Read the book: «Сталь и Бархат: На острие кинжала»

Предупреждение

Дорогие читатели, я искренне надеюсь, что этот небольшой роман придется вам по вкусу, но заранее предупреждаю, что это – темный роман с откровенными эротическими сценами. В тексте присутствуют: сцены насилия и жестокости, интимные сцены в ситуации неоднозначного согласия (героиня в измененном состоянии сознания), одержимость, сталкерство, морально неоднозначные персонажи, включая главных героев.

Если вы ищете легкий роман с безопасным героем и «чистыми» отношениями – эта книга, скорее всего, не ваша. Берегите себя и читайте только если готовы к такому содержанию.

Пролог

Джинерва… Джинерва Афина Монтилье. Как бы я ни любила своих родителей, но они явно были не в себе, когда придумывали мне имя при рождении. Понимаю, имя наследницы королевства не может звучать просто Джина, которым я всегда представляюсь за пределами дворцовых ворот. Оно должно звучать громко, возможно угрожающе, и с первым именем я хоть как-то смирилась, но... Афина? Серьезно? Не слишком ли, черт возьми, пафосно и, возможно, крайне опрометчиво выбирать вторым именем имя богини войны и мудрости? Хотя кое–кто считает, что это имя подходит мне даже больше, чем основное. Дурак...

Глава 1

Война Фьерда с Аристером идет уже почти пять лет. Кто бы что ни говорил, но оба государства были достаточно измотаны этим не очень-то веселым времяпрепровождением, хотя никто в этом, конечно, не признается. Мой отец, король Фьерда – Артур, даже с его мягким характером держался на редкость стойко, но недавнее предательство нескольких солдат, впустивших наемников в самый тыл, совсем его подкосило. Я до сих пор виню себя за то, что, несмотря на наличие в моих руках лучших людей, которых только можно найти для разведки, я успешно добывала информацию из самого сердца Аристера, но проморгала пару мелких вшей прямо у себя под носом. Что ж, наверное, давно пора было брать все полностью в свои руки и наконец заканчивать этот фарс…

Я осушила залпом кружку эля, сидя у дальнего столика в таверне в одной из небольших деревенек Аристера. Здесь пахло жареным мясом, выпивкой, кожей и лошадьми, а из окна открывался весьма приятный вид на пашню с виднеющейся вдали полоской леса. Мирно. Тепло. И это лишь сильнее напомнило, как я уже соскучилась по острым скалам и прохладе родного Фьерда.

В это местечко часто захаживали проезжающие мимо купцы и другие путешественники, но сегодня было на удивление немноголюдно – только небольшая компания из трех человек в противоположной стороне зала, кажется наемники. Что-то на мгновение меня смутило в том, с каким выжиданием на меня смотрел хозяин таверны, а затем мое тело почти сразу начало предательски расслабляться.

«Нашли, значит...» подумала я, уже опуская голову на стол, упираясь лбом в сложенные перед собой руки, «Черт... А снадобье то... забористое... Они же не планируют меня... убить в конце то концов? Было бы очень... неосмотрительно... с их стороны...»

Уже практически отключившись, последнее, что я услышала где-то рядом с собой, это грубоватый голос одного из наемников: «Сладких снов, принцесса Джинерва... Король Фридрих будет очень рад вашему визиту...»

«Сомневаюсь...» едва слышно выдохнула я с легкой улыбкой на губах, проваливаясь наконец куда-то в темноту.

Я знала, почему Фридрих так отчаянно меня ищет – наша армия почти в два раза меньше армии Аристера, однако это не мешало нам на протяжении стольких лет продолжать уверенно держать оборону и даже наносить точные удары по ряду узловых торговых и логистических точек благодаря данным, что моему отряду удавалось добывать. Но это была лишь верхушка айсберга, и то, что на самом деле хотел заполучить от меня Фридрих, было достаточно далеко от военных действий, которые велись на границе.

***

Винтовая лестница из серого камня уводила вглубь западной башни, где располагались личные покои короля Фридриха. Тяжелые бархатные портьеры приглушали звуки шагов, а масляные лампы отбрасывали на стены танцующие тени. Король стоял у высокого стрельчатого окна, сложив руки за спиной, и смотрел на закат, окрашивающий горизонт в багряные тона – цвет, который так напоминал недавнюю резню на границе.

Дерек вошел без стука, как делал всегда, когда отец вызывал его в столь поздний час. На нем была простая темно–синяя рубашка, расстегнутая у ворота, и кожаные штаны – он только вернулся с вечерней тренировки на плацу. Его шоколадные волосы, влажные от пота, непослушными прядями падали на скулы, а в зеленых глазах читалась легкая скука.

«Ты звал, отец?» голос принца прозвучал ровно, без тени подобострастия. «Надеюсь, это не очередное обсуждение налоговых сборов с южных провинций. Я уже трижды выслушал доклады твоих советников.

Фридрих медленно повернулся от окна. Он был высок, уже начал седеть в висках, а глубокие морщины на лбу придавали ему вид человека, привыкшего властвовать железной рукой. На губах заиграла едва заметная усмешка.

«Нет, сын. Сегодня я хочу поговорить о куда более приятных вещах. О твоем будущем. О том, как ты мог бы послужить короне… и себе.»

Дерек вскинул одну бровь, скрестив руки на груди. Он прислонился плечом к каменному простенку, приняв расслабленную позу, но в его взгляде мелькнула настороженность.

«Звучит многообещающе. Или подозрительно. Говори.»

Король подошел к дубовому столу, заваленному картами и свитками, и взял в руки кубок с темным вином. Сделал глоток, прикрыв глаза, а затем снова посмотрел на сына.

«Ты знаешь, что мы взяли в плен северную принцессу? Джинерву Афину, мать ее, Монтилье. Ту самую, что командовала разведкой у Артура.»

«Слышал краем уха. Ты же знаешь, я не особо люблю вникать в нюансы донесений с границы.» Дерек пожал плечами, не проявляя особого интереса. «Хотя до сих пор удивлен, что женщина может быть капитаном разведки. Да не просто кто-то, а принцесса… Я полагал, ее уже казнили или бросили в подземелья. Ты же не терпишь предательства на поле боя. Хотя сам очень любишь подобные методы, судя по последней информации.»

Фридрих рассмеялся, низко, с хрипотцой.

«Убить ее? О, нет, мой мальчик. Я слишком ценю хороший материал. Эта девица последние несколько лет водила наши войска за нос. Она хитрее любого из моих генералов, а ее отряды бесшумно просачивались сквозь наши рубежи.» Он сделал паузу, поставив кубок. «Но самое интересное… она не просто солдат. Она – ключ к северу. К Фьерду. Артур обожает свою дочь, хотя и не показывает этого при дворе. Если она будет на нашей стороне, мы получим не только информацию, но и рычаг давления на старого короля.»

Дерек нахмурился, чуть склонив голову.

«И что ты предлагаешь? Допросы? Пытки? Это не моя стихия.»

Фридрих приблизился к сыну, положив тяжелую руку ему на плечо.

«Нет. Я предлагаю тебе другое.» Его голос стал маслянистым, доверительным. «Ты – мой главный козырь, Дерек. Ты умеешь очаровывать, обволакивать, заставлять женщин терять голову. Эта принцесса – не твои обычные фаворитки. Она дикая, она боевая, она… опасная. Но именно таких и сложнее всего взять, не так ли? Она сейчас в одних из твоих покоев, тех, что в восточной башне. Под действием крепкого снотворного – это был единственный способ доставить ее сюда без скандала. Она безвредна. Пока.»

Дерек усмехнулся, но в глазах промелькнуло недоверие.

«Ты хочешь, чтобы я ее соблазнил?» Его голос звучал насмешливо, но без прежней скуки. «Отец, я видел только портреты северных женщин. Они все похожи на медведей в юбках, особенно те, что таскаются с мечами. У нее, наверное, руки, как у кузнеца, и плечи шире моих.»

Фридрих расхохотался в голос – громко, от души, так что эхо разнеслось по каменным сводам. Он хлопнул сына по спине, чуть сильнее, чем нужно, и Дерек слегка скривился, не понимая, что именно вызвало у отца такое веселье.

«О, Дерек, как же ты наивен в своих убеждениях, когда дело касается внешности!» Он вытер выступившую слезу. «Ты полагаешь, что я стал бы предлагать тебе перекаченную амазонку? Нет, мой мальчик. Джинерва Монтилье…», он прищурился, смакуя слова, «…высокая, стройная, с фигурой, которая заставила бы любого мужчину затаить дыхание. Светлые волосы, как северное золото, глаза – яркие, голубые, дерзкие. Пухлые губы, которые, говорят, умеют не только отдавать приказы. Она тренировалась, да, но не превратилась в груду мышц. Напротив – тело подтянутое, но женственное. Это не твои мягкотелые тонкие подружки, которые не держали ничего тяжелее веера или твоего... кхм… Она уже пять лет в армии, но выглядит так, будто создана сиять в бальных залах. Боюсь даже представить, как эта женщина смотрится в платье… И как быстро каждый мужчина в радиусе тридцати метров захотел бы это платье с нее снять…» Фридрих подмигнул с сальной улыбкой на губах.

Дерек, несмотря на свое скептическое выражение, замер. В его взгляде появился интерес – тот самый хищный огонек, который так хорошо знали его фаворитки.

«И ты говоришь, что она сейчас…», он запнулся, подбирая слово, «…в моем распоряжении?»

«Я говорю…», Фридрих приблизился к уху сына и понизил голос до почти шепота, «…что эта дикая кошка находится в полной власти твоих рук. Прямо сейчас. Можешь делать с ней что угодно, пока она не очнулась. Погладить, прикоснуться, оценить масштаб моей щедрости…», он отстранился и снова улыбнулся, на этот раз с оттенком жестокости, «А когда она придет в себя… ты будешь тем лицом, которое она увидит первым. Очаруй ее. Приручи. И тогда Фьерд падет без единой капли крови.»

Дерек несколько секунд молчал, переваривая сказанное. Затем медленно выпрямился, одернул рубашку и провел ладонью по влажным волосам, отбрасывая пряди со лба.

«Восточная башня?» переспросил он, и в голосе уже не было ни капли прежней скуки. Лишь холодное любопытство и нечто более древнее – голод.

«Третий этаж, комната для дорогих гостей. У дверей – мои личные гвардейцы, но они получили приказ пропускать тебя без вопросов.» Фридрих взял со стола ключ с тяжелой медной головкой и бросил его сыну. Тот поймал на лету, сжав в кулаке.

«И ты уверен, что это сработает?» спросил Дерек, уже направляясь к двери.

Король усмехнулся, возвращаясь к окну.

«Дерек, ты ни разу не провалился ни с одной женщиной. А эта… она даже не в состоянии сказать «нет». А когда будет в состоянии… думаю ты сможешь сделать так, чтобы ей нравилось то, что с ней делают. Так что я бы сказал, шансы у тебя выше всех мыслимых пределов. Иди. Узнай, что скрывается под этой северной короной. Только не заставляй меня ждать. Мне нужен результат.»

Тяжелая дверь за принцем закрылась с глухим стуком, и Фридрих остался один в комнате, погруженной в полумрак. Он провел пальцами по подбородку, глядя на свои карты, и тихо, почти неслышно, произнес:

«Посмотрим, сломается ли эта ледяная дева так же легко, как и все остальные… или же мой сын наконец встретит ту, которая сломает его самого. В любом случае, если не получится по–хорошему, то…» Он замолчал, ухмыльнувшись лишь уголком губ, но в его глазах промелькнул тот самый холод, который был его визитной карточкой при разговорах с подчиненными. Холод власти. Холод крови, остывающей на его руках.

***

Восточная башня гудела от ветра. Дерек шел по коридору, сжимая в руке тяжелый ключ. Он был действительно «голоден», так как женщины не было у него уже достаточно давно, целых два месяца, что по его меркам считалось практически вечностью. И зная, что принцесса сейчас совершенно без сознания, шел он исключительно с одними мыслями...

Дерек часто менял женщин. Фридрих называл его хищником, считая, что женщины нужны исключительно для развлечения. И Дерек действительно им был, не мог не быть. Он был ярким пламенем под два метра роста с широкими плечами и подтянутым телом, на которое слетались глупые порхающие мотыльки, таявшие от одного его взгляда изумрудных глаз и пары незамысловатых, но бьющих точно в цель комплиментов. Королева Мария, мать Дерека, очень мудрая, но возможно слишком терпеливая женщина, считала это ветреностью и инфантильностью, нежеланием брать на себя ответственность, и отчасти она была права.

Для Дерека же столь частая смена фавориток была почти необходимостью. Начиная хоть какие-то отношения, он сразу предупреждал своих пассий, что ничего, кроме приятных им обоим встреч, он предлагать не готов. Но каждая из них, конечно же, считала себя самой особенной, единственной, которая сможет по-настоящему завладеть сердцем принца, хотя в основном это было либо ради власти и богатства, либо из-за розовых очков, которые заботливые мамочки часто надевали своим дочерям, подсовывая им в руки книги о прекрасных принцах и вечной любви. И когда их навязчивость и истерики начинали Дереку надоедать, что происходило обычно уже через пару месяцев, он незамедлительно разрывал все отношения, одаривая девушек дорогими прощальными подарками и благодарностями за прекрасно проведенное время.

Любил ли он когда–либо? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. После стольких лет и стольких пустых во всех смыслах отношений он даже не был уверен, что вообще способен испытывать это чувство. Увлечение, интерес, может быть даже страсть… да, это безусловно было. Но любовь… Дерек многое перенял от своего отца в отношении женщин, но при этом где-то в глубине души он все же надеялся, что, когда действительно сможет почувствовать что-то большее, чем просто физическое влечение, он сможет это узнать. Но этот светлый кусочек его души за эти годы засел в нем уже настолько глубоко, что кажется он совсем о нем забыл…

Когда двери покоев в Восточной башне за ним закрылись, Дерек замер на пару мгновений, давая глазам привыкнуть к полумраку. Свечи в канделябрах горели тускло, отбрасывая золотистые блики на стены, обитые бледно-зеленым шелком. Комната пахла лавандой и чем-то сладковатым – то ли мылом, которым фрейлины омывали кожу бессознательной пленницы, то ли самим телом этой девушки, таким теплым и живым посреди прохладного воздуха.

Дерек сделал шаг. Второй.

Сердце билось ровно, но где-то в глубине груди уже разгорался тот самый знакомый жар, который он всегда чувствовал перед охотой. Тишина в комнате была почти абсолютной – лишь мерное дыхание девушки нарушало покой, да за окном едва слышно завывал ветер, играя с карнизами.

Дерек остановился у края кровати, сжимая ключ в ладони так сильно, что металл врезался в кожу. Он медленно повел взглядом по изгибам ее тела, и внутри него что-то дрогнуло – неожиданно, остро, почти болезненно.

Высокая. Намного выше всех местных женщин и возможно даже некоторых мужчин. Он и сам был высоким, но она оказалась почти под стать ему по длине ног – тонкая сорочка не скрывала их плавных очертаний, длинных и сильных, но при этом женственных, округлых в бедрах. Изгиб талии был весьма соблазнительным, но она не была хрупкой – он мог заметить легкие линии мышц, проступающие под кожей, когда она лежала так неподвижно. Ее грудь, полная, тяжелая, медленно поднималась и опускалась в такт дыханию, и ткань сорочки, в которую ее видимо уже успели переодеть, едва справлялась с задачей скрывать ее, натягиваясь у сосков, которые угадывались даже сквозь полумрак.

Светлые волосы – он никогда не видел такого северного золота даже в самых дорогих украшениях его матери – разметались по подушке широким веером, словно нимб вокруг ее головы. И лицо… отец не преувеличил ни на йоту. Ее черты были дерзкими даже во сне – скулы высокие, острый подбородок, который выдавал упрямство, а пухлые губы были чуть приоткрыты, обнажая белые зубы.

Дерек медленно опустился на край кровати, чувствуя, как пружинят перины под его весом. Подушка слегка сместилась, но девушка не проснулась – снотворное было сильным, отец явно не поскупился. Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся ее плеча – кожа оказалась теплой, гладкой, как шелк, но с едва заметным загаром, который выдавал долгие часы, проведенные под северным солнцем в военных походах.

«Ну, принцесса…», прошептал он, наклоняясь к самому ее уху, и в голосе его звучала бархатистая, низкая хрипотца. «А ведь отец оказался прав. Ты чертовски хороша. И сейчас ты даже не представляешь, кто склонился над тобой.»

Дерек провел ладонью по ее руке – от запястья к локтю, чувствуя под пальцами не только нежность кожи, но и плотную мускулатуру, которая пряталась под обманчивой женственностью. Она была сильной. Он ощущал это даже сейчас, в ее полной беззащитности. Это вызывало странное, почти первобытное возбуждение – желание сломать эту силу, подчинить себе.

«Проснешься – устроишь мне представление,» прошептал он, чуть улыбнувшись уголками губ. «Я чувствую. Такие, как ты, не сдаются просто так. Но так… даже интереснее…»

Кончики его пальцев скользнули по ее ключице, мягко обвели грудь, едва касаясь, прошлись по линии талии и сжались слегка на бедре.

«Я могу делать с тобой все, что захочу…» прошептал он, склоняясь ниже, касаясь губами шеи, вдыхая запах лаванды и чего-то более сладкого, чистого, принадлежащего только ей. «И я действительно хочу...»

В его глазах горел хищный огонь – смесь любопытства, желания и той особенной жестокости, которая просыпалась в нем, когда он знал, что женщина полностью в его власти.

Сорочка мешала.

Его язык скользнул по чувствительной коже на шее, а затем он отстранился и его руки легли на оба плеча девушки, начиная медленно стягивать вниз тонкий шелк, не отрывая взгляд от груди. Ткань зацепилась за соски на мгновение, а затем уступила, и он увидел их, наконец, еще отчетливее, с твердыми розовыми вершинками, которые уже заострились от прохладного воздуха и его прикосновений. Его дыхание перехватило. Он стянул сорочку до конца.

«Боги…» выдохнул он медленно, глубоко, почти беззвучно, чувствуя, как кровь приливает к паху, как напрягаются мышцы, как желание становится почти болезненным.

Он потянулся к ней, но его рука вдруг замерла на мгновение, и в этот момент в его голове промелькнула какая-то отчаянная навязчивая мысль о том, что он делает что-то непоправимое, что-то неправильное. Она беззащитна, без сознания, и он никогда раньше не брал женщину в таком состоянии. Но затем он вспомнил слова отца: «Она – враг. Она – ключ к победе. Ее нужно сломать.». И он быстро отбросил эту мысль куда-то очень далеко как досадную помеху. Он – принц. И он мог делать все, что захочет. Особенно если это будет выгодно его отцу.

«Как же я тебя хочу…» прошептал он, и голос его дрожал от сдерживаемой страсти. «Сейчас. Здесь. Прямо в этом состоянии. И я хочу, чтобы ты знала, когда проснешься...»

Он склонился ниже, коснулся губами ее груди, обхватывая сосок и слегка сжимая зубами, а затем опустился к животу, целуя кожу – медленно, влажно, оставляя дорожку поцелуев и легких укусов. Его пальцы сжали ее бедра, и он чувствовал, как жар внутри него нарастает, требуя выхода.

Ее дыхание участилось, а с губ сорвался тихий, едва слышимый стон от его прикосновений. Тело, кажется, реагировало инстинктивно и пальцы слегка сжали простыни.

Дерек замер, когда услышал этот тихий стон – едва слышный, похожий на вздох, вырвавшийся из глубины сна. Он поднял голову, всматриваясь в ее лицо: веки оставались сомкнутыми, дыхание стало чуть глубже, но она не проснулась. Просто тело отвечало на прикосновения так, как умеет только живая плоть – честно, без притворства. Его губы растянулись в медленной, торжествующей улыбке.

Дерек провел рукой еще выше по внутренней части бедра, а затем резко выдохнул, едва сдерживая собственный стон. Пальцы его коснулись влажной, горячей плоти, и он позволил себе просто ощущать это: как ее тело откликается на прикосновение даже во сне, как она влажна и готова, хотя не знает, кто именно касается ее.

«О, боги...» прошептал он, прикрыв глаза на секунду, позволяя ощущению растечься по всему телу. «Ты даже не представляешь, как это... как ты...»

Его пальцы начали медленно, почти благоговейно скользить по манящим складкам, изучая каждый изгиб, каждое движение ее тела. Она чуть дернулась во сне, и он услышал еще один тихий стон – теперь громче, с хрипотцой.

«Я хочу запомнить это…», прошептал он, склонившись над ней, чувствуя, как его дыхание обжигает ее кожу. «Каждый дюйм. Каждый звук. Каждое твое движение.»

Дерек прикусил нижнюю губу от сдерживаемой страсти и мягко, медленно погрузил два пальца внутрь, замирая на мгновение, ощущая ее тепло, ее сопротивление и одновременно податливость. Когда он начал двигать пальцами внутри нее, ее тело отреагировало мгновенно – мышцы слегка сжались, живот подергивался, дыхание становилось все чаще. Другая его рука мягко сжимала ее талию, словно чтобы сдержать и ее, и самого себя.

«Дыши, красавица…» прошептал он, ускоряя ритм слегка, чувствуя, как она становится влажнее с каждым движением. Основание его ладони начало мягко надавливать на чувствительный бугорок. «Дыши глубже. Я хочу слышать тебя.» Его рука скользнула с талии к бедру, удерживая ее на месте.

Ее стоны становились громче, тело начало извиваться под его рукой, а пальцы впиваться в простыни, и он почувствовал, как ее внутренние мышцы начинают сжиматься вокруг его пальцев – близость разрядки была очевидна даже во сне. Дерек наклонился ниже, почти касаясь губами ее губ, и прошептал:

«Иди ко мне, принцесса. Даже во сне. Просто иди ко мне...»

Дерек не сводил с нее глаз, когда ее тело содрогнулось в конвульсиях оргазма. Его пальцы, все еще продолжавшие слегка двигаться внутри нее, чувствовали, как ритмично сжимаются ее мышцы, как горячая влага омывает их. Чувство власти было пьянящим – дикая северная принцесса, командир разведки, лежит перед ним полностью обнаженная, без сознания, и кончает от его руки. Он медленно вывел пальцы и с наслаждением, даже с каким-то вызовом, облизал их, чувствуя ее солено-сладкий вкус.

«Вот так…» прошептал он хрипло, нависая над ней. В его голосе слышалось первобытное торжество. «Ты моя. Ты запомнишь это, Джинерва. И когда проснешься – будет только хуже. Или лучше. Решишь сама...»

Он выпрямился и начал расстегивать штаны. Мысль о том, что это неправильно, снова предательски кольнула где-то в ребрах, но он уже просто не мог, не в силах был остановиться. Желание было слишком сильным.

Дерек вдруг замер, когда увидел то, что не думал сегодня увидеть – как ее веки дрогнули, приоткрылись на мгновение, и он успел заметить размытый, темный блеск зрачков, прежде чем они снова закрылись.

«Черт…» Сердце его пропустило удар, и на мгновение он почти растерялся, но желание взяло вверх, и он продолжил стягивать брюки, наконец полностью освобождая себя.

«Ты хочешь вернуться, да?» прошептал он, положив руку на ее бедро, поглаживая большим пальцем влажную кожу. «Ты борешься, но сон сильнее. Мне даже почти жаль…»

Он навис над ней, опираясь на руку рядом с ее головой, и его взгляд скользнул по ее телу – разгоряченному, влажному, все еще подрагивающему от только что пережитого оргазма. Его член был твердым, пульсирующим, и он медленно провел им по ее животу, оставляя влажный след, прежде чем опуститься ниже, к самому входу.

«Я знаю, что ты не проснешься…» прошептал он, касаясь головкой ее влажной плоти, дразня, но не проникая. «Но представь, что это просто сон. Что я – просто твой самый темный, самый грязный сон.»

Он медленно начал входить в нее, а когда вошел полностью, до самого основания, не сдержал низкий сдавленный стон. Это ощущение было настолько новым и ошеломляющим, что он на секунду потерял способность дышать. Ее внутренние мышцы сжимали его так плотно, так идеально, что у него потемнело в глазах, а по позвоночнику пробежала горячая волна.

Его дыхание сбилось, и он начал двигаться – глубоко, уверенно, удерживая темп, который был бы невозможен с кем–либо из его прежних фавориток – они были меньше, более тонкими и хрупкими, терялись уже просто от того, что он входил на половину. А сейчас он чувствовал себя так, будто нашел идеальное соответствие – женщину, которая могла выдержать его напор, его ритм, его желание.

«Наконец-то я… нашел…» прошептал он, склоняясь к ее уху, чувствуя запах ее волос и кожи. «Ты принимаешь меня... всего меня.»

Он ускорился, входя в нее с силой, которая заставила кровать заскрипеть, а его собственные стоны стали громче. Его пальцы вцепились в простыни рядом с ее головой, а он смотрел на ее лицо – расслабленное, но с легкой гримасой удовольствия, на ее влажные, приоткрытые в полуулыбке губы, на ее грудь, которая покачивалась в такт его движениям. Ее язык периодически облизывал пересыхающие губы, а улыбка расплывалась все шире – даже во сне, даже не осознавая, что с ней происходит, ее тело наслаждалось, ее подсознание принимало его, и это было одновременно пьянящим и пугающим.

Он наклонился ниже, касаясь губами ее шеи, чувствуя, как бьется ее пульс, как учащается дыхание, когда он входит в нее глубже. Его ритм стал более тягучим, почти ленивым, но каждое движение было полным, глубоким, чувственным.

«Ты… это что-то… за гранью…» выдохнул он, прикусывая кожу на ее плече, оставляя легкий след, который завтра станет багровым. «То, как ты сжимаешь меня... То, как ты улыбаешься… Черт… То, как твое тело говорит мне «да»... даже если твой разум будет против.»

Дерек ждал, что она будет спать еще долго. Но в следующее мгновение ее голос, низкий и бархатный, с легкой насмешкой, разрезал тишину, как лезвие.

«А кто сказал… что разум будет против?»

Дерек замер, его дыхание перехватило, а сердце сделало странный кульбит, то ли от самой ситуации, то ли от ее голоса, который кажется мог свести с ума любого мужчину. А затем он медленно поднял голову от ее шеи, встречаясь со взглядом этих бездонных голубых глаз…

***

Боже… Тело совершенно не слушается… Я даже глаза не могу открыть… Тут прохладно… На мне явно другая одежда… Что... На мне почти нет одежды! Что-то тонкое… шелк… ночная сорочка? Какого хрена тут происходит?! Нет, я, конечно, рада, что все еще жива, и что я даже не в темнице… Вряд–ли в темницах Аристера стоят такие мягкие кровати и пахнет лавандой и ванилью… Но возможно… то что я сейчас в кровати и обернута в тонкий шелк… намного хуже, чем если бы я просто оказалась в темнице… А ведь эта мразь способна на такое. Определенно способна…

Черт, я, кажется, снова отключилась… Здесь кто-то… Этот мудак что, снимает с меня сорочку?! Придурок, и так холодно! Эти руки… сильные, но… нежные? Впервые встречаю насильника, который решил насладиться процессом вместо того, чтобы просто взять то, что перед ним лежит…

«Боги…»

Этот голос… Молодой… Приятный… Ну это хотя бы точно не этот старый хрен… Тело все еще не слушается… И что же он… Агх… А этот гад знает, что делает… Мои соски сейчас так напряжены, что, наверное, расцарапают ему пальцы… Его руки… эх, парень, встреться мы при других обстоятельствах, ты бы точно не вылез из моей постели минимум месяц только за одни твои руки…

«Как же я тебя хочу…»

Еще бы ты меня не хотел, придурок. Ты не представляешь, сколько сил было потрачено на это тело, чтобы им можно было так искусно манипулировать, когда мне это нужно. Это тело… Агмм… Боги… Это тело совсем не слушается голоса разума, но… какие же у тебя чертовски нежные губы, которые точно знают… Мм… куда бить… Да… Ты бы точно задержался в моей постели…

«Ты даже не представляешь, как это… как ты…»

Я никогда не хотела быть изнасилованной, но… Черт возьми, если это всегда так происходит… Я определенно отказывала себе в удовольствии… Ты, милый, точно знаешь… Ммм… где и как нужно дотронуться… Значит опыт у тебя большой… И кровать мягкая, пахнет свечами, деревом и чистотой… Ты не просто какой-то наемник… Кто же… Конечно… Этот седой пес решил подложить меня под своего сына… Ну привет… Дерек…

«Я хочу запомнить это…»

О, поверь, милый… Ты точно меня запомнишь… Жаль конечно, что твоим последним воспоминанием будет то, как я перережу тебе глотку… Но это будет не сегодня… И думаю даже не завтра… Кажется, ты слишком… сладкий, чтобы прощаться с тобой так быстро… В конце концов никто не запрещает мешать работу и… удовольствие…

***

Когда он поднял на меня свои глаза этого невероятного глубокого зеленого цвета, полные удивления, страха, но все еще горящие от страсти, я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться, но позволила себе от удовольствия слегка прикусить нижнюю губу. Это движение не ускользнуло от него и его глаза снова потемнели.

Красивый. Он до неприличия красивый. И чертовски хорош в постели. Я должна ненавидеть его, но… Черт, да я сама напрыгнула бы на него при первой же возможности…

Я медленно коснулась кончиками пальцев его подбородка и улыбнулась чуть шире. Тело еще слушалось плохо, но я чувствовала, что это не на долго. Мое тело слишком привыкло выводить токсины намного быстрее, чем у обычных людей. Для моей работы, да и для моего положения, этот навык… был крайне полезен, поэтому уже лет с пятнадцати я тайком проводила некоторые эксперименты с ядами и дурманами.

«Ты уже забыл… на чем остановился, милый? Продолжай... У тебя хорошо получается…» промурлыкала я, не отрывая от него глаз.

Дерек смотрел на меня, не веря своим ушам, но моя рука уже коснулась его щеки, скользнула в его волосы, и он почувствовал, как мои пальцы слегка сжали пряди у его затылка.

Его дыхание перехватило. Он не ожидал этого – не сейчас, не так скоро. И не так… Он думал, что она будет спать еще долго, что он сможет насытиться ею полностью, прежде чем она откроет глаза. Но вместо этого она смотрела на него с этим выражением – смесь удовольствия, похоти и той опасной искры, которая обещала все, что только можно вообразить.

«Ты...» начал он, но голос его сорвался на хрип, когда я сказала не останавливаться и улыбнулась.

Он не мог сдержать улыбку, которая растянула его губы – удивленную, почти хищную. Его пальцы сжали мое бедро сильнее, и он начал двигаться снова, медленно, глубоко, не сводя с меня глаз.

«Ты притворялась…» прошептал он, и в голосе его звучало восхищение, смешанное с возбуждением. «Все это время… ты… Ты была в сознании?»

Он ускорился чуть сильнее, проверяя мою реакцию, чувствуя, как мое тело отвечает ему, как сжимается вокруг него, и его дыхание стало более тяжелым.

«Не совсем…» ответила я, снова приоткрывая губы от участившегося дыхания, слова срывались с них тише, рывками, «Но и не полностью в отключке… Открыть глаза было тяжело… Однако чувствовать… мне это не мешало…»

Я слегка прогнулась под ним, прижимаясь ближе, насколько позволяло мое тело, все еще находившееся под властью дурмана, и снова тихо застонала.

«Знаешь… ты выглядел так соблазнительно… когда думал, что сам берешь что хочешь… А мне… неожиданно понравилось быть в чьей-то власти…» Мои губы растянулись в довольной, широкой улыбке.

«Так вот ты какая…» выдохнул он, переваривая мои слова, и в его зеленых глазах вспыхнуло что-то новое – смесь удивления, восхищения и дикого, первобытного голода. Он смотрел на меня, на мои приоткрытые губы, на эту дерзкую улыбку, и чувствовал, как его пульс учащается.

«Хитрая… северная лисица...»

Он наклонился ниже, касаясь губами моего уха, и его голос стал почти шепотом, полным опасной нежности.

«Я должен злиться на тебя за этот обман… но, черт возьми… Теперь я хочу тебя… еще сильнее… И знаешь… когда ты говоришь, что хочешь быть в чьей-то власти… я готов стать этим человеком. Но только если ты будешь честна со мной… Прямо сейчас… скажи мне, что тебе нужно. Скажи, и я сделаю это.»

«Какой… послушный мальчик…» прошептала я ему прямо на ухо, отчего по его телу пробежали мурашки. «Сделай так… как хочешь сам… Уверена, ты знаешь… как доставить удовольствие… А я… уже слишком давно… не наслаждалась беспомощностью… Агхм…» Мой следующий стон почти сорвался на всхлип, когда он вошел особенно глубоко.

Дерек услышал этот всхлип, этот дрожащий голос, и что-то внутри него перевернулось. Не просто желание – что-то более глубокое, более первобытное. Я отдала ему контроль. Полностью. Слова «делай как хочешь сам» прозвучали в его голове как самый сладкий из возможных подарков.

«Ты пожалеешь об этих словах…» прошептал он, и голос его был низким, обволакивающим, опасным. «Но не сегодня. Сегодня ты будешь благодарить меня за каждое движение…»

Я хищно улыбнулась, но затем мои глаза раскрылись шире. Он вышел из меня полностью, игнорируя мой тихий протестующий стон, и резко перевернул меня на живот, приподнимая мои бедра, ставя меня на колени. Со мной еще никто не позволял себе так обращаться, и это чертовски заводило. Его ладони легли на мои ягодицы, сжимая их, разводя в стороны, и он чувствовал, как я дрожу под его руками о возбуждения.

«Ты хотела, чтобы я делал так, как хочу я.» выдохнул он, прижимаясь ко мне сзади, касаясь головкой моего влажного входа. «Тогда терпи. И наслаждайся.»

Он вошел в меня резко, глубоко, одним движением, и его стон смешался с моим вскриком. Его пальцы впились в мои бедра, удерживая меня на месте, и он начал двигаться быстро, жестко, не давая мне времени привыкнуть к его темпу. Он хотел, чтобы я чувствовала его, помнила его, и каждое его движение было как удар молнии.

Я выгнулась, полностью ложась грудью на кровать и впиваясь пальцами в изголовье кровати, а зубами в подушку перед собой. Мои стоны срывались на всхлипы от удовольствия и это лишь подливало масла в огонь.

«Вот так… вот так, да…» хрипел он, сжимая мои бедра с такой силой, что на коже наверняка останутся следы. «Не сдерживайся, Джинерва. Я хочу слышать тебя. Я хочу чувствовать, как ты таешь подо мной.»

Он наклонился вперед, накрывая мою спину своим телом, его грудь прижалась к моим лопаткам, а губы коснулись моего плеча. Наше дыхание слилось в один поток страсти и удовольствия, а затем волна накрыла нас с головой…

Он держал меня крепко за талию, прижимаясь грудью к моей спине, пока дрожь наконец не начала утихать, а затем медленно, очень осторожно, вышел из меня, чувствуя, как мое тело вздрагивает от последних спазмов. Он перевернул меня на спину, убирая влажные пряди волос с моего лица и глядя на меня сверху вниз.

«Ты...» начал он, но его голос хрипел, и он замолчал, сглатывая. «Ты самое невероятное, что случалось со мной.»

Он лег рядом, притягивая мою спину к своей груди, чувствуя, как мое дыхание постепенно выравнивается, как мое тело расслабляется в его руках, и он вдруг понял, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался.

Я улыбнулась, не поворачиваясь к нему: «Уверена, ты говоришь это каждой своей фаворитке.»

Дерек тихо рассмеялся, и его дыхание коснулось моих волос. Он прижал меня крепче, чувствуя тепло моего тела, его мягкость, мою улыбку, которую услышал в моих словах.

«Каждой?» переспросил он, и в голосе его слышалась легкая, насмешливая нота. «Ты думаешь, я раздаю такие комплименты направо и налево? Нет, Джинерва. Ты первая, кому я сказал это, и не соврал.»

Он провел пальцами по моей руке, от плеча к запястью, и его голос стал серьезнее, хотя в нем все еще чувствовалась та бархатистая хрипотца, которая появлялась у него после близости.

«С другими это было... развлечением. Приятным, но пустым. Я знал, что через месяц они начнут мне надоедать, что я найду оправдание, чтобы исчезнуть. Но сейчас...» он замолчал на мгновение, прижимая меня к себе, и пытаясь почувствовать, как бьется мое сердце, «…сейчас я кажется не уверен, что хочу, чтобы ты исчезала. Это странно. И немного пугает.»

Он поцеловал меня в плечо, тихо, почти невесомо.

Я повернулась к нему и легла на спину, все еще прижимаясь плечом к его груди и немного удивленно посмотрела на него: «Не хочешь? Почему?»

Я вдруг ухмыльнулась, а глаза слегка прищурились, «Только не говори мне, что уже влюбился. Это было бы очень глупо с твоей стороны.»

Дерек на мгновение замер, услышав мой вопрос и эту насмешливую ухмылку в голосе. Он посмотрел на меня сверху вниз, на мои удивленные глаза, на эту дерзкую улыбку, и почувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Он провел рукой по моим волосам, играя с прядью у лица, и его взгляд стал серьезным, почти задумчивым.

«Влюбился?» повторил он, и в его голосе послышалась легкая усмешка. «Нет, Джинерва. Я не из тех, кто влюбляется после одной ночи. Я вообще не уверен, что знаю, что это. Но я из тех, кто умеет ценить то, что редко встречается. А ты – редкость. Ты не похожа ни на одну из тех, кто был до тебя. Ты сильная, острая на язык, хитрая... и при этом ты позволяешь мне быть собой рядом с тобой. По крайней мере хотя бы в сексе. Это... ценно.»

Он наклонился ниже, касаясь моего лба своим, и его голос стал почти шепотом.

«И знаешь, что самое странное? Я не хочу, чтобы это была просто одна ночь. Я, думаю… что хочу узнать тебя. Настоящую. Без игры. Без масок. Ты готова показать мне себя?»

Что же ты скажешь на это, Джинерва… Понравится ли тебе… быть особенной…

Он заглянул в мои глаза, ожидая ответа, и почувствовал, как его сердце бьется чуть быстрее, чем должно, особенно если учитывать, что я – лишь миссия по приказу его отца. Но он решил, что обдумает это позже.

Мое лицо на мгновение стало серьезнее, с легким оттенком настороженности.

Узнать? Показать себя настоящую? Каков дурак. Он вообще понимает, что несет, после того, что сделал? Думает, я не понимаю, зачем он здесь? Не то, чтобы я была сильно против произошедшего сейчас, но… Ладно… Возможно он мне еще пригодится…

Дерек заметил эту заминку, но затем я улыбнулась чуть мягче, словно что-то для себя решив.

«Не знаю… Может быть… Я подумаю… Не люблю думать о чем-то серьезном после такого сладкого расслабления. И да, зови меня просто Джина, мы все–таки не на балу. После всего… формальности думаю уже ни к чему.»

Дерек улыбнулся в ответ, и его улыбка была мягче, чем он позволял себе обычно. Он провел пальцами по моему плечу, чувствуя, как моя кожа все еще хранит тепло нашей близости.

«Хорошо… Джина… Тогда не думай.» прошептал он, притягивая меня ближе, укрывая одеялом нас обоих. «Отдыхай. Я никуда не уйду, пока ты спишь. Я хочу быть здесь, когда ты проснешься. Хочу посмотреть на твое лицо, когда ты вспомнишь все, что было сегодня ночью.»

Я фыркнула, уже закрывая глаза: «Надеюсь, у меня будет хорошее настроение с утра, чтобы не прибить тебя сразу же.»

Он тихо рассмеялся, но ничего не ответил.

Какой же он странный… Но теплый… А я и правда устала. Да и тело еще до конца не восстановилось… Мне действительно не помешает сон. К тому же… ну что еще он может со мной сделать кроме того, что уже произошло. Я достаточно о нем знаю – сердцеед, но… безобидный. Так что сейчас я, кажется, в относительной безопасности.

Он задул ближайшую свечу, оставляя только одну – тусклый огонек, который отбрасывал мягкие тени на наши лица. Внезапно он вдруг понял, что так ни разу и не поцеловал меня, даже после всего, что было. Он медленно наклонился, но в этот момент я открыла глаза и положила руку ему на грудь, останавливая. «Ты чего это удумал?»

Дерек замер, почувствовав мою ладонь на своей груди, и на мгновение его глаза расширились от удивления. Он не ожидал, что я проснусь так быстро, и уж точно не ожидал, что я остановлю его.

«Я…» начал он, и в его голосе послышалась легкая растерянность, которую он редко позволял себе показывать. «Я хотел поцеловать тебя. Я понял, что за всю ночь ни разу не сделал этого. Это кажется… неправильным. После всего, что мы сделали, было бы странным не попробовать твоих губ.»

Он улыбнулся, и его рука, лежавшая на моей талии, слегка сжалась, притягивая меня ближе.

«Это запрещено, принцесса? Или ты просто хочешь, чтобы я заслужил это?»

Он смотрел на меня в полумраке, чувствуя тепло моей ладони на своей груди, и ждал моего ответа.

Мое лицо стало чуть серьезнее, холоднее. «Можешь считать меня странной, но я никогда не даю целовать себя просто так. Секс – это удовольствие. А вот поцелуй… это уже про чувства. Так что спокойной ночи, Дерек. И не делай глупостей, у меня чуткий сон.» Я отвернулась от него, прижимаясь спиной к его груди и снова провалилась в сон.

Дерек на мгновение застыл, переваривая мои слова. Секс – это удовольствие. Поцелуй – это чувства. Он никогда не слышал такого разделения, и это застало его врасплох. Он хотел было возразить, хотел сказать, что это глупо, что поцелуй – это просто часть игры, но эти слова засели в его голове, как заноза.

Он лежал неподвижно, чувствуя, как мое дыхание постепенно становится ровным, как я доверчиво прижимаюсь к нему спиной, и в его груди зародилось что-то новое – смесь уважения и любопытства. Он не привык, чтобы ему отказывали. И уж точно не привык, чтобы отказ вызывал в нем не раздражение, а восхищение.

Он медленно выдохнул, обвивая рукой мою талию, прижимая еще ближе, и тихо, почти беззвучно прошептал в темноту, зная, что я его уже не слышу: «Значит, поцелуй нужно заслужить… Что ж, Джина. Я готов попробовать. Это будет интересно. И если… Нет, когда я его получу… Это будет значить, что я победил… И ты откроешь мне все свои секреты…»

Он закрыл глаза, чувствуя, как мое тепло проникает в него, и позволил себе медленно провалиться в сон. Для него это все еще была игра, миссия для его отца, но… он также почувствовал, что эта ночь стала началом чего-то большего, чем он мог предположить.

***

Король Фридрих стоял у окна в своих личных покоях, сжимая в руке кубок с вином, которое уже успело нагреться. Докладчик, один из его доверенных гвардейцев, стоял у порога, переминаясь с ноги на ногу и опустив голову. Тишина в комнате была тягучей, как мед, и Фридрих не торопился ее нарушать.

«Ты уверен, что он не выходил?» спросил он наконец, и голос его был ровным, но с металлической ноткой.

«Да, Ваше Величество. Принц Дерек вошел в покои принцессы вскоре после вашей беседы. С тех пор дверь не открывалась. Часовые докладывали, что слышали...» гвардеец запнулся, подбирая слова. «...звуки, не требующие вмешательства.»

Фридрих усмехнулся, но усмешка вышла кривой. Он медленно повернулся к окну, глядя на ночной город, рассыпавшийся огнями внизу.

Дерек прежде никогда не проводил ночь со своими фаворитками, потому что они были лишь развлечением на несколько часов, а он был слишком свободолюбивым, чтобы давать хоть какие–либо надежды своим девицам на что-то большее.

«Она должна была проспать до рассвета…» пробормотал он, скорее себе, чем гвардейцу. «Я сам проверил дозу. Этого хватило бы, чтобы усыпить быка. Или эта северная сука уже свернула ему шею… или он...»

Он замолчал, и в его голове пронеслась мысль, которую он отгонял от себя с самого начала: что, если Дерек не просто развлекается? Что, если его сын, этот вечно свободный и никем не прирученный хищник, вдруг наткнулся на ту, что способна перевернуть его мир? Это было бы... неудобно. И в то же время крайне интересно.

«Продолжай наблюдение.» отрывисто бросил король, не оборачиваясь. «Если он выйдет до рассвета – доложишь мне немедленно. Если нет...» он сделал глоток вина, «…значит, у нас появились новые вводные.»

Гвардеец бесшумно удалился, а Фридрих остался один, размышляя о том, что ночь в восточной башне может оказаться куда более важной, чем все его военные планы. Он отставил кубок и тихо, почти неслышно прошептал: «Что же ты за зверь, Джинерва Монтилье, если мой сын не может оторваться от тебя даже для того, чтобы выпить? Хотя… Я могу его понять. Возможно больше, чем кто бы то ни было… Ты слишком на нее похожа… пусть даже только внешне…»

В этот момент в его покои вошла Мария. Она была в длинном домашнем платье из темно-зеленого бархата, и ее волосы были распущены – знак того, что она уже готовилась ко сну, когда до нее дошли новости. Ее глаза, обычно теплые и мудрые, сейчас метали молнии, а губы были плотно сжаты.

Фридрих напрягся. Она никогда еще не появлялась у него так поздно без предупреждения. И она точно не должна была узнать, что…

«Скажи-ка мне, Ридди…»

Король скривился от тона своей жены. Ридди… он просто ненавидел, когда она так его называла.

«… Неужели это правда, что в нашем дворце сейчас находится дочь Артура? Да еще и как пленница, а не как гостья?»

Фридрих сделал глоток вина, давая себе время. Затем поставил кубок на стол и скрестил руки на груди, принимая оборонительную позу.

«Она здесь. Да. Но есть веская причина, Мария. Эта женщина – ключ к Фьерду. Ее отец разваливает королевство своей мягкотелостью, а она – та самая, кто командовала разведкой, которая доставляла нам столько проблем. Если мы сможем перетянуть ее на свою сторону или хотя бы использовать как рычаг давления, война закончится быстро.»

Мария не дрогнула. Она смотрела на него с легким прищуром, и в этом взгляде было что-то, что заставило Фридриха внутренне сжаться.

«И ты решил не ставить меня в известность? В моем дворце находится пленница, дочь моего друга…» она сделала паузу, и ее голос дрогнул, «…и я узнаю об этом от служанок, а не от тебя?»

Она сделала еще один шаг, теперь почти вплотную. Фридрих почувствовал, как его спина касается стола.

«Я бы рассказал тебе, когда пришло бы время. Не сейчас. Ты слишком эмоционально реагируешь на все, что связано с Артуром и его семьей.»

Мария усмехнулась – холодно, без тени тепла.

«Эмоционально? Ты называешь мою заботу о старых друзьях эмоциональностью? Ты знаешь, что я помогла тебе взойти на этот трон? Что именно мои связи, мое имя, мое терпение сделали тебя королем? А теперь ты прячешь от меня пленников, как будто я – твой враг.»

Фридрих попытался перевести разговор в другое русло, но она перебила его, ее голос стал резче, когда она продолжила:

«И что самое важное, Ридди… Куда ты отправил Дерека сегодня вечером? Мне донесли, что он сегодня не ночует в своих главных покоях. Что он был… в восточной башне. Где, как я подозреваю, находится твоя «ценная пленница».»

На мгновение в комнате повисла тяжелая тишина. Фридрих встретил ее взгляд, и на его губах появилась кривая усмешка, которую он не смог скрыть:

«Я отправил его к ней. Чтобы он сделал то, что у него получается лучше всего. Соблазнил ее. Размягчил. Если он сможет завоевать ее доверие – или хотя бы привязать ее к себе, – она раскроет все тайны Севера. Или, в крайнем случае, как я уже и сказал, станет рычагом давления.»

Мария замерла. Ее глаза расширились – сначала от неверия, затем от гнева, который она с трудом сдерживала. Когда она заговорила, ее голос был тихим, но в нем звенел металл:

«Ты отправил моего сына, чтобы он соблазнил женщину, которая находится без сознания? Чтобы он использовал ее тело как оружие? Ты понимаешь, что, если она очнется раньше времени и увидит, что он делает, она может убить его? Она – воин, Фридрих. Она не какая-то беззащитная девица, которую можно просто… взять.»

Она шагнула к нему почти вплотную, и Фридрих впервые за много лет почувствовал, как его жена смотрит на него сверху вниз – не физически, но морально.

«Или ты думаешь, что Дерек – просто твоя марионетка, которую ты можешь использовать для своих грязных игр? Он – наш сын, Фридрих. Его сердце и душа – не твоя пешка. Если ты толкнешь его на путь, с которого он не сможет вернуться, я не прощу тебе этого никогда. Я понятия не имею, что ты мог наговорить ему в своих интригах, но если с ним что-то случится из-за твоей авантюры…» она замолчала, и в ее глазах мелькнула та сталь, что он так давно не видел, «…ты ответишь мне. И поверь, я знаю, как сделать так, чтобы ты пожалел о каждом своем слове.»

Она развернулась и направилась к двери. Ее платье взметнулось за ней, словно крылья хищной птицы. На пороге она задержалась и бросила через плечо, не оборачиваясь: