Read the book: «Вирус Манделы. Книга 2. 20000 лье под водой. Новая глава»

Глава 1

1

Дождь начался ещё утром, мелкий, противный, какой обычно бывает в начале осени, когда небо решает, что солнце в этом сезоне больше не в моде. Ася Ветрова стояла под козырьком крыльца библиотеки «Маяк» и смотрела, как капли разбиваются о ступени, превращаясь в тёмные пятна на сером бетоне. Зонт она, конечно, забыла дома. Впрочем, это было не первое её упущение за последние три дня.

Три дня. Всего три дня прошло с тех пор, как она вернулась. А казалось, целая жизнь.

Она поправила очки, машинально коснувшись треснутой линзы. Привычка уже сформировалась. Каждый раз, когда она делала это, в груди что-то ёкало, как напоминание о том, что жизнь разделилась на «до» и «после». До — была тихая, размеренная и понятная. После — стала похожа на карточный фокус. Вот ты сидишь за столом, раскладываешь формуляры, а в следующее мгновение, бежишь по палубе пиратского корабля, и твоя единственная надежда на спасение, это сковородка.

Ася вздохнула и толкнула дверь. Колокольчик над входом звякнул, приветствуя её, как старый знакомый.

Внутри пахло бумагой, старой кожей переплётов и немного, промокшими куртками читателей, которые, в отличие от неё, зонты не забывали. Этот запах был знаком до последней ноты. Он успокаивал. Иногда Асе казалось, что только здесь, среди стеллажей и формуляров, она может дышать полной грудью. Если не думать о том, что в любой момент из книги может вылезти нечто, что заставит её снова нырять в бумажные миры.

— Ася! — раздался резкий голос Валентины Павловны, заведующей. — Ты опять опоздала на семь минут!

Ася вздрогнула. Валентина Павловна выплыла из-за стеллажа, как сторожевой крейсер. Высокая, с идеально уложенной седой причёской и лицом человека, который всю жизнь боролся с беспорядком и побеждал. В руке у неё была стопка формуляров, похожая на пачку обвинительных документов.

— Там пробка, — соврала Ася, стягивая мокрый кардиган.

— В нашем районе не бывает пробок, — отрезала заведующая.

— Значит, я шла пешком.

— Ася, ты живёшь в двух шагах.

— В двух шагах под дождём — это всё равно что в двух милях.

Валентина Павловна поджала губы, но решила не развивать дискуссию. Она сунула Асе формуляры и велела разобрать их до полудня.

— И не забудь проверить зал классики, — добавила она уже через плечо. — Там опять кто-то перепутал полки. Вчера Гладышева поставила Толстого к фантастике.

— Логично, — пробормотала Ася. — «Война и мир» — это же, считай, фэнтези. Только без драконов.

Заведующая не обернулась, но Ася готова была поклясться, что услышала, как та фыркнула.

Она прошла на своё место, старый дубовый стол у окна, заваленный книгами, газетами и бланками. Кружка с недопитым вчерашним чаем сиротливо стояла у лампы. Ася вылила её в кадку с фикусом (фикус, кажется, уже привык к мятному коктейлю) и села.

Работа началась.

Читатели приходили, как всегда. Кто-то за детективами, кто-то за фантастикой, а кто-то просто погреться. Ася ставила штампы, выписывала формуляры, улыбалась дежурно и ловила себя на том, что её мысли снова и снова возвращаются к недавним событиям.

Она вспоминала, как стояла на палубе «Испаньолы» и смотрела, как Сильвер, хромая, уходит в туман. Как Джим Хокинс сунул ей в руку дублон и сказал: «Это вам. На счастье». Как капитан Смоллетт, не глядя, кивнул ей на прощание, и это было высшей похвалой, которую он вообще мог выразить.

Дублон сейчас лежал в кармане её юбки. Тёплый и тяжёлый. Иногда Ася доставала его, крутила в пальцах и думала, а не приснилось ли всё?

Нет. Не приснилось.

Она возвращалась к формулярам, но буквы расплывались. В голове крутились сцены. Заговор пиратов, сковородка, блокгауз, доктор Ливси, который сказал ей: «Вы удивительно хладнокровны для библиотекаря». А она тогда ответила: «Вы просто не видели, как я борюсь с задержанными книгами».

Ася усмехнулась, не заметив, что за соседним столиком читатель покосился на неё, как на человека, который разговаривает сам с собой. Впрочем, она уже привыкла. Если бы он знал, о чём она думает, решил бы, что у неё не все дома.

День тянулся медленно. Дождь не прекращался, и посетителей было мало. Ася успела разобрать формуляры, перебрать пару стопок, отнести журналы в периодику и даже выпить свежий чай, заваренный в тишине подсобки. Мята, как всегда, сработала. Тревога отступила, притупилась.

К вечеру, когда за окном уже синело, она вспомнила про наказ Валентины Павловны проверить зал классики.

— Ладно, — сказала Ася сама себе. — Проверим.

Она взяла с собой кружку, хотя в зал с напитками нельзя, и пошла.

В зале было тихо и пусто. Только лампы гудели еле слышно, и казалось, что даже воздух здесь старше, чем в остальной библиотеке. Ася медленно шла вдоль стеллажей, поправляя книги, задвигая вылезшие корешки, возвращая на место то, что оставили небрежные читатели.

Она миновала полки с английской классикой, французской, русской. Дошла до Жюля Верна. Стеллаж седьмой, как всегда, был в относительном порядке. Только вот...