Read the book: «Убийственная нежность кумихо»

Глава 1. Секрет старика

За окном палаты номер девять монотонно шумел тяжёлый октябрьский дождь. Крупные капли разбивались о холодное стекло, за которым расплывались серые силуэты больничного сада. В комнате пахло стерильной чистотой, хлоркой и тем едва уловимым, горьковатым ароматом увядания, который всегда преследует хосписы.

Молодая медсестра Су Джин поправила капельницу и повернулась к постели. На белоснежных простынях лежал мужчина. Его медицинская карта утверждала, что в этом месяце ему исполнилось ровно сто лет. Кожа старика была тонкой, как пергамент, покрытой сеткой глубоких морщин, а побелевшие от времени волосы аккуратными прядями лежали на подушке. Его звали Чон У. В документах лечебницы напротив его диагноза стоял лаконичный прочерк с пометкой «возрастное истощение», а в графе психиатра — «глубокая затяжная деменция на фоне невыясненной психологической травмы». Для всего персонала он был просто тихим, угасающим безумцем, который отказывался общаться с внешним миром.

Су Джин собиралась поменять повязку на его руке, как вдруг старик шевельнулся. На мгновение его пальцы судорожно сжали край одеяла, а затем он открыл глаза.

Медсестра невольно замерла, едва не выронив металлический лоток. У всех столетних пациентов, которых она видела, взгляд был подёрнут мутной дымкой старости. Но глаза Чон У оставались пугающе, неестественно молодыми. Глубокие, обжигающе тёмные, они смотрели на неё с такой нечеловеческой тоской и ясным сознанием, что у девушки побежали мурашки по коже.

— Вы... вы что-то хотите, господин Чон У? — тихо спросила Су Джин, машинально поправляя выбившуюся из-под медицинской шапочки прядь волос.

Старик проследил за движением её руки. На секунду его бледные губы дрогнули в слабой, почти призрачной улыбке.

— Ты делаешь это точно так же, — раздался его голос. Он был тихим, сухим, похожим на шорох осенних листьев, но удивительно ровным. — Се Ён... Она тоже всегда убирала волосы за ухо, когда нервничала.

Су Джин удивлённо моргнула. За те три месяца, что она работала в этом крыле, старик не произнес ни слова.

— Кто такая Се Ён? Ваша дочь? Или супруга? В ваших документах нет записей о родственниках.

— Моя вселенная, — ответил Чон У, глядя на потолок, словно видел там что-то, скрытое от чужих глаз. — И моя самая страшная вина. Местные врачи думают, что мой разум спит. Они колют мне успокоительное, потому что я кричу по ночам, когда мне снится вкус её крови. Они называют меня сумасшедшим, выжившим из ума стариком, который придумал себе сказку, чтобы не сойти с ума от одиночества.

Он медленно повернул голову к Су Джин. В его глазах отразился тусклый свет прикроватной лампы.

— У тебя есть час до конца смены, дитя? Присядь. Я расскажу тебе историю, за которую небо прокляло меня на целое столетие человеческой жизни. Ты посчитаешь меня чудовищем. И будешь абсолютно права. Но я прошу тебя — дослушай до конца. Дослушай, потому что сегодня эта история наконец-то завершится.

Су Джин, словно заворожённая его поведением и голосом, медленно опустилась на жёсткий стул возле кровати. Дождь за окном зашумел сильнее, отрезая их комнату от всего остального мира, а старик закрыл глаза и потянулся памятью на семьдесят пять лет назад, в тот день, когда всё только начиналось.