Анабель
Нет, нет, нет… я проспала, впервые за год!
Выскочив из ванной комнаты, замечаю, что постель Робинсон идеально заправлена, могла бы и меня разбудить!
Со скоростью света натягиваю джинсы на высокой посадке, начиная глазами искать рубашку, которую ещё перед сном спланировала надеть, но как назло, нигде не вижу, она словно провалилась сквозь землю, возможно, Роби вновь решила совершить набег на мой гардероб. В очередной попытке перешагнуть кучу одежды, вывернутую из шкафа, спотыкаюсь, падая на колени сверху всего добра.
– Чёрт! – коса, которую несколько минут назад я наспех заплела, распалась, и волосы упали на лицо, выдохнув обречённо опустила голову, это день не предвещает ничего хорошего. Бросив поиск несчастной рубашки, хватаю водолазку, красную с белыми разводами, которая первая, что попалась мне на глаза, вытаскиваю уже полностью растрепавшие волосы из горлышка, пытаясь не нервничать. Ненавижу опаздывать!
Вбегаю в холл корпуса, понимая, что ещё пять минут, и лекция начнётся, но я не теряю надежды войти в аудиторию до прихода преподавателя. У лифта никого нет, это хорошо, обычно там толпятся студенты в ожидание кабинки, а после набиваются до отказа, словно это последний лифт в их жизни. Не желая обтираться об чьи-то спины, в другое время, где я не спешу, спокойно поворачиваю в сторону лестницы, но не сейчас, на это у меня нет времени.
Створки лифта начинают открываться, а я, уже моля всем богам, влетаю в него естественно, не разбирая, что вокруг, уже на полпути понимаю, как неизбежно падаю, но встречи с полом не произошло, так как врезалась во что-то твёрдое и тёплое. Что – бы не упасть на колени, хватаюсь за первое, что смогла нащупать, и это, оказывается, край свитера, но хозяин свитера успевает перехватить меня за запястье и грубо возвращает на ноги.
Вскрикнув, поднимаю глаза, встречаюсь с холодным блеском синих глаз, после чего чувствую, как рука держащее моё запястье ещё сильнее сжалась. Какого? Опять он, Александр смотрел на меня снизу-вверх, а я не могу понять, что сделать извиниться, поблагодарить, или просто послать.
– Пропусти! – грубо выговорил он, будто выплюнул эту фразу и с отвращением откидывает мою руку, почему ему обязательно нужно быть таким козлом? Плюс этого, мне не нужно выдумывать ничего, чтобы отблагодарить, минус я снова словно побывала в выгребной яме, а Холодный вновь приложил руку к моему фиаско. Двери лифта закрылись, откидываю голову назад, со звуком выдыхаю, отличное начало нового дня, Анабель, можешь поприветствовать своё жалкое существование.
Ну, на этом ничего не закончилась, на третьей лекции я опозорилась, не сумев и двух слов, связать, так как Александр пристально смотрел на меня, и в какой-то момент почувствовала себя абсолютно голой и отнюдь не привлекательной. Только закончилась эта пытка, пришла очередь нашей принцессы, в столовой Салли как бы невзначай опрокинула на меня свой чечевичный суп, и до конца следующей лекции я нещадно воняла этой дрянью, красуясь пятном на всю грудь.
– Хочешь, я ей волосы вырву? – засмеялась подруга, протягивая мне влажные салфетки. – Очень давно мечтаю об этом!
– Спасибо, но не нужно, поверь, это лишь больше разозлит её, она ведь ещё тот энергетический вампир! – конечно, я понимала, что любой, кто попытается встать на мою защиту, подставляет себя, мне не хотелось, чтобы Роби стала объектом дурацкой мести.
– Ты на этих выходных собираешься домой? – отрицательно мотаю головой, Роби вопросительно смотрит на меня, ожидая продолжения.
– Куча дополнительных занятий, а дома мне сложно сконцентрироваться, плюс с мамой должны на недели встретиться! – умышленно промолчала про Байрона, хотя это был главный фактор того, что мне не хотелось ехать домой.
– Аден меня пригласил в кино! – резко говорит Робинсон, я же удивлённо вскидываю брови, не веря в то, что услышала.
– Мой…то есть наш Аден?
– Ну как пригласил… – вздыхает Роби, – Случайно узнала, что Аден с парнями собираются на премьеру, и напросилась, да мы будем не вдвоём, но у меня появился шанс, которым я хочу воспользоваться, что скажешь?
Качаю головой, определённо я почувствовала облегчение, хотя не должна так реагировать. Аден мне друг, Роби моя близкая подруга, и я первая, кто должен быть заинтересован в их союзе, но вот заставить себя в это верит, не могу. Они не подходят, по-моему, мнению, Аден слишком собран и строг, а Роби лёгкая и воздушная, он её будет приземлять, а она вскоре ему наскучит. В итоге у них обоих будет разбитое сердце, и неприязнь, а я буду метаться между двух огней. Нет, такое мне совершенно не подходит!
– Звучит не очень… – тихо проговариваю, но Роби на это не обращает внимания.
В пятницу вечером осталась в комнате одна, Роби несколько часов назад упорхнула счастливая и довольная, в ожидание той минуты, где по её имению они с Аденом останутся одни. Я же законов писать контрольную работу вытягиваюсь на стуле, закрывая глаза. Спина затекла, а глаза болят нещадно, к моему несчастью, очки я забыла на прошлой неделе дома, а купит запасные, не было времени, теперь я ощущала неприятное жжение.
– Привет! – слышу за спиной, резко выпрямлять после разворачиваюсь. В дверях стоит Алекс Прайм, выражение лица мне совершенно незнакомо и непонятно в нём я не читаю надменности и наглости, которая стала его визитной карточкой за всё время, сколько мы знакомы. Он смотрит, немного опустив голову, рот растянут в улыбке да, да это не привычная ухмылка, а самая настоящая улыбка. – Я могу войти?
– Зачем? – слишком громко спрашиваю, выходя из – за стола.
– Хочу с тобой поговорить, но если ты против того, чтобы это произошло здесь, могу тебя пригласить спуститься во дворе, так как?
Всё очень подозрительно и ничего не понятно, но почему-то мне не хочется его выдворять, моё любопытство берёт верх.
– Почему я должна тебе верить, может, ты задумал, что – то мерзкое? – считаю, что это обоснованное предположения, так как, до этого Алекс именно, так и поступал со мной.
– Понимаю твоё недоверия, но думаю, небольшой шанс я заслуживаю, к тому же меня попросила твоя сестра с тобой поговорить… – ах вот чья эта работа, Белла не могла просто всё так оставить.
– Проходи выкладывай, что у тебя, а после выметайся! – выдаю, демонстративно скидывая руки на груди.
Алекс неспешно переступают порог, оглядываясь по сторонам, несколько секунд задерживает взгляд на наших с Робинсон фотографиях, приклеенными на зеркало, после подходит ближе, по инерции отступают к письменному столу.
– А у вас тут мило! – хмыкает парень, это что общее такое, он пытается любезничать со мной. – Вы с Робинсон подруги? Играешь? – кивком показывает на мою скрипку, спрашивает Алекс, мне же становится неуютно от того, что он смотрит на мой инструмент.
– Ни твоё дело? – дерзко отвечаю, делаю несколько шагов вбок, прикрывая спиной скрипку. Так мне спокойнее, но у парня на лице появляется неподдельное любопытство.
– Всегда считал девушек, играющих на чем – то подобном дико сексуальными! – слащаво проговаривает он, отчего вводит меня в дикое бешенство, из его уст это звучит так пошло и мерзко, что хочется выть.
– Ты рассуждаешь так примитивно, что даже расстраиваешь меня! – мой голос пренебрежителен и расслаблен, могу считать это своей личной победой.
– Возможно, ты ещё маленькая неопытная девочка, но будь у тебя немного больше, чем ноль опыта так не говорила! – его ничем не выбить из калии, ну ничего, это всё очень быстро решаемо!
Как только начинаю думать, что удалось щёлкнуть зазнайку по носу, как он обходить с лёгкостью меня.
– Алекс, давай опустим светскую беседу, которая не нужна, ты и я прекрасно это понимаем, говори, что хотел и уходи, мне ещё кучу всего нужно сделать!
– Окей! – соглашается он, – Анабель…
– Можно просто Ана! – не люблю, когда незнакомые люди называют меня полным именем.
– Хорошо, Ана, мы, возможно, ни с того начались и наше знакомство превратилась в какую – то холодную войну, но я совершенно нет хотел такого исхода, знаю веду себя как настоящий козёл, но что есть того не отнять у меня. Мир? – он протягивает в мою сторону ладонь, широкую с белыми отметинами мозолей, но вот желание коснуться его руки у меня не возникает, почему-то мне кажется, что он, совершенно неискренни это говорит.
– Нам нечего делить, так что предлагаю просто друг друга не замечать! – слишком просто для него будет отчистить совесть, сказав парочку дежурных фраз, хотя вряд ли она у него есть. – Не хочу никакого мира!
– Анабель…
– Я же попросила меня так не называть! – нагло перебиваю его, рука Алекса мгновенно опускается, а взгляд загорается знакомым огоньком ненависти, – Не знаю какие мотивы ты преследуешь, возможно, тебе нравится моя старшая и ты готов угождать ей, но меня не проведаешь, я тебе не верю. Но будь спокоен, Белле я сообщу, о твоих потугах быть хорошим!
– Тебе не кажется, что ты сейчас несправедливо поступаешь? – выплёвывает Алекса по его напряжённой челюсти заметно насколько он зол.
– Нет! – поднимаю руку и указываю на дверь.
– Как хочешь, Анабель! – видно, что он специально дразнить меня, пренебрегая моими просьбами, отчего я практически уверена в том, что всё сказанное ранее лишь глупая игра, уже практически оказавшись за дверью, Алекс поворачивается, – И ещё, мне совершенно не нравится твоя сестра!
– Мне плевать! – из подлобья смотрю на его, единственное желание – это врезать ему по морде!
Но вместо того, чтобы уйти он разворачивается, делая шаг обратно, через мгновенье Алекс оказывается в опасной близости от меня, смотрит сверху вниз, провоцирует своими голубыми, ледяными глазами.
– Ты ревнуешь?
– Не обольщайся! – чувствую горячую ладонь у себя на горле, кажется, я перестала дышать, в голове металась только одна-единственная мысль «Ты мне не нравишься, ты мне не нравишься», разглядывая его лицо в такой близости.
– Не верю, – парень чуть склонил голову, подходя ближе, ладонь немного сдвинулась, и меня обдало жаром его дыхания. – Твои глаза говорят обратное!
Я застыла, не имея возможности отвести взгляд, он давил, давил на меня своей внутренней силой, и от этого ощущала себя мышкой, маленькой никчёмной мышкой, а он чувствовал мой страх, мой страх перед ним оголён и откровенен. Его ладонь сдвинулась с шеи ниже, сильнее прижавшись, с таким напором хозяина, словно он меня поймал, да, маленькая и обречённая мышь попалась, а Холодный держал её и не собирался отпускать.
Он ещё несколько секунд молчит, а в моей голове нарастает паника, если он собирается меня поцеловать, то я вряд ли смогу сопротивляться, но он лишь широко улыбается, а дальше он резко наклонился к моему уху, что я ощущаю лёгкое касание его небритой щеки на своей, в этот момент словно время остановилась, в ушах нарастал гул, а лицо горит огнём. Ощущение было такое, словно в моих мозгах копаются, настырно и нагло.
– Твоё тело ясно даёт мне это понять! – тихо произносит он и отстраняется, и вот я лечу с небес на землю, одновременно меня обдаёт ледяным дождём, приводя в чувства.
Анабель
Сегодня днём мы встречаемся с мамой в нашем любимом месте. Это был небольшой скверик вдали от центра окружённым офисными зданиями. Тут практически никого никогда не было, такое пустынное и забытое людьми место с огромным налётом одиночеством. Когда ты считаешься семьёй подающего надежды конгрессмена, постоянно ловишь на себе любопытные взгляды незнакомцев, что невероятно бесит. Мне нравится одиночество и отшельничество, когда меня не замечают, я испытываю облегчение, но это очень редко бывает, и пока я с этим ничего поделать не могу.
Мама появилась спустя минут десять, лучезарно улыбаясь, она крепко обнимает меня, заставляя сердце болезненно сжаться, я очень соскучилась по ней.
– Здравствуй, детка! Долго ждёшь?
– Нет, – отрицательно помотала головой, пристально разглядывая маму. Как всегда, безупречная причёска, в виде затянутого хвоста, ноль косметики на лице, и печальные глаза. Только вдали от неё особо ощущаю невыносимую тоску, то, как мне не хватает звука её голоса, еётёплых касаний и нежного взгляда, порой я готова плюнуть на присутствия Байрона, чтобы лишний раз остаться с мамой. – Я очень соскучилась… – после этих слов вновь оказалась в маминых объятиях, вдыхая такой знакомый с детства запах.
– Что читаешь? – спрашивает она, когда мы разрываем объятия.
– Это мой любимый политический деятель, Уинстон Черчилль! – с восхищением проговариваю.
– Лучше бы ты со сверстниками больше общалась, а не с политическими деятелями! – укоризненно смотрит она на меня, качая головой, но я прекрасно знаю, что мама – это не всерьёз.
– Я достаточно общаюсь, как ты сказала со сверстниками, и мне за глаза хватает Робинсон и Беллы, а ещё… – тутостанавливаюсь на полуслове, понимая, что ляпнула лишнего.
– Ещё что? – от маминого голоса сквозит любопытством.
– Ничего такого нет, что бы я могла рассказать, – попыталась улыбнуться, чтобы это выглядело, естественно, но, видимо получается всё плохо, так как взгляд мамы недоверчив, а я не могу собраться с мыслями, образ Алекса появляется перед глазами, доставляя дикое неудобство. Это плохо, очень плохо, так как брови мамы начинают сходиться на переносице. – Мам… всё хорошо, правда, это не то, что ты подумала… просто… просто есть один человек, который слишком груб ко мне, заносчив и глубоко мне неприятен!
– Значит, один человек! – её лицо посветлело, а на губах появилась улыбка, – У сэра Черчилля появился конкурент?
– Глупости! – мои щёки запылали, а взгляд просто физически не могу понять, почему-то мне стало стыдно за свою реакцию.
– Моя упёртая девочка! – мама берёт меня за руку, чуть сжимаю её. – Испытывать чувство, это хорошо, хуже, когда в твоём сердце равнодушие. А что насчёт этого человека, ты молодая, красивая девушка, и всё логично, тебе могут нравиться мальчики, ты можешь также их интересовать, но прошу тебя, милая, будь осторожна! Знаю, какое у тебя хрупкое сердце, и как ты нуждаешься в любви, но не нужно слепо доверять, понимаешь меня?
– Мама, правда, ты меня не так поняла, между нами ничего нет кроме обоюдной ненависти! – меня только от одной мысли начинает трясти, погладив обложку томикалежавший на моих коленях, пытаюсь сконцентрироваться, – И пускай Уинстон будет спокоен, я его ни на кого не променяю!
– Хорошо! – соглашается она, но на её лице всё ещё читается лёгкое недоверие, – Анабель, я хотела вот что сказать, мне кажется, что у Байрона какие-то неприятности, и если есть такая возможность, пока не приезжайте с Изабель домой. Ей я не стала говорить, знаешь, какая она эмоциональная, поэтому прошу тебя, договорились?
– Не поняла, что это значит?
– Ты же знаешь, что скоро начнётся кампания отца, все нервничают, он практически не появляется дома, но вот уже несколько ночей подряд нам на домашний поступают звонки, – внимательно слушаю маму затаив дыхание, – Вначале я не обратила вниманию, ну знаешь, думала, что ошиблись. Но вот звонки поступали и поступали… – Может, нужно обратиться в участок?
– Байрон запретил, сказал, чтоэто нормально, пытаются напугать такими примитивными методами! – мамин голос немного стал тише, словно она опасалась, что нас могут подслушать. – А вчера нам в почтовый ящик подкинули письмо, я не успела посмотреть, чтотам, но по лицу отца поняла, что ничего хорошего там не было!
– А вот теперь мне немного страшно стало! Байрон доигрался, я не удивлюсь, что теперь за его действия мы будем нести ответ! – со злостью проговорила я, хотя меня жутко напугала вся эта история.
– Детка, ты главное – не переживай, вы в надёжном отдалённом месте находитесь, куда вряд ли смогут сунуться нехорошие люди! – мама провела рукой по моим волосом.
– Я за себя не переживаю, мне страшно за тебя!
– Ана, Байрон усилил охрану дома, плюс со мной круглые сутки ходит охранник! – только сейчас я заметила человека в чёрном костюме, с суровым видом сидящего неподалёку от нас.
– Нехорошо это, чувствую, что ничем хорошим это не закончиться.
– Вы уверенны, что это хорошая идея? – восклицаю, мисс Миниски смотрит на меня через свои толстые очки, натянуто улыбаясь.
Ко мне учителя относились холодно. Они никогда не заводили беседу не относящаяся к изучаемому предмету, никогда не улыбались мне, когда я отвечала на их вопросы правильно, и уж тем более никак не комМурицировали вне учебной аудитории. Конечно, их поведения я могла понять, всё элитное заведение пропитано взятками и угрозой, что за малейший проступок этих научных гениев выпнут за считаные секунды, а зачем дразнить красного быка?
Та же Салли Мур могла лишь раз обмолвиться папочки и плакали гонорары, которые получали преподаватели, никому такого не надо. Поэтому даже мой научный руководитель лишний раз не смотрела в мою сторону, а когда я ей приносила материалы по дипломной работе, быстро выхватывала из рук папку и выпроваживала меня из кабинета.
По началу меня это тревожило.
Так как мне было важным их признание и внимание, но, как говорится, человек привыкает практически ко всему и очень быстро, и итоги я просто перестала замечать их напуганных, скользящих мимо взглядов.
– Что, ты Анабель, это будет просто восхитительно, да весь преподавательский совет пришёл в восторг от такого предложение, Фрэя также решила нам помочь, будет играть на фортепьяно… – Миниски не успокаивалась, она пошла дальше, аккуратно положив ладонь мне на плечо. – Будет твой отец, глава совета города, отец Тони Брекстон и ещё несколько важных лиц, мы должны оказать грандиозный приём, и показать, насколько наши учащиеся талантливы и разносторонние…
– Думаю фокус от Флиплина, будет больше чем достаточно! – грубо перебиваю её, хотя Минискине заслуживает такого обращения. Но ради каких-то высокопоставленныхшишек и тем более Байрона играть на скрипке у меня не возникало желание.
– Ана, прошу тебя, не нужно так сразу отказывается, давай ты подумаешь, а завтра мне дашь окончательный ответ! – не отступала женщина, зная, что вряд ли она отстанет от меня, если я не пообещаю ей подумать, мотаю положительно головой, скидывая с себя её руку. – Ах, да я забыла сказать, будет концертмейстер, ученик самой Хилари Хан[1]
Мило улыбнувшись, я развернулась и пошла прочь, не хотела, чтобы Миниски видела, как моё дыхание участилось, а выражение лица сменилось с отрешённого и раздражённого к удивлённому и взволнованному. Мне плевать на Байрона и весь университет с егонапыщенными обитателями, я буду играть!
Библиотека для меня особое место, только тут, среди книжной пыли и тонны знаний я могу выдохнуть. Сюда практически никто не ходить, за исключением пары зубрил таких же, как и я. Но меня это мало волнует, тут нет назойливых глаз, которыетак и норовят меня испепелить своими ненавидящими взглядами, нет Салли Мур, в поле зрения которой я не хочу находиться, и нет человека, от имени которого у меня пробегают холодные мурашки по телу.
Алекс после нашей вчерашней стычки у нас в комнате ещё больше запутал мои мысли, скажу честно, чтона секунду я подумала, что он нормальный человек, которыйспособен принимать поражения и признавать ошибку, но вот чем закончилась наша с ним встреча, не говорит об обратном. Не знаю, что меня больше волнует, его открытая вражда или постоянный интерес, который он выражает в мою сторону. За себя могу сказать одно, Алекс Прайм – моя огромнейшая головная боль!
Я сбежала по ступенькам, тихонько напевая одну из любимых мелодий, наслаждалась пустыми коридорами, да, было как-то непривычно, ведь чуть ли не каждая моя вылазка из комнаты в последнее время заканчивается приключениями, отнюдь не радующие меня. Мои походы в библиотеку были достаточно частыми, так что я практически с закрытыми глазами шла по широкому коридору, опустив голову рассматривая пёстрые картинки в инстаграм (21 марта 2022 года российский суд признал. Meta экстремистской организацией и запретил её деятельность на территории РФ, включая соцсети Facebook и Instagram), быстро смахивая пальцем.
Шаг, ещё шаг, поворот налево, поднимаю взгляд на дверь, ведущую в библиотеку, но вместо массивного тёмного дуба встречаюсь с яркими глазами синего цвета, от неожиданности мои пальцы ослабевают, а телефон летит на пол с грохотом падая, вырывая меня из забвения. Что-то невнятное произношу и быстро опускаюсь, чтобы поднять несчастный смартфон. Когда я поднимаюсь на ноги, то вижу, что Холодный даже не пошевелился, он продолжал стоять в проёме и надменно смотрит на меня сверху вниз.
– Ну привет! – низкий с хрипотцой голосраздаётся надо мной, онпристально смотрел на меня, а я не опускаю глаза, наоборот, с таким же вызовом уставилась на него, всматривалась в его глаза. В какой-то момент поймала себя на мысли, что уже не боюсь смотреть в бесконечное море глаз Холодного, смутное и опасное. Ледяное и пугающее, но невероятно притягательное, тем самым становилось ещё интереснее, что же такого в них было? Почему я так долго не могу вырваться из волшебства этой синевы? – Ты меня преследуешь?
– Не дождёшься! – огрызаюсь, пытаюсь за этим свою неуверенность, – Дай пройти!
– Проходи! – спокойно говорит Алекс, на его лице заиграла мерзко-очаровательная улыбка.
Смотрю на узенькие свободные пространствамежду ним и стеной понимая, что не смогу проскочить так, чтобы не прикоснуться к нему, а от одной мысли, чтопридётся притронуться к этому мерзавцу, меня пробирает дрожь, но по немувидно, что он не собирается уступать.
– Отойди! – выплёвываю, словно мне в рот попало, что- то мерзкое. Что я должна думать, когда он вначале пытается извиниться, а после вновь становиться заносчивым мерзавцем. Делаю шаг, всё ещё надеясь, что он отодвинется в сторону, но онпродолжал стоять как скала и сверлит меня взглядом, но я не собираюсь уступать, кое-как протискиваюсь в небольшой просвет, на полпути замирая в нескольких сантиметров от его тела, от которого исходит жар, опасный манящий жар.
Слишком близко находиться, высокий, сильный, властный, Алекс не упускает возможности рассмотреть моё лицо, взгляд которого скользил всё ниже и ниже фиксируя определённые точки, глаза, губы, грудь, немного поёжившись, чувствуя, как покрываюсь мурашками, а лицо от смущения краснеет, такого интимного момента у меня никогда не была, когда лишь глаза участвуют в такой игре. Начинаю жалеть, что на мне облегающий топ с откровенным вырезом, а не мешок из-под картошки.
Не выдержав этой пытки, я с силой толкаю Холодного вбок, отскакиваю вперёд, мне катастрофически трудно дышать. Мысли разлетаются в разные стороны, застываю на месте, стараясь прийти в себя, но пристальный взгляд за спиной в очередной раз не даёт этого сделать. Через несколько секунд подпрыгиваю на месте, оттого что со всей силы хлопнула дверь и послышались отдаляющие шаги.
Облегчённо вздыхаю, на сегодня пытка завершена.
[1] Американская скрипачка, трёхкратная обладательница Грэмми.
The free excerpt has ended.