Read the book: «В Таиланд впервые, одна, дикарём»
Глава 1
В Таиланд впервые, одна, дикарём
Когда-то мне было за двадцать, у меня был ник lucky на одном форуме для путешественников и аватарка с белым, шагающим котиком. Я мечтала путешествовать, но долго не решалась, не имела возможности. А потом решилась. Всю дорогу я писала заметки, которые долго пролежали в папке компьютера. Это попытка вернуться в те дни, вспомнить, каково это: шагать с рюкзаком по тропическому раю, беззаботной, счастливой, не думающей ни о чём.
История этого путешествия началась задолго до того, как я села в самолёт. Она началась с мечты, неугомонной, страстной - увидеть мир. Дух бродяжничества с детства не давал мне покоя. Я всегда испытывала благоговейный трепет перед дальними поездками, поездами, самолётами и завидовала, если кто-то из взрослых уезжал.
Я отчаянно завидовала птицам за то, что у них есть крылья, они могут видеть новые страны, тогда как я обязана каждый день учить математику. Родители не разделяли моих восторгов, а порой даже пугались.
– Ты девочка, – твердила мама, – а предназначение женщины – дети и семейный очаг.
Мне часто казалось, что мой аист серьёзно сбился с курса. Не знаю, откуда берутся мечтатели. Возможно, эти дети слишком много времени проводят в одиночестве. Ведь дети вокруг взрослеют и бросают глупости, тогда как мечтатели скорее притворяются, примеряя социальные роли, словно костюмы в школьном спектакле.
Они часто не находят понимания, уходят в себя, как глубоководные крабы. Но перед сном, когда раскручивают глобус, не могут отделаться от мысли: а что если ткнуть пальцем в любую страну, зажмуриться и вдруг услышать шум машин, незнакомый язык, оказавшись где-нибудь на рыночной площади нового мира, на другом конце планеты. Прямо сейчас, в домашних тапочках и с чашкой чая.
Говорят, мысли имеют силу. Тогда мечта – в сто крат усиленная мысль. И если однажды она родилась в маленькой детской головке, захлопав от радости в ладоши, может ли она исчезнуть? Если из года в год в минуты отчаянной взрослой жизни она согревает, как костёр в морозную ночь.
И как бы мечтатель ни старался уйти в сторону, слушая советы доброжелателей, всё равно он однажды вернётся, когда не останется ничего, что могло бы его удержать.
Моя внутренняя жажда приключений не вязалась с той офисной униформой, в которую я запаковала свои будни. Механическое исполнение изо дня в день рутинной работы. Роль офисного планктона давалась с трудом. Со временем я заметила, что перестала испытывать эмоции, и в офисе меня ничего не отличает от копировальной машинки.
Я подошла к опасному рубежу. В психологии он называется экзистенциальным кризисом. Это когда человек вдруг начинает тревожиться вопросами смысла бытия. Этот кризис подошёл ко мне вплотную и сдавил как орех в дверном проёме, тогда как я была не готова. Хотя кто бывает готов к кризису? Он всегда внезапен, это скачок, в какую бы то ни было сторону, когда от решения человека многое зависит, а может, не зависит ничего.
Я словно выпала из реальности, осознавая бессмысленность жизни. Глотала успокоительные и витамины. Всё также мечтала путешествовать, но сидела на месте и, казалось, не имела никакой возможности уехать.
Как-то подруга отдыхала по путёвке в Таиланде. Вернувшись, она всю ночь восторгалась этой страной. Её восхищало всё: красивейшая природа, улыбчивое население, море, вкусная кухня, экзотические фрукты, лысые монахи. К утру её рассказов я грезила наяву, и моя мечта приобрела географические очертания. Чем больше я читала о Таиланде, тем сильнее распалялась моя страсть. Интернет заверил, что это доступная, удобная и безопасная страна, вдобавок туда не нужна виза, по крайней мере, на месяц.
Я повесила на стену коллаж из фотографий экзотических островов и сохла, как влюблённые в романах. На работе я тут же получила остроумные сценарии: меня смоет цунами, укусит малярийный комар, или продадут в рабство.
Жизнь стояла как болотная тина. Я прилагала всё большие усилия, заставляя себя идти на работу, пока окончательно не расшаталась: стала болеть, простывать, брать больничные, как-то изворачиваться, отравляться, что угодно, только бы не ходить в офис. В результате долгих мучений, я уволилась.
Как только пропала необходимость вскакивать по будильнику, появилось много свободных минут, часов, дней, я завыла как резаный койот. Если я с презрением смотрела на жизнь в социуме, как извечные крысиные бега, то вскоре почувствовала себя той же лабораторной крысой, у которой теперь нет ни лабиринта, ни сыра, которая бежит по голому полю, с горящими от ужаса глазами. Кризис мой усилился, и голова гудела от мыслей.
У меня были сбережения, моё душевное состояние ухудшалось, и в итоге решила уехать на эти деньги в Таиланд. Когда не знаешь, в какую сторону менять жизнь, самой естественной мыслью кажется бежать как можно дальше, на другой край Земли.
Сначала я собралась по путёвке. Но вскоре поняла, что кратковременная поездка только расковыряет мою страсть, а после кризис прихлопнет меня как муху. Засобиралась дикарём, но исключительно с попутчиками. Я почти не знаю английский, ни разу не выезжала за границу, тем более в Азию. Понятия не имею, как отреагирую на смену климата и незнакомую культуру.
Я перезнакомилась с разными людьми, искала общность бюджета, маршрута, о котором не имела ни малейшего понятия. Мне хотелось "упасть на хвост" бывалым путешественникам. Однако, чтобы наши философские взгляды совпадали. С таким подходом надежды мало. Бывалые путешественники не заинтересованы брать с собой балласт в виде новичка.
После долгих переговоров и ожиданий я довела себя до того, что перестала спать. Тогда я разразилась в истерике и разозлилась на мир. Мне надоело искать людей, надеяться, ждать, быть ведомой. Я объявила всем войну! Ах, вот вы как, - возмутилась я. Думаете, я трусиха? Я поеду одна, дикарём, без английского, с билетом в один конец! Надену старые зимние вещи и выкину их в мусорку! А там будь что будет!
Всю жизнь я была домашней и эту поездку выстрадала, отвоёвывая каждый сантиметр свободы. Меня отговаривали все. Ладно, когда путешествуют мужчины, пары, но ведь я женщина и одна! Я уверяла, что мне это необходимо! Я хочу восторгаться, как в детстве, радоваться жизни. Мне нужно, во что бы то ни было вернуть её краски.
Никто не верил, что я уеду. Психолог как-то назвал меня мышкой, передвигающейся перебежками от куста к кусту. Родители закатывали глаза, так как давно привыкли, что голова моя забита бреднями. Но когда я появилась с рюкзаком на 55 литров, отец нахмурился, а маму пришлось откачивать.
Я кричала как с трибуны, что я свободная личность. Единственный раз за последние годы я чего-то хочу! Разве не видите вы, что моя жизнь несчастна? И если мне суждено умереть на чужбине, так тому и быть. В итоге шумных дебатов, отец молчал, мать держала нейтралитет.
Началась подготовка к одиночному путешествию. Когда меня спрашивали – как же ты не боишься ехать одна? – я не могла передать, как я боюсь! Днём я держалась, а ночью порой обливалась слезами, раскачиваясь на кровати, и перебирала в уме все беды, которые могут случиться. Я боялась настолько, что в какой-то момент устала бояться, как перед экзаменом, когда вдруг решаешься вытянуть билет.
Родители, вглядываясь в телевизор, рассказывали за обедом про очередной катаклизм. Мир опасен - кричали новости! Лучше надеть на голову строительную каску и накрыться одеялом! Но я знала, что наибольшую опасность представляю для себя сама.
На форумах и сайтах вольных путешественников я узнавала мир бэкпекеров, людей, которые ничего не боятся и с рюкзаками ездят по миру. Переписывалась с ребятами, Ильёй и Ириной, которые автостопом объехали Юго-Восточную Азию, а теперь на Пхукете работали гидами. Они помогали морально, советовали, что класть в рюкзак. Видя по скайпу их весёлые, загорелые лица, я словно возвращалась в детство, когда мир казался игровой площадкой, а жизнь – невероятным приключением.
К концу сборов разговаривать о чём-то кроме Таиланда я не могла. Мысленно я была уже там, осталось только переместить своё тело. Увидеть Таиланд и умереть, перефразировала я известную пословицу. Это было криком души.
У меня не было чёткого плана, кроме того, что сначала я прилечу в Бангкок, потом доберусь до Пхукета, а дальше, я надеялась, план сложится сам собой. Подвывая от страха, я купила билеты на поезд до Москвы и на самолёт до Бангкока.
В день поездки мама собрала курицу, яйца, пирожки. Умыла слезами, перекрестила на все лады. Папа донёс рюкзак до автобуса, с перекошенным лицом, чтобы не заплакать. Провожают как в последний путь, — думала я. Мне не терпелось остаться одной. Наконец, дорога! Автобус, поезд, самолёт. Белые, проплывающие облака, ручка и белый лист.
Я не знала, что ждёт меня. Я зажмурилась перед прыжком в неизвестность. В то же время внутри меня что-то танцевало. Словно ребёнок хлопал в ладоши, предвкушая приключения. Я удивлялась, что впервые за столько лет так сильно чего-то хочу!
Глава 2
Из зимней России в тропический Бангкок
Поезд в Москву, через Киев, медленный и старый. Шумный плацкартный вагон. Торгаши с клетчатыми баулами с утра до ночи сновали по коридору, предлагая купить всякую дребедень.
Лёжа на верхней полке, жую мамин пирожок, вспоминаю свою бестолковую жизнь. Я уже еду. В Таиланд! За окном февраль, Россия заснеженная, бескрайняя. Бессовестно голые деревья, местами поваленные ветром.
Москва встретила ранним утром, лютым морозом и колючим снегом в лицо. До вечера шатаюсь по городу, ночь просидела в аэропорту. Мой рейс Москва – Киев – Бангкок в четыре утра компанией «Аэросвит».
Наконец, объявили посадку. Поднимаясь по трапу, нервничаю до дрожи. Я плохо знаю английский, у меня мало денег, я заболею тропической болезнью и умру. Никто не окажет мне помощи, так как у меня даже нет медицинской страховки. Это безумие! Сердце бешено колотится, и подкашиваются ноги.
До Киева летели на жутком кукурузнике. Несколько часов томительного ожидания в Борисполе. Снова самолёт, рядом со мной – колоритный бородатый турок с тюрбаном на голове. Со всех сторон его большая, шумная семья. Всю дорогу громко говорили, сосед оборачивался к сородичам, эмоционально жестикулировал, кричал мне в ухо, и казалось, сейчас залезет на голову. К вечеру они притихли, видать, тоже устали.
А какие виды на землю! Города, словно узоры, выложенные золотым песком на чёрном бархате ночи! От волнения и усталости хочется плакать. Голова гудит, тело в изнеможении, но сознание бодрствует.
Парни, сыновья бородатого, всю дорогу подкладывали мне конфеты. Под конец, уже на посадке, запели. Пели хорошо, медленную, лирическую песню. Не знаю, в мою честь или в честь прилёта. Я устала. А когда приземлялись, ещё и оглохла. Так что концовку песни уже не слышала. С ушами случилось страшное. Казалось, взорвутся барабанные перепонки, я истеку кровью и умру, так и не увидев Таиланд.
Наконец, приземлились, добро пожаловать в Бангкок! Пассажиры радостно захлопали в ладоши. Кто-то уже переоделся в майки и шорты. В аэропорту их ожидают представители туроператоров. Меня никто не ждёт.
Из самолёта вышла, не чувствуя зада, ошалевшая, испуганная, оглохшая. На паспортном контроле ничего не слышу. Тайцы улыбаются, щёлкнули штамп в паспорт – Welcome to Thailand! Мой рюкзак уже наматывал круги на багажной ленте.
Аэропорт Суварнабхуми – огромный застеклённый железобетонный улей. Набрав охапку бесплатных карт, езжу вверх-вниз по эскалаторам. В санузле переоделась в летние вещи, зимние затолкала в пакеты. Вышла на улицу – жара! Время – половина шестого. Помню, автобусы! Надо идти налево. Пошла налево, нет автобусов. Достала распечатки с маршрутами, прочитала – спуститься на нижний этаж и налево.
Пока ходила, поменяла деньги и купила сим-карту. Дозвонилась в Россию, заорала в трубку – я в Бангкоке! Напугала мать, у которой ночь. Про разницу в четыре часа я забыла.
Помчалась на нижний этаж, потом на улицу и налево. Стоят автобусы родненькие! Поймала тайца, трясу его, спрашиваю: где купить билеты? Таец улыбается и кивает, не понял меня ни разу. Вскоре к автобусной кассе подошли девочки-кассиры. Я купила билет.
Водителю сказала Khao San, тот вяло кивнул. Он был простывший, мазал нос чем-то ментоловым и сидел в шапке. Немудрено, в автобусе холодина, как в морозилке.
Еду, кручу головой, тайцы улыбаются, завидев в окне бестолковое лицо, не понимающее, где оно и что. За окном исполнилась мечта – пальмы с кокосами и ни слова по-русски.
Доехали до Khao San. Вышла. Рюкзак, пакеты. Куда идти-то? Налево или направо? Пошла направо. Кручу карту, непонятно, как тут всё расположено, улицы на домах не прописаны, только на редких указателях. Ищу адрес хостела, который посоветовал Илья. Подлетел таец: «Веа ю фром? Расия?»
– Ага, – говорю. Он выдал: «Расия, Аршавин, футбол!» Спросила дорогу, показал – туда.
Рассвет обозначил новый день, город быстро оживает. Машины и мотобайки наводнили улицы. Трёхколёсные тук-туки ревут как звери, с визгом подрезая друг друга. Жара, тротуары не везде, тесновато. Шныряю между мотобайков, ищу ночлег, периодически пью ледяные напитки в палатках.
Сонные тайцы выкатывают тележки с едой, что-то жарят в больших чанах. Воздух насыщен запахами: еда, специи, цветы, благовония, вяленая рыба и канализация. Глазею по сторонам, иногда спохватившись, закрываю рот. Но челюсть неизменно падает, когда теряю над ней контроль.
Поняла, что хостел не найти, начала искать любой другой. От зимних вещей пришлось избавиться — сил тащить уже не было. Назад хода нет. Проходила мимо того же тайца, любителя футбола, он всё кричал: «Расия!», предлагая экскурсию.
Вообще, как только я останавливаюсь, разворачиваю карту, откуда ни возьмись, появляются эти мудрые перцы с советами. Говорят что-то, я киваю, ничего не понимаю. Все почему-то знают, что я из России.
Захожу во все хостелы подряд. Где-то жуткая комната, дверь не запирается, то розеток нет, регистрация в двенадцать – ждите. Петляла по улицам, взмокла, как лошадь. Наконец, нашла – тихий гестхаус Sitdhi Guest House на улочке Soi Rambuttri.
В комнате за 300 бат – кровать, вентилятор, розетка и всё. А больше ничего не надо. Удобства на этаже, раковины торчат в коридоре. По-семейному и тихо. Под окном цветы, деревья, птички поют.
Помчалась в душ, легла спать. Полежала пять минут – не спится. Надо идти. Вскочила. Пытаюсь дозвониться Илье на Пхукет, сим-карта странная, не работает. Вдруг чётко осознаю, что я одна, чёрт-те где, и никого, чтобы мне помочь. Истерика стремительно нарастает. Хожу по улицам, ищу русских. Молчат, как партизаны. Вернулась в хостел, снова легла спать.
Уже проваливаясь в сон, вдруг слышу родную речь в коридоре. Мужской голос что-то говорит и убегает. Кинулась в коридор – никого.
На ресепшене трясу тайку, кричу: «Where are Russians?» Разводит руками: нет никого. Ворчит, показывает список. Действительно, нет русских, я одна. В надежде брожу по коридору, кричу: – Кто-нибудь говорит по-русски? Из душа вышел парень в полотенце, улыбнулся, что-то сказал на непонятном языке.
Вернулась в комнату, рухнула на кровать, разревелась. Теперь мне действительно страшно. Снова на улицу, в интернет-кафе, написала Илье свой номер. Вскоре он позвонил, посмеялся, объяснил, как пополнить счёт на мобильном. Оказывается, все деньги съел мой первый звонок в Россию. Я снова позвонила домой, выпила из трубочки кокос. Жизнь стала налаживаться.
Вечером на улице Khao San началось настоящее столпотворение: народу миллион, всех возможных национальностей и религий. Разноцветные витрины мигают огнями. Грохот музыки, палатки с дешёвой одеждой и сувенирами, уличная еда, экзотические фрукты, жареные кузнечики и тараканы. Женщины, обвешанные фенечками, без умолку трещат деревянными лягушками-трещотками. Кто-то показывает фокусы, кто-то бьёт в барабаны, пускает в чёрное небо светящиеся вертушки. Тайские зазывалы активно что-то впаривают, а из каждой кафешки доносится свой оглушительный мотив.
Атмосфера всеобщего пофигизма и раздолбайства! Я мигом влилась в это веселье, словно всю жизнь только и делала, что тусовалась по улицам Бангкока. Рассматривая палатки с едой, рискнула попробовать местную кухню. Ткнула пальцем в лапшу пад-тай. Таец кинул на сковороду мясо, всё загорелось до небес! Виртуозно подбрасывает, добавил лапшу, какие-то листики, палочки... Спохватилась: «Little spicy!», но поздно. Уже изрядно поперчил. Улыбается, мол, всё окей, не паникуй. Дал тарелочку. Вкусно!
Тут же во рту запылал пожар, из глаз хлынули слёзы, загорелось в животе. Тушу это дело ледяной водой, тарелку в итоге предложила бродячему псу. Пёс всё съел и облизнулся.
После еды сделала массаж ног, измученных за день и намозоленных. Воспарила! Хотелось, чтобы он длился вечно. Забрела в косметический салон, попросила что-нибудь для лица. Дали прайс, куча процедур: по отдельности по пятьдесят бат, оптом – двести. Давайте оптом! Рухнула на кушетку. Лицо мазали разными мазями, приятными и не очень. От наслаждения чуть не уснула. Дули паром, водили присоской, чем-то жужжали. Тайка пыталась что-то выяснить в процессе, но, глядя на моё бестолковое лицо, поняла, что я ни фига не андестенд.
После салона красоты я носилась туда-сюда в непреходящем восторге. Эмоции били через край. Так как говорить по-русски было не с кем, полночи я писала заметки. Пальцы стучали, клавиатура дымилась. Впервые за многие годы я была абсолютно счастлива и спала без задних ног.
