Read the book: «Чужая жизнь для двоих»

Глава 1. Каждую среду

— Ваш муж каждую среду приходит ко мне. Уже восемь лет.

Вера не сразу поняла смысл услышанного. Она стояла посреди кухни, прижимая телефон к уху плечом, и пыталась открыть банку маринованных огурцов. Крышка не поддавалась. На плите шипело масло, на разделочной доске лежала недорезанная петрушка, вытяжка привычно гудела чуть громче, чем следовало, а из комнаты доносился голос дочери:

— Мам! У меня зарядка опять умерла!

Обычный вечер среды. Один из сотен вечеров, которые ничем не запоминаются и именно поэтому кажутся доказательством благополучной жизни. Вера любила такие вечера. Когда-то ей казалось, что счастье обязательно должно быть громким. Путешествия, безумные поступки, букеты без повода, признания посреди ночного города. К тридцати девяти она поняла: настоящее счастье чаще всего выглядит как три тарелки на кухонном столе, мужские ботинки в прихожей и раздражённое «мам!» из соседней комнаты. Настолько обычным был этот вечер, что чужой женский голос совершенно в него не помещался.

— Простите?

— Андрей. Ваш муж. Он приезжает ко мне по средам.

Голос был немолодой. Спокойный, низкий, немного хриплый. Не голос любовницы. Впрочем, Вера тут же одёрнула себя. Что за глупость? Разве у любовниц существует возрастной ценз? И откуда вообще взялось слово «любовница»? Женщина ничего подобного не сказала. Она только сообщила, что Андрей приходит к ней. Можно ходить к врачу. К преподавателю. К родственнице. К психотерапевту. Можно…

— Кто это?

Несколько секунд женщина молчала.

— Это неважно.

— Вообще-то, если вы звоните мне и рассказываете о моём муже, это очень даже важно.

— Я долго не решалась.

— На что?

— Позвонить вам.

Крышка наконец поддалась. Вера дёрнула рукой слишком резко, и рассол выплеснулся на стол. Несколько капель попали на рукав светлой блузки.

— Чёрт.

— Мам!

— Сейчас, Соня!

Она поставила банку на стол.

— Вы можете нормально объяснить, что происходит?

— Не по телефону.

Вот тогда стало страшно. Не больно. Не обидно. Именно страшно. Потому что до этой секунды всё ещё можно было считать ошибкой. Дурацким розыгрышем. Перепутанным номером. Но люди, которым нечего скрывать, не говорят «не по телефону».

— Вы хотите встретиться?

— Нет.

— Тогда зачем позвонили?

Женщина вздохнула. Вера услышала какой-то звук на заднем плане. Тиканье часов? Или метроном?

— Потому что в следующую среду он опять придёт. И я подумала, что вы имеете право это знать.

— Что знать?

Связь оборвалась.

— Алло?

Тишина.

— Алло!

Вера посмотрела на экран. Разговор завершён. Сорок семь секунд. Меньше минуты. Иногда меньше минуты достаточно, чтобы прошлое и будущее поменялись местами. На сковороде начало гореть мясо.

— Чёрт!

Она бросилась к плите.

— Мам, зарядка!

— Возьми мою!

— У тебя айфон!

— Тогда попроси у папы!

— Папы нет!

Вера замерла. Лопатка осталась в руке. Конечно, его нет. Среда. Андрей по средам играл в сквош. Эта привычка появилась восемь лет назад. Восемь. Она выключила плиту.

— Где папа? — зачем-то спросила Вера.

Соня появилась в дверях кухни. Шестнадцать лет. Длинные светлые волосы, огромная футболка с корейской группой, один носок белый, второй почему-то чёрный и выражение вечного лёгкого недовольства миром.

— В смысле?

— Он говорил, куда поехал?

— На сквош.

— Точно?

Соня прищурилась.

— Мам, у тебя всё нормально?

— Конечно.

— Тогда почему ты спрашиваешь так, будто папа ушёл за хлебом и пропал двадцать лет назад?

— Просто спросила.

— Ну да. Сквош. Среда же.

Среда же. Соня ушла. Вера посмотрела на часы. 19:42. Обычно Андрей возвращался около десяти. Восемь лет. Она взяла телефон и открыла список последних вызовов. Номер определился. Это почему-то удивило. Если женщина собиралась разрушить чужую семью, могла бы хотя бы скрыть номер. Вера нажала «позвонить». Гудок. Второй. Третий. Никто не ответил. Она попробовала снова. То же самое. Потом открыла мессенджер и сохранила номер под именем «Среда». Увидела надпись и почти рассмеялась. Не получилось. Вместо смеха внутри возникло неприятное ощущение, будто она уже сделала что-то неправильное. Словно самим сохранением номера признала существование тайны.

— Мам, а есть будем?

— Да.

Она разложила мясо по тарелкам. Соня ела, одновременно листая что-то в телефоне. Вера всегда ругала её за это. Сегодня не заметила бы, даже если бы дочь положила телефон прямо в тарелку.

— Папе оставить?

— Конечно.

— Он всё равно после тренировки не ест.

Вера подняла глаза.

— Почему?

Соня пожала плечами.

— Потому что он говорил.

— Когда?

— Не знаю. Всегда.

Странно. Вера не помнила этого. Она вдруг поняла, что вообще довольно мало знает о его сквоше. Где именно он играет? С кем? Сколько длится тренировка? Кто его партнёр? Она знала только, что восемь лет назад Андрей объявил: ему необходимо больше двигаться. Тогда у него начались боли в спине, и врач посоветовал спорт. Он купил ракетку. Белые кроссовки. Чёрную спортивную сумку. Сначала Вера шутила, что через месяц всё это поселится на антресолях рядом с роликами и домашним тренажёром. Но сквош остался. Среда стала его днём. Он возвращался поздно. Иногда с мокрыми после душа волосами. Иногда усталый. Иногда какой-то особенно молчаливый. Она ни разу не спросила, с кем он играет. Почему должна была? Они были женаты семнадцать лет. Вера познакомилась с Андреем в двадцать один. Он был первым мужчиной, рядом с которым ей не приходилось изображать кого-то интереснее себя. С ним можно было молчать. Можно было болеть. Можно было быть некрасивой утром. Можно было злиться и не бояться, что человек исчезнет. После смерти матери Вера особенно ценила постоянство. Люди не должны исчезать.

Андрей не исчезал. Он был рядом. Всегда. Наверное, поэтому она и вышла за него. Не из-за безумной страсти, хотя страсть тоже была. Не из-за красивых ухаживаний. А потому что рядом с ним впервые после маминой смерти появилось ощущение: этот человек останется. Доверие, думала Вера, и есть возможность не спрашивать. Теперь эта мысль казалась почти наивной. В десять пятнадцать повернулся ключ.

— Девочки, я дома!

Сердце Веры ударило неожиданно сильно. Андрей вошёл на кухню, поставил спортивную сумку возле стены и поцеловал её в щёку.

— Как день?

Она посмотрела на него. Сорок два года. Высокий. Тёмные волосы начали серебриться на висках. Та самая складка между бровями, которая появилась несколько лет назад и почему-то нравилась Вере. На нём была серая футболка, спортивная куртка и джинсы. Совершенно обычный Андрей. Её Андрей. Родной человек. Она знала, как он чихает. Знала, что после душа он всегда забывает закрыть дверцу шкафчика. Что не переносит кинзу. Что любит край хлеба и оставляет середину другим. Что во сне переворачивает подушку холодной стороной вверх. Что перед важным разговором обязательно наливает воду, но почти никогда её не пьёт. Что при сильном волнении трет большим пальцем костяшку указательного. Семнадцать лет. И вдруг — восемь неизвестных ей лет внутри этих семнадцати.

— Нормально, — сказала она.

Андрей открыл холодильник.

— Есть что-нибудь?

Соня подняла голову от телефона.

— Ты же после тренировки не ешь.

Андрей обернулся.

— Кто тебе сказал?

— Ты.

— Когда?

— Не знаю.

Он рассмеялся.

— В этом доме на меня собирают досье.

Вера наблюдала за ним.

— Хорошо поиграли?

— Отлично.

— С кем сегодня?

Его рука на секунду задержалась на дверце холодильника. На одну секунду. Возможно, даже меньше. Раньше Вера никогда бы этого не заметила.

— С Лёшкой.

— С каким Лёшкой?

Теперь он посмотрел на неё.

— Корнеевым. Ты его знаешь.

Она действительно знала. Лёшка Корнеев работал с Андреем несколько лет назад. Они даже дважды вместе ездили на шашлыки.

— А где вы играете?

Андрей улыбнулся.

— Вер, это допрос?

— Господи, просто спросила.

— В «Сфере».

— А.

Она отвернулась к раковине.

— Что?

— Ничего.

Андрей подошёл сзади и обнял её за талию. Раньше Вера автоматически прислонилась бы к нему. Сегодня тело осталось напряжённым. Он был тёплым. Пах гелем для душа. Не своим. Впрочем, в спортивных клубах всегда есть гель. Она почти рассердилась на себя. Ещё немного — и начнёт исследовать волосы мужа под микроскопом.

— Ты какая-то странная, — сказал Андрей.

— Устала.

— Опять отчёт?

— Угу.

Он поцеловал её в шею. И Вера вдруг почувствовала другой запах. Едва уловимый. Не женские духи. Что-то сухое, старомодное. Лаванда? В детстве у бабушки такие мешочки лежали между постельным бельём. Она высвободилась.

— Мне надо посуду убрать.

Андрей посмотрел внимательнее, но ничего не сказал. Позже они смотрели сериал. Вернее, Андрей смотрел. Вера сидела рядом и думала о женщине. Как она выглядит? Сколько ей лет? Почему говорит таким голосом? И главное — почему восемь лет? Любовница не ждала бы восемь лет, чтобы позвонить жене. Или ждала бы? Вера вдруг представила Андрея с другой женщиной. Чужая спальня. Его руки. Его губы. Та самая улыбка, которой когда-то улыбался ей. Фантазия оказалась настолько физически неприятной, что Вера встала.

— Ты куда?

— Спать.

— Серия не закончилась.

— Досмотри.

В спальне она долго стояла перед зеркалом. Тридцать девять. Не двадцать пять. Тонкие морщинки возле глаз. Тело после беременности давно стало снова стройным, но уже не тем. Она рассердилась. На себя. На всех женщин, которых приучили первым делом искать причину мужской измены в зеркале. Если Андрей изменяет, её морщины здесь ни при чём. Ночью он уснул первым. Вера лежала рядом, глядя в потолок. Телефон Андрея заряжался на тумбочке. За семнадцать лет она никогда не проверяла его телефон. Даже когда вокруг все это делали. Лариса знала пароль мужа ещё до того, как развелась. Одна коллега установила программу, которая показывала местоположение супруга. Вера всегда считала подобное унизительным. Если человеку нельзя доверять, зачем с ним жить? Она повернулась на бок. Экран телефона был совсем близко. Достаточно протянуть руку. Андрей дышал ровно. Она протянула руку. Остановилась. Вернула. Через минуту снова протянула. Телефон оказался в ладони. Вера знала код. Дата рождения Сони. Экран загорелся. На заставке они втроём. Море. Прошлое лето. Вера вдруг почувствовала себя воровкой.

Хотела положить телефон обратно. Но вспомнила: «Ваш муж каждую среду приходит ко мне. Уже восемь лет». Открыла сообщения. Работа. Соня. Автосервис. Корнеев Алексей. Она нажала. Последняя переписка была вчера. «В пятницу получится?» «После шести». «Ок». Вера пролистала вверх. Ни слова о сквоше. Ни одной среды. Она открыла календарь. Ничего. Фотографии. Работа. Соня. Дача. Море. Какие-то документы. Скриншоты. Смешные фотографии котов, которые Соня иногда отправляла отцу. Она уже собиралась положить телефон обратно, когда увидела альбом. Он назывался просто: «8». Внутри была одна фотография. Старый двухэтажный дом. Серый фасад. Белые наличники. Заросший палисадник. Фотография была сделана восемь лет назад. В среду. Вера увеличила. На втором этаже, за окном, стояла женщина. Лица почти не было видно. Только силуэт. Но даже через мутное стекло Вера заметила одну деталь. Женщина держала руку на груди. На пальце блестело кольцо. Тонкий золотой ободок с маленьким зелёным камнем. Вера машинально посмотрела на собственную руку. Такое же кольцо Андрей подарил ей на десятую годовщину свадьбы.

Она вспомнила ресторан. Свечи. Дождь за окном. Соня ночевала у дедушки. Андрей достал маленькую коробочку и сказал:

— Я хотел, чтобы у тебя было что-то единственное.

— В смысле?

— Такое кольцо только одно.

Она тогда рассмеялась:

— Надеюсь, потому что второго брака у тебя тоже не будет.

Он почему-то не рассмеялся. Вера посмотрела на дату фотографии. Снимок был сделан за два месяца до их годовщины. За два месяца до того, как Андрей подарил ей «единственное» кольцо. Рядом пошевелился Андрей. Вера едва успела выключить экран.

— Ты чего не спишь? — сонно спросил он.

— Воды хотела.

— М-м.

Он перевернулся. Через минуту снова дышал ровно. Вера положила телефон на место. Легла. Закрыла глаза. Перед ней стоял серый дом. Окно второго этажа. Женская рука. Зелёный камень. И впервые за семнадцать лет брака Вера подумала: возможно, она вообще не знает человека, который сейчас спит рядом.

Глава 2. Кольцо

Утром Вера решила, что сошла с ума. Это оказалось самым удобным объяснением. Кольца бывают похожими. Дома бывают чужими. Женщины за окнами — случайными. Телефонные звонки — идиотскими. Мужья — верными. Особенно собственные. Она стояла в ванной перед зеркалом и рассматривала зелёный камень. Кольцо действительно было красивым. Не дорогим в том смысле, в каком любят обсуждать украшения женщины из некоторых её проектов. Небольшой изумруд, тонкая оправа. Вера любила его именно за простоту. Сняла. Внутри была гравировка: «В. Навсегда». Провела пальцем по буквам. Андрей тогда сказал, что кольцо сделали специально для неё. Она верила. Нет. Не так. Ей даже в голову не пришло проверять. Счастливые люди вообще редко занимаются проверкой собственного счастья.

— Мам!

— Что?

— Мы опаздываем!

— Пять минут!

Она надела кольцо обратно. За завтраком Андрей был совершенно обычным. Читал новости. Спорил с Соней из-за оценки по математике. Разлил кофе. Вытер стол не той тряпкой, чем вызвал у Веры автоматическое:

— Андрей, ну она для посуды.

— Какая разница?

— Огромная.

Он улыбнулся.

— Вот за это я на тебе и женился.

— За тряпки?

— За системность.

Вера посмотрела на него. Когда человек лжёт восемь лет, меняется ли его лицо? Очевидно, нет. Иначе человечество давно отказалось бы от детекторов лжи. В машине Соня рассказывала о школьном спектакле.

— Мне предлагают главную роль, но я не хочу.

— Почему?

— Потому что там надо целоваться с Данилой.

— Ужас какой.

— Мам!

— А что?

— Ты его видела?

— Нет.

— Вот сначала посмотри.

Вера улыбнулась.

— Значит, если красивый, целоваться можно?

— Господи, я вообще не об этом.

— А о чём?

— Ты меня не слушаешь.

— Слушаю.

— Что я сказала?

Вера задумалась.

— Про Данилу.

— Это было минуты три назад.

Светофор переключился на красный. Вера остановилась.

— Прости. Плохо спала.

Соня внимательно посмотрела.

— Вы с папой поругались?

— Нет.

— Значит, скоро поругаетесь.

— Почему?

— Ты на него утром смотрела как маньяк.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

— Всё нормально.

Соня отвернулась к окну.

— Взрослые всегда говорят «всё нормально» именно тогда, когда всё ненормально.

Фраза неприятно зацепила. Вера высадила дочь у школы и поехала в студию. Их офис располагался на первом этаже старого дома. Большие окна, кирпичная стена, которую Лариса настояла не штукатурить, длинный деревянный стол. Пять лет назад они обе ушли из крупного архитектурного бюро. У Веры тогда дрожали руки. Ипотека. Соня. Стабильная зарплата. Андрей сказал: «Попробуй. Если не получится, ничего страшного». Получилось. Сначала один заказ. Потом три. Через год они наняли первого сотрудника. В обычный день работа спасала Веру от любых мыслей. Сегодня не спасла. Она открыла проект ванной комнаты. Через десять минут обнаружила, что смотрит на одну и ту же стену. В половине одиннадцатого открыла сайт клуба «Сфера». Нашла телефон. Закрыла страницу. Через минуту снова открыла. Позвонила.

— Добрый день. Подскажите, пожалуйста, у вас вчера вечером можно было играть в сквош?

— Вчера?

— Да. Около восьми.

— Нет, к сожалению. Корты закрыты на ремонт с понедельника. Откроемся в пятницу.

Вера почувствовала, как внутри всё опускается.

— А… понятно.

— Хотите забронировать на пятницу?

— Нет. Спасибо.

Она отключилась. Несколько секунд смотрела на телефон. Потом набрала снова.

— Девушка, простите. А ремонт только на этой неделе?

— Да.

— Понятно.

— Что-то ещё?

— Нет.

Значит, это ничего не доказывает. Андрей мог играть в другом месте. Мог перепутать название клуба. Мог встретиться с Лёшкой не на сквоше. Мог… Соврать. Последняя мысль уже не уходила.

— Ты собралась прожечь монитор взглядом?

Лариса поставила перед ней кофе.

— Спасибо.

— Что случилось?

— Ничего.

— Семнадцать лет тебя знаю. Когда у тебя ничего, ты не сидишь полчаса над планом чужой ванной.

Вера закрыла ноутбук. Лариса была единственным человеком, которому она могла рассказать. Они познакомились ещё в институте. Лариса знала Веру до Андрея. Знала её мать только по фотографиям. Знала, как Вера переживала смерть. Знала все семейные кризисы, включая тот великий скандал из-за посудомоечной машины, который спустя десять лет стал семейным анекдотом.

— Лар, если мужчина раз в неделю куда-то уезжает…

— Любовница.

— Я ещё не договорила.

— А зачем?

Вера невольно улыбнулась.

— Ты невозможная.

— Хорошо. Договаривай.

Она рассказала. Сначала только про звонок. Потом про клуб. Потом про фотографию. Когда дошла до кольца, Лариса перестала улыбаться.

— Покажи.

Вера протянула руку. Лариса повертела её кисть.

— Красивое.

— Очень полезное наблюдение.

— Вер, похожих колец тысячи.

— Андрей говорил, что оно сделано на заказ.

— Мужчины много чего говорят, когда дарят украшения.

Вера посмотрела на неё.

— Спасибо.

— Я не это имела в виду.

Лариса села напротив.

— Ты думаешь, у него другая?

— Я ничего не думаю.

— Врёшь.

— Хорошо. Думаю.

— И?

Вера помолчала.

— Я не понимаю, что чувствую.

Это была правда. Если бы ей вчера утром сказали: «Представь, Андрей тебе изменяет», она ответила бы, что уйдёт. Без истерик. Без унижений. Без второго шанса. Но когда измена из абстрактного вопроса превратилась в возможную реальность, всё оказалось иначе. Семнадцать лет нельзя собрать в чемодан за вечер. Там Соня. Первый общий отпуск. Ипотека. Смерть его отца. Её операция. Сотни завтраков. Тысячи разговоров. Привычка класть руку на его спину ночью.

— Позвони той женщине, — сказала Лариса.

— Не отвечает.

— Напиши.

— Что?

— Что хочешь встретиться.

— Она сказала, что не хочет.

— Тогда спроси адрес.

— Зачем?

— Проверишь, тот ли это дом.

— Лариса, я не собираюсь превращаться в психопатку, которая следит за мужем.

— Уже превратилась. Ты ночью залезла в его телефон.

Это прозвучало неприятно. Потому что было правдой. Вера взяла телефон. Открыла контакт «Среда». Написала: «Я хочу поговорить». Ответ пришёл почти сразу. «Я не могу». Вера быстро напечатала: «Тогда зачем вы мне позвонили?» Долго ничего. Потом появились три точки. Исчезли. Появились снова. «Чтобы вы остановили его». Вера почувствовала холод. «Остановила от чего?» Ответа не было. Она написала: «Кто вы?» Тишина. «Что происходит по средам?» Ничего. Последнее: «Вы его любовница?» На этот раз женщина ответила. «Нет». Через несколько секунд появилось ещё одно сообщение: «Если бы я была его любовницей, всё было бы гораздо проще». Лариса прочитала через плечо.

— Весело.

— Очень.

— Покажи фотографию дома.

Вера открыла снимок, который ночью переслала себе. Лариса увеличила.

— Номер видно.

Вера наклонилась. На калитке действительно была маленькая табличка. 47.

— Улица неизвестна.

— Можно поискать по картинке.

— Не надо.

— Вер.

— Я сказала, не надо.

Лариса посмотрела на неё и неожиданно спросила:

— Ты боишься узнать или боишься ошибиться?

Вера не ответила. Потому что не знала. В шесть вечера Андрей написал: «Буду поздно. Не ждите». Четверг. Не среда. Почему-то от этого стало ещё хуже. Она ответила: «Хорошо». В половине девятого они с Соней заказали пиццу.

— А папа?

— На работе.

— Опять?

— Что значит «опять»?

— В последнее время часто.

Вера медленно положила кусок пиццы.

— Часто?

— Ну да.

— Насколько?

Соня пожала плечами.

— Не знаю. Я статистику не веду.

— Сонь.

— Мам, ты опять странная.

— Просто спросила.

— Взрослые вообще замечательные. Сначала ничего не замечают, потом начинают замечать всё.

В одиннадцать Андрей всё ещё не вернулся. Соня ушла спать. Вера сидела на диване. Она могла позвонить. Не звонила. В 23:37 входная дверь открылась. Андрей вошёл тихо.

— Не спишь?

— Как видишь.

— Задержался.

— Где?

Он снял куртку.

— На работе.

— До половины двенадцатого?

— Бывает.

Вера смотрела. Он устало улыбнулся.

— Что?

— Ничего.

— Опять это «ничего».

Он подошёл.

— Вер, у нас проблемы?

Вот он. Момент. Можно спросить. Кто эта женщина? Куда ты ездишь по средам? Почему врёшь про сквош? Кому принадлежит второе кольцо? Но если спросить сейчас, всё закончится. Он найдёт объяснение. Правдивое или нет. А она больше ничего не узнает.

— Нет, — сказала Вера. — Просто устала.

Андрей кивнул. И вдруг сделал то, чего она совсем не ожидала. Снял обручальное кольцо. Положил на тумбу.

— Что ты делаешь?

— Руки опухли. Сегодня весь день мешает.

Он ушёл в ванную. Вера смотрела на кольцо. За семнадцать лет она сотни раз держала его руку. Но само кольцо почти никогда не снимала с его пальца. Она подняла его. Внутри была гравировка. Одна буква. Вера поднесла ближе к лампе. «М». Она услышала воду в ванной. Сжала кольцо. М. Не «В». Не «А». М. Когда Андрей вернулся, кольцо снова лежало на тумбе. Вера уже была в постели.

— Спишь?

— Почти.

Он лёг рядом. Через несколько минут его ладонь привычно легла ей на талию. Вера смотрела в темноту. Теперь у тайны было имя. Или хотя бы первая буква.

Глава 3. Дом номер сорок семь

Следующие шесть дней Вера прожила как будто в двух жизнях. В первой всё оставалось прежним. Она работала. Готовила ужин. Отвезла Соню к стоматологу. В субботу они втроём ездили выбирать дочери кроссовки. В воскресенье Андрей починил дверцу кухонного шкафа, которую собирался починить полгода. Они даже смеялись. И несколько раз Вера почти убеждала себя, что всё это глупость. Во второй жизни она считала дни до среды. Проверяла время. Наблюдала за Андреем. Запоминала каждую мелочь. В понедельник он долго разговаривал по телефону на балконе. Оказалось — с мастером из автосервиса. Во вторник пришёл домой с цветами. Вера почувствовала приступ почти животного подозрения.

— Это зачем?

— В смысле?

— Цветы.

— Купил.

— Почему?

Андрей рассмеялся.

— Я что-то пропустил? Теперь для цветов нужно письменное обоснование?

Раньше она бы обрадовалась. Теперь подумала: чувство вины. И тут же возненавидела себя за эту мысль. К среде она устала больше, чем после самой тяжёлой рабочей недели. В этот день Вера научилась врать. Оказалось, ничего сложного.

— У меня встреча с заказчиком.

— Хорошо.

— Вернусь поздно.

— Хорошо.

— Соню заберёшь?

— Конечно.

Андрей стоял у зеркала и застёгивал часы. Спортивная сумка лежала у двери. Вера пила кофе.

— Ты сегодня играешь?

— Как обычно.

— В «Сфере»?

Пауза была почти незаметной.

— Да.

— Удачной игры.

— Спасибо.

Он подошёл и поцеловал её. Не в щёку. В губы. Нормально. Тепло. Как муж целует жену, с которой прожил семнадцать лет. На секунду Вере захотелось обнять его и сказать: «Не езжай». Не потому, что женщина попросила остановить. Потому что если он останется, можно будет представить, что ничего нет. Но Андрей взял сумку.

— До вечера.

— До вечера.

Дверь закрылась. Вера подошла к окну. Увидела, как он вышел из подъезда. Положил сумку в багажник. Сел в машину. Она дала ему пять минут. Лариса ждала во дворе на новой машине.

— Последний шанс передумать, — сказала Вера.

— Ты серьёзно думаешь, что я пропущу такое?

— Это моя семья, а не сериал.

Лариса перестала улыбаться.

— Именно поэтому я здесь.

Они поехали за Андреем. Вера чувствовала себя нелепо. В дешёвом детективе обязательно пошёл бы дождь. Здесь не было дождя. Был тёплый сентябрьский вечер. Люди сидели на верандах кафе. Молодая пара ругалась возле остановки. Мужчина нёс огромный букет. Кто-то выгуливал таксу в красном комбинезоне. Мир совершенно не интересовало, что у Веры, возможно, рушится жизнь.

— Не приближайся, — сказала она.

— Я смотрю фильмы.

— Лариса.

— Поняла.

Андрей ехал через центр. Потом свернул в старую часть города. Здесь Вера бывала редко. Низкие дома. Старые липы. Узкие улицы. Когда-то этот район считался престижным, потом центр сместился, появились новые кварталы, и старые особняки начали медленно ветшать.

— Он точно не заметит машину?

— Андрей не знает мою новую.

— Отлично. Я официально сумасшедшая.

— Пока нет. Вот если купим парики — тогда да.

— Лариса.

— Молчу.

Через двадцать минут Андрей остановился. Вера узнала дом сразу. Это было странно. Она видела его только на фотографии, но ощущение оказалось почти таким, словно дом уже приходил к ней во сне. Серый фасад. Белые наличники. Палисадник. Номер 47.

— Это он? — спросила Лариса.

— Да.

Андрей вышел. Открыл багажник. Достал спортивную сумку. Лариса тихо присвистнула.

— Реквизит.

Вера почувствовала боль. Не острую. Тупую. Потому что именно эта сумка много лет была доказательством. Она стояла в прихожей каждую среду. Иногда Вера сама убирала её. Иногда стирала спортивную форму.

— Зачем он её берёт?

— Чтобы ты видела дома.

— Восемь лет?

— Похоже.

Андрей открыл калитку. Не позвонил. Не постучал. Просто вошёл. Будто имел ключ.

— Я пойду.

— Куда?

— Туда.

— Ты с ума сошла?

— Возможно.

Вера вышла из машины. Лариса выругалась и последовала за ней.

— Если нас арестуют, я скажу, что ты меня заставила.

— Хорошо.

— Нет, серьёзно.

— Лар, тихо.

Дом стоял в глубине участка. В одном окне первого этажа горел свет. Шторы были неплотно закрыты. Вера подошла ближе. Увидела Андрея. Он стоял спиной. Напротив — женщина. Очень пожилая. Невысокая. Худенькая. Седые волосы собраны на затылке. Не любовница. Во всяком случае, Вера очень надеялась. Женщина что-то сказала. Андрей покачал головой. Потом сел. Она поставила перед ним чашку.

— И что? — прошептала Лариса.

— Не знаю.

— Может, психолог?

— В жилом доме?

— Люди работают дома.

— Восемь лет?

— Психолог как раз логичнее любовницы.

Вера почти улыбнулась. Но Андрей не выглядел человеком на приёме у психолога. Он выглядел как человек, который пришёл домой. Через несколько минут пожилая женщина ушла из комнаты. Андрей остался один. Он не пил чай. Просто сидел. Смотрел на лестницу. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

— Может, ждёт кого-то? — прошептала Лариса.

Вера посмотрела на неё. В этот момент Андрей поднялся. Подошёл к лестнице. Начал подниматься на второй этаж. Вера перестала дышать. Второй этаж. То самое окно. То самое место, где восемь лет назад стояла женщина с кольцом.

— Вер…

— Я должна увидеть.

— Нет.

— Должна.

Она обошла дом. Сбоку росла старая яблоня. За ней начиналась узкая дорожка. Окно второго этажа загорелось. Вера подняла голову. Появился Андрей. Стоял точно там, где на фотографии стояла женщина. Потом сделал шаг в сторону. Вера увидела часть комнаты. Старые обои. Шкаф. На стене — фотографии. Много. Андрей подошёл к ним. Протянул руку. Снял одну. Долго смотрел. Потом прижал фотографию к груди. Вера не могла пошевелиться. Андрей плакал. За семнадцать лет она видела его плачущим дважды. Когда умер его отец. И когда родилась Соня. В роддоме он тогда стоял с маленьким свёртком на руках, совершенно растерянный, и слёзы текли по лицу. Он даже не вытирал их. Вера никогда этого не забывала. Сейчас её муж стоял в чужом доме с чужой фотографией и плакал так, словно потерял кого-то вчера. Ревность исчезла. На её месте появилось нечто гораздо более страшное. Что нужно потерять, чтобы оплакивать это восемь лет? Вера отступила. Под ногой хрустнула ветка. Андрей резко повернулся к окну.

— Уходим, — прошептала Лариса.

Они побежали. Возле машины Вера поняла, что дрожит.

— Кто это? — спросила Лариса.

— Не знаю.

— Может, родственница?

— Я знаю его родственников.

— Может, не всех.

Телефон Веры завибрировал. Сообщение. «Среда». «Зачем вы приехали?» Вера застыла. Подняла голову. В окне первого этажа стояла пожилая женщина. Смотрела прямо на неё. Вера напечатала: «Вы мне позвонили». Ответ: «Я просила остановить его, а не приходить сюда». «Что он делает?» Женщина долго смотрела на экран. Потом на Веру. Телефон снова завибрировал. «Ждёт». Вера написала: «Кого?» Ответ пришёл почти сразу. «Женщину, которая умерла двадцать три года назад». Лариса прочитала.

— Что за чёрт?

Вера не ответила. Наверху погас свет. Через минуту открылась входная дверь. Андрей вышел. Они пригнулись. Он дошёл до машины. Постоял возле неё. Посмотрел на дом. И Вера увидела его лицо. Совсем другое. Такого Андрея она не знала. Он выглядел старше. И совершенно одиноким. В этот момент ей впервые пришла страшная мысль. Возможно, женщина была права. Возможно, дело не в измене. И Вера вдруг почти захотела, чтобы у мужа действительно была любовница. Потому что любовницу она хотя бы понимала.

Глава 4. Женщина на фотографии

— Значит, он псих.

Лариса произнесла это без тени иронии. Они сидели в круглосуточной кофейне. Перед Верой остывал капучино.

— Не говори ерунды.

— Мужчина восемь лет каждую среду приезжает ждать умершую женщину.

— Мы не знаем, что она имела в виду.

— А что ещё это может значить?

— Не знаю.

— Вот именно.

Вера посмотрела на телефон. Андрей написал: «Закончил. Еду домой». Закончил. Что именно? Ждать мёртвую женщину?

— Может, она была его первой любовью, — сказала Лариса.

Её взгляд остановился на ней.

— Андрей никогда не рассказывал про первую любовь.

— А ты спрашивала?

Нет. Они познакомились взрослыми. Про бывших говорили мало. У Веры до Андрея было несколько коротких романов. У него наверняка тоже кто-то был. Это никогда не казалось важным. Прошлое существовало до них. Так почему теперь прошлое сидит в доме номер сорок семь и забирает у неё мужа каждую среду?

— Я хочу поговорить с этой женщиной.

— Сегодня?

— Нет. Без Андрея.

— А если не согласится?

— Согласится.

— Почему?

Вера впервые за вечер улыбнулась.

— Потому что сама начала.

На следующий день она позвонила. Женщина ответила после шестого гудка.

— Я знала, что вы позвоните.

— Как вас зовут?

— Тамара Сергеевна.

— Я хочу встретиться.

— Я же сказала…

— Нет. Теперь мои условия.

Тишина. Вера сама удивилась своему голосу.

— Вы нашли мой номер. Позвонили. Рассказали про мужа. Вчера наблюдали, как я стою у вашего дома. Поэтому либо мы встречаемся и вы объясняете всё, либо вечером я рассказываю Андрею о нашем разговоре.

— Не надо.

Первый настоящий страх в голосе женщины.

— Почему?

— Приезжайте завтра в одиннадцать.

— Хорошо.

— Одна.

Вера приехала в 10:53. Она всегда приезжала раньше. Андрей смеялся, что если Вера когда-нибудь решит опоздать, случится конец света. Семь минут сидела в машине. Смотрела на дом. Днём он выглядел менее загадочным. Просто старый дом. На клумбе цвели поздние розы. На подоконнике первого этажа лежал рыжий кот. Калитка скрипнула. Тамара Сергеевна открыла сразу. Вблизи она выглядела старше, чем через окно. Наверное, за семьдесят. Очень светлые глаза. Тонкие руки.