Read the book: «Девушка Вампира»

Глава 1. Смертельный шарм

Запах жжёного кофе и корицы висел в воздухе, словно липкий туман, пропитывая собой одежду, волосы и, кажется, даже мысли. Кофейня «Старое гнездо» жила своей обычной, удушливо-размеренной жизнью: шипела паром кофемашина, гудел холодильник с десертами, и монотонно, как заевшая пластинка, бубнил кто-то из посетителей о курсе доллара. Белла стояла за стойкой, механически натирая и без того блестящую поверхность, и пыталась убедить себя, что ей не скучно. Что это нормальная студенческая подработка. Что все так живут: учеба, смены, бесконечный недосып и мечты о чем-то большем, разбивающиеся о серую реальность, как дождевые капли о грязное стекло.

Она ненавидела это чувство. Чувство, будто жизнь проходит мимо, как скоростной поезд, на который у нее никогда не найдется ни билета, ни смелости запрыгнуть. Белле было двадцать, но внутри она ощущала себя глубокой старухой, уставшей от однообразия. Ее мир состоял из лекций по культурологии, которые она почти не посещала, этой вот кофейни, пропитанной запахом безнадеги, и съемной квартиры, где по вечерам гудели трубы, словно дом страдал хроническим бронхитом. И ни одного проблеска. Ни одного намека на то, что жизнь может быть яркой.

Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Там царил вечер. Город тонул в синевато-серых сумерках, сыпал мелкий, противный дождь, и прохожие, прячась под капюшонами и зонтами, выглядели серыми призраками. Белла вздохнула, провожая взглядом очередного прохожего, и поежилась. Ей хотелось чего-то... иного. Опасного. Запретного. Чего-то, от чего кровь закипела бы в жилах, а не текла унылой рекой.

Именно в этот момент, когда она уже почти утонула в собственной меланхолии, дверь, звякнув колокольчиком, распахнулась, и в «Старое гнездо» вошел он.

Звук его шагов заставил ее обернуться. Не потому что они были громкими — наоборот, он ступал почти бесшумно, как хищник. Просто сам воздух в кофейне, казалось, сгустился и завибрировал, словно пространство вокруг вошедшего изменило свои физические свойства. Белла замерла с тряпкой в руке, забыв обо всем на свете.

Он был... невероятен. Это было первое и единственное слово, которое смог выдавить из себя ее затуманенный внезапным волнением разум. На вид лет двадцать пять, высокий, с идеальной осанкой, невольно притягивающей взгляд. Черты лица, будто вырезанные из мрамора гениальным скульптором: высокие скулы, волевой подбородок с едва заметной ямочкой, прямой аристократический нос. Идеальная кожа, но поразительно бледная, словно он никогда не видел солнца. Эта бледность резко контрастировала с его волосами — густыми, цвета воронова крыла, волнистыми и небрежно отброшенными назад.

Но сильнее всего поразили глаза. Глубоко посаженные, они казались бездонными колодцами, в которых плясали золотистые искорки. Их цвет невозможно было определить: то ли зеленый, то ли серый, то ли вовсе болотный. Взгляд был одновременно усталым и пронзительным, задумчивым и словно проникающим под кожу. Белла вдруг остро осознала, что стоит и пялится, не в силах отвести взгляд. Щеки ее начали предательски заливаться краской.

Он подошел к стойке, и только тогда она вынырнула из своего оцепенения.

— Добрый вечер, — его голос оказался под стать внешности: низкий, бархатный, с легкой, едва уловимой хрипотцой, от которой по спине Беллы пробежал табун мурашек. — Двойной эспрессо, пожалуйста. И... что-нибудь посоветуйте из еды.

— К-конечно, — заикаясь, пролепетала она, чувствуя себя полной дурой. — Советую... круассан с миндальным кремом. Свежий.

Она не знала, как ей удалось составить связное предложение, но он удовлетворенно кивнул, и уголки его идеально очерченных губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Звучит неплохо. И... простите за вопрос... как вас зовут?

— Белла, — выпалила она быстрее, чем успела подумать.

— Белла, — повторил он, и ее имя в его устах прозвучало как строчка стихотворения, как заклинание. — Прекрасное имя для прекрасной девушки.

Она смутилась окончательно и, чтобы скрыть неловкость, отвернулась к кофемашине. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Кто он такой, черт возьми? Голливудский актер, сбежавший со съемок? Модель? Она слышала, как он отошел к окну, отодвинул стул и сел, уставившись на улицу.

Пока готовился кофе, Белла украдкой поглядывала на него. Он сидел неподвижно, словно статуя, и смотрел на дождь. В этой позе было что-то неестественное, какая-то нечеловеческая застылость. Он казался бесконечно чуждым этому уютному, пыльному мирку кофейни. Слишком... совершенным. Слишком отстраненным.

Внезапно, словно почувствовав ее взгляд, он резко повернул голову. Их глаза встретились. Белла вздрогнула, чувствуя, что не может пошевелиться. Его взгляд был цепким, изучающим, словно он читал ее самые потаенные мысли. В глубине его глаз снова вспыхнули золотистые искры, и в этот момент он показался ей опасным. По-настоящему опасным, как прикорнувший на солнце дикий зверь, который в любую секунду может показать клыки.

Она отнесла заказ, стараясь ступать уверенно, хотя ноги были ватными.

— Ваш кофе и круассан, — она поставила чашку на стол.

— Спасибо, — он улыбнулся, но улыбка вышла слегка натянутой, словно он забыл, как это делается. — Присядете на минутку? Если не заняты.

Белла растерянно оглянулась. В кофейне было пусто, не считая пожилой пары в углу, увлеченно поедающей чизкейк.

— Я... ну, вообще-то, у меня смена.

— Я видел, как вы натирали идеально чистую стойку, Белла, — он снова произнес ее имя, растягивая звуки. — Думаю, у вас найдется пара минут для приятной беседы.

Устоять было невозможно. Она села напротив, сцепив руки на коленях, чтобы унять дрожь. Он не притронулся ни к кофе, ни к еде. Вместо этого он изучал ее лицо, и от этого пристального внимания ей становилось не по себе.

— Алекс, — представился он. — Простите, что не сказал раньше.

— Очень приятно.

— Взаимно.

Они помолчали. Тишина была наполнена лишь шумом дождя за окном. Белла мучительно пыталась придумать, что сказать, но все мысли разбегались, как тараканы от яркого света.

— Вы не похожи на человека, который пьет кофе в таких местах, — брякнула она, и тут же мысленно себя обругала.

Алекс приподнял бровь.

— А на кого я похож?

— На... человека, который предпочитает дорогие рестораны, частные клубы. Или... — она замялась, — или на вампира из готического романа, который случайно забрел на огонек.

Она попыталась пошутить, но он вдруг напрягся. Его лицо стало еще бледнее, если это вообще было возможно, а глаза на мгновение потемнели, став почти черными. Воздух вокруг него, казалось, похолодел.

— Вампира? — переспросил он ровным голосом, но в нем послышался звон стали. — Почему вы так решили?

— Ох, простите, это была глупая шутка, — поспешно сказала Белла, испугавшись его реакции. — Просто вы очень бледный. И... вы сидите в самом темном углу, подальше от окна. Будто избегаете света.

Алекс расслабился, но только внешне. Откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— У меня редкое генетическое заболевание кожи, — сказал он сухо. — Аллергия на ультрафиолет. Мне действительно приходится избегать солнца.

Белла почувствовала себя чудовищем. Ну конечно! Как она могла так бестактно пошутить? Человек болеет, а она со своими вампирами!

— Простите, ради бога, — залепетала она. — Я не знала. Я не хотела вас обидеть.

— Вы меня не обидели, — ответил он, и его взгляд смягчился. — Просто это... утомительно. Постоянно находиться в тени. Но я привык. К тому же, — он подался вперед, и его колено под столом случайно коснулось ее ноги, отчего Беллу будто ударило током, — ночная жизнь имеет свои преимущества.

— Какие же? — выдохнула она.

— Тишина. Прохлада. Ощущение, что весь мир принадлежит тебе одному, — он говорил тихо, почти шепотом, и от его голоса у Беллы закружилась голова. — И... можно встретить очень интересных людей. Например, вас.

Это был откровенный флирт. Белла не знала, куда деть глаза. Тепло от его случайного прикосновения разливалось по телу, как горячий шоколад. Разумом она понимала, что все это слишком быстро, слишком странно, слишком... идеально. Но все ее существо тянулось к нему, как цветок к солнцу, даже если этот цветок — ночная фиалка, жаждущая тьмы.

Они проговорили до конца ее смены. Алекс больше ничего не заказывал, так и не притронулся к своему кофе и круассану. Он задавал вопросы, много слушал, но о себе почти не рассказывал. Уклончиво упомянул, что занимается «искусством» и «кое-чем, связанным с антиквариатом». Белла ловила каждое его слово, очарованная не столько содержанием, сколько звучанием. Его голос был магией, его присутствие — наркотиком.

Когда она переоделась и вышла из подсобки, он ждал ее у выхода.

— Позволите проводить вас до дома? — спросил он, и это был скорее не вопрос, а утверждение.

— Разве вам не в другую сторону?

— Какая разница? Ночь — мое время. Я гуляю.

Она согласилась. Конечно, согласилась. Дождь прекратился, но воздух оставался сырым и холодным. Они шли по пустым тротуарам, и их шаги гулко отдавались в тишине. Алекс молчал, и это молчание было наполнено напряжением, электричеством, обещанием чего-то невероятного. Белла чувствовала себя героиней какого-то странного, тревожного сна.

Он довел ее почти до самого дома. На душе было легко и одновременно тревожно. Что это было? Обычная случайная встреча? Нет, этот вечер перевернул что-то внутри нее. Впервые за долгое время она чувствовала себя живой.

— Я бы хотел увидеть вас снова, — сказал он у подъезда, глядя ей в глаза. — Завтра вечером. Вы свободны?

— Да, — ответила она, даже не задумываясь.

— Тогда завтра, в восемь, у фонтана на площади. Обещаю, будет интересно.

Он взял ее руку и поднес к губам, не отрывая взгляда. Его губы были холодными, как лед, но прикосновение обожгло ее, словно пламя. От этого контраста у Беллы перехватило дыхание.

— Спокойной ночи, Белла.

И он ушел. Растворился в темноте так стремительно, что она даже не успела понять, в какую сторону он направился. Стояла у подъезда, прижимая руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Следующий день тянулся невыносимо долго. Лекции, бесконечные и бессмысленные. Все краски мира поблекли по сравнению с красками вчерашнего вечера. Белла постоянно проверяла телефон, боясь, что Алекс не позвонит. Но он и не звонил. Он просто назначил встречу.

В восемь вечера она уже стояла у фонтана на центральной площади, кутаясь в легкую куртку. Погода была такая же промозглая, как и вчера. Она нервничала, переминаясь с ноги на ногу. А вдруг он не придет? Вдруг это была просто игра?

Но он пришел. Возник из ниоткуда, словно соткался из теней у старого здания библиотеки. Увидев его, Белла забыла обо всех своих сомнениях.

— Вы пришли, — улыбнулся он, вставая рядом. Его лицо в сумерках казалось еще более бледным и загадочным.

— Как видите.

— Я рад.

Он повел ее не в ресторан, а на прогулку по узким мощеным улочкам старого города. Места, где она бывала сотни раз, в его присутствии казались совершенно другими, наполненными мистикой и тайной. Алекс рассказывал истории об этих зданиях: о художниках, сошедших с ума в своих мансардах, о писателях, торговавших душой дьяволу, о любовниках, покончивших с собой из-за несчастной страсти.

— Откуда вы все это знаете? — спрашивала она, и он отвечал:

— Я интересуюсь историей. Особенно ее мрачной стороной.

Голос его был ровным, но в глазах снова плясали опасные огоньки. Он был окутан аурой тайны, и Беллу это безумно притягивало.

Они шли, почти соприкасаясь плечами. Она чувствовала исходящий от него холод. Несмотря на то, что Алекс был одет легкомысленно для такого промозглого вечера, он, казалось, не замечал холода. Это было странно, но Белла снова списала все на его «творческую натуру» и болезнь. Художники все такие — вечно витают в облаках и не чувствуют дискомфорта.

Он рассказал ей, что рисует. Что его картины «слишком мрачны для галерей». Говорил о поиске вечной красоты, о тщетности бытия и о том, что искусство — единственное, что может запечатлеть мимолетное. Белла слушала, затаив дыхание. Он был так не похож на всех, кого она знала. Сверстники казались рядом с ним шумными детьми.

Они свернули в узкий переулок, сокращая путь. Фонарь здесь не горел, и переулок тонул в густой, вязкой темноте. Белла вдруг почувствовала легкий укол беспокойства. Ей стало не по себе от этой тишины, нарушаемой лишь звуком их шагов.

И тут из тени выступили трое.

Они появились перед ними, заслоняя выход из переулка. Белла вздрогнула и инстинктивно вцепилась в руку Алекса. Его ладонь была ледяной и твердой, как камень.

— Эй, куколка, — хрипло произнес один, с длинными сальными волосами. — Заблудилась? Иди к нам, мы проводим.

Белла вжалась в Алекса, сердце бешено заколотилось. Она чувствовала запах перегара и дешевых сигарет, исходящий от хулиганов. Двое других гнусно захихикали.

Алекс мягко отстранил Беллу, задвигая ее за свою спину. Его движения были плавными, почти ленивыми.

— Убирайтесь, — сказал он тихо, но его голос прозвучал в тишине, как удар кнута. — Пока я не разозлился.

— Ой, какие мы смелые! — заржал длинноволосый, подходя ближе. — А ты не в курсе, что за проход по этой улице надо платить? Ну-ка, выворачивай карманы, а подружку оставь в залог.

Он протянул руку, чтобы грубо схватить Беллу за плечо, но не успел.

То, что произошло дальше, Белла не смогла бы описать словами. Время будто замедлилось. Алекс сделал едва уловимое движение, и хулиган с воплем отлетел назад, впечатавшись в кирпичную стену. От удара со стены посыпалась штукатурка, и парень беззвучно сполз на землю. Двое других на мгновение ошеломленно застыли, а затем с ревом бросились на Алекса.

Алекс двигался. Это было невозможно, но он двигался быстрее, чем мог человеческий глаз. Он был смазанным пятном, тенью, призраком. Один удар — второй хулиган, согнувшись пополам, отправился в полет и рухнул в груду мусорных баков. Третий попытался замахнуться ножом, но Алекс схватил его за запястье с такой силой, что Белла услышала хруст костей. Нож со звоном упал на асфальт. Алекс наклонился к самому лицу нападавшего, и в темноте его глаза... вспыхнули.

Белла замерла, прижав ладонь ко рту, подавляя рвущийся крик. В полумраке переулка она отчетливо увидела, как глаза Алекса загорелись ярко-золотым, звериным светом. Это не было игрой воображения. Они светились, как два раскаленных угля.

— Я же предупреждал, — прорычал он голосом, в котором не осталось ничего человеческого. Это был рык дикого зверя. — Проваливай. И забери своих дружков. Если я вас еще раз увижу...

Он не договорил. Но хулиган, с ужасом глядя в его светящиеся глаза, понял все без слов. Скуля и подвывая от боли, он подхватил своих приятелей, и они, спотыкаясь, исчезли в темноте.

Переулок снова погрузился в тишину. Только тяжелое дыхание Беллы нарушало ее. Алекс стоял к ней спиной, и она видела, как напряжены его плечи. Он медленно, глубоко вдохнул, выдохнул, словно пытаясь успокоиться.

— С вами все в порядке? — спросил он, не оборачиваясь. Его голос снова стал прежним — бархатным, спокойным. Словно ничего не произошло.

Белла не могла вымолвить ни слова. Ее трясло. Она прижималась к холодной стене, глядя на его силуэт.

Алекс повернулся. Его глаза снова были обычными, зеленовато-серыми. Может, ей показалось? Может, просто отразился свет от далекого окна?

— Что это... было? — прошептала она пересохшими губами. — Как вы это сделали?

— Я же говорил, у меня есть свои секреты, — он подошел к ней вплотную, и теперь его глаза были в тени. — Главное, что вы в безопасности.

— Но вы... вы были таким быстрым. Это невозможно.

— Белла, — он взял ее за плечи, и от его прикосновения по ее телу снова пробежала дрожь, но теперь смешанная со страхом. — В этом городе много странных вещей. И много странных людей. Вам не стоит ходить по таким переулкам в одиночку. Но со мной, — он наклонился к ней так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах. Оно было холодным и пахло мятой. — Со мной вам ничего не угрожает.

Она смотрела в его глаза, ища там объяснения. Но в них была лишь бездна. Манящая, темная, пугающая бездна. Он спас ее. Он был героем. Но он двигался, как порождение ночи. И его глаза... эти золотые глаза...

Алекс словно прочитал ее мысли.

— Я занимался восточными единоборствами, — сказал он, предугадывая ее вопрос. — Долгие годы тренировок. Иногда рефлексы действуют быстрее разума.

— А глаза? — прошептала она. — Я видела ваши глаза!

Он замолчал, и в переулке стало пугающе тихо.

— Вам показалось, Белла. Игра света. Это все пережитый стресс.

Он врал. Она знала, что он врал. Но что-то внутри нее, та самая частичка, что изнывала от скучной, серой жизни, заставила ее заткнуться и принять эту ложь. Эта ложь была дверью в мир, полный тайн и смертельной красоты, о котором она всегда втайне мечтала. И Алекс был ключом к этой двери. Опасным, пугающим, но безумно манящим.

Он взял ее под руку.

— Пойдемте. Я провожу вас до дома.

Она позволила. Они шли в тишине, и Белла все еще чувствовала дрожь во всем теле. Она смотрела на его бледный профиль, на идеальные черты, и понимала, что уже не сможет отказаться от этой близости. Она попала под его чары. Под его смертельный шарм.

У ее подъезда он снова поцеловал ей руку, но на этот раз задержал губы на коже чуть дольше. Она почувствовала его холод, но он больше не пугал ее. Он возбуждал.

— Завтра? — спросил он.

И Белла, несмотря ни на что, кивнула.

Когда дверь подъезда закрылась за ней, Алекс остался стоять на улице, глядя на темные окна ее квартиры. Его лицо в этот момент было задумчивым и печальным. Он знал, что поступает эгоистично. Знал, что втягивает ее в мир, который может уничтожить ее. Но он не мог уйти. Он слишком долго был один. И в этой живой, теплой, испуганной девушке он увидел то, чего не видел в людях уже много, много лет.

Он увидел свет. А тьма всегда тянется к свету.

Он исчез в ночи так же бесшумно, как и появился. Лишь холодный ветер пронесся по пустой улице, напоминая о его присутствии.

Белла вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как колотится сердце. В голове была полная каша. Она медленно сползла по двери на пол, обхватив колени руками. В темноте прихожей было тихо, только слышалось ее сбивчивое дыхание. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором снова вспыхнули золотые глаза Алекса. Это было настолько яркое воспоминание, что по телу пробежала дрожь.

Она пыталась убедить себя, что это была игра света. Что в переулке было темно, что фонарь мигнул, что от страха у нее просто помутилось в глазах. Но глубокая, интуитивная часть ее существа отказывалась верить в эти рациональные объяснения. Она видела. Видела собственными глазами. Эти золотые вспышки были реальными, как и сверхчеловеческая скорость, с которой Алекс разделался с тремя здоровыми мужиками.

Кто он такой? Этот вопрос крутился в ее голове, как заезженная пластинка. Белла всегда считала себя здравомыслящим человеком. Она не верила в сверхъестественное, в вампиров, оборотней и прочую мистику. Но то, что она видела сегодня, не укладывалось ни в какие рамки обычной логики.

Она встала, стянула с себя куртку и прошла в комнату. Включила торшер, зажгла ароматическую свечу с запахом ванили — это всегда помогало ей успокоиться. Села на кровать, поджав ноги, и уставилась в одну точку на стене. Ей нужно было разобраться в своих чувствах, но они были слишком запутаны.

С одной стороны, ей было страшно. Тот первобытный ужас, который она испытала в переулке, все еще жил где-то глубоко в груди. Но с другой стороны... с другой стороны, она чувствовала странное возбуждение. Адреналин, смешанный с любопытством, создавал гремучую смесь, от которой кружилась голова. Она никогда не была в такой ситуации. Никогда не сталкивалась с опасностью лицом к лицу. И уж тем более никогда не видела, чтобы кто-то защищал ее с такой смертоносной грацией.

Алекс. Его имя звучало у нее в голове, как эхо далекого колокола. Она вспомнила его лицо, его бледную кожу, его холодные руки. Вспомнила, как он смотрел на нее, как прикасался к ней. В этом было что-то нечеловеческое, но в то же время невероятно притягательное. Она не могла объяснить этого даже самой себе. Возможно, именно его непохожесть на всех остальных и привлекала ее. Он был загадкой, которую ей хотелось разгадать. Опасной загадкой.

Белла просидела так почти час, погруженная в свои мысли. Потом, наконец, заставила себя встать и пойти в ванную. Теплая вода помогла смыть напряжение. Она долго стояла под душем, чувствуя, как струи воды стекают по телу, смывая страх и оставляя только легкое послевкусие тайны. Потом надела мягкую пижаму, легла в кровать и уставилась в потолок.

Сон не шел. Она ворочалась с боку на бок, но перед глазами снова и снова всплывало лицо Алекса. Она вспоминала их разговор в кофейне. Его улыбку, его голос, его манеру смотреть на нее так, будто она была единственным человеком в мире. Он был идеален. Слишком идеален. И это пугало.

Где-то после полуночи она, наконец, провалилась в беспокойный сон, полный странных образов. Ей снились темные переулки, золотые глаза и холодные губы на ее коже. Это был одновременно кошмар и что-то невероятно притягательное. Проснулась она утром разбитая, но с твердым ощущением, что в ее жизни началось что-то новое. Что-то, что уже невозможно остановить.

Алекс в это время стоял на крыше старого дома, смотрел на ночной город. Ветер трепал его волосы, но он не чувствовал холода. Он не чувствовал его уже очень, очень давно. Город лежал перед ним, как огромная светящаяся карта, полная жизни, шума и суеты. Но для Алекса это был чужой мир. Мир, в котором он был лишь тенью.

Он думал о Белле. Об этой странной, живой девушке с каштановыми волосами и глазами, полными той самой надежды, которую он сам потерял много веков назад. Она была так не похожа на всех, кого он встречал за последние десятилетия. В ней было что-то настоящее, что-то неподдельное. Она не боялась его. Вернее, боялась, но этот страх не отталкивал ее, а, наоборот, притягивал.

Он понимал, что совершает ошибку. Огромную, непростительную ошибку. Ему нельзя было приближаться к ней. Нельзя было позволять себе эти разговоры, эти взгляды, эти прикосновения. Его мир был слишком опасен. Он был опасен. Но он не мог остановиться. Впервые за долгое время он почувствовал, что живет.

Он вспомнил свою прежнюю жизнь. Вернее, то, что от нее осталось. Размытые образы, обрывки воспоминаний, которые уже почти стерлись из его памяти. Он помнил, что когда-то был человеком. Что у него была семья, друзья, мечты. Но все это осталось в далеком прошлом, покрытом пеплом веков. Теперь он был другим. Он был охотником. Хищником. Существом, которое питалось жизненной силой других.

Алекс стиснул зубы. Ему не нравилось думать об этом. Не нравилось вспоминать, во что он превратился. Но правда была жестокой и неизбежной, как сама смерть. Он был вампиром. Уже более трехсот лет он существовал в этом мире, скрываясь в тенях, питаясь кровью и наблюдая за тем, как сменяются поколения, эпохи, цивилизации.

И вот теперь в его жизни появилась Белла. Обычная студентка, работающая в захудалой кофейне. Девушка, которая понятия не имела о том, какие монстры бродят по ночным улицам этого города. Девушка, которая была слишком чистой и невинной для того мира, в котором он существовал.

Он знал, что должен оставить ее в покое. Должен исчезнуть из ее жизни так же внезапно, как появился. Но одна мысль об этом причиняла ему почти физическую боль. Он не мог просто уйти. Не мог вычеркнуть ее из своих мыслей, из своего сердца — если, конечно, у него еще осталось сердце.

Он вспомнил, как она смотрела на него в переулке. В ее глазах был страх, но не тот страх, который он привык видеть у людей, когда они понимают, кто он такой. Это был страх перед неизвестным, смешанный с любопытством и... восхищением? Да, именно восхищение он увидел в ее взгляде. Она смотрела на него как на героя. Как на спасителя. И это было пьянящее чувство.

Алекс тряхнул головой, отгоняя наваждение. Ему нельзя было думать об этом. Нельзя было позволять себе привязываться к ней. Но он уже знал, что слишком поздно. Что он уже втянут в эту историю по самые уши.

Он снова посмотрел на город. Где-то там, в одной из многочисленных квартир, спала Белла. Она видела сны, полные золотых глаз и холодных губ. И он знал это. Чувствовал. Их связь уже была установлена, даже если она сама еще не осознавала этого.

Он развернулся и исчез в ночи. Ему нужно было о многом подумать. О том, как защитить ее от себя самого. И от тех, кто мог прийти за ним.

Прошло три дня. Белла снова стояла за стойкой кофейни, но ее мысли были далеко. Она постоянно поглядывала на дверь, надеясь увидеть знакомый силуэт. Но Алекс не приходил. После той ночи в переулке он словно испарился. Ни звонка, ни сообщения, ни случайной встречи. Белла начинала сомневаться, не приснилось ли ей все это.

Она снова и снова прокручивала в голове их разговоры. Вспоминала его лицо, его голос, его прикосновения. И с каждым днем сомнения росли. Может, он просто испугался? Испугался того, что она видела? Или, может, он вообще не собирался продолжать знакомство? Может, для него это была всего лишь игра?

Эти мысли причиняли боль. Белла злилась на себя за то, что позволила себе так быстро привязаться. Она ведь знала, что такие парни, как Алекс, не обращают внимания на таких, как она. Обычных, скучных, ничем не примечательных студенток. Но в то же время она помнила его взгляд. Он смотрел на нее так, будто она была чем-то ценным. Чем-то, что он боялся потерять.

В один из вечеров, когда смена подходила к концу, она уже почти смирилась с мыслью, что больше никогда его не увидит. Она переоделась, вышла на улицу и вдохнула прохладный вечерний воздух. Дождь снова моросил, укутывая город в серую пелену. Белла подняла воротник куртки и уже собиралась идти домой, как вдруг заметила его.

Алекс стоял на противоположной стороне улицы, прислонившись к фонарному столбу. Он не двигался, просто смотрел на нее. На его лице было странное выражение — смесь тоски и решимости. Белла замерла на месте, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

Он перешел дорогу и подошел к ней. В его движениях была та же плавная грация, что и раньше. Тот же магнетизм, от которого у Беллы перехватывало дыхание.

— Привет, — сказал он тихо.

— Привет, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Прости, что не появлялся. Были... дела.

— Я думала, ты исчез навсегда.

Он покачал головой, и в его глазах что-то мелькнуло.

— Я не мог. — Он помолчал. — Пойдем прогуляемся?

Белла кивнула. Они пошли рядом, и она снова почувствовала исходящий от него холод. Но этот холод больше не пугал ее. Наоборот, он казался ей родным, словно прохладная вода в жаркий день.

Они гуляли по городу, и Алекс рассказывал ей о живописи, о поэзии, о музыке. Он говорил так, будто прожил несколько жизней, и в его словах было столько мудрости и печали, что Белла не могла не восхищаться. Она задавала вопросы, он отвечал, но уклончиво, не раскрывая всей правды. И она чувствовала, что за его словами скрывается гораздо больше, чем он говорит.

В один момент она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Алекс, что ты скрываешь от меня?

Он замер. Его лицо стало серьезным, даже мрачным.

— Многое, Белла. Очень многое.

— Расскажи мне.

— Не сейчас. — Он взял ее за руку, и его холодные пальцы сжали ее ладонь. — Пока не время. Но я обещаю, что когда-нибудь ты узнаешь всю правду. Просто... доверься мне.

Она хотела возразить, но что-то в его взгляде заставило ее промолчать. В его глазах было столько боли, что у Беллы сжалось сердце. Она кивнула, и они продолжили путь.

Алекс больше не отпускал ее руку. Она чувствовала его холод, но ей было тепло. Тепло от его присутствия, от его внимания, от его близости. Она понимала, что вляпалась. Понимала, что этот мужчина станет для нее всем. Или погубит ее. Но ей было все равно. Она хотела идти за ним, куда бы он ни повел.

Он проводил ее до дома. На этот раз, прощаясь, он не поцеловал ей руку. Он поднял ладонь и нежно погладил ее по щеке. Его прикосновение было ледяным, но Белле показалось, что она тает под ним, как воск.

— До завтра? — спросил он.

— До завтра, — ответила она.

Он ушел, растворившись в темноте, а Белла осталась стоять, прижимая ладонь к тому месту, где только что была его рука. Ее щека все еще горела от его прикосновения, хотя оно и было холодным. Она вдруг поняла, что больше не может представить свою жизнь без него. Без этого странного, пугающего, невероятного мужчины, который ворвался в ее мир, как ураган.

Войдя в квартиру, она подошла к окну и долго смотрела на ночной город. Где-то там, среди этих огней, был он. И она знала, что теперь их судьбы связаны. Связаны невидимой нитью, которую уже невозможно разорвать.

Она не знала, что ждет ее впереди. Не знала, какие тайны скрывает Алекс и какие опасности подстерегают их обоих. Но она была готова. Впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему живой. И это чувство было опьяняющим.

Белла улыбнулась самой себе, отвернулась от окна и пошла спать. Этой ночью ей снился он. Снились его глаза, его голос, его холодные губы. И она поняла, что хочет, чтобы эти сны стали реальностью. Чего бы это ни стоило.

Алекс в это время снова стоял на крыше. Он смотрел на окна ее квартиры и чувствовал, как внутри него разгорается что-то, чего он не испытывал уже очень давно. Это было желание. Желание быть рядом с ней. Защищать ее. Оберегать. Любить.

Он знал, что это опасно. Знал, что его мир полон угроз, о которых Белла даже не подозревает. Знал, что его собственное существование — проклятие, которое он не должен был навязывать никому. Но он не мог уйти. Не мог оставить ее. Она стала для него светом в бесконечной тьме, и он держался за этот свет, как утопающий за соломинку.

Он вспомнил, как она спросила его: «Что ты скрываешь от меня?» И он не нашел в себе сил соврать. Не нашел сил притвориться, что все в порядке. Потому что это было не так. Все было далеко не в порядке. Но он не мог рассказать ей правду. Не сейчас. Возможно, никогда.

Алекс закрыл глаза и глубоко вздохнул. Ему нужно было принять решение. Либо он останется с ней и возьмет на себя ответственность за ее жизнь, либо уйдет и оставит ее в покое. Но он уже знал, что выберет первое. Он не мог оставить ее. Не мог представить свою жизнь без нее.

Внезапно он почувствовал что-то. Какое-то движение в тенях. Он резко обернулся и всмотрелся в темноту. На соседней крыше мелькнула тень. Она была быстрой, едва уловимой, но Алекс знал, что это значит. Кто-то следил за ним.

Он напрягся. Мысли лихорадочно заметались. Кто это мог быть? Охотники? Другие вампиры? Или кто-то еще, кто узнал о его существовании? Он вгляделся в ночь, но тень уже исчезла. Город снова был тих и спокоен.

Но Алекс знал, что это не просто случайность. За ним следили. И это значило, что опасность приближается. Опасность не только для него, но и для Беллы.

Он стиснул кулаки. Он не позволит никому причинить ей вред. Чего бы это ни стоило. Он будет защищать ее до последнего. До последней капли крови — своей или чужой.

Алекс последний раз взглянул на окна ее квартиры, развернулся и растворился в ночи. Ему нужно было подготовиться. Нужно было узнать, кто следил за ним и что ему нужно. И он был готов на все, чтобы защитить то единственное, что имело для него значение.

Беллу.

Проснувшись утром, Белла чувствовала себя странно. Ей было легко и тревожно одновременно. Она не могла дождаться вечера, когда снова увидит Алекса. Но в то же время в груди поселилось смутное беспокойство. Она не могла объяснить его, но оно было там, как предчувствие чего-то плохого.

Она отбросила эти мысли и начала собираться на учебу. День пролетел быстро. Лекции, как всегда, были скучными, но Белла почти не замечала этого. Ее мысли были заняты Алексом. Она гадала, куда он поведет ее сегодня. Что расскажет. Какие новые тайны приоткроет.

К вечеру она вернулась домой, быстро переоделась и вышла на улицу. Алекс ждал ее у подъезда. Увидев его, Белла не смогла сдержать улыбку. Он был одет во все черное, и его бледная кожа контрастировала с темной тканью. Он был так красив, что у нее перехватило дыхание.

— Привет, — сказал он, улыбаясь уголками губ.

— Привет.

— Сегодня я хочу показать тебе кое-что особенное.

— Что именно?

— Увидишь.

Он взял ее за руку, и они пошли. На этот раз Алекс повел ее не по знакомым улицам, а куда-то в сторону старого кладбища. Белла почувствовала легкий укол страха, но любопытство пересилило. Она доверилась ему и позволила вести себя.

Они прошли через чугунные ворота и оказались среди старых могил. Кладбище было заброшенным, заросшим плющом и дикими розами. В темноте оно выглядело жутко, но в то же время странно красиво. Алекс уверенно шел вперед, и Белла следовала за ним, чувствуя, как колотится сердце.

Наконец, они остановились перед старым склепом. Алекс повернулся к ней, и в его глазах снова вспыхнули золотистые искры.

— Хочешь узнать правду? — спросил он тихо.

Белла замерла. Ее сердце забилось еще быстрее. Она чувствовала, что сейчас произойдет что-то важное. Что-то, что навсегда изменит ее жизнь.

— Да, — выдохнула она.

Алекс кивнул и открыл дверь склепа. Из темноты пахнуло сыростью и временем. Он вошел первым и протянул ей руку. Белла на мгновение замешкалась, но потом вложила свою ладонь в его холодную руку и шагнула вперед.

Дверь за ними закрылась, и они оказались в полной темноте. Белла слышала только свое дыхание и тихий, ровный голос Алекса:

— Добро пожаловать в мой мир, Белла. Мир, из которого нет пути назад.

И она поняла, что пути назад действительно нет. Что она уже ступила на эту дорогу и не сможет свернуть. Что ее жизнь уже никогда не будет прежней, но ей было не страшно. Потому что рядом был он. Алекс. Её смертельный шарм.

Глава 2. Откровение

Белла не спала всю ночь. Она лежала в своей кровати, уставившись в потолок, и прокручивала в голове каждое мгновение, проведенное с Алексом. Сон бежал от нее, как испуганный зверь, а мысли, напротив, становились все ярче и назойливее. Каждое его слово, каждый взгляд, каждое прикосновение — все это отпечаталось в ее памяти с такой ясностью, будто было выжжено каленым железом. Она словно заново переживала их встречу, смакуя детали, которые в тот момент, возможно, ускользнули от ее внимания, но теперь всплывали в сознании с пугающей отчетливостью. Она не могла думать ни о чем другом. Учеба, работа, подруги, повседневные заботы — все это отошло на второй план, стало блеклым и незначительным, как старые фотографии, выцветшие от времени. Ее разум был полностью захвачен им, и она даже не пыталась сопротивляться этому наваждению.

Она вспоминала, как он появился в кофейне — стремительно, бесшумно, словно хищник, вышедший на охоту. Вспоминала, как воздух вокруг него, казалось, сгустился, стал плотнее, наполнился какой-то незримой энергией, от которой у нее перехватило дыхание еще до того, как он заговорил. Вспоминала его бледное, совершенное лицо, словно высеченное из мрамора искусным скульптором, его глаза, в которых плясали золотистые искры, его голос, низкий и бархатный, от которого по коже бежали мурашки, проникая глубоко под кожу и оседая где-то в самом сердце.

Вспоминала тот момент в переулке, когда он расправился с хулиганами с нечеловеческой скоростью, и то, как его глаза вспыхнули ярко-золотым светом в темноте, осветив его лицо зловещим, но в то же время завораживающим сиянием. Это видение преследовало ее, но не как кошмар, а как навязчивое, будоражащее воображение воспоминание, которое она прокручивала снова и снова, находя в нем все новые и новые оттенки.

Она пыталась убедить себя, что все это можно объяснить рационально. Что Алекс, вероятно, действительно занимался боевыми искусствами — может быть, каким-нибудь экзотическим стилем, о котором она никогда не слышала. Что его бледность — следствие болезни, о которой он ей рассказал, какой-нибудь редкой формы анемии или генетической особенности. Что золотые искры в его глазах — всего лишь игра света, обман зрения, вызванный страхом и адреналином, которые бурлили в ее крови в тот момент.

Она выстраивала логические цепочки, пытаясь найти разумное объяснение каждому необычному факту, каждому странному совпадению. Но где-то глубоко внутри, в том месте, где живет интуиция, где не работают законы логики и рациональности, Белла знала: все не так просто. В Алексе было что-то иное. Что-то, что выходило за рамки обычного человеческого понимания. И это что-то одновременно пугало ее и притягивало с необъяснимой, почти мистической силой.

Она ворочалась с боку на бок, но сон не приходил. Простыни сбились, подушка стала неудобной, одеяло то казалось слишком жарким, то не давало достаточно тепла. Мысли кружились в голове, как стая потревоженных птиц, которые никак не могли найти покой. Она встала, накинула на плечи легкий плед и подошла к окну, вглядываясь в ночной город. Улицы были пустынны, лишь редкие автомобили проезжали по мокрому асфальту, разбрызгивая лужи, в которых отражались огни фонарей, дробясь на тысячи мерцающих осколков. Город спал, погруженный в тишину, и только она одна бодрствовала, терзаемая мыслями о человеке, которого едва знала, но который уже успел занять все ее мысли. Где-то там, среди этих темных улиц, был он. Алекс. Ее загадочный спаситель, ее смертельный шарм, ее наваждение.

Белла прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Дыхание оставляло на стекле мутное пятно, которое медленно таяло. Она чувствовала странную связь с ним. Невидимую нить, которая протянулась между ними в тот самый момент, когда их взгляды встретились в кофейне. Это чувство было иррациональным, не поддающимся объяснению, но оттого не менее реальным. Она ощущала его присутствие где-то на периферии своего сознания, как тихий гул, который не исчезал ни на секунду. Что-то изменилось в ней после той встречи. Словно она проснулась от долгого сна и наконец-то увидела мир во всей его красоте и ужасе. Все вокруг стало ярче, контрастнее, насыщеннее — даже ночная тьма за окном казалась живой, дышащей, наполненной тайнами.

На следующее утро она проснулась поздно, разбитая и опустошенная. Голова гудела от недосыпа, словно по ней били молотком изнутри, а мысли все так же крутились вокруг Алекса, как мотыльки вокруг пламени. Она попыталась заняться обычными делами: сходила на пару лекций, но почти ничего не слышала, бессмысленно глядя на преподавателя и не понимая ни слова из того, что он говорил. Посидела в библиотеке, но не прочитала ни строчки, бесцельно перелистывая страницы и уставившись в одну точку. Ее разум был далеко. Она постоянно проверяла телефон, надеясь увидеть сообщение от него, но экран оставался пустым, и это молчание сводило ее с ума. Каждый раз, когда телефон вибрировал, ее сердце подпрыгивало, но это оказывались лишь уведомления из социальных сетей или сообщения от подруг, которые она даже не открывала.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, Белла не выдержала. Она должна была его увидеть. Должна была поблагодарить его за спасение, за ту ночь, за то, что он появился в ее жизни и перевернул все с ног на голову. Это желание было не просто сильным — оно было всепоглощающим, животным, не поддающимся контролю. Она быстро накинула куртку, даже не посмотрев на себя в зеркало, схватила сумку и выбежала на улицу, не удосужившись запереть дверь на оба замка.

Она не знала, где его искать. У нее не было его номера телефона, не было адреса, ничего. Только образ в ее памяти и смутное ощущение, что она найдет его, если будет следовать за своей интуицией. Это чувство было странным, почти мистическим — словно какой-то внутренний компас указывал ей направление, вел ее по улицам, как невидимый поводырь. Белла шла по городу, вглядываясь в лица прохожих, надеясь увидеть знакомые черты. Но Алекса нигде не было. Каждый высокий темноволосый мужчина заставлял ее сердце замирать на мгновение, но, подойдя ближе, она понимала, что это не он.

Она обошла кофейню, где они встретились, площадь с фонтаном, где они гуляли в тот вечер, несколько улочек старого города, которые казались ей почему-то связанными с ним. Никого. Разочарование начало закрадываться в ее сердце, холодной змеей обвивая душу. Может, он уехал? Может, исчез так же внезапно, как появился, растворился в ночи, оставив лишь воспоминания? Эта мысль причиняла почти физическую боль, словно кто-то сжимал ее сердце в ледяной руке. Белла не могла представить, что больше никогда его не увидит. Это было бы слишком жестоко, слишком несправедливо.

Уже стемнело, когда Белла оказалась на окраине города, в районе старых промышленных зданий. Она сама не знала, как сюда попала. Просто ноги сами привели ее сюда, словно подчиняясь какому-то внутреннему компасу, который она не могла игнорировать. Вокруг было пустынно и мрачно. Заброшенные фабрики и склады тянулись вдоль улицы, как скелеты давно умерших гигантов, их остовы зловеще чернели на фоне ночного неба. Окна были выбиты, и пустые глазницы смотрели на нее с немым укором. Стены были покрыты граффити и плесенью, а местами уже начали осыпаться, обнажая ржавую арматуру. Здесь пахло сыростью, пылью и запустением — запахом мест, которые люди покинули давным-давно.

Белла остановилась и огляделась. Что она здесь делает? Зачем пришла сюда? Это место не вызывало ничего, кроме тревоги и желания поскорее уйти. Каждый шорох, каждый звук отдавался в ушах угрожающим эхом. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной среди этих мрачных руин. Она уже собиралась повернуть назад, как вдруг заметила свет в одном из окон заброшенного здания. Слабый, мерцающий, словно от свечи или керосиновой лампы. Этот свет был настолько неуместным здесь, среди полной темноты и разрухи, что Белла невольно замерла, не в силах отвести от него взгляд.

Сердце заколотилось быстрее, отдаваясь в висках гулким стуком. Любопытство боролось со страхом, и эта внутренняя борьба была мучительной. С одной стороны, благоразумие кричало ей, что нужно немедленно уходить, что в таких местах не происходит ничего хорошего. С другой — что-то неудержимо тянуло ее к этому свету, к этому окну, словно там скрывался ответ на все ее вопросы. Но любопытство, как всегда, победило. Белла осторожно, стараясь не издавать ни звука, подошла к зданию и заглянула в окно. То, что она увидела, заставило ее замереть на месте, парализовав все ее существо.

Внутри было почти пусто. Голые кирпичные стены, осыпавшаяся штукатурка, груды мусора в углах, среди которых можно было различить обломки старой мебели и какие-то ржавые детали. Посередине комнаты стоял старый деревянный стол, на котором горела свеча, отбрасывая дрожащие тени на стены, которые плясали в причудливом танце. А за столом, спиной к окну, стоял Алекс.

Он был одет в темную рубашку с закатанными рукавами, обнажавшими его бледные, мускулистые предплечья, на которых при свете свечи можно было различить тонкие голубоватые вены. В руках он держал какой-то предмет. Белла прищурилась, пытаясь рассмотреть, что это. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это был пакет. Медицинский пакет для крови, какие используют в больницах для переливания. Такие она видела в кино и на фотографиях в интернете — прозрачные пластиковые контейнеры с темно-красной жидкостью, которая казалась почти черной при тусклом свете.

Алекс поднес пакет к губам и... начал пить.

Белла замерла, не в силах отвести взгляд. Она видела, как его горло двигается при каждом глотке, как напрягаются мышцы челюсти. Видела, как темная, густая жидкость исчезает из пакета, медленно перетекая в его тело. Видела, как его глаза, обращенные куда-то в сторону, вспыхивают тем самым золотистым светом, который она уже видела в переулке. Это зрелище было одновременно отталкивающим и завораживающим, и Белла не могла заставить себя отвернуться.

Кровь. Он пил кровь.

В голове Беллы словно что-то щелкнуло. Все кусочки пазла, которые она безуспешно пыталась сложить воедино последние несколько дней, наконец-то встали на свои места. Бледность. Нечеловеческая скорость. Золотые глаза. Избегание солнца. Холодная кожа. Его странная отстраненность, его мрачное очарование, его слова о болезни, которая была явно не обычной. Теперь все это обрело смысл. Ужасный, невероятный, невозможный смысл.

Алекс был вампиром.

Эта мысль ударила ее, как пощечина. Белла отшатнулась от окна, и ее нога задела пустую бутылку, валявшуюся на земле. Звук разнесся в тишине ночи, как выстрел, отражаясь от стен заброшенных зданий. Алекс резко обернулся. Их глаза встретились через грязное стекло, и в этот момент время словно остановилось. Белла видела, как расширились его зрачки, как исказилось его лицо.

На его лице отразилось изумление, смешанное с ужасом. Он отбросил пакет в сторону, и тот упал на пол, разбрызгивая содержимое. В одно мгновение он оказался у окна, двигаясь с той самой нечеловеческой скоростью, которую Белла уже имела возможность наблюдать. Она хотела бежать, но ноги словно приросли к земле. Она стояла, парализованная страхом и любопытством, и смотрела на него, не в силах пошевелиться.

Алекс выскочил из здания через дверь и через секунду уже стоял перед ней. Его глаза были дикими, дыхание — быстрым и поверхностным, хотя Белла знала, что вампирам не нужно дышать. Она видела панику в его взгляде, видела, как дрожат его руки, как напряжено все его тело, готовое в любой момент броситься бежать. Он выглядел не как опасный хищник, а как загнанный зверь, которого настигли в его логове.

— Белла? — его голос был хриплым, срывающимся. — Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла?

Она не могла вымолвить ни слова. Просто стояла и смотрела на него, переводя взгляд с его глаз на его губы, на которых, как ей казалось, она видела темные капли. Он действительно пил кровь. Это было реально. Не сон, не галлюцинация, не игра воображения. Самая настоящая, пугающая реальность, от которой невозможно было спрятаться.

— Ты... — прошептала она наконец, и ее голос прозвучал чужим, испуганным. — Ты пил кровь.

Алекс закрыл глаза и тяжело вздохнул. Его плечи поникли, словно он нес на себе непосильную ношу, которая с каждым днем становилась все тяжелее. Когда он снова открыл глаза, в них была такая бездна боли и отчаяния, что у Беллы сжалось сердце. Она видела, что ему стыдно, что он не хотел, чтобы она узнала об этом таким образом, что он сам страдает от того, кем является.

— Да, — сказал он тихо, почти шепотом. — Я пил кровь.

— Но... как? Зачем?

— Потому что я вампир, Белла.

Это слово прозвучало в ночной тишине, как приговор. Как удар колокола. Как раскат грома среди ясного неба. Белла почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Она была готова к чему угодно, но только не к этому. Вампиры существовали в книгах, в фильмах, в легендах, которые рассказывают детям на ночь. Но не в реальной жизни. Не здесь. Не сейчас. Не в образе мужчины, в которого она, кажется, начала влюбляться.

— Этого не может быть, — прошептала она, качая головой. — Вампиров не существует. Это миф. Сказки.

— Я бы хотел, чтобы это было сказкой, — горько усмехнулся Алекс. — Но, к сожалению, это правда. Я вампир, Белла. И я живу среди вас уже очень, очень долго.

— Сколько тебе лет?

Он колебался. Белла видела, как он борется с собой, как в его глазах отражается внутренняя борьба между желанием рассказать правду и желанием защитить ее от этой правды. Наконец, он произнес:

— Мне не двадцать, как я тебе сказал. И даже не двадцать пять. Мне... триста лет.

Триста лет. Эта цифра была настолько чудовищной, что Белла не могла ее осознать. Ее разум отказывался принять такую реальность. Триста лет. Он жил на земле триста лет. Он видел, как сменялись эпохи, как рождались и умирали поколения, как рушились империи и возводились новые города. Он был свидетелем событий, о которых она читала только в учебниках истории. А она была всего лишь песчинкой в бесконечном потоке времени, который он наблюдал.

— Триста лет, — повторила она, и ее голос дрогнул. — Это невозможно.

— Ты сама видела, на что я способен. Видела мои глаза. Видела, как я двигаюсь. — Он шагнул к ней, но остановился, увидев, что она инстинктивно отпрянула. Боль отразилась на его лице, но он сдержался. — Прости. Я не хотел, чтобы ты узнала. Не так. Не таким образом.

— А как ты хотел? — с горечью спросила она, чувствуя, как в груди поднимается волна противоречивых эмоций — страх, злость, обида, любопытство. — Ты вообще собирался мне рассказывать?

— Не знаю. — Он опустил взгляд, разглядывая трещины в асфальте под ногами. — Я не знал, что делать. Я встретил тебя, и... все изменилось. Впервые за долгое время я почувствовал себя... живым. Но я знал, что это опасно. Знал, что мой мир уничтожит тебя. Поэтому я пытался держаться подальше. Но не смог.

Его слова звучали искренне. Белла видела страдание в его глазах, видела, как ему тяжело. Но страх все еще держал ее в своих тисках, не отпуская ни на секунду. Она стояла напротив него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и не знала, что делать. Часть ее хотела бежать без оглядки, а другая часть — остаться и выслушать все до конца.

— Ты убиваешь людей? — спросила она, и этот вопрос прозвучал резче, чем ей хотелось. Она сама испугалась собственной прямоты, но не отвела взгляда.

Алекс поднял голову. Его взгляд стал твердым, в нем появилась решимость.

— Нет. Я не убиваю. Я питаюсь кровью из банков крови. Или покупаю ее у доноров. Иногда... — Он замялся, подбирая слова. — Иногда я беру кровь у людей, но не убиваю их. Я стираю им память и оставляю живыми. Я не чудовище, Белла. По крайней мере, стараюсь им не быть.

Она внимательно слушала его, пытаясь понять. Пытаясь примирить в своей голове образ загадочного красавца, в которого она начала влюбляться, с образом существа, пьющего кровь. Это было невероятно трудно. Ее разум отказывался соединять эти два образа в одно целое.

— А как же вечная молодость? — спросила она. — Ты же не стареешь, верно?

— Верно. Я застрял в этом возрасте навсегда. Мне было двадцать шесть, когда меня... обратили. С тех пор я не изменился ни на день.

— Кто тебя обратил?

Алекс помрачнел. Его лицо окаменело, и Белла увидела в его глазах отблеск старых, давних воспоминаний, которые явно не приносили ему ничего, кроме боли.

— Это долгая история, — сказал он тихо. — Очень долгая и очень мрачная. Я расскажу тебе, если захочешь. Но не сейчас.

Они стояли на пустынной улице, разделенные несколькими метрами, которые казались пропастью. Белла смотрела на него и не знала, что чувствует. Страх? Да, он был, холодный и липкий, проникающий под кожу. Но где-то рядом с ним, в самом сердце, росло что-то другое. Что-то, что она отказывалась признавать. Любопытство. Притяжение. Желание узнать о нем больше, понять его, разгадать его тайну до конца.

— Почему ты не боишься? — вдруг спросил Алекс, пристально глядя на нее. — Ты только что узнала, что я вампир. Что я пью кровь. Что мне триста лет. Почему ты стоишь здесь и не убегаешь?

Белла задумалась над его вопросом. Действительно, почему? Любая нормальная девушка на ее месте уже давно бежала бы прочь, крича от ужаса, вызывая полицию и пытаясь забыть все это как страшный сон. Но она стояла. И, к своему собственному удивлению, не чувствовала того всепоглощающего ужаса, который должна была бы испытывать.

— Потому что... — она запнулась, подбирая слова, которые могли бы точно передать ее чувства. — Потому что ты спас меня. Ты защитил меня. Ты был добр ко мне. И я вижу в тебе не монстра, а... человека, который страдает.

Алекс вздрогнул, словно ее слова ударили его. Он смотрел на нее с таким выражением, будто не верил своим ушам. В его глазах отразилось глубокое потрясение, смешанное с недоверием.

— Ты даже не представляешь, что говоришь, — прошептал он. — Я не человек, Белла. Я давно перестал быть человеком. Я существо, которое живет за счет других. Я тьма, которая притворяется светом. Я опасен.

— Тогда почему ты все еще здесь? — тихо спросила она. — Почему не ушел?

— Потому что я не могу. — Он шагнул к ней, и на этот раз она не отшатнулась. Что-то удерживало ее на месте, какая-то невидимая сила. — Потому что ты зажгла во мне что-то, что я считал давно утраченным. Надежду. Желание жить. Чувство, что я все еще способен на что-то хорошее.

Он подошел ближе. Теперь они стояли всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Белла чувствовала исходящий от него холод, но этот холод больше не пугал ее. Наоборот, он казался ей странно успокаивающим, как прохладный ветерок в жаркий летний день.

— Ты не боишься меня? — повторил он, глядя ей прямо в глаза.

— Боюсь, — честно ответила она. — Но не так, как должна была бы. Я боюсь не тебя, а того, что чувствую к тебе.

Ее признание повисло в воздухе. Алекс замер, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: удивление, радость, страх, сомнение. Он протянул руку и нежно коснулся ее щеки. Его пальцы были ледяными, но прикосновение обожгло ее, словно огнем. Белла вздрогнула, но не отстранилась.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — прошептал он. — Мой мир полон опасностей. Вампиры не живут долго в одиночестве. У меня есть враги. И если они узнают о тебе...

— Я не боюсь, — перебила его Белла. — Я устала бояться. Всю свою жизнь я прожила в страхе перед неизвестностью, перед переменами, перед тем, что может случиться. Но теперь я хочу жить по-настоящему. И я хочу, чтобы ты был рядом.

Он смотрел на нее так, будто не верил своим ушам. Потом, медленно, очень медленно, наклонился и поцеловал ее. Его губы были холодными, но поцелуй был нежным и осторожным, словно он боялся ее сломать. Белла закрыла глаза и отдалась этому моменту. Впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему живой. По-настоящему свободной.

Когда они оторвались друг от друга, Алекс прижался лбом к ее лбу и тихо произнес:

— Ты даже не представляешь, на что соглашаешься.

— Тогда покажи мне, — ответила она.

Он взял ее за руку и повел за собой. Они шли по темным улицам, и Белла чувствовала, как с каждым шагом ее прежняя жизнь отдаляется все дальше и дальше. Она знала, что дороги назад нет. Но, как ни странно, это не пугало ее. Наоборот, впервые за долгое время она чувствовала, что движется в правильном направлении.

Он привел ее в свою квартиру. Это было просторное, но мрачное помещение на верхнем этаже старого дома. Окна были плотно зашторены тяжелыми темными портьерами, не пропускающими ни лучика света. Стены были увешаны картинами — мрачными, полными боли и красоты, от которых у Беллы перехватывало дыхание. Она узнала руку Алекса. Это были его работы, его видение мира, запечатленное на холсте.

— Это все ты нарисовал? — спросила она, разглядывая полотна, на которых оживали ночные пейзажи, одинокие фигуры и мрачные городские сцены.

— Да, — ответил он, стоя у окна. — За триста лет у меня было много времени, чтобы совершенствовать мастерство.

Белла подошла ближе к одной из картин. На ней был изображен ночной город, утопающий в тумане, и одинокая фигура на крыше, смотрящая вдаль. В этой картине было столько тоски и одиночества, что у Беллы на глаза навернулись слезы. Она почувствовала, как эта тоска передается ей, проникает в самое сердце.

— Ты очень одинок, да? — тихо спросила она.

Алекс не ответил. Он стоял, отвернувшись, и его плечи были напряжены, словно он держал на себе всю тяжесть прожитых веков.

— Ты можешь рассказать мне, — сказала она, подходя к нему сзади и осторожно кладя руку на его спину. Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился.

— Мне нечего рассказывать, — глухо произнес он. — Это не та история, которую стоит слушать.

— А я хочу. — Она обошла его и встала лицом к лицу. — Я хочу знать все. Я хочу знать, кто ты и почему стал таким.

Алекс посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнул и опустился в кресло у незажженного камина. Белла села напротив, поджав ноги, и приготовилась слушать. В комнате было темно, лишь несколько свечей отбрасывали мягкий, дрожащий свет, создавая атмосферу таинственности и интимности.

— Я родился в тысяча семьсот двадцать четвертом году, — начал он, и его голос звучал отстраненно, словно он рассказывал о ком-то другом. — В маленькой деревне на севере Франции. Мой отец был виноделом, мать — дочерью мельника. У меня было два брата и сестра. Мы жили бедно, но счастливо.

Он замолчал, и Белла видела, как трудно ему даются эти воспоминания. Каждое слово, казалось, стоило ему невероятных усилий.

— Когда мне было двадцать шесть, в наши края пришла война. Солдаты жгли деревни, грабили дома, убивали людей. Я пытался защитить свою семью, но... — Он сглотнул, и его голос дрогнул. — Меня ранили. Я умирал. И тогда появился он.

— Кто?

— Мой создатель. Вампир по имени Луи. Он предложил мне выбор: умереть или стать таким, как он. Я был молод и глуп. Я хотел жить. И я согласился.

Алекс поднял глаза, и Белла увидела в них отблеск той давней боли, которая, казалось, никогда не утихала.

— Он обратил меня. А потом бросил. Оставил одного в новом мире, полном опасностей. Мне пришлось учиться выживать самостоятельно. Учиться охотиться, скрываться, притворяться человеком. Это было адом.

— Но ты выжил, — тихо сказала Белла.

— Да. Выжил. Но какой ценой? Я потерял все. Семью, друзей, дом. Я смотрел, как стареют и умирают люди, которых я любил, в то время как сам оставался молодым. Я видел, как рушится мир, который я знал, и рождается новый. Я бродил по земле, как призрак, не принадлежащий ни к одному времени, ни к одному месту.

Он замолчал, и в комнате повисла тяжелая тишина. Белла не знала, что сказать. Ей хотелось утешить его, но она понимала, что слова здесь бессильны. Никакие слова не могли облегчить боль, которую он нес в себе столетиями.

— Ты сказал, что не убиваешь людей, — наконец произнесла она. — Это правда?

— Я стараюсь, — ответил он. — Но это не всегда возможно. Голод — страшная вещь, Белла. Он ломает волю, превращает в зверя. Я борюсь с ним каждый день. Каждую ночь. Иногда я срываюсь. Но я никогда не убивал без необходимости. И я всегда старался выбирать тех, кто заслуживает наказания.

— Что ты имеешь в виду?

— Преступников. Насильников. Убийц. Тех, кто сам сеет зло. Они отдают свою кровь, а я взамен... даю им искупление. Хотя бы такое.

Белла смотрела на него с изумлением. Она видела перед собой не чудовище, а сложное, противоречивое существо, которое пыталось найти баланс между своей природой и моралью. Это было одновременно пугающе и завораживающе.

— Значит, ты эдакий ночной мститель? — с легкой улыбкой спросила она.

Алекс усмехнулся, и эта усмешка была горькой.

— Скорее уж проклятый, который пытается хоть как-то искупить свои грехи.

— А я? — вдруг спросила Белла, и ее сердце замерло. — Почему ты не тронул меня? В ту ночь, в переулке, ты мог бы...

— Нет. — Алекс резко встал и подошел к ней. — Никогда. Я не причиню тебе вреда, Белла. Клянусь. Ты — единственное, что имеет для меня значение. Я не позволю никому, включая себя, навредить тебе.

Он опустился перед ней на колени и взял ее руки в свои. Его глаза были полны решимости и мольбы. Белла видела, как сильно он хочет, чтобы она осталась, и как боится, что она уйдет.

— Я понимаю, если ты захочешь уйти. Я пойму, если ты никогда не захочешь меня видеть. Но если ты останешься... я обещаю защищать тебя. Ценой своей жизни. Я обещаю быть рядом, когда тебе будет страшно. И я обещаю, что сделаю все, чтобы ты не пожалела о своем выборе.

Белла смотрела на него, и в ее груди разливалось тепло. Она понимала, что стоит на краю пропасти. Что шаг вперед — и назад уже не вернуться. Но она также понимала, что без него ее жизнь снова станет серой и бессмысленной. Что он — то самое, чего она так долго искала, даже не осознавая этого.

— Я остаюсь, — прошептала она.

Алекс закрыл глаза, и на его лице отразилось облегчение. Он прижал ее руку к своим губам и поцеловал. Его губы были холодными, но поцелуй был горячим, полным благодарности и нежности.

— Ты не представляешь, что это значит для меня, — сказал он.

— Ты тоже, — ответила она.

Они сидели так, в тишине, погруженные в свои мысли. Белла чувствовала его холод, но не отстранялась. Она знала, что впереди их ждет много трудностей. Что его мир опасен и непредсказуем. Что ей придется столкнуться с вещами, о которых она раньше не могла и помыслить. Но рядом с ним она чувствовала себя сильной. Рядом с ним она была готова ко всему.

Алекс поднялся и подошел к окну. Легким движением отодвинул край шторы и выглянул наружу. Первые лучи рассвета уже пробивались сквозь утреннюю дымку.

— Скоро рассвет, — сказал он. — Я не могу выходить на солнце. Оно обжигает меня. Медленно, но верно.

— Поэтому ты избегаешь дневного света.

— Да. Это одно из проклятий моего существования.

Белла встала и подошла к нему. Она встала рядом, глядя на предрассветное небо, окрашенное в розовые и золотистые тона.

— А я и не знала, что мир может быть таким красивым, — прошептала она.

Алекс повернулся к ней и улыбнулся. Его улыбка была грустной, но в то же время полной надежды.

— Мир красив, когда есть ради кого жить, — сказал он. — Ты показала мне это.

Белла почувствовала, как слезы подступают к глазам. Она прижалась к нему, обхватив его руками, и он осторожно обнял ее в ответ. В этот момент она поняла, что любит его. Любит вопреки всему. Любит его тьму и его свет, его прошлое и его настоящее.

— Что будет дальше? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но я знаю одно: я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Даже если для этого мне придется сразиться со всем миром.

Белла улыбнулась сквозь слезы.

— Значит, будем сражаться вместе.

Он посмотрел на нее с удивлением, а потом рассмеялся. Его смех был тихим и мелодичным, и Белла поняла, что готова слушать его вечно.

— Ты невозможная, — сказал он, качая головой.

— Зато ты — возможный, — парировала она. — Возможный и безумный.

— Безумный? — Он притворно нахмурился. — Это еще почему?

— Потому что ты влюбился в обычную студентку, которая работает в кофейне и до недавнего времени считала, что вампиры существуют только в книжках.

Алекс снова рассмеялся, и его смех эхом разнесся по мрачной квартире, наполняя ее теплом, которого здесь не было уже очень давно.

— Возможно, ты права, — сказал он, притягивая ее ближе. — Но я ни о чем не жалею.

— И я, — прошептала она.

Они стояли у окна, обнявшись, и смотрели, как рассвет прогоняет ночь. Белла знала, что этот момент станет переломным в ее жизни. Что после этой ночи она уже никогда не будет прежней. Но ей было все равно. Потому что рядом был он. Алекс. Ее вампир. Ее темный рыцарь. Ее судьба. И она была готова принять эту судьбу, какой бы опасной она ни была.

Глава 3. Аномальная связь

Прошло две недели с той ночи, когда Белла узнала правду об Алексе. Две недели, которые перевернули ее жизнь с ног на голову. Две недели, наполненные странными открытиями, пугающими предчувствиями и той особенной, почти болезненной близостью, которая возникает между двумя людьми, оказавшимися по одну сторону от всего остального мира. Эти четырнадцать дней вместили в себя больше, чем все предыдущие девятнадцать лет ее жизни. Они были похожи на затянувшийся сон — одновременно прекрасный и кошмарный, от которого невозможно пробудиться. Каждое утро Белла просыпалась с мыслью, что все это ей привиделось, и каждый раз, открывая глаза, обнаруживала, что реальность стала еще более причудливой, чем самые смелые ее фантазии.

Она часто вспоминала ту ночь, когда все изменилось. Ночь, когда Алекс впервые показал ей свою истинную природу. Воспоминания об этом были яркими, как вспышки молний: его глаза, вспыхнувшие золотом; его клыки, удлинившиеся в полумраке; его признание, прозвучавшее так тихо, что она едва расслышала. Тогда она испугалась — по-настоящему, животным страхом, который сковал все ее тело. Но страх быстро уступил место чему-то иному. Чему-то, что она не могла назвать словами, но что было сильнее любого инстинкта самосохранения. Это было принятие. Полное, безоговорочное, лишенное всякой логики. Она приняла его таким, какой он есть, со всеми его демонами, со всей его тьмой, со всем тем, что он сам в себе ненавидел.

Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что это и было началом ее собственного преображения. Не физического — оно пришло позже — а внутреннего, духовного. Она словно перешагнула невидимую черту, разделявшую два мира, и пути назад уже не было. Да она и не хотела возвращаться.

Алекс пытался держать дистанцию. Он делал это отчаянно, с той же мрачной решимостью, с какой, вероятно, когда-то сражался на дуэлях или противостоял врагам, о которых Белла могла только догадываться. В его попытках отстраниться было что-то почти трагическое: он напоминал человека, который пытается удержать воду в ладонях, прекрасно понимая, что она все равно утечет сквозь пальцы. Он появлялся не каждый день. Иногда пропадал на несколько суток, не давая о себе знать, и Белла сходила с ума от беспокойства, не находя себе места в пустой, холодной квартире. Эти часы ожидания были самыми мучительными в ее жизни. Она мерила шагами комнату, считала минуты, прислушивалась к каждому звуку за дверью, надеясь услышать его шаги. Она звонила ему — он не отвечал. Она писала длинные сообщения, которые оставались непрочитанными. Она бродила по городу в надежде случайно встретить его — но он словно растворялся в ночи, ускользая от нее, как тень, как мираж, как сон, который невозможно удержать. Улицы, по которым они когда-то гуляли вместе, казались ей пустыми и безжизненными. Город терял свои краски, становился серым, плоским, лишенным всякого смысла. Она существовала в каком-то подвешенном состоянии, между надеждой и отчаянием, между верой и сомнением.

Иногда, в самые темные часы ночи, она начинала сомневаться в себе. А что, если он не вернется? Что, если он решил, что так будет лучше для них обоих? Что, если он просто исчез навсегда, оставив ее с этой ноющей пустотой в груди? Эти мысли были невыносимы. Они впивались в ее сознание, как острые иглы, и высасывали последние силы. Она лежала без сна, глядя в потолок, и представляла себе его лицо, его голос, его холодные руки, которые так умели согревать. И с каждой минутой этого бесконечного ожидания связь между ними, казалось, становилась все тоньше, все призрачнее.

А потом он возвращался. Всегда неожиданно, всегда без предупреждения. Появлялся на пороге ее квартиры в тот самый момент, когда она уже почти теряла надежду, и смотрел на нее своими бездонными глазами, в которых было столько тоски и раскаяния, что все обиды мгновенно таяли. В эти моменты Белла испытывала целую гамму противоречивых чувств: радость оттого, что он снова рядом; злость на него за то, что он заставил ее волноваться; облегчение, такое сильное, что подкашивались колени. Она хотела накричать на него, высказать все, что накопилось за эти дни ожидания, но вместо этого просто молча прижималась к нему, вдыхая его запах, ощущая его холод, ставший для нее привычным и даже необходимым. Он снова просил прощения, снова говорил, что им нельзя быть вместе, снова пытался убедить ее, что он для нее — погибель. И снова, снова, снова оставался. Потому что уйти было выше его сил. Потому что между ними образовалась связь, которую невозможно было разорвать.

Эта связь была парадоксальной. Она противоречила всему, что Алекс знал о мире, о вампирах, о людях. Он прожил триста лет, видел бесчисленное множество человеческих жизней, но никогда не сталкивался ни с чем подобным. Люди боялись его. Люди ненавидели его. Люди пытались его уничтожить. Но ни один человек не принимал его таким, какой он есть. Ни один не смотрел на него с такой безоговорочной любовью, какая была в глазах Беллы. Это пугало его сильнее, чем любые враги, сильнее, чем голод, сильнее, чем сама мысль о вечности. Потому что он не знал, что с этим делать. Не знал, как защитить ее от себя.

Белла не понимала этой связи. Она только чувствовала ее. Это было похоже на невидимую нить, натянутую между их сердцами, которая вибрировала каждый раз, когда он был рядом. Иногда ей казалось, что она слышит его мысли, чувствует его эмоции, ощущает его присутствие даже тогда, когда его не было в комнате. Она могла безошибочно определить, в каком он настроении, даже если он стоял к ней спиной и молчал. Могла почувствовать его приближение за несколько минут до того, как он появлялся в дверях. Могла ощутить его тревогу, его гнев, его нежность — все это приходило к ней волнами, словно по невидимому эфиру. Но она списывала это на собственное воображение, разгоряченное страхом и любовью. Ей казалось, что это всего лишь плод ее фантазии, игра разума, пытающегося справиться с невероятностью происходящего. Она и представить не могла, что это нечто большее. Нечто, что выходило далеко за пределы обычного человеческого опыта. Нечто, что вскоре изменит не только ее жизнь, но и судьбу всего мира, о котором она до сих пор не имела ни малейшего представления.

В одну из ночей они сидели на крыше ее дома, укутавшись в старое шерстяное одеяло, которое Белла притащила с собой. Крыша давно стала их убежищем — местом, где они могли быть вместе, не опасаясь посторонних глаз. Здесь, на высоте двадцатого этажа, вдали от любопытных соседей и шумных улиц, они чувствовали себя свободными. Свободными от условностей, от страхов, от всего того, что разделяло их миры. Здесь они были просто Алексом и Беллой — двумя существами, нашедшими друг друга в бесконечном хаосе вселенной.

Город лежал перед ними, как огромное светящееся море, полное огней и теней. Миллионы окон горели желтым и голубым светом, и за каждым из них текла своя жизнь — с ее радостями и печалями, надеждами и разочарованиями, любовью и ненавистью. Белла часто думала о людях, живущих за этими окнами. Кто они? О чем они мечтают? Что они делают прямо сейчас, в эту самую секунду? Эти размышления всегда вызывали в ней странное чувство — смесь одиночества и единения со всем человечеством. Она была одной из них, и в то же время уже не была. Где-то там, внизу, текла обычная жизнь, к которой она больше не принадлежала.

Где-то далеко завывала сирена, и ее звук эхом отдавался в ночном воздухе, смешиваясь с шумом ветра и далеким гулом машин. Звук был протяжным, тоскливым, словно голос самого города, стонущего от бессонницы. Ветер трепал волосы Беллы, бросал их в лицо, приносил с собой запахи бензина, асфальта, дождя и чего-то еще, неуловимого и тревожного. Она глубже закуталась в одеяло, ощущая, как холод пробирается сквозь плотную ткань. Алекс, сидевший рядом, казалось, совершенно не чувствовал холода — да и мог ли он, существо, чья температура тела была значительно ниже человеческой? Он был неподвижен, как статуя, и только его глаза, отражавшие свет далеких фонарей, выдавали в нем жизнь.

Она смотрела на него украдкой, боясь, что он заметит ее взгляд. Его профиль в тусклом свете луны был резким и четким, словно вырезанный из мрамора. Высокий лоб, прямой нос, упрямо сжатые губы, волевой подбородок — все в нем дышало силой и какой-то древней, нечеловеческой красотой. Он был прекрасен, как падший ангел, и так же печален. Белла чувствовала, как сердце сжимается от переполняющих ее эмоций. Она все еще не могла поверить, что он рядом. Что этот невероятный, загадочный, пугающий мужчина выбрал ее. Обычную, ничем не примечательную девушку с окраины города. Девушку, у которой не было ни богатства, ни связей, ни каких-либо выдающихся талантов. Что он нашел в ней? Этот вопрос мучил ее снова и снова, и она не находила ответа.