Read the book: «Вкус твоей покорности»

Глава 1

Я чувствую весну за три дня до того, как она приходит.

Запах. Он всегда начинается с запаха. Ледяные сталагмиты в дальних туннелях покрываются каплями. Вода, запертая в камне тысячу лет, начинает двигаться. Пахнет ржавчиной, древней кровью и чем-то живым, что спало слишком долго.

Я сижу на троне Восьмого Дома. Камень под моими ладонями холодный, как труп. Серый, как моя кожа. Чёрные волосы тяжелыми прядями падают на плечи. Я не заплетаю их сегодня. Пусть видят. Пусть боятся.

Передо мной стоят мужчины.

Три сотни дроу с серыми лицами и чёрными гривами. Три сотни пар глаз — красных, фиолетовых, серебряных. Они пахнут железом и страхом. Они ждут моего слова. Весной женщины говорят, а мужчины слушают. А потом убивают. Так было всегда. Так будет вечно.

Я обвожу взглядом ряды. Медленно. С достоинством. Я — Тьена, дочь Восьмого Дома. Моя мать правила пятьсот лет, пока её не зарезала родная сестра. Та самая сестра, чей череп теперь украшает мой трон. Я пришла к власти через кровь. Через трупы. Через ночи, когда я плакала в темноте, а утром выходила с улыбкой.

Никто не должен знать, что внутри женщины-дроу живёт страх.

Кроме одного.

Он стоит в последнем ряду. Я всё равно вижу его. Всегда вижу. Кирин. Безродный наёмник, которого я триста лет назад вытащила из сточной канавы. Он был молод тогда. Глуп. Весь в крови и грязи. Он смотрел на меня как на богиню.

Теперь он смотрит иначе.

Теперь он смотрит как на добычу.

Кирин не поднимает головы. Его глаза устремлены в пол. Правильно. Но уголки его губ приподняты. Он улыбается. Улыбка мужчины-дроу весной — это клятва. Обещание. Угроза.

Я вдыхаю глубже. В зале пахнет сыростью, мхом и потом. И ещё — его запахом. Грозой. Старой кровью. Холодным камнем. Я помню этот запах триста лет. Он не меняется.

Я поднимаю руку. Три сотни голов наклоняются.

— Завтра Ритуал Охоты, — мой голос разлетелся по залу, отражается от сводов. Говорить нужно громко и медленно. Чтобы каждое слово упало в их серые черепа. — Женщины Восьмого Дома будут бежать. Мужчины — догонять. Кто поймает — получит право взять в жёны.

Я делаю паузу. Смотрю в лица. Некоторые мужчины вздрагивают. Хорошо.

— Даже против её воли.

В зале тихо. Я слышу, как капает вода. Где-то далеко, в туннелях, кричит пещерная ящерица. Весна сводит с ума не только дроу.

— Таков закон Подземья, — заканчиваю я. — Таков порядок. Кровь дроу не терпит слабости. Если женщина не может убежать — она не заслуживает свободы. Если мужчина не может догнать — он не заслуживает потомства.

Я сажусь обратно на трон. Камень холодит ягодицы даже через кожаную юбку.

— Ступайте.

Мужчины расходятся. Три сотни серых теней в чёрных плащах. Шаги гремят по каменному полу, затихают в коридорах. Остаются только я и тишина.

И он.

Кирин не ушёл. Он стоит в центре зала. Один. Чёрные волосы рассыпаны по плечам. Подземный свет выхватывает шрам на левой скуле. Мой подарок. Триста лет назад он посмел посмотреть на меня без разрешения. Я подарила ему шрам. И жизнь.

Теперь он смотрит.

Прямо в глаза.

— Хозяйка, — говорит он. Голос низкий, как камень, падающий в пропасть. — Ты будешь бежать?

Я сжимаю подлокотники трона. Мои ногти царапают камень.

— Это не твоё дело, раб.

— Я спросил, потому что хочу знать, — он делает шаг вперёд. Потом второй. Плащ волочится по полу. — Ты будешь прятаться среди сталактитов? Затаишься в Зале Мёртвых? Или побежишь к Западным туннелям, где никто не рискует появляться из-за обвалов?

Я медленно встаю. Я выше его на голову. Так положено. Я — дочь Дома. Он — безродный пёс.

— Ты забываешь своё место, Кирин.

— Нет, — он не отводит взгляд. Его медные глаза горят в полумраке. — Я просто выбираю добычу.

Воздух между нами становится плотным. Я чувствую его запах отчётливее. Гроза. Кровь. Камень. И ещё что-то. Что-то, от чего мой низ живота становится тёплым.

Я не должна этого чувствовать.

Он — раб.

Я — хозяйка.

Но весна уже здесь. Я чувствую её в каждой капле воды. В каждом вздохе. В каждом ударе сердца.

Я подхожу к нему вплотную. Моё лицо в нескольких сантиметрах от его лица. Я вижу поры на его серой коже. Вижу мелкие шрамы на губах. Вижу, как расширяются его зрачки.

— Если ты поймаешь меня, Кирин, — говорю я тихо, почти шепотом, — я вырву твоё сердце через рот.

Он не отступает. Не моргает. Только улыбается шире.

— Обещаешь?

Он уходит. Чёрный плащ исчезает в темноте коридора. Шаги затихают. Потом слышу только капли воды и собственное дыхание.

Я остаюсь одна в Зале Теней. Сажусь обратно на трон. Смотрю на череп тёти. Она была умной женщиной. Злой. Сильной. Её убили во сне.

Я не сплю уже трое суток.

Потому что мне снятся медные глаза.

Потому что мне снятся серые пальцы, сжимающие моё горло.

Потому что весной женщины-дроу должны бояться только одного — собственного желания.

Я считаю удары сердца.

Раз.

Два.

Три.

Весна завтра.

Я не буду спать и сегодня.

От автора

Дорогие читатели! Знакомьтесь:

Тьена

Кирин

Также хочу пригласить вас в свою завершённую книгу.

Горячие волчары для пышки

https://litnet.com/shrt/W1kP

Глава 2

Я не сплю.

В Подземье нет солнца, но мой внутренний счётчик говорит мне, что прошло шесть часов. Я сижу в своей комнате на шкурах пещерных медведей и смотрю на потолок. Сталактиты свисают как клыки. С них капает вода. Кап. Кап. Кап.

Я считаю капли, чтобы не думать о нём.

Не получается.

Кирин. Безродный. Наёмник. Мужчина с медными глазами и чёрной гривой, которая падает на плечи, когда он снимает шлем. Я видела его без доспехов один раз. Триста лет назад, когда тащила его из канавы. Его тело было покрыто шрамами. Каждый рассказывал историю боли.

Я хотела провести пальцами по каждому.

Вместо этого я пнула его в бок и сказала: «Вставай, пёс. Теперь ты мой».

Он встал.

И остался моим на триста лет.

Теперь я жалею об этом.

В дверь стучат. Три удара. Коротких. Резких.

— Войдите.

Входит моя младшая сестра. Вира. Её кожа светлее моей — пепельная, почти белая. Волосы чёрные, как у всех нас. Глаза фиолетовые. Она красива. И она хочет мой трон.

— Ты не спала, — говорит она, садясь на край моей постели без разрешения.

— Я всегда не сплю перед Ритуалом.

— Ты думаешь о нём.

Я молчу.

— Все думают о нём, — продолжает Вира. — Он самый опасный мужчина в Доме. Безродный, но сильный. Если он поймает кого-то из нас, этот брак будет позором.

— Он не поймает меня.

— Он сказал, что поймает.

Я поворачиваю голову к сестре. Она не отводит взгляд. Храбрая. Или глупая.

— Откуда ты знаешь?

— Он говорил в казарме. Сказал, что выбрал добычу. Сказал, что этой ночью будет пить кровь из её шеи. Дословно.

Моё сердце пропускает удар.

— Мужчины хвастаются. Это ничего не значит.

— А ещё он сказал, — Вира наклоняется ближе, её фиолетовые глаза блестят, — что если хозяйка прикажет его казнить после Охоты, он умрёт с улыбкой. Потому что оно того стоило.

Я встаю. Быстро. Резко. Шкуры падают на пол.

— Хватит.

— Я просто передаю слова.

— Ты передаёшь то, что хочешь услышать. Убирайся.

Вира поднимается. Она ниже меня на полголовы, но смотрит сверху вниз. Так умеют только сёстры, которые ждут твоего падения.

— Удачной охоты, Тьена, — говорит она. — Беги быстрее.

Она уходит. Дверь закрывается с глухим стуком.

Я остаюсь одна. Смотрю на свои руки. Серые пальцы. Чёрные ногти. На правой ладони шрам — порезалась о кинжал, когда убивала тётю. Кровь была тёплой и липкой.

Я не плакала тогда.

Сейчас я не плачу тоже.

***

Через два часа начинается Охота.

Мы собираемся в Зале Теней. Женщины Восьмого Дома. Нас семнадцать. От тридцатилетней Лирры, которая дрожит, до столетней Морвен, которая участвует в Ритуале в первый раз.

Я стою в центре. На мне кожаная туника и штаны. Никаких доспехов. По правилам Охоты женщина должна быть почти голой. Только кожа. Никакого металла.

Мужчины ждут в туннелях. Я не вижу их, но чувствую. Их запахи. Их дыхание. Их желание.

Верховная Мать — старая карга по имени Зеран — поднимает посох. Её голос скрипит как несмазанная петля.

— Весна пришла. Вода потекла. Кровь проснулась. Женщины, бегите. Мужчины, догоняйте. Закон дроу не знает пощады.

Она стучит посохом об пол.

Раз.

Два.

Три.

Мы бежим.

Я выбираю Западные туннели. Туда, где обвалы. Туда, где темнота гуще. Туда, где никто не рискует появляться.

Кроме меня.

Я знаю эти туннели. Я ползала здесь раньше. Я пряталась здесь от убийц, которых подсылала тётя. Здесь каждый камень знаком мне.

Я бегу. Мои босые ноги ступают по холодному камню. Серый пол скользкий от влаги. Воздух пахнет гнилью и древностью.

За спиной я слышу крики. Кто-то из женщин уже попалась. Кто-то визжит. Кто-то смеётся. Мужские голоса рычат.

Я бегу быстрее.

Туннель сужается. Стены сближаются. Я протискиваюсь в щель, где может пройти только женщина. Мужские плечи застрянут здесь. Это мой план.

Я пролезаю. Оказываюсь в большом гроте. Здесь пахнет озером. Я слышу, как плещется вода.

Я останавливаюсь. Перевожу дыхание.

— Хороший выбор, хозяйка.

Я замираю.

Голос сзади. Низкий. Спокойный.

Я оборачиваюсь.

Из щели, которую я только что прошла, выходит Кирин. Его плечи царапают камни. Он разрывает свою кожаную куртку, чтобы пролезть. Кровь течёт по его серым бицепсам.

Он улыбается.

— Ты забыла, что я худее тебя.

Он идёт ко мне. Медленно. Как хищник, который знает, что добыча никуда не денется.

— Ты не должен был пройти, — говорю я. Мой голос звучит спокойно. Но внутри всё сжимается.

— Я не должен был выжить в канаве, — он приближается. — Я не должен был стать твоим псом. Я не должен был хотеть тебя триста лет.

Он в двух шагах от меня.

— Но я здесь.

Я тянусь к кинжалу на поясе.

Пусто.

Я оставила оружие по правилам Охоты.

Кирин смеётся. Тихо. Хрипло.

— Глупая хозяйка.

Он бросается на меня.