Read the book: «Цветы родные полевые»
Глава 1. Знакомство
Катя стояла на ступеньках веранды и задумчиво смотрела в сторону сада. Послышался гул приближающегося автомобиля, и она мгновенно взглянула на дорогу.
Из-за высоких кустов сирени показался председательский УАЗик. Машина резко свернула к ее дому и замерла у калитки как вкопанная.
Водитель заглушил мотор, двери распахнулись, и из салона вышел сначала сам председатель, а следом за ним незнакомый ей мужчина.
Соболев размашистым шагом заспешил к ней, а угрюмый с виду мужчина остался стоять там и закурил.
- Екатерина Николаевна, - заговорил громко Борис Иванович и уже шел по бетонной тропинке прямо к ее крылечку, – вот еду мимо и думаю: дай зайду и узнаю, что надо одинокой и многодетной мамочке?
Он остановился перед ней, расплылся в добродушной улыбке и весело поприветствовал:
- Здравствуй. Чем занята?
- А ничем, - ответила ему Амелина и устремила свой взгляд в сторону УАЗика.
А сама облокотилась руками о перила и приготовилась выслушать, с какими новостями к ней пожаловал сам глава сельского поселения.
- Многодетная мать и ничем не занята? - улыбнулся он. - Это уже нонсенс. И радует, что хоть какая-то передышка есть.
Она улыбнулась и ждала, что он ей поведает, зная точно, что просто так Соболев никогда её не потревожит.
- Екатерина Николаевна, я тут к тебе по делу, - заговорил он загадками и пошарил рукой в кармане своих светлых отглаженных брюк, словно это дело было именно там.
- По какому? – насторожилась она, наблюдая за его выражением лица.
- А где твои гаврики? – уходил от разговора председатель, то и дело оглядываясь на машину и давая понять, что его там очень ждут.
- В садике.
- И как ты с ними только справляешься? – сыпал он вопрос за вопросом.
- Дело говорите, - серьезно взглянула на него Катя.
- Тут запарка у нас получается. Командировочные приехали, а все в общежитие не помещаются. Хочу к тебе на постой поселить еще одного шофёра.
- Даже не знаю, – замялась она и выпрямилась, не желая впускать в бабушкин дом никого больше. – Тут и так хватает поселенцев, полный набор.
Потом перевела взгляд на мужчину, что топтался у машины, уловила усталость в его глазах и согласилась:
- Ладно, место есть. Но надо у водителей спросить, им жить вместе. Примут, пусть живет.
- Они согласные! – махнул рукой председатель. – Дело было за тобой.
- Ну, пусть вселяется, - кивнула она головой и вновь посмотрела в сторону УАЗика, где, понурив голову, жадно курил сигарету новый прикомандированный.
- Мы всё оплатим! – поспешил заверить её Соболев.
- Хорошо, - согласилась она и спустилась с веранды по ступенькам вниз. – Тем более, что оплатите.
В светлых джинсах, рваных по всему переду, в светлой футболке с аппликацией на груди, в белых сланцах, женщина смотрелась модно и эффектно. Ее длинные крашенные светлые волосы, завязанные в хвост, спадали ей на грудь. Всегда красивая и модная, одетая современно и стильно, словно и не в деревне она жила и не имела кучу ребятишек. А детишек у нее действительно была целая куча - Никита семи лет, Саша - шести лет, Савелий - пяти лет, Яна - четырех лет, и Ангелина, которой исполнилось всего два годика. Работала Катя учителем в школе. Детей она любила и всегда была рада общению с ними. Но так сложилось, что воспитывала она их одна. Вот и приходил ей на помощь председатель, зная, как тяжело бывает одинокой женщине выжить в деревне, да еще и с такой гвардией. Она, конечно, получала все выплаты на ребятишек, еще детские пособия, зарплату, но с такими тратами Катя бралась за любую подработку.
Они вместе прошли по тропинке, подошли к машине и начали знакомиться:
- Это Авдеев Александр Михайлович, - представил Борис Иванович нового постояльца. – А эта, - указал он рукой на хозяйку, - наш учитель, наш педагог. А еще она умница и красавица! Но и это еще не все, она у нас мать героиня! У нее пятеро ребятишек. Так что, прошу не обижать, а по возможности помогать!
Авдеев посмотрел на нее тяжелым задумчивым взглядом, а сам мыслями был где-то совсем далеко. Но поздоровался и даже скупо улыбнулся:
- Здравствуйте, - поприветствовал он и вновь тишина.
- Екатерина Николаевна, ты устрой его на постой. А потом мы с тобой все обговорим, - смотрел на нее председатель.
- Хорошо. Идемте, - указала она рукой на тропинку, что вела к дому напротив.
- Тогда я уехал, - послышался голос Соболева, но Катя ничего не ответила. – И если что, сразу говори мне.
Он уселся в машину, УАЗик мгновенно завелся, и председатель умчался в поле, где началась уборочная страда.
Они прошли к дому, у крылечка остановились, а на пороге неожиданно появился Буравин. Высокий и крепкий, а еще светловолосый, одетый в серые спортивные брюки и светлую майку, он вырос на их пути и расплылся в широкой улыбке. Эта обворожительная улыбка предназначалась именно Кате, и она сразу насторожилась. Михаил не был обделен силой и красотой. Он был от природы здоровым и веселым парнем, и очень даже красивым.
- Катюш, ты куда ведешь этого товарища? - полюбопытствовал он. - Ты ничего не попутала?
- Миш, я ничего не попутала. А этот товарищ - новый прикомандированный. И он будет жить с вами. Устрой его, пожалуйста, и покажи койку. Пусть человек отдохнет с дороги.
- Ох и добрая ты, Катенька! – рассыпался он в комплиментах. – Всех готова обогреть и приютить.
- Потом с похвалами, а сейчас помоги Александру расположиться, - серьезным тоном попросила она.
- Любой каприз! – согласился Буравин, разводя в стороны свои крепкие и загорелые руки.
А сам взглянул на Авдеева, но промолчал, затем снова на нее и только игриво предложил:
- А в кино вечером сходим?
И играл, передёргивал мышцами, глядя на нее, надеясь, что именно сегодня она согласится, и вся его жизнь резко изменится.
Ему нравилась эта женщина. Он знал про нее всё или почти всё, благо злые языки без утайки поведают всю подноготную любого человека. А уж если этот человек девушка, тут держитесь крепко и сохраняйте спокойствие все и сразу. И он ничуточку не испугался, что она многодетная, и что чешут про нее по селу сплетницы бабы, да и мужики тоже.
- Ты же знаешь – нет, – ответила она отказом. - Зачем спрашиваешь?
Он смотрел на нее влюбленными глазами, а сам шепотом пояснил:
- А вдруг ты когда-нибудь согласишься!
- И не мечтай, - отклонила все его ухаживания многодетная мамочка.
А сама резко повернулась и уверенной красивой походкой направилась к своему дому.
Мужчины проводили ее взглядом, а Михаил громко выкрикнул:
- А я буду ждать!
Но Екатерина ничего не ответила, а только спешно скрылась у себя во дворе.
Буравину ничего не оставалось, и он нехотя пошел устраивать нового прикомандированного на постой.
Амелина остановилась на ступеньках веранды, оглянулась назад и поняла, что водители ушли, и спокойно вошла в дом.
Ей недавно исполнилось тридцать лет. Она родилась и выросла здесь в Малиновке. Но так в жизни сложилось, что осталась она совсем одна. Её судьба очень сложная, и она одна воспитывала пятерых ребятишек. Но с этого момента надо рассказать поподробнее про эту необычную и смелую девушку. Да-да, девушку, а не женщину, хотя и была она многодетной мамой.
Катя училась в педагогическом институте и влюбилась в парня, который был немного старше ее. Он приезжал к ним в село из города и жил тут у бабушки на каникулах.
Анатолий тоже учился в институте и все лето напролет проводил в Малиновке. Парень он был видный, красивый, и в него сразу же влюбились несколько девчонок. Но из всех он выбрал ее, и у них закрутился бурный роман. Светлые чувства так поглотили молодую и влюбленную пару, что опомнились они, когда Катя поняла, что беременна. Весть о том, что молодой человек в скором времени станет отцом, повергла его в шок. Анатолий спешно собрал вещички и быстренько умотал в город, и больше он в селе никогда не появлялся.
Катерина попереживала, поплакала над своим интересным положением, но что поделать, и она призналась родителям, что ждет ребенка.
Но мать и отец никак не захотели понять свою единственную дочь, зная, что ей еще три года учиться в пединституте, а потом еще работа и вся жизнь впереди. Уговорами и упреками, они все же заставили сделать ее аборт.
Катя сопротивлялась, плакала, умоляла их понять ее и принять малыша. Но взрослые наотрез отказывались слушать ее, прекрасно понимая, что это такое – растить ребенка одной.
- Нагуляла! Позор на нашу седую голову! – кричала мать в гневе. – На улицу не выйти! Все пальцем показывают, дочь блудница!
- Мама, я люблю его, - плакала безутешно Катя, размазывая слезы по всему лицу.
- А где он?! – вопрошала родительница, нависая над ней. - Узнал и умчался в неизвестном направление! Трус! Ты от труса решила родить ребенка? И кто он вырастит? Такой же трус и неудачник, как его папаша!
- Мама, я сама выращу своего ребенка.
- А как ты учиться будешь? На кого ты его оставишь? На меня? Нет! Нет! И нет! – стояла на своем обиженная мать. – У меня работа, хозяйство, дом. Огород пятьдесят соток. Бабушка больная.
- Мама…
- И слушать не хочу! - замахала руками Варвара Петровна. – И не вздумай бабушке сказать, у нее больное сердце. Помрет, ее смерть будет на твоей совести.
А сама ушла из комнаты на кухню и присела к столу, не желая мириться с такими внезапными переменами в их жизни.
Делать нечего, и Катя сделала аборт. После операции ее привезли в палату, она отошла от наркоза и потихоньку начала приходить в себя.
Вошел доктор, шагнул к ее кровати и склонился над ней. А сам тихо спросил:
- Как вы себя чувствуете?
- Плохо, – протяжно ответила Катя и постаралась вспомнить все, что с ней произошло. – Почему так больно?
- Вам сделали аборт.
- Зачем? – сожалела она о содеянном.
- Это было ваше решение.
- Я не хотела, - прошептала она пересохшими губами, а с глаз покатились слезы.
- Простите, но я должен вам сказать… Мы сделали все возможное, но… детей у вас больше никогда не будет.
- Как? – испугалась она и застыла со слезами на глазах.
- У вас была тройня. Мы ничего не могли сделать.
- Что? Тройня?! Я убила сразу троих детей?! - ужаснулась она и зажмурилась, что было сил, словно хотела вернуться в ту темноту из которой только что вышла.
- Надо было УЗИ делать, - вздохнул тяжко гинеколог. – Тогда всего этого могло бы и не быть.
Через несколько дней ее выписали из больницы. Но домой Катя не вернулась, а ушла жить к бабушке, что жила рядом с ними. С этого дня она замкнулась, стала неразговорчивой, а с родителями вообще перестала общаться.
Узнав о содеянном внучкой, бабушка не смогла пережить такого удара, очень переволновалась по этому поводу, и у нее случился сердечный приступ. Вскоре бабушка умерла, и Катя осталась в ее доме одна-одинешенька.
Родители пытались уговорить ее вернуться обратно домой, шли на все хитрости и уловки, приходили, умоляли. Мать плакала, просила прощения, но все было впустую. Варвара Петровна и Николай Сергеевич поняли, что причинили дочке тяжелую душевную травму, и впервые за все это время пожалели, что сотворили такой грех против своей единственной дочери и своих неродившихся внуков. Вскоре мать заболела и умерла. После ее смерти, отец захандрил, сразу как-то постарел, осунулся и на сороковой день, после смерти супруги, умер от остановки сердца.
Катерина похоронила всех по очереди, но больше всех несчастная девушка убивалась от потери бабушки. Ведь она одна ее любила и понимала, она одна ее поддерживала и защищала. И Катя была уверена, роди она тогда тех малышей, бабушка ни за что не бросила бы ее, а начала бы помогать ей во всем и всегда. Потому что та была глубоко верующей женщиной и понимала, какой грех был совершен ее любимой внучкой и дочкой, которая подтолкнула ее на то страшное убийство.
Оставшись одна, Катя замкнулась еще больше, со всеми была молчалива и неразговорчива.
Окончив пединститут, она вернулась обратно в село и устроилась на работу в местную школу - учителем начальных классов. Но будто неживой была молодой педагог, словно все ей было безразлично и чуждо.
И однажды директор школы вызвала ее на разговор.
- Екатерина Николаевна, на вас родители жалуются, - заговорила с ней серьезно Нина Павловна. - Говорят, все учителя, как учителя, а их дети словно беспризорные. Вы с ними не разговариваете, не занимаете ничем, больше молчите, чем говорите.
- Я объясняю им задания, что еще надо? – сухо отозвалась она.
- Надо не только объяснять им уроки, надо еще интересоваться их жизнью, знать их интересы, их увлечения. Вести с ними кружки! Разговаривать, растолковывать и подсказывать!
- Зачем? Пусть живут, как живут.
- Так дело не пойдет! – строго заявила директор. - Или вы вернетесь на эту грешную землю, или ищите себе другую работу. Мне роботы тут не нужны! Мне нужны живые и общительные педагоги. Тактичные, принципиальные, умеющие любить детей и воспитывать их. Да-да! Наше дело не только дать им знания, но и воспитать их порядочными, добрыми и честными людьми. А вам все безразлично! Кого вы выпустите из стен нашей школы? Неучей? Жестоких и бессердечных мальчишек и девчонок? Нет, я вам этого не позволю.
- У меня словно все умерло внутри… - дрожащим голосом призналась Амелина. – У меня жизнь остановилась…
- Что сделано, то сделано, – с сочувствием озвучила выводы Жданова. - Горе у тебя было большое и страшное. Но жизнь продолжается! Надо же как-то жить дальше!
- Как? – спросила она, смахивая с глаз слезы.
- Усынови ребенка. Вон их сколько бегает ненужных и брошенных.
- Не могу… - отвечала Катя, заливаясь слезами.
- Екатерина Николаевна, я все понимаю, – с жалостью смотрела на нее Нина Павловна, - но давай решать, или ты учишь детей, и никто мне больше не жалуется на тебя из родителей. Или ты увольняешься.
Катя всхлипнула, задумчиво глядя себе на руки, а потом тихо пообещала:
- Я буду учить.
- Вот и хорошо! Вот и правильно! – выдохнула директор с облегчением. - Иди, а то там ребятишки тебя ждут. Что вы сейчас проходите?
- Сложение.
- Иди и слагай, моя хорошая, - смотрела на нее женщина и была рада, что компромисс найден, и её любимый педагог выполнит все выдвинутые ей условия.
С этого дня Екатерина Николаевна начала приходить в себя и понимать, что жизнь идет вперед, и надо меняться. Ведь никто тебя не поймет и не посочувствует, потому что и винить-то, собственно говоря, было некого. Могла бы сразу уйти к бабушке, и вдвоем, вместе с ней, вырастили бы тех малышей. А потом и родители сменили бы гнев на милость и начали бы помогать им во всем. И никто ее волоком на тот аборт не тянул, а сама пошла, своими собственными ножками. Не пятнадцать лет было на тот момент, а уже совсем взрослая была. Что теперь на родителей таить обиду? Да и таить-то ее, на данный момент, было совсем не на кого, потому что родители один за другим отошли в мир иной.
Так прошло полгода. И однажды Амелина случайно узнала, что в городском роддоме лежит отказничок. Мальчик. Здоровенький и хорошенький. И решилась молодой педагог взять его себе. Она оформила над ним опекунство. Даже ездила в город на курсы молодых родителей, где ее учили пеленать ребеночка, как кормить его, купать и многому другому.
А одна из акушерок ей по секрету шепнула, что малыш этот рождён от очень богатого иностранца одной молоденькой девицей, которая наотрез отказалась брать малыша из роддома, ссылаясь, что идти ей некуда и кормить мальчика тоже не на что. Девчонка верила и надеялась, что иностранец увезет ее с собой в Америку, и она станет крутой и богатой американкой. Но иностранец оказался женатым человеком. И как только он узнал, что связался с малолеткой, и что ему, по нашим законам, грозит тюрьма, то тут же улетел в Америку и пропал из поля зрения навсегда.
Так в доме Екатерины Николаевны появился Никита. Молодая мама мигом повеселела, похорошела и полностью увлеклась своим приемным сыном. Она не ушла в декрет, а продолжала работать, оставляя малыша на свою добрую и хорошую соседку. А после уроков она бежала домой, чтобы накормить сынишку, поиграться с ним и просто понянчить.
Мария Ивановна была женщиной одинокой и еще нестарой. Вот и пришла она на помощь Кате, и зажили они вместе весело и дружно.
Мазина приняла Никиту, как родного внука, окружила его заботой, вниманием и лаской. А заодно и молодой мамочке помогала во всем: то козу выведет в поле, то курей покормит, то грядки польет, то у коляски посидит, пока малыш спит на улице. И было им втроем весело и хорошо.
Через полтора год Катя узнала, что в роддоме появился очередной отказничок по имени Саша. И она с радостью занялась опекой и над ним.
В деревне пошли слухи, что она нагуляла их от рабочих, что жили у нее по соседству, а опекунством только прикрывалась, чтобы получить с государства побольше денег.
Но Амелина на все эти сплетни внимания не обращала и время зря не тратила, а жила своей жизнью и растила своих ребятишек в любви и ласке.
Директор пошла ей навстречу и начала давать ей уроки согласно ее расписанию, чтобы не совпадали с кормлением малышей. То на пение ее поставит, благо, что молодой педагог умела играть на разных инструментах, то на урок рисования.
А Екатерина Николаевна рада и этому. После уроков она занималась еще и частными занятиями на дому. Дети охотно шли к ней учиться играть на баяне и пианино. И из ее окон частенько лилась музыка, и звонкие детские голоса распевали песни на все лады. А она имела с того доход и была счастлива от такой жизни.
Затем в ее жизни появился Савелий. В один из вечеров позвонила заведующая роддома и осторожно предложила взять ей еще одного малыша, обещая помочь с документами. Не раздумывая, Катя согласилась, и вскоре у ее дома стояла новая коляска, в которой мирно посапывал маленький бутузик по имени Савушка. Никите на тот момент исполнилось три года, а Саше годик. Но молодая мама была полна оптимизма и энергии и понимала, сколько убила, столько и взяла, чтобы хоть как-то загладить свой грех перед Богом. Но остановиться она уже не могла и знала, что обогреть может еще больше деток. Так в ее семье появились еще Яночка и Ангелина.
- Ты с ума сошла! – ругала ее Мария Ивановна. – Куда ты с ними? Зачем столько-то?
- А как же без девочек? - улыбалась счастливая мамочка. – Как же без слабого пола? Как я буду учить мальчишек защищать девчонок, когда некого защищать?
- Ты ненормальная! – качала головой Мазина.
- Теть Маш, они все вырастут.
- Ты себя в зеркало видела? Одни синяки под глазами от недосыпа!
- Это все временно. Вот вырастут мои мальчишки и девчонки, и высплюсь!
- А когда они вырастут, ты будешь по ночам караулить их и опять не спать! – предупреждала ее соседка.
- Они будут любить свою маму и беречь меня, - стояла на своем Катя.
- Ой, девка! Что ты с собой творишь? – вздыхала женщина, умудренная жизненным опытом. – Сначала надо было бы замуж выйти, а потом усыновлять!
- А я поняла, что усыновить ребенка легче, чем найти нормального мужика, - возражала ей с улыбкой Катя. – Они или женатые уже, или ленивые.
Но потому вдруг сделалась серьезная, немного помолчала, а затем вздохнула и ответила:
- Были бы мои малыши живы, я бы тоже недосыпала. И тоже переживала бы за них, когда вырастут. Это судьба, теть Маш.
- Ладно, что решила, усыновлять или опеку?
- Усыновить, значит, лишить их денег и жилья. А я хочу, чтобы у них все было. Лишняя копейка не помешает. Пусть ходят нарядными и красивыми, на те деньги, что им платит государство. Да и жильем их потом обязаны обеспечить. Дети все равно узнают, что они приемные. Злые языки сделают свое дело, ты же знаешь.
- Они у тебя и так наряднее всех в селе ходят. Бабы судачат у магазина, что, мол, Катькины ребятишки, как с глянцевого журнала, все такие модные, чистые и аккуратные.
Амелина вновь оживилась, радуясь своему положению, и уже весело шутила:
- Пусть несут культуру в общество и в массы!
- Замуж тебе надо.
- За кого? Кто меня возьмет с такой гвардией?
- А Мишка Буравин? – напомнила ей Мария Ивановна. – Как он вокруг тебя вьется! Ох, как вьется! Все глазюки свои бесстыжие проглядел.
- Почему бесстыжие? – не поняла ее Катя.
- Потому что бесстыжие! – стояла на своем женщина. – Как котяра. Ух! Не нравится он мне!
Катерина улыбнулась, глядя на свою помощницу, а затем пояснила:
- Ты же знаешь, что Буравину от меня надо. Зачем заводить разговор на эту тему?
А сама понимала, что с Михаилом у неё ничего не было и быть не может, и пути-дороги у них разные.
- А вдруг женится, - не теряла надежду Мазина. – Мне не понравился, но главное, чтобы у вас все сошлось.
- А мне этого - «сошлось», совсем не надо, - не соглашалась она на такое замужество.
- Нравишься ты ему.
- Я да, а дети нет, - упрямо твердила Катя, понимая, что Михаил не может быть кандидатом на роль многодетного отца.
- Глядишь, и ребятишек полюбит, - никак не унималась соседка.
- Путь сначала полюбит, а потом и поговорим.
- Упрямая! – злилась на нее Мария Ивановна, желая устроить ее судьбу. – Вот так и останешься одна-одинешенька! Он хоть и непутевый, но когда-то должен же остепениться.
- А я не одна, - отвечала довольно Катя, - у меня вон какое царство спит. Мне еще потом все позавидуют. А Миша пусть гуляет. На его век девок хватит.
Так и жила она с детьми в доме родителей, а дом бабушки сдавала приезжим, не желая его продавать окончательно, как память о любимой бабуле.
Рабочие ей помогали. Некоторые пытались завести с ней отношения. Но Катя была неприступна и давала отворот поворот любому, кто нарушал границы ее усадьбы.
Мужики понимали, что насильно мил не будешь, и отступали от нее ни с чем.
И только Буравин никак не мог смириться с тем, что эта красивая ухоженная и модная учительница никак не желала впустить его к себе. Он шел на разные хитрости, привозил детям подарки и сладости, часто заходил к ним во двор, чтобы поиграть с детворой, а сам вновь и вновь осыпал комплиментами молодую и одинокую женщину. Вот и на этот раз, он вошел в калитку и незаметно подкрался к ней.
Амелина перекупала ребятишек, успела перестирать все белье и вышла на улицу, чтобы развесить постиранные вещи. Она не сразу заметила незваного гостя, а когда он дотронулся до нее, то вскрикнула и ударила его мокрой тряпкой.
- Тьфу на тебя! Перепугал до смерти!
Мужчина долго молчал, только наблюдал, как она брала из таза очередную футболку и вешала ее на веревку, прищепляя прищепками.
- Миш, сколько тебе лет? – поинтересовалась Катя.
- Тридцать два, - поведал он.
- Ты русский язык понимаешь в тридцать два года? – серьезно спросила она, продолжая вешать детские вещи.
- Я же русский, значит понимаю, - расплылся он в довольной улыбке.
- А такое чувство, что ты китайский учил! – негодовала она. - Я тебе в сотый раз объясняю, забудь меня и не ходи больше к нам! У детей все есть, у них скоро аллергия от твоих конфет будет.
- Нравишься ты мне. Ой, как нравишься! – вздыхая, протянул Буравин.
- Всё, иди! – возмущалась хозяйка, не зная, как отвадить этого настырного водителя от себя и от своего дома. - Тебя рабочие ждут. А то лягут и дверь закроют, где ночевать будешь?
- На вашем крылечке, как котенок.
- Скорее, как медведь. На котенка ты совсем не похож.
Михаил снова расплылся в довольной улыбке от такого комплимента, но сдаваться не собирался:
- Кать, ну, ты одна, я один, давай вместе жить, - предложил он совсем серьезно.
- Миш, я не одна, у меня пятеро ребятишек. Ты готов принять их всех и усыновить?
- Ну, принять готов, а усыновить… Тут надо подумать. Не один ведь, а целых пять.
- Вот ты и ответил сам себе! – взглянула на него Катя, понимая, что из этих отношений ничего хорошего не выйдет. – Иди.
- Куда? – переспросил он, не отводя от нее глаз.
- Думать! - злилась она и вытолкала его за калитку.
А сама мигом накинула на нее крючок, давая понять, что диалог окончен, и принялась развешивать белье дальше.
Буравин облокотился руками на штакетник, расплылся в довольной улыбке, наблюдая за ней, и, рассматривая ее стройную фигуру, в очередной раз сказал:
- Кать, даже смешно, столько девчонок сами на меня вешаются, а ты…
- А я не девчонка! А ты не вешалка, чтобы на тебя вешаться! - ответила она, как отрезала, затем подхватила пустой таз, проворно повернулась и ушла в дом.
- Облом тебе в очередной раз, Миха! – улыбался Новиков, стоя на крылечке.
- Еще не вечер! – оправдывался самоуверенно водитель, затем резко отделился от штакетника и быстрым шагом направился в клуб на танцы.
- Вечер-вечер! – проводил его взглядом Сергей и хихикнул, видя и понимая, что тот пришелся тут не ко двору.
На улице совсем стемнело. По селу зажглись фонари. А в траве щебетали, стрекотали на все лады кузнечики, наполняя округу своими громкими переливами.
Погода была теплой и по-летнему жаркой. И даже наступление ночи, никак не убавило этой жары.
Катя управилась с делами, накормила детей и уложила их спать. А сама присела на диван и принялась читать им книжку.
Все окна и двери в доме были нараспашку, чтобы хоть как-то проветрить комнаты и сбить ту жару, что накопилась от долгого и знойного дня.
Малыши внимательно слушали сказку, глядя на мамку осоловевшими глазками и, тихонько позевывая, по очереди начали засыпать.
Амелина дождалась, когда уснут все дети, закрыла книгу, медленно встала и вышла на веранду. Там уселась за стол поудобнее, включила свой старенький ноутбук и принялась просматривать нужные темы. Работы хватало, только со временем была большая нехватка. Дети требовали внимания и заботы, и на личные нужды оставалась только ночь.
Но сегодня никак не хотелось работать. Глаза слипались от усталости. И засидевшись допоздна в очередной раз, с трудом, но Катя доделала свою работу.
Из сада тянуло свежескошенной травой и запахом спелых ранних яблок.
Катерина любила это время года, когда в саду наливались яблоки и груши. А во дворе кучками цвели георгины, мальва и календула, наполняя воздух своими душистыми ароматами.
Она встала, выключила свет и тут увидела, как у дома напротив кто-то остановился. Чиркнула зажигалка, и она разглядела лицо Буравина. Катя улыбнулась и мгновенно догадалась: «От очередной крали вернулся! А еще клянется в верности»!
А сама прошла и закрыла дверь на ключ, не желая думать о нем, прекрасно понимая, что общего будущего у них точно нет.
Глава 2. Новенький
На следующий день к обеду у дома вновь остановился председательский УАЗик.
Борис Иванович проворно вышел из машины и размашистым шагом направился к ее калитке.
Екатерина Николаевна сидела на веранде за ноутбуком, а завидев начальство, оторвалась от экрана, встала и шагнула ему навстречу.
- Катюш, выручай, - еще от калитки запричитал Соболев. – Свет отключили, столовая не работает, а рабочих кормить надо.
- А я чем могу помочь? – развела она руками и спустилась по ступенькам вниз.
- Покорми своих постояльцев, - принялся уговаривать он и подошел, стал совсем рядом. - Приготовь быстренько что-нибудь, - жалобно смотрел в ее глаза мужчина, веря и надеясь, что она ему не откажет.
- Нет, подождите! Я не могу! – мотнула она отрицательно головой. – У меня дети. А если с опеки нагрянут? А у меня тут сборище мужиков в доме?
- Да, никто не нагрянет! – убеждал ее Борис Иванович. – Приготовь в доме, а накорми их тут, под кленом. Или им все передай, а они у себя поедят.
- А что я им быстренько приготовлю?! – изумилась Амелина и посмотрела на свои наручные часы. – Время почти обед.
- Я там продукты привез. Первое обязательно, а второе на выбор. Можно макароны и сосиски. Или макароны и колбасы отварить. А на третье - чай, кофе. Катенька, это же не сложно? – умолял ее председатель, положа руку себе на грудь.
- И сколько рабочих кушать придут? – решила уточнить она, не желая кормить лишних.
- Только те, что живут в твоем доме.
- Десять человек?
- Ну, - смотрел на нее Соболев с надеждой.
- Хорошо! – соглашалась она. - Только вы мне тоже пообещайте - песка привезти. А то ребятишкам поиграть уже негде, весь песок слежался, как глина стал, лопатой не укапать. Да и все деревенские ребятишки сюда приходят. Не только для моих надо, тут всем пригодится.
- Вот любой каприз! – обрадовался он, поторапливая ее. - Только быстренько готовь уже, а то время двенадцатый час. Сейчас рабочие приедут и меня съедят.
- Несите продукты в дом.
Борис Иванович махнул рукой водителю, и тот мигом вышел из машины. Молодой человек принялся торопливо доставать из салона коробки с продуктами и носить все на веранду. Затем сообщил, что принес все, и удалился.
А Соболев на радостях пообещал:
- Песок будет после обеда!
- Не забудьте! – напомнила ему Амелина и сразу же включилась в работу.
Она поставила на газ сразу четыре кастрюли и вышла на веранду. А сама тут же принялась чистить картошку и овощи, и работа закипела полным ходом. Катя понимала, если варить суп с мясом, то это будет долго. И она решила, что первое будет на скорую руку и с тушенкой, и сразу открыла две банки. Потом порезала колбасу и бросила ее в воду, а заодно почистила от оболочки сосиски и добавила их туда же, прекрасно осознавая, что, возможно, кто-то не любит то или другое.
Вскоре из дома потянуло запахом вкусного обеда.
Женщина решила накормить всех на улице. Под окном у самой веранды стоял большой стол, где они частенько собирались с ребятишками и устраивали игры. Там они вместе читали книги, рисовали, лепили из пластилина и делали поделки на свежем воздухе, чтобы не разводить дома бардака.
Рабочие приехали вовремя. На столе уже стоял салат и порезанный хлеб, а Катя вынесла кастрюлю с супом и принялась разливать его по тарелкам.
- Руки мыть, - почти приказала она водителям, которые толпились вокруг стола. – Рукомойник там. Там же и полотенце с мылом.
- У меня чистые, - показал ей свои мощные ладони Рощин и первым присел к столу.
Остальные рабочие прошли и принялись плескаться у рукомойника. У дома было шумно. А Семенов громко рассказал очередной анекдот:
- Маленький племянник угощает тетушку: «Тетя, скушайте эту конфету». – «Спасибо, милый»! – «Вкусно»? – «Очень». – «Странно, а собака и кошка ее все время выплевывали».
По всему двору пронесся звучный хохот. Но уже тут же все потянулись обратно и так же с шумом расселись за стол.
- Вот это супец! – принялся нахваливать ее стряпню Буравин. – Вот бы мне такую жену, чтобы так вкусно готовила.
А сам не сводил с Катерины глаз, все еще веря и надеясь, что все у них сладится.
- Ты ещё даже не попробовал его! – строго взглянула на него Катя.
