Read the book: «Там, где расцветут шрамы»

Глава 1. Красный флаг

Лина запретила себе влюбляться в татуированных мужчин ровно через три месяца после того, как Макс выбил ей дверь. С тех пор игла в её руках стала не просто инструментом, а напоминанием: на чужих спинах она создаёт красоту, но внутри у неё — уродливые шрамы, которые никто не видит.

Игла вошла в кожу с тихим, влажным звуком — вж-ж-ж. Она вела рукой плавно, как учили в академии: не дрожать, не давить, доверять линии. Под её пальцами на бледной мужской лопатке рождался овал. Девушка делала мягкий, почти невесомый набросок, который через час превратится в стилизованный глаз, смотрящий сквозь геометрические грани. Татуировщица работала почти механически — клиент был таким же безликим, как десятки других, прошедших через её руки за этот год. Но мысли уже были далеко — в той комнате, где её ждал чистый холст.

— Терпимо? — спросила она, не поднимая глаз.

Клиент выдохнул сквозь зубы:

— Почти приятно. Думал, что будет хуже.

Мастер кивнула. Эти ответы она слышала уже сто раз. «Думал, будет больно», «А мне даже нравится», «Ты не представляешь, как я боялся». Один и тот же набор фраз у всех её клиентов, словно они скачали их с общего сервера. За три года работы в «Коже и Краске» она научилась отвечать коротко, профессионально, без улыбки.

— Скажите, если будет жечь. Отдохнём.

Голос её звучал ровно, даже холодно. Она знала, что за спиной клиенты называют её «ледяной». Ей было всё равно. Лёд — это форма. Лёд не трескается.

В воздухе смешались запахи антисептика, кофе и травяного чая, который вечно заваривала Наташа. Сейчас в динамиках играл тихий инди-рок, почти не мешающий ритму машинки: цук-цук-цук. Звук её личного метронома.

Через сорок минут татуировщица закончила. Она обработала кожу, наложила плёнку, продиктовала правила. Клиент ушёл довольный, оставив на стойке чаевые. Три тысячи рублей тут же перекочевали в копилку на краски. «Ещё полкоробки ультрамарина», — мысленно отметила Лина, записывая сеанс в журнал.

Колокольчик над дверью звякнул, и в салон шагнул новый посетитель.

На пороге стоял парень. Не похожий на её обычных клиентов: накачанных байкеров, замученных менеджеров или юных бунтарей. Среднего роста, худощавый, но широкий в плечах, с тёмными растрёпанными волосами, словно он только что снял наушники и забыл причесаться. Он стоял, сжимая в руке телефон, на лице застыла смесь растерянности и решимости. И очки — в тонкой металлической оправе, придававшие ему умный и немного нелепый вид.

Он явно не знал, куда себя деть. Мастер заметила это профессиональным взглядом: клиент-новичок. Опытные заходят уверенно, а этот мял в кармане ключи и переминался с ноги на ногу.

Парень обвёл глазами помещение и остановился на ней. Взгляд его казался странным. Серые глаза, внимательные, почти гипнотические, сразу, с порога, нашли её лицо. Задержались на мгновение, и она почувствовала, как что-то кольнуло внутри — незнакомое и острое, как кончик иглы.

Она стряхнула это ощущение, как пыль с плеча.

— Здравствуйте, — сказала она ровно. — Записывались?

— Я звонил, — ответил посетитель, приблизившись. — Мне сказали, что можно подойти.

— Сегодня записи нет, — отрезала татуировщица. — Приходите завтра. Я посмотрю расписание.

Она уже отвернулась к журналу, но посетитель не уходил. Стоял, чуть склонив голову, и смотрел на неё с такой надеждой, что она едва не закатила глаза. Но что-то в его голосе заставило её промолчать.

— Понимаете, мне нужно сегодня. Это важно. У меня завтра встреча, и я хочу выглядеть... иначе.

— Иначе?

— Брутальнее, — выпалил он и, кажется, сам испугался произнесённого им слова. — Я хочу татуировку. Маленькую. Простую. Чтобы запястье…

Парень говорил слишком быстро, сбивался. Мастер видела, как он сжимает в кармане ключи. Она собиралась сказать ему, чтобы уходил. Устала, хотелось домой, к мольберту и линиям, которые никто не видит. Но что-то в его голосе — в том, как он произнёс «я хочу выглядеть иначе», — заставило её замереть.

— Подойдите, — сказала она.

Он приблизился, и Лина уловила запах мяты и свежего дождя. Странный контраст с запахом краски и антисептика, пропитавшим её одежду. Руки у него были длинные, с тонкими, клавишными пальцами. «Наверное, программист», — определила она.

— Покажите запястье, — коротко приказала татуировщица.

Парень поднял левую руку. Кожа светлая, чистая. Ни шрамов, ни родинок, кроме одной, крошечной, на внутренней стороне запястья. Её взгляд остановился на ней на мгновение, или чуть дольше.

— Я хочу шестигранник, — сказал он. — Геометрию.

— Шестигранники делают все, кому не лень, — отрезала татуировщица, беря его запястье в руки. — Это будет скучно.

Парень растерянно моргнул:

— Тогда… что вы предложите?

Она повернула его руку, провела пальцем по косточке и почувствовала, как под пальцами дрогнула его кожа. Он замер и перестал дышать, словно её прикосновение вышибло из него воздух. Под пальцами билась неровная пульсация. Она была слишком быстрой, словно парень сюда только что прибежал.

— Если вы хотите «брутальности», то на простых линиях это не сработает. Вам нужна динамика. Дайте я набросаю.

Татуировщица отпустила его руку и взяла планшет. Она рисовала быстро, не глядя на клиента, но чувствовала его взгляд на своих пальцах, волосах, родинке над верхней губой. Она вдруг поняла: он смотрит именно туда. И это вызвало дрожь где-то внутри.

Закончила эскиз, повернула экран к парню.

Он смотрел на переплетённые линии, уходящие в точку — и лицо его осветилось.

— Это красиво.

— Это просто. Десять минут, полторы тысячи. Если хотите — делаем.

— Хочу, — ответил он слишком быстро.

Девушка взглянула на парня и наткнулась на его взгляд. Серые глаза смотрели на неё не как на мастера, а как на картину, которую хочется рассмотреть ближе.

Она опустила взгляд.

— Проходите в кабинет. Снимайте куртку.

Он остался в простой футболке. Она заметила, как напряжены его плечи, как он сжимает зубы, когда она включает машинку.

— Это ваша первая? — спросила татуировщица.

— Первая, — признался парень.

— Я так и поняла.

Она взяла его за руку — и клиент снова замер. Дыхание сбилось. Он посмотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую чёрточку.

— Больно будет? — спросил он почти детским голосом.

— Терпимо, — сказала она и улыбнулась. Впервые за день. Не понимая, почему.

Парень улыбнулся в ответ — робко и искренне. И она снова отвела глаза.

Игла коснулась его запястья. Он вздрогнул, но промолчал.

Она погрузилась в работу, стараясь ни о чём больше не думать. Клиент сидел неподвижно, глядя на её руки. Его взгляд просачивался сквозь её холод, как нагретая солнцем вода сквозь трещину во льду. В тишине тату-салона слышалось только жужжание машинки и её собственное сердце, которое билось необычно быстро. Работа требовала полной сосредоточенности.

Через полчаса она закончила. Парень посмотрел на своё запястье и выдохнул:

— Это идеально. Я даже не думал, что так можно.

Она обработала татуировку, наложила плёнку, продиктовала правила. Клиент слушал внимательно, повторял за ней, словно старался заучить всё наизусть.

— Я запишу ваш номер, — сказал он в конце. — Если что-то пойдёт не так.

Она дала телефон, хотя и чувствовала, что, возможно, совершает самый глупый поступок в своей жизни.

Парень оставил чаевые — много, даже слишком много для такой несложной работы — и направился к выходу.

— Я приду ещё, — бросил он через плечо. — Если Вы не против.

Она пожала плечами. Он улыбнулся и вышел.

Лина осталась одна. Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение: родинка над губой, серые глаза, усталое лицо. Провела пальцами по тому месту, где на планшете остался её эскиз для этого странного клиента.

Телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера. Она открыла его.

«Ты не спросила, как меня зовут. Но я запомнил твою родинку. И твой взгляд. Я вернусь через три дня. Ты будешь меня ждать?»

Она застыла. Сердце на секунду замерло. Хотела удалить сообщение. Забыть этого странного клиента в очках, как забывала всех остальных. Но пальцы дрожали. И где-то в уголках губ ещё теплилась та самая улыбка, которую она не позволяла себе уже много месяцев.

Она знала, что будет ждать.

И это был красный флаг.