Read the book: «Жизнь в подарок»
Глава 1
Идеальная сцена из эротического фильма категории «взрослые» — именно такое вот изысканное начало сей истории.
Вилла стояла высоко в горах, в стороне от любых дорог, где тропический лес подступал вплотную к белёным стенам и лениво трогал широкими листьями открытые ставни. Влажный воздух — плотный, сладковатый, с запахом незнакомых цветов и прелой коры — вливался сквозь распахнутые окна спальни, неся с собой цикадное стрекотание и далёкий шум горного ручья. Панама. Уединённая. Горячая. Никакой связи с остальным миром.
Юля этой виллой не любовалась. Юле было не до пейзажей — потому что она уже довольно давно пыталась понять, каким именно образом ей выбраться из весьма неловкого положения, в котором она оказалась. Положение было, прямо скажем, очень неловкое — с Димой, на кровати, в спальне с высоким потолком и пальмовыми тенями на стенах.
Неожиданно светло-голубые глаза девушки широко распахнулись, когда в спальню вошёл второй мужчина.
Она никак не предполагала такого. Даже близко не предполагала. Дмитрий привёз её как на свою виллу — никаких упоминаний о «друзьях», «гостях» и прочих дополнительных участниках программы не было и близко.
— О, какая крошка, — мужчина с относительно светлыми волосами, стриженными коротко и чуть небрежно, быстро подошёл, явно намереваясь немедленно включиться в происходящее — без каких-либо предисловий и вводных частей.
— Это Ваня, — непринуждённо представил его Дима. Непринуждённо — это мягко говоря. Тем не менее крепко удерживая её — потому что встать она попыталась и даже попробовала отпихнуть того самого Ивана, который явно собирался стать частью этого вечера без её ведома и согласия.
— Тише, тише, кошечка, ты же не хочешь попасть туда, откуда только что приехала? — доверительно произнёс Дима.
— Что?! — девушка была в искренней панике, понимая, что попала в ловушку, и тут ещё зашёл третий — остановился в дверном проёме, прислонился плечом к косяку. Явно чуть постарше этих двоих, но всё ещё в своих тридцатых, как говорится.
Стоял спокойно, положив большие пальцы в карманы шорт, как человек, который только что вошёл в комнату и никуда не торопится. И этот покой был, пожалуй, страшнее всего остального.
Сама Юленька была девушкой двадцати одного года. Веснушки через переносицу — мелкие, золотистые, как будто кто-то брызнул из кисточки. Тонкая шея. Лёгкая и некрупная, она выглядела совсем потерявшейся посреди этой просторной спальни с пальмовыми тенями на белёных стенах. Мужчины явно были довольны тем, что сегодня появилось на вилле — которая, напомним, находилась в весьма уединённом месте в горах в Панаме.
* * *
Итак! Предыстория сей трогательной сцены.
Юленька оказалась в Панаме случайно. Ну — как она сама думала. Этакая туристическая поездка, организованная знаете кем?
А — не знаете конечно.
Так вот — её довольно-таки молодым отчимом. Вполне привлекательный экземпляр появился в их с мамой семье около года назад. Да — правильно, был младше её мамы, но не надо инсинуаций — не намного. Всего-то на четыре годика. В таких возрастах, когда маме сорок два, а ему тридцать восемь — сущий пустяк.
И поверьте — в плане мамы Юленьки там было на что обратить внимание. Ну было. Без всяких дополнительных прикрас. Яркая заметная брюнетка. Конечно, она была заметна не только сему мужчине, НО! Как вы догадываетесь, не очень-то складывалась её личная жизнь до Тимура.
Тимур, как противоположность и точно так, как нравилось её мамочке, был довольно интересным блондином. Ну вот прямо интересным. Занимался непонятно чем. Вернее — ну как Фото, видео, какой-то дизайн, что-то ещё. Вилами на воде, так сказать. Да в общем и недвижимость у него имелась. Не гол как сокол — не подумайте ничего.
Мамочка Юленьки — Елена — больше вкладывалась в карьеру и сейчас уже занимала хорошую — очень хорошую — позицию в серьёзном банке.
Честно? Дочка мешала. Квартира-то у них была большой, но Знаете. Когда в доме появляется новый мужчина, хочется хотя бы иллюзии пространства и свободы. А тут — молодость под боком. Ни за какие деньги не купишь.
Делал ли Тимур падчерице намёки разного свойства? Ну не так чтобы. Может — да, может — показалось. Сама Юля по этому поводу не заморачивалась особо — ну смотрит, ну и что. Мало ли кто как смотрит. Тем более мама была счастлива, и это было главным.
Елена же — не слышала, не видела, но чувствовала одно: не надо держать дочку под боком. Молодость, знаете ли, такое дело. Ни за какие деньги не купишь.
Впрочем, у Юли не было никаких особых претензий к Тимуру. Ну появился мужчина в доме — ну и что. Бывает. Мама всегда кого-то приводила, того или иного. Просто этот задержался и в итоге стал законным. Что само по себе было, конечно, неплохо — мама наконец успокоилась, расцвела, перестала ходить по дому с видом человека, которому судьба задолжала.
Тимур же в свою очередь был человеком предупредительным. Вежливым. Улыбчивым. В общем — положительным, насколько Юля могла судить. Никаких явных поводов относиться к нему с подозрением он не давал. Ну — смотрел иногда как-то. Ну — задерживался в разговоре чуть дольше нужного. Ну — звонил в Панаму, пожалуй, чаще, чем требовал деловой интерес. Но Юля была девушкой разумной и лишней паники разводить не привыкла. Может, показалось. Может, он просто такой человек — общительный и внимательный. Мама же довольна — и хорошо.
Про то, что Тимур организовал её поездку в Панаму с каким-то вполне конкретным финальным пунктом назначения — она, разумеется, не знала. И знать не могла. Ну откуда? Ну вот правда — откуда?
Юля часто в детстве гостила у бабушки с дедушкой, а уж лет с тринадцати — всё сама. Умела сама. Привыкла сама. Поэтому жила-то с мамой, но как бы в параллельной реальности. Своим маршрутом, своим расписанием. Мама занималась карьерой, потом Тимуром, потом опять карьерой — и это был её мир, и Юля в нём была персонажем третьего плана.
Сейчас она сидела посреди чужой просторной спальни, смотрела на трёх мужчин, которые смотрели на неё, и думала, что где-то там, очень далеко, мама пьёт кофе или разговаривает с Тимуром — и даже не подозревает.
Глава 2
Елена уже на самом деле хотела выселить её в дополнительную квартиру — была такая, собиралась освободить от квартирантов, — как Тимур подкинул идейку. Поехать в Панаму. Посмотреть недвижимость, типа там инвестиции, все дела, с прицелом — может, и паспорточки оформить.
Короче — Юля здесь торчала уже второй месяц. В Панаме. С подачи Тимура.
Бродила по городу в светлых сандалиях и тоненьком льняном сарафане, потому что панамская жара в принципе не предполагала больше никакой одежды. Фотографировала на телефон пёстрые витрины, пила свежевыжатые соки прямо у уличных лотков, щурилась от слепящего влажного неба. И даже исправно ходила и фотографировала какие-то квартиры. И даже присматривалась к возможностям получить МВА в здешних вузах.
И даже думала, что подфартило! Что Тимур, в общем-то, не такой уж и плохой. Просто она раньше не предполагала, что он может как-то поспособствовать её личному благополучию. А теперь вот оказалось — что очень даже может.
Да ещё отпадал этот неприятный момент, когда маменька могла бы и приревновать доченьку — и не дай бог по какой-нибудь причине. Юля вообще этого не хотела и даже думать об этом было неприятно. А тут — сам предложил поехать. Значит, и видов на падчерицу никаких нет. Правильно же?! Ну — правильно. Примерно так Юля для себя и рассуждала, не вдаваясь в детали.
Дочка с мамой созванивались крайне редко. Тимур как-то взял на себя эту почётную обязанность — следить за Юленькой в Панаме. И в итоге получалось, что Елена узнавала о собственной дочери от собственного мужа.
Тепереча законного.
Да. Она иногда всё-таки слала дочке смс — ну как-то неудобно, что уж совсем не мать? Но как-то всё реже и реже.
Понимаете — родила она её рано, по залёту так сказать. Папочка растворился в тумане, как говорится, не желая ни ответственности, ни затрат. Она вообще жалела, что родила. Ну уж что делать — как вышло. И была Юленька похожа больше на того самого папеньку, поэтому являлась неприятным напоминанием ошибок молодости. Так сказать.
И близости между дочерью и матерью особо не было. Ну так. Иногда. По настроению мамы. И по возможности. Ведь все эти годы она таки пыталась устраивать свою личную жизнь — но как-то всё по верхам, по женатым, да впустую.
А тут очень даже приличный Тимур — и прям серьёзно!
Юля часто в детстве гостила у бабушки с дедушкой, а уж лет с тринадцати — ну что? Сама себя может обслужить. Всё сама. Поэтому жила-то с мамой, но как бы сама по себе.
Появление Тимура насторожило. Ну не было у них в доме раньше постоянного мужчины. Приходящие — были. Постоянного — не было. Грядут изменения и в Юлиной жизни тоже. И понятно какие — привет семье, на вольные хлеба. Обучение к тому моменту закончилось, хотя хотелось вот тот самый магистерский уровень ну уж как пойдёт.
Юля, сама понимая ситуацию, активно рассылала резюме, но сами понимаете — образование образованием, а опыт работы нулевой. И вообще маркетинг — это конечно хорошо, но айти было бы ой как лучше. А что она на маркетинг пошла-то? Да как-то так — что-то там не сложилось, мама считала, что математику не потянет. Ну и вот.
Так вот — попав в Панаму, она даже серьёзно намеревалась получить тут латиноамериканский МВА, потому как Тимур обещал уговорить маменьку всё оплатить и даже сам добавить. Ну как же — любимая падчерица! Непонятно почему любимая — но какая разница, если всё именно так.
С Димой — вполне приятным мужчиной — она познакомилась вроде как случайно. В кафе сидела, допивала ледяной лимонад, он завёл разговор — мол, а вы, девушка, говорите по-русски? Ну и так далее, тому подобное. Дима выглядел располагающе — из тех, кого не запомнишь на улице, но кому почему-то хочется улыбнуться в ответ. Приятная открытая улыбка. Светлые глаза. Руки на столе спокойные. Представился инвестором. И Тимур тоже сказал: мол, давай, общайся, он нам пригодится.
Показал вроде как свою квартиру в высотке — вроде на сдачу, но и пожить можно. В этой же квартире он как-то попытался проявить инициативу сверх меры, но Юля его тормознула — мол, что за поспешность? Не то чтобы она из принципиальных соображений, но всё-таки не в первую неделю знакомства. Дима даже удивился. Но настаивать не стал — из серии: ну нет, так нет.
Общение продолжилось тем не менее.
И вот — в какой-то момент — каким-то совершенно невероятным образом — Юленьку прямо на улице останавливают полицейские и находят при ней наркотики. Каким образом — это отдельный вопрос. Но факт есть факт.
Понятное дело, она в панике и шоке, а под рукой телефон Димы, который настойчиво предлагал помощь по любым вопросам. И уж совсем было ей не до размышлений о том, что же он будет просить за эту помощь. Тут же набрала — и это был единственный звонок, который ей позволили сделать.
Провела она ночь в каталажке так сказать. Одна. Но за решёткой. На деревянной скамейке — доски вминались в бёдра, и она всю ночь перекладывала ноги, пытаясь найти хоть какое-то положение. Воды дали. И даже бананчиков каких-то. Воздух там был спёртый, тяжёлый, с запахом хлорки и чужого страха.
Ну вы представляете — девушка в диком шоке, в панике, почти в истерике, и тут наш Дима, вот буквально почти в белых штанах и даже на белом «Мерседесе», подъезжает и спасает заключённую! Заплатил залог, все дела, там надо будет потом разбираться — адвоката нанимать!
Юленька телефон свой НЕ получает. Потому что — вещественное доказательство, мол.
А Дима под шумок везёт её на виллу в горах, где вокруг только тропический лес.
Глава 3
Вилла оказалась большой. Очень большой. Белые стены, широкие каменные ступени к входу, бассейн сзади — видно было в щель незакрытой двери — бирюзовый, тихий, в обрамлении каких-то пышных кустов с красными цветами. Всё ухоженное. Дорогое. Из тех мест, которые не ищут в интернете — о них просто знают.
И как вы понимаете — ей бы насторожиться. Но в такой ситуации — без денег, без документов, без телефона, в шоке, в непонимании, что дальше делать, и под его ласковый голосочек «вот-вот приедем, не волнуйся, ну что ты мне не доверяешь?!» — не совсем те мысли приходят в голову. Была иллюзия того, что она его знает. Всё-таки недели три общения. Почти знакомый человек.
И Тимур же сказал
Нет. В спальню они прям сразу не пошли. Дима её накормил. Напоил — что-то свежее, кисловато-тропическое, в высоком стакане со льдом, — и она пила жадно после той душной ночи. И видимо что-то он туда подкапал — расслабляющего и притупляющего бдительность. Ну и чуть-чуть ещё кое-чего — чтобы совсем уж без лишних возражений. Полный джентльменский набор, как говорится.
Ну и она же должна быть ему благодарна! Об этом он тоже упомянул, разумеется.
А когда она всё-таки попыталась вырваться — напомнил, что может её вернуть в ту самую каталажку. В любой момент.
* * *
— Что?! — Юля на секунду потеряла способность к сопротивлению от такого поворота, что тут же воспользовался Ваня, появившийся, как выяснилось, не просто так, а с совершенно конкретными намерениями.
— Кошечка, ну давай, смелее, — бодро предложил он, явно недовольный отсутствием с её стороны должного энтузиазма.
Третий же тоже подтянулся в самый ответственный момент — зашёл сзади, обхватив её талию руками — ладони были горячими, почти обжигающими на фоне её похолодевшей от страха кожи.
Понимая всю глубину ситуации даже сквозь химический туман в голове, Юля попыталась опять вырваться. Не получилось — три пары рук оказались аргументом более весомым, чем её желание немедленно отсюда уйти.
— Юля, — нараспев произнёс Дима, — не надо проверять, насколько у меня хорошие связи в местной полиции. Тебе это явно не понравится.
Осознание того, что её обманули, обвели вокруг пальца, что всё это было подстроено — диким неприятным откровением разливалось где-то внутри, обжигая лёгкие и живот. Физически — как будто проглотила что-то горячее и никак не может это проглотить до конца. Отвратительное чувство, когда тебя предали. И которое она так нередко испытывала — когда в очередной раз мама была недоступна, не могла забрать, а иногда попросту забывала.
Да, Юля всё понимала — у неё работа, личная жизнь. Но от этого не становилось менее больно и обидно.
— Не надо, не надо так, — в слезах попросила она, когда смогла.
У неё не было много мужчин. Просто были «до». Немного. И как-то быстротечно. Казалось — влюблена. Казалось — катастрофа, когда переставали отвечать. Но потом проходило. Отпускало. И уж тем более никаких групповых мероприятий у неё не было и в помине. Хотя однажды пытались организовать — на чьей-то даче, но Юля быстро разобралась, что к чему, и вовремя ретировалась.
Тут, к сожалению, ретироваться было некуда.
— Не бойся, — успокоил её третий — тот, что зашёл последним.
— Кстати, это Сева, — махнул Дима в его сторону.
— Не надо, отпустите, — всхлипывала Юленька.
Но после упоминания о каталажке она уже не рвалась наружу — просто всхлипывала. Голос срывался — не громко, а как-то надломленно.
— Кошечка, не бойся, тебе всё понравится, — заверил её совершенно спокойно Ваня.
Страх жил где-то у горла — плотный, как ком, который не сглотнуть. Перспектива происходящего её ужасала — и физически, и морально — и она повторяла «не надо» уже почти по инерции, понимая, что её никто не слышит.
— Отпустите, не надо! — голос срывался, она была на грани истерики — вернее, уже благополучно в ней.
А мужчины тем временем занимались тем, чем занимались. Вполне слаженно, без особых сантиментов, как хорошо организованный коллектив.
Хотя — надо отдать им должное — о жёстком варианте развития событий никто, судя по всему, не думал. Всё происходило в рамках того, что они, видимо, сами для себя называли «нормально». А то, что у Юли на этот счёт было совершенно другое мнение — ну так её никто не спрашивал.
— Димыч, ну ты её вообще не подготовил, — с неудовольствием заметил Ваня в какой-то момент.
— А как? — возмутился тот.
Риторический вопрос, в общем-то. Ответа не последовало.
— У тебя есть что-то? — обратился он к Диме, имея в виду что-то сугубо практическое для попки Юлии.
— Ой, давай так, — отмахнулся Дима, занятый своим.
— Не надо! — Юля часто дышала. Страх жил где-то у горла — плотный, как ком, который не сглотнуть.
— Ну в тумбочке же! — возмутился Дима непонятливостью своих товарищей.
Ваня, как человек ответственный, отправился добыть необходимое. Юлю тем временем накрывало всё больше и больше.
— Отпустите, не надо! — девушка буквально была на грани. Вернее, она уже благополучно за этой гранью. Голос срывался — не громко, а как-то надломленно, по-детски почти.
