Read the book: «Вернусь ближайшей электричкой»

Пролог

– Запуск-старт… – пробормотала женщина в легком не по погоде пальто, в каком-то тихом ужасе глядя на потолок. Белоснежная «ракета» из треугольников устремлялась ввысь, словно хотела вырваться из помещения в медленно светлеющее декабрьское небо. – Господи, куда ж я попала?

– Э… В Пулково? – предположил сотрудник аэропорта, отпустил ручки последней из вереницы тележек для багажа и задумчиво проводил их взглядом, когда те по инерции отправились дальше без него. Тележки ускрежетали до самой стены, а мужчина приосанился, словно впервые за долгое время обрел слушателя, и лихо сдвинул кепку на затылок. – Знаете, не все замечают местную архитектуру: говорят, этот зал похож на космодром; но на самом деле потолок, который вы наблюдаете в данный момент, является олицетворением Невы…

– Какой кошмар!

– Что, простите? – работник осекся: он принадлежал к той касте питерских интеллигентов, которых еще не нагнала карма таксиста – то есть его разбирало поговорить, но он пока не осознал, что люди вокруг настроены гораздо прозаичнее, чем можно было бы предположить на первый взгляд. – Право же, вы первая, кто реагирует подобным образом. Что не так?

– Да все не так! – вскрикнула женщина немного истерично. На них стали оглядываться. – Потому что это – Пулково!

– Вы что-то имеете против Пулково? – оскорбился мужчина.

– Да то, что я летела в Шереметьево!

Работник понял, что все-таки зря он не пошел в таксисты.

– Девушка, Шереметьево – это Москва, – вкрадчиво начал он, – а вы – в Санкт-Петербурге, – мужчина сокрушенно покачал головой и направился прочь, толкая перед собой очередную партию тележек, однако странная женщина его обогнала, водрузила на одну из них громоздкий чемодан ярко-желтого пластика, а в корзину другой бросила дамскую сумочку. Она поправила сбившийся набок разноцветный платок и тихонько пробубнила:

– Сами вы… в Санкт-Петербурге.

Развернулась и ушла. Работник озадаченно уставился ей вслед, переводя взгляд с удаляющейся спины, гордо увозящей чемодан, на забытую тележку с сумочкой.

Добро пожаловать в новую историю! Действие происходит под Новый Год, но полностью праздничной книгу назвать нельзя, больше просто зимней. Не утверждаю, что совсем обойдусь без драмы, но, чтобы отдохнуть после "Зеркала", планирую что-то легкое и юморное вроде "Халявы", хотя герои будут значительно старше. Что однако не помешает им быть чуть наивными в душе) Всех с Новым Годом!

Глава 1

– Леш, как мне от вас вырваться?

– Я никак не пойму твоего отчаяния, – Алексей отодвинул табурет поближе к холодильнику, прислонился лопатками к дверце, отпрянул и оглянулся, поморщившись: по ощущениям, весь холод шел наружу, оставляя забытые с прошлой готовки продукты оттаивать внутри. – Ты, помнится, хотела в отпуск? Так наслаждайся! Я не утверждаю, что ты выбрала бархатный сезон, но раз уж так сложилось?

– Я только что из отпуска. Наотдыхалась уже, – Марина втянула голову в плечи и плотнее закуталась в пальто. На микроскопической кухне хрущевки было не холодно, но снимать верхнюю одежду пока не хотелось – она еще не успела отогреться после улицы. – Из-за сильного снегопада нас посадили в Пулково, а мне до новогоднего аврала срочно надо в Москву, понимаешь? Позарез!

– Да понял я, понял. Все, кроме сути драмы. Марусь, давай начистоту, – Леша потер подбородок и деловито извлек из шкафчика жестяную банку с растворимым кофе. Потряс возле уха наподобие маракасов и высыпал в кружку остатки гранул, залив шипящим кипятком. Он поставил кружку перед подругой, стукнув донышком о стол. Марина, в принципе, такую бурду не пила, но на этот раз отказываться не стала и обхватила ладонями нагревающийся фарфор. – Ты у нас сильная, независимая женщина…

– Одинокая, Леш, одинокая, – Марине надоело смотреть на Лешину макушку и она переключилась на изучение магнитов на дверце холодильника.

– Пусть так, – Алексей хлопнул дверцей и сел. – Куда тебе спешить? Праздники на носу, ты сейчас никуда не уедешь, тем более в Москву, – народ билеты задолго покупает. А, кстати, что ты так рвешься в свою «некультурную» столицу?

– Нужно год закрывать, – мрачно призналась Марина. – Меня пару месяцев назад повысили, и велели не посрамить новую должность. В отпуск насильно выгнали, – она закатила глаза, – потому что не отгуляла положенный законодательством срок. Надо было, как порядочной, летом брать.

– Ничего страшного, без тебя справятся, – Алексей понял, что разговор предстоит непростой, и, не поднимаясь с места, потянулся и выудил из буфета пакет чипсов и небрежно кинул на стол. – В конце концов, сделаем просто: дам тебе комп, устроишь собрание онлайн. Темные века давно миновали.

– А люди все такие же темные. Ты что думаешь, если я в банке работаю, там все такие образованные? Я тут говорю одному: жми «фн», запускай программу, а он, болван, в «контрол» тычет, – Марина махнула рукой. – Мало ли, что они там наделают. Спросят-то с меня!

– Не психуй, – Леша философски захрустел чипсами. – Это потому что ты привыкла все на себя брать! Одна всего не переделаешь. Учись людям доверять!

– Ненавижу командную работу. Хочешь, чтобы было хорошо, – делай сам.

– Да что ты так паришься? У меня вот тоже: свой бизнес, но я не стою на ушах.

– Да потому и парюсь, что это – все, что у меня есть! Тебе не понять. У тебя вечером из офиса жена придет, сын из школы вернется, вы соберетесь всей семьей за ужином… а у меня – никого и ничего, кроме отчетности. Никогда не думала, что буду жить «синим чулком»!.. – Марина поджала губы и сердито выхватила у зазевавшегося хозяина пакет с чипсами. – Хватит уже! Я тебе тут душу изливаю, имей хоть каплю совести!

– Ладно, фишку просек, – Алексей обезоруживающе поднял руки в знаке «сдаюсь». – Как я понимаю, в аэропорте ты и без меня выяснила, что билетов нет. Могу предложить поезд, но учти, там нам тоже ничего не светит, или вариант – добираться на перекладных.

– Может, хоть на какой-нибудь не-скорый билеты остались, – Марина проследила, как Леша отделяется от табуретки, и с горя – и пока друг не видит – сама запустила руку в пакет. Тот предательски зашуршал. – Или на месте выкуплю у кого-нибудь.

– Дохлый номер. Под Новый Год никто свой даже втридорога не «толкнет». Зато всегда можно взять такси – между прочим, у меня таким макаром один приятель до Астрахани катался.

– Такси слишком дорого, сейчас цены заломят будь здоров! Слушай, а может, в плацкарте места есть?

– Я тебя умоляю, плацкартом не пущу! Ты ж девушка!

– Да кто на меня позарится? – Марина развела руки и самокритично посмотрела на себя. – Как надену очки, мне и за сорок дадут.

– Во-первых, тебе всего тридцать один… Два?... В общем, меньше, – Леша забрал чипсы обратно и снова пристроился к холодильнику. – Во-вторых, даже будь это и так: не стану утверждать, что «в сорок лет жизнь только начинается», но она однозначно не становится хуже, уж это-то я по себе знаю! Так что не наговаривай на прекрасную круглую дату и не верь тем, кто все жизненные силы выплеснул еще в шестнадцать и теперь гундит про серость бытия.

– Хочешь честно? – Марина ослабила и стянула наконец цветастый шарф, будто он стал ее душить. – Мне уже наплевать на все: возраст, мнение окружающих, даже на работу. Да! Представляешь? А знаешь, чего я хочу больше всего на свете? – Праздников! Этого дурацкого Нового Года, когда меня будут будить вопли “Ура!” у соседей за стеной; а остальные несколько дней, пока снова не придется крутиться, как белка в колесе, я буду просто спать. Все. Верх мечтаний.

– Невесело что-то, – Алексей пожал одним плечом и отправил в рот щепоть крошек с усилителями вкуса. – С другой стороны, я так понимаю, что уговаривать тебя остаться и развеяться без шансов? Ну, как знаешь. Напрасно. Предпочитаешь киснуть и мариноваться в своем собственном соку – твое решение, но я бы на твоем месте выбрался куда-то, хоть на людей посмотрел, а не сидел затворником в городе-миллионнике.

– Ты – не на моем месте. Ты везде ходишь, у тебя постоянно какие-то события, тусовки, ездишь в отпуск два раза в год, причем когда захочешь, а не когда заставят. У тебя – жизнь!

– Если бы я сам себе не искал занятия, то протух бы еще быстрее, чем ты, – Леша, дожевывая, отбросил полупустой пакет и обвиняюще ткнул в подругу влажным облизанным пальцем. – Вот ты. Да, ты! Что ты собираешься сейчас делать?

– Я? – Марина растерялась от такого напора. – Не знаю. Поищу, наверно, гостиницу, где можно устроиться на день, а завтра подумаю, как быть дальше.

– Вот! Вот оно! А я о чем? – Леша вскочил с табуретки и одной ногой, не глядя, задвинул ее под стол. – Сейчас и двенадцати нет, какой смысл ждать до завтра? Только потеряешь день в поисках подходящей гостиницы, хотя уже к завтрашнему вечеру – максимум – могла бы быть в своем ненаглядном банке! – Он выдержал паузу. – И? Чего сидим, кого ждем? – Алексей направился в прихожую, явно за курткой.

– Лешка, ты с ума сошел? – Марина на ходу схватила со стола шарф, с которым не успела расстаться надолго, и поспешила вслед за ним. – Сначала же надо план продумать! Прекрати! Куда?

– Не дрефь, со мной не пропадешь, – Алексей энергично подхватил ее чемодан, ждущий в прихожей, и негромко крякнул. – Ты там что, кирпичи возишь? Ладно, не суть. Сейчас сгоняем куда-нибудь, купим тебе нормальную человеческую одежду, а потом рванем на вокзал. Доедешь электричкой до Шушар, оттуда как раз сегодня один мой приятель собирался в Москву. Попрошу, он подкинет тебя до дома.

– У меня есть, что пододеть, не надо ничего покупать, – отозвалась Марина, сбегая по ступенькам вслед за Лешей и судорожно пытаясь припомнить, запер ли он квартиру. По всему выходило, что нет. Желтый чемодан грохотал уже где-то в парадном.

– Деньги есть или тебе подкинуть? – голос Леши гулко отдавался на лестничной клетке. – Я не банк, проценты требовать не буду.

– У меня все есть, – не раздумывая крикнула ему Марина и услышала скептическое фырканье в ответ. Подумаешь! Марина никогда не брала деньг в долг ни в банке, ни у друзей, ни даже у родителей; стоило ей начать работать, и эта правильная в целом позиция не раз играла с ней злую шутку.

– Тогда вперед! Посажу тебя на поезд, и побегу забирать своего из школы, – решил Леша. – Давай скорей!

Марина вздохнула: тут уж ничего не поделаешь. Леша – это что-то вроде стихийного бедствия. Общаться они начали еще студентами, по переписке, да и то из-за кошек. Потом в их отношениях наметился короткий и несколько неуместный романтический период, о котором оба сейчас старались не вспоминать, затем снова были кошки. Алексеевой Баси уже года два как не стало – такова жизнь – но дружба никуда не делась. Марина, правда, подозревала, что Леша поддерживал контакт абсолютно со всеми, с кем приходилось так или иначе пересекаться по жизни, и не мнила себя исключением, ну и что с того? Он был её единственным другом, пусть даже она – оставалась для него одной из многих и многих. Зато можно было смело сказать родителям, что она не живет сумасшедшей кошатницей. Тем более, всегда был тот, кто способен ее расшевелить.

– Не отставай! – окликнул ее Леша. Колесики жужжали по поребрику в предвкушении чего-то нового, и отнюдь не очередной единички в календаре. От суеты и беготни Марине сделалось жарко и как будто легче дышать: всего на час-другой, но она поддалась неукротимому Лешиному ритму, этой песне жизни!

***

– Так. Иди, покупай билет, – Леша отправил ее в кассу, а сам отошел в сторону, прижимая телефон к одному уху, и зажимая другое толстой варежкой. Марина пристроилась в конец небольшой очереди и потянулась к сумочке на плече, и только тогда обнаружила, что её нет…

На удачу, Марина привыкла ходить налегке; сумочка, как она ни старалась соответствовать стереотипам, по-прежнему играла роль неудобного модного аксессуара, потому всякая мелочь и телефон беззаботно лежали в кармане, тогда как и паспорт, и кошелек остались в сумке, а сумка… Где оставила сумочку, Марина уже не помнила: вряд ли у Леши. Может, в автобусе, может, в аэропорту, а может, вообще в самолете. В любом случае, имеющейся у нее налички, судя по прейскуранту, должно было хватить, чтобы добраться до Шушар, а дальше деньги ей не будут нужны до самой Москвы; там она спокойно восстановит паспорт, если тот, конечно, не прячется на дне чемодана; а поплакаться банку по поводу карточки можно и сидя в электричке.

Она оглянулась на Лешу, который утвердительно ей кивнул издалека, показывая, что дело улажено, знакомый сдался и отвезет ее до дома. Что ж, значит, занимать у него не придется, как и разбираться с картой прямо сейчас. Разумнее, конечно, было бы взять в долг хоть немного, на всякий пожарный – кто-кто, а Леша не откажет и наверняка поможет с документами, но… Не хотелось. И не потому, что это было бы унизительно: просто Леша был такой беззаботный, открытый, счастливый…

Марина нацепила на лицо приветливую улыбку. Она всегда и со всем разбирается сама. Неужели в этот раз не справится?

Глава 2

Мерно стучали колеса, вагон трясло и качало на стыках, отчего пассажиры становились опасно близки друг другу. От резких толчков желтый чемодан содрогался и больно бил Марину по ногам: его пришлось выставить в проход и теснее прижать к себе, чтобы никому не мешал. Взгляд скользнул по узкой полке для ручной клади, предназначенной для деловых портфелей, кейсов и небольших сумочек.

По правую руку от нее вальяжно расселся франтоватого вида молодой человек лет двадцати пяти в светлом кашемировом пальто; длинные ноги, похоже, крайне усложняли ему жизнь – для удобства он бесцеремонно выставил их вбок, тем самым перегораживая вторую, свободную половину коридора.

– Вот черт! – на повороте чемодан предпринял очередную попытку к бегству, вырвался из Марининых из рук и проворно отъехал на другую сторону, затормозив о его колени. – Сколько можно?! В конце-концов, имейте хоть какое-нибудь уважение к тем, кто находится рядом с Вами!

Свидетели происшествия солидарно загудели. Марина про себя возмутилась: козе ясно, что если кто и намучился с этим чемоданом, так это она! Однако подавляющему большинству окружающих было необходимо как-то скоротать в поездке время, а ничто так не красит ожидание как скандал!

– Простите, пожалуйста – смущенно пробормотала она и подтянула свой таран назад. – Понимаете, тут ручка неудобная, постоянно рука соскальзывает…

– Вот и шли бы себе в тамбур и оставляли его там! – молодой человек нарочито сдвинул холеные брови, раздраженно вынул из ушей беспроводные наушники и затолкал в чехол. – Денег жалко? Так я заплачу, мне мои нервы и ноги, знаете, дороже! – он встал.

– Да мне всего пару остановок осталось, – Марина жалобно смотрела на него снизу вверх. – Я его подержу. Не волнуйтесь, это больше не повторится!

Тот был неумолим: "Пошли!" – он подхватил чемодан. Пряча пылающее лицо в цветастом шарфе, она неверной походкой двинулась следом: постоянно хватаясь за спинки кресел, чтобы удержать равновесие, наступая кому-то на ноги и то и дело извиняясь. На нее почти не смотрели – люди реагировали только тогда, когда она случайно наваливалась на них, не сумев совладать с коварно уходящим из-под ног полом – и от этого ей становилось еще более неловко.

– Вот, – мужчина добрался до душного тамбура и сердито вручил чемодан стоящему там проводнику, – примите у этой женщины... Вам до какой? – оглянулся он на Марину. Услышав ответ, коротко кивнул, – до Шушар. Я оплачу. Сколько?..

– Спасибо Вам большое, – Марина постаралась справиться с голосом, чтобы тот не дрожал. – Мне так неудобно… Просто так получилось, что у меня с собой ни карточки, ни наличных… Дайте мне свой номер телефона, я переведу, как только домой вернусь…

– Мне только звонков от мошенников не хватало, – он повернулся к ней спиной, вынул из кармана наушники и, закрывшись таким образом от внешнего мира, направился на свое место.

Марина осталась в нерешительности стоять в тамбуре, тяжело дыша и теребя пальцами платок на шее, не зная, куда податься. Проводник тоже ушел. Возвращаться к нагрубившему соседу было неприятно и по-детски обидно. В сущности, и его можно было понять…

– Ой, да вы только не плачьте! – вдруг раздался голос из ниоткуда, Марина в замешательстве завертела головой: когда они с молодым человеком сюда заходили, то ей показалось, что за исключением проводника, тамбур был пуст. – А что случилось-то? – доверительно осведомился голос. – Тетка, что ли?

– А? – Марина медленно повернулась. В углу стоял мужчина лет под сорок в видавшей виды куртке – ярко-оранжевой, полностью обшитой светоотражающими полосами. На голове была ушанка, из-за спины выпирал массивный походный рюкзак чуть ли не вдвое больше его самого. – Какая тетка?

– К сожалению, самая что ни на есть настоящая, – сокрушенно вздохнул человек с рюкзаком и с шелестом вытянул из-за стойки с багажом спортивную сумку: очевидно, несмотря на внушительный объем, все самое необходимое в рюкзак не поместилось. – Бегаете быстро?

– Нет, – Марина начала потихоньку сдавать назад, к дверям в салон вагона.

– Плохо… – огорчился субъект и признался, поправив круглые очки, делавшие его похожим на очень «повзрослевшего» и очень сытого Гарри Поттера. – Я тоже.

– Сочувствую, – Марина уже оправилась и решила, что на сегодня с нее хватит. — Я пойду?

— Согласен, лучше поторопиться, — мужчина вдруг панибратски схватил ее под локоток и, бросив быстрый взгляд через плечо, словно за ним кто-то гнался, спросил:

— Где ваш рюкзак? Вы же до Шушар, я слышал?

— Вообще нормальные женщины ходят либо с сумочками, либо с чемоданами, — Марина показала в сторону своей поклажи и попыталась высвободить локоть из цепких пальцев незнакомца. Агрессии тот не проявлял, паниковать было рано, но его навязчивость начинала беспокоить.

— Непрактично, — мужчина закинул свой баул на Маринин чемодан и стремительно поволок обоих — и Марину, и её пожитки — обратно, в вагон.

Пассажиры, только что с интересом наблюдавшие, как другой тащил ту же женщину с тем же чемоданом в противоположном направлении, оторвались от телефонов в ожидании продолжения. Грубиян в светлом пальто, заметив их приближение, демонстративно раздвинул колени шире, за что тут же и поплатился:

— Вы хоть смотрите, куда прете? — «Гарри Поттер» сперва сам споткнулся о его ноги, а потом от души прошелся чемоданом по кожаным ботинкам, безусловно не предназначенным для общественного транспорта и российской зимы в целом.

– Пардон. Только свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого. То же можно сказать и о личном пространстве, – на удивление бойко парировал субъект, которого Марина уже мысленно записала в недотепы, и потянул её дальше. Увлекаемая вперед, Марина оглянулась на парня, и уже открыла было рот, чтобы извиниться, но вместо этого вдруг глупо хихикнула при виде выражения на его лице. Молодой человек скривился, послал ей вслед уничтожающий взгляд, но подниматься не стал, а достал из кармана маленькую пачку влажных салфеток и принялся брезгливо оттирать ботинки.

– Очень мудрое изречение, – заметила Марина, немного запыхавшись, когда они под лязг сцепок вывалились на площадку следующего тамбура. Теперь она держалась провожатого охотнее: в «своем» вагоне ей больше было делать нечего. – Может, вы все-таки скажете, от кого мы бежим? С вами едут родственники?

– Так вы не из наших?! – мужчина наконец отпустил ее локоть, остановился и насмешливо фыркнул. – А я вас тоже за зайца принял! Просто вы стоите такая неприкаянная, я уж подумал, вы тетки испугались…

Поймав её все еще непонимающий взгляд, он объяснил:

– Да не моей. Моя тетя, чтоб вы знали, – милейшей человек, и контролер, как ни парадоксально. Между прочим, фраза, которая вам так понравилось, – из учебника обществознания за пятый класс. Меня племянник на днях озадачил. А я – заяц. Ну, и тюлень тоже.

– Просто «В мире животных». Ну, хорошо. Положим. И что это за секта ластоногих? – Марина вопросительно наморщила лоб.

– Не секта: они не тюлени, это я новичок, – здесь было прохладнее, чем в вагоне, очки у собеседника запотели: он их снял и затеял протирать прямо варежкой. – Сленг есть сленг. Они – автостопщики…

Глава 3

– А если бы вас поймали? – к тому времени как их маленькое недоразумение разрешилось и страсти улеглись, до станции с мохнатым и шуршащим названием «Шушары» оставался всего один перегон. Они с «Гарри Поттером» устроились в тамбуре. С каждым словом изо рта вырывалось белое облачко пара, как у двух мирно беседующих огнедышащих драконов.

– Да ничего особенного. Мало кто в курсе, но по закону «тетки» сами ничего сделать с безбилетниками не в праве, даже с поезда ссадить; не станет же доблестная полиция распыляться на такую ерунду, как поимка «зайцев». Чаще – всех показательно гонят в начало поезда на глазах у изумленной публики, якобы на расправу. Но на самом деле, им, как сейчас, лень с нами возиться, и контролеры даже сами иногда подсказывают, куда, в какой вагон перебежать, чтобы не было потом проблем… Я, кстати, Тимофей. Можно на «ты», – добавил он.

– Марина, – поколебавшись представилась она, но от фамильярностей предпочла пока воздержаться. – А почему вы не хотите платить за билет? Здесь такие же люди работают, им тоже кушать хочется.

– Дело не в деньгах, – Тимофей потер порозовевший нос отворотом варежки. – Это распространенное заблуждение. Автостоп – не экономия, а прежде всего – философия, – он с трудом выпутался из длинных лямок рюкзака: тот казался неподъемным, и его обладателя по инерции сносило на стену. – Философия дороги, так сказать. Дело – в принципе! Это как спортивный интерес: доехать из пункта А в пункт Б за минимальное время, как можно реже меняя машины и не предлагая плату. «На собаках» ездят мало, только чтобы добраться до Трассы, а дальше – уже водителю решать, брать нас или нет... «Собаки» – это электрички… Да. А вот за КАД бывалые советуют добираться именно так – город не отпускает: в том же Ленинграде почти невозможно поймать машину – не берут!

Марина удивленно слушала. Деловая речь её сотрудников состояла из коротких рваных предложений, так же как и у вечно куда-то бегущего и сумбурного Леши; Тимофей говорил немного старомодно и слова употреблял непривычные, даже если не брать в расчет жаргон автостопщиков, знанием которого он явно очень гордился. Вот Леша, например, – петербуржец и застал еще те времена, когда город именовался Ленинградом, но без пиетета всегда коротко называет малую родину «Питер». А Тимофей? По крайней мере, на вид ему было не больше лет, чем ей самой…

– Оу?! Ясно. Очень информативно, – Марина не знала, что ещё сказать: обычно разговаривать с незнакомыми людьми бывает легко, но ее утомил перелет и – какая ирония! – отпуск. – Наверно, у вас всегда много новых впечатлений?

– Конечно, – Тимофей, похоже, тоже чувствовал себя не в своей тарелке: он постоянно поддергивал рукава куртки, которые упорно возвращались в прежнее положение, стоило их отпустить. – Я раньше не путешествовал один. В прошлый раз мы выходили на Трассу с другом, сменили, наверное, с десяток машин!.. Было здорово. Почти любой, кому надо долго ехать, рад взять автостопщика. «Драйверу» же скучно, одиноко, спать хочется. А тут пассажир в благодарность за проезд «грузит» ему «телегу». Ну, то есть травит байки о себе и знакомых… Сами не хотели бы попробовать?

– Что? Автостоп? Не знаю. Может, как-нибудь в другой раз, – Марина сделала вид, что очень занята шарфом. Она всегда испытывала чувство дискомфорта, когда приходилось отказывать таким, как Тимофей, – восторженным новичкам-энтузиастам. И не имело значения, собирают они вкладыши от жвачки или ездят неизвестно куда и не пойми с кем. – Я не очень люблю риск.

– Вы сами запираетесь в рамках, которые не дают вам жить по-настоящему свободно, – Тимофей улыбнулся, и на его щеках появились небольшие складочки, похожие на «улыбки» в мессенджере. – Вы даже не представляете, какой шанс упускаете. У нас такая большая страна, столько разных людей, у каждого из них своя судьба, единственная и неповторимая, о которой они могут поговорить со случайным попутчиком…

– Вы меня не знаете, чтобы судить, что я упускаю, а что нет, и чего людям благоразумным – и мне в частности – стоит избегать, – отрезала Марина и попыталась забрать свой чемодан – за окном уже замельтешили прутики металлического заборчика, потянулся заснеженный перрон: электричка подходила к станции. Как же ей надоело, что кто ни попадя учит её жизни: Леша, грубый молодой человек в кашемировом пальто, а теперь ещё и этот, которого она и вовсе знает без году неделя!.. Потом она смутилась. — Простите.

Двери с шипением открылись.

– Не глупите, давайте помогу. Мне тоже выходить, – сдержанно ответил Тимофей и выволок чемодан из тамбура, чуть не забыв свой собственный скарб. – Куда вам?

– Мне на шоссе. Не надо, я сама… – заикнулась было она, когда вдруг заметила, что Тимофей, нагруженный поклажей, как муравей, сворачивает куда-то в сторону.

Был день-деньской, а на платформе гужевался народ, словно вопреки календарю, праздники уже наступили. Прибывающие и отбывающие сновали туда-сюда, Марине приходилось передвигаться то боком, как крабу, то бегом, то вприпрыжку, стараясь не упустить из виду ярко-желтое пятно. Среди людского потока она заметила молодого человека в светлом пальто.

— Как думаете, он меня видел? — ей удалось наконец протолкнуться к Тимофею и, тихонько потянув его за рукав, указать на парня. Разумеется, она не боялась, что тот до гробовой доски будет мстить за отдавленные ботинки, но ей было мучительно стыдно перед Тимофеем за свою необоснованную вспышку.

– Зачем человеку, не склонному к рефлексии, выглядывать в толпе обидчика?

– Тогда это я склонна к рефлексии, – пробубнила Марина себе под нос и подняла воротник. Стоило выехать из города, как похолодало, казалось, градусов на пять, и демисезонное пальто уже не спасало. – Мы это куда?

Они слезли с платформы и направились через пути. «Их» электричка, вильнув хвостом, понеслась дальше, и Марина очень надеялась, что следующая их не догонит.

– Тут обход, к Трассе ближе. По крайней мере, не надо проходить турникеты, – Тимофей добрался до заграждения вокруг территории станции и опустил чемодан в снег. Затем обернулся и осмотрел Марину как-то слишком оценивающе. Она поежилась. Выглядел он вполне безобидно, но кто их разберет, этих автостопщиков… Вдруг ее хитростью заманили сюда, чтобы…

– Сколько ты весишь? – вопрос поставил Марину в тупик. Не собирается же он сдать её на мясо? Тут Тимофей подхватил ее под… в общем, под то место, которое в приличных книжках не упоминают, и велел:

– Давай уже, полезай!

– Что?! Сейчас же отпустите! Я буду кричать!

– Не надо орать мне на ухо! Лезь, говорю, на стену! Это единственный путь. Чемодан я как-нибудь перекину.

– Не смей бросать мой чемодан! И меня тоже! Перестань, перестань немедленно! – Марина попыталась брыкнуться, но побоялась упасть. Пути назад не было: Тимофей подтолкнул ее, примериваясь, и практически прижал к стене. – Ты мне пальто испачкаешь!

Аргумент сработал, но, когда она встала на твердую землю, пальто было уже не спасти.

– Простите, ради бога… – Тимофей старался не встречаться с ней взглядом. – Извините… Я… У меня не получается нормально общаться с женщинами. Влажную салфетку дать?

– А как же ваша… тетя? – Марина сняла перчатку и попробовала отряхнуть грязь – тщетно. Но расстроенной она себя почему-то не чувствовала, хотя пальто было любимое. Зато ей в красках представилась сцена, как мужчина в приметной такой куртке и съехавшей набок ушанке, отворачиваясь, плечом натужно заталкивает оттопыренный зад брыкающейся дамочки на стену вокзала. Наверное, – ужасно! Но у нее вдруг будто камень с души свалился: вся тяжесть монотонной работы, серых непроглядных будней, одиноких тоскливых выходных – испарилась!

– Не поверите, но на службе коллектив у меня тоже женский. Не помогает, – Тимофей взялся было за чемодан, словно думал его перекинуть, потом виновато посмотрел на грязное пальто…

И тут Марина засмеялась. Искренне; впервые за долгие недели, а по ощущениям и целые годы, откинув голову назад, щурясь от холодного, но яркого зимнего солнца, искрящегося сотнями отражений в снежинках под ногами. Они блестели в ее волосах, потерявших за день завивку и укладку, прилипли к цветастому платку.

– Марина, ты… вы… ты такая красивая, – с запинкой выговорил Тимофей и поспешил добавить, не дожидаясь ответа:

– Так. Еще одну попытку, или пойдем через турникет?

– А давайте, – неожиданно сама для себя согласилась Марина. – Все равно терять уже нечего, а я хочу поскорей домой!

… Уже сидя верхом на стене, она увидела на отдалении, возле путей, молодого человека в светлом пальто. Судя по активной жестикуляции, он с кем-то ругался по телефону. Вот он поднял голову, повернулся и увидел…

Марина снова рассмеялась и весело помахала ему рукой на прощанье.