Read the book: «Прораб с мечом и посохом»

Глава 1

Если у тебя хорошие кости, то можнообыграть даже бога…

Поговорка игроков в банго на рынке Аллериума

Можно обмануть богов, но нельзяобмануть время…

Надпись, выбитая на могильной плите

— Бори-и-сыч! — закричал кто-то. — Береги-и-ись!

Я вскинул голову. От резкого движениянезастегнутая каска свалилась с головы. Я успел заметить, что громадная чернаяптица пикирует прямо на меня. Увернуться уже не смог. Ворона врезалась мне влоб.

Темнота. Глухая темень вокруг и холод. Страшныймогильный холод. Не мороз, а именно холод, сковывавший меня изнутри. Где-тоотдельно от меня плыла мысль: «Вот он какой, загробный мир». И вторая,жалостливая: «Зачем, я не хочу…»

Я очнулся. Свет. Сквозь закрытые веки япочувствовал свет. И я совсем не мерзну. Твою ты, автоматика! Значит, вся этахрень мне приснилась. Та чокнутая птица, темнота, холод и все остальное. Яразодрал глаза и тут же снова зажмурил их. Это что, сон во сне? Я проснулся восне? Как в том американском фильме. Нет, это явно не сон. Я чувствую тело. Все затекло,и даже пальцы слушаются с трудом. Я бухал, что ли? Но я ничего не помню. Кчерту! Я снова открыл глаза.

— Твою ты, автоматику! — теперь уже вслух сказаля. Лучше бы я не просыпался. То, что я увидел, походило на плохое кино илибред. Но я не бредил, я все осознавал и чувствовал. А резкий запах паленойтряпки вообще рвал мне нос.

Первое, что я увидел — это потолок. Этогохватило. Потому что это был не потолок. Это был свод пещеры. Я точно знал,потому что в детстве лазал по таким местам. Недалеко от нашей деревни, в горах,была целая система известковых пещер. Это уже говорило, что я или сошел с ума,или хрен его знает! Но этим дело не кончалось! Каменный выщербленный потолокбыл расписан всякой хренью — какие-то фигурки, знаки. И некоторые из этихзнаков светились слабым бело-синим светом, как светодиоды. Дискотека, блин! Япригляделся. Нет, это не пещера. Слишком ровно. Люди поработали.

Но ядолжен был быть совсем в другом месте! Я снова закрыл глаза, и постаралсяуспокоиться. По своей давней привычке, начал считать до десяти. Сердцепонемногу начало стучать реже, и я подумал, что, наверное, надо снова заснуть.Обычно в этой жизни большинство проблем рассасываются сами собой, если на нихне обращать внимания. Но какой тут сон? На хрен! Я открыл глаза и резко сел.

— Е… твою… какого…!

Но даже такая забористая матерщина, котораячасто решала множество проблем на работе и в быту, в этот раз не сработала.Мало того, что я находился в подземелье; я лежал на здоровенном обтесанномкамне, а вокруг горели факелы. Но это были мелочи по сравнению с тем, что яувидел, глянув на себя. Вместо арктических сапог и теплого зимнего костюма намне была какая-то хламида. Темная и невзрачная. И сандалии! Сандалии, блин!Среди зимы в заполярной тундре! Почему-то это больше всего поразило И тут сзадикто-то заговорил. Я резко обернулся и опять выругался. Но в этот раз не сталвыдавать самые смачные слова. Там стояла невысокая девушка. Скорее девчушка.Подросток. Наверное, чуть младше моей дочери. Лет тринадцать. Может,четырнадцать. Определил я это только по лицу, потому что тело было скрыто подтемной накидкой. Большие глаза девчонки блестели из-под капюшона. Она тянула комне руки и что-то радостно верещала. Явно очень обрадовалась, что я очнулся.

— Эй, ты кто? — спросил я. И тут же подумал, чтоона не поймет меня, потому что сам даже не мог уловить, на каком языке девчонкаговорит. Однако та сразу начала отвечать. И в ту же секунду я понял, что понимаюее. Твою ты, автоматику! Как это может быть? Ведь только что не понимал.

— Отец, наконец, вы вернулись. Я так рада!Теперь мы победим!

В шоке я просто смотрел на нее и не знал, чтоответить. Я даже не понял, что меня больше поразило — то, что я вдруг сталпонимать девчонку, или то, что она назвала меня отцом.

— Ты, это, девочка, не волнуйся сильно, найдеммы твоего папу, — я заговорил приторно ласково и даже потянулся, чтобыпогладить ее по голове. До меня дошло, что девчонка в таком же шоке, как и я, ипросто не понимает, что происходит. Наверное, тоже очнулась недавно здесь. Отэтого и приняла меня за отца. Тем более в таком сумраке не очень разглядишь.Подспудно я понимал, что просто обманываю себя. Я девочку видел прекрасно. Ужточно со своей дочкой не спутал бы.

Девчонка удивленно подняла брови и внимательновгляделась в меня. Потом неуверенно спросила:

— Отец, вы не узнаете меня? Это же я, Леда…

Похоже, у девчонки серьезные проблемы. Наверное,бред. Ну не может же кто-то в здравом уме так назвать дочку. Но тут же подумал,что вполне могли. Сейчас чего только не встретишь. Желающих рисануться прудпруди.

Я приподнялся и все-таки дотянулся до головыдевчушки, но не погладил. Вместо этого я опять сел на свою каменную постель.Потому что я увидел свою руку…

Теперь понятно, что бредит не она, а я. Это уменя с головой не все в порядке. А ведь это и неудивительно, та чокнутая воронаврезалась в мою голову со всей силы. Я даже сознание потерял.

Я потерянно смотрел на свои руки — загорелые,словно я только что прилетел из Сочи. После двух недель прожарки на южномсолнце. Как это? Я уже почти три месяца на вахте в тундре. Даже Новый год здесьвстретил. Заказчик — «Газпром» — не отпустил домой. Срочно надо включатьподстанцию, у них мощностей не хватает. Я уже давно потерял свой летний загар.Тем более в этом году я в Сочи не был.

Я приложил руки к лицу и понял, что это мне некажется. У меня действительно борода и усы! Вот это да! Я никогда не носилбороду. Да и с усами расстался, как только понял, что они меня старят. Длямужчины в сорок два года, одинокого и желающего найти женщину, желаниевыглядеть моложе вполне понятно. А тут… Я что, провалялся где-то на солнце парумесяцев? Примерно за такое время у меня могла бы вырасти такая борода. Да чтоже это такое происходит? Мысль о том, что я сошел с ума, я все-таки отодвинул.Слишком все вокруг реально и слишком убого. Если бы я съехал с катушек,наверное, я бы видел себя в лучшем антураже. Или фантастичнее. Типа в раю илиаду.

Я машинально подергал бороду. Блин, все какположено — больно. И нахожусь явно не в тундре — слишком тепло здесь, и нетолько в пещере. Выход вон он, я его вижу. Значит, и на улице так же. Лето.Осознание всего этого выбило меня из колеи настолько, что я совсем забыл продевочку. Поэтому даже вздрогнул, когда снова услышал ее голос.

— Отец, вы вспомнили? — она спрашивала это стакой надеждой, что я невольно перестал думать о себе. Если и с девочкойслучилось такое, ей намного хуже, чем мне. Я уже здоровый мужик, повидавшийвсякого в жизни, а она почти ребенок. Блин, совесть надо иметь. Надо сначалауспокоить ее. Я собрался и заговорил как можно спокойнее:

— Тебя правда зовут Леда?

Вопрос про отца я постарался замять. Может, унее от страха мозги сдвинулись и она зациклилась на этом.

— Да, конечно. Вы же знаете.

— Леда, а ты помнишь, как оказалась здесь?

— Да, я все помню.

Вот это уже хорошо. Девочка не выгляделаиспуганной или растерянной. Вначале она явно была немного не в себе, но сейчасуспокоилась. Крепкая.

— Тогда расскажи, пожалуйста, а то я ничего непомню. И еще — у тебя зеркальца случайно не найдется?

У девочки ее возраста обязательно должно бытьзеркало. Я оказался прав. Она сразу полезла в тряпичную сумку на поясе идостала позолоченное зеркальце. Я взял его. Вещица оказалась тяжелой. Явнометалл и стекло. Не китайский пластик. Внутренне напрягшись, я поднял зеркальцеи взглянул на себя. Все было так, как и с руками. Лицо мое, только загорелое изаросшее. Ну, еще похудевшее. Короткая борода и усы с чуть заметной проседью. Ивдруг я чуть не выронил зеркало. Глаза! Они были зеленые! Это мои глаза —разрез и все остальное, но раньше они были карими! Я вгляделся. Нет, еслиприсмотреться, то они карие. Просто чуть-чуть светятся зеленым. Светятся?! Чтоза ерунда? Да ну на хрен. Что-то с освещением. Надо будет на улице посмотреть.В детстве у меня было такое, что глаза поменяли цвет — я заболел гепатитом, иглаза пожелтели. Может, опять что-то подхватил. С нашей столовкой такоезапросто.

— С какого времени начинать?

Я не сразу понял вопрос, настолько меняошеломило увиденное. Поэтому переспросил:

— Ты про что?

— Ну, рассказывать про то, как мы оказалисьздесь. С какого времени? Как сбежали или раньше?

— С самого начала, — махнул рукой я. — Чемраньше, тем лучше.

Пусть говорит подольше, мне надо успокоиться. Япостучал рукой по хламиде, прикрывавшей камень.

— Садись и рассказывай.

Я видел, как в ее глазах мелькнуло удивление, ноне понял, из-за чего. Мне было не до этого, надо хоть немного уложить мысли вголове. Должно же быть нормальное, логическое объяснение всему этому. Ледауселась.

— Можно, я не буду рассказывать про маму? — вголосе девочки послышалась боль. Я понял, что тут какие-то проблемы. Ладно, порассказу все равно пойму.

— Хорошо, не рассказывай.

— Когда вы женились на королеве Ариан…

Я понял, что все бесполезно: ничего не узнаю.Шок у девчонки гораздо серьезнее, чем я думал. Она явно помешалась. Но я нестал останавливать ее. Пусть выговорится, может, ей станет легче. В кинопсихологи всегда так делают — слушают всякую муть от людей, и людям помогает.Пусть рассказывает свою сказку, а я пока тоже вспомню все, что смогу. Ледаговорила, а я силился вспомнить, что произошло после того, как сумасшедшая воронаврезалась мне в голову. Краем уха я слушал рассказ и все больше понимал, чтоничего разумного не услышу. Девочка пересказывала сюжет «Золушки», только сдругими именами. В остальном все тоже: мать умерла; отец, то есть я, женился надругой; мачеха оказалась стервой и так далее. Ну и происходит все в королевскомдоме…

Я думал о своем. Ничего, что происходило дальшепосле вороны, я вспомнить не могу. А вот всю остальную жизнь я помню отлично. Ссамого детства. Хотя чего там вспоминать? Все укладывается в пару предложений.Родился в СССР, молодость прожил черт знает в какой стране, а сейчас — вРоссии. Детсад, школа, армия, техникум, работа. К сорока двум годам имеюнеплохую профессию, дочь восемнадцати лет, живущую с матерью, развод, ипотеку иработу, забирающую все мое время. Строю в Арктике подстанции и электрическиелинии. Поднимаю благосостояние «Газпрома» и «Роснефти». Обычная жизнь обычногосреднестатистического российского мужика.

При воспоминании о работе я схватился за голову.Черт! Я ведь должен через неделю сдавать очередную подстанцию заказчику. Меняиз-за этого даже на межвахту не отпустили. Что там сейчас? Я точно знал, чтобез меня они ее не включат. Все ребята у меня, конечно, специалисты, но толькона своем месте, по своему профилю. Общее руководство — мое. Я сшивал всерасползающиеся лоскуты. Черт, значит, не сдали в срок! А это штрафы и прочее.Михалыч там, наверное, уже икру струей мечет. Блин! А мне же еще очереднойвзнос за ипотеку! Черт возьми! Отберут квартиру. Да что за дела происходят?

В это время я уловил нечто интересное.

— Когда вас отравили, и вы умерли…

Ну это уже слишком. Я не выдержал.

— Слушай, Леда, давай все это пропустим. Потомрасскажешь. Лучше скажи мне, ты выходила из этой норы?

— Конечно. Наш шатер там, на улице. Здесь былитолько вы.

— Наш шатер? Так ты не одна?

Вот дурак! Надо было сразу об этом спросить.

— Конечно, нет. Не буду же я сама варить ипрочее, я принцесса.

Понятно. Принцесса. Девочка в своем выдуманноммире. Но вот если тут есть еще кто-то, то это уже легче. Может, там нормальныевзрослые. Я вскочил.

— Пошли. Хочу посмотреть.

Она без разговоров поднялась и пошла впередименя.

Шатер! Настоящий шатер! Я остановился у выходаиз пещеры, не в силах шагнуть дальше. Это не тундра… И это не Север. И даже,похоже, не Россия. Посреди поляны, окруженной желтеющими кустами и деревьями,стоял шатер. Такой, каким я его себе представлял. Не палатка, не юрта, а именношатер. Может, я видел когда-то такой в фильмах-сказках, и он отложился у меня впамяти. Но тут он был реальный. Круглый, с острым куполом и каким-то чернымзнаком на шпиле наверху. Ткань стен снизу поистрепалась, а странные золотые животные,нарисованные на полотне, уже поблекли и вытерлись. Но добило меня не это.

Из-за шатра, навстречу нам выбежал поджарыйполуголый мальчишка и остолбенел. Потом позвал еще кого-то, а сам упал наколени и затих. Его била мелкая дрожь, словно он до смерти испугался. Следом заним появилась женщина. Не девушка, но и не старуха. С копной густых черныхволос, расчесанных только пятерней. Она с ходу повторила трюк парня. Грохнуласьна колени и уткнула голову в землю. Только она еще что-то бормотала. Вначалемне показалось, что она одета просто в тряпку, но потом я разглядел, что этоплатье, только бесформенное и грязное.

Даже в шоке я не мог смотреть, как незнакомаяженщина стоит передо мной на коленях. Я бросился к ней и попытался поднять. Ноэтот поступок вызвал такую реакцию, что я пожалел. Когда я поднял упиравшуюсяженщину и заговорил, ее просто затрясло.

— Пожалуйста, не вставайте больше на колени.Земля сырая. Можно простудиться.

Я взглянул ей в лицо. Она была в ужасе и неславсякую чушь.

— Простите, нас Великий! Пожалуйста, проститенас. Накажите меня, только не трогайте сына.

Я уже успокоился. Дурдом продолжался, но житьнадо все равно. Где я только не выживал и с кем только не работал. И даже ссамыми настоящими сумасшедшими. Которых потом забирал вертолет санавиации. Явзял ее за плечи и тихонько встряхнул.

— Быстро успокойтесь. Здесь никто никогонаказывать не будет.

Женщина замерла. Похоже, она испугалась ещебольше. Я повернулся к девчонке.

— Леда, принеси, пожалуйста, что-нибудь попить.

Но та, как будто не расслышала меня. Она сдикими глазами смотрела на происходящее и молчала.

— Эй! Леда! — я повысил голос. — Принеси попить,не видишь, женщине плохо.

Окрик подействовал. Девочка исчезла за шатром ичерез секунду появилась с каким-то кувшином.

— Стакана нет, что ли? — пробурчал я. — Ладно…

Я подал женщине кувшин и попросил:

— Попейте и успокойтесь. Все хорошо…

Она взяла сосуд дрожащими руками и, не отрываяот меня глаз, попробовала пить. Вода лилась мимо рта. Я вздохнул и отвернулся.Надо поднять пацана, подумал я. Тот так и упирался лбом в землю. Однако, кактолько я коснулся его, он дернулся и упал на бок. Мальчишка сразу начал бледнеть.Я быстро приложил пальцы к шейной артерии. Нет, все нормально, живой. Похоже,потерял сознание. Наверное, припадочный. Женщина закричала, выронила кувшин ибросилась к сыну.

— Я ничего не делал, просто хотел поднять, —сказал я. Но до нее это не доходило.

Она упала на парня и прикрыла его руками:

— Не трогайте его. Простите его.

Женщина снова завела свое. Я понял, что здесьнужен настоящий доктор и санитары покрепче. Всех тут надо прятать в палаты смягкими стенами. И меня в том числе. Я поднялся и отошел в сторону. Пустьтворят что хотят. Пошел вдоль шатра, его вход был с противоположной стороны.Надо заглянуть, может, что-нибудь пойму по быту. Леда, похоже, привыкла кистерическим выходкам матери и сына. Девчонка совсем не обращала на нихвнимания. Как только я пошел, она сорвалась за мной.

Метрах в пяти от входа в шатер находилоськостровище. Тут собирались готовить. На выщербленном куске доски лежалипродукты: большая лепешка и зелень. Над сложенными шалашиком дровами висел черныйобожженный котел с водой. Из воды торчала куриная кость. Я вдруг почувствовалстрашный голод. Словно неделю не ел.

— Слушай, Леда, можно я возьму кусок лепешки?

Мне было страшно неудобно — похоже, с продуктамитут не очень. Но голод был сильнее меня. К моему удивлению, девочка сразусхватила лепешку и подала мне:

— Ешь, отец! Здесь все твое.

— А вы?

— Не беспокойся. Главное накормить правителя.

— Тогда ладно.

Я отломил четвертинку хлеба, а остальное положилна место. Не удержался и сразу откусил большой кусок. Быстро пережевываягорьковатый волокнистый хлеб, я спросил:

— А этот правитель, когда он появится?

У меня все-таки была надежда, что тут найдетсяхоть кто-нибудь адекватный.

— Отец, ну что вы? Правитель — это вы.

Блин! Ну конечно! Я же забыл, что я в дурдоме.Хрен с ним. Надо все равно поесть. И этой лепешкой я себя не успокою.

— А суп? Будут его варить?

— Конечно! Это они меня ждали. Боялись в пещерузаходить. Огонь нужен.

Я уже не пытался ничего понять и лишь кивал.Понятно, что для того чтобы варить, нужен огонь. В это время из-за шатра вышлаистеричная парочка. Они немного успокоились. С парнем все было нормально, ожил.Я чувствовал, что ему страшно, но он старался этого не показать. Глазавыдавали. Казалось, вскрикни я, и он умчится в лес.

Леда не обратила на парочку никакого внимания.Она вопросительно смотрела на меня.

— Что? — спросил я.

— Может, вы зажжете?

— Давай. Разожгу.

Для меня это действительно никакой проблемы непредставляло. Хоть теперь я городской, но вырос в деревне. Я и сейчас частеньковырываюсь на рыбалку, когда приезжаю из тундры. Так что разжечь костер для менядело привычное.

— Давай спички, — повторил я. — Или у васзажигалка?

Девочка непонимающе смотрела на меня. Я так жесмотрел на нее.

— Спички? Зажигалка? — повторила она. — Тыхочешь зажечь огонь, как люди?

— Ну да. А что еще можно, как звери? —рассердился я. Какой-то предел тупости будет сегодня или нет?

— Отец, мы не используем все это. Мы не люди. Мыделаем огонь так.

Она поднесла правую руку к дровам, и из ладониударило пламя. Дрова вспыхнули. Челюсть у меня отпала.

Глава 2

Я сидел у костра с кружкой горячего травяногонапитка и невидяще смотрел в огонь. Вкуса я не ощущал. Все мысли были об одном— что делать, как выбраться из этого дерьма. Я заставил Леду рассказать все поновой, и теперь пытался переварить это. Я сидел уже достаточно долго — дрова вкостре прогорели, и теперь там играли только раздуваемые ветерком угольки.

Ничего нового я не услышал — все та же сказкапро Золушку, только с поправкой на Золушку-принцессу. Час назад, когда онарассказывала это в первый раз, я воспринимал все как выдумку или бредзаболевшего ребенка. В детстве я сам любил придумывать сказочный мир, где будтобы живу. Но сейчас я был взрослый, повидавший жизнь мужик — мой мозг просто немог принять это за правду. Я прожил уже почти полвека и ни разу не встречалсядаже с самым маленьким чудом. Чудеса — это в кино и в книжках. Даже моепоявление здесь можно было объяснить без всякой сказочности. Мало ли людейпропадает, а потом оказывается, что они живут где-то в рабстве. Но что делать стем, что я видел своими глазами? Как у девочки из руки бьет пламя, словно изгазовой горелки на стройке. Так, как это происходит в каком-нибудь кино, гдеесть драконы и колдуны.

Где-то я читал, что с человеком происходит,когда он попадает в такое же дерьмо, как я сейчас. Отрицание, гнев, принятие.Точно не помню, похоже, там было еще что-то. Но вот сегодня я понял, что этоточно так и происходит. Сначала я ни за что не хотел верить. Потом ходил ипсиховал. А сейчас вот уже сижу и думаю, что можно сделать, чтобы вернуться ксвоей обычной жизни. Потому что после рассказа Леды я ни за что не хочу здесьоставаться. У меня работа, у меня ипотека, и я наконец-то собрался жениться. Черт!Деваться некуда, придется добираться до того города, где жила девочка. И где,по ее рассказу, жил я. Вернее, не я, а мое тело. И не только жил, но был кем-товроде короля или царя. Про это я не думал. Потому что принять этот мир до концая не мог. Пока я все еще чувствовал себя прорабом.

Самое простое было бы, наверное, признать, что уменя съехала крыша после удара птицей по голове, и спокойно сидеть, ожидая,когда придут санитары. Будь у меня фантазия богаче, я бы, наверное, поверил вэто. Но я человек простой и приземленный, и верю тому, что вижу и чувствую. Моиглаза и все остальные органы чувств подсказывали мне, что все происходит насамом деле. И я принял это.

Рассказ Леды по-прежнему звучал дико, но теперья выслушал его с полным вниманием. Если отбросить всю сказочность, то историябыла обычной. В нашем мире таких историй полно. Умерла жена, мужик остался сдочкой и женился на другой. Мужик с деньгами, и новая жена вышла за него радиних. Мужика она траванула и зажила счастливо. Даже замуж вышла снова. Девочкумачеха начала травить тоже. Криминальная история, но вполне возможная. Если быне детали. Просто сказочные и совсем сказочные.

К просто сказочным я относил то, что все этопроисходило в семье Короля, и все персонажи были соответствующими. Леда —принцесса. Я — ее отец, Король Ягрумо Даркнэд Милосердный. Блин, имечко. Прямоиз настоящей сказки — Милосердный. О покойной жене Леда говорить не стала, ноназвала имя — Тейна. Мачеху звали королева Ариан Карамейра Гадуста, и она быланастоящей тварью. На мой взгляд, имечко подходящее. У нее был сынок, такой жеподлый, как и мамаша. Непонятно, зачем Ягрумо женился на такой, но в сказкахэто сплошь и рядом.

А совсем сказочными вещами из рассказа были то,что все эти персонажи были не просто королями, принцессами и королевами, но и колдунами.Или чародеями, магами или колдунами — это как кому нравится. В это без того,что я увидел своими глазами, я бы точно не поверил. Но теперь, после того как япохлебал супчик, сваренный на колдовском огне, моя уверенность в том, что вмире никакой магии быть не может, сильно поколебалась. Все это могло бытьнастоящим, могло не быть. Но в любом случае мне это ничем не помогало. Девочканичего не сказала о том, как мы оказались здесь, и пришлось задать ей кучувопросов, чтобы хоть немного выстроить стройную картину.

Оказывается, я умер, но не умер. То есть укороля просто забрали душу и спрятали куда-то. Так как Ягрумо — очень сильныйколдун, убить его женушка до конца не может. У нее просто не хватает сил. А вотзабрать душу она смогла. И спрятала.

Девочка говорила «душа», но мне это слово оченьрезало слух. Столько лет быть убежденным атеистом и совершенно практическимчеловеком, и вдруг услышать такое. Поэтому я мысленно стал называть этосознанием. Легче было представить, что это не душа, а информация из мозга.«Скачали» и «спрятали». И мозги теперь — пустая флешка. Куда и загрузился я. Моесознание. Представлять все так мне было гораздо легче. И то, что, когда душаисчезла, тело не умерло, здорово играло на мою версию происходящего. Тело самопо себе, как «железо» компьютера, функционирует на минималках, а данные дляработы стерты. Для осознания всего этого я вывернулся неплохо. Человек — такаяхитрая штука, все подгоняет под себя.

По каким-то сказочным законам или еще из-за чегостерва-женушка не могла уничтожить тело, пока существует «душа». И тогда онапоступила, как и любой другой преступник на ее месте. Она его спрятала, но,конечно, по-своему, по сказочному. Королева отправила тело куда подальше. Я таки видел, как злющая женщина в колпаке взмахнула волшебной палкой, сказалакакую-то тарабарщину, и хрясь — Ягрумо оказался на каменной постели в этойстранной пещере.

Пришлось еще пытать Леду, чтобы узнать, как оназдесь оказалась. Вытянул я и это. Оказывается, девочка просто сбежала. Кактолько узнала, что тело исчезло, она отправилась за ним. Ну и, конечно, тоже посказочному — раз, и она рядом с любимым папочкой. Как я ни бился, понять, какона это сделала, я так и не смог. Девочка просто не понимала меня. Для нее всепросто: сильно захотела оказаться там, где сейчас отец, и оказалась. Я простозаписал это себе в сознание как телепортацию. Так звучало гораздо привычнее.Хоть в телепортацию я тоже не верил, но звучало это уже как-то по нашему,по-современному. То, что она свалила из дома, я посчитал правильным. Думаю, этаАриан Карамейра — блин, даже имя теперь казалось мерзким — добралась бы в концеконцов и до нее. Так что побег ее спас.

Пока Леда рассказывала, я присматривался к ней.На свету она выглядела по-другому. Светлокожая, с большими зеленоватыми глазамии медными, даже чуть рыжеватыми волосами. И сейчас до меня дошло, что онапохожа на мою дочку. Настоящую родную дочку Леру. В тринадцать лет онавыглядела почти так же. Только прическа была другая. Сейчас она уже взрослая.Жалко, что мы редко видимся.

Выяснил я и про странную истерическую парочку ушатра. Это были люди из личных слуг Леды. Они оказались единственными, кто былрядом с ней в момент побега. Вот она их и прихватила. Ну не может же принцессасама варить и прочее. Это я слышал уже в самом начале. Насчет того, почему этидвое так боятся меня, «принцесса» ответила уклончиво. Мол, я в бытность королембыл очень строгим. Похоже, не просто очень строгим, а очень-очень. Парнишка отмоего внимания даже сознание потерял. Наверное, Ягрумо Даркнэд был совсем немилосердным. Теперь понятна реакция матери. Боялась за сына. Блин, надоизвиниться еще раз. Жить нам вместе теперь, наверное, долго.

Сама Леда относилась к этим людям без всякогоуважения. Словно это не люди даже. Когда я спросил об этом, она оченьудивилась. Как я понял, ее удивил даже не сам вопрос, а то, что я об этомспрашиваю. По ее мнению, моего внимания они явно не заслуживали. Они ведь нечародеи. В них нет огня.

Ну и мир! Конечно, я и в той жизни человексерьезный, и даже, как говорят, строгий. Мужики на стройке меня побаивались. Ноэто чисто из-за того, что я требую работать как положено, а не вид делать. И,конечно, ни один из моих работяг в обморок даже от самого крутого моего мата неупадет.

Все остальное было уже не сказочным. Когда онипоявились, шатер и какая-то утварь для жизни здесь были. Похоже, когда-тораньше тут кто-то жил. Леда считает, что здесь была охрана. Наверное, это местоне первый раз используется так, как со мной. Недаром же Карамейра отправилатело именно сюда. Еду добывают слуги, а как она и никогда не спрашивала. Это ихобязанность, и они должны ее выполнять, иначе она может и наказать. Этоутверждение меня взбесило: ничего себе маленькая засранка! Пусть крутятся какхотят, а то накажу. Судя по тому, как она разожгла костер, наказать она может.Придется перевоспитывать принцессу. Хотя, как оказалось, по заказу она ничегонаколдовать не может: ни еду, ни одежду, ни оружие. Все, что она делала,получалось как бы само собой. Просто очень сильно было надо — иначе можноумереть. Так сбежала от мачехи, так же, когда прижало, разожгла костер.

Спросил я, конечно, и об устройстве этого мира.Но тут был полный облом — «принцесса» почти ничего не знала об этом. Она тольконепонимающе смотрела на меня, когда я попробовал выяснить, как называетсяпланета и мир. Девочка просто не представляла, что это такое планета. Онапредставляла мир как доску, которая никогда не кончается: равнины, горы, реки,моря — все это сменяет друг друга и простирается во все стороны бесконечно. Ятолько головой покачал — девочку совсем ничему не учили.

На мой вопрос об учебе она сказала, что,конечно, ее учили. Она умеет писать и считать, и ее отец — то есть я — личноучил ее магии. Остальные знания ей сейчас не нужны, а когда надо будет, то онавспомнит. Может, действительно колдунам не нужны обычные знания? Понятия неимею, что необходимо знать магам.

Правда, про то, как называется мир, она мнеответила — Земля. Я сначала не понял. Думал, что будет какое-нибудь сказочноеназвание, но, подумав, сообразил, что звучит оно наверняка по-другому. Просто вмоем сознании такие базовые понятия трансформируются в понятные мне слова иобразы, так же как все прочие: лес, река, мужчина, женщина — и прочее.

Для проверки я показал на солнце и спросил, какэто называется. Все подтвердилось — она сразу сказала, что это Солнце. Похоже,вместе с телом я получил и основные знания и понятия. Ну и хорошо. Хоть с этимопределяться не надо. Земля так Земля. Пусть будет Земля номер два.

Хотя то, что я выудил из Леды, позволило мнеполучить хоть какое-то представление о происходящем, но что делать дальше, явсе равно не представлял. Как мне вернуться в свой мир? В свое тело? Я хочудомой. Туда, где есть ванная, туалет и холодильник с продуктами. И есливзгрустнется, всегда можно сходить в «Красное и Белое». Когда Леда всерассказала, я, в свою очередь, попробовал объяснить ей, что я не ее отец. Дляэтого даже рассказал о нашем мире и чем я занимаюсь. Она долго не верила. И,по-моему, до конца я ее так и не убедил. Но все-таки под конец я услышал то,что могло хоть как-то указать путь к спасению. К обратной рокировке. Онасказала одну вещь, за которую я сразу уцепился.

По ее словам, если все так как я говорю, то душаее отца по-прежнему в заточении. Но если ее вернуть в тело, то она вышибетоттуда меня, и я, наверное, вернусь в свое тело. Правда, про это она говорила сменьшей уверенностью. Но деваться мне некуда — хоть какой-то вариант. Правда,для этого надо сначала найти ту «флешку», где закачана душа Ягрумо ДаркнедаМилосердного. А для этого надо вернуться в то королевство, где командуетмачеха. Я был готов сделать это прямо сейчас. Но все оказалось не так просто.Теперь Леда не могла нас перебросить обратно. Она просто не знала куда. С отцомполучилось, а вот в обратную сторону нет. Так что возвращаться есть только одинспособ — путешествовать как обычные люди. Пешком.

Это не давало стопроцентного шанса, в дороге всеможет произойти, но это все равно лучше, чем сидеть здесь и дичать. Нет, мыпойдем. Глядишь, в дороге подвернется вариант лучше. Как говорится — дорогуосилит идущий.

Я понял, что давно держу в руках пустую кружку.Я глянул на посудину и подумал, что надо бы ее взять с собой. Вещь мнепонравилась. Массивная, простая. Обожженная глина и никаких рисунков. Но сразуже подумал, что тащить все вещи придется на себе, и поэтому все, что нравится,взять не удастся. Надо только самое необходимое. Поймав себя на этих мыслях, яневольно заулыбался. Все, голова заработала в нужном направлении.

Со мной всегда так — я долго раскачиваюсь,выбирая цель, но если выбрал, то все — мозги начинают работать автоматически.Иногда даже не понимаю, откуда ко мне приходят некоторые решения. На работе этомне здорово помогало. Я телец по знаку. Упертый. Наверное, поэтому я тащил одинтам, где обычно ставили троих. Ну и то, что всегда довожу дело до конца. Этомне отец вбил. В прямом смысле слова. Батя у меня был суровый. И не стеснялсяприменить ремень для лучшего усвоения темы. Царствие ему небесное. Я встал искомандовал, словно собирая бригаду для инструктажа.