Read the book: «Сквозь миры»

Молнии

у „Серой лисы“

По крыше неумолимо барабанил дождь. Его глухой и настойчивый ритм звучал как тревожный набат, и от этого шума по спине бежали мурашки. Ночь уже не укрывала дом ласковым покровом, она притаилась в каждом углу, как дикий зверь перед броском. Каждый случайный звук заставлял замирать, ловя обрывки тишины между ударами капель.

Аннабэт Моус, которой едва исполнилось десять, вслушивалась в этот звук, и в нем больше небыло тепла маминых сказок и привычного домашнего уюта. А сквозь шум ливня проскальзывали странные обрывки чужих голосов. Девочке казалось, что кто-то шептал прямо над ухом, едва касаясь кожи своим ледяным дыханием. Любому другому ребенку захотелось бы зарыться в одеяло, свернуться калачиком и притвориться, что ничего не происходит. Но только не Бэт, она была не из тех, кто прячется от шорохов. Девочка всегда шла навстречу тьме, чтобы силой вырвать у неё в тайны.

Тихо соскользнув с кровати, она направилась к лестнице. Каждое движение давалось с большим трудом. Старые половицы предательски скрипели под её ногами, пытаясь удержать девочку в комнате, ну или хотя бы предупредить об опасности, ожидающей внизу. Несмотря на страх, Бэт медленно спускалась в полумрак. Оказавшись у самого подножия лестницы, она вгляделась во тьму прихожей и заметила, что входная дверь приоткрыта.

Бэт осторожно подошла к двери и выглянула в щель, от увиденного весь мир вокруг неё замер. На мокрой земле лежала её мать, тело было неподвижно, а лицо спокойно, но в этой пугающей позе не было ни капли умиротворения, осталась лишь холодная, окончательная тишина, от которой стыла кровь.

Над её телом склонился незнакомец, он стоял перед ней на коленях, а в свете уличного фонаря его черты расплывались так, что никак не получалось рассмотреть лицо.

Но истинный ужас внушала его кожа, по которой изгибались тонкие линии, пульсирующие тусклым голубоватым светом, как если бы внутри текли ледяные ручьи из чужого, далёкого мира. Мужчина застыл, а затем незнакомец обернулся, так неторопливо, что у Бэт перехватило дыхание, а собственное сердце застучало слишком громко. Мужчина поднял голову, и его взгляд скользнул по девочке. Сапфирово‑синий, чужой и острый, как лезвие, едва касающееся кожи. Но Бэт не отступила, она вцепившись в дверной косяк заставляла себя смотреть в ответ. Девочка заметила, что в его взгляде есть что‑то ещё, похожее на глубокую печаль, ей показалось, что он сам был не рад произошедшему.

Затем Бэт на секунду зажмурилась, а когда открыла глаза, на месте матери и незнакомца уже никого не было. Перед ней был лишь пустой двор, в котором ещё звучало эхо чего‑то непоправимого.

Проснувшись в холодном поту, Бэт резко села на постели. Провела дрожащими руками по лицу, пытаясь стереть не просто влагу, а горькое послевкусие кошмара. Это детское воспоминание преследовало её уже двадцать лет. Казалось, что кто‑то невидимый раз за разом прокручивал перед ней одну и ту же мрачную сцену, которая въедалась в память, точно кислота, оставляя всё более глубокие шрамы. Иногда она думала, что стоит лишь пристальнее вглядеться в детали, и мозаика сложится сама собой, но истина всякий раз ускользала, оставляя лишь тягостное чувство недосказанности и горький привкус от этой тайны, которую никак не удавалось разгадать.

— Тебе опять приснился этот сон? — тихо спросил Адам.

Он приподнялся на локте, и старый матрас под его весом отозвался тихим скрипом. В тусклом свете луны его лицо казалось усталым, но в глазах читалась молчаливая забота. Адам знал, что для Бэт этот кошмар не просто игра воображения, а единственная ниточка, способная привести к истине.

— Думаю, он будет сниться мне до тех пор, пока я не найду ответы — прошептала она уставившись в темноту перед собой, надеялась разглядеть в ней хоть какой‑нибудь намёк.

За окном лил дождь, а ночь ещё владела городом, но Бэт бесшумно откинула край одеяла и поднялась с постели. Её босые ступни коснулись прохладного пола.

— Ты куда? — сонно пробормотал Адам, утыкаясь лицом в подушку и уже не открывая глаз.

— Поработаю над делом, — тихо ответила она. Всё равно уже не уснуть.

На часах тускло мерцали цифры — 03:30. Девушка прошла в кабинет, опустилась в кресло и достала из нижнего ящика стола толстую папку. Перед ней легли пожелтевшие заметки, криминалистические фотографии и вырезки из старых газет, лоскутки истины, которые требовалось сшить воедино. Бэт перечитывала это дело уже много раз и каждый раз она надеялась, что теперь слова сложатся иначе и откроют ей правду. Но чуда так и не происходило.

Время растворилось в строчках и старых снимках, а когда за окном уже посветлело, её прервал настойчивый сигнал будильника, возвращая в реальный мир. Со вздохом отложив бумаги, Бэт приняла горячий душ, чтобы смыть остатки ночной усталости, выпила чашку кофе и быстро собравшись вышла из дома. Пора было отправляться на работу, где её ждали тайны посерьёзнее домашних призраков. После затяжного ливня летний день выдался сырым и промозглым.

По дороге к офису Бэт как обычно миновала Центральную площадь, посреди которой возвышался огромный Монумент Памяти жертв Первого Разлома. Огромная стела из чёрного гранита, расколотая надвое рваной полосой из матового стекла. Она напоминала о том дне, когда ткань бытия разошлась по швам. Это произошло чуть больше двадцати лет назад, в Нью-Йорке. Именно тогда на Землю стали проникать существа из других измерений, которых в народе быстро окрестили пришлыми. У подножия стелы, на гранитных плитах с именами погибших, горел вечный синий огонь — символ чужой, пугающей энергии.

Бэт служила в Международном бюро по регулированию аномалий — автономном ведомстве, которое создали как раз после тех событий. Её отдел в МБРА брался только за те дела, где тянулся след чужаков. За случаи, в которых привычные правила больше не работали.

Их ведомство было создано в рамках совместного международного сотрудничества. Все региональные представительства работали в тесной связке, аналитики круглосуточно обменивались зашифрованными данными, а оперативные группы обладали особым статусом и были готовы по первому сигналу вылететь в любую точку земного шара, минуя стандартную бюрократию обычных спецслужб.

За прошедшие годы в человеческий мир перешло множество различных существ. Многие из них мало чем отличались от людей, но некоторые выглядели прямо-таки очень необычно, напоминая выходцев из самых жутких или прекрасных фантазий.

После каждого прорыва МБРА действовало по строгой инструкции, новоприбывших сперва помещали на жёсткий карантин, проверяя на безопасность для общества, а затем постепенно интегрировали в земную жизнь. К сожалению для чужаков, вернуться обратно в свои родные миры после перехода, было невозможно. Разломы быстро закрывались, оставаясь на теле Земли лишь едва заметными шрамами, лишь тонкими мерцающими линями, которые больше не функционировали. Чужое измерение захлопывало двери навсегда, оставляя свои граждан на чужой территории.

Тех, кто желал навредить людям, было не так много. Большинство пришлых, смирившись с вечной разлукой со своим домом, отлично адаптировалось к жизни на Земле. Бэт видела это каждое утро, когда покупала кофе у пришлого парня в кофейном ларьке рядом с метро. Или в булочной, которой владела женщина весьма любопытной внешности, невысокая с розоватой кожей и большими глазами. Чужаки жили и работали бок о бок с обычными гражданами, ходили по тем же улицам и стояли в тех же очередях.

Люди уже давно привыкли к их слегка необычному облику. Для многих это был лишь едва уловимый отголосок иного измерения, как тень скользящая по стене, заметная, если присмотреться, но легко стирающаяся из памяти, если не искать её специально.

Среди таких пришлых была и Китти, самая близкая подруга Бэт. С виду она мало чем отличалась от обычного человека, те же пропорции, тот же живой блеск в глазах изумрудно-зелёного цвета. И всё же в её пластике сквозило что‑то неуловимо кошачье. Глядя на нее казалось, что сама природа добавила к человеческому облику несколько тонких штрихов, чтобы напомнить о том, что перед вами не совсем обычная девушка. Черты лица Китти были слегка заострёнными и казались очерченными тонкой кистью, а над лбом торчали аккуратные ушки, такие чуткие, способные уловить даже шёпот ветра.

Бэт и Китти дружили с самого детства. Малышку удочерила пара учёных, работавших вместе с дедушкой Бэт. Однажды, во время очередного выезда к свежему Разлому, они заметили потерянное маленькое создание, совсем кроху, дрожавшую от холода среди чужих тротуаров и пугающих звуков мегаполиса. Им стало искренне жаль малышку и они не смогли остаться равнодушными. Вместо того, чтобы упрятать девочку в лабораторию для изучения, они забрали её к себе, подарив дом и любовь.

Китти давно стала частью этого мира и важнейшей составляющей жизни Бэт. Их дружба держалась не на случайности, а на глубоком понимании, что быть «не таким, как все» — это не приговор, а просто другая дорога. И идти по ней куда легче, когда рядом есть тот, кто не задаёт лишних вопросов, потому что и сам знает, каково это быть не таким как все.

Приехав на работу, Бэт спустилась на лифте в самое сердце МБРА. Офис бюро располагался в огромном подземном бункере. Этот автономный многоэтажный комплекс уходил глубоко под землю и скрывал в себе целые мили охраняемых секторов. Здесь находились и строго изолированные тюрьмы для пришлых, нарушивших закон, и стерильные медицинские отсеки, и передовые исследовательские лаборатории. В общем, это было обширное, защищённое место, способное выдержать любую внешнюю или внутреннюю угрозу.

Едва выйдя из лифта на своем этаже, Бэт заметила начальника, который уже поджидал её у дверей. Рядом с ним стоял высокий темноволосый мужчина, с легкой небритостью на лице. Его глаза поражали пронзительной синевой, а в осанке чувствовалась жёсткая, военная собранность.

— Аннабэт, знакомься — шеф кивнул в сторону незнакомца, когда она подошла ближе.

— Это твой новый напарник, Дэвид Стрэнт. Введи его в курс текущих дел.

Бэт повернулась к нему, собираясь протянуть руку, но слова вдруг застряли в горле. Взгляд этих глаз, пронзительно-синих, заставил её замереть. Это был тот самый цвет из её многолетнего сна, но сейчас, наяву, он не пугал. Он завораживал. Бэт почувствовала, как безвозвратно погружается в эту синеву, точно в огромный, загадочный и бездонный океан, который таил в себе ответы на все её вопросы. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла вернуться в реальность и улыбнувшись протянуть ему руку:

— Здравствуй, Дэвид. Добро пожаловать в нашу команду.

Дэвид ответил крепким рукопожатием. Его взгляд оставался прямым и спокойным, казалось, что он не заметил её мимолётного замешательства.

— Здравствуйте, Аннабэт.

— Просто Бэт, — мягко поправила она.

— Полным именем меня почти никто не зовёт.

— Хорошо, Бэт. Меня уже слегка просветили насчёт специфики вашей работы, так что готов приступать немедленно.

Они прошли в кабинет, помещение было довольно большим. Одну его часть занимали рабочие столы и продвинутое аналитическое оборудование. Другая же часть была отведена Джозефу и Кевину для их изобретательской деятельности, а в глубине уютно расположилась зона отдыха с мягким диваном, холодильником и кофемашиной.

Бэт принялась представлять новичку его новых коллег. Она кивнула на угловой стол, заваленный всякими датчиками, полуразобранными приборами и какими-то деталями:

— Это Кевин, наш полевой медик и вроде как эксперт по анатомии пришлых. Впрочем, он у нас вообще мастер на все руки. А ещё в свободное, от вскрытий пришлых, время занимается изобретательством. Они с Джозефом постоянно собирают новые гаджеты и модифицируют наше снаряжение, чтобы мы на выездах могли хоть как-то противостоять созданиям из чужого мира. Ну еще Кевин свято верит, что он главный шутник отдела. Правда, смеётся над его шутками только он сам.

Из-за ближайшего монитора вынырнул молодой азиат. Оценив новичка быстрым взглядом, он задорно подмигнул:

— Привет, Дэвид. Добро пожаловать в наш дурдом. Надеюсь, ты продержишься дольше, чем прошлые напарники Бэт. Они-то сбегали ещё до обеда.

Дэвид не стал игнорировать вызов. Он подошёл к столу парня и протянул руку для приветствия.

— Боюсь, вам придётся привыкать к моей компании.

Спокойно ответил он, прямо встретив взгляд парня.

Кевин на секунду завис, явно не ожидая такой холодной уверенности, а затем коротко рассмеялся, принимая подачу.

Затем Бэт повела Дэвида к столу напротив Кевина, где у огромной настенной карты, испещрённой метками, сидел Джозеф. Он был старшим аналитиком.

Пожилой темнокожий мужчина изучал их взглядом, в котором читалась многолетняя усталость и редкая, почти хищная проницательность. А каждая отметка за его спиной означала Разлом. За двадцать лет на всей планете их образовалось ровно сорок. Сорок кровоточащих трещин в земном бытии, за которыми непрерывно следили спецслужбы разных стран.

Дэвид подошёл ближе, а Джозеф тепло, но крепко пожал ему руку и произнёс:

— Добро пожаловать, сынок.

Он чуть прищурился, переводя взгляд с новичка на Бэт, и добавил:

— Только учти, эта девчонка тебя загоняет. Готовься.

Дэвид сдержанно улыбнулся и с легким интересом покосился на напарницу. Со стороны она меньше всего походила на грозу монстров. Невысокая, хрупкая, голубоглазая девушка с длинными светлыми волосами, она казалась скорее юным стажёром, чем ветераном схваток с порождениями Разломов, своими размерами превосходившими её вдвое. Охота на страшных тварей, чей облик напоминал монстров из фильмов ужасов, была занятием для одержимых. И Бэт отдавалась этой охоте с фанатичной страстью. Было не удивительно, что Дэвид стал уже пятым её напарником за последние несколько месяцев. Её привычный рабочий мир рухнул со смертью Энтони, человека, с которым она делила свою одержимость долгие пять лет, с самого её первого дня в Бюро. После этой трагедии она словно сорвалась с тормозов, и её новый темп стал для новичков непосильным. Бэт упрямо шла напролом, хотя прекрасно знала, что в их ремесле надёжный напарник не просто страховка от смерти, но еще и крепкое плечо, способное удержать от безумия, когда вокруг царит хаос.

Едва все успели поприветствовать Дэвида, как в кабинет скользнула Эмили, молодая и эффектная секретарша шефа. Она двигалась по кабинету с кокетливой томностью, точно зная, что все взгляды тут же будут прикованы к ней. Серьёзность её появления выдавала лишь папка, крепко зажатая в её ухоженных руках, тихий предвестник очередного расследования.

Эмили опустила документы на стол чуть громче, чем требовалось и не отрывая взгляда от симпатичного новичка, слегка склонив голову набок, оценивала выдержит ли он здешний водоворот событий. Ну и одновременно давала понять, что Дэвид ей приглянулся. Затем она так же плавно вышла, покачивая бёдрами.

На долю секунды в воздухе повис тонкий, сладковатый шлейф её духов. Он не на долго перебил привычные для их кабинета запахи - архивной бумаги, крепкого кофе и медицинского антисептика, как чужеродная нота в давно знакомой мелодии.

В комнате воцарилась тишина, папка лежала на столе, тёмная и неприметная, но скрывающая внутри очередную бурю. Дэвид невольно покосился на неё, словно ожидал, что она сама откроется и выпустит наружу свои тайны.

Бэт шагнула вперёд и взяла документы.

— Что там?

Коротко спросила она, обращаясь скорее к глухой пластиковой обложке, чем к кому‑либо из присутствующих.

В её голосе не было нетерпения, только холодная готовность принять новую задачу. Тонкие пальцы девушки скользнули по шершавой поверхности и едва открыв дело, Бэт застыла. Казалось, что ледяной вихрь ворвался в помещение, сковав каждую мышцу и каждый нерв её хрупкого тела. На первом же листе нового дела лежало фото её лучшей подруги.

Сердце девушки замерло, а затем забилось тяжело и глухо, отдаваясь в ушах неровным, пугающим стуком.

На снимке, сделанном криминалистами, была Китти. Взгляд Бэт цеплялся за каждую деталь, надеясь найти подвох, нелепую ошибку, увидеть чужое лицо под знакомой маской. Но нет. В этих чуть заострённых чертах безошибочно узнавалась её подруга, та самая, что смеялась до слёз, когда было весело, или прятала дрожащие руки, когда ей было страшно, но всё равно шагала вперёд, потому что нельзя оставлять подругу одну.

Земля ушла у Бэт из‑под ног и она пошатнулась, теряя равновесие, но Дэвид успел среагировать и крепко перехватил её за локоть. Девушка мельком взглянула на напарника и с трудом взяв себя в руки принялась читать сухие строки оперативного рапорта. Местная полиция оцепила район, проведя первичный осмотр места преступления, и подготовив дело, передала его в МБРА. Записи в деле гласили, что убитую нашли за клубом «Серая лиса», где Китти работала официанткой. А описание места преступления заставило бы содрогнуться даже бывалых сыщиков. Тело Китти обнаружили в глухом переулке прямо за ночным клубом, весь тупик превратился в бойню, кирпичные стены были до самого верха забрызганы кровью, а под обмякшим трупом асфальт покрывала плотная и жуткая корка.

После осмотра места преступления никто и не думал о человеческой жестокости или звериной ярости, сомнений небыло в том, что это работа опасного пришлого. На коже девушки были глубокие рваные борозды от когтей, а в ранах виднелись отчётливые отметины от зубов. Из органов у жертвы отсутствовали только печень и сердце, их выгрызли прямо из тела. По всему периметру оцепленного переулка валялись обрывки платья Китти, разорванного в клочья и перемешанного с грязью и фрагментами плоти.

Пока Бэт вчитывалась в строки, перед её глазами то и дело вспыхивали обрывки воспоминаний о Китти. О том как она смеялась, как прикрывала Бэт спину, когда та лезла в неприятности . . . Все те мелочи, которые делали их дружбу такой крепкой.

В груди девушки разрасталась холодная и острая пустота , как осколок льда, который невозможно вынуть, не изрезав себя ещё сильнее. Но рядом с этой болью крепло и другое чувство, яростное и не знающее компромиссов. Бэт подняла голову и захлопнула папку, затем тихим, но твердым голосом девушка обратилась к коллегам:

— Это не рядовое расследование. Это личное. И никто из нас не уйдет домой, пока мы не найдем виновного.

Бэт вывела на большой экран фотографии криминалистов, и Кевин, до этого рассеянно крутивший в руках какой-то датчик, резко подался вперёд. Его задорная улыбка мгновенно исчезла, а лицо побледнело, когда взгляд медика скользнул по экрану.

— Боже... Бэт, это же Китти . . .

Его голос потерял всю прежнюю лёгкость.

— Она же... она же только на прошлой неделе радовалась, что устроилась в «Серую лису». Говорила, там чаевые хорошие...

А Джозеф поднявшись из своего кресла и подойдя ближе к экрану, вглядываясь в страшные снимки, сжал кулаки и глухо, сквозь зубы процедил:

— Какой ужас . . .

А затем он посмотрел на Бэт и аккуратно приобнял её за плечи, тихо утешая:

— Держись, девочка. Я тебе очень сочувствую. Мы перевернём все, но найдём эту тварь.

Бэт поблагодарила коллег за поддержку, а затем коротко ввела всех в курс дела. В её голосе не звучало ноток подступающей истерики, она продолжала действовать со всем профессионализмом, чтобы довести это дело до конца, не отвлекаясь на эмоции.

После того как она рассказала все подробности, Бэт повернулась к Дэвиду и почти скомандовала:

— Так, сперва начнём с места преступления, едем к «Серой лисе». Там должна быть зацепка.

Они вышли из кабинета и направились к машине, спустя двадцать минут Бэт уже припарковалась на задворках «Серой лисы». Уже на подходе к тупику за клубом в нос ударил тяжёлый воздух, запах ночного ливня смешался с отчётливым металлическим привкусом запёкшейся крови, который оседал на языке и въедался в одежду. Даже сквозь полумрак было видно, что кирпичные стены до самого верха покрыты тёмными, уродливыми потёками. Дождь смыл часть крови, но асфальт под ногами всё ещё отливал багровым глянцем. В лужах плавали грязные лоскуты ткани, то, что осталось от платья Китти после того, как разъярённая тварь добралась до её плоти.

Дэвид держался чуть позади, осматривая пространство, крыши соседних домов, пожарные лестницы и тёмные ниши. Его взгляд скользил по теням так, будто он искал то, что может прыгнуть сверху, подкрасться сзади или появиться там, где его совсем не ждут. А Бэт тем временем, не теряя ни секунды, сантиметр за сантиметр осматривала мокрый асфальт, не пропуская ни трещины, ни крошки, ни едва заметного отпечатка. Её движения были точными и почти механическими. Неподалёку от места, где нашли тело, под ржавой решёткой ливневой канализации что‑то блеснуло, тонкий и упрямый отсвет, который цеплялся за скупые лучи, не желая растворяться в полумраке

Дежурные эксперты, собиравшие пробы, мельком скользнули по этому углу и прошли мимо, посчитали обычным мусором, ещё одной безмолвной жертвой города. Но Бэт верила интуиции, потому что в её мире случайностей не существовало, а каждая мелочь могла стать ключом.

Она опустилась на колено и подняла находку. Плотная бумага холодила пальцы, казалось, что она впитала в себя ночной холод и страх того, кто её уронил. На поверхности виднелся хитрый, почти гипнотический орнамент, напоминающий переплетение серебряных молний, казалось, что в этом узоре была сама суть электричества, его неукротимая энергия. А в центре этой карточки красовалось одно‑единственное вытисненное фольгой:

«Иллюзия».

Оно мерцало в неровных бликах, неся в себе скрытое послание, дразнило и манило заглянуть глубже. Бэт смотрела на него, и мороз неторопливо полз по её спине, стягивая лопатки в тугой узел. Предчувствие твердило, что это слово как-то связано со смертью подруги. Оставалось лишь понять как именно, распутать этот клубок так, чтобы ни одна нить не выскользнула сквозь пальцы. Бэт аккуратно спрятала карточку, решив пока заняться другими уликами.

После осмотра места преступления и опроса сотрудников Бэт и Дэвид засели за просмотр записей с камер видеонаблюдения. Около часа они всматривались в тусклые кадры, где ночная реальность казалась искажённой, словно они смотрели на неё через мутное стекло. Самого момента нападения на плёнке не оказалось, было ощущение, что ночь специально вычеркнула этот миг, спрятав его в слепой зоне реальности, в той самой щели между секундами, где скрывается всё самое страшное.

Но вдруг Дэвид замер. Он прищурился и ткнул пальцем в мерцающий экран:

— Смотри. Вот он. Опять.

Бэт впилась пальцами в край стола и принялась пристально вглядываться в экран, на всех записях Китти преследовал один и тот же субъект. Он скользил по границе света и тени, как оживший кошмар, неотступный и незаметный для окружающих. Его взгляд был пустой и одновременно одержимый, он буквально парализовал через расстояние, намертво фиксируясь на жертве.

Мужчины всегда слетались на дикую грацию Китти, как на огонь. Но это существо вела не похоть, его взгляде сквозила болезненная и хищная сосредоточенность, а мёртвая улыбка казалась восковым слепком. Бэт чувствовала, как внутри всё цепенеет от отвращения.

Бэт щёлкнула мышкой и распечатала стоп‑кадр. Снимок вышел размытым, но общие контуры оставались узнаваемыми. Она снова обошла персонал «Серой лисы», показывая распечатку. Бармены и официанты хмурились, качали головами, но никто не помнил этого человека. Он оставался призраком, растворившимся в толпе так же незаметно, как и появился, словно его и не было вовсе.

После этого Бэт решила поехать в морг, чтобы забрать результаты вскрытия и в последний раз увидеть подругу. Дэвид хотел пойти с ней и уже взялся за ручку автомобильной двери, но девушка качнула головой:

— Останься здесь, мне нужно побыть с ней наедине. Хоть минуту.

Дэвид чуть помедлил, глядя на неё, но затем он понимающе кивнул и убрал руку:

— Я буду ждать у входа. Если понадоблюсь — я рядом.

Морг встретил Бэт стерильным холодом и тихим, почти незаметным гулом вентиляции. Само здание, подчиняясь скорбному уставу, старалось не шуметь, чтобы не потревожить тех, кто уже не мог ответить. За стойкой сидел дежурный патологоанатом, немолодой мужчина с усталыми, но внимательными глазами и аккуратной седеющей бородкой. На его бейдже значилось имя: «Генри». Он посмотрел на пришедшую спокойно, без лишней суеты.

— Вы по поводу Китти Райс? — спросил он, чуть наклонив голову.

Бэт кивнула, незаметно сжимая кулаки в карманах куртки. Пальцы сводило от напряжения, само тело отчаянно пыталось удержать рвущиеся наружу эмоции.

— Да. Мне нужны результаты вскрытия. И… я хочу её увидеть.

Мужчина помолчал секунду, проникаясь её состоянием.

— Понимаю. Держитесь, агент.

Он провёл Бэт в небольшое изолированное помещение. На стальной каталке лежало накрытое белой простынёй тело. Бэт на мгновение закрыла глаза, справляясь с подступившим к горлу комком, который грозил лишить её голоса, твёрдости и самого права быть здесь, чтобы довести дело до конца. А потом сама решительно откинула край ткани.

Безжизненные черты Китти были на удивление спокойны, казалось, что смерть наконец сняла с неё вечную настороженность чужака. Ту лёгкую дрожь, которая всегда пряталась в уголках губ, когда она изо всех сил старалась казаться храбрее, чем была на самом деле. Бэт бережно провела ладонью по её холодным волосами тихо, одними губами, пообещала:

— Я найду того, кто это сделал.

Вернувшись в коридор, она заставила себя переключиться в рабочий режим, стряхнуть с плеч тяжесть горя и надеть привычную броню хладнокровия. Взгляд стал острым и собранным. Она посмотрела на патологоанатома:

— Расскажите всё. Даже то, что кажется вам странным.

Генри открыл папку и заговорил ровным тоном:

— Следы когтей на теле есть, но они поверхностные, видимо, жертву просто удерживали на месте, не давая вырваться. Сердце и печень отсутствуют. Характер ран чётко говорит о том, что это работа какого‑то крупного хищного животного… или очень опасного, первобытного пришлого. Внутренности буквально выдраны с чудовищной силой.

Бэт слушала его, не моргая и когда доктор закончил, она чисто из вежливости сказала:

— Спасибо. Вы очень помогли. Передайте материалы мне.

Выйдя на улицу, Бэт сразу увидела Дэвида, который стоял у дверей, прислонившись спиной к кирпичной стене, создавалось ощущение, что он нарочно выбрал место, где можно оставаться поблизости, но не вторгаться в чужую скорбь. Заметив напарницу, мужчина выпрямился и негромко спросил.

— Ну что?

Бэт тяжело выдохнула, плотнее кутаясь в куртку, потому что для середины лета день выдался необычайно холодным. Сырой ветер пробирался под ткань, цеплялся за волосы и тщетно пытался остудить бурлящий внутри жар.

— Лишь подтвердил первичные выводы. Обычный агрессивный пришлый. Так что едем в штаб.

Они вернулись в Отдел и снова погрузились в материалы. Бэт ещё несколько раз перечитала строчки отчёта, и с каждой минутой в груди нарастало странное чувство, что она уже видела эти страшные детали раньше. Будто они глухим эхом отзывались в глубине её памяти, как обрывки ночного кошмара, который никак не удаётся вспомнить целиком. Спустя несколько минут Бэт резко поднялась из-за стола и направилась в архив.

Среди бесконечных стеллажей и выцветших папок, пахнущих пылью и чужими тайнами, Бэт лихорадочно искала зацепку. Наконец в её руки попало старое досье пятнадцатилетней давности, переданное когда-то по каналам международной сети МБРА. Пожелтевшие страницы французского филиала Бюро шелестели под пальцами и ей чудилось, что они шепчут о давнем, так и не утихшем кошмаре.

Из старых отчётов следовало, что тогда тихий французский городок потрясла серия из трёх жестоких расправ. Все жертвы были растерзаны точно так же, как Китти, а интервал между нападение составлял всего три‑четыре дня. Тогда страшное существо назвали «Данклор» из-за его противоестественного, ломающего законы анатомии круглого рта, усеянного рядами бритвенно-острых зубов. Пятнадцать лет назад эту особь с трудом удалось поймать и изучить. Оказалось, что в межсезонье они идеальные мимики. Их внутренняя структура настолько близка к человеческой, что даже передовые медицинские сканеры не видят разницы. Монстр годами растворяется в толпе, прикидываясь дружелюбным соседом или коллегой, и никто вокруг не подозревает, какая чуждая, хищная логика управляет этим телом.

Но раз в полтора десятилетия в организме существа запускается жуткий биологический таймер. Плоть Данклора стремительно разлагается изнутри. Цена выживания оказывается жестокой, ему нужно поглотить три сердца и три печени. Подойдут как обычные люди, так и антропоморфные пришлые. Только эта плата может затормозить заживо пожирающее его гниение. И его кровавый цикл должен завершиться в строго отведённый срок, иначе особь ждёт неминуемая и мучительная смерть.

В момент охоты маска человечности спадает с них пугающе быстро. Глаза наливаются ядовито‑зелёным неоном, словно внутри запускается необратимая химическая реакция, а рот растягивается, превращаясь в жуткий круг, усаженный рядами острых зубов. Ногти мгновенно вытягиваются в металлические лезвия, способные с лёгкостью пробивать листовую сталь. Именно из-за молниеносной трансформации и безупречной маскировки вычислить чудовище до первого удара практически невозможно.

Вернувшись из архива с найденными документами, Бэт разложила их на столе и подробно рассказала Дэвиду обо всём, что ей удалось узнать. Теперь они оба отчётливо понимали, что хищника нужно остановить до того, как он нанесёт следующий удар. Но как выйти на его след? Китти погибла два дня назад, а значит, до новой расправы оставалось не так уж много времени, стоящих же зацепок по‑прежнему не было.

С упорством, граничившим с одержимостью, напарники продолжали искать хоть какую-то ниточку, пока монстр не успел нанести новые удары и не растворился в городском потоке на следующие пятнадцать лет. Тварь станет невидимкой среди тысяч обычных прохожих и затеряется так глубоко, что её не удастся отыскать ни по остывшим следам, ни даже по самой цепкой памяти.

Вдруг Бэт перевела взгляд на визитку, найденную возле «Серой лисы». Она взяла её со стола и принялась задумчиво вертеть в руках, пыталась прочесть скрытый смысл в серебряном узоре молний, который мерцал даже в тусклом свете настольной лампы. Линии сплетались в странный ритм, храня в себе чужую и незнакомую мелодию. Вбив название с визитки в строку поиска Бэт быстро отыскала адрес заведения и поднимая глаза на Дэвида она проговорила наконец: