время как Кот, в человеческом обличии нашего дядюшки, вслух читал заметки из газеты. Но заметив меня, он оторвался от чтения и вполне дружелюбно улыбнулся.
– Добро пожаловать домой, принцесса. Присаживайся за стол, сейчас принесут ужин.
Я села на предложенное место, оглядывая комнату. Зал был небольшой и предназначался, видимо, для узкого семейного круга. Небольшой прямоугольный стол стоял возле самого окна, завешенного сейчас плотными портьерами. У противоположной стены располагался камин, возле которого стоял диван и пара кресел. На стенах горели светильники, висело несколько картин с изображением сцен охоты. Над камином на лакированной ветке сидело чучело неизвестной мне птицы. В натертом до блеска полу отражался свет светильников.
– Филис попросил меня рассказать тебе историю нашей семьи, – между тем продолжал Кот, отложив газету. – И, наверное, для начала следует представиться. Я, как ты уже знаешь, твой родной дядя и брат нашего короля. Можешь звать меня по имени, Рубен. Или, по примеру большинства, Котом. Но все же в кругу семьи у нас не принято обращаться друг к другу по прозвищам. Тебе же советую привыкать к своему истинному имени – Илларида. Во дворце к тебе будут обращаться именно так.