Read the book: «Тайна пропавшей пшеницы»

ТАЙНА ПРОПАВШЕЙ ПШЕНИЦЫ

Кто хотел похитить всю пшеницу? И лишить город хлеба?

Александр Кириллов

Санкт-Петербург, 2026

Предисловие

Эта история родилась из простого вопроса: а что, если однажды из маленького городка вдруг начнёт исчезать хлеб? Не готовый батон с прилавка, а самое его начало — пшеница, из которой ещё только предстоит испечь утренний завтрак для целого города.

Я много лет занимаюсь хлебом по-настоящему — придумываю рецептуры, строю технологии, вижу, как из зерна рождается то, что мы привыкли видеть готовым и не задумываться, откуда оно взялось. Мне захотелось рассказать об этом детям — но не языком технолога, а языком настоящей детективной истории, с загадкой, погоней и неожиданной разгадкой.

Матвей и Лиза — два обычных ребёнка с необычной наблюдательностью. Вместе с ними читателю предстоит пройти путь настоящего расследования: от первой странной улики до момента, когда все кусочки головоломки наконец складываются в целую картину. Как это всегда бывает в жизни, разгадка окажется куда интереснее, чем можно было предположить.

Надеюсь, эта книга подарит юным читателям пару часов настоящего увлекательного чтения — и, может быть, немного того самого «зуда в затылке», который заставляет замечать вокруг себя больше, чем кажется на первый взгляд.

Александр Кириллов

Оглавление

Глава 1. Обычное утро в Пшеничногорске 4

Глава 2. Пропажа 6

Глава 3. Мышиная версия и первые улики 8

Глава 4. Ложный след 10

Глава 5. Что писали в городской газете 13

Глава 6. План засады 15

Глава 7. Ночная засада 17

Глава 8. Погоня 19

Глава 9. Мельница дяди Ефима 21

Глава 10. Раскрытие тайны 23

Глава 11. Хлебный праздник 25

Глава 1. Обычное утро в Пшеничногорске

Пшеничногорск просыпался раньше всех остальных городов на свете, так, по крайней мере, думал Матвей, когда в половине шестого утра его будил не будильник, а запах тёплого или сдобного хлеба, чуть сладковатый запах выпечки рассеивался по улицам от соседской пекарни, забирался в форточки и щекотал носы спящих горожан задолго до того, как те успевали открыть глаза.

Пшеничногорск вообще был устроен вокруг хлеба, как солнечная система вокруг солнца. В центре города стоял старый элеватор, высокая серая башня с круглыми боками, похожая на термос-великан, куда каждое лето свозили пшеницу со всех окрестных полей. Оттуда зерно попадало в огромную мельницу, а с мельницы становилось мукой и уезжало в местную пекарню, а уже из пекарни горячими батонами, сдобными завитушками и эклерами попадало прямо на кухонные столы, к завтраку. Если бы кто-то однажды остановил эту цепочку хотя бы на один день, весь город остался бы без утреннего бутерброда, и это, по мнению большинства взрослых, было катастрофой почти такого же масштаба, как отключение интернета.

Матвею было девять лет, и он единственный в классе носил с собой блокнот не для рисования, а для записей. В блокноте аккуратным почерком были расписаны самые разные вещи: сколько ступенек на школьной лестнице, какой сосед громче всех храпит по ночам (дядя Толя из третьей квартиры) и почему кот с соседней улицы всегда появляется ровно в четыре часа дня (потому что именно в это время у мясной лавки выбрасывают обрезки). Матвей был уверен: если внимательно наблюдать за миром достаточно долго, он рано или поздно выдаст все свои секреты.

Лиза, его лучшая подруга, блокнотов не признавала. Она признавала только действие. Пока Матвей записывал, Лиза уже была где-то на дереве, на заборе или на крыше сарая и оттуда, сверху, объясняла Матвею, что именно он упускает, пока делает записи в своём блокноте.

— Смотри, — сказала она в то утро, свесившись с ветки старого тополя во дворе, — элеватор сегодня какой-то не такой.

Матвей поднял голову от блокнота, куда как раз записывал, что дядя Толя, кажется, вчера не храпел вообще — событие, достойное отдельного расследования.

— В смысле не такой?!

— В смысле у ворот вон дядя Гриша, и вид у него, будто он лимон целиком проглотил. Дядя Гриша был сторожем элеватора уже, кажется, дольше, чем жили на свете динозавры. Он был высокий, худой, с усами, которые топорщились в разные стороны, и обычно с самого утра сидел на своей табуретке у ворот, довольный жизнью, и разгадывал кроссворды. Именно сегодня кроссворда у него не было. Дядя Гриша расхаживал взад-вперёд перед воротами и время от времени останавливался, чтобы посчитать что-то по пальцам, — и всякий раз сбивался.

Матвей захлопнул блокнот. У него появилось то самое чувство, которое он про себя называл «зудом в затылке», — верный признак того, что где-то рядом завёлся вопрос, на который стоило бы найти ответ...

— Пойдём спросим, — сказал он.

Лиза уже спрыгнула с дерева, не дожидаясь окончания фразы.

Они перебежали улицу, мимо пекарни тёти Клавы, откуда пахло выпечкой так, что даже сбежавший от дома кот на секунду остановился и мечтательно поводил носом. Пробежали мимо газетного киоска, где старик Фёдорыч раскладывал свежие хрустящие газеты, далее мимо лавки с семенами и оказались у высоких железных ворот элеватора, где дядя Гриша всё ещё пересчитывал что-то по пальцам, шевеля усами.

— Дядь Гриш, — сказала Лиза, останавливаясь перед ним и уперев руки в бока, — а что у вас случилось?

Дядя Гриша посмотрел на них так, будто до этой секунды вообще не замечал, что во дворе, кроме него, есть кто-то ещё.

— А случилось то, — пробормотал он медленно, — что я, кажется, считать разучился. То ли я старый дурак, то ли… — он не договорил и снова начал загибать пальцы, бормоча какие-то числа.

Матвей и Лиза переглянулись. В воздухе, между запахом свежего хлеба и утренней прохладой, отчётливо запахло тайной.