Read the book: «Игра в настоящее»
ГЛАВА 1. С чистого листа
ОТ АВТОРА
Привет, дорогой читатель!
Прежде чем ты откроешь первую страницу, хочу поделиться несколькими мыслями.
Эта книга не просто о песнях, которые герои слушают в дороге или в наушниках. Музыка здесь — это язык, способ выразить то, что трудно передать словами. Поэтому прошу: когда встретишь название песни, остановись. Найди её, включи, послушай. Погрузись в мелодию, почувствуй атмосферу. Эти песни — не просто фон, они важная часть истории.
Обрати внимание: имена героев звучат по-западному, а героиня Тея не всегда понимает текст песен. Это может показаться странным, но я сделала это намеренно.
Мир книги не привязан к географии. Я не указываю город, страну или язык, потому что это не главное. Важнее то, что происходит между людьми. Как они понимают друг друга, не используя слова, как находят общий язык там, где его, казалось бы, нет.
Не ищи здесь точные координаты. Найди что-то своё, что откликнется в душе и будет звучать ещё долго после того, как перелистнешь последнюю страницу.
С любовью,
Рия Тева
ПЛЕЙЛИСТ
Friday I'm In Love — The Cure
I Want to Know What Love Is — Foreigner
Just the Way You Are — Bruno Mars
Love Bites — Def Leppard
Riptide — Vance Joy
Escape (The Piña Colada Song) — Rupert Holmes
Nothing Else Matters — Metallica
Fix You — Coldplay
Trust — The Cure
Snuff — Slipknot
With or Without You — U2
Apologize — OneRepublic
Chasing Cars — Snow Patrol
Skinny Love — Bon Iver
Let Her Go — Passenger
Eternal Night — The Ferrymen
Where's My Girl? — Coyle Girelli
ГЛАВА 1. С чистого листа
Вам когда-нибудь хотелось раствориться в весеннем воздухе? Не просто вдохнуть — а распасться на атомы, чтобы ветер подхватил тёплым потоком и разнес по всем широтам, давая возможность обнять весь мир?
Если нет — я искренне вам завидую. Потому что каждый раз с приходом весны это желание сводит меня с ума: хочется обнять поток ветра, словно старого друга, которого давно не видела, и твердить, как сильно мне его не хватало.
Почему этот запах ни с чем не сравним? Разве не удивительны ароматы асфальта, нагретого первыми лучами солнца, влажных прошлогодних листьев, мимозы, вызывающей щекотку в носу, и головокружительно цветущей вишни? Всё оживает, пробивается сквозь асфальт, цветёт, и моё сердце — растоптанное, почти прогнившее, затянутое коркой там, где должны быть живые края, — кажется, тоже готово ожить.
Я сидела за столиком у окна в своей любимой кофейне, потягивая из трубочки холодный эспрессо с вишневым соком, и смотрела на университетское здание напротив. Суббота была в самом разгаре — время уже перевалило за полдень, по тротуарам сновали студенты вперемешку с прохожими. А у меня сегодня была всего одна пара. Одна лекция — и вот я уже свободна, как птица, которую выпустили из душной клетки на волю.
Двадцать четыре года. Преподаватель рисунка и живописи на кафедре архитектуры. Первый год после аспирантуры — и одинокая самостоятельная жизнь. Даже не вспомню, когда в последний раз могла вот так просто сидеть в кофейне, смотреть в окно и не думать о том, что кому-то нужно готовить ужин, или что кто-то обидится, если я не стану спешить домой.
Никто не ждал меня с подробным отчетом. Как никого не ждала и я. От этой мысли стало легче, но лишь на несколько мгновений: в груди еще саднило от воспоминаний о прошлых отношениях.
Я с удовольствием сделала глоток вишневого эспрессо, поморщилась и поняла, что впервые за долгое время думаю о доме с теплом, а не с тяжестью в груди. Новая квартира, которую я снимала всего месяц, ждала меня там, за двумя остановками на трамвае. Маленькая, но моя. С окном во двор, с диваном, который я накрыла цветным пледом, с книгами на полках, которые наконец-то могу читать без тревоги, что меня обязательно прервут на самом интересном месте. И с прекрасным видом на горный пейзаж.
Прикрыв глаза, расплылась в мечтательной улыбке: вернусь в свое гнездышко, открою окно, включу «Friday I`m In Love» группы The Cure несмотря на то, что пятница была вчера. Сварю пасту или сделаю тост с маслом, сыром и авокадо, и никто не посмеет упрекнуть меня в том, что это «не ужин». Устроюсь на диване с новой книгой. И никто не скажет мне, что я делаю что-то не так.
Жить одной в квартире и не делить ни с кем пространство казалось подарком свыше: немного неловко и непривычно от того, что по утрам ни с кем не сталкивалась в ванной.
Когда в последний раз уделяла внимание только себе, в своём пространстве? Обязательно кто-то был рядом: сначала старшая сестра, с которой мы делили одну комнату, потом — комната в общежитии, а сразу после — съёмная квартира с молодым человеком. Пять лет подряд я засыпала и просыпалась, не задумываясь о том, что, вероятно, никогда не оставалась наедине со своими мыслями и желаниями. И совершенно не придавала значение тревожным звоночкам, звучащим последние пару лет.
Весь прошлый учебный год мы снимали жильё вдвоём с Арчи. Он внушал, что я должна оплачивать аренду пополам с ним прекрасно зная, что у меня после оплаты практически не остаётся средств на личные нужды. Кое-как хватало на продукты и самое необходимое. Когда я просила у него добавить — он с завидной уверенностью твердил, что нам ничего лишнего не нужно.
Заказов в автомастерской и ночных смен в баре было достаточно, чтобы позволять себе чуть больше, но Арчи практически весь доход отдавал маме. Я знала, что он зарабатывает больше, чем говорит — просто всю оставшуюся часть приносил ей. И молчала. Не устраивала истерик, не требовала чеков. Плакала в подушку по ночам и убеждала себя: раз мы семья, значит, любить — это принимать партнёра как данность. Со всеми тараканами, долгами и мамой, которая всегда была для него на первом месте.
Возможно, мне следовало выяснить, куда на самом деле уходит добрая доля его зарплаты. Убедиться, что он действительно отдавал матери, а не пропивал с друзьями в гараже. Но я не стала.
Я молча мирилась с ощущением, что в этой схеме из троих игроков в проигрыше всегда оставалась именно я. Сильвия получала деньги, которые её сын должен был приносить в семью. Арчи откупался индульгенцией на свои пустые обещания. Ну а мне оставалось довольствоваться неоплаченными счетами и чувством, что мои потребности где-то в самом конце списка, сразу после новых покрышек на мотоцикл.
Месяц назад я сдалась. Сказала себе: так больше не может продолжаться. Не потому что я вдруг стала жёсткой или научилась входить в комнату с ноги. Просто в какой-то момент чаша переполнилась ежедневной усталостью, когда ты тащишь на себе двоих, а он идет рядом и удивляется, почему же ты такая напряженная. Я хотела быть с человеком, который добровольно берет на себя ответственность за то, что мы создаем вместе, а не вынуждает тащить отношения одной.
Арчи часто прикрывался своей мамой. Он говорил, что она одна его растила, что он не может её оставить, ведь его помощь ей так нужна. Сильвия — женщина самостоятельная: она работает, встречается с мужчинами, живёт своей жизнью. Эти деньги она у него не просила. По крайней мере, не все, что Арчи ей приносил. Но ему было удобно считать себя заботливым сыном, потому что взрослые отношения оказались ему не по плечу.
Спустя пять лет у меня наконец хватило сил признаться себе: лапша на ушах мне крайне не к лицу. Особенно когда её вешают уже который год, а рецепт остается все тем же.
Когда в очередной раз Арчи пришёл под утро, я ждала его на кухне: уже давно не волновалась за него — просто хотела поскорее закончить эту игру.
Он, пошатываясь, переступил порог и улыбнулся своей обычной улыбкой:
— Ты не спишь? Думал, ты уже в кровати.
Я встала, подошла к нему и поставила у его ног свой чемодан.
— Забери вещи до конца недели, — твердо отчеканила я. — Ключи оставишь на тумбочке.
Арчи смотрел на меня так, будто я внезапно заговорила на другом языке. Открыл рот. Закрыл. Все-таки спросил:
— Ты сейчас серьёзно?
— Я никогда не была так серьезна, как сейчас.
— Тея. Ты же знаешь, что рано или поздно прибежишь обратно, — бросил он, смотря на меня из-под светлых ресниц.
— Этого не случится, Арчи. Все кончено.
Я вышла из квартиры, не оглядываясь. Дверь захлопнулась за мной с глухим звуком, поставив жирную точку в наших с Арчером отношениях.
На улице уже светало. Я подошла к остановке, достала телефон и открыла приложение такси. Родители встают рано — папа в магазин к шести, мама в ателье к восьми. Я не хотела их тревожить среди ночи. Но и молчать о том, что случилось, было уже невыносимо.
Я набрала номер мамы, садясь в подъехавшую машину и назвав водителю адрес гостиницы.
— Да?
— Привет, мам, — ответила я, когда она подняла трубку. — У меня хорошие новости. Теперь я буду жить ближе к работе.
— В каком смысле — ближе к работе? — Мамин голос был все еще сонным, но в нем слышались тревожные нотки.
Я не успела объяснить. В трубке что-то щелкнуло — она включила громкую связь. Папа, видимо, стоял рядом и уже дышал в трубку.
— Что случилось, Теодора? — прогрохотал он. Без «привет» и «как дела». Сразу по делу. Папа всегда называл меня полным именем, когда был встревожен.
Я проглотила ком, который подкатил к горлу, и выдавила:
— Я ушла от Арчера.
В трубке повисло молчание. Такое долгое, что я успела услышать, как водитель такси переключил передачу.
Потом они заговорили одновременно:
— Тея, нам приехать помочь собрать вещи?
— Дочка, тебе есть, где жить?
— Мы можем скинуться на аренду квартиры, сколько нужно? Или ты стесняешься попросить?
— Теодора, возвращайся домой. Твоя комната…
Пока я слушала их голоса — встревоженные, родные, такие тёплые — тянущее чувство в груди постепенно затихло. За моей спиной всегда были они — моя семья.
— Всё нормально, правда, — улыбнулась я сквозь подступающие слезы. — У меня всего один чемодан и рюкзак. Завтра поеду смотреть квартиру. Цена хорошая, так что платить смогу. И на себя ещё останется.
— Ох, Тея. — Мамин голос стал мягче. — Ты всегда можешь вернуться. Работа в ателье — не проблема, я всему тебя научу. У тебя золотые руки, ты все сможешь.
Приятно, что мама так в меня верила, но вернуться к родителям я не могла. Не потому что не хотела. Просто знала: если приеду, разревусь при встрече, и они увидят мой страх.
А я действительно боялась. Не Арчи — себя без него. Потому что пять лет — это не шутки. За пять лет ты привыкаешь к тому, что у тебя кто-то есть. Даже если я покупаю себе кофту, а он смотрит на чек и вздыхает: «Тебе правда это было нужно? Покрышка на мотоцикл была бы нужней — мне ведь ездить на работу».
Даже если после каждой встречи с подругами я возвращалась и чувствовала себя виноватой, потому что Арчи обижался: «Ты развлекалась, а я был дома один. Я тебе уже не интересен?»
Даже если однажды при моих студентах он сказал: «Она у нас гениальный преподаватель, только дома готовить разучилась», — и все засмеялись. А я покраснела и не поняла, шутка это или он всерьез. И улыбнулась, чтобы не выглядеть истеричкой.
Ко всему можно привыкнуть, даже найти оправдание: ну, случается. Наверное, так у всех бывает. Арчи вряд ли хотел сделать мне больно. Но, возможно, дело не в том, что хотел он, а в том, что я перестала быть собой.
Я вздохнула, отогнав непрошенные воспоминания.
— Мам, я хочу работать в университете. Я ведь всегда мечтала связать жизнь с рисованием, помнишь? Не отбирай у меня эту возможность, пожалуйста.
Мама помолчала, а потом выдохнула — на мгновение показалось, что она сидела рядом со мной, окружая поддержкой и теплом.
— Ладно, дочка. Просто знай — мы рядом. Хорошо?
— Я знаю. Спасибо, мам.
— Как устроишься, буду ждать подробный рум тур, — заявил папа в трубку. — Желательно в видео-формате.
— Хорошо, пап. Сниму эксклюзив только для тебя, — я не смогла сдержать смех. — Хорошего вам дня, люблю вас.
— И мы тебя, дочь.
Я отключилась, откинулась на сиденье и стала наблюдать, как за окном проплывают утренние улицы — чистые, влажные, розовые от восхода. Новая свободная жизнь так и манила, и я вот-вот окажусь в ее объятьях.
В гостинице я проспала несколько часов. Без тревожных — просто провалилась в темноту, как в колодец. А когда открыла глаза, за окном уже был день.
Ключи от новой квартиры я получила в полдень, а к вечеру уже разбирала вещи. Достала из чемодана несколько книг — расставила их на полках в алфавитном порядке, предвкушая, как смогу собрать свою небольшую библиотеку. Заварила кофе. Нарезала сыр со свежей чиабаттой. Включила на телефоне плейлист — тихо, чтобы не мешать соседям, — устроилась на небольшом диване.
За окном догорал закат. Розовый с золотым, живописный — от таких красок захватывало дух. Я смотрела на него, пила кофе и думала: вот оно. Моё. Только моё.
Я моргнула, выныривая из воспоминания о прошлом. За окном кофейни прохожие щурились от солнца, кто-то нёс охапку мимозы, а воздух, вероятно, всё так же пах горячим асфальтом, мокрыми листьями и, кажется, надеждой.
ГЛАВА 2. Клин клином
В той квартире мы с Арчи прожили два года. В этой — я жила одна. Могла готовить, когда хочу, и не мыть сразу посуду. Могла читать до двух ночи, смотреть глупые видео в соцсетях и кричать чайкой — никто бы не сказал, что мой смех далёк от того, как смеются приличные девушки. Но по вечерам становилось тихо. Слишком тихо.
Вот так я и оказалась в приложении для знакомств.
В пятницу, после лекции, я вернулась домой. Нажарила картошки с грибами и запивая ее нулевкой, съела прямо из сковородки. Наверное, в этом и была моя проблема — я слишком часто ела из сковороды, потому что не хотелось пачкать посуду для одной себя.
Внезапно вспомнила, как на первом курсе зарегистрировалась в приложении для знакомств. И чёрт меня дёрнул снова скачать его и активировать старый профиль с мыслью: «А почему бы и не заполнить анкету?»
С одной стороны, я прекрасно понимала: к серьёзным отношениям я не готова. Мне не хотелось никому ничего обещать, ни перед кем отчитываться, никому ничего доказывать. Но с другой стороны — мне до одури хотелось общения. Переписываться, говоря о чем угодно, смеяться и чувствовать себя живой.
Поэтому я села на диван, достала телефон и начала заполнять анкету.
«Имя»
— Теодора. Можно просто Тея.
«Возраст»
— Двадцать четыре.
«Место проживания»
— Мне что, нужно писать свой домашний адрес? — Я нахмурилась. — Нет уж. Поставлю геолокацию университета, все равно в одном районе.
«О себе»
Я задумалась. Что писать о себе? Что люблю скетчить, сидя в любимой кофейне, и слушать инди-рок? Это всё равно что сказать «я дышу воздухом»: пусть и правда, но разве кому-то это будет интересно?
— Ну, Тея, соберись, — пробормотала я вслух. И тут же поймала себя на том, что говорю сама с собой. В пустой квартире. В пятницу вечером.
Я не привыкла находиться в тишине, поэтому частенько разговаривала вслух, заполняя пространство своим голосом. Готовила, напевая мелодию, выбирала одежду и обязательно комментировала свои наряды. Даже воображала кошку, о которой давно мечтала, и рассказывала ей, как прошел день.
Я откашлялась и продолжила.
«Любимые сериалы»
— Пусть будет «Теория большого взрыва», «Офис» и «Анатомия страсти». Ну а что? Даже на цитаты разобрать можно. А сколько там драмы! — Вспомнив сюжет «Анатомии», поймала себя на желании пересмотреть все двадцать два сезона в пятый раз.
«Любимая музыка»
— Тут будет сложно. — Я задумчиво прикусила нижнюю губу: старая привычка. — Что-то печальное. Но чтобы хотелось танцевать. Так и напишу.
«Книги»
— Конечно же, фэнтези, — воскликнула я. — Реальность и так слишком странная, чтобы читать об обычных вещах.
Поколдовав еще над несколькими пунктами, я пробежалась по тексту взглядом: анкета получилась длинная. Подробная. Мне хотелось, чтобы тот, кто её прочтет, понял: я не ищу «спасителя» и не готова завтра же бежать под венец. Я просто хочу поговорить с человеком, разделяющим мои интересы.
Минул час, как я обновила свою анкету, но то, на что надеялась, так и не произошло.
Мне сразу же стали писать парни: «Привет, красавица», «Какая ты сэкси», «Поехали в ресторан сегодня вечером?». Один прислал фото новенького спорткара, другой — фото торса с подписью: «Хочешь меня, крошка?». Как жаль, что мой папа не пекарь: по крайней мере тогда бы это нелепое прозвище было оправдано.
Я смотрела на эти сообщения и чувствовала себя экспонатом на ярмарке. Меня разглядывали, как книгу на витрине, даже не потрудившись заглянуть под обложку.
Спустя еще час мне хотелось удалить анкету. Уже потянулась к кнопке, но перед тем решила проверить входящие сообщения.
За одно мгновение сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз — на экране высветился новый диалог.
«Здравствуйте, Теодора.
Мне кажется, мы с вами совпадаем практически по всем пунктам, кроме «Анатомии страсти». Двадцать два сезона — это не сериал, а марафон на выживание. Я переживаю за свое моральное здоровье. А вот вашим терпением и упорством искренне восхищаюсь. Поэтому готов ознакомиться с данной работой и посмотреть хотя бы сезон, если вы позволите составить плейлист для наших прогулок на мое усмотрение.
С уважением, Тобиас».
Я прыснула, а потом засмеялась во весь голос: «с уважением» в приложении для знакомств? Немного отдышавшись и перечитав сообщение, перешла в профиль парня.
«Имя: Тобиас»
На главном фото — парень в светлой рубашке сидит на диване и улыбается краем губ, явно испытывая неловкость от направленной на него камеры. Слегка растрепанные темно-русые волосы падают на лоб причудливыми завитушками. На щеках — небрежная щетина.
Черты лица казались такими правильными — как у статуи Давида, которую я однажды рисовала в академии. Но самым выразительным в его облике оказались глаза — глубокого серого цвета с синим оттенком. Он смотрел так, будто знал то, чего я ещё не понимала.
Возраст:
Двадцать шесть. До экзистенциального кризиса еще есть пара лет.
Место проживания:
Там, где кофейни на каждом углу и постоянная проблема с парковкой.
О себе:
Люблю трогательные вещи, но тщательно это скрываю. Работаю с компьютерами, поэтому живого общения катастрофически не хватает. В свободное от работы время читаю научные статьи и профессиональную литературу.
Любимые сериалы:
Нет опыта в подобном деле, но возможность познакомиться с чем-то хорошим всегда маячит где-то на горизонте.
Любимая музыка:
Рок-баллады, под которые хочется ехать по ночному городу с открытым окном.
Прочитав анкету Тобиаса, я ответила:
«Добрый вечер, Тобиас.
Я готова рассмотреть предложение составить плейлист – интересно узнать о ваших музыкальных вкусах.
P.S. Не знать такую классику, как «Анатомия страсти» — просто кощунство. Но я дам вам шанс реабилитироваться в моих глазах.
С уважением, Теодора».
Глянув на часы, охнула — семь вечера, а я только сейчас поняла, что не могу оторваться от телефона. Дожидаясь ответа от нового знакомого, включила на небольшой портативной колонке «I Want to Know What Love Is», сварила вечерний кофе и взглянула через окно на горные вершины.
Я никогда не вчитываюсь в текста песен. То ли боюсь разочароваться в смысле, если сердце тронет красота мелодии и голоса, то ли мне нравится лишь догадываться, о чём же в ней поётся. Эдакий вызов, который каждый раз бросаю сама себе. Но сейчас почему-то захотелось вслушаться в смысл песни Foreigner и кивнуть промелькнувшим мыслям: раны скоро заживут, и я снова поверю в любовь. Возможно, я безнадежный романтик, но ощущение свободы с примесью новизны заставляют сердце биться чаще, совершать кульбиты, от которых захватывает дух.
Оповещение о новом сообщении заставило подпрыгнуть от неожиданности — я чуть не расплескала кофе! Схватила телефон и открыла диалог.
«Прямо сейчас вам нужно послушать «Just The Way You Are». Мне кажется, что трек Bruno Mars способен вызвать у вас улыбку».
Пока включала трек по просьбе Тобиаса, напечатала в ответ:
«Почему вы в этом так уверены?»
Ответ пришел незамедлительно:
«Вы разве не знали, что я провидец? Шучу. Я просто хорошо анализирую фотографии, и мне показалось, что улыбка на вашем лице будет смотреться особенно прекрасно».
Щёки начинают гореть. Я печатаю, пытаясь непонятно для чего сохранить невозмутимое лицо:
«А что, если песня не настолько хороша, как вы решили, и я останусь без обещанной улыбки?»
Но, подойдя к зеркалу, вижу на своём лице такую широкую улыбку, которую не видела уже очень давно.
Тобиас оказался чертовски прав! Но в этом я ему, конечно же, никогда не признаюсь.
«Тогда я признаю поражение, если мои предположения будут ошибочны. Взамен хочу предложить встретиться лично для эффективности будущих извинений».
Я смотрела на экран, не в силах сдвинуться с места.
— Он предложил встретиться? Вот так сразу?
Радость. Волнение. Предвкушение. Всё чувства сплелись в тугой комок где-то под грудью. Я пишу:
«Что ж… К сожалению, ваша песня не вызвала у меня улыбки».
Тобиас отвечает почти сразу:
«Может, вы просто не заметили? Но я в любом случае готов принести извинения. Например, в субботу днём. Я буду проездом в городе и хотел бы провести время в вашем обществе».
Подняла взгляд на потолок. Посмотрела на кофе, и снова — на телефон. Соглашаться сразу, наверное, было неправильно.
«Я скажу свой ответ утром» — напечатала я.
Тобиас ответил:
«Хорошо. Буду ждать».
Я отложила телефон. Выдохнула. Но через минуту снова взяла его в руки и написала:
«Почему вы выбрали именно эту песню?»
Пауза. Он долго печатает. Стирает. Снова печатает. Потом приходит сообщение:
«Мне показалось, что именно так я смогу идеально описать своё впечатление о вас».
А следом — текст. Всего несколько строчек, но у меня перехватило дыхание.
Её глаза, глаза — как будто звёзды,
Её волосы, волосы — падают идеально.
Она такая красивая, но даже не знает об этом.
Я говорю ей каждый день, но она не верит мне.
Потому что ты прекрасна именно такая, какая есть.
И когда ты улыбаешься — весь мир замирает
И смотрит на тебя.
Ты не должна ничего менять.
Ты великолепна прямо сейчас.
И когда ты улыбаешься — весь мир смотрит на тебя.
Останься такой, какая ты есть.
Останься такой, какая ты есть.
Обычно я без труда подбирала слова. За меня говорила профессия: в мои обязанности входило объяснять студентам, как нужно строить композицию, ловить свет и не бояться чистого листа. Но сейчас, перечитывая строчки из песни, я не могла найти, что ответить.
«Она такая красивая, но даже не знает об этом».
Вот так просто? Мы даже не виделись. Тобиас видел лишь мои фото в анкете, где я улыбаюсь на камеру с натянутой, хорошо заученной улыбкой. Или, может, я плохо притворяюсь?
Вспомнила слова Арчи: «Ну вот, опять ты себя накручиваешь. Много думать вредно для твоего красивого личика – появятся морщины».
Это звучало как самый паршивый комплимент, после которого всегда хотелось спрятаться, исчезнуть, не попадаться никому на глаза.
«Ты слишком эмоциональная».
«Тебе кажется».
«Я же люблю тебя, зачем ты придираешься к словам?».
Но от строчек, которые прислал Тобиас, мне совсем не хотелось забиться в раковину от неудобных комплиментов. Наоборот — хотелось, чтобы он их повторил.
Провела ладонями по лицу, пытаясь стереть дурацкую улыбку, но та прилипла намертво.
«Останься такой, какая ты есть».
Телефон завибрировал от нового входящего сообщения:
«Если я вас смутил — прошу меня извинить. Я просто… не умею говорить красиво. Но это хорошо умеют песни. Поэтому я выбрал такой (возможно, необычный) способ общения».
Его манера общения казалась игрой, где нужно угадывать, что именно в своем послании зашифровал человек. Признание Тобиаса было честным, а подбирать подходящие ситуации песни сложно. Но зато безумно красиво.
«Нет, что вы. Я не смущена. Может только немного… Мне нравится выбранный вами способ общения!».
«Я рад. Спокойной ночи, Теодора».
«Спокойной ночи, Тобиас».
Стоя под обжигающим душем, ещё долго смотрела в потолок, прокручивая в голове услышанную мелодию. От чего-то я точно знала, каким будет голос Тобиаса. Низким, будто бархат. Обволакивающим. И немного насмешливым.
Когда легла в кровать, неожиданно усмехнулась от посетившей меня мысли: я совершенно точно влипла. По самые уши.
