Read the book: «Сказка о ведьме, укравшей Изумрудное сердце»
Пролог
Темнота здесь была насыщенной. Она ощущалась тяжёлой и вонючей — дышала сыростью каменных стен и липла к коже невидимой слизью. Я сидела на холодном полу, подтянув колени к подбородку, и считала капли, срывавшиеся откуда-то с потолка. Кап. Пауза. Кап. Пауза. Досчитала до четырёхсот двадцати семи и сбилась. Пальцы на ногах перестали чувствовать. Опять отвлеклась.
Сколько я уже здесь? Два дня? Пять? Время в этой яме не текло — оно застаивалось, словно тухлая вода в углу.
— Пожалуйста, успей… — хрип сорвался с потрескавшихся губ.
Забавно: они боялись меня настолько, что сковали руки железом с рунами, а я даже свечку не в состоянии зажечь. Я прикрыла глаза, и память вспыхнула обрывками: запах леса и походного костра, низкий смех, глаза цвета лесной хвои и голос, с уверенность произносящий: «Всё будет в порядке, Ада. Я обещаю».
Обещал.
Где-то наверху ударил колокол. Раз. Второй. Третий. Колокол на рассвете бил лишь по одному поводу. Значит — сегодня.
В конце коридора дрогнул огонь факела, и сердце предательски ёкнуло. Он? Но надежда обратилась в пепел, когда послышался лязг доспехов. К решетке подошли. Зазвенели ключи, заскрежетала дверь. Человек с глазами, в которых не было ничего кроме жгучей поглощающей ненависти, смотрел на меня.
— Вставай, еретичка. Костёр уже ждет.
Какая честь. Меня ждут. В прошлой жизни меня не ждал даже водитель автобуса.
Циничный голосок в голове — последнее, что у меня осталось от прошлого. Пускай болтает. Пока он ерничает, я не могу кричать.
Стены кончились, и рассветное небо обрушилось на меня всей своей серой тяжестью. Меня вели к помосту через площадь. Толпа гудела, предвкушая зрелище: женщина поднимала повыше ребёнка, чтобы тому было лучше видно как ведьму ведут на казнь, торговец продавал горячие лепёшки.
Они взяли с собой детей. И еду. Как на ярмарку.
Я не смотрела на них. Среди толпы зевак, доспехов и знамён я искала только одно — того, ради кого прошла через этот ад. Человека, который обещал, что всё будет иначе.
Его не было.
Грубые руки прижали меня спиной к столбу, верёвки впились в запястья. Монах в черной рясе читал нараспев — про скверну, ее очищение и милость, которая почему-то всегда костер. Кто-то снизу поднёс факел к сухим дровам, и первое робкое потрескивание прозвучало в тишине как приговор. Толпа ликует.
Дым пополз вверх, тонкий и обманчиво ласковый. Я подняла голову и посмотрела на горизонт, где серое небо сходилось с чёрной кромкой Тёмного Леса. Где-то там, на колючем сене, в холодной лачуге, начиналась моя история. И кажется, там же ей суждено было закончиться.
Ветер сменился, дым лизнул лицо, и я в последний раз прошептала — не толпе, не небу, а тому, кто, возможно, даже не придет:
Не успел.
Глава 1
Каждый мой день — симфония гудков, щелчков клавиатуры и чужого раздражения, исполняемая по кругу в душном аквариуме колл-центра. Официально моя должность звучит как «сотрудник отдела поддержки пользователей». По факту — Адель Абендрот, двадцати пяти лет от роду, живой щит между разгневанными клиентами и телевизионной корпорацией, которой плевать на них с высокой антенны. Приятно познакомиться. Наверное.
— Девушка, я в десятый раз повторяю: у меня чёрный экран! — кричал в трубку очередной недовольный клиент. — Ваш хвалёный «премиум-пакет» показывает мне только моё собственное отражение!
За такие деньги это все, на что он способен, — мысленно заметила я, прикрывая глаза и массируя висок.
— Понимаю вас. Пожалуйста, попробуйте ещё раз выключить приставку из розетки, подождать ровно минуту и включить снова.
— Я уже это делал!
— Тогда давайте сделаем это еще раз, вместе, — голос звучал до отвращения спокойно. Годы тренировок, за которые спина привычно ссутулилась, а внутри наросла толстая корка цинизма.
Пока клиент ворчал и отсчитывал свою минуту, взгляд зацепился за розовый стикер на мониторе: «не забыть купить молоко». Единственное яркое пятно в кабинке. Молоко, кстати, так и не было куплено — третий день подряд. Рекорд шёл на четвёртый.
— О!.. Заработало, — недоверчиво сообщила трубка. И, конечно, без всякого «спасибо» голос сменился на короткие гудки.
— Всегда пожалуйста, — сказала я в пустоту. Пустота, как обычно, не возражала.
Соседка по кабинке, Марта, высунулась из-за перегородки и сочувственно протянула мармеладного червяка. У Марты была теория, что сахар лечит всё, включая ненависть к человечеству. Теория не работала, но червяки исправно принимались. Сладкое плацебо тоже надо кому-то есть.
Последний звонок дня достался бабушке, у которой «пропал канал с сериалами». С бабушками было проще всего — они на тебя не орали. Двадцать минут ушло на поиски кнопки на пульте, и когда сериал наконец вернулся, она сказала: «Спасибо, деточка, счастья тебе да мужа хорошего!». Запишем в воображаемый список достижений. Список был коротким.
Часы показали 18:10. Гарнитура полетела на стол с таким стуком, что Марта вздрогнула. Конец рабочего дня.
На улице встретил промозглый осенний вечер. Бриджтаун дышал сыростью и выхлопными газами. Город-лабиринт, поставленный на дыбы: небоскрёбы-человейники подпирали тяжёлое низкое небо, а между ними, зажатые в кольце рек, пульсировали улицы — фары в бесконечной пробке, неон вывесок, отражённый в мокром асфальте. Золочёные фасады соседствовали с грязными подворотнями, и никого это не смущало. Жителей Бриджтауна вообще трудно смутить. Поплотнее закутавшись в толстовку и поправив рюкзак на плече, я двинулась вновь по давно изученному маршруту. И ноги уже сами несли меня к «Кузнице».
Стоило толкнуть тяжёлую дверь — и в нос ударил запах свежемолотых зёрен с корицей, а следом тепло. После промозглой улицы «Кузница» всегда казалась другим миром: холодный бетон стен, пол с текстурой застывшей лавы, открытые лампы, заливающие всё янтарным светом. И массивная стойка из дерева и металла имитирующая наковальню. За ней, протирая стаканы, стоял он. Адриан. Местный бог кофе и по совместительству единственный человек, чьё общество не вызывало желания немедленно сбежать. Светлые непослушные волосы собраны в небрежный пучок, в ушах поблёскивают серьги. Когда он поднял взгляд, карие глаза потеплели.
— Моя любимая мученица, — улыбнулся он, и кольцо в губе блеснуло в свете ламп. — Опять спасала мир от неработающего модема и заговора сломавшихся пультов?
— Что-то вроде того. Мир, правда, не в курсе, даже спасибо не сказал, негодяй. — усталая улыбка вышла почти искренней. — Мне как обычно. Американо и шот эспрессо. Надо смыть этот гадкий день порцией напитка богов.
— Одна порция жидкого мужества для леди Адель! — провозгласил он и принялся колдовать над кофемашиной. — И кусок угольного пирога. За счёт заведения. У тебя лицо человека, которому срочно нужны углеводы.
— У меня лицо человека, которому срочно нужен отпуск. Но пирог тоже неплохая альтернатива.
Спорить с ним было бесполезно — кусок легендарного «Угольного пирога с ягодами», чёрного как совесть корпорации, на которую я работала, уже ехал по стойке в мою сторону. Оставалось наблюдать за отточенными движениями Адриана, за мельканием татуированных рукавов. Он был похож на персонажа рок-баллады — свободный, яркий, совершенно не вписывающийся в унылый мир который видели мои глаза. И добрый. До наивности добрый. Однажды он полчаса грел молоко для бездомного кота, просто потому что мог.
— Слушай, — сказал он, ставя передо мной стаканчик, — у нас в пятницу квартирник будет. Живая музыка, всё такое, кажется ты говорила что такое любишь. Придёшь?
— Я подумаю.
На нашем с ним языке это означало «нет», и мы оба это знали. Но он всё равно каждый раз спрашивал, а мне каждый раз становилось чуть менее одиноко от того, что спрашивает. Чувствую себя тем бездомным котом.
Дорога домой заняла минут двадцать. Стаканчик грел ладони, пирог в бумажном пакете постукивал о бедро, а город вокруг жил своей круглосуточной жизнью: где-то наверху, на уровне тридцатых этажей, перемигивались окна, внизу гудела пробка, застывшая, кажется, ещё до моего рождения. У перехода активист с плакатом о спасении рек раздавал листовки прямо напротив светящейся витрины с надписью «СКИДКИ ДО 90%». Бриджтаун в миниатюре. Листовку я взяла — из вежливости и потому, что активист выглядел замёрзшим.
Лифт в моём человейнике традиционно приехал с четвёртой попытки. Дома встретили тишина и прохлада. Кроссовки — в угол, себя — на стул в кухне. Какое-то время получалось просто сидеть, обхватив ладонями тёплый стаканчик. Финал дня: остывающий кофе, чужая листовка о спасении рек и вечер, который нужно чем-то заполнить. Взглянув на экран телефона, где висело одно непрочитанное сообщение от абонента Элара «позвоню позже, вызвали на дело», вздохнула и отложила телефон в сторону. Потянулась.
Телевизор в моем доме не включался принципиально — его хватало на работе. Вместо этого с полки была извлечена старая, зачитанная до дыр книга в потрёпанном переплёте. На выцветшей обложке золотом вытеснено: «Сказка о рыцаре с Изумрудным сердцем». Сказка моего детства, читанная столько раз, что переплёт держался на честном слове и добром слое скотча. История о доблестном герое, что спасал королевства и сражался с драконами.
Однако, он не был моим любимым персонажем.
Книга привычно раскрылась на затёртой странице в самом конце. Там, на пожелтевшей бумаге, — иллюстрация: связанная женщина с растрёпанными тёмными волосами стоит на помосте из дров, рыцарь в доспехах отворачивается, толпа ликует. Ведьма из деревни у Тёмного Леса. Злодейка, которую сожгли за чёрное колдовство, — три строчки текста и одна картинка, вот и вся её роль в чужой героической истории.
В детстве на этой странице я плакала. Мама всегда удивлялась: сказка ведь закончилась хорошо, рыцарь победил, зло наказано, принцесса здорова. А мне всё казалось, что с ведьмой обошлись нечестно. Что её никто даже не выслушал, просто заковали в наручники и отвели на костер. Может, поэтому из меня и вырос человек, который двадцать минут ищет со старушками по телефону кнопку на пульте вместо того, чтобы отбарабанить инструкцию?
Когда кофе допит, а книга вернулась на полку. Из тёмного окна на меня посмотрело отражение — уставшая девушка с чёрными как смоль глазами. Завтра — снова гудки, скрипты и чужой чёрный экран.
