Read the book: «Мой ненавистный властелин»

Глава первая: Кровь на снегу

Свадьба должна была стать самым счастливым днём моей жизни.

Неспешно летели крупные хлопья снега за окном, словно само небо решило осыпать нас серебряными монетами.

Я стояла перед высоким зеркалом в своих покоях, глядя на отражение девушки, которую почти не узнавала. Белое облегающее платье спускалось до самого пола, сшитое тончайшей, еле заметной, нитью – работа лучших мастериц Арнолии, создававших этот наряд целых три месяца. На плечах свисала накидка из горностаевого меха, лёгкая и тёплая одновременно, а венок из ирисов царил на моих синих волосах, заплетённых в длинную объёмную косу.

Я смотрела на себя и не могла поверить в то, что выхожу замуж по любви. Не всем дочерям королей так везёт. Мама сказала, что мне ещё не довилось познать истинную любовь, но я была уверена – она ошибается.

В одном матушка была всё-таки права. В свои восемнадцать лет я чувствовала себя ещё ребёнком. Девочкой, которая хотела поскорее повзрослеть.

Сегодня я стану женой Алиона Кевро. Сегодня я оставлю титул принцессы и обрету нечто большее.

— Ваше Высочество, — голос служанки дрогнул от волнения. — Его Величество король ждёт вас у двери. Пора.

Я кивнула, чувствуя, как пересохло в горле. Пальцы легонько дрожали, и я сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться.

Всё будет хорошо. Алион любит меня. Он ждёт у алтаря, и через несколько мгновений я войду в зал, и наша жизнь изменится навсегда.

Но почему же тогда в груди так тревожно?

Служанка отступила в сторону, и я шагнула к двери, ощущая, как сердце колотится. За дверью меня ждал отец — король Арнолии, высокий седовласый мужчина с тёплыми серыми очами, которые всегда смотрели на меня с родительской нежностью, почти не свойственной королям, с твёрдой рукой. Сегодня на нём был парадный плащ из тёмно-синего бархата, расшитый узорами, что изображали серебряных оленей. Таков был символ нашего королевства.

— Дитя моё, — сказал он, и голос его дрогнул. — Ты прекрасна.

Я улыбнулась, хотя к горлу подступил комок. От волнения хотелось плакать, но мне удалось взять совладать с собственными эмоциями. Отец протянул мне руку и повёл на церемонию. Мы пошли по длинному коридору, стены которого были украшены гирляндами из вечнозелёных ветвей и кристаллами льда, что мягко светились магическим светом. Всё вокруг веяло праздником.

Но ноги мои дрожали, и я не могла понять — от счастья или от смутного страха, который, как червь, извивался внутри моей души в паре с волнением.

— Ты выбрала достойного мужчину, — тихо сказал отец, наклоняясь к моему уху. — Алион будет хорошим помощником мне и хорошим мужем тебе.

— Я знаю, отец, — прошептала я, хотя в голосе не было уверенности.

Мы вошли в церемониальный зал, и музыка зазвучала громче — арфы и скрипки, переплетающиеся в торжественную мелодию. Вдоль стен стояли сотни гостей, все в лучших нарядах, с улыбками на лицах. Серебряные люстры сияли мягким светом, отражаясь в белоснежном мраморе пола. В центре зала возвышался алтарь, увитый белыми розами и ветвями сосны, и перед ним стоял Алион.

Мой жених.

Мой Алион.

Он был красив — высокий, статный, с тёмными волосами и глазами цвета сияющего в солнечных лучах янтаря. На нём был синий камзол с золотыми пуговицами и белый плащ с гербом нашего королевства.

Когда я вошла, он обернулся и посмотрел на меня с такой теплотой, что сердце моё на миг замерло, а затем забилось с новой силой.

Мы подошли к моему жениху… к моему любимому…

Отец передал мою руку Алиону, и я почувствовала, как его пальцы сжали мои — крепко, но осторожно, словно я была хрустальной статуэткой, которую можно разбить одним неверным движением.

— Ты прекрасна, Эфи, — прошептал он, мне на ушко. — Я ждал этого дня так долго.

— Я тоже, — ответила я.

Моя улыбка была искренней.

Началась церемония. Жрец — старый седой мужчина в длинной белой мантии — начал читать слова древнего обета, и я почти не слушала его. Я смотрела в глаза Алиона и видела в них своё будущее — спокойное, тёплое, безопасное.

Пришло время обменяться кольцами. И мы сделали это со всей нежностью.

Мы будем править вместе. Мы будем любить друг друга. Мы будем счастливы.

А затем прозвучал сигнал тревоги. Зазвучал рог, за ним другой, а далее и сотни других, сливаясь в ужасающий звук. Он был резким, пронзительным, как рык разъярённого зверя. Музыка резко оборвалась, и гости замерли, обернувшись к дверям. Я почувствовала, как пальцы Алиона сжались вокруг моей руки слишком сильно. Мне стало больно.

— Что это? — спросила я, но голос мой прозвучал как шёпот, заглушённый нарастающим гулом.

А затем двери церемониального зала распахнулись, и в них ворвалась смерть.

Сначала я не поняла, что происходит. Всё слилось в одно сплошное пятно — чёрное, красное, серебряное. Звон мечей, крики, скрежет металлических доспехов. Запах крови, который ударил в нос так внезапно, что у меня закружилась голова.

— Эфи! — закричал Алион, и его голос был полон паники. — Держись за мной!

Но я уже не могла двигаться. Я смотрела на то, что ворвалось в наш зал, и не верила своим глазам.

Военные Вархнара.

Я узнала их по чёрным плащам с вышитыми грифами — символом южной империи. Они врывались в зал, как стая волков, разя мечами и кинжалами всех, кто оказывался у них на пути. Гости кричали, падали, пытались убежать, но многие спотыкались о тела тех, кто уже не мог бежать.

— Нет!... — попыталась кричать я, но голос сел.

Алион потянул меня к алтарю, пытаясь укрыться за каменной статуей, но я не могла уйти. Я видела отца — он стоял не далеко от меня, выхватив меч из своих ножен, и его лицо было искажено яростью. Рядом с ним мать — хрупкая женщина, которую я никогда не видела в бою, но сейчас она держала в руках кинжал, и руки её не дрожали.

— Эфи, беги! — крикнула мать, и голос её прорезал гул битвы. — Беги!

Но я не могла. Ноги словно приросли к мраморному полу, и всё, что я могла — это смотреть.

А затем появился он.

Я не видела его лица сначала — только тень, которая двигалась быстрее, чем можно было представить. Чёрный плащ развевался за его спиной, как крылья ночной птицы, а клинок в его руке сверкал искрящейся сталью, которая отражала свет люстр.

Он шёл прямо к моему отцу.

Я попыталась закричать, но голос… мой голос…

Он отнялся…

Время замедлилось, и я видела каждое движение, каждую секунду, которая отделяла жизнь от смерти. Отец поднял меч, готовясь к удару, но рука Властелина Вархнара была быстрее и его клинок пронзил грудь моего отца раньше, чем тот успел что – либо сделать.

Хлынула кровь… красная… осела на моём белоснежном платье.

Отец смотрел вперёд пустыми глазами, и я видела, как он падает, как меч выскальзывает из ослабевших пальцев, как плащ его окрашивается в алый цвет.

— НЕТ! — мой крик пронзил тишину, которая наступила после удара.

Я рванула вперёд, но чьи-то руки схватили меня, удерживая на месте. Я боролась, кричала, пыталась вырваться, но хватка была железной.

А затем я увидела мать.

Она побежала к отцу, и лицо её было белым, как снег за окном. Она упала на колени рядом с ним, пытаясь зажать кровоточащую рану тонкими руками, но это бы не помогло.

Король умер.

— Убейте её, — раздался голос — низкий, холодный, как сталь.

Я наконец-то разглядела его...

Властелина Вархнара…

Мужчину, который убил моего отца…

Он стоял в нескольких шагах от меня. Я не могла не заметить, насколько он был… огромен. Выше любого мужчины в зале, с широкими плечами, которые заполняли собой весь мой взор. Его лицо было красивым — по-хищному красивым, с острыми скулами и тонкими губами, которые кривились в усмешке. Длинные светлые волосы были стянуты в низкий хвост, а под левым глазом змеился тонкий шрам — бледный рубец на смуглой коже. Его глаза… я не могла разобрать их цвет в тусклом свете — тогда они казались чёрными, пустыми, как глаза зверя.

Он смотрел на мою мать, и в его взгляде не было ни капли жалости.

— Нет! — закричала я снова, но он не обратил на меня внимания.

Он шагнул вперёд, и я видела, как его клинок поднимается для нового удара.

Мать подняла голову, и в её глазах читалась и ярость, и боль, и бесконечная печаль. Она не пыталась убежать. Она обняла тело отца, прижалась к нему, словно хотела закрыть его собой.

— Милая, — прошептала она, и её глаза встретились с моими. — Живи. Живи, Эфи.

Затем клинок опустился.

Я смотрела, как голова моей матери отделяется от тела, как волосы разлетаются серебряным дождём, как кровь заливает пол, смешиваясь с кровью отца. Я смотрела и не могла отвести взгляд. Внутри меня что-то сломалось. Что-то оборвалось.

Во мне образовалась пустота — холодная, звенящая, абсолютная.

Я перестала слышать…

Тишина…

Абсолютная тишина…

А затем магия прорвалась наружу…

Я не знала, как это произошло.

Я не хотела этого. Но внутри меня что-то взорвалось.

Алион отпустил меня…

Испугался и удрал, зажавшись в угол…

Я упала на колени.

Поток энергии разрывая нити реальности. Воздух вокруг меня замерцал, и я созерцала, как пространство начинает искривляться, как сгустки света вырываются из моих пальцев, сплетаясь в хаотичный узор.

«Магическое витьё».

Мой дар. Мой проклятый дар, который всегда был нестабилен, всегда зависел от моих эмоций. И сейчас, когда я была пуста, когда внутри меня не осталось ничего, кроме бесконечной боли, он взял верх надомной.

Стены задрожали, люстры закачались, и в зале снова началась паника, но уже у всех. Воины Вархнара отступили, выставив перед собой щиты.

Моя магия была не имела чёткого направления. Она была хаотичной, разрушительной. Я чувствовала, как нити реальности тянутся ко мне, как я могу переплести их, изменить их, разорвать…

— Интересно… То самое… «магическое витьё», — раздался голос убийцы моих родителей.

Властелин стоял передо мной, и в его чёрных глазах мелькнула искра любопытства. Он не боялся. Он не отступал. Он смотрел на меня, как на диковинного зверя, который представляет интерес для охотника.

— Успокойся, — сказал он, и голос его был ровным, спокойным, почти убаюкивающим. — Иначе ты уничтожишь себя.

Я не хотела его слушать. Я хотела убить его. Я хотела разорвать его на части. Я направила магию на него, сплетая нити в острое копьё, которое должно было пронзить его. Однако он подошёл ко мне, перешагнув через моих родителей.

Сколько же в нём холода было…

Сколько смелости…

Он схватил мою руку, склонившись передо мной. Его пальцы сжались вокруг моего запястья, грубые… сильные…

Я почувствовала, как моя сила угасла, как свеча на ветру, и я осталась стоять перед ним на коленях.

Полностью опустошённая…

Абсолютно беззащитная…

— Ты причинила мне боль, — сказал он, и я заметила тонкую полосу крови на его щеке. Мои магические нити всё-таки задела его. — Впервые за много лет кто-то сумел меня поцарапать.

Он улыбнулся. Я же испугалась ещё сильнее.

— Ты будешь полезной, — добавил он. — Даже если этого не хочешь.

Я хотела сказать ему всё, что думала. Я хотела плюнуть ему в лицо, вырваться, убежать, сделать хоть что-нибудь. Но тело не слушалось меня. Ярость, которая кипела во мне, была такой сильной, что я не могла пошевелиться.

— Ты убил их, — выдавила я, и голос мой звучал чужим, надломленным. — Ты убил моих родителей.

— Да, — ответил он просто, без капли сожаления. — И я заберу тебя с собой. Ты станешь моей пленницей, и твоя магия будет служить Вархнару.

— Я никогда не буду служить тебе.

Он наклонился ближе, и я почувствовала запах его кожи — дыма, пота и крови.

— Посмотрим, — сказал он тихо. — У нас впереди много времени, принцесса. И я умею ждать.

Он сделал знак рукой, и двое воинов подошли ко мне. В моих руках защелкнулись холодные металлические браслеты, которые впились в кожу, обжигая магией. Я ощутила, как связь с моей магией совсем обрывается, оставляя внутри пустоту.

Я смотрела на тела своих родителей, на лужи крови, на разрушенный зал, который ещё несколько минут назад был полон света и любви. И внутри меня росла ненависть — чёрная, холодная, всепоглощающая.

— Я убью тебя, — сказала я. — Я уничтожу тебя, и твою империю, и всё, что тебе дорого. Я не знаю как, но я сделаю это. Клянусь. Клянусь кровью своего отца. Ты заплатишь, Дариарк».

Он просто развернулся и пошёл к выходу, оставляя за собой кровавый след. Меня поволокли за владыкой.

В этот момент я принялась оглядывать зал. Пыталась найти взглядом Алиона. Его не было нигде.

Неужели он сбежал?...

Я не понимала, рада ли я этому или разочарована в нем…

Воины тащили меня сквозь коридоры дворца, и я не сопротивлялась. Я не видела смысла. Родители мертвы, Алион исчез, и моя магия была заблокирована браслетами, которые жгли кожу при каждом движении.

Вокруг царил хаос — слуги кричали, разбегались, пытались спастись. Вархнарцы методично уничтожали всё на своём пути, поджигая ткани, разбивая статуи, убивая всех, кто оказывался у них под рукой. Это была резня, и я была беспомощной свидетельницей.

Но внутри меня — там, где раньше была любовь к Алиону, где была любовь к родителям — теперь пылал только гнев.

Я выживу. Я выберусь. Я отомщу.

Мы вышли во внутренний двор, где уже стояли повозки и лошади. Вархнарцы грузили награбленное — сундуки, драгоценности, артефакты. Меня толкнули в одну из закрытых карет, и дверца захлопнулась за моей спиной, оставив меня в полумраке.

Я сидела на холодном деревянном полу, прижимая колени к груди, и смотрела на свои руки. На кольцо, которое Алион надел мне на палец всего несколько часов назад — тонкое серебряное кольцо с маленьким сапфиром. Оно показалось каким-то инородным на моей руке, слишком чистым и светлым в этом мире крови и грязи.

Я сжала пальцы в кулак и закрыла глаза.

«Я убью его, — снова подумала я. — Я убью его. Я убью его».

Слова повторялись в моей голове, и я чувствовала, как ненависть наполняет меня, даёт силы, не даёт утонуть в отчаянии.

Карета тронулась, и я почувствовала, как мы выезжаем из ворот дворца, оставляя позади горящий дворец, в котором я выросла. И за дверью кареты я слышала звуки города — крики, плач, звон мечей.

Я не плакала. Я не могла плакать. Моя душа превратилась в лёд, который сковывал сердце.

Вместо слёз я культивировала ненависть. Я лелеяла её, как садовник лелеет редкий цветок, давала ей расти и крепнуть. Ненависть стала моим топливом. Моим смыслом. Моей причиной жить.

Я буду жить только ради того, чтобы однажды увидеть его мёртвым.

И я не остановлюсь ни перед чем.

Дорога была долгой. Мы двигались на юг, через Нейтральные земли, которые были усеяны развалинами старых городов и мертвыми зонами, где магия вела себя непредсказуемо. Вархнарцы, сопровождающие карету, держались настороженно, и я слышала их голоса, звучащие тревожно.

Но я не думала о них. Я думала о своём плане. Пока что он был туманным, но одна мысль стала ясной — мне нужно вернуть магию. Без неё я была никем. Без неё я не смогла бы отомстить.

Я понимала, что Дариарк нуждался в моей магии. Он сказал это сам. Он не убил меня, потому что я была полезна.

«Если ты хочешь использовать меня, — думала я, глядя в щель между досками кареты на уходящую вдаль дорогу. — Если ты хочешь моей магии, ты должен позволить мне быть достаточно сильной. И когда я стану сильной, я убью тебя».

Карета резко остановилась, и я услышала крики снаружи. Звон мечей, лязг металла, чьи-то проклятия.

Я прижалась к стенке, вглядываясь в щель, и увидела знакомые синие плащи — армия Арнолии.

«Алион, — подумала я с надеждой, и сердце моё забилось быстрее. — Он пришёл за мной».

Дверца кареты распахнулась, и яркий свет ударил мне в глаза. Я зажмурилась, а когда открыла очи, увидела его…

Передо мной стоял Алион с мечом в руке, в разорванном плаще, с кровью на лице.

— Эфи, — выдохнул он, и голос его был полон боли и облегчения. — Я здесь. Я спасу тебя.

Я хотела броситься к нему. Я хотела почувствовать тепло его объятий, забыть о том, что случилось, хотя бы на мгновение. Но что-то остановило меня.

Я посмотрела за его плечо и увидела Вархнарцев — они приближались, окружая карету, и их было слишком много. Алион был один против десятков.

Он ничего не смог бы сделать…

— Алион, — сказала я, и голос мой был тих и спокоен. — Ты должен уйти.

— Я не оставлю тебя! — закричал он, хватая меня за руку.

Но я выдернула ладонь и посмотрела ему в глаза. В них я видела страх и отчаяние, которые раньше никогда не замечала. Он был моим героем, моим спасителем… но сейчас он был беспомощен.

— Уходи, — повторила я твёрже. — Ты ничего не сможешь сделать.

— Эфи…

— Алион, послушай меня.

Я наклонилась ближе и прошептала так, чтобы слышал только он:

— Если он убьёт тебя, у меня не останется никого. Ты должен уйти.

Алион колебался, и я видела это в его глазах. Он хотел остаться, хотел сражаться, но он был не глупцом.

— Я вернусь за тобой, — сказал он. — Я клянусь, Эфи. Я вернусь.

— Я буду ждать, — ответила я, хотя не была уверена, что говорю правду.

Алион отступил, и в этот момент из толпы Вархнарцев вышел Дариарк. Он был весь в крови — не своей, чужой — и в его руке был меч, который всё ещё сочился красным.

— Уходи, — сказал он Алиону, и голос его был пугающе спокоен. — Я даю тебе один шанс. Уходи, или я убью её прямо сейчас. А затем… тебя.

Алион замер, и я видела, как его лицо исказилось от ярости. Он хотел броситься на Дариарка, но тот поднял свой меч, и я почувствовала, как острие коснулось моей шеи.

— Я не шучу, — сказал он.

Алион дрогнул.

— Я вернусь за тобой, Эфи. — повторил он и ушёл.

Я снова на коленях перед Дариарком, но уже чувствуя лезвие его меча у своей шеи, и меня захлестнула новая волна ненависти. Он победил. Он снова победил.

Но я не сломаюсь.

Я не сломаюсь никогда.

Дариарк убрал меч и, наклонившись, сказал мне на ухо:

— Хорошая девочка. Ты выбрала правильно. Твой жених слаб, а вот ты. Ты сильнее, чем думаешь.

Он ушёл, закрыв дверцу кареты.

Глава вторая: Чёрный Город

Пустыня не была похожа ни на что из того, что я видела раньше.

В Арнолии снег лежал на вершинах гор почти круглый год, а реки текли холодные и быстрые, прозрачные до самого дна. Там воздух был пропитан ароматом сосной и мёда, а ветер приносил веянье мокрой земли и цветущих лугов. Я выросла среди цветочной зелени и влажной прохлады, среди библиотек, где пахло старыми книгами, и залов, где звучала музыка.

Здесь же было иначе.

Здесь солнце стояло в зените намного дольше, чем я привыкла, и даже сквозь щели кареты я чувствовала его жар — сухой и обжигающий. Песок скрипел под колёсами, и воздух дрожал от зноя, создавая миражи на горизонте. Я смотрела в щель и видела бескрайнее жёлтое, рассыпчатое море, которое простиралось до самого края земли, и ни одного деревца, ни одного ручейка — только камни, песок и раскалённое небо.

Вархнарцы говорили между собой на своём языке, и я не понимала ни слова. Их голоса звучали грубо, и в каждом звуке мне чудилась угроза. Они были чужими. Всё здесь было чужим, язык, одежда, обычаи. Даже запахи: вместо привычного аромата цветов – запах пота, пыли и сушёного мяса.

Но я сидела в углу кареты, сжавшись в комок, и не позволяла себе показывать страх. Я лелеяла ненависть, как единственное сокровище, которое у меня осталось.

Карета остановилась, и дверца распахнулась. Я зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, передо мной стоял один из воинов — темноволосый, с лицом, изрезанным шрамами, и с чёрной повязкой на глазу. Он схватил меня под локоть и вытащил наружу, не обращая внимания на то, что я споткнулась и чуть не упала.

— Пошли, — сказал он на ломаном общем языке, и в голосе его не было ни капли вежливости.

Я не сопротивлялась. Смысла не было. Вместо этого я огляделась.

Мы стояли у подножия огромных скал, которые вздымались в небо, словно зубы гигантского зверя. Между ними вился узкий проход, вырубленный в камне, и я догадалась, что это вход в город. Сам город располагался внутри скал — я видела башни, выточенные из красного песчаника, которые уходили вверх, настолько высоко, что казалось, они касаются облаков.

Это была крепость. Не город, а неприступная цитадель, где каждый камень дышал военной мощью. Чёрные флаги с грифами развевались на ветру, и от них веяло холодом, который не мог растопить даже палящий зной.

Я смотрела на всё это, и внутри меня закипала злость. Моя Арнолия была красивой, цветущей, тёплой. А этот город казался высеченным из самой жестокости, из камня и крови.

«Вот где живёт монстр, — подумала я. — В своём логове из костей и пепла».

Воины повели меня вперёд, и я шла, не глядя по сторонам, хотя мне хотелось запомнить каждую деталь, каждую трещину в стенах, каждый поворот коридора. Я должна была знать это место, если хотела когда-нибудь из него сбежать.

Минуя городские улицы, мы прошли через длинный туннель, где горели факелы, и запах масла смешивался с запахом сырости. Огонь факелов танцевал на стенах, отбрасывая длинные тени, и я чувствовала, как мне становится страшнее.

Наконец мы вышли в просторный зал, который, по-видимому, служил тронным. Он был огромным — сводчатый потолок уходил вверх, поддерживаемый колоннами из чёрного мрамора, и в центре возвышался трон, вытесанный из цельного куска тёмного камня. На троне сидел Дариарк.

Он был без доспехов, только в чёрной руба е и штанах из плотной кожи, и я впервые видела его без плаща и оружия. Он казался почти обычным — если не считать шрама на лице и того пугающего спокойствия, с которым он наблюдал за мной.

Он жестом отпустил воинов, и те быстро скрылись за дверью, оставив нас одних.

Я стояла перед ним, грязная, в свадебном платье, которое превратилось в лохмотья, с браслетами на запястьях, которые жгли кожу при каждом движении. Мои волосы растрепались, венок давно потерялся где-то по дороге. Я чувствовала себя ничтожеством, но я выпрямила спину и подняла голову, глядя ему в глаза.

Я не буду показывать слабость. Никогда.

— Подойди, — сказал он, и голос его эхом разнёсся по залу.

Я сделала несколько шагов вперёд.

— Ты привёл меня сюда, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что теперь? Будешь пытать меня? Заключишь в темницу?

Дариарк усмехнулся.

— Темница для тебя была бы слишком мягким наказанием, — шутливо ответил он, поднимаясь с трона. — И слишком скучным. Нет, принцесса, ты будешь жить в покоях. Под охраной, конечно. Но в комфорте.

Я нахмурилась.

— Ты думаешь, что подкупишь меня золотом и шёлком?

— Я думаю, что ты умнее, чем пытаешься казаться, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Ты знаешь, что я не убил тебя по причине. Твоя магия нужна Вархнару.

— Моя магия заблокирована, — я подняла руки, показывая браслеты. — Ты сам это сделал.

Он подошёл ближе, и я невольно сделала шаг назад, но тот не остановился. Он взял мою руку, и я вздрогнула от прикосновения его пальцев — горячих и грубых, с мозолями от меча. Он коснулся браслета, и тот замерцал слабым светом.

— Я могу снять их, — сказал он, не глядя на меня. — Но только если ты дашь слово, что не попытаешься убить меня.

Я фыркнула.

— Ты действительно думаешь, что я дам такое обещание? После того, что ты сделал с моими родителями?

Дариарк отпустил мою руку и отошёл на шаг, скрестив руки на груди.

— Нет, не думаю. Поэтому я предлагаю тебе другую сделку.

Я молчала, ожидая продолжения.

Он прошёлся по залу, и я следила за ним не отводя взгляда. Он двигался с грацией хищника — плавно, бесшумно, каждое движение было точным.

— Ты видела только одну сторону Вархнара, — начал он, и голос его стал серьёзным. — Ты видела войну, насилие, кровь. Но ты не знаешь, почему мы воюем.

— Потому что вы — варвары, — выплюнула я. — Потому что вам нужна чужая земля и чужое богатство.

Дариарк остановился и посмотрел на меня с таким выражением лица, от которого мне стало не по себе.

— Ты ошибаешься, — сказал он тихо. — Наша земля умирает. Веками магия Вархнара истощала её, высасывала жизнь из почвы. Пустыня растёт с каждым годом. Наши дети рождаются больными, наши реки пересыхают, наша земля перестаёт быть плодородной. Мы воюем не из жадности. Мы воюем, чтобы выжить.

— Это не оправдывает убийство моей семьи, — сказала я, и голос мой дрогнул.

— Нет, — согласился он. — Но я не ищу оправданий. Твоя магия может исцелять. Ты выдающаяся магичка, хоть и сама того не ведаешь. Твой дар «Магическое витьё», способен восстановить плодородие наших земель. Ты можешь спасти миллионы жизней.

— Ты хочешь, чтобы я помогла тем, кто уничтожил мою страну? Почему нельзя было просто попросить помощи с самого начала?! — спросила я с холодной ненавистью.

— Моя слава бежит впереди меня. Твой отец не доверил бы мне тебя. Я хочу, чтобы ты помогла невинным, — ответил он, и в его глазах мелькнула тень усталости. — Детям, которые умирают от болезней, потому что у них нет чистой воды. Старикам, которые могут не дожить до следующей зимы. Это не их вина, что их король — монстр.

Он сказал это с такой горькой самоиронией, что я на миг замешкалась.

— Ты сам себя называешь монстром? — спросила я.

— Я знаю, кем являюсь, — ответил Дариарк. — Но я не хочу, чтобы мой народ исчез с лица земли. И если мне придётся замарать руки в крови, чтобы их спасти, я сделаю это. Ты можешь ненавидеть меня за это, — он сделал паузу, — но ты не можешь отрицать, что я честен. И вот тебе моё слово: поможешь моему народу, и я сам отдам свою жизнь тебе в руки.

Он не лгал. Я чувствовала это по его тону, по тому, как он смотрел на меня.

Но это ничего не меняло.

— Ты убил мою мать, — сказала я, и мой хриплый голос сорвался в тихий шёпот. — Ты убил её у меня на глазах. И теперь ты просишь меня о помощи?

Дариарк замолчал. На его лице не было раскаяния, но я заметила, как он сжал челюсти.

— Я не прошу прощения, — ответил Дариарк. — И я не жду, что ты простишь меня. Но я прошу тебя подумать. Если ты поможешь мне исцелить земли, я отпущу тебя. Даю слово.

— Слово монстра ничего не стоит, — ответила я.

Он усмехнулся, и в его усмешке было столько горечи, что я почти поверила, будто ему стало больно.

— Может быть. Но выбора у тебя всё равно нет. Ты можешь сидеть в клетке и ненавидеть меня, пока твой дар не зачахнет, или ты можешь использовать его, чтобы хотя бы спасти тех, кто не заслуживает смерти. Решать тебе.

Он повернулся и пошёл к выходу.

— Я пришлю слуг. Тебя отведут в покои, дадут еду и воду. Завтра я покажу тебе земли, которые нуждаются в исцелении, — остановившись у двери произнёс Владыка.

— А если я откажусь? — смело спросила я.

Он обернулся и посмотрел на меня надменным, холодным взглядом.

— Тогда ты просто останешься в клетке. Но знай: каждый день, который ты будешь ждать, в Вархнаре будут умирать дети. И ты могла бы их спасти, но не сделала этого из-за своей гордости.

Он ушёл, и дверь за ним закрылась.

Я осталась одна в огромном тронном зале, и внутри меня боролись два чувства — ненависть к этому человеку и сомнение, которое он посеял в моей душе. Я хотела не верить ему. Я хотела думать, что он лгал, что всё это лишь уловка, чтобы манипулировать мной.

Но я помнила его глаза, которые ранее казались мне чёрными, теперь же я узрела в них синий океан…. Когда он говорил о детях. В его очах была настоящая боль.

«Нет, — сказала я себе, сжимая кулаки. — Это не имеет значения. Он убийца. Он враг. И я не позволю ему использовать меня».

Однако слова его застряли в моей голове, как заноза, которую невозможно вытащить.

Она нарывала…

Напоминала о себе…

Меня отвели в покои.

Они были невероятно роскошными — по крайней мере, по меркам Вархнара. Высокий потолок, широкие окна с видом на пустыню, закат окрашивал песок в кроваво-красный цвет. На полу лежали толстые ковры, а кровать была застелена шёлковыми простынями цвета вороного крыла.

В углу стоял таз с водой. Подойдя к нему, я стала умываться, смывая с лица грязь и запёкшуюся кровь.

Я посмотрела в зеркало на стене и не узнала себя. Глаза запали, под ними залегли тени, волосы спутались, а платье было разорвано в нескольких местах и местами окрашено в тёмно-алый цвет. Я выглядела как призрак — как тень той принцессы, которая ещё вчера светилась от счастья.

Я села на кровать и посмотрела на браслеты на своих руках. Я чувствовала, как они подавляют на мою магию. Где-то должен быть ключ. Где-то должен быть способ их снять. Подумала я.

Может у меня получится снять их с помощью всё той же магии?

Я закрыла глаза и начала дышать глубоко, пытаясь прикоснуться к Потоку. Сначала ничего не произошло — только глухая пустота. Но я не сдавалась. Я сосредоточилась на своём гневе, на той ярости, которая клокотала у меня в груди, и попыталась превратить её в магическое витьёи направить к кончикам пальцев.

Браслеты засветились слабым светом, и я почувствовала, как магия всколыхнулась, но не пробилась наружу. подавление было слишком сильным.

Я открыла глаза и выдохнула.

«Нужно время, — подумала я. — Нужно учиться. Но я справлюсь».

За дверью послышались шаги. Кто-то постучал, и я настороженно сказала:

— Войдите.

Дверь отворилась, и на пороге появился человек. Он был старше Дариарка. Лицо морщинистое, да волосы седые, но двигался легко и весьма грациозно. На нём была простая одежда. Как и у остальных слуг. Но больше всего меня поразили его глаза: они были светлыми, почти прозрачными, и в них читалась непостижимая мудрость.

— Принцесса Эфи, — сказал он, и голос его был мягким, с лёгким акцентом. — Меня зовут Бирно. Я личный помощник Властелина Дариарка. Мне поручено заботиться о вас.

— Заботиться? — усмехнулась я. — Или шпионить?

Он улыбнулся — тепло, почти по-отечески.

— И то, и другое, — ответил он без тени смущения. — Но я пришёл не с дурными намерениями. Я принёс вам ужин и чистую одежду. А также кое-что, что, возможно, заинтересует вас.

Он вошёл в комнату и поставил на стол поднос с едой. Манящий аромат свежеиспечённого хлеба и жаренного мяса настиг меня, и я поняла, что скорее всего, этот старикашка Бирно сможет совладать с моей гордостью. Но я не двинулась с места…. Пока что.

— Что это? — спросила я, кивая на стопку книг укрытую бархатом, которую он положил рядом с подносом.

— Книги, — сказал Бирно. — О магии Вархнара, и о «магическом витье».

Я нахмурилась.

— Я не буду читать вашу писанину.

— Ать-ать-ать, — покачал головой слуга и продолжил: — Я хочу, чтобы вы знали, на что способны. Дариарк может быть жестоким, но он не глупец. Он знает, что ваша магия — ключ к спасению. Если вы научитесь ею управлять, то сможете либо помочь нам, либо уничтожить нас. И я думаю, что вы, принцесса, выберете первое, потому что вы не такая, как он.

Его слова заставили меня задуматься.

— Откуда ты знаешь, какая я?

— Я вижу вас, — сказал Бирно просто. — Ваши глаза полны боли, голубушка, но не злобы. Вы ненавидите Дариарка, но вы не хотите, чтобы страдали невинные. Это делает вас лучше него.

Я отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает комок горечи. Я не хотела, чтобы меня так легко читали. Бирно видел меня насквозь.

— Оставьте книги, — сказала я тихо. — Я подумаю.

Он кивнул и направился к двери.

— Вы сильнее, чем думаете, принцесса, — сказал он на прощание. — И я надеюсь, что однажды вы покажете это миру.

Он ушёл.

Я осталась одна с подносом с едой и книгами. Я не хотела их читать, но что-то заставило меня взять верхний том и открыть его.

Первая страница была исписана мелким почерком, и на ней были схемы потоков магии, которые я никогда не видела. Это было сложно, это было чуждо, но в этом было что-то захватывающее.

Начала читать.

Часы пролетели незаметно. Я забыла о еде, о сне, о боли в запястьях. Лишь жадно поглощала знания из этих книг, и с каждым прочитанным абзацем начинала понимать всё больше и больше о своей силе.

Я не знала, куда меня это приведёт.

К спасению или к гибели.

Кто будет спасён?… а кто погибнет?…

Но я знала одно: я не позволю своей магии угаснуть. Я буду учиться. Я буду становиться сильнее.

И когда придёт время — я отомщу.

Глава третья: Исцеление и яд

Я не спала всю ночь.

Книги, которые оставил Бирно, оказались настоящим сокровищем — старые фолианты, исписанные мелким почерком, с потёртыми страницами и выцветшими чернилами. В них описывались техники «магического витья», о которых я никогда не слышала даже в лучших библиотеках Арнолии. В нашей стране магия была искусством — безмятежным, гармоничным, почти музыкальным. Но в этих книгах магия представала как грубая сила, как мощный поток, который можно обратить против другого. Словно универсальное оружие.

Я читала, не замечая быстротечного хода времени. Масляная лампа догорела практически до самого конца, и я сидела в полутьме, вглядываясь в строки, впитывая каждое слово. Руны, которые я видела на браслетах, оказались частью древнего письма Вархнара — языка, основанного на магии крови. Я начала понимать, как работают эти браслеты: они блокировали не саму магию, а связь с Потоком, перекрывая каналы, по которым она текла. Но если я научусь обходить блоки — если найду способ проводить магию через другие каналы — я смогу их снять.

Но для этого мне нужно было понять природу своей магии глубже.

Я закрыла книгу, когда за окном начало светать. Тёмное небо начало окрашиваться в светлые цвета, и песок за окном засиял золотом. Я смотрела на этот рассвет и чувствовала, как в груди зарождается что-то новое — не надежда, нет, скорее твёрдая решимость.

Я научусь использовать свою магию так, как никто не этого ожидает.

Раздался стук в дверь, и я вздрогнула.

— Войдите.

Дверь отворилась, и на пороге появился Дариарк. Он был в простой чёрной рубашке, которая облегала его широкие плечи, и в кожаных штанах, заправленных в высокие сапоги. Волосы его были распущены и падали на плечи, он выглядел почти… человечным.

— Ты не спала, — сказал он, глядя на книги, разбросанные по постели. — Я вижу, Бирно уже навестил тебя.

— Он принёс мне книги, — ответила я холодно. — Я хочу понять, как работает твоя магия.

Дариарк усмехнулся и вошёл в комнату, подходя ко мне и оглядываясь по сторонам с лёгким любопытством.

— И что ты поняла?

— Что ты используешь кровь как катализатор, — сказала я, почитывая одну из книг. — Это объясняет, почему твоя магия грубее и сильнее. Но это также объясняет, почему твои земли умирают. Ты высасываешь жизнь из земли, чтобы питать свою магию.

Он остановился и посмотрел на меня с удивлением.

— Ты прочитала целую книгу за одну ночь?

— Я быстро читаю. И я не глупа.

— Я никогда не считал тебя глупой, — сказал он. — Скорее наивной. Но сейчас я вижу, что ты можешь быть опасной.

Он подошёл ближе. Я невольно поднялась с кровати, да отступила назад, упёршись спиной в стену. Дариарк остановился в шаге от меня, и я чувствовала его тепло, запах его кожи — смесь пряностей, пота и металла.

— Я пришёл, чтобы показать тебе, что я говорил правду, — сказал он тихо. — Ты увидишь своими глазами, что происходит с моей страной. А потом ты решишь, будешь ли помогать.

— Или это очередная попытка манипуляции, — добавила я.

— Это правда, — ответил он и отступил на шаг. — Одевайся. Мы идём в Нижний Город.

Нижний Город оказался не тем, что я ожидала.

Верхние уровни Вархнара были величественными — построенные на широких скалах дворцы, широкие улицы, украшенные флагами и резьбой по камню. Но когда мы спустились по длинной винтовой лестнице в сердце центральной скалы, я увидела другую сторону этого королевства.

Вонь ударила в нос первой — смрад гниющей воды, нечистот, пота и болезни. Я зажала рот рукой, пытаясь не задохнуться. Вокруг нас были обветшалые дома. Похоже жители не могли поддерживать свои жилища в нормальном состоянии. дома были полуразрушенными сырыми, без окон. По узким улицам бродили люди — худые, измождённые, с пустыми глазами. Некоторые дети прямо на земле, и у многих на коже были язвы, а лица их были бледными.

Никогда ранее я не видела ничего подобнее.

— Это… — начала я, но голос сорвался.

— Это то, что осталось от моего народа. Скоро такая участь постигнет нас всех, — сказал Дариарк, и в его голосе не было прежней стальной уверенности. — Мы медленно вымираем. Вода в колодцах отравлена магией. Земля не плодородна. Дети рождаются с проклятиями, которые мы не можем исцелить.

— Но почему вы не уйдёте? — спросила я. — Почему остаётесь здесь?

— Куда? — он усмехнулся горько. — Чужаков никогда никто не любил. Нас тем более нигде не ждут. Мы — дикари, варвары, убийцы. Кто примет нас? Мы могли бы завоевать земли, но тогда бы мы уничтожили их так же, как уничтожили свои. Нет, — он покачал головой, — единственный способ выжить — это исцелить наши земли. И для этого нужна твоя магия.

Он повёл меня дальше, в маленький каменный дом, где на соломенных лежанках лежали дети. Их было человек десять — все маленькие, с огромными глазами и впалыми щеками. Одна девочка, лет пяти, кашляла кровью.

Я не могла просто стоять и смотреть, как страдают эти бедные дети. Дариарк одержал победу над моей гордостью, обратившись к спящей, женской натуре. К метеринскому естеству. Мне было это очевидно ясно, однако пришлось просто покорно смириться.

Ноги сами вели меня к несчастному ребёнку. Подошла к девочке и опустилась на колени.

— Можно прикоснуться к ней? — спросила я, и голос мой дрогнул.

Дариарк кивнул. Моя рука коснулась её лба. Он был горячим. Я чувствовала, как болезнь пульсирует в её теле — тёмная, липкая, как смола.

Я закрыла глаза и попыталась использовать свою магию. Браслеты на запястьях засветились, и я ощутила, как они вновь подавили меня, не давая силе вырваться наружу. Но мне не хотелось сдаваться. Сосредоточилась на своей любви… любви к матери, к отцу, к тем, кого потеряла. Я превратила эту любовь в свет, в тёплую волну, которая потекла по моим рукам, к кончикам пальцев.

Девочка вздрогнула, а затем приоткрыла свои глазки. Они были ясными, без лихорадочного омута. Кашель стих, а хриплое дыхание стало чистым.

— Мама, — прошептала она.

По моим щекам спускались слёзы. Как же ловко Владыка здешних земель управлял моими эмоциями.